Эта статья о концепции русского футуризма. Об американской группе см. Zaum (группа) . Книга Хлебникова Зангези (1922).

Заумь ( русский : зáумьте ) лингвистические эксперименты в звуковой символике и создании языка в России футуристических поэтов , такие как Велимир Хлебников и Алексей Крученых .

Придумано Крученым в 1913 году, слово заумь состоит из российского PREfix услуг за «запредельным, за» и существительное ум «ум, разум » и была переведена как » transreason «, » transration » или » beyonsense » ( Paul Schmidt ). По мнению ученого Gerald Janeček, заумь может быть определена как экспериментальный поэтическим язык характеризуется неопределенностью по смыслу.

Крученых в «Декларации Слова как такового» (1913) объявляет заум «языком, не имеющим определенного значения, трансрациональным языком», который «допускает более полное выражение», тогда как, по его мнению, общий язык повседневной речи «связывает». Далее он утверждал в «Декларации трансрационального языка» (1921), что заум «может дать универсальный поэтический язык, рожденный органически, а не искусственно, как эсперанто «.

Примеры заума: стихотворение Крученых » Дыр бул щыл «, либретто Крученых для футуристической оперы » Победа над солнцем» на музыку Михаила Матюшина и сценографию Казимира Малевича , а также так называемый » язык птиц «, язык Хлебникова. боги «и» язык звезд «. Поэтический выход, возможно, сопоставим с выходом современного дадаизма, но лингвистическая теория или метафизика, лежащие в основе заум, были полностью лишены мягкой самоиронии этого движения и со всей серьезностью предназначались для восстановления звукового символизма утерянного языка аборигенов . Обладая чертами славянского национального мистицизма , Крученых стремился, в частности, к возрождению первобытного славянского родного языка.

В наше время, с 1962 года, Серж Сигей писал стихи заум. Реа Никонова начала сочинять заумские стихи, вероятно, чуть позже, примерно в 1964 году. Их заумские стихи можно увидеть, например, в выпусках известного самиздатского журнала «Транспонанс». В 1990 году современный поэт -авангард Сергей Бирюков основал в Тамбове объединение поэтов «Академия Заума» .

Пик использования Заума пришелся на период с 1916 по 1920 год во время Первой мировой войны . В это время заумизм укоренился как движение, в основном связанное с изобразительным искусством , литературой , поэзией , художественными манифестами , теорией искусства , театром и графическим дизайном , и сконцентрировало свою антивоенную политику за счет отказа от преобладающих стандартов в искусстве через анти- художественные культурные произведения. Деятельность Заума включала публичные собрания, демонстрации и публикации. Это движение повлияло на более поздние стили, авангардные и музыкальные движения в центре города , а также на группы, включая сюрреализм , нуворизм , поп-арт и Fluxus .

Ссылки

  • Янечек, Джеральд (1984), Взгляд русской литературы: авангардные визуальные эксперименты 1900-1930 , Принстон: Princeton University Press, ISBN 978-0691014579
  • Janecek, Джеральд (1996), Заум: Трансрациональная поэзия русского футуризма , Сан-Диего: San Diego State University Press, ISBN 978-1879691414
  • Крученых, Алексей (2005), Анна Лоутон; Герберт Игл (ред.), «Декларация трансрационального языка», » Слова в революции: манифесты русского футуризма 1912-1928 гг.» , Вашингтон: издательство New Academia Publishing, ISBN 978-0974493473
  • Ноулсон, Дж. (1996), Продолжающееся влияние Заума , Лондон: Bloomsbury

внешние ссылки

  • Глава девятая Г. Янечек, Заум : трансрациональная поэзия русского футуризма
  • Janeček в Зауми , опубликованного San Diego State University Press
  • Лекция З. Ласкевича: «Заум: слова без смысла или смысл без слов? К музыкальному пониманию языка»
  • ‘В поисках Заума: Мнацаканова о Хлебникове’ , эссе Брайана Рида
  • Статья А. пурин: «Значение и Заумь» (на русском языке )
  • Тамбов Академия Zaum , кириллица KOI8-R кодирование (на русском языке )
  • Самиздатские книги и книги художника Сержа Сегая, некоторые с заумом и визуальной поэзией
  • Самиздатские книги и книги художников Ры Никоновой, некоторые с заумом и визуальной поэзией

Бабушка переехала в новый дом🏡 вторую неделю празднуем мини-новосель…я😌 Целая экшн-история по бабушкиным рассказам получилась о том, как так случилось, что у нас, практически без напряга построился дом мечты 😍 Началось все с загаданного мной желания в марте 2018 года Потом в апреле, по счастливой случайности, бабушка покупает у @kirill_bikes бревна лиственницы. Затем поиск бригады☝🏼 тут я недолго думая обратилась к Виталию @ooo_everest моему давнему знакомому. У них есть строители, специализирующиеся именно на лиственнице🌲 работы было море! Тем не менее, они справились на ура! Все дедушкины коллеги (а он у меня был строитель) приходили и хвалили работу ребят👏🏻👏🏻👏🏻 ❇️Подготовить площадку под дом: надо было повалить несколько деревьев и выкорчевать старые пеньки — нашла исполнителей на @jobjob.app ❇️Завезти щебень и песок🙆🏻‍♀️ уже не помню где и как мы заказали. ❇️Утрамбовка под фундамент — @tool_center_ykt приехали со своей виброплатформой и все слелали👏🏻 ❇️Потом само строительство🙌 тут бригада @ooo_everest ❇️В этом году конопатка: я, мои подруги и снова выручил @jobjob.app ❇️Печка! Благодаря подписчикам на Фейсбук нашла печника — Альберта. До него мы послушали двух других печников, подход альберта показался нам самым профессиональным и цена, хоть и дорогая, но адекватная. Печку сделали за два дня🤪 в его команде оказался тоже мой знакомый😂 который прислал мне в Директ видео со словами «кажется мы делаем печку для твоей бабушки» 😂😂😂 ❇️А ещё тогда мне помогли @solomonova_anna888 @anna.tatarinova81 @Nn_martynov увезти-привезти, иногда даже без моего участия😅 т.к. как раз работала на голосовании. ❇️Электрика: надо было подключить дом, поменять столб — благодаря моему приятелю, не раз помогавшему мне по электрике — Максиму, это все решилось за 1 день! ❇️Далее лак! Тоже благодаря фейсбуку, мне посоветовали, нашли и подарили самый лучший лак, на водной основе😍 я его намазала 6 слоев! Ещё для потолка осталось 😅 ⠀ В общем, и по сей день, этот вихрь энергии под названием «строительство дома» несёт и сплочает нас😌 Дом — центр внимания, объект нашего труда и заботы, наша общая цель🙌 Спасибо всем, кто приложил руку, помогал, советовал, поддерживал☺️ @ Yakutsk, Sakha Republik, Russia See more

Петр Зоммер (11 В). Словотворчество Велемира Хлебникова.

Хлебников и Маяковский совершили переворот в русской поэзии и в русском слове. Конечно, они это сделали не одни, но при поддержке и участии Кручёных, Бурлюка, Каменского и всех, кто называл себя будетлянами. Этот переворот изменил книжный язык, заново открыл его. Но если Маяковского приняли ещё при жизни многие и позже расславили, поскольку его стихи в большинстве случаев соответствовали советской идеологии, то Хлебникова оставили полузабытым, сказав, что его новый язык — это несвязный и не имеющий смысла набор звуков, что это некая «заумь». Это, разумеется, не так. Хлебников, создавая свой язык, не так много уделял внимания звучанию слов, как их смыслу, внутреннему смыслу, понятному лишь подсознанию и утерянному за наплывом бытовых значений. Отсюда появляется и хлебниковское «внутреннее склонение» слова, и подмена корней слов при оставлении суффиксов или приставок, формы слова.

«Заумь» Хлебникова — это не просто «заумная речь», это сочетание звуков, которое становится словом. Так, например, произошло со словами, придуманными во время существования Советского Союза. Многие не воспринимают слова «колхоз», «комсомол», «завуч», «худрук» как сокращения, эти слова вполне вошли в реальность, будучи искусственно созданы сложением не звуков, но смыслов. Но у слов, созданных в СССР, цель была похожей на хлебниковскую — власть стремилась создать новый язык, язык будущего, чтобы забыть дореволюционные должности и места. Язык Хлебникова не был похож на язык Кручёных. Если Кручёных говорил: «Слово «лилия” захватано, я говорю «Еуы”, белоснежность лилии восстановлена», — то Хлебникову недостаточно было просто изменить «кличку» лилии, лилия сама не изменялась. Ему нужно была эту лилию вывести как нечто новое, придав ей, например, новый оттенок.

Хлебников тоже создаёт язык будущего, но не на пустом месте, он пытается воссоздать некогда бывший язык, забытый из-за наслоения поздних значений и утраты из-за этого оригинальных.

Поэтому Хлебников не отметает всё старое, а всего лишь разнообразит заново открытыми значениями слов язык и находит достойные замены иностранным словам в русском. В нём, пожалуй, из всех будетлян оставалось какое-то видимое тяготение к золотому веку.

Хлебников, впрочем, не отвергает все иностранные слова, например, увлекаясь мифами орочей, он вставлял некоторые слова из их языка, а после путешествия в Персию он говорит о том, что его называли дервишем. Так он принял слова азиатского и африканского происхождения, но не европеизмы. Например, Хлебников даже не использовал слово «минус», он предпочитал писать «нет-единица».

Хлебников всегда создавал свои неологизмы, используя лишь русские суффиксы или корни, примеров тому множество: смехач –могач– богач, моги – могучие ноги, могровые – багровые, можба – божба, могатство – богатство, смеянствуют – пьянствуют, посмешищ –рассмешищ.

В отличие от Северянина или Бурлюка, составлявших из двух слов одно, и, при возможности, сливающих несколько слогов, Хлебников создает более компактные и понятные слова, которые не надо перечитывать по два раза, чтобы понять. Соединяя корень одного слова и суффикс другого, легко находимого, Хлебников окрашивает старый корень новым значением. При этом его слова не сложны, они приходят ассоциативно, сами собой. Почему бы, действительно, не использовать слова с новыми суффиксами, это ведь расширит многообразие. Тем более, что вовсе не все слова придумал Хлебников. Скорее всего, некоторые из них уже когда были придуманы, существовали в речи. Ведь всё словотворчество исходит из народной песни, или частушки, или считалки, там человек может себе позволить придумать новое словцо. Особенно тесно связывают «заумь» Хлебникова со считалками. Например, Гаспаров считает, что пьеса Хлебникова «Боги» — это просто растянутая считалка, которая выбирает, кого из богов надо убить.

На самом же деле Хлебников хоть и поспособствовал обновлению поэтического литературного русского языка, но не придумал ничего нового, по сути. У него были предшественники, схожий язык желали создать Лейбниц и Декарт.

В. Гофман в своей статье «Языковое новаторство Хлебникова» пишет об исследованиях Лейбница:

«Лейбниц исходил из принципа, что первоэлементы звуковой речи, — таковыми он считал отдельные звуки (он называет их буквами), — связаны с известным значением «в силу прирождённого инстинкта” людей: например, анализируя значения слов со звуком r в различных языках, Лейбниц пришёл к убеждению, что этот звук исконно означает сильные движения и вызываемое ими резкое акустическое впечатление, а l означает более тихий шум или быстроту движения и т.п. Но по различным причинам большинство слов претерпело существенные изменения и искажения, удалившись от своего первоначального произношения и «оригинального значения”».

Так, Хлебников считает, что каждое слово, будь то бобэоби, пируру?ру, эхамчи?, бзуй имеет своё значение, просто уже не встречающееся в языке, но когда-то имевшееся или же легко создаваемое по аналогии с другим. Иначе бы шаманские языки и песни не оказывали такого воздействия людей. В них ведь все слова на первый взгляд — «бессмысленная звукоречь», но по какой-то причине они оказывают воздействие на человека. По Хлебникову, это и есть остатки «того» языка, слова, понимаемые не разумом, но заумом. Так – главное узнать, как же устроена эта заумь, как можно заумь познать разумом?

Многие ошибочно полагают, что «заумь» Хлебникова, так же, как и шаманские песни, — «бессмысленная звукоречь». Это сильно упрощённое объяснение зауми. Для Хлебникова главное не просто звук, мелодичность, как для символистов, но смысл этого звука, его корни. Для него нет слова, не имеющего вокруг себя других, ассоциативных. По этому поводу можно привести воспоминания О. Брика о Хлебникове. Когда Брик увидел Хлебникова в шубе с меховым воротником и в шапке, он сказал, что Хлебников напоминает ему старообрядца. Хлебников же удивился, поскольку у него не было бороды. Брик ниже об этом пишет:

«А для Хлебникова слово ‘старообрядец’ имело не «приблизительный”, а большой многообразный смысл, в который, между прочим, непременно входило понятие ‘борода’. Поэтому сказанное мной слово ‘старообрядец’ никак не покрывало обозначенного им явления — безбородого Хлебникова».

То есть, с точки зрения Хлебникова, старообрядец и борода неразлучимы, как неразлучимы звучание слова и внутренний его смысл.

К этой же теме относится теория Хлебникова о «внутреннем склонении». В своей статье «Учитель и ученик» Хлебников пишет:

«Слыхал ли ты, однако, про внутреннее склонение слов? Про падежи внутри слова? Если родительный падеж отвечает на вопрос «откуда”, а винительный и дательный на вопрос «куда” и «где”, то склонение по этим падежам основы должно придавать возникшим словам обратные по смыслу значения. Таким образом, слова-родичи должны иметь далекие значения. Это оправдывается. Так, бобр и бабр, означая безобидного грызуна и страшного хищника и образованные винительным и родительным падежами общей основы «бо», самым строением своим описывают, что бобра следует преследовать, охотиться за ним как за добычей, а бабра следует бояться, так как здесь сам человек может стать предметом охоты со стороны зверя. Здесь простейшее тело изменением своего падежа изменяет смысл словесного построения. В одном слове предписывается, чтобы действие боя было направлено на зверя (винительный — куда?), а в другом слове указывается, что действие боя исходит из зверя (родительный — откуда?)»

Поскольку Хлебников говорит, что слова-родичи должны быть разными, противоположными по смыслу, то и обратно, это утверждение верно. Поэтому Хлебников для своих стихов в качестве способа словотворчества заимствовал названия иностранных мест и иностранные имена, так как они были столь чужды русскому языку, что, по Хлебникову, наоборот, должны были внутренне значить что-то знакомое, как слова, противоположные по значению, должны в зауми означать нечто похожее.

Руководствуясь теми же соображениями в своём «Перевертне» и в «Разине», гигантском палиндроме, Хлебников не просто упражнялся в языке и способности подобрать палиндромы к словам, но искал, выпытывал у языка тайны слов, находил синонимы к заумным словам: слово, звучащее ровно наоборот, должно быть синонимом.

Собственно говоря, нужно также объяснить, что такое заумный язык для Хлебникова. Сам Хлебников говорил о нём так:

«Заумный язык исходит из двух предпосылок: 1) Первая согласная простого слова управляет всем словом — приказывает остальным. 2) Слова одной и той же согласной объединяются одним и тем же понятием и как бы летят с разных сторон в одну и ту же точку рассудка».

Хлебников действительно уделяет первой согласной важную роль. Так, «могатырь» — это уже больше, чем богатырь, «моги» — больше, чем ноги.

Он приводит весьма убедительные аргументы, так он пишет:

«Первый звук в отличие от других есть проволока, русло токов судьбы. ‹…› В первой согласной мы видим носителя судьбы и путь для воль, придавая ей роковой смысл ‹…› Правящие роды имеют иногда общий роковой знак (лоб звуков) со своей страной, передовой звук общей породы: Германия, Габсбурги, Гогенцоллерны. Это не игра случая».

Можно придумать ещё несколько таких «путей судьбы», например, Россия, Рюрики, Романовы или Польша, Пржемысловичи.

Или, там же Хлебников замечает, что «двойственность, раздел древнего мира на Г и Р (Грецию и Рим), в новом веке имеет русских и германцев. Здесь Г и Р древнее, чем страны.»

То же делает Хлебников и с заумными словами. Вот стихотворение «Бобэоби пелись губы»:

Бобэоби пелись губы,
Вээоми пелись взоры,
Пиээо пелись брови,
Лиэээй — пелся облик,
Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.
Так на холсте каких-то соответствий
Вне протяжения жило Лицо.

В этом стихотворении Хлебников использует основные принципы своего заумного языка: 1) каждой согласной соответствует цвет, она ещё и задаёт «дух» всего слова, 2) заумный язык орудует именно соответствиями, и с помощью них «живёт Лицо». В «Бобэоби» согласные, задающие цвета, смысл объясняются так: б – красный, в – синий, п – чёрный. Это найденные соответствия, поскольку Хлебников чувствует, что «вээоми» звучит так же, как «взоры» и поэтому между ними есть связь. Лицо, живущее вне протяжения — это и есть мировая истина, которую может открыть человек с помощью заумного языка.

У Хлебникова были и другие заметки, связанные с этой темой, например, он считал, что М — синий цвет, Л — белый, Г — жёлтый.

Хлебников не стремился создать язык вроде эсперанто, чтобы на нём было удобно разговаривать, он хотел создать такой язык, на котором можно было бы даже не разговаривать, чтобы всё понимало одно лишь мышление человека, опять же – заумь. Хлебников говорил, что есть три главных вида ума: неумь, заумь и разумь. И задача поэта понять заумь разумом, ввести этот давно забытый язык в быт. Важное условие, чтобы этот язык не отсылал человека к чему-либо другому, кроме как к самому предмету, чтоб не вызывал побочных ассоциаций, чтобы он был ясен и прост, как язык чисел, в котором можно написать абсолютно любое «слово», зная всего 10 символов.

Хлебников говорит о том, что как раньше использовали отдельный язык для быта, отдельный – для Бога, то же самое происходит и с заумным языком, из-за того, что он непонятен, он, минуя разум, сразу совершает сильное впечатление на человека. Такие, отдельные от будней языки, нужны, чтобы у человека было неиспорченное, чистое ощущение чего-то особенно важного.

Он сам подверждает необходимость такого языка: «Языки останутся для искусства и освободятся от оскорбительного груза. Слух устал!»

Если снова вспомнить о предшественниках Хлебникова в деле создания нового языка, а именно символистах, то можно сказать, что идеи их изначально схожи, создать особый язык для искусства, для религии, но ни в коем случае не для быта. И символисты считают слово ключом к чему-то тайному, а поэта – хранителем и единственным возможным открывателем тайны. Но если символисты говорят о тайном и древнем, мистическом развитии слова, то Хлебников всё же больше тяготеет к тому, чтоб улучшить и устроить прежний язык, а не просто оставить слово как оно было. Идея универсального языка — это мощная, но трудноисполнимая идея.

Хлебников представлял создаваемый им язык не как эксперимент, но как будущий всемирный, общенародный, возможно, изначально, когда он ещё в Казани увлекался панславянскими теориями и воодушевлён был жизнью Юрия Крижанича, общеславянский язык. Хлебникова можно даже назвать «язычником», в том смысле, что он верил в язык, как в Бога будущего. Насчёт богов Хлебников писал в «Богах» и во второй и одиннадцатой плоскостях сверхповести «Зангези». Всё написано заумью, собственно говоря, языком богов, исключая ремарки Хлебникова и вкрапления речи в «Богах». Очень важно, что Хлебников представляет сонм, своеобразный интернационал богов. Это, безусловно, связано с его надеждами на мир и на соединение всех народов под одним языком-богом. Предисловие к «Богам» было написано в мае 1919 года, в Харькове, уже после пребывания Хлебникова на войне и отторжения её. Через месяц Хлебников будет спасаться от деникинской армии, занявшей город и требующей его участия в войне, в психиатрической лечебнице в Харькове. Вторая же часть «Богов», пьеса, непосредственно на языке богов была написана по возвращению Хлебникова из Персии, в 1921 году.

В «Богах» снова видна красота заумного языка Хлебникова, всё прочитанное не звучит как бессмыслица, а из-за пояснений Хлебникова и вставок не на звёздном языке можно подобрать, восстановить смысл заумных слов.

Нет сомнений в правильном прочтении слов, поскольку ударения проставлены самим Хлебниковым. Раз Хлебников проставлял ударения, то значит, что для него важен был и размер, мелодия его стихов. Большая часть написана четырёхстопным хореем. Примеры: Ду?мчи, да?мчи, до?мчи; а?ли, э?ли, и?ли!; о?льга, э?льга, а?льга!. Второй по популярности размер не имеет названия и состоит из трёх односложных стоп. Примеры: Зам, гаг, эам!; Амт, гули, пелп!; Клям! Клям! Эпс! Все остальные строчки зауми размером напоминаеют первые два, например, это пятистопный хорей или четырёхстопный односложный размер.

По фонетике язык богов «ярче» русского. Во-первых, Хлебников активно использует согласные звонкие, сонорные и аффрикаты, а именно, ц, ч, р, г, з, м, л. Их гласных Хлебников предпочитает у, и. Из-за широкого использования такого набора звуков «язык богов» звучит резко и явственно. Хлебников часто повторяет слоги, вроде Либиби?бинираро?, Цицили?цицицици?, Редэди?дидидиди?. Ещё резче становится язык из-за чрезмерного наполнения строчек восклицательными знаками, почти в каждой строчке есть восклицательный знак. Все эти знаки действуют так же, как у Маяковского, превращают слова или фразы в выкрики, в возгласы.Так же можно заметить, что в языке птиц в первой плоскости «Зангези» имеется много ц и у, что роднит его с языком богов. В мифах всегда считалось, что птицы ближе к богам, ведь они, как и боги, много времени проводят в небе.

Причём идея Хлебникова в том, что в итоге, в XI плоскости «Зангези», боги прилетают, испуганно верещат и улетают, поражённые «мощью наших голосов». А мощь голосов появляется от того, что Хлебников описал за время отсутствия богов доски судьбы, основной закон времени, теперь человеку не нужны боги. Мало того, Хлебников ещё и наделил человек разными умами. (Можно, кстати, заметить, что названия умов образованы тоже слитием двух основ, например «Изум — выпрыг из пределов бытового ума»— предлог из; «Нуум — приказывающий» — понукание; «Проум — предвидение»—провидец; «Ноум — спорящий» — противительный союз но.) Рассказал Зангези человек и о звёздном языке, «где алгебра слов смешана с аршинами и часами». Перед тем, как прилетели боги, все люди кричали «Могу! Могу!», потом и боги не нужны больше.

Можно сказать и о способах словотворчества Хлебникова. Начать надо с того, что, на самом деле, у Хлебникова не так уж много заумных строчек, больше всего слов он сотворил в русском, а не в звёздном языке.

Самый распространённый способ — замена корнеслова при оставлении структуры слова, например «смехач» или «врачесо».

Второй способ, похожий на первый — сложение двух основ, как «песнекрики». Это способ проще, поскольку значения слов не меняются, в отличие от первого случая, где «смехач» — это силач смеха, но «песнекрики» — это большие энергичные, громкие песни.

Ещё одним из способов является звукопись вроде «тарарахнул зинзивер» или «пучь и чапи». Звукопись была попыткой опять же приблизиться во всемирному языку.

И сам звёздный язык — ещё один способ. Примеры: «Ча юноши, До ласковых одежд» или

«И Ла труда во время бега,
И Вэ веселья, Пэ речей,
Па рукавов сорочки белой,
Вэ черных змей косы».

Есть ещё у Хлебникова сближение слов при помощи каламбура, непривычных рифм. Примеры:

Где море бьется диким неуком,
Ломая разума дела,
Ему рыдать и грезить не о ком,
Оно, морские удила.

(Уструг Разина»)

Возле лодки, возле весел,
Озорной, босой и весел,
Где косматому холопу
Стражу вверила халупа.

(«Лесная тоска»)

Иногда это достигалось и внутренним склонением, как, например, в той же «Лесной тоске»: «Полевая в поле вою,/ Полевую пою волю».

Кроме того, для Хлебников была ведь важна подмена первой, «ведущей» согласной. Так созданы слова «могатырь», «творяне», «читязь». По теории Хлебникова, изменение первой согласной переводит слово в другую категорию словесного духа, задаваемого именно первой согласной. Например, Хлебников писал, что, если «с Х начаты двадцать видов построек человека, — значит X можно определить, как плоскость преграды». Тут, конечно, можно удивиться странности этого метода — ведь взято всего несколько слов для подтверждения: «хибарка, хиба, хиза, хануля, храпа, хламина, хут, хорун, хизык», но слов на Х больше, не все же они обозначают постройки! Мне кажется, что очень правильно по этому поводу высказывается в своих воспоминаниях о Хлебникове О.М. Брик:

Но деловые люди смеются зря: — Какое дело Хлебникову до слов, которые не входят в созвездие? — Какое дело стихотворцу до слов, которые не рифмуются? — Эти-то рифмуются! — Какое дело Хлебникову, что не все слова на К им охвачены? И кому это нужно: — кропотливо распределить все слова на К по их значению? — Разве этим занимался Хлебников?

Идиоты! Хлебников не каталогизатор слов, — Хлебников — поэт».

В общем, Хлебников цели своей не достиг, вместо всем понятного всемирного языка создал свою личную и не с первого раза понятную «заумь», основанную вроде бы на звукописи, но точно негодную для общения между людьми, даже на не бытовые темы.

Список прочитанной литературы:

Велимир Хлебников. Творения, М., 1986

Статьи:

В.В. Аверьянов «В.В Хлебников. Традиционализм в литературе (1,2)»

О.М. Брик «О Хлебникове»

М.Л. Гаспаров «Считалка богов»

В. Гофман «Языковое новаторство Хлебникова»

Н.Н. Перцова «O «звёздном языке” Велемира Хлебникова»

Н.И. Харджиев «Маяковский и Хлебников»

Ю.Н. Тынянов «О Хлебникове»

Р.О. Якобсон. «О поколении, растратившем своих поэтов»

М.И. Шапир «О «звукосимволизме” у раннего Хлебникова»

Григорьев В.П. «Грамматика идиостиля. В. Хлебников»

День поэзии. M., 1978, с. 229–231.

«Учитель и ученик, О словах, городах и народах», Творения, стр. 584

Творения, стр. 79

Собрание произведений В. Хлебникова, т. V, стр. 225.

Собрание произведений В. Хлебникова, т. V, стр. 158.

Заумь (от «за» + «ум»), заумный язык

Значимые категории поэтики русских футуристов (см.: Футуризм). Особенно активно в области 3. на практическом и теоретическом уровнях работали А. Крученых, В. Хлебников, А. Туфанов. З. — это совокупность попыток отдельных поэтов-футуристов создать новый поэтический язык (его лексику и синтаксис), более адекватно выражающий некие внутренние интенции человека (поэта) и бытия в целом; язык, в котором семантический акцент перенесен исключительно на фонетику. Именно на фонетическом уровне, полагали заумники, который не подвластен контролю разума, удается выразить более истинные и глубокие смыслы, утраченные традиционными вербальными языками в результате жесткого контроля разума над их семантикой. «Заумный язык, — писал Хлебников в теоретической статье «Наша основа» (1919), — значит находящийся за пределами разума». Истоки своей 3. футуристы видели в «заумных» формулах древних заговоров и заклинаний: «То, что в заклинаниях, заговорах заумный язык господствует и вытесняет разумный, доказывает, что у него особая власть над сознанием, особые права на жизнь, наряду с разумным» (Хлебников). Фактически заумники как бы стремились воссоздать тот легендарный универсальный язык, которым пользовалось человечество до Вавилонского столпотворения; праязык, доступный внесознательному пониманию всех людей, ту глоссолалию, с помощью которой человечеству передаются пророчества, высший духовный опыт, сокровенные истины бытия. Основу его, полагал Хлебников, составляет некая универсальная семантика фонем, изучением которой, составлением фонетической азбуки он занимался всю свою жизнь. Так, звук «С» он осмысливает как «собирание частей в целое (возврат)»; «О» — «увеличивает рост»; «Н» — «обращает в ничто весомого».

Согласно этой (достаточно субъективной, как мы видим) семантике, слово «СОН — где в тело приходит ничто. НОС — где в ничто приходит тело» и т. п. Аналогичную процедуру с цветами несколько ранее пытался проделать Кандинский. 3., считал Хлебников, — это «грядущий мировой язык в зародыше. Только он может соединить людей. Умные языки уже разъединяют». Хлебников хорошо сознавал, что 3. — это «еще первый крик младенца» на пути создания общечеловеческого языка будущего, но верил, что путь найден правильно. Крученых был убежден, что 3. спасает словесные искусства от безысходного тупика, в который его повергает антиномия «умное-безумное». Заумное снимает ее, используя позитивные моменты того и другого. «Ранее было: разумное или безумное, — писал он в «Ожирении роз» (1919 г.), — мы даем третье — заумное, — творчески претворяющее и преодолевающее их. Заумное, берущее все творческие ценности у безумия (почему и слова почти сходны), кроме его беспомощности — болезни». Концепцию 3. далее в 1924 г. активно развивал А. Туфанов.

В предисловии «Заумие» к своему сборнику «К Зауми» он называет З. «седьмым искусством», в котором музыкально-фонетическая сторона слов играет главную роль. Он утверждает автономное бытие «беспредметной» поэзии, в которой «звуковые жесты», как более адекватно передающие смыслы, заменяют слова. По аналогии с абстрактной живописью (см.: Абстрактное искусство) он ратует за создание безобразных композиций «фонической музыки из фонем человеческой речи». Для этого пригодны фонемы и лексемы всех мировых языков, а также бесчисленные фонетические новообразования. На этом принципе он строил многие свои произведения. В частности, программное стихотворение «Весна» в указанном сборнике набрано из «осколков» слов английского языка и записано транскрипционным письмом. В теоретическом комментарии к нему Туфанов прямо возводит эту «фоническую музыку» к глоссолалии апостолов по сошествии на них Св. Духа: «В процессе заумного творчества и эти простые морфемы разрубаются и получаются простые звуковые комплексы, осколки английских, китайских, русских и др. слов. Происходит именно своего рода «сошествие св. духа» (природы) на нас, и мы получаем дар говорить на всех языках».

В своей концепции «фонической музыки» Туфанов стремился даже выйти за рамки собственно литературы — обосновывал возможность создания некоего универсального заумного языка для «расширенного восприятия» реальности, в который, наряду с фонемами, войдут другие конструктивные единицы: «Человечеству отныне открывается путь к созданию особого птичьего пения при членораздельных звуках. Из фонем, красок, линий, тонов, шумов и движений мы создадим музыку, непонятную в смысле пространственных восприятий, но богатую миром ощущений». Реальность представлялась Туфанову некой текучестью, которая может быть адекватно воспринята только путем особого расширения сознания с помощью «беспредметной» 3. «Заумное творчество, — писал он в «Ушкуйниках», — беспредметно в том смысле, что образы не имеют своего обычного рельефа и очертаний, но, при расширенном восприятии, «беспредметность» в то же время — вполне реальная образность с натуры, воспроизведенной «искаженно» при текучем очертании». В поэтической практике самым радикальным заумником был А. Крученых, еще в 1913 г. создавший свое знаменитое «чисто заумное» стихотворение «Дыр бул щыл».

Однако и Хлебников, и Туфанов, и другие футуристы активно экспериментировали в этом направлении. Вслед за футуристами 3. использовали, хотя и в ограниченных пределах, «чинари» Хармс, Введенский и др. (см.: ОБЭРИУ). Хармс начинал свое творчество под руководством Туфанова в созданном им в Ленинграде «Ордене заумников DSO» (1925).

Приложение. Декларация заумного слова

1) Мысль и речь не успевают за переживанием вдохновенного, поэтому художник волен выражаться не только общим языком (понятия), но и личным (творец индивидуален), и языком, не имеющим определенного значения (не застывшим), заумным. Общий язык связывает, свободный позволяет выразиться полнее (пример: го оснег кайд и т. д.).

2) Заумь — первоначальная (исторически и индивидуально) форма поэзии. Сперва — ритмически-музыкальное волнение, пра-звук (поэту надо бы записывать его, потому что при дальнейшей работе может позабыться).

3) Заумная речь рождает заумный пра-образ (и обратно) — неопределимый точно, например: бесформенные бука, Горго, Мормо; Туманная красавица Илайяли; Авоська да Небоська и т. д.

4) К заумному языку прибегают:

а) когда художник дает образы еще не вполне определившиеся (в нем или во вне),

b) когда не хотят назвать предмет, а только намекнуть — заумная характеристика: он какой-то эдакий, у него четыреугольная душа, — здесь обычное слов в заумном значении. Сюда же относятся выдуманные имена и фамилии героев, название народов, местностей, городов и проч., напр.: Ойле, Блеяна, Вудрас и Барыбы, Свидригайлов, Карамазов, Чичиков и др. (но не аллегорические, как-то: Правдин, Глупышкин, — здесь ясна и определена их значимость).

c) Когда теряют рассудок (ненависть, ревность, буйство…).

d) Когда не нуждаются в нем — религиозный экстаз, любовь. (Глосса восклицания, междометия, мурлыканья, припевы, детский лепет, ласкательные имена, прозвища, — подобная заумь имеется в изобилии у писателей всех направлений).

5) Заумь пробуждает и дает свободу творческой фантазии, не оскорбляя ее ничем конкретным. От смысла слово сокращается, корчится, каменеет, заумь же — дикая, пламенная, взрывная (дикий рай, огненные языки, пылающий уголь).

6) Таким образом, надо различать три основные формы словотворчества:

I. Заумное

а) песенная, заговорная и наговорная магия.

b) «Обличение (название и изображение) вещей невидимых» — мистика.

c) Музыкально-фонетическое словотворчество — инструментовка, фактура.

II. Разумное (противоположность его безумное, клиническое, имеющее свои законы, определяемые наукой, а что сверх научного познания — входит в область эстетики наобумного).

III. Наобумное (алогичное, случайное, творческий прорыв, механическое соединение слов: оговорки, опечатки, ляпсусы; сюда же, отчасти, относятся звуковые и смысловые сдвиги, национальный акцент, заикание, сюсюканье и пр.).

7) Заумь — самое краткое искусство, как по длительности пути от восприятия к воспроизведению, так и по всей форме, например: Кубоа , Хо-бо-ро и др.

8) Заумь — самое всеобщее искусство, хотя происхождение и первоначальный характер его могут быть национальными, например: Ура, Эван — эвое! и др.

Заумные творения могут дать всемирный поэтический язык, рожденный органически, а не искусственно, как эсперанто.

А. Крученых. 1921 года.

(цит. по: Крученых А. Апокалипсис в русской литературе. Книга 122-я. Москва, 1923. С. 45–46).

Соч.:

Крученых А., Петников Г., Хлебников В. Заумники. М., 1921;

Крученых А. Заумный язык у Сейфуллиной, Вс. Иванова, Леонова, Бабеля, А. Веселого и др. М., 1925;

Крученых А. 15 лет русского футуризма. М., 1928;

Крученых А. Кукиш прошлякам. М. -Таллин, 1992;

Хлебников В. Наша основа // Собр. произв. Т. 5. Л., 1933;

Туфанов А. К зауми: Фоническая музыка и функции согласных фонем. Пб, 1924;

Туфанов А. Ушкуйники. Л., 1927.

Лит:

Современному состоянию изучения 3. посвящен спец. выпуск журнала «Il verri», № 29/30, 1983. Там же и библиографические сноски;

Русский футуризм: Теория. Практика. Критика. Воспоминания. М., 1999.

В. Б.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *