Повесть «Время всегда хорошее» Жвалевского была написана в 2009 году. Это увлекательный рассказ о том, как двое пятиклассников совершили путешествие во времени, поменявшись друг с другом местами. Произведение в мягкой поучительной форме дает понять, что такие качества как доброта, верность, дружба со временем не меняются.

Рекомендуем читать онлайн краткое содержание «Время всегда хорошее» по главам на нашем сайте. Пересказ произведения будет полезен для читательского дневника и при подготовке к уроку литературы.

Главные герои

Витя Шевченко – пятиклассник, отличник, добрый, ответственный, благородный мальчик.

Оля Воробьева – пятиклассница, эмоциональная, отзывчивая, добрая девочка.

Другие персонажи

Женя Архипов – одноклассник Вити Шевченко, круглый отличник, принципиальный мальчик.

Ира – подруга Оли в 1980 году, которая помогала ей привыкнуть к новой реальности.

Диму Мухин (Ястреб) – товарищ Вити в 2018 году.

Тамара Васильевна (Васса) – завуч в школе Вити, злобная, надменная женщина.

Ясным апрельским днем 2018 года Оля нехотя собиралась в школу. Тем же самым занимался и ее ровесник Витя, но только в 1980 году. Витя был круглым отличником, председателем совета отряда, и в тот день ему предстоял серьезный разговор с завучем Тамарой Васильевной по прозвищу Васса и пионервожатой Танечкой. На повестке дня стояло вопиющее аморальное поведение Жени Архипова, угостившего одноклассников пасхальным куличом, который испекла его бабушка. Для пионера подобное поведение было непростительно.

У Оли были совершенно иные проблемы. На контрольной по математике учительница не дала детям пользоваться гаджетами, и они впервые писали ее ручкой на листке бумаги – «просто как в доисторические времена». После урока форум всей параллели пятиклассников буквально гудел от возмущения. У каждого пользователя был свой ник, но никто не знал, за кем он закреплен, ведь «ник — это наисекретнейшая информация». К примеру, Оля была зарегистрирована как Синичка, но об этом знали только самые верные друзья. Но самое ужасное было впереди – предстоящие экзамены «будут проходить не в виде тестов, а устно». Для школьников, не мыслящих свою жизнь без гаджетов, это было большим ударом.

Ситуация с Архиповым вышла серьезная – Васса требовала, чтобы Женя признал свою бабушку глупой, недалекой женщиной, а он наотрез отказался сделать это. Подобное поведение грозило исключением из школы, проблемами по партийной части у Жениных родителей. Единственный шанс «уцелеть — публично покаяться и признать ошибки».

Но неожиданно все изменилось: Оля оказалась в далеком 1980 году, в то время как Витя очутился в самом настоящем будущем – в 2018 году. Детям пришлось совсем непросто привыкать к новым и совершенно непонятным для них реалиям. Если Оля быстро смогла подстроиться под изменившиеся условия, то Витя долгое время считал, что у него «горячечный бред».

Путеводителем Оли в новую жизнь стала девочка Ира, которая подробно ввела подругу в курс дела. Узнав, с какими проблемами столкнулся Женя Архипов, Оля стала всячески ему помогать. Она оказалась единственным человеком, кто выступил против его исключения из рядов пионеров. Неудивительно, что между ребятами завязалась крепкая дружба.

Тем временем Витя с помощью своего нового друга Ястреба осваивал технические новинки, и помогал одноклассникам в подготовке к устным экзаменам, учил «не бояться говорить вслух». Однажды Витя увидел бомжа, который до боли напомнил ему Женю Архипова. Мальчик понял, что его одноклассник, бывший отличник и большой умница, скатился по наклонной только потому, что он, Витя Шевченко, когда-то не заступился за него перед завучем. Мальчик понял, что нужно вернуться в прошлое и «срочно, срочно спасать Женьку». Витя вернулся в родной 1980-й год, а Оля – в 2018-й. Каждому из них удалось справиться с поставленными задачами: Витя спас на собрании Женю, а Оля подготовила ребят к предстоящим устным экзаменам. Так на собственном опыте ребята поняли, что «время всегда хорошее».

Книга Жвалевского помогает детям под новым углом взглянуть на свою жизнь, отношения со сверстниками, увлечения. Она показывает, насколько большим и многогранным является мир, и каждый человек способен проявить себя в нем – нужно лишь не бояться быть личностью.

После ознакомления с кратким пересказом «Время всегда хорошее» рекомендуем прочесть произведение в полной версии.

Тест по повести

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

  1. Вопрос 1 из 10

    Кто является автором произведения «Время всегда хорошее»?

    • Крапивин
    • Жвалевский
    • Сабитова
    • Усачев

Начать тест(новая вкладка)

Рейтинг пересказа

– Недавно я смотрел в театре спектакль «Я хочу в школу!», поставленный по вашей книге, и мне интересны ваши впечатления от него.

Евгения Пастернак (далее ‒ Е.П.): Мы были на премьере, и впечатление, конечно, совершенно оглушающее. Это был первый в моей жизни случай, когда я вышла из зала и сказала: «Что-то мне слишком быстро». Обычно мне все «слишком медленно» и всегда хочется темпу добавить, а тут я совершенно обалдевшая сидела весь спектакль. Нам очень нравится режиссер, и мне кажется, что дух книги он передал.

– Есть какие-то моменты книги, не вошедшие в спектакль, которые вы хотели бы туда добавить?

Е.П. На самом деле впихнуть книгу в спектакль вообще невозможно.

А.Ж. Можно сделать пьесу из рассказа, а из толстой книги – принципиально невозможно. Обязательно надо много выкидывать. И режиссер правильно сделал.

Е.П. Но поскольку инсценировку писал режиссер, а не мы, то это его видение. Мы бы, наверное, сделали немножко по-другому, но сколько людей – столько мнений. Поэтому у режиссера получился очень хороший спектакль.

А.Ж. Нам понравилось.

– Я заметил, что в спектакле «вырезали» всех персонажей-родителей – при том, что в книге их было довольно много.

Е.П. Они просто не влезли, там и так огромное число актеров. На самом деле это была катастрофа: спектакль сокращали за две недели до премьеры, потому что даже в урезанной версии он шел три часа. И интриги-то героев в него с трудом впихнулись.

– Во время репетиций вы общались с режиссером?

А.Ж. И с режиссером, и с актерами, и продолжаем общаться. Режиссер Александр Баркар в минском ТЮЗе будет теперь ставить спектакль по другой нашей книжке – «Смерть мертвым душам». Интересно, что получится, потому что это будет спектакль на белорусском языке, в котором половина действующих лиц – библиотечные книги. Причем там будут уже не только русские классики, но и белорусские. И мы сейчас чуть-чуть помогаем с инсценировкой.

– В одном из отзывов в интернете на спектакль «Я хочу в школу!» кто-то написал: «Как же надо ненавидеть учителей и школу, чтобы поставить подобный спектакль»…

Е.П. Когда книга «Я хочу в школу!» только что вышла, кто-то нас спросил: «А вы не боитесь, что этой книгой развалите систему образования?» Мы сказали, что очень на это надеемся.

А.Ж. Но учителей мы на самом деле любим. В книге об этом написано в первой строке – она начинается с посвящения учителям. Собственно, у меня и мама учитель, и старшая дочь уже учитель, и для нас это, можно сказать, семейная профессия. Но мы не любим людей, которые оказались в школе случайно или которых сломала система.

Е.П. Нет, таких учителей, как Злыдня, я ненавижу.

А.Ж. Да, естественно. Но их мало.

Е.П. Но они есть.

А.Ж. Они есть.

– А когда вы сами учились в школе, у вас были такие «злыдни»?

Е.П. Таких злыдней, как Злыдня, наверное, не было. Но в параллели была: мне повезло, что в моем классе эта учительница не вела. Это абсолютно распространенный типаж. И в каждой школе есть «Анастасия Львовна», которая будет всегда улыбаться и делать гадости. Кстати, с Анастасиями Львовнами я сталкивалась…

А.Ж. Гораздо чаще, чем со «злыднями».

Е.П. …и дочка моя старшая.

А.Ж. Да и я сталкивался.

Е.П. Когда она нежно улыбается, а на самом деле манипулирует. И это еще страшнее, лучше уж орать открыто.

– А были у вас в школе любимые учителя?

А.Ж. У меня был любимым учитель физики, благодаря которому я поступил на физфак и стал физиком. Но, наверное, это все.

Е.П. У меня тоже был очень хороший учитель физики, и я тоже физфак закончила. И еще была прекрасная учительница русского языка и литературы. Вообще, хороших учителей больше, чем плохих. Но просто…

А.Ж. Плохие заметнее, как всегда.

Е.П. Да.

– Вопрос про книгу «Я хочу в школу!»: существовала ли реально такая необычная школа № 34 и есть ли прототипы ваших персонажей?

А.Ж. Нет. Более того, мы думали, что таких школ как та, которую мы описали, вообще не бывает и быть не может. И только потом, когда книга вышла, нам стали показывать похожие школы.

Е.П. По большому счету, сейчас никто не знает, какой должна быть школа, потому что реальность меняется очень быстро. А с учетом того, что школа должна готовить к будущему, естественно, все в полной растерянности, чему вас учить…

– Еще сложно набрать в школу столько гениев, сколько было в 34-й.

А.Ж. Очень важно, что там гений только один – Молчун.

Е.П. Все остальные – обычные дети.

А.Ж. Это нам и хотелось показать, что вы все – гении. Ребенок, который приходит в первый класс, как правило, хочет и любит учиться. Стремление узнать что-то новое заложено в детях природой. Но для людей семи-восьми лет неестественно сидеть рядами за партами и весь урок молчать.

Е.П. Мне очень нравится, как Дима Зицер говорит: тишина на уроке может быть только в одном случае ‒ если урок проходит на кладбище… У каждого человека ‒ свой талант. У меня есть две любимые карикатуры. На одной лампочка рассказывает компьютерам, как устроена свечка. Это пародия на модель современной школы. На второй сидит комиссия и говорит зверям – жирафу, бегемоту, еще кому-то: мы будем вас оценивать по умению лазить на дерево.

А.Ж. Есть известное высказывание Эйнштейна: если рыбу оценивать по умению лазить на дерево, то любая рыба окажется идиотом.

Е.П. У каждого из детей есть что-то, в чем он лучше всех. Задача школы – найти это что-то в каждом, а не пытаться всех построить и одинаково оценить. Единственный важный критерий образованности, по которому невозможно поставить оценки, – это желание и умение учиться. Потому что вы будете учиться не 10 лет, а всю жизнь.

А.Ж. Простой пример. 11 лет назад у тех, кто поступал в первый класс, не было ни смартфонов, ни планшетов. А теперь кто-то из этих детей уже пошел работать специалистом по рекламе в соцсетях. В первом классе его невозможно было этому научить, потому что не было социальных сетей. И так же нынешние первоклассники будут заниматься тем, чего сейчас еще не существует…

– Как вы думаете, по какой еще из ваших книг хорошо было бы поставить спектакль или снять фильм?

А.Ж. Мы пока больше думаем про спектакли, нам это нравится. А фильм было бы хорошо снять по «Открытому финалу». На Западе сейчас много «танцевальных» фильмов – с современными уличными танцами.

Е.П. Я вообще люблю диснеевские подростковые фильмы про какие-нибудь виды спорта. У меня дочка занимается фигурным катанием, и мы с ней смотрели фильм про фигуристов. Понятно, что там показан достаточно мягкий вариант мира спорта, без жесткости, которая есть в реальном спорте. И если бы можно было сделать такое кино про наши бальные танцы, это было бы очень красиво.

– В сети «ВКонтакте» у вас есть группа тест-читателей. Что это такое, как вы отбираете участников и легко ли туда попасть?

Е.П. В группу тест-читателей мы принимаем любого, кто туда «постучится». Группа закрытая исключительно из тех соображений, чтобы наши тексты, которые там выкладываются, не индексировались в поисковых системах и не гуляли по Сети. Мы показываем читателям черновики наших книг и просим написать отзыв о них.

А.Ж. Конечно, это не самый первый черновик – его мы читаем сами и сами выправляем. Но чего-то мы не видим.

Е.П. В каждой книге у нас есть какие-то косяки. Иногда мы что-то придумываем, но забываем об этом написать. Например, в последней книге у нас папа главного героя дружит с мэром города. И в какой-то момент, в середине книги, он вдруг просто приезжает среди ночи к мэру домой. Мы-то, авторы, знаем, что они одноклассники, – просто забыли об этом сказать. А у читателя, естественно, это вызывает недоумение: ни фига себе, какой крутой журналист!

– Сложно ли переписывать уже законченную книгу, когда набирается много значительной правки?

Е.П. Значительной обычно нет. Но если, скажем, десять человек говорят: «В этом месте непонятно», то мы понимаем – что-то мы упустили.

А.Ж. Иногда нам просто в голову не приходит, что какие-то вещи надо объяснять. Скажем, в книге «Пока я на краю» все взрослые читатели очень хотели узнать, как Яков (один из героев) зарабатывал деньги. А нам это было неважно – как, кстати, и подросткам, которые текст читали. Зато все подростки требовали объяснить, почему у главных героев такие клички – Панта, Хантер… Нам казалось – какая разница, клички и клички. Но пришлось объяснять.

– Можете ли вы предсказать успех вашей будущей книги?

А.Ж. Нет, не можем.

Е.П. Для этого у нас и существуют тест-читатели. Когда книжку до ее выхода в свет читают 200–300 человек, они дают нам обратную связь и обычно указывают на все неточности в тексте. Хотя, конечно, не все предсказуемо. В книге «Пока я на краю» ‒ о подростковом самоубийстве ‒ есть героиня лесбиянка. И нам казалось, что нас за это четвертуют. А знаете, какая была главная претензия взрослых к этой книге? Что девочка после 9-го класса уходит из школы.

А.Ж. Да, это оказалось там самым «страшным». Но мы не стали ничего менять, потому что это наша принципиальная позиция. Мы считаем, что ничего страшного в таком уходе из школы нет. Потому что высшее образование сейчас ничего не гарантирует. И оно вообще не обязательно для того, чтобы стать счастливым человеком.

– Расскажите, с чего вы обычно начинаете работу над новой книгой?

Е.П. С идеи. Последнюю нашу книжку, «Минус один», мы придумали, когда летели в самолете. Но это было абсолютное озарение: буквально за три фразы мы придумали главную интригу, и из нее мгновенно выросла новая книжка. Там очень простая и понятная мысль, но если ее расскажешь, то «сдашь» весь сюжет.

А.Ж. И половина удовольствия от чтения потеряется.

– Меняетесь ли вы сами после написанных книг?

А.Ж. Конечно. Например, после книги «Охота на василиска» я мало того что перестал употреблять алкоголь, так еще и сбросил 20 кг веса. Тогда мы, работая над книгой, поговорили с психологами и наркологами о зависимостях, о том, что зависимость от еды – такая же зависимость, как от наркотиков. Но только, может быть, она не так выражена.

Е.П. Она не такая вредная, от этого все-таки не умирают.

А.Ж. От лишнего веса тоже умирают, диабет можно получить раньше. Просто это не так ярко видно. Всегда надо решать проблему, а не заедать и запивать ее.

Е.П. Книги «Охота на василиска» и «Пока я на краю» психологически были для нас самыми тяжелыми – из-за тем.

– Первые книги у вас были с хорошим концом – например, «Правдивая история Деда Мороза». Сейчас они стали гораздо серьезнее…

А.Ж. Взрослеем.

Е.П. Но наша новая книга, «Сиамцы», очень легкая. Она про любовь и с хорошим концом. Мы тоже устали серьезных тем.

А.Ж. Мы их чередуем: после жесткого «Василиска» у нас была абсолютно детская волшебная сказка «Бежим отсюда!» – про прекрасных школьников, у которых директором работает ведьма.

Е.П. После «Василиска» мы очень долго отходили. И потом шутили, что полгода провели «на наркотиках» – внутри этой темы и с постоянным общением с наркоспециалистами.

А.Ж. Они спокойно говорят совершенно чудовищные вещи, которые тоже надо научиться спокойно воспринимать.

Е.П. Знаете, что самое страшное было? Я ведь тоже мама подростков, и у меня был один вопрос: что мне делать, если я узнаю, что ребенок употребляет наркотики? И нарколог сказала: «Надо обнять ребенка и сказать: я тебя очень люблю».

А.Ж. «Мне не нравится, что ты делаешь, мне больно от этого, но я тебя все равно поддерживаю».

Е.П. Я пыталась принять эту мысль очень долго. Несколько месяцев… Чисто психологически это единственно правильный ход, потому что запрещать бессмысленно.

– Вы встречались специально с такими подростками?

Е.П. С подростками нет. Честно говоря, духу не хватило. Я знала живьем одного, но он не наркоман, а игроман. Он играет в азартные игры в казино. И это человек, который врет. Вообще это главная черта наркомана – врут они потрясающе убедительно.

А.Ж. И он сам в свою выдумку верит. У любого человека с зависимостью есть всего одна цель. И даже если он будет знать, что его за это очень сильно накажут, он все равно не остановится.

Е.П. Он может перед тобой на колени встать. Все что угодно ‒ ради того, чтобы ты ему дал деньги или еще что-то. И, честно говоря, это страшно.

А.Ж. Ой, давайте лучше к другой теме.

– В ваших книгах всегда присутствует сленг. Его не слишком много, но и не мало. Как вы решаете, когда его нужно использовать?

Е.П. Со сленгом очень тяжело. Мы себя в нем ограничиваем по двум причинам. Во-первых, мы для себя решили, что сленг в прямой речи героев может быть, потому что семиклассник должен говорить как семиклассник. Но в авторской речи мы его себе позволить не можем. Хотя иногда жаль, я бы оставляла. А во вторых, у сленга есть одна очень неприятная особенность: он везде очень разный. В Питере ‒ один, в Екатеринбурге ‒ другой, в Минске ‒ третий. Когда мы начинаем активно его использовать, половина народа нас просто не понимает. Мы-то пишем, естественно, на минском, потому что вокруг нас минские школьники и они так общаются. А московские школьники потом возмущаются, что «мы так не говорим». Начинаем разбираться и выясняем, что это действительно «белоруссизм».

А.Ж. Но сленг и со временем меняется: проходит пять лет, и так уже никто не говорит. Поэтому с ним надо быть очень аккуратным. Но при этом мы его не боимся. Если он нужен, значит, должен быть.

– Я заметил, что в ваших книгах среди главных героев девочек больше, чем мальчиков.

А.Ж. А все почему? Потому что Женя главнее, она мне приказывает. На диктофоне не будет видно, а она сейчас смеется. В последней книге мы «исправимся». Женя даже жаловалась, что «Минус один» – больше моя книга, чем ее. Там кроме мамы есть девочки «на подхвате», но главный герой – мальчик, и его друг – мальчик. И про папу очень много.

– Есть ли у вас книга, которая была написана очень быстро и легко?

Е.П. Нет. Есть, наоборот, самая «длиннописавшаяся» книга – «Смерть мертвым душам». Потому что мы сделали две тактические ошибки. Одна ‒ «мистическая»: мы начали очень много рассказывать про книгу в процессе написания, а это плохая примета – говорят, так делать нельзя. А вторая ‒ совершенно практическая: мы решили, что мы крутые.

А.Ж. Мы изменили подход. Обычно, когда мы придумываем книгу, то после идеи следующий этап – это составление плана. Мы должны понять, куда мы придем. Начальную и конечную точку мы должны знать совершенно четко.

Е.П. Но есть книжка Стивена Кинга «Как писать книги», где он советует совершенно другой подход. Кинг советует брать героя и ставить его в какую-то чудовищную ситуацию.

А.Ж. Например, со второго этажа течет кровь. И все. А дальше пускай герой выпутывается, а вы за ним записывайте. Мы пытались так написать. Но не смогли.

Е.П. Написали семь глав, а потом все вычеркивали и выкидывали. Через полгода мы поняли, что нам все равно нужен план. И начали писать заново.

Беседу вел Иван Дёмин
Фото Галины Соловьевой


Иван Дёмин, обладатель диплома «Книжный эксперт XXI века», член детской редакции «Папмамбука», 12 лет, г. Москва.

Книги Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак

Я хочу в школу! » Андрей ЖвалевскийПравдивая история Деда Мороза » Андрей ЖвалевскийТипа смотри короче » Андрей ЖвалевскийСмерть мертвым душам » Андрей ЖвалевскийОхота на василиска » Андрей ЖвалевскийПока я на краю » Андрей Жвалевский Открытый финал » Андрей Жвалевский Сиамцы » Андрей Жвалевский

А. Жвалевский, Е. Пастернак

Время всегда хорошее

Отзывы читателей-испытателей из Живого Журнала

Дочитала. Просто супер! Честное слово, невозможно было оторваться!

Вот умеете вы слезу выдавить из читателя. Сама не пойму с чего бы, но, читая концовку, сидела и хлюпала носом.

Идея — класс! И отсутствие/наличие книг, и деление в столбик, и стук сердца, и «глаза в глаза» — жизненно так. Здорово.

Прочитала на одном дыхании. Запоем, так сказать. Очень понра!!!

Начинаешь читать и затягивает, глотаешь на одном дыхании. Развязка с бабой Любой впечатлила больше всего.

Безбожно опоздала на тренировку (оторваться было невозможно), так что отписываюсь сразу же, по горячим следам, так сказать. Интересно, динамично! Слезки наворачивались не только в конце. В том месте, где Оля с Женей держатся за руки посреди класса. Ну и пару раз ближе к развязке.

Затягивать стало примерно ближе к трети книги и дальше по нарастанию, т. е. с динамичностью все отлично. Читается легко, и слезу вышибает где надо, и хихикаешь частенько. С временным континиумом не заморачивалась совершенно, даже вопросов не возникло. Условность это, и всё. В общем задумка и реализация классные!

Женя П., Андрей Ж. Как вам, взрослым, удалось так написать про нас, детей, что нам это было интересно читать?

Синичка, 10 апреля 2018 года, утро

Я проснулась от радостного «ку-ка-ре-ку» и выключила будильник на комике. Встала, побрела на кухню, по дороге включила комп. До первого урока еще час, вполне можно посмотреть, что за ночь на форуме написали.

Пока комп грузился, я успела налить себе чашку чая и выслушать от мамы стандартное:

— Оля, куда ты пошла, поешь, как человек, за столом в кои-то веки.

— Ага, — буркнула я, стащила бутерброд и отправилась к монитору.

Я полезла на форум школы. Как обычно, интернет ночью жил насыщенной жизнью. Большой Обезьян опять разругался с Птицей. Долго ругались, до двух часов ночи. Вот везет людям, никто их спать не гонит.

— Оля, тебе выходить через полчаса, а ты еще в пижаме!

— Ну щас…

Я раздраженно оторвалась от компа и отправилась одеваться. В школу тащиться страшно не хотелось, тем более что первым уроком намечалась контрольная по математике. Эту контрольную еще не писал ни один класс, поэтому на форуме задания не появились, а прошлогодние искать в архиве было лень. Потом физра, история и только один приличный урок — ОКГ. Да и то, чему нас там учат! Печатать? Школьная программа не менялась уже лет десять! Ха! Да сейчас любой нормальный школьник текст быстрее наберет, чем проговорит.

Пока одевалась, я все равно дочитывала вчерашнюю форумскую ругню. И тут глаз вдруг зацепился за то, что в ящике, оказывается, есть личное сообщение. Я открыла и… сердце заколотилось часто-часто. От Ястреба…

Сообщение было коротеньким. «Привет! А у тебя парень есть?» — но у меня прям руки затряслись. Ястреб заходил на форум редко, но метко. Иногда как напишет что-нибудь, как пошутит, так все и сбегаются читать. А однажды он даже стихи свои написал. Ястреб — просто мечта всех девчонок. В личке часто только и обсуждали, что Ястреб новенького напишет. А главное, никто-никто не знал, кто он на самом деле.

То, что Ястреб написал мне, Синичке, это было просто как гром среди ясного неба.

— Оля, ты в школу собираешься?

— Щас!

Ох, и зачем только куда-то уходить, если вот она, настоящая жизнь. Сейчас бы сесть, спокойно придумать ответ, написать. А потом выведать номер его аськи и болтать, болтать ночами… я аж зажмурилась от счастья. А потом взяла портфель и угрюмо поплелась к двери.

Витя, 10 апреля 1980 года, утро

Четвертая четверть — самая классная. До летних каникул остается совсем чуть-чуть, каких-то полтора месяца. А самое главное — до подведения годовых отметок. Я очень люблю апрель, а еще больше — конец мая. Еще пара контрольных, сбор дневников… и открываешь последнюю страницу, а там — твердые, заслуженные пятерки. И похвальный лист в нагрузку…

Нет, я не задаюсь, но приятно все-таки. Честно говоря, когда меня вызвали к завучу, не сомневался, что услышу что-нибудь приятное. А когда вошел и увидел в кабинете старшую пионервожатую, то решил, что это приятное будет связано с моей должностью в отряде. Может, в совет дружины введут? Было бы здорово!

Но угадал я только наполовину.

— Садись, Витя, — строго сказала Тамара Васильевна, наш завуч по прозвищу Васса, — у нас с Таней к тебе разговор как к председателю совета отряда!

Я сел, автоматически подумав: «Перед «как» запятая не нужна, потому что тут оно в значении «в качестве»».

Танечка и Васса смотрели на меня строго. Теперь было видно, что речь пойдет о каком-то важном, но не очень приятном деле. Возможно, о внеплановом сборе металлолома в честь открытия новой комсомольской стройки.

— Помнишь, Витя, — продолжила завуч, — Женя Архипов приносил в понедельник в школу кулич?

Я удивился. Какой-то неожиданный вопрос.

— Булку? — уточнил я.

— Кулич! — Танечка поправила меня таким противным голосом, что стало понятно, именно в этом куличе все и дело.

Я кивнул.

— Что ты киваешь? — вдруг зашипела Танечка. — Языка нет?

На вожатку это было не похоже. Обычно она со мной говорила приветливо и даже уважительно. Не так, как со всеми остальными. Я торопливо сказал:

— Я помню, как Архипов приносил булку… кулич!

— Танечка! Не надо на Витю кричать, — Васса старалась говорить помягче, но у нее это плохо получалось.

Просто вместо обычного металла в голоса звучал… наверное, какой-нибудь мягкий металл. Свинец, например.

— Он же не виноват, — продолжила завуч.

Я вообще перестал что-нибудь соображать. В чем виноват? Что мы эту булку… кулич ели не в столовой?

— Но это же вопиюще… — начала Танечка, но Васса не дала ей договорить.

— Виктор, — сказала она своим обычным командирским голосом, — расскажи нам, пожалуйста, как все было.

Я честно рассказал все. Как Женька притащил булку, как всех угощал, как все ели. И даже Ирку Воронько угостил, хотя они перед этим поругались. И меня угостил. Булка была вкусная, сладкая, только немного подсохшая. Всё.

— А о чем вы при этом говорили? — с угрозой спросила пионервожатая.

— Не помню, — откровенно признался я, подумав.

— Вы говорили о бабушке Архипова, — сообщила мне Васса.

— Да! Точно! — я обрадовался, что вспомнил нужное. — Он говорил, что она булку испекла!

Две пары глаз так и впились в меня.

— А зачем она испекла этот… эту булку, ты помнишь? — голос завучихи звучал вкрадчиво.

Я вспомнил. Мне стало жарко. Теперь понятно, почему меня вызвали.

— Нуууу… — начал я. — Просто так… Кажется…

— Вот! — обличающе подняла палец старшая пионервожатая. — Вот тлетворное влияние! Витя! Ты же никогда не врал! Ты же председатель совета отряда! Отличник! У тебя папа партийный работник!

Мне стало совсем плохо. Я действительно впервые в жизни врал старшим товарищам. Но правду мне говорить совсем не хотелось. Поэтому я решил молчать.

— Эх, Виктор, Виктор… — покачала головой Васса. — Разве этому я тебя учила? Разве так поступали пионеры-герои? Разве так поступал Павлик Морозов, имя которого носит наша дружина?

— Между прочим, — добавила Танечка, — мы боролись за это право с пятидесятой школой! И победили!

Завуч строго посмотрела на вожатую, и та осеклась. Видимо, сейчас было не время вспоминать прошлые заслуги. Я смотрел в пол и чувствовал, как жаркая краска заливает мне щеки.

Мы немного помолчали, и с каждой секундой мне становилось все жарче.

— Итак, — тихо проскрежетала Васса, — ты не помнишь, для чего бабушка Архипова испекла кулич?

Я не пошевелился. На меня словно столбняк напал.

— Ладно, — вздохнула завуч, — придется напомнить. Бабушка Архипова испекла этот кулич… пасхальный кулич!.. к религиозному празднику «пасха».

Я слушал этот стальной голос и вспоминал неясные слухи, которые ходили про Вассу. То ли она памятники Сталину лично сносила, то ли охраняла их от сноса… Об этом говорить сейчас было не принято, так что подробностей никто не знал. Но что она при этом отличилась — это точно.

— Бабушка Архипова, — продолжала завуч, — таким образом пытается…

Васса замолчала, подбирая слова, и ей на помощь пришла пионервожатая:

— Пытается охмурить! И завлечь в сети религиозного дурмана.

Завуч нахмурилась. Ей, преподавательнице русского языка с огромным стажем, что-то не понравилось в словосочетании «сети религиозного дурмана». Но она не стала поправлять Танечку, наоборот, поддержала ее.

— Вот именно!

Завуч и пионервожатая торжественно замолчали. Наверное, чтобы до меня лучше дошло.

Зря старались — до меня уже так дошло, что лучше и быть не может.

— И что ты собираешься делать по этому поводу? — спросила наконец Васса.

Я смог выдавить только:

— Мы больше не будем…

Вожатка и завуч закатили глаза так, что сами стали похожи на религиозных старух из какого-то фильма. А потом объяснили мне, что я должен сделать.

Синичка, 10 апреля 2018 года, день

День в школе не задался с самого начала. Математичка совсем озверела, урок начала с того, что собрала у всех комики. То есть контрольную я писала вообще как без рук, ни тебе с кем поговорить, ни тебе шпор, ни тебе калькулятора. Просто как в доисторические времена! Главное, у многих же есть вторые комики, но как-то не догадались взять их с собой. Да, а потом она вообще учудила, взяла и раздала нам бумажки — это, говорит, контрольная, решайте. Класс аж обалдел. Как, говорит, ее решать?

А она улыбается так ехидно и говорит: ручкой пишите по бумажке. И подробное решение каждой задачи. Жуть! Я уже, наверное, полгода ручку вообще в руках не держала. Могу себе представить что я там нарешала и как это все понаписала. Короче, балла на три, наверное, из десяти…

Так что по сравнению с этой контрольной все остальное было просто семечки. Зато весь день форум гудел. Мы ж даже не можем задания в сетку выложить, никто не сообразил стащить листик, чтоб его отсканить, а наизусть тоже не запомнишь, и в голову не пришло записать. Мы потом на всех уроках уже из сети не выходили, так и трындели по комикам. На кого не посмотришь, у всех комики под партами и только пальцы мелькают — набираются сообщения. А на форуме было одновременно почти двести человек, это вся параллель пятых классов, и еще любопытные из других повлезали. На переменках только и успевали тему пролистать, да на вопросы ответить. Из кабинета в кабинет перейдешь, на парту плюхнешься и сразу в комик, читать, что там новенького случилось. Прикольно так, в класс заходишь — тишина. И все сидят что-то набирают, набирают… Удобнее, конечно, голосовым набором пользоваться, но не в классе же! Потому что тогда сразу все узнают твой ник. А этого ну никак допустить нельзя. Ник — это наисекретнейшая информация.

Я знала пару ников. Красавица — это Нинка, Муреха — это Лиза. И еще догадывалась про несколько человек, но не знала наверняка. Ну и то, что я Синичка — это тоже знали буквально трое. Синичка — потому что фамилия у меня Воробьева. Но если б написала Воробей, все б сразу догадались, что я — это я, написала Синичка. И аватарку нашла такую прикольную — сидит синичка и трющит сало из кормушки.

Однажды была у нас история, девчонку из седьмого класса рассекретили. Кто-то из подружек взял и написал в сети, что Фиалка — это Кирова из седьмого «А». Ужас… Так ей и пришлось потом в другую школу уйти. Потому что ж ты можешь написать, если все знают, что это ты! Даже пофлиртовать невозможно, это как взять и кому-то в открытую в любви признаться! Бррр…

И мой ник только самые-самые проверенные знают. Мы с ними дружим. Даже один раз вместе в кафе ходили, когда у меня день рождения был. Я про них все-все знаю. И аську, и мейл. Короче, эти точно не сдадут!

Так вот, про день, который не задался. Последний урок у нас — классный час. Приходит наша училка и говорит таким сердитым голосом:

— А ну-ка убрали все телефоны.

Мы аж подпрыгнули. Кто-то даже вслух сказал:

— Вы че, сговорились все, что ли!

А училка, наша классная, Елена Васильевна как гавкнет:

— Телефоны на стол! И слушайте внимательно, сейчас, можно сказать, ваша судьба решается.

Мы совсем затихли. А она по рядам прошла и комики поотключала. Ну вообще конец света…

А потом вышла перед классом и прочитала трагическим голосом:

— «Постановление Министерства образования от 3 апреля 2018 года»…

Я коротенько перескажу, своими словами.

В связи с излишней компьютеризированностью школьников и для проверки их знаний учредить в конце каждого учебного года экзамены. Оценка выставляется по десятибалльной системе и выносится в аттестат зрелости. Это чтоб, мол, мы все года хорошо учились, а не только последний класс. Да, но самый-то ужас не в этом, а в том, что экзамены эти будут проходить не в виде тестов, а устно.

— Чего? — спросил кто-то из мальчишек.

Я даже оглянулась, но не поняла, кто спросил, я их вообще плохо различаю.

— Экзамена три, — продолжала Елена Васильевна, — русский язык и литература — устно, математика — письменно, но не на компьютере, а на бумаге, и история — тоже устно. Делается это для того, чтоб вы, современные школьники, научились хоть немного владеть устной речью и писать ручкой по бумаге. Экзамены через три недели.

Класс завис. Так и разошлись в полном ужасе. Я даже до самого дома комик не включила…

Витя, 10 апреля 1980 года, вечер

Вечером мне надо было готовиться к политинформации. Как раз шла передача про то, как американские империалисты пытаются сорвать Олимпиаду в Москве, а люди доброй воли им не дают этого сделать. Но я никак не мог сосредоточиться — сидел и думал про Женьку. Он, конечно, неправ, но все равно на душе было противно.

В конце концов я осознал, что ничего не понимаю из рассказа диктора, и выключил телевизор. К ужину придет папа, принесет «Правду» и «Советскую Белоруссию» — перепишу оттуда. Я позвонил Женьке, но трубку подняла бабушка.

— Он уже второй час где-то бегает. Ты ему скажи, Витенька, — голос у Женькиной бабушки был скрипучий, но приятный, — чтобы он шел домой! Я волнуюсь! Скоро стемнеет!

Я наскоро пообещал и побежал во двор. То, что пришлось говорить с виновницей всей этой истории, расстроило меня еще больше. Бабушка, конечно, старенькая, лет пятьдесят, а то и все семьдесят, но это ее не оправдывает. Нельзя так подводить родного внука!

Архипыча я пошел искать на нашей груше — той, что возле трансформаторной будки. Даже листьев на ней еще не было, но на дереве так здорово сидеть и болтать ногами! Ветки густые, ты всех видишь, а тебя — никто!

— Женька! — крикнул я, подходя. — Слазь, поговорить надо!

С груши послышалось хихиканье. Пришлось лезть самому. Архипыч сидел на самой верхушке, куда я всегда боялся долазить. Когда я был маленьким, еще во втором классе, я навернулся с самой нижней ветки этой груши, и с тех пор жутко боюсь высоты. Сейчас тоже не полез наверх, устроился на любимой ветке в самом центре дерева. Ветка была толстая, надежная и изгибалась очень удобно — как спинка кресла.

— Чего молчишь? — сердито спросил я. — Молчит… Хихикает…

— Здорово, Тарас! — отозвался Женька.

Тарасом звал меня только он, по имени украинского писателя. Мы его еще не проходили, но Женька прочитал половину домашней библиотеки, в том числе и этого Тараса Шевченко. Причем читал бессистемно, все подряд, что под руку попадется. Я так не мог, я читал книги строго по порядку. Пытался даже Большую Советскую энциклопедию освоить, но сломался на втором томе. Слишком много незнакомых слов оказалось. Зато Пушкина прочитал всего — от первого тома до последнего. Сейчас начал Гоголя.

Обычно мне нравилось, когда Женька звал меня Тарасом, но сегодня я почему-то обиделся.

— Я не Тарас! Я Виктор!

— Ты чего такой злой, Тарас? — удивился Женька.

— Ничего! — огрызнулся я. — Говорю тебе: слезай, надо поговорить! А ты чего?

— Давай лучше ты ко мне! Тут здорово!

Лезть не хотелось, но пришлось. Разговор был такой, что… В общем, не хотелось о нем кричать на весь двор.

Когда я осторожно уселся на ближайшую к Архипычу ветку, тот завопил:

— Качка! Свистать всех наверх! — и принялся раскачивать верхушку.

Я вцепился в ветку изо всех сил и взмолился:

— Хватит! Сломается!

— Не сломается! — возразил Женька, но «качку» все-таки прекратил. — Так чего ты хотел?

Я стал рассказывать про разговор с вожаткой и завучихой. Чем больше рассказывал, тем мрачнее становился Женька. Да и меня все больше мутило — то ли от высоты, то ли еще от чего. Когда добрался до самого неприятного, то пришлось даже замолчать на минутку, а то меня точно стошнило бы.

— И чего они хотят? — спросил Архипыч, и в этот момент голос у него стал такой же скрипучий, как у его бабки.

Я кое-как продышался и ответил:

— Чтобы ты сказал, что бога нет! Прямо перед всем классом!

— И всё? — Женька сразу повеселел.

— Не всё, — признался я. — Надо, чтобы ты… в общем… сказал, что твоя бабушка неправильно поступила, что дала нам ту булку. И тебе стыдно, что она верит в бога.

— Ничего мне не стыдно! — опять заскрипел Женька. — Какая разница, верит или не верит? Она хорошая и добрая!

— Это само собой. Но она ведь верит! Значит, тебе должно быть стыдно!

— Глупости это! Не буду я такого говорить!

— Тогда с тобой знаешь что сделают? Из школы выгонят!

— Не выгонят! Я самый умный в классе! Если меня выгонять, то всех остальных тоже гнать надо!

Это было правдой. Архипыч никогда особо не зубрил, но получал одни «пятаки». Я тоже ходил в отличниках, но некоторые пятерки давались мне нелегко. Особенно по русскому языку — ну не мог я написать длинное слово, чтобы не было в нем исправлений! А по рисованию мне четверку вообще только из жалости поставили. Я прямую линию даже под линейку ровно провести не могу. Очень стараюсь, но все без толку. Эх, изобрести бы такую штуку, чтобы она сама линии рисовала! Кнопку нажал — линия, вторую нажал — круг, третью — какой-нибудь хитрый график, как в газете «Правда» на второй странице. А если бы штука еще сама ошибки исправляла… Но это уже, конечно, фантастика.

А вот Женька и математику с русским здорово знает, и по истории все даты помнит, и рисует почти как настоящий художник. Прав он, не выгонят такого хорошего ученика. Да я и сам не верил, когда говорил. Так, припугнуть хотел.

— Ну, ругать будут!

— Пусть ругают! Поругают и отстанут!

Возразить было нечего. Хотя очень хотелось.

Я понял, что завидую Женьке. Вот я очень не люблю, когда меня ругают. Не потому, что папа с мамой меня ругают, — честно говоря, они дома редко бывают. Просто не люблю, и все. Тут я вспомнил просьбу бабушки Архипыча.

— А тебя бабушка домой ждет, — мстительно сказал я. — Волнуется.

Женька тут же дернулся, чтобы слезть, но удержался. Только девчонки бегут домой по первому зову. Мы еще немного поболтали, но минут через пять Архипыч небрежно сказал:

— Проголодался я что-то. Пойду перекушу! Пока.

— Пока, — ответил я.

Женька лихо спрыгнул на землю и пошел неровной походкой — как будто ему очень хочется побежать, но надо сдерживаться.

Поделиться

Давайте спросим себя, давно ли мы последний раз умножали и делили не на калькуляторе смартфона, а в столбик? Или, например, самостоятельно, без помощи Википедии, вспоминали события и даты мировой истории? А какой в этом смысл, — возразит кто-то, — раз уж живём мы в век высоких технологий и в интернете за пару секунд можно найти всё, что угодно? Ответ на этот вопрос, а может быть, и не только на него, читатели наверняка найдут в повести «Время всегда хорошее», написанной белорусскими писателями Андреем Жвалецким и Евгенией Пастернак.

За захватывающую историю о путешествии во времени авторы книги получили две престижные литературные премии: «Книгуру» — за лучшее произведение для подростков, и «Алису» — за лучшее произведение в жанре подростковой фантастики. И всё же писатели адресуют свою повесть не только юным, но и взрослым читателям, ведь речь в ней идёт о вещах, напрямую касающихся и тех, и других.

Сюжет книги «Время всегда хорошее» развивается параллельно в двух временных отрезках. Современная пятиклассница Оля Воробьёва необъяснимым образом попадает… из 2018-го в 1980-й год. Это случается как раз в тот момент, когда девочка и её одноклассники узнают, что на ближайших экзаменах им придётся отвечать не только с помощью тестов, но и устно. Но как это сделать, если ребята настолько привыкли общаться в чатах, соцсетях и на форумах — одним словом, в виртуальной реальности, — что фактически утратили навыки общения лицом к лицу и разучились вслух выражать свои мысли? А в 1980 году мальчик Витя Шевченко, председатель совета пионерского отряда, попал в непростую ситуацию. Его товарищ, Женя Архипов, принёс в класс… пасхальный кулич. Теперь Женю обвиняют в религиозной пропаганде и собираются исключить из пионеров. Витя пытается спасти своего товарища и вдруг оказывается не в своём привычном времени, а почти сорок лет спустя — в 2018-м. Фантастическим образом Оля и Витя меняются местами во времени. Каждый из них не только постигает новый для него образ жизни, но и усваивает важные уроки взаимовыручки, стойкости, доброты и дружбы; учится отличать мнимые ценности от истинных. Это помогает героям по-новому взглянуть и на самих себя, и на время, в которое им довелось родиться.

Любопытно, что авторы повести «Время всегда хорошее», Андрей Жвалецкий и Евгения Пастернак, удивительно красочно и точно воспроизводят детали советских реалий — для читателей, родившихся в третьем тысячелетии, книга станет увлекательным экскурсом в минувшую эпоху. А взрослых, возможно, посетит ностальгия по времени, когда за продуктами нужно было по несколько часов стоять в очереди, но при этом необыкновенно сильной была способность радоваться простым мелочам. А главное, — книга помогает поверить в то, что хотя время и не выбирают, оно, действительно, всегда хорошее. По крайней мере, сделать его таким под силу каждому из нас.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *