Революционные события октября 1917 года застали иерархов Православной российской церкви (официальное название РПЦ до 1930-х годов) в Успенском соборе Московского Кремля, где проходил Всероссийский поместный собор 1917–18 годов. По воспоминаниям очевидцев, выборы нового Патриарха Московского и всея России (первого после 200-летнего перерыва) совершались под аккомпанемент канонады во время штурма Кремля революционными частями. Революционные события ускорили принятие решения о восстановлении патриаршества в РПЦ — большинство участников Собора согласилось с необходимостью возвысить авторитет Русской церкви в условиях «новой смуты» и окончательно освободить РПЦ от государственного руководства, избрав собственного и независимого предстоятеля (напомним, что в синодальный период формальным главой Церкви был император, управлявший церковными делами через Святейший синод, в котором он был представлен обер-прокурором. Эта структура сохранялась и при Временном правительстве).

Процедура выборов Патриарха на Соборе 1917–18 годов имела ограниченнодемократический характер. Голосованием в несколько туров Собор избирал трех кандидатов, но окончательный выбор предоставлялся «воле Божией» — имя Патриарха Тихона было определено в результате жеребьевки после особого молебна в храме Христа Спасителя. Наряду с избранием Патриарха, Поместный собор создал принципиально новую систему церковного управления в РПЦ. Вместо Святейшего правительствующего синода, которым управлял государственный чиновник, были созданы при Патриархе Священный синод (состоял из избираемых Собором сроком на пять лет епископов) и Высший церковный совет (состоял из выборных представителей духовенства и мирян). Важнейшие решения по церковно-административным вопросам в межсоборный период эти органы могли принимать лишь в «соединенном присутствии». Периодичность созыва Поместного Собора была установлена раз в пять лет. Пропорциональное сочетание иерархического и демократического начал в управлении Церковью было распространено на все уровни церковной власти: высший (иерархическое начало — Священный синод, демократическое — Высший церковный совет), епархиальный (иерархическое начало — архиерей, демократическое — Епархиальный совет) и приходской (соответственно — настоятель и Приходской совет).

Реформа церковной власти, предложенная Собором, затрагивала и административно-территориальное деление РПЦ: на уровне губерний должны были образоваться митрополии, а на уровне уездов — епархии во главе с епископами, которые, таким образом, оказывались бы «ближе к приходам» (до революции епархиальный архиерей имелся лишь в центре губернии). Эта структура напоминает традиционное административное деление Греческой церкви. В России формирование подобной церковной структуры началось еще в XIX веке, когда при каждой епархии стали появляться уездные викариатства. Тотальные репрессии против российского епископата в 1930-е годы свели эту реформу на нет, уничтожив уездные викариатства, которые не восстановились в РПЦ и по сей день.

Поместный собор 1917–18 годов живо реагировал на бурные общественно-политическое процессы, протекавшие в России. Уже в декабре 1917 года Собор выработал, выражаясь современным языком, новую концепцию церковно-государственных отношений, предлагая, наряду со строительством безусловно демократического государства, сохранить некоторые элементы «государственной религиозности», характерные для дореволюционной России. Так, предлагалось назначать министрами исповеданий и народного просвещения православных верующих, сохранить участие духовенства в образовательном процессе, усовершенствовать институт военных священников и т. п. Эти предложения, адресованные прежде всего Учредительному собранию, остались, по известным причинам, неуслышанными властью. Напротив, после разгона Учредительного собрания большевики издали Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, начав одновременно массированные антирелигиозные гонения. Собор решительно осудил эти действия большевиков, а Патриарх Тихон предал анафеме всех членов Церкви, которые так или иначе сотрудничают с «богоборческой властью». Поместный собор установил день поминовения всех мучеников, пострадавших от новых гонений, в первое воскресенье после 25 января (по старому стилю), когда был зверски убит у стен Киево-Печерской Лавры митрополит Владимир (Богоявленский) — третий по иерархическому положению епископ Русской церкви.

Работа Собора была насильственно прервана большевиками в августе-сентябре 1918 года (к тому времени уже была арестована значительная часть членов Собора). Иерархи РПЦ, оказавшиеся на территориях, контролируемых Белой армией, не имея возможности подчиняться церковному центру в Москве, создавали автономные Высшие церковные управления тех или иных регионов России (Юга России, Сибири и Дальнего Востока, Крыма). Так было положено начало процессу децентрализации церковной власти РПЦ, неизбежному в условиях массированных гонений и постепенной ликвидации канонических органов высшего церковного управления. Этот процесс был формально узаконен Указом № 362 Патриарха, Священного синода и Высшего церковного совета от 20 ноября 1920 года. Согласно Указу, епархии, оказавшиеся вне связи с центральным церковным управлением в Москве (за линией фронта, государственной границей или из-за ликвидации самого управления), должны создать свой временный орган высшей церковной власти во главе со старейшим по сану архиереем в данной группе епархий. Буквально в тот же день этот Указ был исполнен в Константинополе (Стамбуле), куда прибыла эвакуировавшаяся из Крыма армия генерала Врангеля. Среди эвакуировавшихся были епископы и священники РПЦ, которые создали Временное высшее русское церковное управление за границей для духовного окормления и административного руководства православными общинами русских эмигрантов. Спустя год, в 1921 году, на Соборе в Сремских Карловцах (Югославия) было объявлено о создании Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ), временно самоуправляющейся «на соборных началах» в соответствии с Указом № 362.

К концу 1920 года в России фактически перестали существовать органы высшей церковной власти, разогнанные большевиками. Все высшее управление Церковью сосредоточилось в руках Патриарха, что хоть и противоречило букве решений Собора 1917–18 годов, но было с пониманием встречено духовенством и церковном народом, потому что иной возможности сохранить хоть какой-то церковный центр, какое-то объединяющее начало в Российской Церкви, очевидно, не было. Новая волна гонений против РПЦ была предпринята как раз в начале 20х годов под знаком борьбы за изъятие церковных ценностей в пользу голодающих Поволжья. Многие церковные иерархи и клирики были обвинены в сопротивлении этой акции и арестованы. Один из самых громких судебных процессов в рамках этой кампании состоялся в Петрограде летом 1922 года — к расстрелу был приговорен второй в РПЦ иерарх митрополит Вениамин. В мае 1922 года большевики решились на арест и самого Патриарха Тихона, чему ранее мешал его безусловный авторитет среди верующих. Одновременно с арестом Патриарха была предпринята попытка создания полностью подконтрольного большевикам органа церковного управления — обновленческого Синода. Его согласилась создать группа «прогрессивного» духовенства, некоторые представители которой выступали с программой крайне радикальных реформ церковной жизни еще на Соборе 1917–18 годов. Таким образом, в РПЦ возник «обновленческий раскол», лидерами которого стали священники Введенский, Красницкий и Боярский, а также епископ Антонин Грановский. Помимо радикальных внутрицерковных реформ (перевод богослужения на современный язык, введение женатого епископата, второбрачие духовенства и т. п.), обновленцы провозгласили курс на полную «лояльность» советской власти и даже заявили о тождестве морально-этических ценностей христианства и коммунизма. Постепенно, под давлением властей, обновленцев признала значительная часть иерархии РПЦ, которую убедили в том, что Патриарх Тихон будет осужден и не вернется к церковному управлению. Упорных сторонников Патриарха, которых, согласно его завещанию, возглавил Местоблюститель митрополит Агафангел (Преображенский), стали называть «староцерковниками», или «тихоновцами». Вскоре обновленческий Собор лишил Патриарха Тихона сана и осудил всех «староцерковников» как раскольников и контрреволюционеров (последние два понятия стали в советско-церковном лексиконе почти синонимами).

Однако вскоре Патриарх Тихон был освобожден из тюрьмы и помещен под домашний арест в московский Донской монастырь. Это позволило ему, в ограниченной степени, вернуться к церковному управлению, что, в свою очередь, стало первым серьезным ударом по монополии обновленчества, которое стали покидать многие иерархи и приходы, с покаянием возвращаясь в «тихоновщину». Отдавая себе отчет в том, что власти не позволят созвать Собор для выборов нового главы РПЦ, Патриарх Тихон незадолго до кончины оставил завещание, в котором назвал имена нескольких своих преемников. Вынужденная концентрация всей полноты церковной власти в руках Патриарха наделила его, в некоторой мере, функциями Собора, что de facto было принято всей Церковью, как бы делегировавшей «по умолчанию» ему соответствующие полномочия. Патриарх Тихон скончался при загадочных обстоятельствах 7 апреля 1925 года, на праздник Благовещения, подписав за несколько часов до своей кончины послание с призывом к «лояльности» советской власти и покаянием в «контрреволюции», подлинность которого вызывает у историков большие сомнения. Архиереи, собравшиеся в Донской монастырь на погребение Патриарха, признали факт вступления в управление РПЦ в должности Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Петра (Полянского), имя которого стояло первым в завещании Патриарха Тихона.

Митрополит Петр имел возможность свободно управлять РПЦ лишь несколько месяцев. После кончины Патриарха Тихона, видя, что обновленчество не пользуется поддержкой церковных «масс», большевики решили скорректировать свою церковную политику. Высокопоставленный сотрудник ГПУ Тучков, отвечавший за государственно-церковные отношения, разработал, в общих чертах, проект заявления о «лояльности», на условиях подписания которого советская власть согласилась бы легализовать «тихоновцев» (в середине 20-х годов они, в отличие от обновленцев, фактически оказались вне закона). Сверхзадачей этого проекта было превращение тихоновцев, по сути, в идейных обновленцев, сохранивших вместе с тем внешний облик староцерковников и посему не отталкивающих консервативно настроенных мирян. Однако, по некоторым сведениям, митрополит Петр отказался подписать этот документ, и вскоре был арестован, успев передать свои полномочия митрополиту Сергию (Страгородскому), ставшему Заместителем Местоблюстителя патриаршего престола. Поначалу и он, и следующий Заместитель — архиепископ Серафим (Самойлович) — отказывались подписать «декларацию лояльности», за что были арестованы.

В начале 1926 года в РПЦ возник еще один (наряду с обновленческим) раскол — григорьевский, названный так по имени архиепископа Григория (Яцковского), образовавшего в Донском монастыре Временный высший церковный совет — коллегиальный орган, в состав которого вошли некоторые остававшиеся на свободе иерархи-«староцерковники». Неканоничность этого образования была обусловлена тем, что григорьевцы «восхитили» власть законного Местоблюстителя митрополита Петра, который, хоть и был лишен свободы, но продолжал оставаться законным главой Русской церкви. Расцвет григорьевского раскола приходится на первые месяцы его существования. Позже, когда господствующей среди староцерковников оказалась сергианская группа, власти сочли григорьевцев недостаточно «лояльными», их организация пошла на убыль, а в 30-е годы почти все григорьевские архиереи были репрессированы.

Ключевым моментом новейшей истории Русской церкви является 29 июля 1927 года — день подписания знаменитой «декларации» Заместителя Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) и создания им «Временного патриаршего синода». Незадолго до этого дня митрополит Сергий освободился из заключения, и совпадение это вряд ли является случайным. Скорее всего, с проектом «декларации» митрополит ознакомился еще в тюрьме, и его дальнейшая судьба во многом зависела от отношения к этому документу. Сторонники митрополита Сергия видят в «декларации» продолжение курса на «лояльность» советской власти, обозначенного еще в предсмертном послании Патриарха Тихона. Однако между «декларацией» и посланием есть существенная разница. Максимум, что сумел заявить Патриарх Тихон, это: «Я советской власти не враг». Митрополит Сергий пошел дальше, провозгласив полное тождество интересов Церкви и советского государства, в котором он признал свою гражданскую родину, «радости которой — наши радости, а неудачи — наши неудачи». В «декларации» подчеркивалось, что церковная организация, создаваемая митрополитом Сергием, ставит своей целью сохранять все православные догматы, обычаи и обряды, но при этом добросовестно поддерживать советскую власть и воспитывать свою паству в духе советских гражданственности и патриотизма. В документе приводится характерный пример, показывающий, насколько далеко готовы пойти «сергиане» в своем моральном отождествлении с советской властью. «Всякий удар, нацеленный в Союз, мы расцениваем, как направленный в нас», — писали они, упоминая, в качестве примера, о «Варшавском убийстве», которое произошло незадолго до появления «декларации». В Варшаве юный русский патриот-монархист убил советского дипломата Воровского, непосредственно участвовавшего в 1918 году в расстреле царской семьи. Для всей русской эмиграции это был акт Божественного возмездия за цареубийство, и неспроста митрополит Сергий назвал это «карой за разрушение православной государственности». В «декларации» также содержалось заведомо неисполнимое требование к эмигрантскому духовенству «дать подписку о лояльности советской власти».

«Декларация» породила серьезнейший раскол в Русском православии. Большинство архиереев, находившихся в местах лишения свободы, естественно, отказалось признать «декларацию», в некоторых епархиях до 90% приходов возвращали ее назад митрополиту Сергию. Критика «декларации» велась по двум основным направлениям — административному (митрополит Сергий, будучи всего лишь Заместителем Местоблюстителя, не имел права столь радикально менять церковный курс, следовательно, он узурпировал не принадлежавшую ему власть, опираясь на поддержку власти безбожной и антицерковной) и богословскому (митрополита Сергия упрекали в неправильном учении о власти, потому что он призывал христиан подчиняться любой власти, даже откровенно антихристианской). Основным доводом митрополита Сергия в свою защиту были заявления о необходимости сохранить любой ценой церковную организацию, чтобы большевики окончательно ее не уничтожили по политическим мотивам (за «контрреволюцию»). Восприятие митрополитом Сергием Церкви, прежде всего, как административной структуры во многом объясняется инерцией синодального периода, когда РПЦ была государственным департаментом. Заместитель Местоблюстителя по-своему хотел встроить этот департамент в новую общественно-политическую структуру. Своего рода альтернативный вариант «декларации» предложили иерархи-новомученики, находившиеся в Соловецком лагере особого назначения НКВД (так называемое «Соловецкое послание»). Они, поддерживая в целом предложение о лояльности новой власти, хотели заключить с нею некий «конкордат», в котором оговаривались бы права и обязанности сторон при сохранении каждой из них внутренней самостоятельности. Но советская власть, во-первых, не задавалась целью построить правовое государство и гражданское общество, а во-вторых, вовсе заявляла о намерении искоренить религию как пережиток царизма и орудие эксплуататорских классов, поэтому ее устраивала лишь полная капитуляция, на которую, в общем-то, и пошел митрополит Сергий.

Несмотря на то что оппозиция митрополиту Сергию была представлена множеством групп и «ветвей», РПЦ раскололась, по сути, лишь на две части — «сергиан» и «тихоновцев» (последние, постепенно перейдя на нелегальное положение, стали также именоваться «катакомбниками»). «Сергиане» получили государственную регистрацию и сумели создать централизованную организацию, которая, впрочем, постоянно уменьшалась и представляла к конце 30-х годов довольно жалкое зрелище: 4 архиерея и немногим более 100 приходов на весь Советский Союз. «Тихоновцы», естественно, вынуждены были пойти по пути децентрализации, который уже был апробирован в начале 20-х годов и узаконен Указом № 362. В рамках единого катакомбного движения возникло несколько «ветвей», имевших общение друг с другом: «даниловская», «ярославская», «иосифлянская», «викторианская», «андреевская», «буевская» и т. д. О том, что катакомбное движение в конце 30-х годов, после сталинской «безбожной пятилетки», было достаточно многочисленным и влиятельным, свидетельствуют, например, данные переписи населения СССР 1937 года. По этим данным, 2/3 сельского и 1/3 городского населения страны открыто согласились назвать себя верующими. Очевидно, что духовные потребности такой массы людей (большинства всего населения страны Советов!) удовлетворяли, в основном, нелегальные священнослужители.

В 1936 году митрополит Сергий, возможно, опираясь на дезинформацию, полученную из НКВД, присвоил себе должность Патриаршего Местоблюстителя, хотя митрополит Петр (Полянский), который ее занимал с 1925 года, был расстрелян лишь в 1937 году. Последние 12 лет своей жизни законный глава РПЦ провел в тюрьмах и ссылках именно за отказ признать «декларацию» и курс митрополита Сергия на подчинения церковного управления советской власти. Есть отдельные исторические свидетельства, согласно которым в конце 1935 года митрополит Петр был ненадолго освобожден и имел в Москве встречу с митрополитом Сергием, после которой Патриаршего Местоблюстителя вновь арестовали.

Наряду с РПЦ (как легальной, так и Катакомбной) массовым репрессиям подверглись и другие «ветви» Русского Православия. «Григорианский» раскол был практически уничтожен.

Кардинальное изменение стратегии советской религиозной политики наметилось уже в конце 30-х годов, после того как миновал пик сталинских репрессий. Но окончательно курс на создание своей, «советской», Церкви был провозглашен в 1943 году, в разгар Великой Отечественной войны. С самого начала войны митрополит Сергий занял активно патриотическую позицию, организовав массовый сбор средств на вооружение Красной армии. В начале сентября 1943 года Сталин неожиданно вызвал к себе трех высших иерархов РПЦ (из четырех находившихся на свободе) и фактически предложил им восстановить более или менее нормальную деятельность церковных структур под присмотром специально созданного Совета по делам РПЦ, руководить которым вождь назначил кадрового офицера НКВД Г. Карпова. Уже через несколько дней после этой «исторической встречи» (которая наряду с датой подписания «декларации» 1927 года может считаться поворотным моментом в истории современной Московской патриархии) в бывшем особняке германского посла в Чистом переулке, переданном митрополиту Сергию (патриархия там располагается и поныне), состоялся Архиерейский собор, который избрал митрополита Сергия Патриархом. Собор состоял из 19 архиереев, большинство из которых доставили из мест лишения свободы на условиях безусловного признания курса митрополита Сергия. Вероятно, десятки других русских архиереев, находившихся в тюрьмах и ссылках, от подобных условий освобождения отказались. На Архиерейском соборе 1943 года была нарушена процедура избрания Патриарха, выработанная Поместным собором 1917–18 годов. Во-первых, собор был недостаточно представительным (многие епархии, практически разгромленные, на нем не были представлены даже епископами), во-вторых — в выборах не участвовали клирики и миряне, в-третьих — не было жеребьевки из трех основных кандидатов (собственно, кроме митрополита Сергия, кандидатов не было совсем). Избрание митрополита Сергия Патриархом не было признано некоторыми поместными Православными Церквами, а также другими «ветвями» Русского Православия, благодаря чему, возможно, он так и вошел в историю с титулом митрополита.

Митрополит Сергий занимал патриаршую кафедру лишь несколько месяцев, скончавшись в апреле 1944 года. В феврале 1945 года вторым «советским» Патриархом стал его ближайший сподвижник митрополит Алексий (Симанский), служивший в годы войны в блокадном Ленинграде. Его избрание было обставлено более торжественно — оно проходило на Поместном соборе, который имел всего два заседания (на первом был принят новый Устав РПЦ, отменяющий большинство определений Собора 1917–18 годов об организации церковного управления). В состав собора вошли, помимо участников собора 1943 года, вновь рукоположенные архиереи (в основном, перешедшие из обновленчества, которое за ненадобностью было упразднено), по одному клирику и мирянину от каждой епархии, а также почетные гости от ряда поместных Церквей.

Первый период патриаршества Алексия I (Симанского) (1945–61 годов) характеризовался развитием курса на «лояльность» власти, вовлечение РПЦ в миротворческую деятельность, неотъемлемой частью которой была пропаганда советского образа жизни, а также негативное отношение к экуменизму и, особенно, к Ватикану. В 1948 году, под предлогом празднования 500-летия автокефалии (самостоятельности) РПЦ, в Москве прошло Всеправославное совещание, которое замышлялось Сталиным как «Вселенский собор», призванный закрепить и канонически оформить лидирующее положение РПЦ в православном мире (этот проект был сорван прозападно настроенными Константинопольской патриархией и некоторыми другими греческими Церквами). На совещании был осужден экуменизм как чуждое Православию течение в протестантизме, а также подвергнут резкой критике Ватикан за «крестовый поход» против коммунизма.

Ужесточение религиозной политики государства при Никите Хрущеве (так называемые «хрущевские гонения») привели к некоторой коррекции церковной политики. По указанию Совета по делам РПЦ в июле 1961 года прошел Архиерейский собор (большинство его участников даже не подозревало, что их пригласили именно на собор), основным решением которого стала передача реальной власти на приходе от настоятеля «исполнительному органу», утвержденному, а нередко и назначенному местным исполкомом. Роль настоятеля, согласно решению собора, сводилась к совершению богослужений. Кроме того, с целью активизации внешнеполитической деятельности РПЦ было принято решение о ее участии в экуменическом движении, и в августе 1961 года РПЦ официально вступила во Всемирный совет церквей. Одновременно от церковных дел был отстранен и погиб при загадочных обстоятельствах митрополит Николай (Ярушевич) — третий (наряду с митрополитами Сергием и Алексием) участник «исторической встречи» у Сталина, проводник «старого» миротворческого курса РПЦ. Участие РПЦ в экуменическом движении было призвано, во-первых, «прикрыть» новые гонения на религию, разворачивающиеся внутри страны, а во-вторых, усилить влияние СССР на развивающиеся страны, христианские конфессии которых во множестве входили во Всемирный совет церквей. С точки зрения современных церковных историков, выражающих позицию РПЦ, ее вступление в экуменическое движение было единственно возможным для того времени способом заявить о существовании РПЦ на международном уровне, установить контакты с христианами Запада, чтобы воспрепятствовать «незаметному» уничтожению РПЦ внутри страны. В результате «хрущевских гонений» численность приходов РПЦ сократилась почти в три раза; большой урон был также нанесен Катакомбной Церкви, которая лишилась почти всех своих иерархов.

«Главным героем» «экуменического периода» истории РПЦ стал митрополит Никодим (Ротов) — ревностный сторонник сближения Русской Церкви с западными христианами и, в первую очередь, с римо-католиками. По его инициативе в 1969 году Священный синод РПЦ принял решение об установлении частичного канонического общения с Римско-католической церковью (в частности, разрешалось причащать католиков в случае тяжелой болезни). Митрополит Никодим сделал свой вклад в развитие «богословия революции» — весьма популярного религиозно-социального течения 1960–70-х годов. Как в свое время обновленцы, он пытался «примирить» нравственные ценности христианства и коммунизма.

На Поместном соборе 1971 года новым Патриархом был единогласно избран Пимен (Извеков) — умеренный консерватор, которого обычно противопоставляют ультралиберальному митрополиту Никодиму. Пожалуй, самым известным решением этого собора стала отмена клятв (проклятий) на старые обряды, что, однако, не привело к объединению РПЦ со старообрядчеством (это был один из «экуменических» проектов митрополита Никодима). Период правления Патриарха Пимена стал своеобразным периодом застоя — во внутренней и внешней жизни РПЦ не происходило сколько-нибудь заметных перемен, ее отношения с государством носили достаточно сбалансированный, хотя и, безусловно, дискриминационный для Церкви характер. Некоторый всплеск церковной жизни наблюдался в последние годы патриаршества Пимена, совпавшие с началом перестройки и празднованием 1000-летия Крещения Руси (в рамках празднования этого юбилея прошел Поместный собор). В 1989 году начался процесс передачи РПЦ сохранившихся храмов, которые были у нее изъяты в 30-е или 60-е годы.

Одновременно, в конце 1980-х годов, получили возможность легального существования общины «альтернативных» православных групп — прежде всего, находящихся в юрисдикции Архиерейского Синода Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ). Свои канонические структуры в России эта Церковь имела еще с 1975 года, когда в ее состав вошла группа катакомбных священников, лишившихся своего епископа. Главой этой группы стал тайно рукоположенный в 1981 году епископ Лазарь (Журбенко). В 1989 году к РПЦЗ присоединились некоторые приходы из РПЦ, образовались новые общины (в том числе в Москве), а в начале 1990-х процесс роста общин РПЦЗ в России приобрел достаточно большую динамику. Он несколько затормозился лишь в 1992–93 годах, когда один из зарубежных представителей РПЦЗ в сане епископа заявил о поддержке общества «Память», лишив РПЦЗ поддержки демократической общественности в России. В результате роста внутренних противоречий в РПЦЗ в 1995 году из ее состава вышла группа российских епархий и приходов, объединившаяся в Российскую православную автономную церковь. Она является последовательным противником курса на соединение «альтернативного» Православия с РПЦ, который ныне взял верх в РПЦЗ. В 1990-е годы в России легализовался и ряд других «альтернативных» Православных церквей.

В 1990 году, после смерти Патриарха Пимена, главой РПЦ стал Патриарх Алексий II (Ридигер). Впервые после 1917 года он был избран на альтернативной основе. На период его правления, продолжающийся поныне, пришелся массовый процесс возвращения РПЦ монастырей и храмов, названный «духовным возрождением России». На Поместном соборе 1990 года, избравшем нового Патриарха, был принят ряд кардинальных решений, ознаменовавших собой начало «демократических реформ» в РПЦ. В частности, было решено вернуться к практике, предложенной Поместным собором 1917–18 годов, проводить соборы с участием клириков и мирян раз в пять лет. Однако это решение осталось нереализованным и было отменено на Юбилейном Архиерейском соборе РПЦ 2000 года. Ныне высшая власть в РПЦ фактически принадлежит Архиерейскому собору.

В первые годы своего управления Церковью Патриарх Алексий II выступал с умеренно либеральных позиций: он считал необходимым продолжать участие РПЦ в экуменическом движении, поддерживал радикальные демократические реформы на постсоветском пространстве. Своеобразным пиком либерализма нынешнего главы РПЦ стала его речь, произнесенная перед раввинами Нью-Йорка в ноябре 1991 года. В ней Патриарх Алексий II заявил о единстве религиозной традиции христианства и иудаизма, отметив: «Мы почитаем одного Бога Отца… Ваши пророки — наши пророки». Традиционно христианство рассматривало иудаизм как религию, возникшую именно вследствие неприятия Христа, сказавшего: «Кто не знает Меня, тот не знает и Отца». Впрочем, с течением времени позиция Патриарха Алексия II как по внутрицерковным, так и по политическим вопросам стала более консервативной. Он решительно пресек «новообновленческое» движение в РПЦ, лидером которого был священник Георгий Кочетков, и стал выступать за ограничение участия Русской Церкви в экуменическом движении.

В целом, РПЦ удалось сохранить в России целостность своей организации и структуры, которая была серьезно повреждена в некоторых других странах, бывших советских республиках. Например, на Украине в 1990–92 годах образовалось, по меньшей мере, два серьезных противовеса РПЦ — Украинская автокефальная православная церковь и Украинская православная церковь Киевского патриархата. Достаточно серьезные разделения произошли также в Эстонии и Молдове, менее серьезные — в Латвии и Белоруссии. Думается, нынешнее организационное единство РПЦ в России основано в первую очередь не на внутреннем единомыслии ее членов (в том числе и иерархов), а на опоре на внешнюю, светскую власть, которая, при необходимости, помогает высшему руководству РПЦ сдерживать центробежные тенденции и препятствовать усилению разного рода «расколов».

Собор Русской Православной Церкви созывался в 1990 году четыре раза: три раза Архиерейский в Московском Даниловом монастыре (30-31 января, 6 июня, 25-27 октября) и один раз — Поместный в Троице-Сергиевой Лавре с 7 по 9 июня

Предпосылки

Первый Архиерейский Собор года был внеочередным, созванным в связи с обострением положения на Украине. Вскоре после окончания работы предыдущего Архиерейского Собора, 29 октября 1989 года, украинские униаты впервые совершили насильственный захват православного храма — Преображенской церкви во Львове — что послужило началом ряда подобных акций по всей Западной Украине. После того как на состоявшейся 1 декабря встрече председателя президиума Верховного Совета СССР М. С. Горбачёва с папой Римским Иоанном Павлом II была достигнута договоренность о легализации УГКЦ на территории СССР, в западноукраинских областях началась масштабная кампания по разгрому и уничтожению православных епархий. Глава униатской церкви на территории Украины, архиепископ Владимир (Стернюк), требовал возвращения УГКЦ всех храмов и имущества по состоянию на 1939 год. После того как в начале 1990-х годов на выборах в местные советы в западноукраинских областях победу одержали представители национал-демократов, униаты получили всемерную поддержку со стороны властей.

Одновременно с униатами в погроме православных на Украине приняли участие и раскольники-автокефалисты. 20 октября 1989 году она собрали во Львове «Собор», который направил на имя епископа на покое Иоанна (Боднарчука) предложение возглавить «Украинскую автокефальную православную церковь». 22 октября Боднарчук, поправ каноны, совершил во Львовском Петропавловском храме диаконскую хиротонию. Вскоре на предложение автокефалистов откликнулся и другой «иерарх» — лжемитрополит Мстислав (Скрыпник) из США. Мстислав поручил непосредственное управление приходами УАПЦ на Украине Боднарчуку, которого возвел в сан «архиепископа». 1 ноября Боднарчук официально объявил о своем выходе из юрисдикции Московского Патриархата, а 14 ноября на расширенном заседании Священного Синода Русской Церкви за учиненный раскол он был лишен монашества и всех степеней священства.

Постановлением Священного Синода Русской Церкви от 15 декабря 1989 года клирики западных епархий Украинского экзархата, уклонившиеся в унию, были запрещены в священнослужении. В связи с продолжавшимися захватами униатами храмов Синод выступил с особым заявлением, а 20 декабря патриарх Пимен направил телеграммы по этому вопросу Михаилу Горбачёву, папе Римскому Иоанну Павлу II, Съезду народных депутатов СССР, Генеральному прокурору СССР и другим официальным лицам. 28 декабря Священный Синод принял решение о созыве внеочередного Собора в связи с обострением межнациональных и межконфессиональных отношений в отдельных регионах страны, в первую очередь на Западной Украине. По договоренности с Ватиканом 12-17 января 1990 года в Москве состоялась встреча представителей Русской Православной Церкви и Римо-католической церкви для обсуждения ситуации на Украине, были выработаны «Рекомендации по нормализации отношений между православными и католиками восточного обряда на Западной Украине», которые должны были стать основой для урегулирования создавшегося положения.

Молитва перед началом Архиерейского Cобора. 30 января 1990 года

Первый Архиерейский Собор

Собор заседал в Московском Даниловом монастыре 30-31 января под председательством патриарха Московского и всея Руси Пимена (Извекова). В краткой речи на открытии Собора патриарх обозначил главную тему Собора — «раскол, учиненный сторонниками так называемой Украинской автокефальной православной церковью». По докладу митрополита Киевского Филарета (Денисенко) Собор подтвердил решение Синода о лишении сана Иоанна (Боднарчука), заявил о неканоничности провозглашенной им «Украинской автокефальной православной церкви греко-украинского обряда» и призвал священнослужителей и мирян, уклонившихся в раскол, вернуться в ограду Матери-Церкви.

Члены Архиерейского Собора Русской Церкви. Начало 1990 год.

Собор обратился к правительствам СССР и Украинской ССР «с настоятельной просьбой способствовать немедленному прекращению актов насилия и беззакония со стороны униатских экстремистов, чтобы существующие проблемы в отношениях между православными и католиками восточного обряда на Западной Украине решались на основании закона, с учетом интересов и прав сторон, без какой-либо дискриминации и с уважением к договоренностям, выработанным в результате переговоров между Московским Патриархатом и Римо-католической церковью».

Собор одобрил «Рекомендации» совещания 12-17 января 1990 года и направил председателю Верховного Совета СССР М. С. Горбачёву телеграмму с призывом «способствовать немедленному прекращению актов насилия и беззакония», совершаемых украинскими греко-католиками и раскольниками-автокефалистами совместно с представителями ультранационалистических политических движений.

По докладу архиепископа Смоленского Кирилла (Гундяева), председателя Редакционной комиссии Собора, Собор принял «Положение о экзархатах Московского Патриархата», внеся его в качестве VII раздела в Устав об управлении Русской Православной Церкви и сделав соответствующие поправки в разделах I, V и XII. В соответствии с Положением была существенно расширена внутренняя самостоятельность Украинского экзархата; Украинский и Белорусский экзархаты стали именоваться также Украинской и Белорусской Православными Церквами. Согласно Положению при экзархе должен был быть создан Синод с функциями, аналогичными функциям Священного Синода Русской Церкви. В Положении также была предусмотрена полная самостоятельность экзархатов в финансовом отношении. Новое Положение было призвано было ограничить распространение раскольнических движений на Украине и предотвратить их появление в Белоруссии.

Также Собор упразднил зарубежные экзархаты Русской Церкви, подчинив 9 зарубежных епархий Русской Церкви непосредственно патриарху и Священному Синоду. Наконец, Собор принял решение о возрождении Тобольской, Брестской и Гомельской епархий.

Межсоборный период

Во исполнение решения Архиерейского Собора была создана четырехсторонняя (Московский Патриархат, Украинская Православная Церковь, Ватикан, Греко-католическая церковь на Украине) комиссия по урегулированию отношений между православными и католиками восточного обряда в западных областях Украины. В ходе заседаний 8-13 марта во Львове комиссия выработала практические решения по распределению храмов между православными и униатами. Однако 22 марта было опубликовано заявление Греко-католической церкви на Украине, в котором говорилось, что по согласованию с папой Иоанном Павлом II все документы комиссии признаются неправомочными, после чего униаты вышли из состава комиссии. Случаи захватов храмов умножились и 10 апреля года Священный Синод Русской Православной Церкви вновь заявил протест против подобных действий.

Кончина патриарха Пимена 3 мая отодвинула украинский вопрос на второй план. В тот же день на заседании Священного Синода местоблюстителем патриаршего престола был избран митрополит Киевский Филарет (Денисенко). На заседании Синода 8 мая были утверждены сроки проведения следующего Собора.

Также в мае Архиерейским Собором Русской Православной Церкви Заграницей было принято решение об открытии своих приходов и епархий внутри СССР. Зарубежный Синод призвал клириков и мирян Московского Патриархата к переходу в свою юрисдикцию. Хотя этому призыву последовало лишь незначительное число священнослужителей, новая ситуация стала ещё одним вызовом единству Русской Церкви.

Второй Архиерейский Собор

Собор заседал заседал в Московском Даниловом монастыре 6 июня под председательством местоблюстителя патриаршего престола митрополита Киевского Филарета (Денисенко). Заботой Собора была подготовка Поместного Собора для избрания нового патриарха Московского и всея Руси.

Собор утвердил программу предстоящего Поместного Собора и избрал трёх кандидатов в патриархи. Тайным голосованием в 1-м туре были избраны митрополиты Ленинградский Алексий (Ридигер) (37 голосов) и Ростовский Владимир (Сабодан) (34 голоса). 2-й тур состоялся потому, что митрополиты Киевский Филарет (Денисенко) и Крутицкий Ювеналий (Поярков) получили в 1-м туре равное число голосов — по 25. По результатам 2-го тура перевес в 1 голос (34 против 33) получил митрополит Филарет, который стал третьим кандидатом. Архиерейский Собор также постановил, что Поместный Собор может дополнить число кандидатов. Из 92 архиереев Русской Церкви патриархом могли быть выбраны 75, поскольку Устав об управлении Русской Православной Церкви не допускал избрания патриархом епископа в возрасте моложе 40 лет, а также лица, не являющегося гражданином СССР. В соответствии с принятой процедурой голосования каждый архиерей мог голосовать за одного, двух или трёх архиереев, вычеркивая остальных из списка.

На соборе 1990-го, июнь, Москва. По центру кандидаты в патриархи.

Поместный Собор

Заседания Собора начались на следующий день после Архиерейского Собора, 7 июня, в Трапезном храме преподобного Сергия Троице-Сергиевой Лавры, под председательством местоблюстителя патриаршего престола митрополита Киевского Филарета (Денисенко).

На Собор съехались 317 делегатов. Большинство было избрано по принципу — по одному архиерею, клирику и мирянину от епархии. В результате прибыли 90 архиереев (по болезни не смогли прибыть митрополит Рижский Леонид (Поляков) и архиепископ Цюрихский Серафим (Родионов), 92 клирика, 88 мирян (из них 38 женщин). Также в Соборе приняли участие 39 представителей от монастырей и 8 делегатов от духовных школ. При этом 40 членов Собора представляли зарубежные епархии Русской Церкви.

Работа Собора открылась докладом патриаршего местоблюстителя митрополита Киевского Филарета, в котором была освящена деятельность почившего патриарха Пимена, но особое внимание уделено ситуации в западных областях Украины, причём действия раскольников-автокефалистов признаны «откровенным глумлением над канонами, грубым попранием самих основ церковного строя» .

Затем Собор перешёл к важнейшему деянию первого дня заседаний — избранию патриарха Московского и всея Руси. Поместный Собор утвердил процедуру избрания, предложенную Архиерейским Собором, а именно:

1) Поместный Собор тайным или открытым голосованием утверждает список трех кандидатов, предлагаемых архиерейским Собором для избрания из их числа Патриарха Московского и всея Руси. 2) Поместный Собор вправе в этот список внести дополнительные имена, руководствуясь гл. 4, § 17, п. а-е Устава об управлении Русской Православной Церковью. 3) Для включения дополнительных лиц в список кандидатов проводится тайное голосование: в бюллетень вносятся лица, получившие поддержку не менее 12 членов Поместного Собора. Избранными являются кандидаты, набравшие более 50% голосов. 4) Поместный Собор тайным голосованием избирает из числа утвержденных им кандидатов одного. 5) Избранным Патриархом считается архиерей, набравший более 50% голосов. 6) Если ни один из кандидатов не набрал более 50% голосов, то в таком случае проводится повторное голосование по двум кандидатам, набравшим наибольшее количество голосов.

Дополнительно к 3 кандидатам от Архиерейского Собора на Поместном Соборе были предложены в качестве кандидатур имена митрополитов Крутицкого Ювеналия, Минского Филарета, Волоколамского Питирима, Ставропольского Гедеона (Докукина) и Сурожского Антония. Митрополит Филарет Киевский отвел последнюю кандидатуру, напомнив, что Устав не допускает избрания патриархом лица, не имеющего советского гражданства. При открытом голосовании за четырех дополнительно предложенных кандидатов выяснилось, что митрополита Гедеона поддержало менее 12 человек, поэтому в списки для тайного голосования внесены были имена только трех митрополитов. Из 316 голосовавших митрополита Питирима поддержало 128 соборян, митрополита Филарета – 117 и митрополита Ювеналия – 106. Таким образом, ни один из дополнительно выдвинутых кандидатов не получил поддержки половины членов Собора, и в списке для голосования остались три кандидата, ранее выдвинутых Архиерейским Собором. Архиепископ Могилевский Максим (Кроха) предложил не голосовать за кандидатов, а по примеру Поместного Собора 1917-1918 годов избрать патриарха жребием. Председатель поддержал это предложение, но оно, не встретив сочувствия у соборян, не было принято.

Последовало тайное голосование, результаты которого вечером огласил председатель счетной комиссии митрополит Сурожский Антоний: 139 голосов было подано за митрополита Ленинградского Алексия, 107 — за митрополита Ростовского Владимира и 66 – за митрополита Киевского Филарета. Во втором туре за митрополита Алексия проголосовало 166, а за митрополита Владимира — 143 члена Собора.

По оглашении результатов новоизбранный патриарх Алексий II ответил на обращенный к нему вопрос председателя Собора положенными по чину словами: «Избрание меня освященным Поместным Собором Русской Православной Церкви Патриархом Московским и всея Руси со благодарением приемлю и нимало вопреки глаголю» . Затем составили Соборный акт об избрании Святейшего Патриарха и соборную грамоту, адресованную ему. Все архиереи-соборяне подписали оба документа. В конце вечернего заседания старший по хиротонии архипастырь Русской Церкви архиепископ Оренбургский Леонтий (Бондарь) обратился к новоизбранному патриарху с поздравлением, в ответ на которое избранный патриарх поблагодарил соборян и сказал:

«Я сознаю трудность и подвиг предстоящего служения. Жизнь моя, которая от юности посвящена служению Церкви Христовой, подходит к вечеру, но освященный Собор возлагает на меня подвиг первосвятительского служения. Я приемлю это избрание, но в первые минуты прошу высокопреосвященных и преосвященных архипастырей, честной клир и всю боголюбивую паству всероссийскую своими молитвами, своей помощью помогать мне и укреплять меня в предстоящем служении. Много вопросов встает сегодня перед Церковью, перед обществом и перед каждым из нас. И в их решении нужен соборный разум, нужно совместное решение и обсуждение их и на архиерейских Соборах, и на Поместных Соборах, согласно принятому нашей Церковью в 1988 г. уставу. Соборный принцип должен распространяться и на епархиальную, и на приходскую жизнь, только тогда мы решим те вопросы, которые стоят перед Церковью и перед обществом. Деятельность церковная сегодня расширяется. От Церкви, от каждого ее служителя, от деятеля церковного ожидаются и дела милосердия, и благотворительности, и воспитания самых разных возрастных групп наших верующих. Мы должны служить примиряющей силой, объединяющей силой и тогда, когда нашей жизни часто сопутствуют разделения. Мы должны сделать все, чтобы способствовать укреплению единства святой православной Церкви. Я сознаю свою немощь и уповаю на ваши святые молитвы и помощь в предстоящем моем служении».

8 июня заседание открыл новый председатель Собора, избранный патриархом митрополит Алексий. Председатель синодальной комиссии по канонизации святых митрополит Крутицкий Ювеналий выступил с докладом о причислении к лику святых протоиерея Иоанна Сергиева, после чего Собор издал деяние о прославлении праведного отца Иоанна Кронштадтского.

Далее последовали долгие обсуждения проектов соборных определений и послания, а также актуальных вопросов церковной жизни. Необычайно острый характер носило выступление архиепископа Берлинского Германа (Тимофеева), который заговорил о церковно-государственных отношениях, о гонениях, пережитых Церковью в советскую эпоху, и поднял вопрос о канонизации новомучеников. Касаясь проекта закона о свободе совести владыка сказал:

«Проект закона игнорирует право верующих на освобождение от работы в дни их религиозных праздников, лишает людей радости жизни, труда и отдыха в полном согласии с их верой и вековыми обычаями. Этого нет ни в одном цивилизованном государстве. Законодатели присвоили себе право подменять собственными понятиями представления верующих о своей Церкви и, например, упорно хотят провести подмену свойственной Церкви монолитной иерархической структуры конгрегационалистским ее устройством. Этим они вмешиваются во внутреннюю церковную жизнь, намеренно хотят ее исказить и это искажение законодательно закрепить» .

Взаимоотношениям с Русской Православной Церковью Заграницей («карловчанами») были посвящены выступления митрополитов Крутицкого Ювеналия и Венского Иринея, архиепископов Смоленского Кирилла, Саратовского Пимена и Ярославского Платона, протоиерея Василия Стоянова, священника Виталия Шастина и иеромонаха Илариона (Алфеева). Архиепископ Платон предложил обратиться с пастырским словом ко «всем православным русским людям, находящимся в юрисдикции так называемой «карловацкой» Церкви». Архиепископ Смоленский Кирилл выразил возмущение агрессивными акциями Зарубежного Синода, открывшего свои приходы в СССР, но в то же время он сказал, что уход раскольников окажет очистительное влияние на состав духовенства. По его словам:

«политический раскол, который пока был достоянием зарубежья, теперь переносится в недра нашей Церкви в тот момент… когда Церковь стал терзать раскол Украинской Автокефальной Церкви, наступление унии… Каждый раскол питается нездоровыми силами в Церкви. И если в нашей Церкви будет как можно меньше нездоровых сил… тем менее перспектив будет у этого раскола» .

Помимо утверждения постановлений Архиерейских Соборов 1989 и 1990 годов и синодальных решений предшествующего периода, Собор принял решение поручить синодальной комиссии по канонизации святых подготовить материалы к канонизации мучеников, пострадавших за веру в годы гонений в XX в.; учредить самостоятельные Красноярскую и Саранскую епархии; обратить особое внимание архипастырей, пастырей и мирян на необходимость возрождения христианской приходской общины, на организацию во всех приходах катехизического обучения взрослых и детей.

Поместный Собор признал необходимым дальнейшее развитие системы церковного образования, в частности: увеличения числа духовных семинарий, открытие духовных училищ в каждой епархии, возобновление Киевской духовной академии, создание иконописных школ. Особо была подчеркнута крайняя нужда церковного народа в изданиях Священного Писания, в богословской, религиозно-назидательной, катехизической, житийной и церковно-исторической литературе, в изданиях святоотеческих творений.

Оценивая взаимоотношения Русской Православной Церкви с Римско-католической церковью, Поместный Собор констатировал, что они серьезно омрачены униатской проблемой, болезненно обострившейся на Западе Украины. Признавая права униатских общин на легальное существование, Поместный Собор осудил насилие над православными клириками и мирянами, захваты православных храмов и выразил протест против неконституционных действий местных властей Западной Украины по отношению к гражданам православного вероисповедания. Собор осудил также действия украинских раскольников-автокефалистов, нарушивших церковный мир в Западной Украине, и отверг притязания, изложенные в последних документах Русской Зарубежной Церкви. Поместный Собор отметил случаи нарушения церковной и канонической дисциплины со стороны мирян и духовенства в разных епархиях и осудил публичные выступления отдельных людей, которые от лица Церкви высказывают мысли сеющие рознь в православной пастве.

Поместный Собор выступил также с заявлением в связи с проектом закона СССР «О свободе совести и религиозных организациях», в котором заявлялось что:

«Опубликованный проект закона представляет составным частям Церкви (приходам, монастырям, управлениям, центрам, духовным учебным заведениям) право юридического лица, но лишает такового права Церковь как целостную религиозную организацию. Это положение не только продолжает, но еще более узаконивает дискриминационную в отношении Церкви позицию печальной памяти законодательства о культах 1929 г. Как известно, это законодательство отражало враждебные по отношению к Церкви идеологические установки и было направлено на разрушение религиозных структур. Эта «преемственность» старого и нового законов в наиболее важном для Церкви вопросе вызывает у нас тревогу… В Церкви не может быть независимых от иерархического центра и друг от друга «религиозных обществ». Все приходы составляют одно целое со своим епископом, равно как и все епископы и возглавляемые ими церковные округа — епархии составляют одно целое в границах Поместной Церкви. Именно поэтому закон должен признавать право юридического лица за Церковью как единой организацией с составляющими ее приходами, монастырями, духовными учебными заведениями, управлениями и центрами. При этом каждое из перечисленных церковных учреждений в свою очередь также может обладать правом юридического лица. Делегирование части этого права одного учреждения другому, как, например, от епархии — приходу, от Патриархии — епархии, должно регулироваться внутренним церковным законодательством, находящимся в соответствий с вероучением. Светскому законодательству в правовом государстве следует уважать вероучение, на основании которого действует церковное право и функционируют церковные учреждения» .

Вечером 8 июня с заключительным словом на Соборе выступил его председатель, избранный патриарх Алексий II, в частности сказавший:

«Избранием Собора, через которые проявилась, верим, воля Божия в Русской Церкви, на мое недостоинство возложено бремя первосвятительского служения… Принимая его, я осознаю свои немощи, свою слабость, но нахожу подкрепление в том, что избрание меня состоялось Собором ничем не стесненным волеизъявлением архипастырей, пастырей и мирян, призванных на священный Собор. Нахожу подкрепление в предстоящем мне служении еще в том, что вступление мое на престол Московских святителей соединилось во времени с великим церковным торжеством — прославлением святого праведного Иоанна Кронштадтского… Русская Православная Церковь, исполняя завещанный ей от Бога долг быть солью земли и светом мира, готова жертвенно служить духовному благополучию своего земного Отечества. Условия, в которых Русская Православная Церковь совершает свое апостольское служение в обществе, в значительной мере определяются ее правовым статусом… В основе устройства Православной Церкви лежит принцип соборности. Нужно при этом ясно сознавать, что соборное начало Церкви органически сочетается с иерархическим. Архипастыри, пастыри, миряне, весь церковный народ несут ответственность за судьбу Церкви. Но служение Церкви неодинаково. По православному каноническому учению, замечательно емко выраженному преподобным Иоанном Дамаскиным, Церковь вручена епископам. В Церкви все совершается в духе любви, единомыслия и единодушия, с соблюдением канонической дисциплины. Отступления от этих богозаповеданных начал угрожают Церкви нестроениями и бедами. Заключая заседание освященного Собора, я хотел бы призвать всех высокопреосвященных и преосвященных архипастырей, честной клир, монашествующих, наших благочестивых верующих сделать все для единства Церкви Христовой. В то время как в современном обществе проявляется нетерпимость друг к другу, мы должны явить пример братства, сотрудничества, взаимопонимания. Любовь Христова должна объединять нас в нашем служении Богу, святой Церкви Христовой и пастве, которая вручена нашему духовному водительству» .

Третий Архиерейский Собор

Собор заседал с 25 по 27 октября в Московском Даниловом монастыре под председательством патриарха Московского и всея Руси Алексия II. В деяниях Собора участвовал 91 архиерей.

В центре внимания участников Собора стояли три вопроса: 1) о новом правовом статусе Русской Церкви, обусловленном принятием двух новых законов о свободе совести и вероисповедания — союзного и российского; 2) о расколе, инициированном Синодом Русской Православной Церкви Заграницей на канонической территории Московского Патриархата; 3) о церковной ситуации на Украине, где против Православной Церкви продолжали выступать униаты и раскольники-автокефалисты.

По новому союзному законодательству Русская Церковь получила надлежащую правовую основу для своей деятельности и приобрела правоспособность юридического лица. В то же время Собор отметил отсутствие статуса юридического лица у Церкви в целом и гарантий права церковной собственности на используемые ею храмы и иную недвижимость. В категорической форме Собор настаивал на том, чтобы государственные учреждения соблюдали закон при регистрации приходских уставов и в случае отказа в регистрации сообщали письменно, на каком основании подобное решение было ими принято, чтобы приход имел возможность обжаловать решение в суде. Нарушение установленного срока регистрации устава также должно было подлежать судебному рассмотрению. Собор выразил удовлетворение принятием российского закона о свободе вероисповеданий и аналогичных законов в других союзных республиках.

По поводу деятельности Русской Православной Церкви Заграницей в пределах СССР Собор обратился с воззванием, в котором выразил позицию священноначалия Русской Православной Церкви по тем вопросам, которые получали превратную трактовку в полемике Зарубежной Церкви против Московского Патриархата:

«Отдавая дань глубокого уважения памяти Патриарха Сергия и с благодарностью вспоминая его борьбу за выживание нашей Церкви в тяжелые для нее годы гонений, мы тем не менее вовсе не считаем себя связанными его Декларацией 1927 года, сохраняющей для нас значение памятника той трагической эпохи в истории нашего Отечества. Нас обвиняют «в попрании памяти новомучеников и исповедников». В нашей Церкви никогда не прерывалось молитвенное поминовение страдальцев за Христа, преемниками которых довелось стать нашему епископату и клиру» .

В воззвании был также поднят вопрос о статусе РПЦЗ. По указанию Собора, с канонической точки зрения, Архиерейский Синод РПЦЗ должен был бы прекратить свое существование в соответствии с указом святого патриарха Тихона и Высшего Церковного Управления от 5 мая 1922 года, которым упразднялось Высшее Церковное Управление Заграницей. Осуждение деятельности этого Синода святитель Тихон высказал также в своём последнем послании от 7 апреля 1925 года, угрожая его участникам в случае упорства судом Собора.

Подобно Архиерейским Соборам Русской Церкви 1989 года и января 1990 года новый Собор вновь был вынужден обратиться к рассмотрению церковной жизни на Украине, где в течение 1990 года углубился автокефалистский раскол и продолжались агрессивные действия униатов против православных верующих. Собор, обсудив вопрос о предоставлении Украинской Православной Церкви независимости и самостоятельности в управлении, определил:

1. Украинской Православной Церкви предоставляется независимость и самостоятельность в ее управлении. 2. В связи с этим наименование «Украинский экзархат» упраздняется. 3. Предстоятель Украинской Православной Церкви избирается украинским епископатом и благословляется Святейшим Патриархом Московским и всея Руси. 4. Предстоятель Украинской Православной Церкви носит титул «Митрополит Киевский и всея Украины». 5. Митрополиту Киевскому и всея Украины в пределах Украинской Православной Церкви усвояется титул «Блаженнейший». 6. Митрополит Киевский и всея Украины имеет право ношения двух панагий и предношения креста во время богослужения. 7. Синод Украинской Православной Церкви избирает и поставляет правящих и викарных архиереев, учреждает и упраздняет кафедры в пределах Украины. 8. Митрополит Киевский и всея Украины, как Предстоятель Украинской Православной Церкви, является постоянным членом Священного Синода Русской Православной Церкви. 9. Настоящее определение Архиерейского Собора Русской Православной Церкви подлежит утверждению Поместным Собором Русской Православной Церкви с внесением соответствующих изменений в Устав об управлении Русской Православной Церкви.

Литература

Видео

Документальный фильм «Поместный Собор Русской Православной Церкви 1990 года»

Использованные материалы

Цит. по ЖМП, 1990, № 9, с. 17.

Документ принят Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 5 февраля 2013 года.

1. Архиерейский Собор тайным голосованием избирает кандидатов на Московский Патриарший престол.

2. В бюллетень для избрания кандидатов на Московский Патриарший престол включаются все епископы Русской Православной Церкви, соответствующие критериям, предусмотренным Уставом Русской Православной Церкви для кандидатов на Патриарший престол. Ответственность за составление такого списка архиереев несет Священный Синод.

3. Перед началом голосования председатель счетной комиссии в присутствии членов комиссии проверяет состояние урн для голосования и опечатывает их печатью счетной комиссии.

4. Бюллетени для голосования выдает счетная комиссия под роспись каждого участника, по предъявлении удостоверения участника.

Бюллетень представляет собой прошнурованные, пронумерованные и скрепленные печатью листы, содержащие полный список возможных кандидатов на Московский Патриарший престол, с местом для проставления знака напротив каждого имени.

Счетная комиссия несет ответственность за подсчет выданных бюллетеней.

5. Голосование происходит путем проставления любого знака напротив имени того кандидата, за которого подается голос.

Бюллетень считается недействительным в следующих случаях:

1) если в бюллетене отмечено более чем одно имя;

2) если в бюллетене не отмечено ни одно имя;

3) если в бюллетене отсутствует один или несколько листов.

6. Счетная комиссия:

1) сверяет число бюллетеней в урнах с числом выданных бюллетеней и выявляет недействительные бюллетени;

2) осуществляет подсчет голосов путем проведения каждого бюллетеня через каждого члена счетной комиссии, начиная с младшего, завершая председателем;

3) составляет протокол по результатам голосования в каждом туре.

7. В случае ошибки при заполнении бюллетеня член Собора имеет право обратиться в счетную комиссию для замены бюллетеня; в таком случае испорченный бюллетень сдается в счетную комиссию, погашается ее председателем и выдается новый бюллетень, о чем составляется акт.

8. Избранными кандидатами считаются три архиерея, набравшие наибольшее количество голосов, выраженных в действительных бюллетенях.

В случае если в первом туре голосования несколько кандидатов набрали равное количество голосов и это не позволяет определить трех избранных, проводится повторное голосование по лицам, получившим равное количество голосов.

9. Избранные имеют право заявить о самоотводе. В таком случае, список кандидатов восполняется посредством включения в него следующих (по числу полученных голосов в первом туре) архиереев.

В случае самоотвода всех трех кандидатов проводится повторное голосование.

10. Результаты голосования представляются Поместному Собору, который открывается не позднее, чем на третий день после выдвижения кандидатов на Патриарший престол.

11. Председательствует на Поместном Соборе Местоблюститель Патриаршего престола.

12. Члены Поместного Собора могут выдвинуть дополнительного кандидата на Московский Патриарший престол заявлением не менее чем 1/4 своих членов. Такой архиерей должен отвечать критериям, предусмотренным Уставом Русской Православной Церкви для кандидатов на Патриарший престол. Для его включения в число кандидатов на Московский Патриарший престол проводится тайное голосование. Включается в список кандидатов тот архиерей, который набирает не менее трети голосов, выраженных в действительных бюллетенях.

13. Члены Собора тайным голосованием избирают из числа кандидатов Патриарха Московского и всея Руси, согласно следующей процедуре:

1) перед началом голосования председатель счетной комиссии в присутствии членов комиссии проверяет состояние урн для голосования и опечатывает их печатью счетной комиссии;

2) бюллетени для голосования выдает счетная комиссия под роспись, по предъявлении удостоверения члена Собора; бюллетень содержит список выдвинутых на голосование иерархов, с местом для проставления знака напротив каждого имени; бюллетень скрепляется печатью счетной комиссии; счетная комиссия несет ответственность за подсчет выданных бюллетеней;

3) бюллетень считается недействительным в следующих случаях:

a. если в бюллетене отмечено более чем одно имя;

b. если в бюллетене не отмечено ни одно имя;

4) счетная комиссия:

a. сверяет число бюллетеней в урнах с числом выданных бюллетеней и выявляет действительность бюллетеней;

b. осуществляет подсчет голосов путем проведения каждого бюллетеня через каждого члена счетной комиссии, начиная с младшего и завершая председателем;

c. составляет протокол по результатам голосования в каждом туре;

5) в случае ошибки при заполнении бюллетеня член Собора имеет право обратиться в счетную комиссию для замены бюллетеня; в таком случае испорченный бюллетень сдается в счетную комиссию, погашается ее председателем и делегату выдается новый бюллетень, о чем составляется акт.

14. При голосовании в первом туре избранным Патриархом является архиерей, набравший более половины от числа поданных голосов, выраженных в действительных бюллетенях.

В случае если ни один из кандидатов не набрал в первом туре голосования более половины голосов, проводится повторное голосование по двум кандидатурам, набравшим наибольшее количество голосов в первом туре голосования. Избранным Патриархом является архиерей, набравший наибольшее число голосов, выраженных в действительных бюллетенях.

В случае если во втором туре голосования оба кандидата набрали равное количество голосов, Патриарх избирается жребием из этих двух кандидатов, в соответствии с процедурой, устанавливаемой Поместным Собором.

15. Кандидаты на Московский Патриарший престол имеют право самоотвода на любом этапе голосования, а также и в случае избрания, что предполагается в формуле вопрошания к избранному кандидату: «Преосвященный имярек Поместный Собор Русской Православной Церкви избрал тебя Патриархом Московским и всея Руси; Принимаешь ли ты сие избрание?».

16. Если в результате самоотвода останется один кандидат, то, по решению Поместного Собора, присутствующие на нем архиереи, имеющие право голоса на Архиерейском Соборе, тайным голосованием избирают, по крайней мере, еще одного кандидата. Такой архиерей должен отвечать критериям, предусмотренным Уставом Русской Православной Церкви для кандидатов на Патриарший престол. Если Поместный Собор отказывается выдвигать еще одного кандидата, то по единственному кандидату производится голосование. Единственный кандидат считается избранным на Патриарший престол, если в его пользу было подано более половины действительных бюллетеней. При наличии единственного кандидата, избирательный бюллетень имеет поля для проставления знаков «за» и «против».

17. Исключается публичное обсуждение кандидатов в рамках заседаний Собора.

<strong>МОСКВА, 10 июн — РИА Новости, Антон Скрипунов.</strong> Ровно 30 лет назад в Богоявленском кафедральном соборе в Елохове состоялась интронизация патриарха Алексия II. Избрание 15-го предстоятеля Русской православной церкви дало начало новой эпохе. Это время примечательно как возрождением веры в бывшем СССР, так и огромными потрясениями, в частности филаретовским украинским расколом. Об обстоятельствах и последствиях исторического события — в материале РИА Новости.Явный фаворит»Владыка Алексий! Освященный Поместный собор Русской православной церкви избрал тебя патриархом Московским и всея Руси. Приемлешь ли ты это избрание?»В случае утвердительного ответа пути назад нет. На избранного архиерея, как говорят верующие, ложится тяжелое бремя патриаршества.Этот вопрос митрополиту Ленинградскому Алексию (Ридигеру) вечером 7 июня 1990 года задавал местоблюститель патриаршего престола и, пожалуй, самый влиятельный на тот момент иерарх — митрополит Киевский Филарет (Денисенко). По свидетельствам очевидцев, голос его звучал сокрушенно.Хотя еще месяц назад настроение украинского владыки было совершенно иным. После кончины патриарха Пимена 3 мая синод РПЦ избрал его местоблюстителем — до избрания нового предстоятеля на Поместном соборе.Опыт интронизации двух предыдущих патриархов — Пимена и Алексия I — показывал, что местоблюстительство, по сути, — прямая дорога к патриаршеству. Ведь за процессом выборов пристально наблюдали власти. Совет по делам религий при Совмине СССР контролировал чуть ли не каждый шаг епископов Русской церкви.А митрополит Филарет был вхож во властные коридоры. Спустя годы он признается, что десятилетиями сотрудничал с КГБ. Впрочем, для верующих советских времен это не было новостью.»Он пытался сделать Церковь придатком государственной богоборческой системы, превратить духовенство в безропотных исполнителей указаний сверху, а прихожан — в пассивную молчаливую массу. Ему присущ мертвый формализм, преклонение перед авторитетом высокого ранга светского руководителя, карьеризм и авторитарность», — рассказывает РИА Новости митрополит Тульчинской епархии УПЦ Ионафан (Елецких), который в начале 90-х был помощником Филарета.Уверенности митрополиту Филарету придавало украинское происхождение. В последние месяцы жизни патриарха Пимена главной бедой Русской церкви стала ситуация на западе Украины. После того как власти СССР объявили о религиозных и политических свободах в стране, там усилилось униатское движение. Его сторонники, заручившись поддержкой националистов, вели себя крайне агрессивно. Апофеозом стал захват униатами кафедрального собора во Львове.В свете этих событий немало епископов говорили, что будущему патриарху придется решать украинскую проблему. Филарет тогда в рамках саморекламы прямо заявлял, что никаких униатов на Украине нет и что он не допустит там церковного раскола.Главным конкурентом Киевского экзарха в борьбе за патриарший престол считался также украинец — митрополит Ростовский Владимир (Сабодан). Но окончательное слово будет не за архиереями, а за Кремлем — так полагали тогда многие.Рухнувшие планы»Поместному собору предшествовал Архиерейский собор (он прошел 6 июня 1990 года. — Прим. ред.). В первом туре из 75 кандидатов надо было выбрать трех. Я видел лица старшего поколения епископата, они ожидали указующий перст — кого избирать? Но его не было. Лишь растерянность», — вспоминал потом патриарх Алексий.Многие не сразу осознали, что впервые за десятилетия власти не вмешивались во внутренние дела Церкви. Не верил и Филарет.»Накануне выборов 7 июня он пошел к Анатолию Ивановичу Лукьянову (председателю Верховного Совета СССР. — Прим. ред.) и сказал: есть договоренность с ЦК, что именно он будет патриархом. На что Лукьянов ответил: Михаил Антонович (мирское имя Филарета. — Прим. ред.), теперь мы вам не можем помочь: как решит собор, так и будет», — свидетельствовал митрополит Харьковский Никодим (Руснак), очевидец тех событий.Участники Архиерейского собора неожиданно определили другого кандидата — митрополита Алексия. Ему, как и Владимиру (Сабодану), отдали 37 голосов. Филарету — лишь 25.Голосование епископов было тайным. В таком же формате предлагалось избирать патриарха на Поместном соборе. Или же открытым путем — каждый из делегатов встает и во всеуслышание объявляет, кому отдает голос. Таким способом восходили на престол два предыдущих предстоятеля РПЦ.Регламент предстояло обсудить и принять 7 июня, в первый день работы собора. Неожиданно один из участников предложил избирать главу Церкви жребием, как в 1917 году, когда патриархом стал митрополит Тихон.Филарет согласился с идеей. Однако подавляющее большинство соборян высказались за тайное голосование.»Контроль власти во времена СССР был жесткий и, конечно, немыслимо было, чтобы патриарх избирался тайно. А в 1988 году начались перемены, причем перемены радикальные. И вот в этот переломный момент ни в коем случае нельзя было тянуть жребий. Потому что нужно было, чтобы весь собор отождествил себя с этим выбором. И чтобы святейший патриарх знал, что сознательная поддержка Церкви дает предстоятелю огромный авторитет», — объяснял СМИ тогдашний архиепископ Смоленский Кирилл (Гундяев), который в 2009 году стал 16-м патриархом Московским и всея Руси.Выбор — неожиданно для многих — пал на митрополита Алексия. За него проголосовали 166 из 316 делегатов собора.Настойчивый интеллигент»Избрание меня освященным Поместным собором Русской православной церкви патриархом Московским и всея Руси со благодарением приемлю и нимало вопреки глаголю», — так ответил владыка Алексий на вопрос Филарета.Выходец из старинного курляндского рода, новоизбранный патриарх вырос за пределами СССР, в Эстонии. О его поистине европейской интеллигентности и манерах говорили все, кто общался с Алексием лично. Окружавшие отмечали отсутствие в нем авторитарности. Наоборот — владыка старался выслушать все мнения.И с властями Советского Союза, гражданином которого он стал после включения Эстонии в СССР в 1940-м, отношения у него были порой напряженные. Особенно в 80-е годы, когда Алексий стал митрополитом Ленинградским. Тогда он добивался открытия монастырей и восстановления святынь в «колыбели революции».»Я узнал, что гробница блаженной Ксении, разобранная после закрытия часовни, находится в подвале Казанского собора (в советские годы там был Музей научного атеизма. — Прим. ред.). И подал письмо уполномоченному по делам религий с просьбой посодействовать ее возвращению. Он никогда не позволял себе каких-либо грубостей, но здесь вскочил, крича, что не допустит восстановления гробницы. Я ему спокойно ответил, что если не будет возвращена прежняя, то мы сделаем новую», — вспоминал потом Алексий II в одном из интервью.Новому патриарху предстояло возрождать святыни не в отдельно взятом городе, а на всем постсоветском пространстве. Во многих его частях кипели страсти на национальной почве. Это грозило расчленением и Русской православной церкви. Однако Алексий II сумел сохранить ее единство.Разные судьбыОсобенно тяжелой стала ситуация на Украине. Местные раскольники нападали на верующих и даже чуть не сорвали визит патриарха Алексия в Киев, заблокировав Софийский собор.Чтобы разрядить обстановку, Русская церковь пошла на беспрецедентный для православного мира шаг: даровала Украинской православной церкви (УПЦ) полную автономию. А ее предстоятелю — митрополиту Киевскому Филарету — особый титул: Блаженнейший.»Украина — территориально огромная страна с большим количеством храмов, верующих и обителей. Мы предоставили Украинской православной церкви независимость в решении всех внутренних вопросов. Но оставили молитвенную и духовную связь между нашими народами, которую невозможно разорвать», — так объяснял решение Архиерейского собора в октябре 1990 года патриарх Алексий.Но как только Украина в августе 1991 года объявила о независимости, теперь уже Блаженнейший митрополит Киевский Филарет потребовал и полного церковного суверенитета — разрыва с Московским патриархатом. Он стал открыто шантажировать главу РПЦ и епископов, да, в общем-то, и не скрывал, что хочет стать «патриархом Киевским».Архиереи уговорили его добровольно снять с себя титул предстоятеля УПЦ, что он поклялся сделать перед крестом и Евангелием. Однако, возвратившись в Киев, Филарет объявил об отделении от Московского патриархата.»Он ведь перед Поместным собором 1990 года всячески поносил украинских националистов и даже мовы не знал. А как понял, что не станет патриархом Московским, сразу же начал проклинать «москалей». Само собой, простым верующим это было не по нраву», — говорит Василий Анисимов, который многие годы был пресс-секретарем УПЦ.В 1992 году украинские архиереи низложили Филарета, избрав на его место недавнего конкурента на выборах патриарха — митрополита Ростовского Владимира (Сабодана). Но бывшего главу УПЦ это, конечно же, не устроило — и он учредил, а затем и возглавил так называемый «Киевский патриархат». Созданию новой структуры способствовал тогдашний глава государства, некогда первый секретарь ЦК Компартии Украины Леонид Кравчук. Он передал раскольнику весь партийный бюджет.Большинство православных остались верны канонической Церкви и патриарху Алексию, но филаретовцы начали захватывать храмы. Из-за усугубления раскола «монаха Филарета» в 1997 году предали анафеме. Но это его не остановило. В последующие годы лидер раскольников неоднократно заявлял, что нет патриарха на Украине, кроме него.А в 2018 году на базе его структуры при поддержке госвластей была создана раскольническая же «Православная церковь Украины» (ПЦУ). Филарет не скрывал намерений возглавить новую организацию. Однако его отстранили от руководства, объявив «почетным патриархом». Денисенко с этим не смирился и учинил раскол уже внутри новой структуры.Патриарх Алексий II скончался в декабре 2008 года. А за полтора года до его смерти состоялось историческое событие — воссоединение с Русской церковью за рубежом, которую основали после революции вынужденно эмигрировавшие из России епископы.При 15-м предстоятеле Русской православной церкви началось ее возрождение спустя 70 лет советской власти. За восемнадцать лет патриаршества Алексия восстановлены тысячи храмов и монастырей, а миллионы граждан бывшего СССР стали православными верующими.

2015.06.08

«Церковь оппозиционна в условиях любого государственного строя»

7 июня исполнилось четверть века со дня избрания митрополита Алексия патриархом Русской Православной Церкви Алексием Вторым. Впервые за весь советский период выборы главы РПЦ проходили без вмешательства партийного и государственного аппарата. Поэтому процедура была сложной: сначала – выявление четырех наиболее популярных кандидатов путем открытого тайного голосования на Архиерейском Соборе, затем – на более многочисленном Поместном Соборе, с участием не только епископата, но и клира с мирянами; наконец — двухтуровое голосование, как оказалось, в пользу будущего Алексия Второго, с разницей всего в 23 голоса. Так, непросто, но уверенно Алексий, 22 года возглавлявший Управление делами Русской Патриархии, а затем Ленинградскую и Новгородскую епархию, стал 15-м русским патриархом.

Чем Алексий Второй вошел в историю? Церковь стала полноправным, уважаемым участником общественных и политических процессов: своевременно и резко осудила за «грех братоубийства» ГКЧП, выступила посредником между воюющими сторонами в Москве в октябре 1993-го, а также в Армении и Азербайджане, Грузии, Молдове, Украине, Югославии; начался возврат Церкви собственности, отнятой революцией, службы вернулись даже в Московский Кремль, Рождество стало общенациональным праздником, выходным днем; в мае 2007-го, меньше чем за год до смерти Алексия Второго, Русская Православная Церковь Заграницей воссоединилась с Матерью-Церковью.

На патриаршество Алексия Второго пришлись поворотные события – распад советской империи, мучительное выстраивание общества и власти на постсоветском пространстве, в России. С его миротворческим участием эти события не стали апокалиптическими. Сегодня его высказывания, взывающие к совести, часто звучат диссонансом (всеобщему вождизму и шапкозакидательству) и предостерегающим пророчеством. Znak.com предлагает несколько выдержек из книг «»Святейший Патриарх Алексий II: Беседы о Церкви в мире» и «Святейший Патриарх Алексий II. Жизнь и деяния во славу Божию».

«Задача государства не мешать людям жить по совести»

Нет такой политической, национальной, культурной идеи, цена которой превышала бы цену человеческой жизни… Пусть все минувшие годы один за другим встанут в нашей совести и будут нас умолять не платить человеческими судьбами за эксперименты и принципы политиков… Не допустите духу братоненавидения и зловоздаяния еще раз справить свой бал в России!

«Опьяненность политическим активизмом, жажда всех поделить на друзей и врагов, безудержная тяга искать и найти виновных где угодно, но только не вину в себе, — все это отчуждает человека от него самого»

Человек не сводится без остатка к политике. Часто нам доводилось слышать суждения о том, что «религия – опиум для народа». А я скажу, что очень часто политика – опиум для человека. Опьяненность политическим активизмом, жажда всех поделить на друзей и врагов, безудержная тяга искать и найти виновных где угодно, но только не вину в себе, — все это отчуждает человека от него самого, мешает понять и исполнить свое подлинное человеческое призвание на земле. И потому не приведи Господь, чтобы у нас еще раз появлялись и множились движения и партии такого типа, участие в которых, с точки зрения их членов, автоматически ставит их по ту сторону различия добра и зла и разрешает забыть о простой человеческой совести. Я хочу напомнить, что с тех пор, когда Бог открылся людям, над привычкой обожествлять себя, привычкой абсолютизировать свои интересы (в удобстве и легкости управления) и ставить себя выше суда Божия и человеческой совести, произнесен нравственный приговор. Есть Бог, Который принес Себя в жертву ради спасения Человека, а не Государства – и значит, государство не самобожественно.

Насколько свобода совести реализуется в том или ином обществе, определяется тем, работают ли его государственные и общественные структуры на защиту людей, дерзающих жить по совести, или же государство всей своей мощью старается задавить автономию совести в людях. Функция государства в любом случае – не собственно созидательная. Государство может защитить добро, может сдержать, осадить натиск зла. Но непосредственно взрастить добро может лишь человек своим личным трудом. Задача же государства и законов, касающихся свободы совести человека, — не мешать людям жить по совести.

«Он желает делать все, что можно, чтобы с нашим государством в мире считались, чтобы о нас никто не смел больше вытирать ноги»

– Ваше Святейшество, Вы не скрываете, что симпатизируете Владимиру Путину. Он, со своей стороны, хорошо понял настоящую роль Русской Православной Церкви в российском обществе благодаря Вашей харизме и вновь и вновь это признает. Недавно Путин сказал: «Слова благословения Патриарха я стараюсь не забывать ни на минуту». – Путин – человек честный. Он верующий, крещен в детстве. – Он все равно остается бывшим агентом КГБ. На Западе умышленным образом об этом говорилось мало, но тот, кто ознакомился с документами, знает, что методы КГБ были не лучше, чем у нацистских СС. Прошлое Путина Вас действительно не беспокоит?

– Нет, нисколько. Дело не в том, кто кем был. Важно, чем он занимался. И, насколько я знаю, Путин не принимал участия в гонениях на Церковь, не отдавал никому идеологических и иных богоборческих приказов. Думаю, что он служил достойно своей Родине. – Что особенно Вам нравится в Путине? – Для Путина важен престиж России. Он желает делать все, что можно, чтобы с нашим государством в мире считались, чтобы о нас никто не смел больше вытирать ноги.*

«Нужно время, чтобы освободиться от рабства»

Во всех бедах истории и сегодняшнего дня большинство и ныне предпочитает винить кого угодно, не замечая своей вины (не политической, а религиозной).

Подлинный патриотизм не должен оскверняться враждой и ненавистью к другим народам и к кому-либо в среде своего народа. Он не должен оскверняться и национальной гордыней, стремлением к силовому решению межнациональных и межгосударственных споров, а также нежеланием и неумением выслушивать различные точки зрения и приходить к согласию желанием монополизировать идею патриотизма в узкоэгоистических целях.

Не дайте посеять в ваших душах семя вражды к людям другой веры или национальности. Через молитву, общение и совместный труд излечите раны, нанесенные конфликтами. Вспомните, что наши народы имеют многовековой опыт совместной жизни. Не слушайте тех, кто разжигает ненависть. Они преследуют свои цели, а вы будете страдать, если пойдете у них на поводу.

«Мы не вправе осуждать современные тенденции в нашей культуре, культура всегда правдива, как совесть и зеркало души народа»

Глубоко убежден, что именно мир и согласие жизненно необходимы России. Они – основа созидания. Много лет мы разрушали собственную жизнь, пленившись гордыней, ложным мессианством, чуждыми нашей многовековой культуре идеями. Но воистину есть «время раздирать, и время сшивать… время войне и время миру» (Еккл. 2, 7-8)… Настала пора собирать духовные силы народа, смиренномудро созидать его жизнь там, куда нас Бог поставил, — в семье, в приходской общине, в коллективе соработников, в деревне, в городе, области, во всей стране нашей. Созидание это немыслимо без внутринационального мира, а главное, без мира в душе каждого человека.

Мы не вправе осуждать современные тенденции в нашей культуре за то, что она не всегда содействует духовному и нравственному возрастанию человека, ибо культура всегда правдива, как совесть и зеркало души народа. Процесс духовного обновления не должен быть принудительным, а творческим и свободным, идущим от сердца, и только тогда он будет соответствовать духу Евангелия, которым воспитывались поколения наших предков.

Нужно время, чтобы освободиться от рабства. Сразу добиться этого невозможно. Попробуйте спросить себя: «Почему, когда Моисей выводил свой народ из египетского плена, он сорок лет ходил с ним по пустыне? Чтобы ушло поколение с рабским менталитетом. Так как можно претендовать на то, чтобы только за десять лет изменился менталитет такого огромного народа, как русский? Чтобы изменилось его отношение к властям, к ближнему, к старикам, к детям, к многострадальной природе? Все это не получается сразу. Для этого нужно еще время.*

«Разъезжать на новеньких сверкающих иномарках священникам должно быть стыдно и совестно»

Главная задача священнослужителя – предстояние у Престола Божия и душепопечительство, а не деление церковной кружки. Когда настоятель свободное от совершения богослужений время проводит у церковной кассы или у свечного ящика – это недопустимо. В последнее время корыстолюбие, коммерция и власть денег все более соблазняют нестойких в вере и нравственности членов Церкви. В некоторых храмах недоступными для простых, небогатых прихожан становятся Таинства. Могут ли люди при средней зарплате полностью платить ее за венчание? А именно такие цены установлены в некоторых храмах с различными «накрутками»: отдельно священнику, отдельно диакону, отдельно хору, отдельно за ящик, за иконы, свечи, паникадило, ковры и т. п. Участились случаи, когда некоторые священники, договариваясь с прихожанами о совершении Таинств или треб мимо кассы, устанавливают свои расценки за их совершение, назначая при этом цену в валюте: хочешь венчаться – плати от 300 до 500 долларов, хочешь креститься – плати 100 долларов. В ряде приходов с благословения настоятелей устанавливается такса за каждое написанное в проскомидийной записке имя. Что делать тем прихожанам, которые с трудом приходят в храм, находясь в преклонном возрасте, в крайней нужде, которые в молитве ищут для себя утешения? Они оказались выброшенными из общества, а в таких храмах лишаются и последнего утешения – помянуть за богослужением своих близких*.

«Грехи тщеславия, гордыни и самопревозношения – обычные спутники подобных священнослужителей»

Грехи тщеславия, гордыни и самопревозношения – обычные спутники подобных священнослужителей. Стремление к повышенному комфорту, желание приобрести автомобиль, технику иностранного производства и т. д. В другое, более благополучное, чем сейчас, время стремление к материальной обеспеченности не было бы, возможно, столь предосудительно. Но сегодня, когда большинство рядовых верующих еле-еле сводят концы с концами, когда пенсии и зарплаты мизерные и выдаются с большой задержкой, разъезжать на новеньких сверкающих иномарках священникам должно быть и стыдно, и совестно. Автомобиль нужен, а иногда просто необходим, но в выборе его нужно соблюдать скромность. Нужно, только чтобы ездить. Я напоминаю этим священникам, что забыли они слова Христа Спасителя: «Туне приясте, туне дадите» (Мф. 10, 8), – если за исполнение своих прямых обязанностей они требуют дополнительного вознаграждения, они не имеют права на священнодействие и на ношение священного сана. Подобным безобразиям необходимо срочно положить конец*.

«Церковь не должна участвовать в политической борьбе»

Я лично всегда горячий приверженец того, чтобы Церковь была отделена от государства, чтобы она не была государственной. Знаете, Церковь является таковой тогда только, когда она будет отделена от государства, но не от общества, потому что общество и составляет Церковь. Тогда Церковь сможет с нравственных, духовных позиций давать оценку того, что происходит вокруг нас, иногда не разделяя позиции государства.

«Богу одному поклоняйся и Ему одному служи»

Положение государственной Церкви, каковым было положение нашей Церкви до революции 1917 года, принесло нам много бед и страданий. Церковь должна быть отделена, но подлинно отделена от государства, а не от общества и от народа, к чему стремились советские бюрократы. Только если Церковь отделена от государства, она имеет реальную свободу свидетельствовать Истину Христову, без обязанности поддерживать государство в любом случае. Церковь должна иметь право оценивать все события, происходящие в стране, с позиций духовности и нравственности. Она не может этого делать, будучи государственной… Будучи отделенной от государства, но, конечно, не от общества и народа, Церковь приобретает реальную свободу пастырского душепопечительства и реальную свободу свидетельствовать в своей стране Истину – в том числе и говорить правду правительству, а не поддерживать его в любом случае…

Надо не возвращаться к старому, а смотреть вперед. Церковь, имеющая вечное бытие, может стремиться только к вечному, истинному. Истина же для нее – не то или иное государственное устройство, а Христос. И больше ничего, никакой политический режим. Не все могут понять эту нашу церковную направленность, и разные политические движения стремятся представить себя подлинными защитниками православной духовности и Русской Православной Церкви, тщетно надеясь получить нашу церковную поддержку и симпатию. Для меня остается фундаментальной золотая формула : «Церковь оппозиционна в условиях любого государственного строя». Идеал Церкви, в том числе, конечно, и Русской Православной, находится не в материальном, земном мире и уж тем более не в политической его сфере, он находится на Небесах. Этот идеал Евангельский. Задача Церкви на земле – вести свою паству к Спасению, к Царству Божию, к духовному и нравственному совершенству в условиях любых государственно-политических форм. В силу этого ни господствующее положение в стране, ни государственный статус не являются для Церкви целью.*

«Только если Церковь отделена от государства, она имеет реальную свободу свидетельствовать Истину Христову»

Государственно-политические институты призваны главным образом осуществлять «полицейские функции»: они могут и должны ставить пределы злу, но не могут самостоятельно взращивать добро. Добро всегда может рождаться и расти лишь в свободном усилии каждого отдельного человека, а общество может лишь ограждать этот рост и создавать для него благоприятные условия. И когда придет такое понимание природы государственной деятельности, снова обнажится духовная мнимость, неподлинность даже самых искренних попыток инструментально-политического отношения к Церкви. Потому, думая сегодня, как нам перестроить Россию, мы не можем смотреть на Церковь как на одного из «подрядчиков» этой «стройки». «Богу одному поклоняйся и Ему одному служи» (ср. Мф. 4, 10) – так было заповедано нам еще в древности. И потому с самого начала мы должны объяснить, что если и говорим мы, церковные люди, что «Церковь служит России», то эта формула не подлежит буквальной и прямолинейной трактовке. Мы служим Богу. Служа Богу, Церковь способствует возрастанию света и добра в людях, а рост или упадок этой внутренней возделанности человеческого сердца, в свою очередь, определяет взлеты и падения человеческого общества, то есть в конечном счете – судьбы России. И потому лишь так, опосредованно, можно понимать наше служение России… Мы – не избранное сообщество мудрецов и отшельников, что 70 лет скрывались в Китеже, а сейчас вышли к людям, чтобы взять их за руку и вести в землю обетованную. У нас нет «программы» возрождения. Нет у нас и лозунгов «борьбы». Есть Евангелие и глубина, и жизненность традиции Православия. Эту глубину мы сами не реализуем полностью. Но наша собственная неспособность является не осуждением Православия, а призывом к вам: попробуйте пройти дальше, чем прошли мы по пути духовного преображения*.

Церковь Христова – вне политики. Вспомним о том, что написано в Апостольских правилах: «Епископ, пресвитер или диакон да не приемлет на себя мирских попечений». Есть люди, пытающиеся привнести политику в Церковь. Церковь не должна участвовать в политической борьбе. Уже не раз говорилось, что если отдельные священнослужители выступают на политических собраниях с различными «программами», то это всегда их собственные программы, а никак не Церкви: они не имеют права говорить от ее лица. Священнослужитель не может принадлежать к той или иной партии, так как в этом случае будет необъективен по отношению к своей пастве. Пастырь должен в равной степени быть внимателен к людям любых политических убеждений, и сердце его должно быть открыто каждому прихожанину. Цитируя слова католического епископа, скажу, что если Церковь заключает политический брак с одной из партий или с одной из ветвей власти, то рискует вскоре оказаться политической вдовой. Как христианин, как Патриарх, во всех событиях, происходящих в нашей стране, я пытаюсь понять их духовно-нравственный смысл. У меня нет политической программы, с которой я мог бы сверять те или иные происходящие политические события и в соответствии с этим давать бы им оценку. Евангелие – самая простая и самая главная книга человечества – является для меня той вехой, которую я стараюсь не упустить из виду в своих суждениях и действиях. И, соответственно, политические события и изменения в политической жизни страны для меня важны в их человеческом измерении: помогают ли они людям жить по-евангельски или дезориентируют людей, затрудняя им путь обретения Христа*.

«Во все времена Церковь была и остается на стороне слабых и обездоленных»

Что пользы говорить о свободах и преимуществах демократии, когда люди страдают от голода, нищеты, социальной незащищенности? Во все времена Церковь была и остается на стороне слабых и обездоленных. Сам Христос отождествил Себя именно с этими людьми. Церковь продолжает на земле дело и служение Христа. И потому, когда голос Церкви перестает быть голосом нищих и забытых, униженных и оскорбленных, поруганных и отверженных, когда она отождествляется только с богатыми и могущественными, она утрачивает верность своему призванию, теряет доверие народа… Сегодня, в условиях свободы, Церковь имеет возможность снова выступать в своей исконной роли заступницы за людей перед сильными мира сего. И она не может не возвысить свой голос в защиту тех, кто оказался на границе жизни и смерти в результате трагического обнищания, лишения необходимых условий для поддержания жизни, отсутствия самой элементарной человеческой защищенности… Церковь сегодня напоминает о том, что человеческая жизнь, здоровье и благосостояние граждан должны быть безусловным приоритетом при распределении материальных средств, при выработке экономической и социальной политики. Церковь заявляет, что невыплата денег, заработанных честным трудом, является преступлением перед человеком и грехом перед Богом.

В то время как в современном обществе проявляется нетерпимость друг к другу, мы должны явить пример братства, сотрудничества, взаимопонимания.

Хочешь, чтобы в стране были независимые СМИ? Поддержи Znak.com

Поделись[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *