Историка Андрея Зубова, профессора кафедры философии МГИМО уволили из института после статьи, опубликованной им в начале марта в газете «Ведомости». В ней Зубов, анализируя действия России в отношении Украины и ввод российских войск в Крым, указал на сходство черт нынешнего кризиса с присоединением Австрии к нацистской Германии в 1938 году. Зубов заявил о губительности для России подобных действий.
Сначала Зубову сообщили, что его собираются уволить, затем руководство МГИМО взяло некоторую паузу, но 24 марта на сайте института было помещено следующее сообщение»О Зубове А.Б.»:
«Администрация МГИМО приняла решение о расторжении трудового соглашения с профессором Зубовым А.Б. с 24 марта с.г. и его увольнении из института.
Это решение вызвано тем, что Зубов А.Б. сознательно и неоднократно нарушал Устав МГИМО, Правила внутреннего распорядка и Положение МГИМО об основных принципах корпоративного поведения, которые определяются ведомственной принадлежностью МГИМО к МИДу России.
Предупреждения со стороны руководства МГИМО о недопустимости такой практики высказывались Зубову А.Б. не раз в прошлом, а в связи с активизацией его публичных выступлений по поводу событий на Украине и в Крыму, 5 марта ему было вручено официальное уведомление о недопустимости таких высказываний и их несоответствии статусу профессора МГИМО.
Многочисленные высказывания и интервью Зубова А.Б. о происходящем на Украине и о внешней политике России вызывают возмущение и недоумение в университетской среде. Они идут вразрез с внешнеполитическим курсом России, подвергают безоглядной и безответственной критике действия государства, наносят вред учебно-образовательному и воспитательному процессу.
Оставляя на совести Зубова А.Б. неуместные и оскорбительные исторические аналогии и характеристики, руководство МГИМО сочло невозможным продолжение работы Зубова А.Б. в институте и приняло решение о прекращении с ним трудового договора.
Управление по работе с персоналом».
В интервью Радио Свобода Зубов — это было вскоре после появления статьи и последовавшего за этим скандала — сообщил, что рассматривает происходящее с ним как эксперимент, который демонстрирует состояние дел в России и тем полезный для его студентов – то есть это является продолжением его педагогической деятельности. По словам Зубова, он был готов к подобному развитию событий:

Пусть страна становится несвободной, я останусь жить в своей стране свободным человеком

– Я не был в этом уверен, и мне было бы очень приятно, если бы ничего подобного не произошло, и это свидетельствовало бы о том, что принципы свободы выражения своих мыслей, свободы слова сохраняются в какой-то степени в России, что любой гражданин имеет право высказывать свои политические суждения. И это нормально, если в них не содержится никаких принципиальных нарушений закона. Поскольку никто не привлекает меня ни по какой статье, и я думаю, что меня не за что привлечь даже при большом старании, то мне было бы приятно убедиться в том, что все нормально. Но ситуация другая, и со свободой слова не все так хорошо, как хотелось бы. Я был к этому готов и догадывался, что в стране ситуация ухудшается, и то, что можно было делать еще три года назад, теперь уже делать невозможно, мне по крайней мере. Скажем, преподавание в высшем учебном заведении и свобода политических суждений становятся несовместимыми. Конечно, для демократического общества это невозможная вещь. Так что это неприятный, но факт, и, скорее, не моей биографии, а биографии нашего политического режима. С другой стороны, поскольку я человек уже немолодой, мне 62 года, половину жизни я прожил в советском государстве, вволю испытал на себе деспотизм, лишение права на свободу самовыражения, я в новой России испытывал наслаждение от того, что я могу говорить то, что думаю. У меня до этого была мысль о том, как сказать то, что я должен, так, чтобы это напечатали, а после 1991 года я искал только, как наиболее адекватно выразить мысли, которые мне хочется выразить, наиболее понятно и ясно. Сейчас наступает время, подобное советскому. Но я взял для себя принцип: пусть страна становится несвободной, я останусь жить в своей стране свободным человеком.
– Вы в МГИМО занимались преподавательской деятельностью?
– Да.
– Как вы полагаете, какой будет реакция ваших студентов?
– Не знаю. Но многие пишут уже не мне, у меня нет эккаунта в Фейсбуке и тому подобного, но моей дочери, которая тоже заканчивала МГИМО, ей многие пишут, сотни людей со всего мира, не только нынешние студенты, я же преподавал в МГИМО с 2001 года, выражают свою солидарность со мной. Многие выражают свое возмущение тем, что произошло. Многие пишут очень хорошие, теплые слова. Конечно, студенты все поймут. Может быть, они не отдают себе отчет в том духе, который сейчас опять появляется в нашем обществе, и для них это будет знаком. А с другой стороны, я думаю, молодежи очень важно видеть примеры того, что ради совести и правды люди готовы поступиться удобством своей жизни, работой и так далее. Они должны эти принципы внутреннего достоинства и чести усваивать. Я считаю, что моя позиция и с этой статьей в «Ведомостях», и с моим изгнанием – это продолжение моей педагогической деятельности.
– Вы думаете, этим закончится реакция государства на вашу статью?
– Ну, кто же это знает… Всю жизнь мы, ученые, ставим эксперименты, и иногда я с удивлением смотрю на процесс собственного старения, это такой физиологический эксперимент. Так же и тут, это эксперимент. Посмотрим, что будет дальше и чем все кончится, не кончится… Поживем – увидим.
«Есть моменты, когда надо подниматься в атаку»
Незадолго до этого Радио Свобода взяло у Андрея Зубова другое интервью, в котором попросили его подробнее рассказать об исторических аналогиях нынешних действий России на Украине и спрашивали о том, готов ли он к тому, что статья станет источником неприятностей.
– Вы сравниваете вторжение в Крым с захватом Австрии Гитлером.
– Среди многих аналогий различных захватов, которыми богат 20-й век, аналогии, связанные с германскими бескровными аншлюсами 1938-1939 годов, речь идет об Австрии, Судеты, Моравии, Клайпеды и так далее, – это наиболее близкие аналогии. И там и там этническое большинство на землях, и там и там они жили вполне нормально. В Австрии немцы вообще были основным народом, в Судетах они пользовались внутренним самоуправлением, правом на язык, на школу, на газеты, у них университет даже был. В Мемеле была автономия, был собственный местный парламент, все права. То есть никто немцев совершенно не ущемлял. Но у Гитлера была маниакальная жажда восстановления Рейха, разрушенного после Первой мировой войны, он хотел соединить всех немцев. Его главная цель была – заразить шовинизмом весь немецкий народ, потому что присоединение новых земель, особенно населенных соотечественниками, всегда вызывает невероятный энтузиазм толпы. И именно поэтому был проведены эти аншлюсы, и во всех случаях местный народ не жаждал воссоединения: кто-то хотел, были радикалы, были умеренные люди, но с помощью спецслужб, эсесовцев, нацистской партии общество постепенно раскачивали. Захваты были во всех случаях беззаконными, потому что войска вступали на территорию до того, как соответствующие соглашения подписывались, или же они вступали после, когда это соглашение было просто выламыванием рук. Так что это наиболее близкие аналогии. То же самое произошло в Крыму. Появились люди без опознавательных знаков в полной военной амуниции, с новейшим вооружением, это был спецназ ГРУ России, но официального этого никто не объявлял. Были захвачены основные объекты, в том числе парламент, и потом уже под защитой русских спецназовцев парламент проводит свою сессию, выбирает нового премьер-министра, новый премьер-министр из очень малочисленной русской националистической партии, она на выборах в парламент Крыма получила всего 3 процента голосов. И этот человек просит русской помощи. То же самое было в Австрии, когда немцы сменили канцлера. И, соответственно, эта помощь уже есть, она на месте, задним числом все оформляется, войска все вводятся и вводятся. То же самое абсолютно. Цели, может быть, другие у Путина, чем у Гитлера. Потому что у Гитлера была цель – расширение территории и шовинистическое одурманивание народа, а здесь, в первую очередь, я думаю, цель – это, как прекрасно сказал Андрей Илларионов в своем блоге, сделать украинцев ненавистными для русских, чтобы опыт Майдана не был принят в России как свой опыт, а чтобы это был опыт врага, от которого надо отказаться и отвергать. Поэтому Путину было необходимо, чтобы какие-то силы «Правого сектора» Украины или украинских вооруженных сил начали бы сопротивление, началась бы стрельба, пролилась бы кровь, тогда и ненависть бы возникла. Но украинцы себя ведут потрясающе сдержанно, и украинцы, и крымские татары. И это путает все планы Путина. Идет дезинформация о том, что где-то кто-то захватил что-то, кого-то убили, застрелили, все это потом оказывается полной ложью. И пока оккупация продолжается, но у меня полное ощущение, что сейчас другая мировая ситуация, чем в 1938 году, и тогда Запад боялся Советского Союза и коммунизма, поэтому предпочел Гитлера Сталину, а сейчас нет этой ситуации, сейчас Запад консолидирован, нет другой угрозы, кроме российской угрозы сейчас, поэтому весь мир, вся демократическая часть мира объединится против этой агрессии. И мы здесь, в России, только и ждем, что Путин образумится, может быть, с помощью санкций Запада, и эта агрессия будет прекращена.
– Вы пишете, что России грозят экономические санкции, политическая изоляция, гнев украинцев, может быть, и Турции. Это высокая цена для Путина?
– В «Нью-Йорк Таймс» появилась заметка, что Ангела Меркель сказала президенту Обаме, что, на ее взгляд, как психолога, она же психолог по профессии, «Путин просто сошел с ума». Мне трудно судить, но в этой ситуации ни один политолог не даст никакого серьезного прогноза. Мы всегда даем прогнозы, исходя из умного, рационального, пусть корыстного, пусть жестокого политика, но сейчас это поведение политика, безусловно потерявшего рассудок, это ясно видно. Почему это произошло – я не знаю. Потерян рассудок медицински или политически – я тоже не знаю. Но действия его абсурдны, потому что санкции и уже начавшийся сегодня резкий экономический спад, переходящий просто в развал финансового рынка в России, если он не прекратится, он приведет к обнищанию населения буквально за считаные месяцы и к огромному социальному протесту. Уже не против Украины, не против войны, а против голода и нищеты. И этот социальный протест охватит низы общества и будет страшен для власти, для Путина и всех его приближенных.
– Что побудило вас написать столь резкую критику?
– Просто сознание того, как говорил когда-то Иван Ильин, которого так любит Путин, что есть ситуации, в которых слово уже является делом. Я вспомнил, что в той же Германии было очень мало голосов против этих действий Гитлера в отношении Австрии, Чехословакии, и это было понятно почему, но плохо. И мало было таких голосов в Европе. Надо было сказать правду, во-первых, чтобы образумить моих соотечественников, потому что в интернете, на сайтах я видел, что люди сходят с ума и кричат: «Даешь Крым! Все простим Путину, если он вернет России Крым!» – и так далее. Вторая задача – показать украинцам, что не все в России думают так, как Путин, и как эти люди в интернете, что есть другая Россия. Это моя ответственность как русского гражданина. Есть ситуации, когда надо заниматься политикой, создавать политические партии, писать теоретические статьи, и в какой-то степени я всем этим занимаюсь, но сейчас наступил тот момент, когда надо немедленные действия предпринимать. Я, кстати говоря, очень благодарен газете «Ведомости», которая решилась немедленно поставить этот текст на свой сайт, вечером в субботу.
– А руководство сразу согласилось опубликовать вашу колонку?
– Это вопрос, конечно, не ко мне, я просто не знаю, как реагировали, но знаю, что это было сделано мгновенно. Я послал статью, со мной связались, в газете спросили, не против ли я, чтобы этот текст был поставлен на сайт немедленно, я сказал, что я не против, и текст был поставлен.
– Но текст – это была ваша инициатива?
– Да, моя полностью. Я написал текст, не думая, что его поставят в какую-нибудь газету, а думая, что его надо будет распространить просто в социальных сетях. Я написал этот текст, повинуясь своему долгу, но заодно послал своим знакомым журналистам из «Ведомостей. И вот неожиданно тут же пришло такое предложение.
– Ваша колонка вызвала бурную дискуссию в соцсетях. Вы следите за реакцией?
– Слежу в какой-то степени, но, как говорится, я сделал свое дело и дальше не продолжаю полемику в соцсетях. Теперь пусть люди сами думают, делятся, обсуждают. Мне пришло много писем поддержки, и надо сказать, ни одного письма осуждения. Многие люди звонили, отсюда и из-за границы. Я слышал, что во многих странах хотят этот текст перевести на родные языки. Ну, слава богу. Мне слава тут не нужна, а это важно для того, чтобы было ясно, что не вся Россия думает как Путин.
– Сравнение Путина с Гитлером все-таки в нынешнем российском контексте можно рассматривать как смелый шаг. Вы не боитесь ответных мер?
– Конечно, боюсь. Но в то же время – когда солдат поднимается в атаку, конечно, он боится, что его убьют, но есть моменты, когда надо подниматься в атаку. Так и сейчас. Я старый человек, в атаку я уже с винтовкой пойти не могу, моя винтовка – это мой компьютер.

Говоря о трактовке такого термина, как «постмодернизм», учёные исследователи, подразумевают различные определения данного понятия, среди которых выделяются две основные диаметрально различные концепции:

1.Историческая интерпретация термина («исторический постмодернизм»), в соответствии с которой данное явление рассматривается в узком смысле, как положение современной массовой культуры (в равной степени затронувшее литературу, живопись, кинематограф, музыку, архитектуру, политику, философию и т.д.), берущее свою основу в культурных тенденциях второй половины ХХ века;

2.Трансисторическая интерпретация («трансисторический постмодернизм»), при которой суть явления рассматривается уже вне рамок исторического контекста. И, действительно, существует целый ряд произведений различных авторов (включая работы ведущих мастеров Средних Веков и Эпохи Возрождения), которые, даже формально не соответствуя хронологическому критерию, де факто могут рассматриваться в качестве модернистов и постмодернистов своих эпох, в соответствии с их творческими приёмами и беспрецедентном новаторстве техник.

В большинстве случаев, речь, как правило, идёт о первом («историческом») значении термина, но в настоящее время многие ведущие специалисты (включая недавно умершего классика современности, постмодерниста, литературоведа, семиотика и медиевиста Умберто Эко) стали убеждёнными приверженцами второго, «трансисторического» подхода.

В соответствии с трансисторической трактовкой Умберто Эко, «постмодернизм» представляет собой механизм смены одной культурной эпохи другой, которая всякий раз неизбежно приходит на смену «авангардизму» («модернизму»).

Наиболее характерными признаками постмодернизма в литературе, выведенными американским литературоведом Ихабом Хассаном в 80-е годы ХХ века, являются:

1. Интертекстуальность (цитатность, пародирование и самопародирование, межтекстовая связь);

2. Эксперементальность (пастиш, метапроза, фабуляция, использование устоявшихся форм в нетрадиционном ключе);

3. Чёрный юмор, ирония и самоирония.

4. Переосмысление элементов культурного прошлого (деканонизация, плюрализм, моральный релятивизм);

5. Многоуровневая структура текста (гипертекст, множественность смысловых пластов);

6. Игровое начало (симулякры, принцип сотворчества читателя);

7. Принцип ризомы (фрагментарность, неопределённость, недосказанность, ведение нелинейного повествования);

8. Жанровый и стилевой синкретизм (эклектичность, гибридизация литературных форм и направлений, нерасчленённость различных видов культурного творчества);

9. Карнавализация (принципы «авторской маски», «смерти автора», «двойного кодирования», работа на публику, провокационность).

1917 – немецкий писатель, философ-эссеист Рудольф Панвиц впервые употребляет термин «постмодернизм» в своей работе «Кризис европейской культуры».

1934 – литературовед Де Онис употребляет термин «постмодернизм» в своей книге «Антология испанской и латиноамериканской поэзии» для обозначения реакции на модернизм.

1947 – британский историк, философ и культуролог Арнольд Тойнби рассматривает термин «постмодернизм» в культурологическом значении, интерпретируя его в своей книге «Постижение истории» как «явление, символизирующее закат западного господства в религии и культуре».

1971 – американский литературовед и писатель Ихаб Хассан впервые употребил термин «постмодернизм» применительно к литературе, рассматривая постмодернизм в качестве самостоятельного литературного направления.

Представляя собой так называемое «искусство кризисной эпохи», постмодернизм не только противопоставляется модернизму, но также выступает его преемником.

Возникший как антитеза модернизму, открытому для понимания преимущественно узкого круга лиц, постмодернизм, облекая всё в игровую форму, нивелирует расстояние между массовым и элитарным потребителем, низводя элиту в массы.

Данная мысль наглядно изложена Умберто Эко: «Постмодернизм — это ответ модернизму: раз уж прошлое невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведет к немоте, его нужно переосмыслить, иронично, без наивности».

Но любое течение позиционируют в сопоставлении с предшествующим. А что же, в таком случае, есть модернизм?

«Модернизм», в его наиболее традиционном историческом значении, представляет собой совокупность художественных направлений в искусстве конца ХIХ – середины ХХ века.

К наиболее значимым модернистским течениям относятся: «фумизм»; «фовизм»; «кубизм»; «футуризм»; «абстракционизм»; «модерн» (не путать с «модернизмом»); «супрематизм»; «экспрессионизм»; «минимализм»; «дадаизм»; «импрессионизм»; «конструктивизм», «сюрреализм» и другие.

Многие течения авангарда обладают своими частными подвидами (например, «постимпрессионизм» и «неоимпрессионизм» проистекают из «импрессионизма»), а результатом «перекрёстного опыления» базовых и производных течений различных школ стало появление всевозможных гибридных форм, таких как, скажем, «кубофутуризм», «абстрактный сюрреализм» или «абстрактный экспрессионизм».

Необходимо разделять такие понятия, как «модерн» (представляющий собой всего лишь одно из направлений «модернизма» в целом) и «модернизм» (авангардизм конца ХIХ – середины ХХ столетия вообще).

В узком смысле, под «модернизмом», как правило, понимается ранняя ступень авангардизма, начало пересмотра классических традиций. В данном контексте, датой зарождения модернизма иногда называют 1863 год, ознаменовавшийся открытием так называемого «Салона Отверженных», располагавшегося в Париже. В этом необычном месте принимались работы художников, которые не вписывались в рамки общепринятых норм.

В широком же смысле, трактующем данное культурное явление вне временного контекста, «модернизм» может рассматриваться в качестве совокупности альтернативных направлений искусства вообще, противопоставляемых официальному искусству в любой данный момент времени. Т.е., по сути, «модернизм», при данной интерпретации, является контркультурой, отличающейся от любой другой субкультуры, прежде всего тем, что она не просто сосуществует с официальной культурой, но и бросает ей вызов, предлагая качественно новые средства выразительности (зачастую – с эпатажем) вкупе с отходом от устоявшихся канонов. Иными словами: то, что было авангардным вчера, – может обрести статус официальной доминирующей культуры сегодня.

В литературных же кругах отцом модернизма иногда называют революционного поэта, писателя и журналиста Хосе Марти (1853-1895), хотя авторы, стоявшие у истоков жанров экспериментальной литературы, встречались задолго до него (взять, скажем, роман Лоренса Стерна (1713-1768) «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена», написанный в 1759 году, – другое дело, что тогда ещё не существовало сформировавшихся канонов, которые можно было бы «ниспровергать»).

Более того, отдельные произведения, несущие в себе те или иные характерные признаки модернистских и постмодернистских течений, встречались и в более ранние периоды: например, в творчестве Иеронима Босха (1450-1516), Альбрехта Дюрера (1471-1528) или Яна ван Эйка (1385-1441), Джефри Чосера (1343-1400) или Мигеля Сервантеса (1547-1616) и многих других, даже более ранних авторов.

Можно сказать, что это явление вполне соответствует трансисторической модели подхода, сформулированной Умберто Эко. В исторической же интерпретации, подобные творцы воспринимаются как предтечи последовавшего модернизма или постмодернизма, соответственно.

Огромное значение для возникновения модернизма сыграли следующие факторы: Первая Мировая Война 1914-1918 годов (хотя зарождение явления началось ещё задолго до этого), широкое распространение в Европе политических настроений леворадикального толка (анархических и, в особенности, коммунистических), идеологических, научных и философских концепций Фридриха Ницше (1844-1900), Зигмунда Фрейда (1856-1939), Карла Маркса (1818-1883), Владимира Ленина (1870-1924), Анри Бергсона (1859-1941), Чарльза Дарвина (1809-1882) и других.

Если реализм был противопоставлен романтизму, впервые начав говорить без торжественного пафоса и подгона под классические рамки о темах, ранее казавшихся недостойными освещения (жизнь обычного человека в детализированном описании и т.д), то литературные течения авангарда уже противопоставляли себя реализму, полагая, что за скрупулёзным отображением формы тот, при этом, скрывает глубинную суть вещей, которую модернисты способны вынести на поверхность.

Темы глубокого психологизма, анализа человеческих чувств и эмоций были чужды реалистам, которые, в то же самое время, переносили на бумагу не реальность, а «квазиреальность», т.е. лишь собственное представление об этой реальности, субъективно пережитое ими лично. Впрочем, что и говорить, если даже научная мысль была подвержена влиянию культурно-идеологических установок.

Фактически, постмодернизм и модернизм возникли и развивались параллельными путями, противостоя как устоявшимся традиционным канонам, так и друг другу, но их противостояние устоям осуществлялось с использованием различных средств и задач (не считая общей претензии на роль новой доминирующей культуры).

Непосредственным прародителем современного постмодернизма является такое модернистское направление, как дадаизм, которое, в свою очередь, само возникло не без участия фумизма.

Продержавшись сравнительно недолгое время, дадаизм прекратил существовать в качестве самостоятельного направления, слившись (лишь отчасти) с экспрессионизмом в Германии (несмотря на то, что некогда дадаизм противопоставлял свои тенденции и ему) и (преимущественным образом) с сюрреализмом во Франции.

В то же самое время, коль скоро каждое новое течение в культуре позиционирует себя в противопоставлении более раннему, экспрессионизм как таковой возник в противопоставление импрессионизму, в то время как промежуточную нишу между ними занимал постимпрессионизм.

Впрочем, подробнее я расскажу, если это покажется кому-нибудь интересным 😉

Иначе известный как «пуантилизм» или «дивизионизм».

В ряде случаев корректной заменой термину «абстрактный экспрессионизм» может служить термин «ташизм», поскольку последний представляет собой частную разновидность первого. Тем не менее, эти термины нельзя назвать полностью тождественными, т.к. при сходстве идеологических установок и творческих методик они не идентичны в хронологическом, географическом и персональном отношении.

ЛЕКЦИЯ А.Б.ЗУБОВА
14 января в культурном центре Покровские ворота проф. А.Б.Зубов прочитал лекцию о реституции прав собственности, иллюстрируя ее опытом стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы и опровергая стандартные возражения и опасения советоидной общественности.

Реституция прав собственности — фундаментальная мера десоветизации и восстановления России (как и любой иной страны, попавшей под коммунистический каток). Все это было вполне очевидно уже в начале 90-х, когда соответствующие законы принимались первыми посткоммунистическими правительствами стран ЦВЕ, к которым позднее прибавились и страны ЮВЕ, включая даже Албанию. Все ведь хотят жить в нормальных странах, быть их хозяевами, гражданами, а для этого необходима правовая нормализация — означающая комплексную очистку от коммуносоветской скверны, — без которой возможен лишь пошлый фарс, как это и случилось в РФии и большинстве построссийских государств (за исключением прибалтийских провинций).

Канкан у подножия истукана — вытанцевался неосовок путинской РФии

А потом еще ломтик Ленина на десерт
В РФии в 1991 г. к власти пришла советская номенклатура второго-третьего эшелонов, густо пронизанная выходцами из ГБ, которые, уже при Путине, стали открыто играть ведущую роль, почему для характеристики РФ-режима и уместен термин чекистократия — но с непременным уточнением: клептократическая.


Номенклатурный хам и писатель-обустройщик: среди перестроечно-эрэфных деятелей не припоминается ни одного правильного интеллигентного русского лица — таковы последствия стратоцида, систематического изведения культурного верха общества
В начале 90-х в СССРФ не нашлось настоящей — противосоветской и русской — элиты, которая могла бы претендовать на власть с целью реализации программы восстановления России. Единственный человек, который мог бы возглавить такое движение от имени народа, Солженицын, ограничился написанием инструкции по обустройству, которую перекинул через забор своего вермонтского укрывища. Советская интеллигенция отказалась следовать советам В.К.Буковского, призывавшего ее к жесткой конфронтации с режимом, пусть и перестроившимся. Эмиграция удовольствовалась тем, что ее наконец-то приметили и стали пускать на пепелища для совместных молитв и чаепитий.

Вел. кн. Владимир Кириллович во время визита в распадающийся СССР; его оппонент князь императорской крови Николай Романович о чем-то беседует с акад. Д.С.Лихачевым, но едва ли о трансляции России в духе появившейся в 2002 г. в РФ декларации «Пора избрать путь» (см.: http://www.zlev.ru/23_6.htm ) — а ведь приехать в пошатнувшуюся Советию при первой же возможности, чтобы ее окончательно свалить и запустить процесс восстановления России, и было главной политической и государственной задачей русской эмиграции. Как раз во время «путча» проходил «Всемирный конгресс соотечественников» — об этом интересно вспоминает кн. А.П.Щербатов, вот там бы и заявить — так нет…
Опозданное обустройство
Агенты «Барон» и «Патриарх»
Вообще, так называемое «религиозное возрождение» было очень умным и ловким трюком со стороны советской и РФ-ной власти (тоже на самом деле советской): вот вам «возрождение России», идите туда, в открывающиеся храмы, совершайте крестные ходы, обнимайтесь с народом! И они клюнули на наживку, ибо сами были внутренне готовы именно к этому, а вовсе не к разговору с якобы «правовым государством» с позиций права, не к собственной политической роли.

Так что, увы, тридцать лет были выброшены в грязную придорожную канаву, дорога же оказалась кругом.
Плохие и злые лица плохой и злой РФии — появится ли когда-нибудь вместо них что-то хорошее и доброе?
Но тем не менее, давность и запущенность болезни не отменяют необходимости лечения, о чем и напомнил аудитории проф. Зубов. (Критика отдельных сторон его политической позиции вполне возможна, но она никак не перечеркивает его правоты в главном — без преодоления правового разрыва этому месту продолжать быть пусту.)
***
И несколько слов вдогонку по поводу методов «лечения». Я не разделяю надежд на возможность выйти из совка эволюционным путем — совок заразен, радиоактивен, рожденное в нем отравлено. С совком надо рвать — решительно, жестко, по всем линиям, сопровождая этот разрыв комплексной противосоветской санацией.
Существует проблема отличия пост-России от посткоммунистической Европы. Причина его — в куда большей степени разрушения всех правовых и жизненных норм при практически полном истреблении всех их сознательных защитников и носителей и куда более долгой власти самих разрушителей и их наследников. Т.е. социальная и культурно-антропологическая дегенерация общества дошла здесь до такой точки, до которой она нигде более в цивилизованном мире не доходила в рамках осуществления мирового коммунистического эксперимента.
Разумеется, избавление от совка не может произойти вследствие «народного волеизлияния»: расчет на «демократию» — главное слабое звено построений А.Б.Зубова. С совком кончают силой, железом и огнем, системными репрессиями в отношении советоидной номенклатуры и режимных бенефициаров, упразднением советской символики и топонимики с восстановлением прежде уничтоженной и отмененной русской, люстрацией и реституцией. Это все может осуществить лишь диктатура, особый восстановительный режим, опирающийся на силу и не колеблющийся в отношении ее применения, если это необходимо для сохранения самого режима и достижения его цели — восстановления России.
Восстановление России означает правопреемство с Российской Империей и построение современного правового государства на этом фундаменте. На достижение этой цели уйдут десятилетия диктаториального правления, постепенно уступающего место конституционному строю, лучше всего — конституционной монархии. Восстановительная диктатура должна быть просвещенной, сильной и уверенной в себе властью, рекрутирующей и, в особенности, формирующей подходящий человеческий материал, но никогда не соблазняющейся ложными и губительными идеями народоправства и равенства.
Вне естественной социальной стратификации, без господского культурного верха, к которому выходец из народа тянется, который им управляет и частью которого он со временем становится, получается совок — т.е. мешок антропологического мусора, чем и является РФия после того, как вымерли последние трофейные люди, поддерживавшие СССР на плаву. Тут уж ничего не поделаешь, сорвался грандиозный проект и, разумеется, по господской же вине — с мужиков-то какой спрос…
Россия была создана Петром Великим огромным напряжением воли, опирающейся на силу государственного принуждения. И только таким путем она и может быть воссоздана.
[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *