Ну и что из того, что ты в среду отказался от яйца? Да съешь кровавый ростбиф и хотя бы один вечер помолчи. Дай отдохнуть, дай людям выспаться от твоих бесконечных нравоучений – «То можно, то нельзя». Сегодня картину наблюдал: мальчик поисповедовался и хотел уже идти, женщина его берёт за плечи и тыкает – «Туда!» – Он: «Чего?» – «Иди – крест и Евангелие!» Хорошо, давайте разберёмся, а если он не приложится к кресту и Евангелию, что-нибудь изменится в космосе или в его душе? Ровным счётом ничего, но какое право один взрослый человек может другого человека брать за плечи и толкать? Можно спросить: «А где твой сынок? Ты почему чужого толкаешь? Где твой? Вот где он сейчас? Какое ты имеешь право? Как это называется? Это называется «густопсовое хамство». Кто тебе дал право учить? Старец Силуан говорил: «Кому не дано учить, а он учит, тот оскорбляет величие Божие». Почему один человек в храме Божием оскорбляет Бога? А он считает себя вправе, он считает, что это нужно. Ты считаешь, что это нужно? Вот и делай так. Почему ты лезешь к другому человеку? «Кто ты, осуждающий чужого раба?» – говорит апостол Павел. «Этот правильно делает, тот – неправильно» – «каждый перед своим Господом стоит или падает», какое твоё собачье дело? Просто ты поступаешь не по любви, а как собака. Как один человек может так поступать с другим, причём в церкви? Перед лицом Бога, который есть Любовь. Всё потому, что все застряли на ритуалах, но мы же не конфуцианцы. Конечно, ритуал в Церкви имеет огромное значение, мы его любим, мы его изучаем. В стране специалистов по уставу – 10 человек. Это сложнейшая высококультурная композиция, это необычайная красота. И кто в этом разбирается – просто счастливый человек, он приобрел целый мир. Но христианство не для этого существует, не для выполнения этих очень интересных правил. Когда мы прикладываемся ко кресту – это значит, что мы согласны и признаём жертву Господа нашего Иисуса Христа, которую Он за нас совершил. Не просто прикладываемся. Это тупое действие и никому не нужное, особенно когда оно кому-то мешает. А нужно определённое духовное и душевное переживание, а не просто, так сказать, прикладывание губ к холодному металлу. Когда мы целуем Евангелие, это значит, мы с любовью принимаем это в сердце наше – вот что надо Богу, а не простое нелепое исполнение ритуала. Человек может и потом приложиться, может и завтра, может и дома два раза поцеловать. «Нет – надо три!» А может, четыре, шибче выйдет? Потому что все помешаны на ритуалах. Если окунуться в воду – «надо три раза», если помянуть, то в сорока монастырях. Мы что, каббалой занимаемся? И мы думаем, что это Богу нужно, что Он считает: «Ах, так, в одной церкви, в другой, а, не… 39 – ошибочка вышла, ничего не получишь». И во что мы превращаем христианство? Вот в это и превращаем. Человек ходит в церковь и не может научиться (я уже не говорю христианству) прилично себя вести. А как может стать человек христианином, если он ведёт себя неприлично? Это невозможно. Сначала какие-то самые примитивные вещи человек должен научиться делать: не убивать, не воровать, не сквернословить. Протоиерей Димитрий Смирнов

— Молодой человек! — окликнула меня высокая темноволосая девушка в момент, когда я неспешным шагом огибал одну из многочисленных монастырских церквушек Троице-Сергиевой лавры. — Вы здесь учитесь? Нет? Работаете? Тоже нет? Вы турист? А как к семинарскому корпусу пройти, не подскажете? Вопросы, на первый взгляд, не были связаны между собой. Длинная юбка, аккуратный платочек, из-под которого выбивались черные пряди волос, слегка напуганный взгляд… — Девушка, а вас как зовут? — Лена, — ответила она и улыбнулась. Елена приехала в Сергиев Посад на выходные. И вовсе не на экскурсию в Троице-Сергиеву лавру. Лена приехала, как она сама выражается, «на разведку». Ее мечта — стать женой священника. Впрочем, для воплощения такой мечты одного желания недостаточно. — В фильме «Москва слезам не верит» есть момент, когда одна из героинь говорит, что, мол, для того, чтобы стать женой генерала, нужно выходить замуж за лейтенанта да помотаться с ним по округам лет двадцать, — убежденно говорит моя собеседница. — Здесь почти то же самое. Чтобы стать женой священника, нужно выходить замуж за семинариста, до момента рукоположения его в священнослужители. Желание выйти замуж за семинариста созрело в душе Лены не случайно. Посоветовал ей стать матушкой приходской священник одной из подмосковных церквушек, где Лена уже несколько лет подряд поет на клиросе: — Знаешь, Лена, а из тебя получилась бы неплохая матушка… У меня даже есть план. Ты едешь в Сергиев Посад и там поступаешь в регентский класс. Через пару лет ты уже станешь невестой, а чуть позже и матушкой. С родителями твоими я поговорю, все будет в порядке. Лена сразу не послушала батюшку и поступила учиться в Егорьевское музпедучилище на учителя музыки. Но разговор с отцом Владимиром отложился в душе. Со временем желание Лены выйти замуж за священника превратилось в навязчивую идею. И она отправилась в Сергиев Посад. На что она надеется? На то, что ей удастся познакомиться с симпатичным семинаристом и связать с ним свою судьбу. Ну а не удастся во время «разведки», сделает это чуть позже. В этом году Лена заканчивает «мирское» музыкальное училище и переезжает в Сергиев Посад. Родители не против. Через два месяца ей исполняется 19 лет. В своих надеждах Лена не одинока. Примерно так же рассуждает большинство девушек, желающих «окольцевать» священнослужителя. Выходящий из стен семинарии кандидат в священники (если он не собирается делать церковную карьеру) не может не жениться. И сделать он это должен до момента рукоположения — ритуальной процедуры, после которой кандидату присваивается соответствующий духовный сан. Не сделал — будь добр направить свои стопы в монастырь. Правда, как сказал один сведущий человек, целибатная практика (окончательный и бесповоротный отказ от контактов между полами) в отношении молодых выпускников духовной семинарии применяется крайне редко. Из соображений гуманности, надо полагать. Что же семинаристам еще остается? Жениться, жениться и еще раз жениться! (Стоп. Это, кажется, уже из другой оперы.) А девушкам — ехать в Сергиев Посад на пресловутую, ставшую уже легендарной «ярмарку невест». l l l К монастырской стене Троице-Сергиевой лавры то и дело подкатывают автобусы с надписью «Интурист» на борту. Прямо перед центральными вратами изображен знак, на нем обозначена форма одежды, в которой разрешается вход в лавру: для мужчин — брюки и непокрытая голова, для женщин — длинная юбка и платок, покрывающий голову. Иностранцы быстро включаются в правила игры и изо всех сил стараются их соблюдать. Отечественные туристы расхаживают по монастырю в чем ни попадя. Особенно девочки-старшеклассницы, уже почувствовавшие силу своих чар. Какие еще платки и длинные юбки? Обтягивающие брюки, мини-юбки — вот наш ответ на все ограничения. Послушники стыдливо отводят глаза, проходя мимо разухабистых девчат. А где же знаменитая «ярмарка невест»? Если не считать туристов, группами пробивающихся в монастырь, на площади перед лаврой тусуются только нищие старухи да монахи с почтовыми ящиками для сбора пожертвований на груди. Кстати, нищие, «работающие» у стен лавры, совсем не похожи на московских. Все чистые, ухоженные даже. Как с выставки. Вот баба Клава, к примеру. У лавры она попрошайничает уже почти 10 лет. Все видит, все знает, всех поминает. — Вы из Сергиева Посада? — спрашиваю. — Ча-аво?.. Какая засада? — Я говорю, вы местная? — Да, пожалуй, местная. С поселку. На автобусе местном приехала. — Я про ярмарку невест хотел разузнать. — Никак жаниться надумал? — Да нет, я уже женат. Я узнать хотел, много сейчас девушек хочет судьбу свою связать с молодым священником? — У, милок. Я сама была молода, замуж за попа хотела. А что? Всегда сыты, одеты, непьюшши почти… Только на нас, деревенских-то, воне не очень глядели. Уж больно разборчивы были. А мы что, девки худые, босые, голодные — не про них, видать, были, в попадьи не годились. Вот и вышла за деда сваво, с деревни с нашей. — А что, много желающих в ваше время было? — Попадьей-то стать? — Да!!! — А то! Щас поди меньше… Энтим вон, — баба Клава кивнула в сторону расфуфыренных школьниц, — шалавам только энскурсии подавай. Ентих даже не священники за километр обходят. «Разведчицам» вроде нашей Лены приходится попотеть, для того чтобы не промахнуться в своих поисках. Отличить семинариста от молодого монаха по внешнему виду сложно — похожая одежда, длинные волосы, растительность на лице — и у тех, и у других. Однако с последними «ловить» откровенно нечего. А прорваться на территорию семинарии или академии, где вероятность ошибки сводится к минимуму, оказывается, не так-то просто. Бесплатный совет желающим проникнуть в заветное здание, полученный корреспондентом «МК» от местного охранника: «Сделать «морду кирпичом» и двигать как к себе домой. «Левые» обычно шарятся по сторонам, идут неуверенно — сразу видно, что чужие. Очень редко мы тормозим идущих с деловым видом, а если и тормозим, то достаточно сказать, что человек здесь работает, и мы его пропустим. Охранники не закреплены за постами, нас постоянно меняют, поэтому запомнить всех работающих в лавре мы не в состоянии». Девушки из числа местных находятся в привилегированном положении в сравнении с иногородними «разведчицами», однако и у них при амурах с учениками духовной школы возникают свои трудности. Режим семинариста четко расписан с 7 утра до 11 вечера. Казалось бы какая уж тут любовь! Однако хитрости студентам духовной семинарии не занимать. Режим, точнее, некоторые его части, обязателен к исполнению лишь для семинаристов 1-го и 2-го курсов. Ребятам постарше удается урвать на свои личные дела часок-другой. Например, можно «заколоть» вечерние занятия, звонок на которые звенит в 17 часов. Лекции в это время не читаются, а потому можно и прогулять. А если приплюсовать ко времени вечерних занятий еще и ужин… В общем, развернуться можно. Чем занимается в это время семинарист — никого не касается. — У многих моих однокурсников, — говорит студент третьего курса семинарии Михаил, — есть девушки. Ребята с ними встречаются, вместе проводят время. На дом свиданий семинария, конечно, не похожа, но и жесткого табу на такие встречи тоже нет. l l l По рассказам сергиевопосадских старожилов, в советские годы основным местом встречи потенциальных невест и семинаристов было одно из местных кафе неподалеку от лавры. Их слова только подтвердили любопытную байку, которую поведал мне старый товарищ, в начале восьмидесятых работавший на территории лавры в бригаде шабашников. Валерий Станиславович, ныне кандидат физических наук, человек от религии далекий, рассказывал, что было время, когда это кафе шабашники показывали вновь прибывшим как местную достопримечательность. Ассортимент съестного в кафешке был невелик, но не за этим тянулись в забегаловку ученики духовной школы. Кроме них там еще обретались студенты-МГУшники, с философского, кажется, факультета. Какими судьбами их туда заносило, одному Богу известно, но дружба с семинаристами была у них — не разлей вода. То и дело в кафе разгорались споры о философии, перспективах мироустройства. До драк не доходило. А если и доходило, то кто ж об этом сейчас расскажет? Да и не споры были причинами этих столкновений, а… Помимо философов и семинаристов в кафе всегда был избыток тех, ради кого, собственно, и затевались петушиные споры о смысле жизни. Красны девки, съехавшиеся сюда чуть ли не со всех концов Советского Союза, томно следили за спорщиками, улыбаясь и кокетничая. В кафе будущие супружеские пары знакомились, обменивались адресами. Гарантии на дальнейшее совместное существование никто, разумеется, не давал, но все (или почти все) знали, зачем они здесь. Сегодня все происходит по-другому. Нет уже конкретного места встречи у семинаристов и их потенциальных супружниц. Старенькое кафе сотню раз перестраивалось, у него менялись хозяева, названия. Сегодняшние цены в нем отпугивают от кафе даже работающих посадцев, что уж говорить о студентах. И потому семинаристы туда уже не ходят, а если и ходят, то отнюдь не за тем, чтобы сыскать себе невесту. Невесты ищут их сами. l l l Статистику посещений «разведчицами» лавры официально никто не ведет. Однако поговаривают, что ежегодно пошукать счастья сюда приезжает как минимум сотня соискательниц. Ломовой период приходится на конец июня, когда в семинарии случается очередной выпуск. В семинарии постоянно обучается около трехсот студентов. Каждый год из ее стен выходит от 75 до 90 кандидатов на рукоположение. То есть при самом лучшем раскладе повезти с замужеством может не больше, чем 90 приезжим соискательницам. На самом деле шансы «пришлых» невест гораздо ниже. В семинарии занимается регентский класс, состоящий… правильно, из особей женского пола. Так что на острую нехватку общения с девушками семинаристы не жалуются. — Будущему священнику, — продолжает свой рассказ Михаил, — проще завязать какие-то отношения с девушкой верующей, чем знакомиться неизвестно с кем на дискотеках. С регентшами мы общаемся, посещаем совместные службы, многие из них потом выходят замуж за выпускников. В регентском классе обучаются девчушки, которые не мыслят себя вне православия. Бесцельных особ здесь не сыщешь и днем с огнем, другое дело, что интересы у регентш могут не ограничиваться исключительно служением Богу. Обучаться в классе будущим невестам придется за деньги — время такое. Однако стоит это обучение сравнительно недорого. По окончании класса девушки получают специальность «регент церковного хора» и негласный статус «невесты будущего священника». Согласитесь, за три года (именно столько длится обучение регентш) можно найти себе подходящего жениха. Что же касается «ярмарки невест», то это скорее… — …обобщенное понятие. Как такового базара, на котором семинарист мог бы выбрать себе жену, не существует. Но девушки действительно стремятся попасть в лавру, и некоторым из них везет, — поделился своим мнением Михаил. Главная задача, которую ставят перед собой соискательницы семинаристских сердец, предпочитающие разумные подходы к решению проблем, — остаться в лавре, закрепиться в ней. Устроиться в лавру на работу и выйти замуж за выпускника семинарии — почти одно и то же. Почти, потому что семинаристы тоже люди, и на что попало они не бросаются. При всех неоспоримых достоинствах (скромности, смиренности, кротости и т.д.) девушке, если она несимпатична, путь под венец заказан. Лучший способ почаще быть на глазах у семинаристов — пристроиться в обслугу. Кем, это уже неважно. Чаще вопрос о трудоустройстве решается уже на месте. То бишь на какую должность берут, туда девушки и двигают. Особой же популярностью у соискательниц пользуется академическая столовая. Вот где благодать. Каждый день перед тобой красивые молодые ребята: выбирай — не хочу. И попасть туда особого труда не стоит — текучесть кадров, знаете ли. Но и этими средствами арсенал решительных невест не ограничивается. На днях в молодежной православной газете «Татьянин день» мне на глаза попалось объявление следующего содержания: «Колоссальная девушка 26 лет желает познакомиться с целью создания семьи со студентом или выпускником духовной семинарии или академии». Вот такой колоссальный прогресс. — Девушек можно понять, — говорит семинарист-четверокурсник Анатолий. — Возьмите любой церковный приход. Кто составляет его основную массу? Бабушки, женщины, девушки. Верующих ребят — единицы. Количество молодых людей на службах исчерпывается алтарниками, прислуживающими священнику. А если девушка по-настоящему верит, куда ей прикажете деваться? Выходить замуж за первого встречного? Вот и едут они туда, где процент попадания им кажется выше. Процент, о котором говорит Анатолий, в лавре действительно повыше будет. Своими размышлениями на этот счет делится религиовед Ирина Кокшева, по совместительству жена выпускника духовной академии: — В семинарию случайные люди попадают редко. В основном это дети священников или выходцы из семей верующих. У них, как правило, иное воспитание, иные, чем у их сверстников, моральные ориентиры. Они прекрасные товарищи, во всем стараются поддерживать друг друга. В беде никогда не бросают, если что, всегда помогут. Они четко отличают добро от зла, а, по-моему, это очень важное умение. Вдобавок они отличаются искренней верой в Бога, так что о таком женихе верующей девушке остается только мечтать. И они мечтают. Даже несмотря на то, что не всем из них под силу вынести звание матушки. l l l Своеобразный «сертификат» будущей попадьи. Девушка, претендующая на роль жены священника, должна быть: честной, верующей, скромной, хорошо воспитанной, послушной, кроткой, неприхотливой в быту, преданной, работящей, хозяйственной. Кроме этого она должна быть готовой к тому, что ей придется много рожать, причем чем больше, тем… Ах, как ошибаются некоторые охотницы до семинаристов, преследующие корыстные цели. Выйти замуж за священника еще не значит оказаться у Христа за пазухой. Церковный приход не всегда может прокормить молодую семью, особенно если у семьи немаленькие запросы. Мнение, что церковь богата и всякий бедный приход находится у нее на содержании, на самом деле не совсем верно. Даже с бедных приходов собирается «дань» в пользу центральной казны. Так что тех, кто ищет материальных благ посредством брака с выпускником семинарии, зачастую ждет жестокое разочарование. Зарплата (если так можно выразиться) рядового священника в небогатом приходе составляет порядка 800—1000 рублей в месяц. Согласитесь, не жирно. Плюс ко всему, вовсе не факт, что молодому священнику может вообще обломиться приход, на доходы с которого надеются некоторые «невесты». Рассказывают про одну девицу, пытавшуюся таким образом поправить свое финансовое положение. Фишка, что называется, не легла, и брак, в конечном итоге все же состоявшийся, через несколько месяцев был расторгнут. Каково было после всего этого брошенному мужу? Помня о том, что и такое бывает, семинаристы в отношении «невест» проявляют большую придирчивость. l l l — Ну как дела? — спросил я у Лены, вместе с которой мы по прошествии уик-энда встретились на железнодорожном вокзале. — Никак, — вздохнула она, отводя свои полные грусти глаза. — Что так? — Не знаю… Наверное, не созрела еще. Один придурок за двадцатку обещал меня познакомить со своим другом, якобы семинаристом, но на встречу никто не пришел. — Бывает, — сказал я и, пожелав удачи, пошел покупать себе обратный билет. — Зато я звонила в музыкальную школу, и мне сказали, что им нужен преподаватель! — услышал я вслед. Обернувшись, я заметил, что Лена улыбается. «Ну, слава Богу, — подумал я. — Значит, не все еще потеряно». Да, шансов «окольцевать» священника у девушек «с улицы», скажем честно, немного. Но они есть, и девушки, обивающие пороги лавры, в это верят. А куда ж без веры-то? Особенно сейчас. Помнится, Христос говорил (не о ярмарке невест, конечно): «Просите, и дано вам будет, стучите, и отворят вам!» Так стучите же в ворота лавры, милые соискательницы, если, конечно, оно вам надо!

Искушение жениха христова

В России новое поветрие — мода на мужей в церковной рясе.
Десятки интернет-сайтов православных знакомств забиты фотографиями девушек. Под каждой карточкой краткое резюме с обязательной пометкой: «Хочу быть матушкой. Выйду замуж за воцерковленного мужчину…”

Многие выпускники духовной семинарии клюют на эту удочку. И женятся на якобы благочестивых девицах. А спустя несколько лет семейной жизни подаются в монахи.
Как будущие священнослужители ищут вторую половинку — читайте в материале специального корреспондента «МК”.
Морозов хочет стать священником. Для этого он сделал достаточно. Закончил духовную семинарию, исколесил полстраны по святым местам, ежедневно посещает православные храмы.
Дело осталось за малым. Найти себе матушку. Без нее Морозову не видать священного сана.

Вот только с этим делом вышла загвоздка. Слишком неподъемны оказались требования молодого человека для современных дам.
— Она должна быть девственно чистой, воцерковленной, не оскверненной браками, не избалована дискотеками и театрами… — только часть требований, которые выдвигает к будущей избраннице выпускник семинарии.

Вот и мыкается Морозов по свету в поисках второй половинки. И конца-края его скитаниям не видно.
— Выпускникам духовной семинарии непросто определиться со спутницей жизни, хотя желающих обвенчаться с будущим священником хоть пруд пруди, — обреченно вздыхает Морозов. — Девицы на любые уловки идут, лишь бы захомутать в мужья потенциального священнослужителя. У нас же плюсов гораздо больше, чем у среднестатистического мужика. Не пьем, не бьем, не изменяем…

Вот так, если часть женского населения сегодня ведет охоту на олигархов, то вторая половина грезит о женихе в церковной рясе.
И поди разберись здесь в искренности чувств…

— Доброго вам времени суток, Ирина! — его взгляд прилип к моему плечу…

«Ну как я могла забыть, что на встречу с выпускником семинарии совсем не обязательно надевать декольтированную майку?!” — кляла я себя за неуместный наряд.

Сомнений не осталось — тема провалена! Сейчас мой визави вежливо пожмет мне руку и удалится восвояси!

Стыдливо опускаю глаза.

Остается надеяться, что семинаристы все-таки тоже мужчины и ничто человеческое им не чуждо.

Надежды оправдались.

Морозов не ушел. Более того, подарил мне три часа своего драгоценного времени.

На прощание оставил анкетные данные. На тот случай, вдруг все-таки повезет и откликнется дама, искренне желающая стать ему опорой в церковном деле.

«Страсть топил в проруби”

К вере Морозов пришел уже совершеннолетним. В 20 лет начал интересоваться церковной культурой, проникся христианскими обрядами, изучил православную литературу. В 24 года — крестился. Затем поступил на богословские курсы. А недавно получил диплом об окончании духовной семинарии при Николо-Перервинском монастыре.

— Каждому семинаристу хочется в перспективе служить у алтаря, — начал беседу собеседник. — Если ты не собираешься стать монахом, должен жениться до рукоположения в сан. Ведь наставник как рассуждает: пусть даже семинарист никудышный, но если найдет верную супругу, лучше такого рукоположить, чем праведника со светской женой, которая может в любой момент предать. А где найти благочестивую невесту?

Проштудировав православную литературу и выслушав советы батюшек-специалистов, Морозов составил портрет будущей супруги.

Итак, девушка должна быть православной, родом из России, моложе своего предполагаемого мужа, а у ее матери должно быть не менее двух детей. Она обязана вести правильный образ жизни, быть девственницей и обладать добрым нравом.

Поисками второй половины Николай озаботился во время учебы в семинарии. Перво-наперво «пошерстил” в трапезной, где кашеварили молодые особы. Затем обратил свое внимание на девиц из церковного хора.

— Сейчас многие девушки, мечтающие о непьющем и верном супруге, штурмуют регентские и иконописные классы, устраиваются на самые скромные должности в семинарии, ходят на службы в храмы, — перечисляет Морозов. — Семинаристы называют таких «хабээмками” («хочу быть матушкой”) или «хабэшками” («хочу батюшку”). Многие братья нашли себе подруг как раз во время учебы. Мы ведь вместе с девушками трудились на скотном дворе, работали в теплицах. Разрешалось во время отдыха прогуляться с ними, узнать друг друга получше. Вот только о более близких отношениях приходилось забывать. За моральным обликом семинаристов тщательно следили инспектора. Если даже за руку девушку возьмешь, сразу стуканут наставнику. Доносчиков хватало… За нарушение дисциплины строго карали. Вот почему больше половины семинаристов отсеивалось после второго курса.

Сам Морозов не стал полагаться на удачу и попросил своего духовника подыскать ему даму сердца.

— Наставник может выступить в роли свахи, но ничего непристойного в его поступках нет, — оправдывает священнослужителя Николай. — Он приглашает в хор девочку 14 лет. Тут же находит ей постоянного «партнера”-семинариста. Ни о какой близости между ними речи быть не может, пока девочка не подрастет. Зато остальные семинаристы знают, что с этой девицей флиртовать нельзя. Она уже занята.

Морозову не повезло.

Прикрепленная к нему девица по достижении совершеннолетия не возжелала своего суженого.

— Не судьба! Но на все воля божья! — разводит руками молодой человек. — Многие братья, оказавшись в подобной ситуации, отчаиваются и сгоряча принимают монашество. Я же начал бороться с обуревавшей страстью. Сразу решил — все это блуд, искушение и принялся гасить эмоции постом и молитвой. Если огонь желаний не утихал, тогда нырял с головой в ледяную прорубь.

Святой источник не стал панацеей для Морозова. Вынырнул парень, обогрелся, а мысли дурные вновь лезут в голову.

— Вся жизнь — борьба! — успокаивает себя Николай. — Я тогда снова обратился за советом к духовнику. Он предложил съездить в монастырь на послушание в Оптину пустынь. Объяснял: мол, все равно священником станешь, опыт монашеской жизни не помешает. Также на месяц отправил меня попеть в хоре обители. Такие простые вещи помогают. Если к девушке была страсть, то она пропадет за это время…

Неудачный опыт женитьбы пошел Морозову на пользу. На какой-то срок он и думать забыл про женщин. Тем временем его коллеги по семинарии продолжали охоту на благочестивых девиц вне стен академии.

— Семинария — точно армия. Здесь живут на казарменном положении. И когда семинарист шел в увольнение, то пускался во все тяжкие, — рассказывает собеседник. — Многие думали, что за воротами семинарии легче найти себе матушку. Правда, в этом случае у семинаристов нет права на ошибку! Ведь сколько случаев, когда парень женился, получал священный сан, а потом выяснялось, что его супруга была замужем, делала аборт, да и любовников у нее куча. За такую оплошность священника могли лишить сана. Если же супруга сама уходила от мужа, то повторно жениться он уже не мог.

— Ну если какие-то штрихи биографии невесты можно узнать заранее, то как распознать, девственница ли она? — интересуюсь я.

— Перед бракосочетанием я обязательно отведу свою пассию на исповедь. Меня можно провести, священнику можно солгать, но Бога не обманешь, — искренне верит в правоту своих слов Морозов. — А вообще, быть женой священнослужителя — незавидная участь. Тем более, чтобы стать супругой протоиерея, нужно выйти замуж за бедного семинариста и помыкаться с ним по деревням. Молодого священника, как правило, посылают в глухие места, где живут одни забулдыги. Храм ему достается разрушенный, который он чинит за счет тещи. По канонам, священник «питается” от алтаря. Доход идет от записок и продаваемых свечек. Десять процентов от выручки составляет налог в Патриархию. И сколько случаев, когда супруга от такой жизни начинала пить и гулять…

«Приятнее разгрести кучу навоза, чем провести один сеанс ухаживания”

Однажды Морозов влюбился. Девушку нашел в увольнении. Казалось, она полностью соответствовала требованиям семинариста. Воспитывалась в православной семье, посещала храм, замужем не была и, что самое ценное, берегла себя для мужа. Направился тогда Морозов просить благословение на брак к духовнику.

— Мы встречаемся уже почти год. Уже можно целоваться? — поинтересовался Николай у батюшки. — Моя девушка не понимает, почему мы до сих пор даже за руку держимся украдкой.

— Ваша девушка верующая? — священнослужитель нахмурил брови. — В какой приход она ходит?

— Говорит, на Пасху была в храме Христа Спасителя. На Крещение святой воды набрала…

— Жениться вам еще рано, — вынес вердикт духовник. — Пусть она начнет каждое воскресенье ходить на богослужение, ежемесячно причащается, устроится на работу при храме. Огород попашет, с детишками в кружках позанимается…

Передал Морозов слова благочестивого старца возлюбленной и тут же получил от ворот поворот. «Бог в помощь!” — только и пожелал несостоявшейся невесте на прощание семинарист.

Отчаялся было совсем юноша обзавестись семьей, как ему на глаза попалась реклама православного брачного агентства «Доверие”.

— Я один из первых прибежал в эту контору, — рассказывает Николай. — Пролистал резюме девиц и опешил! Обычная светская анкета, даже гороскоп есть… «Что, собственно, здесь православного? — тычу пальцем в фото девушки в купальнике. — Даже креста нательного на ней нет”. Хозяйка агентства смутилась: «Так нехорошо, когда нательный крест виден. Видать, сняла его девушка и в купальник спрятала, ибо на пляже сия девица находится. А может быть, просто Бог у нее в душе. Почем я знаю? Сказала, что православная, я, как христианка, на слово верю”.

Прошерстил Морозов тогда несколько альбомов. Девки как девки. Кто в купальнике, кто в джинсах. И подробно о каждой — рост, вес, цвет глаз, волос… И вдруг видит на одной картинке на фоне белокаменных стен и золотых куполов — красавица в черном платке, в длинной юбке, в туфлях на низком каблуке и в бабушкиной кофте. В руке она держала черные шерстяные четки. На вид ей лет 40. Но под фотографией написано 25. С первого взгляда полюбилась красавица Морозову. И за пару сотен заполучил он телефон девицы.

— Мне всегда нравились девушки в платках и длинных юбках. Такая, когда по улице идет, словно белый лебедь плывет. А джинсы напялит, точно курица дорогу перебегает, — рубит сплеча Николай. — Короче, встретились мы с той девушкой. Поговорили с часок. А дальше-то что делать? Пустословить почем зря? В музей не пойдешь, у православных любопытство считается грехом. В театр тоже нельзя — это лицедейство. В кинотеатрах показывают одни непристойности. Вот на этом этапе, как правило, отношения заходят в тупик. Вам, мирянам, проще. Познакомившись, мужик пытается затащить понравившуюся даму в постель. Женщина, в свою очередь, сопротивляется. И между ними начинается игра. А воцерковленные люди — целомудренные. Только через год нам разрешается целоваться. В общем, свидания стали для меня пыткой. По мне, так приятнее голыми руками разгрести кучу навоза, чем провести один сеанс ухаживания. По крайней мере в случае с навозом я точно знаю смысл работы и вижу цель.

«Как-нибудь созвонимся”, — сказал тогда на прощание Морозов очередной пассии. «Как-нибудь встретимся”, — поддержала его девушка. И с чувством выполненного долга и обоюдным желанием больше никогда не видеться молодые люди разбежались в разные стороны.

— Агентство просуществовало не больше двух лет, — продолжает собеседник. — Многие семинаристы первое время с благодарностью отзывались о работе этого клуба. Кто-то нашел через них себе матушку. Но практически все пары вскоре распались. Причем священный сан был ими уже принят. Вот так ребята, сами того не желая, стали монахами.

Пока мы беседовали, Николай нашел в сети один из популярных православных сайтов знакомств.

— Ну вы только посмотрите на этих девиц! Женщина должна быть прекрасна и душой и телом. А накрашенная девушка может понравиться только развратным и похотливым блудникам, — косится Морозов на фото дамы с еле заметным макияжем. — А глянь на эту. На ее прическу ни один платочек не налезет. Они в храм-то вообще ходят? Иконы видят — как на них святые жены одеты? А святые отроковицы?

Дальше просматриваем анкеты девушек. Тексты набраны как под копирку: «Хочу создать семью с воцерковленным мужчиной. Не пьющим, не курящим, не гулящим…”.

— Все это ерунда! — подытоживает Николай и кликает «мышкой” на «выйти”. — Таким образом матушку себе тоже не найдешь…

А в прошлом году на Пасху в столице решили провести православную дискотеку.

Морозов не мог упустить такого шанса!

— В последний раз я был на дискотеке на выпускном вечере, — вспоминает Николай. — Тогда заперли двери, чтобы чужие не проникли, и начались танцы, переходящие в пьяную оргию. Ближе к утру все упились до свинячьего визга. Парни начали лапать девок, а те отвечали им многоэтажным матом. Мы с другом отвлекли охранников, открыли дверь и ушли. После чего нам приписали нарушение правил поведения…

Православная дискотека проходила тоже при закрытых дверях. Вход был строго «для своих”. Место встречи — хозяйственная заброшенная пристройка при храме, что в центре Москвы.

— Началось все как обычное приходское мероприятие, — делится Морозов. — Сначала группа ребят из самодеятельного коллектива показала собравшимся кукольный пасхальный спектакль про колобка. Главный персонаж там затягивал песенку: «А я постный колобок, у меня румяный бок, я иду через лес, и никто меня не съест”. Затем выступил другой коллектив со спектаклем про бременских музыкантов. После театрализованного действия началась трапеза. С вином. Христианам разрешается пить кагор, но не напиваться. Одеты все присутствующие были по-светски. Некоторые девушки даже явились в джинсах. Короче, праздник напоминал вечер в очень культурном институте, где правит строгий ректор. Во время трапезы несколько добрых слов сказали священники. Потом на сцену вышли музыканты. Я думал привлечь к себе внимание прекрасного пола, прочитав собственные стихи. Мне даже обещали дать слово. Но после выступления гитаристов про меня благополучно забыли.

Когда с самодеятельностью было закончено, один из священников крикнул в микрофон: «А сейчас сюрприз! Первая православная дискотека в истории России”.

— Загрохотала музыка. Тексты песен были христианские. Больше склонные к западной традиции. Типа «Христос нас любит, дьявол должен знать, мы армия Христа”. Также крутили лирику — Жанну Бичевскую. Был и православный рэп, — говорит Морозов. — Кто-то из ребят танцевал, кто-то скромно сидел в сторонке и возмущался.

Морозов не решился пуститься в пляс. Стал присматриваться к девушкам. Из всех собравшихся заприметил одну — в расшитом красными узорами льняном платье. Пригласил на танец. Почему она отказала, Николай так и не понял.

Чтобы времени даром не терять, пригласил ее подругу. Та оказалась сговорчивее.

— Ее звали Таня, — вздыхает собеседник. — Во время танца мы разоткровенничались. Оказалось, у нас много общего. Друзей нет, оба пережили неудачную любовь. Но главное, мы мечтали создать крепкую православную семью. Таня работала медсестрой в психиатрической клинике. Регулярно посещала храм рядом с домом. О дискотеке узнала из листовки, которую ей дали на православной ярмарке.

Скоро все темы для разговора были исчерпаны. Что дальше?

— Если бы я был неправославным, то повез бы ее домой, чтобы провести остаток ночи в постели, — логично рассуждает Морозов. — Но в моем положении так поступать нельзя. Мы обменялись телефонами, и я предложил проводить ее. Она отказалась. Музыка стала звучать громче. Народ подтянулся к танцплощадке. И мне стало совсем тоскливо. Я не привык к клубам, к шумной обстановке, и вскоре эта тусовка стала меня угнетать. К тому же куда-то исчезла моя Таня… Затусоваться у меня так ни с кем и не получилось, а балдеть под православный рок не хотелось. И тогда я направился к выходу…

Православная дискотека в России оказалась разовым мероприятием. А новая знакомая Морозову так и не позвонила.

Теперь у Николая новое увлечение. Каждую пятницу он посещает центр «Православная семья”, где слушает лекции психологов, посвященные добрачным отношениям «Как найти свою половинку?”.

Мы попрощались.

А на следующий день Морозов мне позвонил.

— Я забыл подвести итог своему рассказу, — тараторил он в трубку. — Каждый выпускник семинарии, который не может найти матушку, в конечном итоге превращается в больного человека. Судите сами. Этот человек просит всех подряд познакомить его с православной девушкой, читает все книги, в названии которых присутствует словосочетание «православный брак”. Посещает все мероприятия, в программе которых есть пункт с упомянутым названием. Выделяет из толпы женщин в длинных юбках, с платком на голове и перестает общаться с интересной женщиной, заметив на ее пальце кольцо. Знает наизусть акафист Петру и Февронии. Может часами пустословить на семейные темы. Регистрируется на сайтах знакомств и заканчивает свое резюме «хочу познакомиться с православной девушкой”. Может в любое время суток перечислить качества, которыми должна обладать матушка. Начинает разговор с прекрасной незнакомкой с фразы «кто твой духовник?”. И самое обидное, может сделать предложение даме, которую видит впервые в жизни и заведомо известно, что получит решительный отказ, даже если та кривая, горбатая и хромая…

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *