Записи в дневниках по теме:

  • Кураев считает, что нужно объединить Рождество и Новый год
  • О Добре и Зле
  • хеллоуин

Жертвоприношения долгое время были визитной карточкой многих древних религий. Даже с появлением христианства и до наших дней они сохранились в ряде культов, а также у мусульман и у иудеев. У последних двух течений они носят исключительно схоластический характер и в качестве жертвенных образов там выступают не люди, слава богу, а животные.

Нужно сказать, что это очень часто встречает вполне законное противление у самих последователей этих религий.

Вообще приношение в жертву кого-либо является древнейшим архаическим пережитком прошлого, корни которого уходят еще в доисторическую эпоху пещер и родоплеменных отношений. Тогда наряду с животными в качестве жертв богам использовались и люди – женщины, дети, пленные воины и т.п. Считалось, что именно при помощи жертв можно искупить вину, грех и привлечь на свою сторону милость богов. А есть ли принцип жертвоприношений у нас, у православных христиан? Оказывается, что есть! Разумеется, он не заключается в пролитии крови людей и животных. Мы же не язычники и не варвары. Жертва в православном христианстве – это куда более тонкая, духовная, сакральная материя. Но также очень важная и укрепляющая дух наш.

На заре христианства и особенно в Византийской империи можно было встретить приношение в жертву даже людей, что являлось отголосками прежних языческих культов, но это быстро прекратилось, поскольку вообще любое прилитие крови противно Господу нашему и его Святой Церкви. Однако сам принцип принесения жертвы, жертвы спасительной и искупительной есть краеугольный камень веры нашей, православной и христианской. Ведь не будем забывать, что Господь наш Иисус Христос принес себя в настоящую жертву ради спасения всего человечества, искупления наших грехов. Он добровольно отдал свою жизнь на жертвенном кресте, принес в жертву свое тело, чтобы мы все с вами более никогда не думали о пролитии крови жертвенной и все грехи наши не становились для нас смертельной обузой.

В христианстве жертвоприношение является одной из главных основ христианского учения. Тут нужно только четко понимать, что жертва есть духовная и ради крепости духовной. Главным же жертвоприношением у христиан является Иисуса Христа самопожертвование во имя искупления человеческого первородного греха. Тут мы говорим и о таком жертвоприношении, которое проявляется в форме Евхаристии. Оно с давних пор стало и является одним из краеугольных, фундаментальных и основополагающих элементов богослужения христианского в нашей церкви. Кровавое же жертвоприношение (которое мы, православные отвергаем) сохранилось в христианстве сегодня только в традиции армянской, но это совсем отдельная тема и история. Армянские христиане (тоже православные) во время совершения жертвоприношения закалывают ягненка — агнца, но приносят его не в жертву именно богу, а отдают плоть и кровь его нуждающимся, голодным, нищим и бедным. Это – по сути есть своеобразный акт милости к человеку, а через это и к богу.

Что есть Евхаристия? Это жертвоприношение бескровное, о котором учение несколько отличается у православных, католиков и протестантов. Вот протестанты считают, к примеру, что жертва единократная Иисусом Христом принесена уже, она спасает всех автоматически на Земле и дальнейшего жертвоприношения не требует. А вот православная церковь и католическая необходимости жертвования не исключает каждого человека — соединения его с жертвой евхаристической, несмотря на совершенное глобальное пожертвование Иисусом жизни своей. Евхаристия ведь повторяет обряды Голгофские, являясь своеобразным их продолжением. Наша Церковь подразумевает и дает понять, что за время проведения Евхаристии вино и хлеб трансформируются на самом деле в кровь и тело Господа нашего Иисуса Христа. Ведь все вы помните великие слова Его: «Яште хлеб, ибо сие есть тело мое. Пейте вино, ибо сие есть кровь моя». Иисус, совершив добровольное всхождение на жертвенный крест, принес себя в жертву ради всех последующих поколения людских, а потому мы, христиане, должны всегда помнить и чтить этот подвиг Господа нашего.

Евхаристия в своем главном предназначении является противопоставлением жертвоприношениям кровавым, в ходе проведения которых убивают людей или же животных. Последнее, кстати, до сих пор очень часто используются в иудаизме, что нам христианам противно и неприемлемо по сути своей. Это является и одной из тех черт, что разнят иудаизм с другими религиями, поскольку христиане не проливают ради любви к Господу и поклонения ему крови, пусть даже и не человеческой, а крови животных и зверей. Существуют и также и иные жертвоприношения формы, трансформировавшиеся из более жестоких и старых в милосердные и современные. Сюда относится освящение вкушаемой нами пищи, и возжегание на праздниках и у икон свечей. Вот к подобным интерпретациям жертвоприношений у Церкви совершенно нет никакого негативного отношения, и более того Церковь это приветствует.

Задайте свой вопрос батюшке

О жертве, жертвенности и ее пределах

В одной подмосковной обители прихожане, как-то утром придя на службу, увидели внутри монастырских стен резво скачущего барашка. Руководство обители обратило на него внимание не сразу, а потом долго думало, что же с ним теперь делать. Откуда же взялся барашек? Выяснилось, что какой-то уроженец Кавказа в связи с исполнением молитвенных просьб и следуя традиции своего народа решил пожертвовать барашка монастырю, для чего и выпустил его прямо внутри обители. Это была его благодарственная жертва! Но как, оказывается, по-разному мы все понимаем жертву и жертвенность!

Христос у Марфы и Марии. (Семирадский Г.И., 1886г., масло)

В Евангелии упоминаются две сестры Лазаря – Мария и Марфа. Обе любили Господа, и каждая по-своему старалась Ему послужить. Отношения каждой из них к Спасителю были настолько различны, что это легло в основу различения в христианской аскетике двух видов служений – Марии и Марфы. Служение Марии – образ духовного делания, всецелого устремления души ко Христу с забвением всего земного. Служение Марфы – жертвенная забота о ближних ради Христа.

Зная текст Евангелия, можно предложить провокационный вопрос: а Сам-то Христос кого из двух сестер ставил на первое место? Конечно, никто из нас не способен измерить Божию любовь. Но непосредственные слова Господа словно бы свидетельствуют, что Он выделяет Марию, которая, как сказано в Евангелии, благую часть избрала (см.: Лк. 10: 42). Однако если мы всмотримся внимательнее в строки Священного текста, то увидим следующее: «Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря» (Ин. 11: 5), – первой упоминается именно Марфа!

Дело в том, что служение Марфы – это бескорыстное, жертвенное служение ближним по образу Самого Христа, Который «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20: 28).

Лишь та любовь есть любовь настоящая, которая выражается делом. А находясь в стороне от страдающих, не оказывая реальной помощи бедствующим – в общем, не вступив на стезю Марфы, – вряд ли можно говорить о любви и о своем внутреннем стремлении к Богу.

Но тут-то и возникают вопросы: а что есть подлинная жертвенность? как понимать жертвенную любовь? да и что такое жертва вообще?

Оказывается, мы далеко не всегда вкладываем в понятие жертвы одинаковый смысл. Например, одна женщина как-то сказала: «Я свою свекровь не люблю, я не могу с ней долго рядом находиться, но я привожу ей продукты, терпеливо жертвую своим временем». То есть любви в данном случае нет, зато человек что-то от себя отнимает, вынуждает себя отдать это другому и называет подобное отношение жертвой.

А и правда, если сказать, что жертва – это только когда отнимаешь у себя и добровольно отдаешь другому что-то для себя очень значимое, то, в таком случае, жертва может оказаться вообще без любви. Более того, получается, что в сознании многих людей подобная жертвенность как бы компенсирует необходимость любви. Ты как бы откупаешься от любви своей хладнокровной жертвой. Относительно такой жизненной позиции в Священном Писании есть бескомпромиссные слова: «Если я раздам все имение мое… а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13: 3). Значит, жертвенность без любви не настолько угодна Богу и не приносит должной пользы нашей душе? Действительно, в Евангелии Христос говорил все-таки о любви как главном сокровище сердца, с которым должна быть неразрывна и жертвенность: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 34–35). «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 12–13). То есть, с позиции Христовых заповедей, любовь – естественный источник жертвенности, когда не жалко отдать любимому что-то свое. «Любовь… милосердствует» (1 Кор. 13: 4), и иначе просто не может быть, когда есть любовь.

Конечно, к любви невозможно принудить, и хорошо уже то, что упомянутая выше женщина ездит к свекрови, помогает ей в чем-то. Святые отцы говорят, что даже понуждение себя к исполнению заповедей без сочувствия сердца все равно полезно для нас. Потому что душа обретает навык делать добро, а со временем может откликнуться и сердце. Но в упомянутом случае скорее видится выполнение долга, обусловленного семейными узами, обманчивая в связи с тем успокоенность: «хоть и не люблю, но жертвую, значит, исполняю положенный долг».

Жертва прав. Авеля и Каина. Афон (Дионисиат). 1547 г.

Возможно, вы согласитесь с тем, что если мы любим кого-то, то нам не жалко отдать ему всё самое дорогое, что у нас есть. Жалко ли было Авелю принести в жертву Небесному Отцу перворожденное от стад своих? Наверно, не жалко, ибо Авель любил Бога. Каин же поступил по принципу: «на Тебе, Боже, что мне не гоже», ибо относился к Всевышнему соответственным образом. И, как гласит предание, дым от жертвы Авеля сразу взошел к небу, тогда как от жертвы Каина клубился внизу, распространяя вокруг себя смрадный чад. И когда в храм мы несем то, что не жалко, потому что не нужно, – это не жертва, а прагматичное освобождение от ненужных вещей. Когда же отдаем другим то, что нам дорого, так что нам по естественным чувствам и расположенности было бы жалко расстаться с этим, но по любви мы легко и с радостью отдаем, – это настоящая жертва.

И дело вовсе не в качестве принесенного, как думают многие, ибо Бог принял две жалкие лепты вдовы, отвергая богатые приношения фарисеев, а все дело в сердце и чувствах души, в отношении нашего духа к Богу и ближним. Не имея к Нему любви, благоговения и желания близости с Ним, человек напрасно несет свои жертвы – зачем они Богу, когда Ему нужны не бездушные приношения, а живые сердца людей?

Поэтому, когда мы говорим: «жертвенная любовь», то подразумеваем: «жертва по глубокой любви». Не томная самоотдача и жертвование чем-то своим: деньгами, силой, временем, – вызывающее в душе лишь скорбь, досаду и борьбу со своей раздражительностью, а то совершенно очевидное, исключающее всякое сомнение пожертвование собой, которое естественно является при горячей, бескомпромиссной любви к другому.

Увы, человек, посещающий ближнего в больнице только чтобы исполнить заповедь, – формалист, который выполняет букву закона, но совершаемое им не находит отклика в его душе. Богу нужна живая душа и живое отношение к ближнему, а не холодно-мертвое соблюдение приличий и правил. Стало быть, жертвенность, милосердие, бескорыстная помощь должны исходить из сострадания. А сострадание – это не обязательно даже слова и дела, но это, прежде всего, наше внутреннее отношение к другим людям.

Однажды четырехлетний малыш, чей старенький сосед недавно потерял жену, увидел, что тот сидит и плачет. Ребенок зашел в его двор, залез к нему на колени и так с ним долго сидел. Когда его мама спросила, что же такое он говорил соседу, мальчик ответил: «Ничего. Я просто помог ему плакать». Мы часто страдаем от того, что не видим никакого сострадания, сочувствия у наших ближних. Хотя бы и малое сопереживание способно вершить чудеса.

В «Луге духовном» рассказывается, как в монастыре святого Феодосия жили два брата, давшие друг другу клятвенное обещание не разлучаться ни в жизни, ни в смерти. В обители они для всех были примером благочестия. Но вот один из них подвергся плотской брани и, будучи не в силах превозмочь ее, сказал другому: «Я решился уйти в мир». Не желая отпустить его одного, брат пошел вместе с ним в город. Подвергшийся плотской брани зашел в дом блудницы, а другой брат стоял вне, молясь и сильно страдая душою. Впавший в блуд, выйдя из дома, сказал: «Я уже не могу возвращаться в пустыню. Ты иди туда, а я останусь в миру». И брат его решил остаться с согрешившим в миру, так что оба они начали трудиться для своего пропитания. Они нанялись работать на строительстве монастыря, который возводил авва Авраамий. Впавший в блуд получал плату за двоих и каждый день отправлялся в город, где тратил деньги на распутство. Между тем другой постился все эти дни, молча делал свое дело и не говорил ни с кем. Мастера, видя ежедневно, что он не ест и не пьет и сосредоточен в себе, доложили обо всем святому Авраамию. Авва Авраамий позвал труженика к себе в келью и обратился к нему с вопросом: «Откуда ты, брат, и каково у тебя занятие?» Тот открылся ему во всем, заключив: «Ради брата я терплю все это, да видит Бог скорбь мою и да спасет его». «И Господь даровал тебе душу брата твоего!» – выслушав все, произнес Авраамий. Лишь только авва отпустил работника и тот вышел из кельи, как перед ним оказался его брат. «Возьми меня в пустыню, – воскликнул он, – да спасется душа моя!» И немедленно они удалились в пещеру близ святого Иордана и затворились там. Так собственным состраданием и самопожертвованием брат приобрел для жизни вечной душу брата. Прошло немного времени, и согрешивший брат, усовершенствовавшись в духе перед Богом, скончался. А другой остался в той же пещере, согласно клятве, чтобы и самому скончаться там же.

Жертвенная любовь – это не просто милостыня, которую богатый щедро уделяет от обилия даров своих, а сердечное проникновение в положение другого человека, когда ты не можешь не помочь ближнему и потому не думаешь в этот момент о себе.

Это такое сопереживание ближнему, когда его проблема становится твоей, и потому ты принимаешь на себя его скорбь для ее уврачевания. Такую любовь явил людям Христос, восприняв страдания за наши грехи на Себя, щедро даруя нам вечные блага.

Почему же мы редко встречаем жертвенность, взаимопонимание и отзывчивость?

Потому что преобладающее большинство людей стремится в жизни к личному комфорту, старается окопаться и закрепиться на каких-то позициях, наивно думая построить на земле незыблемое личное счастье. Достигая определенных результатов – создавая семью, воспитывая детей, добиваясь успехов на работе, – человек погружается в эйфорию покоя, отгораживаясь от бед окружающих его людей. Для того же, чтобы чувствовать страдающих и скорбящих, нужно отвергать обманчивое самозабвение. Необходимо внутреннее движение, а не застой, активность, а не пассивное пребывание в тихой заводи своего болота. Когда человек, наслаждаясь, загорает под солнышком, ему, естественно, не до замерзающих.

Герой М.Ю. Лермонтова Печорин признавался: «Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил». А не жертвует человек только тогда, когда любит больше себя, чем других; а если он и любит кого, то разве что ради собственного удовольствия, для себя, своего эгоистичного комфорта, любит как некую новую вещь, которая может пригодиться на время, но которой ты сам не обязан ничем.

И все же, указывая на жертвенную любовь, христианство тем самым показывает планку, до которой дотянуться каждому из нас достаточно трудно.

Одна благочестивая девушка росла без мамы, воспитывала ее бабушка. Девушка вышла замуж за студента семинарии, который вскоре стал батюшкой. Зажили счастливо, но однажды бабушка упала, сильно ушиблась, а потом осталась парализованной. В семье рождались один за другим малыши, батюшка часто служил на приходе и практически не имел возможности помогать молодой супруге, а она, бедная, была вынуждена нянчиться не только с вечно кричащей ребятней, но и с прикованным к постели пожилым человеком. Еще на целых два года жизнь молодой матушки стала практически невыносимой: у бабушки оказалось онкологическое заболевание, да такое, что она уже не могла принимать относительно твердую пищу, и приходилось протирать для нее всю еду, а потом кормить страждущую с ложечки, но глотала она с трудом и большую часть положенного ей в рот выплевывала. Каждые два часа, в том числе и в ночное время, бабушку следовало переворачивать с боку на бок во избежание пролежней. Когда бабушка умерла, ухаживавшая за ней матушка вздохнула с облегчением: «Всё, похоронила бабушку».

Да, она вздохнула с облегчением. Но разве кто-то дерзнет сказать, что она не имела любви или будто бы игнорировала родного человека, ставшего инвалидом? Просто иногда нам бывает настолько трудно, невыносимо тяжело, что освобождение от заботы, словно от удушающей ноши, мы воспринимаем как Божию милость, и здесь уже не до философских рассуждений, не до патетики о высоких чувствах любви. Да ведь и Сам Христос в преддверии величайших страданий, принятых именно по жертвенной любви к человечеству, в душевном содрогании молился: «Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26: 39).

«Моление о чаше» мозаика из собора Св Марка в Венеции XIII в.

Но ведь только что мы говорили, что когда есть жертвенная любовь, то не жалко отдать что-то свое другому. Значит ли это, что жертвенность, исходящая из любви, не предполагает усилий, что она реализуется всегда так легко и свободно? Если жертвенность включает возможность страданий ради любимого, то значит, здесь очевидны и тяжесть, и муки, и колебания. Христос пострадал за людей по любви к ним, легко ли Ему было страдать?

Подлинная жертва, таким образом, может включать и подвиг, усилие. Святитель Николай Сербский очень точно сказал: «Любовь – это радость, а цена любви – жертва. Любовь – это жизнь, а цена любви – смерть».

В этой связи зададим и более сложный вопрос: а всегда ли мы способны на жертвенность? И всякая ли жертва посильна для нас?

Увы, во взаимоотношениях современных христиан время от времени можно заметить такую картину. Понимая, что надо жить по евангельским заповедям, христианин соглашается помочь ближнему в определенных проблемах. Пытаясь участвовать в жизни ближнего, он берет на себя нагрузки, связанные с заботой о нем. Чувствуя, что мера этих нагрузок в определенный момент становится для него непосильной, христианин загоняет свое недовольство внутрь себя, думая, что надо терпеть, исполняя заповедь.

Поднатужившись еще немного, он все равно не выдерживает. Наступает момент, когда его недовольство прорывается наружу, причем в достаточно грубой форме: «Ты не благодарен мне», «Я для тебя столько сделал, а ты…» В итоге вместо исполнения заповеди мы видим грех озлобленности, а ранее близкие люди разрывают отношения, наглядно демонстрируя мирской принцип: меньше видимся – больше любим друг друга.

Безрассудно принятые на себя непосильные нагрузки способны довести до озверения. Ноша, взятая не по плечу, делает сердце равнодушным, холодным и жестким. Итог – не христианская жертвенность, равнозначная бескорыстной любви, которая не ждет за свое доброе дело даже обыкновенного «спасибо», а злоба, психотравмирующая личность и вносящая дисбаланс в жизнь.

Мы все несем в себе свои немощи. Все мы можем сорваться в каких-то ситуациях, не справившись с собой. Парадокс взаимоотношений заключается в том, что вместо простого решения проблемы участники взаимоотношений подчас идут самым трудным, окольным путем. Не лучше ли попытаться исправить ситуацию в тот самый момент, когда ты почувствовал, что не справляешься? Просто и ясно, без раздражения, со смирением объяснить всё ближнему, не доводя себя до озлобленности и не коря другого своей невозмещенной жертвенностью. Лучше не принимать ношу не по плечу, не думать наивно о себе как о великом подвижнике, способном горы свернуть и изменить жизнь окружающих тебя людей.

Ожидание же от других людей соответствующего восполнения твоей жертвы окончательно опустошает душу. Обида на неблагодарность не знает границ и пределов, и нет уже внутри ничего, кроме шипов и колючек, уязвляющих самого обиженного.

Странно и жалко слышать от христианина: «Я ему столько сделал, а он неблагодарен», как будто его обманули, разрушив расчет на отдачу и прибыль. Евангельские истины бескомпромиссны: всё, что сделано в ожидании благодарности, уже не добро, а корысть. И если Христос говорил: «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6: 3), то как мы вообще можем помнить, какое добро кому сделали?

Как важно понять, что, делая добро другим людям, мы не стремимся превратить их в должников, не пытаемся возложить на их шею иго, которое они должны со временем скинуть, делая в ответ добро нам. Милосердие – не депозиты в банке, возвращающиеся нам с процентами; милосердие – добродетель, изнутри преображающая душу.

Подлинная любовь не закабаляет других; она, напротив, способна вдохновить их к свободному проявлению себя в добром, проявлению не ради принятой помощи, а потому, что душа их тоже полюбила добро.

Помню, как мой друг по семинарии, ныне священник, однажды кому-то из просивших на улице сказал: «Спасибо, что вы приняли милостыню». И он на самом деле так считал, вовсе не ожидая от кого-либо благодарности. Жертвуя чем-либо, мы не покупаем других, напротив, мы радуемся, что нам представилась возможность сделать кому-то бескорыстно добро.

Что еще можно сказать о жертвенности, так это, пожалуй, то, что внешне одинаковые поступки могут иметь совершенно разную сущность. Ибо при внешне одинаковых действиях один человек исполнен сострадания и любви, другой же движим расчетливостью или желанием самоутвердиться. Например, не великое ли дело – отдавать свою кровь ради спасения ближних? Но кто-то сдает кровь ради выгоды. А в 1990-е годы в одной воинской части солдаты договорились сдать кровь, чтобы на вырученные деньги купить видеомагнитофон и смотреть пошлые фильмы. Люди жертвуют материальным, чтобы причинить вред своей бессмертной душе: отказывают себе во всем, чтобы лишний раз выпить или принять дозу наркотика. На Западе в одной жившей гражданским браком паре юноша заразился вирусом иммунодефицита. Его подруга решила продолжить свою с ним плотскую связь по любви к нему. Она жертвует собой и своим здоровьем, но ради чего? Ради того, чтобы максимально продлить плотское содружество, понимаемое ими как счастье. Как уместно здесь вспомнить сравнение преподобного Исаака Сирина: «Пес, который лижет пилу, пьет собственную свою кровь и, по причине сладости крови своей, не сознает вреда себе».

Итак, ценность всех наших жертв и самой нашей жертвенности определяется состоянием нашей души, содержанием сердца, его ценностями и святынями: наполнено ли сердце добром и любовью или своекорыстием и формалистикой, не зря в Священном Писании сказано: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4: 23).

О Жертве Богу и жертвенности ближнему

«Любовь – это радость, а цена любви – жертва.

Любовь – это жизнь, а цена любви – смерть»

Святитель Николай Сербский

Жервоприношение – движение к Богу

Уже в книге Бытия Священного Писания мы встречаем первое упоминание о жертве, где описывается акт жертвоприношения человеком Богу: первыми детьми Адама и Евы — Каином (земледельцем), принесшим от плодов земли, и Авелем (пастырем овец) — от первородных стада и от тука (Быт 4:3-5).

Хотя, по словам апостола Павла, жертва определялась не достоинством, а внутренним расположением приносившего (ср.: Евр 11:4), которое, тем не менее, проявлялось и всегда находило соответственное выражение вовне.

Авель принес не просто от овец, а от первородных, т.е. дорогих и отборных, а из отборных, сказано, – от туков, т.е. самое приятное и наилучшее.

О Каине же ничего подобного в Писании не говорится, что указывает на то, что жертва им была принесена без всякого старания и разбора, иными словами – без сердечного участия.

Библейская история первого жертвоприношения являет нам два противоположных друг другу состояния: Авеля, которым движет любовь и угождение Богу, и Каина, которым движет дух соперничества, желание первенства и зависти, ставшей в итоге причиной первого убийства человеком человека на земле.

Священное Писание дает нам критерий истинной жертвы, которую приемлет Господь и открывает дотоле сокрытый смысл жертвоприношения.

Собственно, приношение человека только тогда является жертвой, когда она принимается Богом. Всякое же другое приношение утрачивает смысл и значение жертвы.

Ценность и достоинство жертвы не столько в ней самой, сколько в состоянии человека, приносящего жертву. Это есть подлинный критерий, определяющий угодность приносимой жертвы Богу. Потому всякое иное приношение, хотя и соответствующее форме, но лишенное содержания, не есть истинное жертвоприношение.

Отдавая Богу самое лучшее, что у него было, Авель приносит богоугодную, сокровенную жертву искренне любящего и чистого сердца. Более того, он сам становится первой жертвой, преобразуя Жертву Самого Спасителя, о Котором Иоанн Креститель, повторяя слова пророка Исаии, скажет: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин 1:29), и последующих мучеников за Христа, исполнив тем самым смысл своего имени Авель, что означает «дыхание, связанное с жизнью», и в то же время «ничтожество».

По словам Максима Исповедника «жертвоприношение – это внешнее выражение внутреннего богоугодного состояния человека, которое приемлет Господь, это есть видимый и очевидный акт любви человека к Богу, его свободный дар Ему, иными словами, это свободное движение ума и сердца человека навстречу к Богу, это есть начало, точка отсчета возвращения к тому естественному для человека состоянию, которое ему было свойственно по природе от момента его сотворения»

Марфа и Мария

В Евангелии упоминаются две сестры Лазаря – Мария и Марфа. Обе любили Господа, и каждая по-своему старалась Ему послужить. Отношения каждой из них к Спасителю были настолько различны, что это легло в основу различения в христианской аскетике двух видов служений – Марии и Марфы.

Приняв Иисуса с учениками, старшая сестра Марфа стала суетиться с приготовлением угощения для гостей, а Мария села у ног Иисуса и слушала Его.

Сознавая, что одной трудно услужить всем гостям, Марфа обращается к Иисусу как бы с упреком, обнаружившим, однако, дружеские отношения Его к этой семье: «Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне» (Лк. 10:40).

Не с укором, а с чувством глубокого сожаления ответил Христос на такую просьбу озабоченной Марфе: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом (Лк. 10:41), и считаешь это многое необходимым; но ты ошибаешься: твоя забота, твое усердие направлены к тому, без чего можно обойтись и что составляет лишь житейскую, скоропреходящую суету. А нужно только одно — внимание к Слову Божию и исполнение воли Его. Мария, которую ты упрекаешь, избрала лучшее дело, и то, что она приобретает, слушая Меня, никогда не отнимется от нее, всегда останется при ней как в этой, так и в будущей жизни».

Марфа любила Иисуса не менее Марии, любила слушать Его и, конечно, исполняла Его главнейшие заповеди, но она признавала необходимым прежде заняться житейскими делами, а потом уже внимать Слову Божию; в заботах и суете она забывала сказанное раньше Иисусом: «ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33)

Мария же считала искание правды Божией выше житейских забот и потому всей душой отдавалась этому лучшему делу, забывая все земное.

Служение Марии – образ духовного делания, всецелого устремления души ко Христу с забвением всего земного.

Служение Марфы – жертвенная забота о ближних ради Христа.

Зная текст Евангелия, можно предложить вопрос: а Сам-то Христос кого из двух сестер ставил на первое место?

Конечно, никто из нас не способен измерить Божию любовь.

Но непосредственные слова Господа словно бы свидетельствуют, что Он выделяет Марию, которая, благую часть избрала (см.: Лк. 10: 42).

Однако же если мы всмотримся внимательнее в строки Священного текста, то увидим следующее: «Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря» (Ин. 11: 5), – первой упоминается именно Марфа!

Дело в том, что служение Марфы – это бескорыстное, жертвенное служение ближним по образу Самого Христа, Который «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20: 28).

Лишь та любовь есть любовь настоящая, которая выражается делом.

А находясь в стороне от страдающих, не оказывая реальной помощи бедствующим – в общем, не вступив на стезю Марфы, – вряд ли можно говорить о любви и о своем внутреннем стремлении к Богу.

.

Жертвенность и самопожертвование

В Священном Писании есть бескомпромиссные слова: «Если я раздам все имение мое… а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13: 3).

Христос говорит о любви как главном сокровище сердца, с которым должна быть неразрывна и жертвенность: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 34–35). «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 12–13). То есть, с позиции Христовых заповедей, любовь – естественный источник жертвенности, когда не жалко отдать любимому что-то свое. «Любовь… милосердствует» (1 Кор. 13: 4), и иначе просто не может быть, когда есть любовь.

Святые отцы говорят, что даже понуждение себя к исполнению заповедей без сочувствия сердца все равно полезно для нас. Потому что душа обретает навык делать добро, а со временем может откликнуться и сердце.

Жертвенность есть состояние жизни христианина, не отдельный момент его жизни, но вся его жизнь, которую он готов отдать, принести Богу в любой момент ради ближнего. Когда преп. Силуана Афонского спросили: «Что надо делать, чтобы иметь мир в душе и теле?», он ответил: «Для этого надо всех любить, как самого себя, и каждый час быть готовым к смерти». Тем самым видимым проявлением внутреннего состояния жертвенности является самопожертвование, которое есть не что иное, как отклик на призыв Спасителя: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8: 34). В этом смысле самопожертвование христианина, начинаясь борьбой с самостью в собственном сердце, выражается в отвержении себя, в смиренном приятии и ношении жизненного креста и последовании Христу (Мф. 16, 24). Самопожертвование в земном плане связано с болезненно ощущаемым добровольным отречением от временных, греховных наслаждений (Евр 11:25), с совлечением ветхого человека с делами его (Кол 3:9; Еф 4:22).

Наивысшее же его выражение состоит в любви, дающей силу любить врагов (преп. Силуан Афонский) и полагать душу свою за друзей своих (Ин 15:13) по примеру, оставленному нам Спасителем.

Высшими формами жертвенности являются мучениченичество и смерть. «Никто не ищи своего, но каждый пользы другого» (1Кор. 10:24).

Нет христианства без жертвенности

Почему же мы редко встречаем жертвенность, взаимопонимание и отзывчивость?

Потому что преобладающее большинство людей стремится в жизни к личному комфорту, старается окопаться и закрепиться на каких-то позициях, наивно думая построить на земле незыблемое личное счастье. Достигая определенных результатов – создавая семью, воспитывая детей, добиваясь успехов на работе, – человек погружается в эйфорию покоя, отгораживаясь от бед окружающих его людей. Для того же, чтобы чувствовать страдающих и скорбящих, нужно отвергать обманчивое самозабвение. Необходимо внутреннее движение, а не застой, активность, а не пассивное пребывание в тихой заводи своего болота.

Философ Джордж Сантаяна утверждал, что есть безусловные ценности, которые являются таковыми в силу своей самодостаточности. Наши действия не самоценны, а в свою очередь оцениваются по их последствиям, так или иначе удовлетворяющим наши потребности.

Разум – «бесстрастный наблюдатель» – координатор наших иррациональных импульсов, предназначение которого состоит в том, чтобы находить пути удовлетворения как можно большего числа других импульсов.

В действительно цивилизованном обществе все должно быть ценным не только как средство, но и само по себе, должно выступать в качестве инструментов и в то же время доставлять эстетическое удовольствие. Для каждого индивида или общества благом является то, что способствует как его материальному процветанию, так и удовлетворению духовных запросов. То, что благо для одного, может оказаться злом для другого. И разум каждый раз формирует те идеалы и избирает те способы гармонизации отношений, которые в наибольшей степени отвечают требованиям жизненных импульсов индивида и общества в целом.

Ценность всех наших жертв и самой нашей жертвенности определяется состоянием нашей души, содержанием сердца, его ценностями и святынями: наполнено ли сердце добром и любовью или своекорыстием и формалистикой, не зря в Священном Писании сказано: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4: 23

Мы все несем в себе свои немощи. Все мы можем сорваться в каких-то ситуациях, не справившись с собой

Безрассудно принятые на себя непосильные нагрузки способны довести до отупления. Ноша, взятая не по плечу, делает сердце равнодушным, холодным и жестким

Порой мы слышим от христианина: «Я ему столько сделал, а он неблагодарен». Таким образом выходит из этих слов что человека как будто обманули, разрушив расчет на отдачу и прибыль.

Но, Евангельские истины бескомпромиссны: всё, что сделано в ожидании благодарности, уже не добро, а корысть.

И если сам Христос говорил: «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6: 3), то как мы вообще можем помнить, какое добро кому сделали?

Святитель Николай Сербский утверждает: «Всякая добродетель рождает жертвенность. Совершенная добродетель рождает полное самоотречение. Высшая добродетель – любовь – рождает совершенное самоотречение»

Цель жизни человека не может состоять лишь в самой жизни, в существовании ради себя самого, она должна позиционироваться вне конкретной личности.

Христианство видит эту цель в деятельной любви и обретении единства человека с Творцом и с другими людьми, причем эти два вектора неразрывно связаны: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, — вот первая заповедь! Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Мк. 12, 30-31

И в заключении слова архим. Софрония (Сахарова), который, подчеркивая невозможность христианской жизни без жертвенности и самопожертвования, говорил, что «по-христиански нельзя жить, по-христиански можно только умирать

Жертвоприношение

У этого термина существуют и другие значения, см. Жертвоприношение (значения).

Жертвоприноше́ние — форма религиозного культа, существующая в той или иной степени в большинстве религий; преследует цель установления или укрепления связи личности или общины с богами или другими сверхъестественными существами путём принесения им в дар предметов, обладающих реальной или символической ценностью для жертвователя.

Жертвоприношение — очень сложное явление, и корни его разнообразны. Одни связывают его возникновение с обычаем кормления умерших (Инферия), другие с традициями задабривания и умилостивления духов, совместных родовых трапез, с верой в колдовскую силу жертвенного животного и т. п. Широкое распространение жертвоприношения свидетельствует о том, что оно отвечало глубоким психологическим потребностям людей.

С. А. Токарев считал, что в различные эпохи «служители культов требовали от верующих всё более обильных жертв духам и богам; отсюда обычаи «вкладов», пожертвований и пожалований (в древности в пользу храмов, позднее — церкви, монастырей); из них составились огромные владения, служившие, в средневековой Европе и на Руси основой экономического могущества церкви».

Разновидности

Снятие шкуры жертвенных животных во время праздника

В истории всех религий известны самые разнообразные формы жертвоприношения — от простейших и невинных (водокропление или возлияние в честь духов и богов перед едой и питьем) до кровавых и жестоких человеческих жертвоприношений у ряда древних народов и гекатомб (заклание 100 быков) в античном мире.

Древнейшие формы жертвоприношения: кормление покойников и кормление фетишей, умилостивительное и искупительное жертвоприношение, жертва первинок (обрядовое снятие табу, наложенного временно на продукты собирательства или земледелия, на приплод стад и др.).

Особо жестокими формами жертвоприношения были принесение в жертву богам детей (Древняя Финикия, Карфаген), религиозное самоубийство (Индия, Япония), самооскопление (культ Кибелы в Малой Азии, скопцы в России).

В Древнем Риме при жертвоприношениях прислуживали мальчики и девочки — камиллы.

Формами жертвоприношения можно считать посвящение духам живых животных (Сибирь), монашество, религиозный аскетизм, посты и др. Смягчённые формы жертвоприношения — символические жертвы из бумаги (Китай), приношение вставных предметов и др. Пережитки жертвоприношения в той или иной форме сохранились во всех современных религиях: возжигание свечей и лампад, освящение пищи и тому подобное.

Известна также такая форма жертвоприношения, как ритуальное лишение девственности.

> Жертвоприношение в иудаизме Основная статья: Жертвоприношения в иудаизме

Жертвоприношение в христианстве

Евхаристия — бескровное жертвоприношение

Основная статья: Евхаристия

Однажды и навсегда принесённая Иисусом Христом роду человеческому крестная жертва предполагает как можно более частое личное соединение (приобщение) каждого христианина с Жертвой евхаристической — благодарственной, воспоминающей в обрядах Голгофскую жертву Христа, и являющейся её воспоминанием и переживанием. При этом в таинстве Евхаристии хлеб и вино таинственным образом пресуществляются в истинные Тело и Кровь Христовы. Учением о Евхаристии (греч. благодарение) как о жертве Католическая и Православная церкви отличаются от протестантов. Согласно учению последних, жертва за весь мир принесена однажды и навсегда самим Иисусом Христом, в его крестной смерти, после чего уже никакая новая жертва за мир не нужна и неуместна (Евр. 10:14).

Названием бескровной жертвы Евхаристия противопоставляется жертвоприношениям животных, главным образом, в древнем иудаизме (см. Жертвоприношения в иудаизме). В отличие от современного иудаизма, в христианстве жертвоприношение является центральным элементом не только культа, но и всего учения: добровольное самопожертвование Иисуса Христа выступает в качестве искупительной жертвы за грехи всех людей всего мира. В преобразованной форме евхаристии (вкушения тела и крови Христовых) жертвоприношение остается главным таинством христианской церкви, являясь основой христианского богослужения.

Отношение к ритуальному убийству животных и птиц принципиально отличает христианство от до-христианских и многих пост-христианских реконструированных религий и вносит существенные разногласия в отношения современных людей.

В Армянской апостольской церкви сохраняется обряд так называемого матаха, в традиционном виде включающего в себя закалывание животного — ягнёнка, бычка, голубя или петуха. Матах противопоставляется ветхозаветному кровному жертвоприношению, так как Богу в рамках матаха приносится в дар не непосредственно жизнь и кровь животного, а акт сотворения милости бедным, пожертвование в виде мяса дарственного животного.

В Русской православной церкви распространена такая форма добровольных пожертвований на храм, как покупка церковных свечей. Кроме того имеется кружечный сбор не только на нужды храма, но и на помощь всем нуждающимся. Всё чрезвычайно длительное православное богослужение рассматривается как бескорыстное посвящение (пожертвование) Богу каждым христианином своего ценного и крайне дефицитного личного времени.

Жертвоприношение в исламе

Основная статья: Курбан

В исламе жертвоприношение называется Курба́н (араб. قربان‎). Оно является одним из важных обрядов поклонения. Наиболее известным жертвоприношением является удхия — жертвоприношение в праздник Курбан-байрам, акика — жертвоприношение случаю рождения ребёнка и назр Курбан — жертвоприношение в качестве обета.

Удхия

Удхия (араб. أضحية — жертвоприношение, совершенное в утреннее время после восхода солнца) — обряд жертвоприношения, совершаемый во время празднования Курбан-байрама (араб. Ид аль-адха). Жертвой могут быть копытные животные: верблюды, коровы, овцы и другие животные, употребление в пищу которых не запрещено. Удхия является необязательным, но желательным деянием (сунной) для мусульман. Одному человеку дозволено принести в жертву одну овцу, а семерым — верблюда или корову. Мясо жертвенных животных обычно делят на три части. Одну часть оставляют для пищи, вторую раздают в качестве милостыни, а третью — в качестве дара. При заклании животного его кладут головой в направлении Мекки (кибла) и произносят слова «Бисмиллях» или «Аллаху Акбар», а затем перерезается горло.

Акика

Акика (араб. عقيقة — перерезание) — жертвоприношение одного или двух баранов в знак благодарности Богу за рождение ребёнка. Акикой также называется животное, которое приносится в жертву при появлении на свет ребёнка. Арабы часто называют акикой волосы новорожденного. В доисламской Аравии арабы язычники совершали акику только в случае рождения мальчиков, и лишь с приходом ислама этот обычай изменился. За мальчика полагается два барана, каждый из которого должен отвечать условиям жертвенного животного (удхия). За девочку в жертву приносится один баран. Обычно заклание животного происходит на седьмой день после рождения ребёнка. В том случае, если не получается сделать это вовремя, мусульмане режут животное в любое другое время, как можно быстрее.

Назр курбан

Назр курбан (араб. نذر قربان — обетованная жертва) — жертвоприношение, которое человек добровольно делает для себя обязательным (ваджибом). Если мусульманин связывает Назр курбан с каким-либо условием и, например, говорит: «Если выздоровеет больной, и я принесу жертву во Имя Аллаха», то после выздоровления больного сделать жертвоприношение становится для него обязательным. Если же мусульманин не связывает жертвоприношение с какими-либо условиями, то он волен сделать это жертвоприношение в любое время. Мясо жертвенного животного (назр) нельзя есть тому, кто принес его в жертву. Также это мясо нельзя есть его близким родственникам (жене, родителям, бабушкам, дедушкам, детям и внукам). Кроме того, мясо жертвенного животного нельзя давать тем, кто имеет достаток.

> Жертвоприношение в индуизме Основная статья: Яджна > В других религиях

У айнов имеется обряд жертвоприношения медведя, чтобы отправить того в мир духов для превращения в камуя (духа предков).

> Интересные факты

Древнегреческого философа Диогена сердило, что люди при жертвоприношении молят богов о здоровье, а на пиру после жертвоприношения объедаются во вред себе.

> См. также

  • Вотивные предметы
  • Искупительная жертва
  • Харакири
  • Жертвоприношение (фильм)
Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *