Из приветственного слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II

«Патриаршество в Русской Православной Церкви»

17 ноября 2007

Со времен апостольских установилась традиция, в соответствии с которой крупные церковные объединения были возглавляемы «первым епископом» и это отображено в 34 каноне Апостольских правил. В правилах Первого Вселенского собора этот епископ именуется «митрополитом», а в постановлениях VI Вселенского собора мы уже видим каноническую фиксацию Патриаршего сана.

В Русской Православной Церкви Патриаршество было учреждено в 1589 году, а спустя 3 года акт учреждения Патриаршества и поставление первого русского Патриарха — святителя Иова — было подтверждено грамотой Восточных Патриархов. В это время Россия являлась единственным независимым православным государством и осознавалась православными народами как защитница Вселенского Православия.

Учреждение Патриаршества имело не только церковное, но и общенациональное значение. Как в XVI, так и в XX веке обретение Россией Патриарха происходило накануне грандиозных социальных катастроф, когда единственным объединяющим центром и средоточием народной жизни являлся Первосвятитель.

Вся русская история XVII века свидетельствует о высочайшем авторитете Патриархов. Наиболее значимыми в этом отношении являются: святитель Гермоген, чья пастырская твердость помогла народу и государству преодолеть соблазны и искушения Смутного времени, а также Патриарх Филарет, отец молодого царя Михаила Федоровича, которому он помогал в управлении государством и способствовал осуществлению необходимых реформ, укрепивших Отечество.

Показательно, что само упразднение Патриаршества царем Петром I косвенно явилось признанием значимости первосвятительского служения и всенародного авторитета Предстоятеля Церкви. Стремившаяся к безграничному господству во всех сферах жизни светская власть желала быть совершенно самостоятельной и независимой от духовного влияния Патриаршества, требовавшего от «власть предержащих» строгой моральной ответственности за все деяния.

Государство, возросшее от скромных пределов Московского княжества до бескрайних пределов Российской Империи, возмужавшее благодаря попечению Церкви о его «благостоянии» и нравственном здоровье, начиная с конца XVII столетия, стремится совершенно подчинить себе ту самую нравственную силу — Церковь, которая предоставляла государству высшую, сакральную легитимность и стояла у его колыбели.

Позднее, когда национальная элита окончательно подпала под влияние западных идей и усвоила исключительно прагматический взгляд на Церковь как на общественный институт, велением Петра I был учрежден подконтрольный государству Святейший Правительствующий Синод. Характерно, что вместе с Патриаршеством, упразднению подверглось и соборное начало церковной жизни. За два столетия синодального правления мы можем найти лишь один-два примера проведения локальных совещаний нескольких епископов. История ясно свидетельствует о неразрывной связи между Патриаршеством и соборным управлением в Русской Церкви.

Синодальная эпоха, тем не менее, ознаменовалась в истории Русской Церкви многими отрадными явлениями: созданием (впервые в русской истории) системы духовного образования, плодотворной работой русских миссионеров, расцветом иноческого делания во многих монастырях, особенно в Троице-Сергиевой и Киево-Печерской Лаврах, на Валааме, в Сарове и Оптиной пустыни.

Попытки восстановления Патриаршего служения предпринимались на всем протяжении синодальной эпохи. И, как нам думается, лишь обстоятельства времени не позволили разрешить этот вопрос положительно.

Поэтому первый же Поместный собор Русской Церкви, состоявшийся после двухсотлетнего перерыва — в 1917 году — восстановил Патриаршество в России. Как известно, у восстановления Патриаршества были горячие сторонники и убежденные противники. Однако с самого начала многодневной дискуссии члены Собора осознавали, что восстановление Патриаршества — это не простое изменение системы церковного управления, но событие, которое коренным образом изменит строй церковной жизни. «Ныне наша разруха, ужасы нашей жизни, трагические переживания русского народа всей своей совокупностью неотразимо, дружно, повелительно говорят: да будет снова на Руси Патриарх». Эти слова одного из участников Собора передают настроение большинства его членов, видевших в Патриархе «живого носителя и выразителя органического единства Церкви», в котором «Поместная Церковь осознает себя органической частью Церкви Вселенской».
Именно в эти судьбоносные дни архимандрит Иларион (Троицкий), впоследствии — архиепископ Верейский и священномученик, — выступая на одном из соборных заседаний, сравнил пустовавшее еще в то время Патриаршее место в Успенском соборе Московского Кремля сердцем русского Православия. А епископ Астраханский Митрофан, также впоследствии увенчавший свое житие мученическим венцом, по поводу необходимости восстановления Патриаршества, как насущной потребности духовной жизни всего нашего православного народа, выразился следующим образом: «Нам нужен Патриарх как духовный вождь и руководитель, который вдохновлял бы сердце русского народа, призывал бы к исправлению жизни и к подвигу, и сам первый шел бы впереди…» И особо отметил, что «учреждением Патриаршества достигалась бы и полнота церковного устройства».

Промыслительным образом, Патриаршество было восстановлено в Русской Церкви в канун государственных катаклизмов: потеряв Царя, Православная Русь вновь обрела Отца-Патриарха.

Окончательное решение было принято 28 октября. За несколько следующих дней Собор определил процедуру избрания Патриарха, согласно которой было избрано три кандидата: архиепископ Харьковский Антоний (Храповицкий), архиепископ Новгородский Арсений (Стадницкий) и митрополит Московский Тихон (Белавин). А 5 (18) ноября 1917 года в Храме Христа Спасителя по жребию был избран Патриарх — им стал святитель Тихон.

Двести лет Россия жила надеждой на восстановление Патриаршества. И только в 1917 году, как бы предчувствуя времена гонений, Церковь смогла вновь избрать Первосвятителя.

Узнав об избрании, святитель Тихон сказал посланникам Собора: «Ваша весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором написано «плач, и стон, и горе». Отныне мне предстоит попечение о всех церквах российских и умирание за них во вся дни».

В первые послереволюционные годы особенно отчетливо проявилось историческое значение Собора 1917-1918 годов, принявшего решение о восстановлении Патриаршества. Личность святителя Тихона, Патриарха Всероссийского, стала живым укором для тех, кто, раздувая пламя братоубийственной гражданской войны, попирая заповеди Божии и правила человеческого общежития, сея соблазн, проповедовал вседозволенность и беспощадный кровавый террор как метод государственной политики. Воистину, Патриарх Тихон стал символом возрождения древней традиции «печалования» Предстоятелей Церкви за нужды народа. Авторитет Патриарха, как внутри страны, так и за рубежом, признавался всеми и с ним считались даже большевики. Известно, что вопрос о расстреле святителя Тихона активно обсуждался властями в период массовых репрессий в отношении епископов, духовенства и мирян. Однако даже в период разгула революционного террора правительство не решилось на этот шаг.

Патриарх Тихон понимал, что Церковь на многие годы оказалась в плену у богоборческого режима. Его «Завещание» предусматривало установление института Местоблюстительства Патриаршего престола, что было необходимо для сохранения единого управления Церковью, в условиях невозможности проведения Соборов.

Не будет преувеличением сказать, что представители безбожной власти также прекрасно понимали значение носителя высшего иерархического сана — Святейшего Патриарха — как символа церковного единства. После кончины Патриарха Тихона в 1925 году они препятствовали созыву Поместного Собора, призванного избрать Предстоятеля Русской Церкви. Именно поэтому двенадцатый Патриарх Московский и всея Руси Сергий до 1943 года осуществлял управление Церковью сначала в звании Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, а затем — Местоблюстителя Патриаршего Престола.

Совершая свое служение в чрезвычайно сложных условиях в ту трагическую эпоху, он прилагал все усилия к тому, чтобы единство Церкви сохранялось. Сейчас становится все более очевидным, что эти действия спасли Русскую Церковь, избавив ее от маргинализации. Предпринятые им шаги предотвратили окончательное превращение народа Божия в «людей из подполья», живущих по законам «осажденной крепости».

Верим, что путь, предначертанный святителем Тихоном и продолженный его приемниками, при всей сложности политических реалий XX века имел, в отличие от альтернативного «ухода в катакомбы» все шансы для того, чтобы Русская Церковь заняла свое место в обществе.

С Православием безбожная власть оказалась вынужденной считаться, особенно в период Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы. В этот период искренняя и глубоко укорененная в нашей исторической традиции патриотическая позиция, представленная в посланиях и официальных заявлениях Патриархов Сергия и Алексия I, — нашла отклик в сердцах архипастырей, клириков и мирян и получила глубокую поддержку в сердцах миллионов наших соотечественников, как в стране, так и за ее пределами.

Сохранение института Патриаршества помогло Русской Православной Церкви выстоять в период нового гонения, обрушившегося на Церковь на рубеже 50-60-х годов XX века, пережить это гонение и, сохраняя свой духовно-нравственный потенциал, выйти на рубежи новой эпохи, которую уже современники назвали «Вторым Крещением Руси».

В завершение следует сказать, что все то многообразное возрождение духовной жизни в нашем Отечестве, свидетелями которого все мы являемся на протяжении последних десятилетий, имело своим твердым основанием поистине исповеднический подвиг Патриархов XX века — святителя Тихона, Сергия, Алексия и Пимена.

Верю, что молитвами новомучеников и исповедников Российских, трудами Наших достойных предшественников Господь и впредь не оставит Русской Земли Своей неоскудевающей милостью и даст Нам благодать и духовную силу право править слово Христовой истины и вести церковный корабль неизменным курсом — в соответствии с заповедями Евангелия и нормами церковных канонов.

Источник: Седмица.Ру

Глава 11. Начало возрождения Руси

§ 1. Новые условия и рубежи

По замечанию В.О. Ключевского, вероятно, не во всем справедливому, монгольское нашествие не положило резкой грани в истории Северо-Восточной Руси, поскольку новый политический порядок завязался в ее землях до появления Батыя с его полчищами. Вторая часть этой формулы верна. Но о первой ее части этого сказать нельзя — «Батыево нахождение» оказало такое сильное воздействие на русские земли, судьбы их жителей, что нередко говорят о домонгольской и ордынской эпохах отечественной истории.

Ко времени ордынского нашествия Русь примерно столетие жила в новых условиях. Захирело Киевское княжение — некогда политический, хозяйственный, религиозно-идейный центр большого государства. Некогда многолюдные города и села пустели — их жители уходили на запад, к Галичине и Волыни, в Польшу, и еще более на северо-восток, в Залесскую землю, как тогда южане именовали места вокруг Ростова, Суздаля и других городов на севере. Причины называют современники-летописцы: бесконечные княжеские усобицы, половецкие набеги. Наконец, страшный удар нанесли монголо-татары.

Полтора десятилетия спустя после ордынского погрома по Южной Руси проезжал Плано Карпини. Направлялся он, как миссионер папы римского, на Волгу к монголам-завоевателям, не так давно приведшим в трепет и Западную Европу. По пути видел он бесчисленные черепа и кости на полях и вдоль дорог; русских людей осталось мало — их перебили или увели в плен. В самом Киеве осталось не более 200 домов. И так повсюду.

Южные, юго-западные и часть западных земель Руси постепенно включаются в состав Литвы и Польши. И уже в XIV в. документы начинают называть Юго-Западную Русь Малой Россией.

Восточные кочевники не менее страшный погром учинили и в Руси Северо-Восточной. Но здесь, несмотря на все тяготы иноземного владычества, запустение, которое в Руси Юго-Западной продолжалось до XV в., начали преодолевать значительно раньше. Волжско-Окское междуречье, новгородско-псковские пространства стали базой развития великорусского племени. Великой России. Удаленность от обычных, степных, путей вторжений кочевников, укрытость за лесами и топями влекли сюда людей со всех сторон. Не было столько плодородной земли, как в южных пределах, но зато реже высверкивала ордынская сабля или свистел аркан над головой. Да и землица, то малыми островками среди дебрей, то большими опольями, как под Суздалем, давала возможность прокормить худо-бедно семью. К тому же вокруг — леса необъятные, реки и речки, озера и пруды бесчисленные; ставь срубы, искушайся во всяком рукоделии, лови зверя и птицу, пользуйся бортями и бобровыми ухожаями, вари соль и железо, дери лыко и кури смолу.

Славяне-русичи с Днепра и Новгородчины, появляясь в этих местах, встретились с угро-финскими племенами, с неким оттенком добродушной иронии прозвали их чудью. Это — меря, весь, мордва и проч. Смешивались с ними, в значительной степени их ассимилировали. Причем не завоевывали, не насильничали, а селились рядом, женились между собой (отсюда нередко — скуластость великороссиянина, темный цвет кожи и волос). Хотя подчас случались и столкновения, прежде всего на религиозной основе — аборигены-чудины не хотели принимать веру Христову. Но подобное бывало и среди русских. И те и другие долго сохраняли свои языческие обряды, в том или ином виде, масштабе; их остатки подчас дожили до нашего времени (элементы вышивок, резьбы, танцев и проч.).

Утверждение князей Мономашичей, Юрия Долгорукого и его потомков, на северо-востоке имело важные политические последствия. Во-первых, уже его сын Андрей Юрьевич Боголюбе кий, став со временем старейшим среди всех русских князей, отнюдь не захотел сидеть великим князем в Киеве. Сажал туда правителей «из своей руки», по своей воле. Сам же прочно обосновался на далекой окраине Древней Руси, ставшей с тех пор политическим центром, главным нервом жизни, расчетов и устремлений разросшегося рода Рюриковичей.

Во-вторых, раньше вся Русь была как бы общим владением всех князей, и каждый из них занимал стол, начиная с великокняжеского в Киеве и кончая каким-либо захолустьем в припятских лесах, по старшинству переходил с места на место. Теперь, на смену «генеалогической федерации» (В.О. Ключевский), приходит система княжеств с постоянными правителями-монархами. Они ломают систему старшинства, передают власть сыновьям, минуя братьев, или младшим братьям, минуя старших. Главное здесь — утверждение в княжествах постоянных династий. А их представители были гораздо больше заинтересованы в обустройстве своей земли-владения, чем временный ее правитель. Да и жителям это было лучше. Характерно, что раньше, в киевскую эпоху, князья свои временные владения звали волостями, наделками, а теперь, в суздальскую и владимирскую эпохи — вотчинами, уделами, т.е. владениями постоянными, идущими от отцов, выделенными ими своим наследникам.

Русь Северо-Восточная, вместе с Северо-Западной, входившей, так или иначе, в сферу ее влияния, становилась в УСЛОВИЯХ удельного дробления центром нового собирания народных сил, новой централизации в изменившихся условиях. То же намечалось и на юго-западе, в Галицко-Волынской Руси. Прерванный ураганом вторжения Бату-хана, карательными экспедициями его преемников, процесс этот мало-помалу возобновляется на севере к концу XIII—началу XIV столетия.

Жизнь продолжалась, племя Рюриковичей, их ветвей, в том числе и Мономашичей, разрасталось. Всем князьям требовались земли, и старшие из них выделяли младшим их доли, уделы. Русь разделялась на все более мелкие уделы, и, помимо великих и славных князей, воспетых в «Слове о полку Игореве» и других сочинениях, появляются князья мелкие и мельчайшие, вплоть до каких-нибудь моложских, андожских, юхотских, бохтюжских и многих других.

В условиях ускоренного удельного дробления и иноземного ига, которое консервировало такое положение, еще более пышным цветом расцвели княжеские усобицы, мелкие свары, взаимные нападения и разорения. Однако сквозь этот беспорядок начал проглядывать и порядок. Местные князья с удовольствием занялись в своих отчинах-дединах строительством городов и храмов, заселением пажитей людьми. Покровительствуют культурным начинаниям — в составлении летописных сводов, других памятников, переписке книг, в развитии ремесел; многие мастера дали великие образцы в искусстве — иконы, разные прикладные изделия (посуда и проч.).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

После Февральской революции Святейший Синод обратился к архипастырям и пастырям России с посланием, в котором говорилось, что при изменившемся государственном строе «Российская православная Церковь не может уже оставаться при тех порядках, которые отжили свое время». В намеченной реорганизации главным был вопрос о восстановлении древней формы управления церковью. Решением Синода был созван Поместный собор 1917-1918, восстановивший патриаршество. Собор открылся в праздник Успения Богородицы и был наиболее продолжительным в истории Русской церкви.

31 октября 1917 были проведены выборы патриарха из трех кандидатов — архиепископа Харьковского Антония (Храповицкого), архиепископа Новгородского Арсения (Стадницкого) и митрополита Московского Тихона (Белавина).

5 ноября 1917 в храме Христа Спасителя после Божественной литургии и молебна старец Зосимовской пустыни Алексий вынул жребий, и было оглашено имя нового патриарха, которым стал митрополит Московский Тихон.

В соответствии с церковными канонами Поместный собор 1917-1918 предоставил патриарху право созывать церковные соборы и председательствовать на них, сноситься с другими автокефальными церквами по вопросам церковной жизни, заботиться о своевременном замещении епископских кафедр и привлекать виновных епископов к церковному суду. Поместный собор принял также документ о правовом положении церкви в системе государства. Однако октябрьская революция 1917 повлекла за собой коренные изменения в отношениях между церковью и новым атеистическим государством Советов. Декретом Совета народных комиссаров церковь была отделена от государства, что стало началом гонений на церковь.

Патриарх Тихон занимал святительскую кафедру в тяжелый для Русской православной церкви период. Основным направлением его деятельности стал поиск пути к установлению отношений между церковью и большевистским государством. Тихон отстаивал право церкви оставаться Единой Соборной и Апостольской Церковью, подчеркивая, что она не должна быть ни «белой», ни «красной». Важнейшим документом, направленным на нормализацию положения Русской церкви, стало «Воззвание» патриарха Тихона от 25 марта 1925, в котором он призвал паству понять, что «судьбы народов от Господа устрояются», и принять приход советской власти как выражение воли Божией.

Несмотря на все усилия патриарха, на церковную иерархию и верующий народ обрушилась невиданная волна репрессий. К началу Второй мировой войны церковная структура по всей стране была почти уничтожена. После смерти патриарха Тихона не могло быть и речи о созыве собора для избрания нового патриарха, поскольку церковь существовала на полулегальном положении, а большинство иерархов находилось в ссылках и заключениях.

Большинством голосов членов Отдела было принято решение о внесении в проект преобразования высшего церковного управления положения о восстановлении патриаршей власти. Однако целый ряд членов Собора, в числе которых было немало крупных учёных и церковных деятелей, считали необходимым предварительно выработать соборные документы, закрепляющие права и обязанности Патриарха и полномочия Собора.

Епископ Астраханский Митрофан возражал им: «Вы говорите: сконструируйте Собор. Но этого сделать без первоиерарханельзя; равным образом нельзя образовать и Синод без первоиерарха. Нам говорят: внесите полное положение об управлении, а не в виде отдельной формулы. Что же нам делать? Бросить всю работу? Вопрос о патриаршестве – вопрос весьма сложный. Нам нужен Патриарх как церковно-молитвенный предстоятель Русской Церкви, представитель подвига и дерзновения и как стоятель за Русскую Церковь. Все остальное не имеет значения. Чтобы восстановление патриаршества не пугало, мы вносим корректив: Патриарх является только первым между равными ему епископами. Это ставит границы единоличной власти Патриарха. Это положение совершенно определённое. Патриарх не поглотит церковной власти».

Епископ Митрофан указывал, что патриаршество известно на Руси с самого принятия христианства, поскольку в первые столетия своей истории Русская Церковь была в юрисдикции Константинопольского Патриархата. При митрополите Ионе Русская Церковь стала автокефальной, но принцип первоиераршей власти в ней остался непоколебимым. Когда Русская Церковь выросла и окрепла, появился и первый Патриарх Московский и всея Руси. Упразднение патриаршества Петром I стало антиканоническим деянием. Русская Церковь была обезглавлена. «Синод оставался чуждым русскому сердцу, он не затрагивал внутренних, глубинных струн души, которые затрагивались при живом представителе. Посему мысль о патриаршестве оставалась в сознании русского народа. Она жила как золотая мечта».

Противники восстановления патриаршества возводили на своих оппонентов обвинения в тайных монархических надеждах. Приводили довод о том, что история знает много слабых патриархов, которые были не в силах противостоять государственной власти и покорно шли у неё на поводу. Или, напротив, полагали, что история даёт немало примеров деспотичных предстоятелей Русской Церкви, рядом с которыми не уживается идея соборности. А также утверждали, что реставрация этого церковного института не спасёт Русскую Церковь от чрезвычайных обстоятельств времени, в которых она оказалась в ходе революции, а напротив, отбросит её в XVII век с безнадёжным отставанием от Европы.

Несмотря на сопротивление части соборян, большинство на Всероссийском Церковном Соборе 1917–1918 годов выступило в защиту патриаршества. И. Н. Сперанский в своей речи на пленарном заседании Собора указал на глубокую внутреннюю связь между существованием первосвятительского престола и духовным ликом допетровской Руси. Главным доводом в пользу восстановления патриаршества он считал то, что Православная Церковь была совестью государства до тех пор, пока на Руси был верховный пастырь – Святейший Патриарх.

Одним из самых весомых аргументов в защиту патриаршества стала история Церкви. Профессор И. И. Соколов напомнил Собору о светлом духовном облике предстоятелей Константинопольской Церкви: святых Фотия, Игнатия, Стефана, Антония, Николая Мистика, Трифона, Полиевкта. Во времена турецкого владычества мученически скончались вселенские патриархи Кирилл Лукарис, Парфений, Григорий V, Кирилл VI. На заседаниях Собора также говорилось о высоком первосвятительском подвиге митрополитов Русской Церкви – Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, священномученика Патриарха Гермогена.

Наконец, 4 ноября 1917 года Всероссийский Церковный Собор вынес определение «Об общих положениях о высшем управлении Православной Российской Церкви», которым восстанавливалось патриаршество. Следующим шагом Собора стала разработка процедуры избрания Патриарха. В итоге члены Всероссийского Церковного Собора решили, что в первом избирательном собрании члены Собора подают записки с именем предлагаемого ими кандидата в Патриархи. Получивший абсолютное большинство голосов считается избранным в кандидаты. Туры голосования будут повторяться, пока три кандидата не получат большинства голосов. И наконец, жребием из них будет избираться Патриарх.

В результате голосования членов Собора тремя кандидатами в Патриархи, набравшими большее количество голосов, стали: архиепископ Антоний (Храповицкий) – 159 голосов в результате первого голосования; архиепископ Арсений (Стадницкий) – 199 голосов в результате второго голосования; митрополит Тихон (Беллавин) – 162 голоса в третьем туре голосования.

Избрание состоялось 5 ноября в храме Христа Спасителя. Патриархом Православной Российской Церкви был избран митрополит Московский Тихон. Двадцать первого ноября на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы в необычайно торжественной атмосфере была совершена интронизация Патриарха в Успенском соборе Кремля. Отныне Русская Церковь вновь обрела своего печальника и молитвенника.

Представители того времени прекрасно понимали масштаб совершившегося. Профессор С. Н. Булгаков напомнил, что помимо церковно-канонических прав Патриарх имеет ещё и особый иерархический авторитет, поскольку в нём отражается живое единство Поместной Церкви. Он – церковная вершина, возвышающаяся над местной оградой, видящая другие вершины и видимая ими.

На долгие годы соборные определения, касающиеся статуса и компетенции Патриарха, должны были обеспечить устойчивость вновь сформированному институту патриаршей власти. История рассудила иначе. Вихрь революционных событий, утверждение советской власти с её атеистическим укладом, гонение на Русскую Церковь в первой половине XX века сделали невозможным нормальное функционирование высшей церковной власти в лице Поместного Собора, а также высшего церковного управления, возглавляемого Патриархом. Созданная Всероссийским Церковным Собором в 1917–1918 годах система высшего церковного управления, которая включала в себя Поместный Собор, Священный Синод и Высший Церковный Совет во главе со Святейшим Патриархом, в чрезвычайных исторических условиях оказалась лишённой необходимых для нормальной работы средств: материальных, финансовых, организационных и людских ресурсов. Полноценное функционирование системы органов высшего церковного управления было поставлено в зависимость от созывов Поместного Собора.

Двадцатого сентября 1918 года Всероссийский Церковный Собор принял определение, согласно которому Патриарх должен был созвать Поместный Собор весной 1921 года. Сделать этого не удалось, а следовательно, не получилось и выбрать новый состав Синода и Высшего Церковного Совета. Таким образом, начиная с 1921 года высшее церковное управление в том виде, в котором оно было сформировано Собором в 1917–1918 годах, перестало существовать. Вся церковная власть сосредоточилась в руках Патриарха, затем Патриаршего Местоблюстителя, а ещё позднее – заместителя Патриаршего Местоблюстителя. «Если до сих пор, – пишет Иринарх Стратонов, – Патриарх был носителем идеи церковного единства, то теперь при известных обстоятельствах он делался единственным сосредоточием всей полноты церковной власти».

В 2008 году Россия отпраздновала 90-летие со дня восстановления Патриаршества на Руси. Со времён Петра Великого, который упразднил патриарший престол за несогласие Патриарха Адриана смириться с исторической ломкой, и до 1917 года на Руси делами Православной Церкви ведал Святейший Синод. Но главное – это то, что была сохранена верность православию. Сохранена ценой великого духовного подвига.

Семь с половиной лет патриаршества, с 1917 по 1925 годы, имя Патриарха Тихона было самым дорогим не только для русского народа. Весь христианский мир трепетно следил за ходом исповеднических и мученических подвигов Московского Патриарха. Восхищался им, благословлял и молился за него.

Василий Беллавин, сын сельского священника отца Иоанна из старинного русского города Торопца, что на границе Псковской и Тверской земель, родился в 1865 году. С детства он решил пойти по родительским стопам. Обучался сначала в духовно-учебных заведениях Псковской епархии, а в 1884 году был принят в Санкт-Петербургскую духовную академию. Однокурсники с первых же дней прозвали его, степенного, добросовестного, ревностно веровавшего, «патриархом».

По окончании учения в 1888 году, Василий проходил духовно-учебную службу в Пскове, Казани, Холме. В 1891 году, будучи преподавателем, он подал прошение о принятии монашества. Постриг был совершён в честь святителя Тихона Задонского, прославленного русского святого, с именем которого в нашем монашестве связано утверждение особого направления духовной жизни – старчества. В 1897 году Тихон Беллавин был удостоен архиерейства. В следующем году назначен на святительский пост в Северной Америке, где возглавил Алеутскую и Северо-Американскую епархию. В 1905 году американцы избрали владыку Тихона почётным гражданином Соединенных Штатов.

В том же году владыка Тихон получает сан архиепископа и возвращается в Россию, в Ярославль. Ярославцы с неподдельной нежностью называли его ясным солнышком. Град Ярослава Мудрого так полюбил своего архипастыря, что оказал ему исключительную честь, избрав почётным гражданином города. Затем служение в Вильно, где Тихон проходил свой архипастырский путь в пору тяжёлого военного времени. Двадцать третьего июня 1917 года первопрестольная Москва, при избрании архипастыря на пост митрополита Московского, предпочла всем громким и славным архипастырским именам кандидатуру смиренного, простого архиепископа Виленского и Литовского Тихона.

В труднейшее для страны время в ноябре 1917 года открылся Всероссийский Поместный Собор Русской Православной Церкви. Заблистали на нём архипастыри, пастыри и церковные люди: кто учёностью, кто красноречием, кто громким именем, Тихон не блистал, был скромен и смирен. Москвичи благодушно острили про него «тих он». Сразу встал главный вопрос: о восстановлении патриаршества, пресекшегося в 1700 году.

«Подавляющее большинство остановило своё внимание не на звёздах первой величины в иерархии, каковыми были Антоний Харьковский и Арсений Новгородский, – вспоминал министр исповеданий Временного правительства А. В. Карташёв, – а на скромном, добродушном, не учёном и не гордом, а сияющем русской народной простотой и смирением новом митрополите Московском Тихоне. Ему сразу же было дано эффектное большинство 407 голосов из 432 присутствовавших на заседани». Когда начали перебирать кандидатов на Всероссийский патриарший престол, неизменно стали называть и имя Тихона. Правда, в числе кандидатов он занял третье место. Пятого ноября в храме Христа Спасителя глубокий старец иеросхимонах Алексий, затворник Зосимовской пустыни, вынул из ларца жребий и зачитал имя: митрополит Московский Тихон. Митрополит Киевский Владимир, который совершал литургию, воскликнул «Аксиос!», по-гречески – достоин. И духовенство, и народ единодушно подхватили: «Аксиос!» Тихон произнёс: «Сколько мне придётся глотать слёз и испускать стонов в предстоящем мне патриаршем служении и особенно в настоящую тяжёлую годину!» Речь оказалась пророческой.

Кровавым вихрем жесточайшего террора сметались с лица земли целые сословия и классы. Вековой уклад государственной, общественной, семейной жизни подвергался насильственной ломке. Но, кажется, ни в одной области террор не был довёден до такой утончённой жестокости, как в области церковной.

Уже в 1919 году были сёла и даже города без священников. Казни духовных лиц производились часто без суда и следствия. В новом государственном строе служители церкви были обращены в лиц без элементарных гражданских прав. Противорелигиозная пропаганда стала повсеместной и систематической. Церковь отстранили от влияния на школу, семью, общество. Закрывали духовно-учебные заведения, домовые церкви, обители. Приходы облагали налогом. Это были труднейшие времена для Церкви, а значит, и для всей духовной жизни народа. Власть, которая стремилась разбить христианские устои, требовала уступок не в чём-то второстепенном, а в существе веры. Начался обновленческий раскол.

Среди всеобщего разрушения и разложения Патриарх Тихон сумел сохранить церковный канонический организм в строжайшем соответствии с требованиями святых законов и правил. Среди бурь он сумел сплотить верующих в такой прочный союз, разрушить который оказалось никому не под силу.

В апреле 1922 года начался судебный процесс по делу Патриарха Тихона. Революционный трибунал вынес определение о привлечении его к уголовной ответственности. Вскоре ему было объявлено, что он находится под домашним арестом. В ночь на 19 мая Патриарха перевезли с его Троицкого подворья в Донской монастырь. Здесь под охраной, в полной изоляции от мира ему предстояло пробыть год. Затем месяц в ГПУ, на Лубянке, при непрерывных «беседах».

Пытались смутить Патриарха внесением разлада в среду церковной иерархии. Из осуждённых церковным судом, даже лишённых сана и отлучённых от церкви, решили создать оппозицию Патриарху и возглавляемой им Русской Церкви. Раскольники и сектанты, при поддержке советского государства, стали создавать новые церковные образования. Лишённый архиерейского сана и отлучённый от Церкви Владимир Путята стал главой «Новой Церкви». Оженившийся иеродиакон Иоанникий Смирнов, посвящённый расстригой Путятой в епископы, возглавил «Свободную Трудовую Церковь». Бывший адвокат Александр Введенский, назвавшись архиепископом Лондонским, в компании с провизором Соловейчиком, наречённым епископом Николаем, основали «Древне-Апостольскую Церковь». Назвавшийся протопресвитером Владимир Красницкий создал «Живую Церковь». Известный всей России своими шумными скандалами Антонин Грановский, наименовавшийся митрополитом, приступил к строительству некоего «церковного ренессанса». Во время ареста Патриарха все эти новообразования, объединившись, созвали «Всероссийский Церковный Собор», признавший советскую власть, осудивший Патриарха и избравший свой «Синод». Первоиерарх нашей Церкви, измученный арестами и допросами, находился под постоянным давлением власти, которая то и дело ставила его перед дьявольским выбором: либо принять одного из руководителей обновленчества, либо архиереи не будут выпущены из тюрем.

В июне 1923 года Патриарха освободили, с заявлением от его имени, что он «советской власти не враг». В то же время в печати стали появляться сообщения о тяжких недугах владыки. Эти настойчивые известия готовили общественное сознание к чему-то роковому. И 25 марта (07 апреля) 1925 года, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, Святейший Патриарх Тихон, одиннадцатый Патриарх России, скончался. Появилось сообщение, что он умер от «грудной жабы». Создавалось впечатление, что грудная жаба – болезнь, протекающая длительно – у Патриарха имела какой-то особенный молниеносный характер. Всем было ясно, что смерть Патриарха мученическая. «Жил исповедником, умер мучеником…»

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *