ЖЕРТВЕННОСТЬ – ЭТО СОСТОЯНИЕ ДУШИ, ПОЗНАВШЕЙ БОЖЕСТВЕННУЮ ЛЮБОВЬ.
Знания Духовные от Учителя в виде бесед через проводника Анну Тихоновну Горобец. Текст бесед печатается по её просьбе.
Узнать о ней вы можете в первой статье, которая называется «Анна Тихоновна Горобец».
15.12.2002. – 3ч.25м. Темой нашей сегодняшней беседы будет жертвенность.
Особенно это состояние свойственно любви, любой любви, земной, материнской, общечеловеческой. Без любви нет жертвенности, т. к. жертвенность – это отречение от себя ради того, что человеку дороже его самого. Человек готов положить свою жизнь на алтарь своей любви. Принесение жертвы и жертвенность – понятия разные. В качестве жертвы приносят различные символические предметы. Это входит в ритуал многих религий. Но это всего лишь пожертвование, но не жертвенность, если в этом нет любви.
Жертвенность – это состояние Души, познавшей Божественную любовь и полностью доверившей себя Богу, Его Любви и Его Милосердию, это полное отречение от себя, причём отречение сознательное. Примером жертвенного пути является путь Иисуса. Определение Его звучит в призыве «отвергнись себя… и следуй за Мною…». Он же следовал Воле Своего Отца, т. е. Воле Бога, который из любви к людям принёс в жертву Сына Своего Единородного, земное воплощение своего образа и подобия, т. е. частицу Себя. И это была самая Высокая жертва, принесённая Любовью и ради Любви. Ибо Бог есть Любовь.
Более всего жертвенность на земном уровне свойственна любви материнской, ибо она ближе всего к Божественной. Мать готова пожертвовать собой ради ребёнка, которому она даёт жизнь, ибо ребёнок – это плод любви.
На пути жизни каждого человека встречаются такие обстоятельства, складываются такие ситуации, когда ему приходится от чего-то отказаться, в чём-то себя ограничить, чем-то пожертвовать. Но это не есть жертвенность, когда вас что-то заставляет это делать.
Принесение в жертву себя сознательно и добровольно – таков жертвенный путь.
Не многие люди способны на такой подвиг Духовный, ибо слишком сильна в них привязанность к материальным ценностям, а сознание ограничено одним земным воплощением. Не познав любви, многие принимают за любовь простую привязанность, инстинктивное влечение. Это состояние временное. Объекты таких привязанностей могут меняться, как качественно, так и количественно. Но когда сердце наполняется Светом Любви, для него не существует ни качества, ни количества. Свет Любви изливается в пространство на всё и на всех. И счастлив человек, в чьём сердце поселилась такая Любовь.
Такой человек готов к самопожертвованию, к совершению такого Духовного подвига, который вознесёт его над теми, кто ещё не готов открыть своё сердце для этой Божественной энергии, животворящей и созидательной энергии Божественной Любви.
Внутренний мир человека, мир сознания, мир Души и Духа, освещённый Светом Любви, неподвластен никакому негативу. Искренняя Любовь – лучшая защита от всех болезней и страданий, ибо Свет её наполняет сердце чистое и верное, прошедшее очищение и покаяние и обретшее Великую Веру.
Анна Горобец

(продолжение)

Мы с вами в целом рассмотрели мифоритуальный образ Чертомлыкского сосуда, а так же символику и функцию его краников-сливов. Вспомним, что верхний мир сосуда отделен от нижнего мира-лона-древа разделительной линией проходящей на плечиках сосуда и орнаментированной узором меандра, на который опираются два верхних изобразительных фриза: сцена терзания оленя грифонами (с двух сторон от ручек) и фриз-сцена – поимка и приручение скифами диких коней. Как мы уже отмечали меандр, и в греческой и в скифской культуре – древний образ воды, первородного хаоса, изначальной энергии порождения, т.е. пространства Богини-матери-охранительницы. В контексте структуры верхних фризов сосуда он функционально замещает собой все нижнее пространство, орнаментально опоясывая собой его тело.

Большинство исследователей Чертомлыкского сосуда всегда проявляли особый интересен к его среднему фризу, изображающему ловлю и приручение диких коней. Но так как все фризы (элементы) Чертомлыкского сосуда, на каждой из его сторон взаимно связаны, перекликаясь друг с другом и по горизонтали и по вертикали (мы это уже показали), то и большинство исследователей скифского артефакта так же соотносили смыслы фриза поимки коней с фризом терзания оленя.
На верхнем фризе сосуда изображены два грифона, терзающие с разных сторон лежащего оленя. Грифон в греко-скифском изображении хищное существо составленное из кошачьего туловища, орлиных крыльев и орлиной (стилизованной) головы на длинной драконьей шее с выраженным зубчатым гребнем. Многие исследователи относят грифона к хтоническим существам, связанным с зоной смерти, тьмы. Составленный из разных существ, грифон не может быть семантически прост, не может представлять только одну сторону бытия. Вероятно, нельзя в архаических сценах терзания разделять хищника и жертву, интерпретировать их друг от друга, да еще и разводить по разным семантическим полюсам. Не зря же штандарты с летящим геральдическим грифоном-драконом сопровождали и скифских и сармато-аланских всадников. Скорее всего, перед нами один из важнейших энергетических механизмов скифского мироздания, не существующий отдельно от его космогонического смысла. Терзание грифоном оленя, как образного заместителя этого мироздания и составляет космогонический акт творения и возрождения через уничтожение. Результатом этого космического акта является благодать мира, божественный фарн, без явления которого мир и его человек обречены на хаотическое безвременье. Терзание это вечный двигатель вселенной.
Интересно отметить разное положение фигуры оленя, терзаемого грифонами на лицевой и оборотной стороне Чертомлыкского сосуда. На лицевой стороне (со стороны Пегаса) – голова оленя повернута к зрителю в фас, а на оборотной располагается в профиль. Поворот головы в фас акцентирует всю сцену терзания как главную, а оленя как божественный образ, находящийся в особом трансцендентном состоянии. Любопытно, что на лицевой стороне олень выдвинул правую переднюю ногу, а стоящий перед ним грифон опустил свою правую ногу на левую оленя. С противоположной стороны олень выдвигает правую переднюю и правую заднюю ноги, т.е. как бы распластывается, а стоящий перед ним грифон кладет свою левую ногу на правую оленя. Перед нами точная стратификация действий на определенных сторонах сосуда.
Итак, как мы помним, по горизонтали сосуд делится на традиционные, сакрально определенные четыре устойчивые направления. Имея такую выверенную ориентацию в теле-пространстве сосуда-мироздания, легче определиться со смыслами сюжетного фриза поимки и приручения коней.
Исследователи семантического текста Чертомлыкского сосуда определили, что наиболее логичным порядком рассмотрения фриза является двукратное следование от задней стороны сосуда, где две развернутые в противоположные стороны фигуры пасущихся коней как бы указывают направление «чтения», к центральной кульминационной сцене, являющейся заключительной. При этом прочитываться, видимо, должны не сначала одна, а затем другая половина фриза, а поочередно сцены из обеих частей. Тогда сюжет развертывается следующим образом: пасущиеся кони, их отлов, проверка статей пойманного животного и стреноживание оседланного коня и завершающая кульминационная сцена его жертвоприношения. Необходимо отметить, что в сюжетном фризе присутствует сакральный числовой символизм. Количество коней равно магическому числу семь, а число сюжетных узлов – четырем, что в целом отображает числовую символику древнего космоса.
Начало сюжетного фриза, сцена спокойно пасущихся коней, совпадает с изображением сидящих на аканфе и клюющих его колоски птиц, расположенном на противоположной стороне от Пегаса. Перед нами пространство порождения, место изначальных, благодатных, вскармливающих энергий земли, точка отсчета, как для жизни мира, года (зимнее солнцестояние), так и человека, хотя (и это очень важно) фигура человека появляется только возле ручек сосуда, т.е. отодвинута на другую сторону. Следующая сцена переводит нас в пространство активной жизни. Кони вздыблены, повернуты мордами к начальной точке рождения, но крепко удерживаемы ловцами, что символизирует бурное весеннее, молодое состояние мира (весенне солнцестояние), природы, человека. Кони, являя собой энергию природного, неукрощенного противопоставляются человеку, культуре. Для культуры энергия дикого, неукрощенного уподобляется энергии хаоса, а значит смерти. Для того чтобы эта энергия вошла в мир человека, она должна быть укрощена, одомашнена.
Сцене поимки коней противостоит их статическое, укрощенное положение. Ведь только в спокойном состоянии и можно проверить конское качество (стать), а значит и оседлать (стреножить). Статика открывает вершину жизни мира, середину года (летнее солнцестояние), зрелость человека. В этом состоянии осознаются высшие смыслы бытия, цикл которого вскоре завершится. Так перед нами предстает последняя сцена жертвенной смерти коня.
По свидетельству Геродота (IV, 59-62), скифы приносили коней в жертву всем семи богам своего пантеона, а также убивали их при погребении и на поминках царя (IV ,72). «Обряды жертвоприношения всем богам и на всех праздниках у них одинаковы… Жертвенное животное ставят со связанными передними ногами. Приносящий жертву, стоя сзади, тянет за конец веревки и затем повергает жертву на землю», т.е. точно так, как это показано на Чертомлыкском сосуде.
У ведических ариев этот ритуал назывался «ашвамедха» – жертвоприношение белого коня, и был связан с космогонической символикой мироздания. Обряд проводился в день солнечного равноденствия. Лучшего царского белого коня (правого коня колесницы) привязывали к столбу – символу Мирового древа, увенчанному колесом – символ солнца (так как Древо опора солнца), и убивали. Части тела жертвенного коня ассоциировались с элементами космоса: передняя часть – восток, задняя – запад, четыре ноги – четыре стороны света, голова – небо, тело – земля, хвост – нижний мир, кровь – сперма, зарождающая новую жизнь. Коня убивали, отделяя голову и ноги (ногу). Большое значение в «ашвамедхе» имела числовая символика. Обряд был связан с представлением о трех сферах мироздания: высшее небо богов, атмосфера, где живут люди, и земля, пространство Богини-матери. Яркое отражение в обряде нашло трехчастное деление общества на жрецов, воинов и рядовых общинников. В ритуале участвовали три жены царя, принадлежавшие к трем классам, кастам общества: брахманка, кшатрийка и вайшья. На Чертомлыкском сосуде в жертвоприношении коня так же принимают участие три человека, три скифа, два из которых стоят со стороны головы и торса, а один со стороны крупа, что можно трактовать как акцентирование верха, середины и низа или духовной, физической (воинской) и сексуальной (производительной) энергий.
«Ашвамедха» трактовалась как смерть царя и его возрождение в новом качестве. После этого обряда царь считался перевоплотившимся, наделенным сверхъестественными силами и бессмертием. Время и место жертвоприношения являлись онтологической точкой, в которой были свернуты пространство и время, точкой изначального, потенциального бытия, зародышем нового мира, нового пространства-времени. Фриз «поимки и приручения коней» можно ассоциировать с ритуальным пространством авестийского жертвоприношения и с его циклическим ритуальным временем.
Здесь важно отметить, что только в двух, противостоящих друг другу, сценах сюжетного фриза головы коней касаются земли. Но если в первой сцене конь вскармливается ее благодатью, т.е. нарождается из нее, то во второй он уходит в землю, жертвенно умирает, завершая бытийный цикл. Так вечером уходит солнце, зимой тепло, в старости жизнь. Опоясывающий нижнюю границу фриза меандр – образ рождающей среды, в которую погружается все умирающее, чтобы вновь воскреснуть и породиться. Но любой жертвенный исход – это начало пути вверх, к божеству, а возвращение от него, рождение в мире ознаменуется благодатью, фарном. Так как сцена терзания оленя располагается как раз над сценой жертвоприношения коня, то мы можем утверждать, что перед нами формула жертвенного рождения-смерти, а противостоящая сцена терзания оленя воспроизводит формулу смерти-рождения и располагается над сюжетом рождения коней.
В свете сказанного особый интерес представляет фигура изображенного в анфас (справа от жертвенного коня) босоногого мужчины, спустившего с правого плеча меховой кафтан и оголившего правую руку. Скифы табуировали изображение обнаженного тела, поэтому обозначенная фигура явно акцентирована исполнителем сосуда. К сожалению, кисть правой руки у этой фигуры утрачена, и мы не знаем, какой предмет она держала. Некоторые исследователи предполагают, что это был нож, которым и будет совершено жертвоприношение, а сам босой человек – жрец-жертвователь. Но как мы показали выше – перед нами сцена бескровного жертвоприношения коня совершаемого удушением (петля Варуны).
Скорее всего, перед нами символический образ жертвенного человека. Вид этого странного персонажа напоминает рассказ Геродота о человеческом жертвоприношении у скифского святилища Ареса, где жертва расчленялась посредством отсечения правой руки с плечом. Изображения подобного жертвенного человека можно увидеть на пластинке из коллекции Романовича и на Сахновской пластинке. История человечества знает общества, у которых не существует мифов, но не знает обществ, у которых нет ритуалов. В акте жертвоприношения община совершает насильственную смерть живого существа, чтобы благодаря трагическому акту перейти к новому витку существования. Но перед нами не впрямую изображение жертвенного человека, а символ самой идеи жертвенности, исхода устаревшей за прожитый год жизни (исхода энергии) ради нарождения новой жизни, омоложения (обретения энергии).
Жертвенный человек повернут лицом к реальным исполнителям ритуала, так же как и жертвенный олень, терзаемый грифонами над ним. Он, по сути, замещает собой реального участника ритуальной трапезы, молитвословие которого и ритуальное возлияние – есть символ жертвы. Поэтому в руке у обозначенной персоны, скорее всего, была изображена ритуальная чаша (ритон), а ее утрата, возможно, произошла не случайно, а в процессе погребального ритуала, в котором скифский вождь реально вступил на мистический Путь к предкам, к бессмертию, т.е. стал реальным заменителем жертвенного человека.
Но «жертвенный» человек может на самом деле изображать жреца-посвятителя жертвенного коня, человека ритуально отправляющего жертву к богам. Такой реальный человек, «бæхфæлдисæг» ритуально организовывал традиционный осетинский погребальный обряд «бæхфæлдисын» – посвящение коня покойнику, в котором избранный мистический конь перевозил на себе душу умершего в загробный мир. Посвятитель произносил текст обряда с чашей в руке. Но в контексте скифской культуры таким посвятителем мог выступать сам глава скифского общества – вождь, наделенный воинским и жреческим статусом. Возможно, мы имеем уникальный пример – как должен был внешне выглядеть статусный человек, посвятитель жертвы. Возможно, чтобы проводить обряд он должен был уничтожить в своей одежде границы между тремя мирами – оголенный и босоногий. При этом первый вариант представляется нам более емким. Жертвенный человек – как символ жертвенности.
Выбрав главной стороной Чертомлыкского сосуда место, где изображены символы жертвоприношения, мастер, изготовивший его, представил нам важнейший для древнего сознания акт космизации мира. Через жертвоприношение проводилась универсальная в древности идея самопожертвования ради получения новой жизни. Сознание древнего человека переводило образ сакральной вещи из тварной области в духовную. Поэтому обрядово связанная с ритуалом сакральная вещь (сосуд) соединяла в себе тексты человеческого мира и мира Божьего, являясь медиатором в этом разговоре. Через священную вещь общество совершало ритуальное жертвоприношение (как мы уже показывали, во всех религиях ритуальные напитки символизируют образ жертвы, крови), согласуя таким образом обмен энергиями мироздания – жертва Богу возвращалась благодатью социуму. Крылатый конь Чертомлыкского сосуда изливал из себя не просто ритуальный напиток, а божественную благодать, возвращенную людям после жертвоприношения, в процессе ритуального застолья.
Не будем забывать того, что именно сосуд была центром ритуального застолья. Авестийское выражение, употребляемое в значении «молиться», «почитать», дословно означает «приносить жертву». Слова «жрать», «жертва», «жрец» связаны во многих индоевропейских языках. Сидение за трапезой – священное действо. Пиршество принадлежало к важнейшим учреждениям общественной жизни. В традиционном обществе ритуальный прием пищи и спиртного были главным средством влияния на окружающую природу и реальную жизнь. Благосклонность богов к человеку определялась через пир. Осетинское обрядовое пиршество с жертвоприношением, обозначенное словом «куывд», является религиозно-культурным термином, выражающим такое важное понятие духовной жизни, как молитвотворение.
По представлениям древних, ритуальное опьянение осмысливалось как ритуальная «смерть-рождение», при этом сопровождающие его картины могли восприниматься, как картины из жизни «истинного мира предков». Ритуальное опьянение архаическое мышление соотносило с прелюдией смерти, временной смертью, а та, в свою очередь, выступала жертвоприношением ради возвращения перерожденного мира. Напиток в сосуде – это жертва в честь бессмертных богов, причем выпивающий из нее сам перерождается в эту жертву, как бы становится ее олицетворением.
Чертомлыкский сосуд не только был статическим олицетворением модели мира, но и воспроизводил в своей ритуальной функциональности важнейшие динамические смыслы мироздания, посредством которых древний человек обретал устойчивое, гармоничное ощущение мира как родового гнезда.

Валерий Цагараев,
Искусство и время,
Владикавказ, издательство «Ир», 2003

Священник Иоанн Павлов

«Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода», — говорит Христос в Евангелии. Эти слова означают, что Господь пришел в наш мир для того, чтобы принести Себя в жертву ради спасения людей. Без жертвы это спасение было бы невозможным. Зерно, брошенное в землю, разлагается и умирает, но из него рождается новая жизнь, множество новых зерен. А если зерно не умрет и сохранит себя, то новой жизни оно не даст и никакого плода от него не будет.

Христос прошел в этом мире путем жертвы, и всех нас Он призывает следовать за Ним — путем самоотречения и жертвы. «Кто мне служит, Мне да последует», — говорит Он. И еще: «Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную». Все служение Богу и благоугождение Ему основано на жертве, и без жертвы оно невозможно. Если мы посмотрим на любую христианскую добродетель, на любое христианское делание, то увидим, что все это есть не что иное, как жертва. Пост, молитва, послушание, монашеская жизнь, хождение в храм, милостыня и благотворение — все это наша жертва Богу.

Например, когда мы во время поста ограничиваем себя в еде, то мы отказываемся от пищи, которая стала бы нашим телом, и таким образом приносим в жертву некоторую часть самих себя. То же самое происходит, когда мы творим дела милосердия, например, даем деньги нуждающемуся человеку — ведь при этом мы отбираем у себя часть наших благ, то есть приносим жертву. И в этом случае более важным бывает даже не то, сколько человек раздал денег, а сколько после этого у него самого осталось, то есть важным является, какую часть, какой процент, какую долю он оторвал от себя ради другого человека. Почему и оказались более угодны Господу две лепты бедной вдовы, чем крупные жертвы богатых, — ведь вдова, как сказано в Евангелии, положила все, что у нее было, тогда как богатые пожертвовали лишь очень малую часть своего богатства.

Когда мы молимся или ходим в храм, то мы тоже приносим жертву — наше время и силы, которые мы могли бы потратить на самих себя. Когда мы исполняем добродетель послушания, то приносим в жертву свою волю, всегда склонную к самолюбию и самоугождению.

Таким образом, христианская жизнь требует от нас постоянной жертвы и самоотречения. Один известный подвижник даже говорил, что на земле по-христиански нельзя жить, но по-христиански можно только умирать, в полном соответствии со словами Христа: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно… Известны также мысли об этом святителя Григория Богослова. «Самая лучшая польза от жизни, — говорит он, — умирать ежедневно».

Жертвовать собой ради Бога есть великое дело и великая тайна, такая жертва имеет великую силу. Если кто-то жертвует собой ради Бога или посвящает Богу свою жизнь, то, подобно брошенному в землю зерну, он приобретает неизмеримо большие блага и плоды. Из истории Церкви можно привести множество примеров, подтверждающих эту истину. Так, мы знаем, что мученики приносили себя в жертву Богу, умирали ради Христа, и из этой жертвы родилась вселенская Христова Церковь, распространившаяся по лицу всей земли. Ведь именно мученическая кровь явилась тем основанием, на котором утвердилась христианская эра нашей планеты, совершенно ее перевернувшая и преобразившая.

Или еще пример: жизнь многих подвижников, всецело посвященная Богу, явилась тем семенем, из которого выросли известные христианские монастыри, эти духовные твердыни, светившие миру на протяжении веков, явившие целые сонмы святых и праведников и сделавшиеся причиной спасения бесчисленных людских душ. Монастырь преподобного Саввы Освященного, Киево-Печерская Лавра, Соловецкий монастырь, Валаам, Троице-Сергиева Лавра и все прочие великие обители возникли и утвердились не чем иным, как подвигом и жертвой своих святых первооснователей, ставших тем самым умершим и принесшим обильный плод Евангельским зерном. Преподобный Антоний Печерский похоронил себя под землей в Киевских пещерах, и эта жертва стала причиной рождения великой лавры, в которой просияли целые сонмы святых и вокруг которой спаслось на протяжении тысячи лет бесчисленное множество людей. Преподобный Сергий умер для мира, подвизаясь в радонежских лесах, но из зерна его жертвы произошли такие плоды, какие ни оценить, ни измерить никаким способом невозможно.

Жертва, которую подвижники приносили Богу своей жизнью, имела столь великую силу, что могла изменять даже сам ход мировой истории. Так, например, преподобный Варсонофий Великий говорил, что в его время молитва и святая жизнь всего лишь трех людей удерживали мир от катастрофы. А угодная Богу жизнь пророка Моисея явилась причиной освобождения евреев из Египта — события, самым радикальным образом повлиявшего на весь ход не только священной, но и общемировой истории.

Закон жертвы действует и в обычной человеческой жизни, например на войне. Герои проливают свою кровь, жертвуют своей жизнью и погибают, но ценой этой жертвы приобретаются неизмеримо большие блага: долгая, свободная и благополучная жизнь целого народа. И Богу бывает угодна такая жертва, угодна геройская смерть. Кроме прочего, такая смерть приносит великие блага и самому герою, пожертвовавшему собой. Старец Паисий Афонский говорил, что жертва на войне способна очень умилостивить Бога, что герои не умирают, что их боится сама смерть. А прозорливая Параскева Дивеевская, когда началась Первая мировая война, часто повторяла: «Бог-то, Бог-то милостив как! — разбойнички в Царство Небесное так и идут, так и идут!» То есть даже люди, не отличавшиеся особым благочестием и бывшие христианами не столько по жизни, сколько по имени, — даже эти «разбойнички», умерев геройски, принеся себя в жертву на войне, были оправданы Божиим судом и приобрели себе вечную жизнь.

Без жертвы невозможно угодить Богу и спастись, и, может быть, еще и по этой причине Бог попускает на земле войны, болезни и прочие испытания. Ведь на войне люди поставлены в такие условия, что часто бывают вынуждены жертвовать собой ради других, тогда как в мирное время они ничего такого никогда бы не сделали.

Также и болезни, и скорби есть как бы невольная жертва с нашей стороны, раз мы не приносим жертвы добровольной. И это особенно важно для христиан нашей эпохи, потому что, по словам святых отцов, скорби и болезни есть удел нашего времени, которому не даны ни подвиг мученичества, ни подвиг истинного монашества. Святые приносили себя в жертву Богу и людям добровольно — или мученичеством, или суровым подвижничеством: постом, непрестанными трудами, ночными молитвами. А раз мы такой жертвы не приносим, то и попускаются нам скорби и болезни, чтобы мы хотя бы невольно ее принесли.

Впрочем, нужно сказать, что скорби и болезни могут становиться и добровольной жертвой — в том случае, если мы переносим их по-христиански: с доверием Богу, мужественно и без ропота. У святителя Игнатия Брянчанинова в письме к одному из духовных чад, подвергшемуся тяжкому недугу, есть такие слова: болезнь, постигшую вас невольно, сделайте посредством благодарения Бога добровольной жертвой, чтобы принял ее Бог, как кадило, исполненное самого благовонного фимиама…

Жертва рождает в душе человека небесную радость, ибо, жертвуя собой, он получает милость и Благодать от Бога. Так происходит потому, что, принося себя в жертву, человек подражает Христу и вместе с Ним побеждает мир, выходит за пределы земного тяготения самости, поднимается над болотом эгоизма, становится выше самого себя. Таким образом, жертвуя земным, человек получает небесное, отказываясь от человеческого, получает Божественное, живет уже не естественной, но вышеестественной жизнью. Старец Паисий рассказывал случай, происшедший с ним в молодости, когда он был на войне. Во время одного из сражений он лежал в окопе, вырытом им для себя по причине сильного обстрела этой территории. Неожиданно рядом оказался насмерть перепуганный солдат, не имевший где укрыться, и стал просить отца Паисия (которого до монашества звали Арсений) впустить его к себе в окоп. Так как места для двоих в окопе не было, то Арсений, не задумываясь, уступил его солдату, а сам, подвергаясь смертельной опасности, вышел на открытое место. По нему стали стрелять, но Бог сохранил его, пули сыпались мимо, а одна «причесала» его по голове, сбрив большой кусок волос, но не причинив вреда. Отец Паисий говорил, что рассуждал тогда так: лучше пусть меня убьют один раз, чем потом всю жизнь меня будет убивать совесть. И конечно, жертвуя собой, он испытывал небесную радость, как подражатель Самого Христа, принесшего Себя в жертву ради спасения людей.

Когда человек жертвует собой ради других, то он приближается к Богу и становится подражателем Его совершенства, Его любви. Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный, заповедует нам Евангелие… Итак, будем, братия и сестры, учиться жертвовать собой, побеждать самих себя, будем бороться с глубоко укоренившимися в нас себялюбием, саможалением и эгоизмом. Ибо, только жертвуя собой, человек может стать богоподобным, стать тем Евангельским зерном, которое приносит плод жизни вечной. Аминь.

ЖертвенностьОгонь, Поддержка
Изображение: m
Множитель маны: 120%Требуется Уровень 38Усиливает любое умение, наносящее удары по врагам.За 1% Качества:
Усиленные умения наносят увеличенный на 0.5% урон от огняУсиленные умения наносят от (42-205) до (63-308) дополнительного урона от огня по горящим врагамЭто камень поддержки. Он дает преимущества не герою, а камню умения в связанных гнездах. Вставьте камень поддержки в гнездо, соединенное с гнездом усиливаемого камня активного умения. Щелкните ПКМ, чтобы вынуть камень из гнезда.Получение
Уровень: 38Стоимость покупки

Обычный 1x Сфера алхимии

Цена продажи
1x Обрывок свиткаПрочее
Класс предмета: Камни поддержки
ID: Metadata/Items/Gems/SupportGemImmolate

Жертвенность — это камень поддержки.

Механика и взаимодействие

Immolate will only increase the damage of skills capable hitting, so skills such as Опаляющий лучОпаляющий лучЧары, Огонь, Длится, Поддерживаемое
Расход маны: (4-11)
Время применения: 0.50 сек.Требуется Уровень 12Выпускает луч огня, который опаляет всех, кого коснётся. Чем дольше враги находятся под действием луча, тем больше урона они получают. По достижении максимального урона накладывает Восприимчивость к огню. Даже выйдя из луча, враги продолжат гореть. Скорость сотворения чар повышает скорость поворота при использовании луча.За 1% Качества:
0.5% увеличение длины лучаНаносит (11.7-439.4) базового урона от огня в секунду
Базовая длительность: 1.5 секунд
Дополнительные стадии отрицательного эффекта добавляют 60% урона
Отрицательный эффект горения может иметь максимум 8 стадий
Восприимчивость к огню накладывает -25% к сопротивлению огню
Модификаторы урона от чар применяются на постепенный урон этого уменияДля получения умения выберите предмет и поместите камень в гнездо соответствующего цвета. Щелкните ПКМ, чтобы вынуть камень из гнезда. and Праведный огоньПраведный огоньЧары, Область, Огонь
Радиус: 18
Максимум зарядов: 1
Перезарядка: 0.30 сек.Требуется Уровень 16Героя охватывает волшебное пламя, которое быстро сжигает его и окружающих врагов. Урон от чар во время действия умения значительно повышается. Горение прекращается, когда у героя остается 1 очко здоровья.За 1% Качества:
1% увеличение урона от горенияДарует на (20-39)% больше урона от чар
Наносит 20% от вашего максимума здоровья в виде базового урона от огня в секунду
Вы горите, получая 90% от вашего максимума здоровья в виде урона от огня в секунду
Наносит 20% от вашего максимума энергетического щита в виде базового урона от огня в секунду
Вы горите, получая 70% от вашего максимального энергетического щита в виде урона от огня в секунду
Наносит (35.8-1541.8) базового урона от огня в секунду
+(0-5) к радиусуДля получения умения выберите предмет и поместите камень в гнездо соответствующего цвета. Щелкните ПКМ, чтобы вынуть камень из гнезда. receive no benefit from the added damage.

Развитие камня

Ур. Доп. урон
от огня
Опыт Всего
опыта
1 38 27 40 от 42 до 63 0 0
2 40 29 41 от 47 до 70 388 734 388 734
3 42 30 43 от 52 до 78 477 437 866 171
4 44 31 45 от 58 до 87 583 786 1 449 957
5 46 33 47 от 64 до 97 710 359 2 160 316
6 48 34 49 от 71 до 107 1 355 511 3 515 827
7 50 35 51 от 79 до 118 1 138 877 4 654 704
8 52 37 53 от 87 до 131 1 368 233 6 022 937
9 54 38 55 от 96 до 144 1 638 338 7 661 275
10 56 39 57 от 106 до 159 1 956 648 9 617 923
11 58 41 58 от 117 до 175 3 655 184 13 273 107
12 60 42 60 от 129 до 193 3 017 327 16 290 434
13 62 43 62 от 141 до 212 3 576 232 19 866 666
14 64 44 64 от 155 до 233 4 231 667 24 098 333
15 65 45 65 от 163 до 244 2 395 078 26 493 411
16 66 46 66 от 171 до 256 8 421 063 34 914 474
17 67 46 67 от 179 до 268 16 159 983 51 074 457
18 68 47 68 от 187 до 281 41 170 367 92 244 824
19 69 48 69 от 196 до 294 86 794 448 179 039 272
20 70 48 70 от 205 до 308 157 405 063 336 444 335
21 72 50 72 от 225 до 337

Н/Д

Н/Д

22 74

Н/Д

Н/Д

от 246 до 370

Н/Д

Н/Д

23 76

Н/Д

Н/Д

от 270 до 405

Н/Д

Н/Д

24 78

Н/Д

Н/Д

от 295 до 443

Н/Д

Н/Д

25 80

Н/Д

Н/Д

от 323 до 484

Н/Д

Н/Д

26 82

Н/Д

Н/Д

от 353 до 529

Н/Д

Н/Д

27 84

Н/Д

Н/Д

от 385 до 578

Н/Д

Н/Д

28 86

Н/Д

Н/Д

от 421 до 631

Н/Д

Н/Д

29 88

Н/Д

Н/Д

от 459 до 689

Н/Д

Н/Д

30 90

Н/Д

Н/Д

от 501 до 752

Н/Д

Н/Д

31 91

Н/Д

Н/Д

от 523 до 785

Н/Д

Н/Д

32 92

Н/Д

Н/Д

от 547 до 820

Н/Д

Н/Д

33 93

Н/Д

Н/Д

от 571 до 856

Н/Д

Н/Д

34 94

Н/Д

Н/Д

от 596 до 894

Н/Д

Н/Д

35 95

Н/Д

Н/Д

от 622 до 933

Н/Д

Н/Д

36 96

Н/Д

Н/Д

от 649 до 974

Н/Д

Н/Д

37 97

Н/Д

Н/Д

от 678 до 1017

Н/Д

Н/Д

38 98

Н/Д

Н/Д

от 707 до 1061

Н/Д

Н/Д

39 99

Н/Д

Н/Д

от 738 до 1107

Н/Д

Н/Д

40 100

Н/Д

Н/Д

от 770 до 1155

Н/Д

Н/Д

Получение предмета

Способы получения

Этот предмет можно получить следующими способами:

Кол-во Ингредиент Общие примечания Тип
9 Дары царицы каменитовДары царицы каменитов9Камень поддержки 20 уровняГоспожа Диалла —
символ нашего величия.
Она сияет ярче всех камней.
случайный камень с меткой «Поддержка» 20 уровня Автоматически
7 Подчинение ДиаллыПодчинение Диаллы7Камень поддержки высокого качества
Качество: +23%
ОскверненоТо красоты и невинности символ
с разумом, что искажён самоцветами.
Камни её Малахай изувечил.
В море безумия виден
лишь отблеск величия.
случайный осквернённый камень с меткой «Поддержка» и качеством 23 Автоматически
6 ЛисаЛиса6Камень 20 уровня»Ум, сила и хитрость — без этих лисьих качеств суровую зиму не пережить».
— Пословица эзомитов
случайный камень 20 уровня Автоматически
3 Клятва камнерезчикаКлятва камнерезчика3Камень высокого качества
Качество: +20%»Я поклялся работать на благо людей. Что хорошего в прекрасном камне, если он лежит без пользы?» — Эразм, имперский камнерезчик
случайный камень с качеством 20 Автоматически

Награда за задание

Дается в качестве награды за следующие задания:

Класс → Ведьма Бандит Охотница Дуэлянт Дикарь Жрец Дворянка
Задание ↓
Вечный кошмар
Акт 4

Награда торговца

Можно приобрести у перечисленных торговцев после выполнения следующих заданий:

Класс → Ведьма Бандит Охотница Дуэлянт Дикарь Жрец Дворянка
Задание ↓
Вечный кошмар
Акт 4
Петарус и Ваня
Впавшие в немилость
Акт 6
Лилия Рот

Предметы

Уникальные предметы

Результатов не найдено

Свойства

Наименование Тип генерации Свойства Spawn Weighting
Древнего Суффикс 68 (8-12)% увеличение длительности поджога на врагах
Размещённые камни усилены Жертвенностью 16 уровня
helmet_elder 800
default 0
Древнего Суффикс 75 (13-16)% увеличение длительности поджога на врагах
Размещённые камни усилены Жертвенностью 18 уровня
helmet_elder 800
default 0
Древнего Суффикс 80 (17-20)% увеличение длительности поджога на врагах
Размещённые камни усилены Жертвенностью 20 уровня
helmet_elder 800
default 0

История изменений

Версия Изменения
3.0.0
  • Добавлено в игру.
  • Жертва доставляет человеку радость Паисий Святогорец
  • О девятой Заповеди блаженств свт. Николай Сербский

***

Же́ртвенность – христианская добродетель, заключающаяся в самоотречении ради исполнения заповедей любви к Богу и ближнему.

Высшими формами жертвенности являются мучениченичество и смерть. Никто не ищи своего, но каждый пользы другого (1Кор. 10:24).

«Что вы сделали одному из малых сих – то сделали Мне» (Мф. 25:40-45).

Христианская жертвенность основывается не просто на чувстве долга, но на любви.

«Если я раздам все имение мое… а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1Кор. 13:3).

Тем не менее, святые отцы учат, что даже понуждение себя к исполнению заповедей без сочувствия сердца все равно полезно для нас.

Потому что душа обретает навык делать добро, а со временем может откликнуться и сердце.

cвятитель Николай Сербский:
«Всякая добродетель рождает жертвенность. Совершенная добродетель рождает полное самоотречение. Высшая добродетель – любовь – рождает совершенное самоотречение».

***

См. также: ЛЮБОВЬ, ЖЕРТВА, КРЕСТ, МИЛОСЕРДИЕ, МИЛОСТЫНЯ

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *