Можно ли заработать на серьезной литературе, предлагают ли деньги за «продакт плейсмент» в книгах и заставит ли «мультимедийная литература» читать тех, кто забыл, как это делать, – писатель Евгений Водолазкин рассказал «Фонтанке».

– Ваш «Лавр» выходит в проекте «Живые страницы» как мультимедиакнига – это новое слово в книжной индустрии или заигрывание с современным читателем, который уже не в состоянии воспринимать большие тексты?

– Это попытка идти в ногу со временем. Звучит пафосно, но, тем не менее, каждое время имеет свои особенности. Приятнее, конечно, скрипеть пером по бумаге, но, если записывать таким образом что-то на людях, они, наверное, вызовут бригаду с Пряжки.

– Что вам как автору пришлось делать при работе над приложением?

– Мне – почти ничего. Там очень хорошая команда, этим занимается замечательная Фекла Толстая. Мне давали на просмотр подготовленные по «Лавру» материалы. Я знал, что роман превратится в интерактивную историю. Меня это воодушевило, хотя я человек довольно консервативный.

– А не возникнет ли у читателя ложного ощущения знакомства с текстом: он полистал приложение, побродил по карте, полистал истории персонажей. И роман целиком вроде бы уже не обязательно читать.

– Это подготовка человека к чтению большого текста. Как электронные версии книг — подготовка к знакомству с бумажными. Несколько человек мне на днях рассказали, что сначала скачали пиратские копии «Лавра», а прочитав, поняли, что эту книгу надо купить на бумаге. А не скачали бы — и не поняли. Вообще же моя давняя мечта — чтобы книги были доступны.

– Кстати, вы как автор будете иметь отчисления с «Живых страниц»?

– Нет, ни копейки. Мои тексты висят на 50 пиратских сайтах. Как путь распространения – это меня не радует. Но не очень и печалит. Потому что те, кто не может купить книгу, прочтут ее бесплатно. Не то чтобы финансовые вопросы меня не волновали. Писатели не зарабатывают много, если они не пишут триллеры, лавбургеры или фэнтези. Если бы это зависело от меня, то я бы вообще сделал сайт, на котором можно было бы читать книги, не скачивая текст. Потому что в России книги очень дорогие. Население бедное. В Москве «Лавр» стоит 730 рублей. Это очень дорого. Причем, виновато в этом не издательство, а общее положение вещей. Издательские отпускные цены невысоки. Большие накрутки делают оптовики и сети розничной торговли. Недавно меня спрашивали, какой закон я бы издал. Я считаю, что нужен закон, который приравнял бы книги к предметам первой необходимости. Чтобы книжным магазинам немного снизили арендную плату. Магазины ведь так дорого продают книги в том числе потому, что им надо много платить за аренду.

– Превращение книги в мобильное приложение не делает серьезную литературу несерьезной?

– Мне страшно смотреть, когда человек сидит в метро и начинает на телефоне играть во что-то. А ему лет тридцать. Пусть он лучше откроет какой-то текст. Но не играет. Если «Живые страницы» заменят игру или стрелялку — это уже большая победа. Если Бог дает времени меняться, надо это учитывать и меняться вместе с миром в несущественном.

– После выхода романа «Лавр» вы стали литературной звездой. В финансовом плане как изменилась ваша жизнь?

– Она изменилась – в некотором смысле. Я получаю роялти за «Лавра» и «Авиатора», они хорошо продаются. Но это не те суммы, которые могли бы считаться переходом к роскоши. Зарплата доктора наук — 25-30 тысяч. Плюс гранты, которые иногда удается получить. Появившийся дополнительный источник заработка имеет для меня большое значение. На один роман уходит три-четыре года. Я не могу сказать, что литература — это стабильный источник заработка. Но когда «Лавр» и «Авиатор» стали популярны, жить стало немного легче.

– Понимаю, что не с такой линейкой надо подходить к большим книгам, но все же: сколько вы заработали «Лавром»?

– Можно было бы и съездить в отпуск, и купить новую машину одновременно. Но это деньги, которые появляются раз в несколько лет. Это не астрономические суммы, но достаточные для нормальной жизни: чтобы путешествовать дважды в год, не выбирать между сыром и колбасой и нормально одеваться. Но это предел. Совокупный тираж Лавра — более 130 тысяч экземпляров. Для так называемой серьезной литературы это много.

Я интересовался этими вещами. В большинстве стран, не только в России, писатели — люди небогатые. За редкими исключениями вроде Джоан Роулинг. Но из так называемых серьезных авторов богатых очень немного. Например, Гюнтер Грасс. Немцы мне рассказывали, что для того, чтобы нормально жить на доходы от писательства, надо иметь тираж книг от 100 тысяч экземпляров. Но в большинстве стран писатели обычно где-то работают. Во всей Германии только писательством живут от силы человек 5-10.

Я знаю, как написать вещь, которая бы очень хорошо продавалась и принесла бы хорошие деньги. Но я бы не стал ее писать, по крайней мере в моем возрасте. Лет в 25-30 я мог бы поддаться искушению. А когда пределы жизни видны — а после 50 они видны, — думаешь, что уже не на ярмарку едешь, а с ярмарки. И ты понимаешь, что деньги — это наименьшая награда из всех, что ты можешь получить в этом возрасте. Для меня важно, как меня запомнят, важно, чтобы книги мои помогали. Книги — это мои записочки Богу.

– А история про авиакомпанию, которая интересовалась, как бы поучаствовать в романе «Авиатор», — это шутка?

– Нет, не шутка.

– Реально возможен продакт-плейсмент в литературе?

– Мне рассказывали в издательстве, что во время моей работы над «Авиатором» позвонили из одной крупной авиакомпании и поинтересовались, что это за роман и можно ли как-то поспособствовать его раскрутке, обозначить причастность к нему авиакомпании. Но когда они узнали, что шасси не выходит, то исчезли. Мои друзья шутили: зачем я пропустил момент, надо было намекнуть, что шасси может и выйти. Или не выйти — но я укажу авиакомпанию, самолетом которой герои летели.

На самом деле все эти шутки — только шутки. Текст можно экранизировать, можно обсуждать гонорар. Но чтобы кто-то мне заказывал, что должно быть в моей книге, — этого я представить не могу.

– Шасси — все-таки важный для сюжета момент. А если бы герои просто пили кофе определенной марки?

– Это мелочь, но она многое разрушает. Я не хочу строить из себя непреклонного. Я знаю, некоторые писатели за деньги предлагают даже дать имена.

– Назвать главного персонажа именем гендиректора фирмы?

– Что-то в этом роде. Но это касается массовой литературы. К чести цеха литературы серьезной, в ней этого почти нет.

– Кто три лучших российских писателя из ныне живущих?

– Саша Соколов, Фазиль Искандер и Владимир Маканин. Искандер и Маканин, правда, умерли, но так недавно, что еще как бы живы. К мысли об их смерти еще надо привыкнуть.

– А Пелевин — это литература или концентрированный масс-культ?

– Я бы не давал оценку его творчеству в целом. Я люблю его ранние вещи. Более поздние мне менее близки.

– В «Лавре» есть эпизод, когда юродивые делят территорию Пскова. Их много, у каждого свои «методы». А кто современные юродивые?

– Юродивые — всегда большая редкость. Сейчас есть элементы юродства в поведении разных людей. Но не надо путать юродство с перформансом. Юродство – это духовный феномен.

– Могут ли современными юродивыми считаться участники рэп-баттлов? Они задорно оскорбляют окружающих и, на взгляд обывателя, совершенно отвратительны.

– Я знаю о существовании рэп-баттлов, но никогда их не слышал. Я отношусь к этому явлению осторожно. Но я человек открытый – надо послушать. Юродивые как раз ругали окружающих. Но они «буйствовали”, как говорится в древнерусских текстах, чтобы скрыть свое благочестие. Делали это, «бежа славы от человек”. А те люди, которые участвуют в рэп-баттлах, насколько я могу судить, вовсе не бегут «славы от человек”, а как раз таки наоборот.

– По какому критерию вы отсекаете лишнюю для себя информацию?

– Нельзя сказать, чтобы я постоянно находился в поисках информации. Как поет Гребенщиков, «плохие новости скачут как блохи, а хорошие и так ясны”. Мне кажется, нужная информация достигает человека сама. Так же, как зачастую сами приходят нужные книги. Кроме того, каждый имеет свою оптику, позволяющую вылавливать из бурного потока то, что ему в данный момент необходимо. Одному – лосося, другому – бревно, а третьему – так, допустим, сложились обстоятельства, – калошу. Надо только помнить, что всё выловить невозможно.

Текст: Венера Галеева

Дорогие друзья по чтению. Книга «Детский сад» (Евгений Водолазкин) произведет достойное впечатление на любителя данного жанра. ЕВГЕНИЙ ВОДОЛАЗКИН. Прозаик, доктор филологических наук. Автор романов «Соловьев и Ларионов», «Лавр» (удостоен премии «Большая книга») и «Авиатор» (вторая премия «Большой книги»). Названием учреждения мы обязаны немецкому педагогу Фридриху Вильгельму Августу Фрёбелю, но первый детский сад задолго до него организовал Роберт Оуэн. Это был тот Роберт Оуэн, которого старшее поколение помнит по принудительному изучению научного коммунизма. Даже те, кто справедливо называл коммунизм антинаучным, знали, что именно у Оуэна Маркс позаимствовал какие-то глупости, которые легли в основу коммунистической теории. Так что, подобно другому неисправимому мечтателю, основатель детского сада может быть определен как тот самый Оуэн. Попав в детский сад лет около трех, я, признаюсь, ничего не знал ни о Фрёбеле, ни об Оуэне, но сама идея собирать население на закрытой территории уже тогда вызывала мое отторжение. Лагеря – пионерские и другие, разного рода военные сборы – всё это не рождало в душе моей радости. Еще меньше мне нравился коллективный труд – начиная с изготовления снежной бабы и оканчивая взрослыми масштабными задачами. Не то чтобы я был против масштабных задач – нет, скорее, мне казалось (да и сейчас кажется), что они решаются путем персональных усилий. Мне могут возразить, что есть задачи, которые только коллективом и решаются, – ну, скажем, создание большой снежной бабы. Здесь я, пожалуй, соглашусь. Да, большой снежной бабы в одиночку не слепишь. Но, может, и не нужна она такая?. Читать книгу «Детский сад» бесплатно онлайн приятно и увлекательно, все настолько гармонично, что хочется вернуться к нему еще раз.

Российский писатель. Литературовед. Доктор филологических наук.
Член Совета при Президенте Российской Федерации по культуре и искусству.
Член Общественного Совета при комитете Государственной Думы России по культуре.

Евгений Водолазкин родился 21 февраля 1964 года в городе Киев, Украина. В 1981 году окончил школу с углубленным изучением украинского и английского языков и поступил на русское отделение филологического факультета Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. Позднее окончил аспирантуру при Отделе древнерусской литературы Института русской литературы Пушкинский дом Российской академии наук в городе Санкт-Петербург.

В 1990 году успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата филологических наук на тему «Хроника Георгия Амартола в древнерусской литературе», затем поступил на работу в Отдел древнерусской литературы Пушкинского Дома. Работая в институте, публиковался в «Трудах Отдела древнерусской литературы», журнале «Русская литература» и других изданиях, принимал участие в подготовке Энциклопедии «Слова о полку Игореве» и «Библиотеки литературы Древней Руси». Впоследствии получил ученую степень доктора филологических наук.

Евгения Германовича в 1992 году пригласили в Мюнхенский университет, где начал изучать западную медиевистику, также читал лекции по древнерусской литературе. Вернувшись в город Санкт-Петербург, продолжил исследовательскую работу в области древнерусского исторического повествования, экзегезы и агиографии. Совместно с Гелианом Прохоровым издал книгу «Преподобные Кирилл, Ферапонт и Мартиниан Белозерские». Участвовал в ряде конференций в России и за рубежом, в том числе в Международных съездах славистов в Украине.

В 1998 году в Пушкинском Доме Водолазкин организовал международную конференцию «Монастырская культура: Восток и Запад». Материалы конференции составили основу одноименного издания, вышедшего год спустя. С 1998 по 2002 год, будучи стипендиатом Фонда Александра фон Гумбольдта, занимался исследовательской работой в библиотеках Германии. В 2002 году выпустил книгу «Дмитрий Лихачев и его эпоха», также печатал публицистические и научно-популярные работы, среди которых книги «Часть суши, окруженная небом. Соловецкие тексты и образы» и «Инструмент языка». Приблизительно в это же время начал заниматься и литературным творчеством.

С 2012 года автор занимает пост Главного редактора альманаха «Текст и традиция» Пушкинского дома. Через три года написал текст «Тотального диктанта».

В июне 2017 года избран почетным доктором Бухарестского университета. В том же году занял должность колумниста газеты «Известия».

В конце ноября 2018 года Евгений Водолазкин, в соответствии с Указом Президента России, включен в новый состав Совета при Президенте по культуре и искусству.

Евгений Германович 26 февраля 2019 года стал членом Общественного Совета при комитете Государственной Думы России по культуре.

В Доме русского зарубежья 18 апреля 2019 года Евгению Водолазкину вручили Литературную премию Александра Солженицына за органичное соединение глубинных традиций русской духовной и психологической прозы с высокой филологической культурой; за вдохновенный стиль художественного письма.

Награды и Премии Евгения Водолазкина

Награды и Премии Евгения Водолазкина

2010 — роман «Соловьев и Ларионов» вошел в шорт-листы премии «Большая книга» и Премии Андрея Белого.
2013 — премия «Большая книга» за роман «Лавр» (Первая премия).
2013 — премия «Ясная Поляна» за роман «Лавр».
2013 — премия конвента «Портал» за роман «Лавр».
2013 — шорт-листы премий «Национальный бестселлер», «Русский Букер» и «НОС» (роман «Лавр»).
2015 — сербская премия «Милован Видакович».
2016 — итальянско-русская Премия Горького (Сорренто) за роман «Лавр».
2016 — премия «Большая книга» за роман «Авиатор» (Вторая премия).
2016 — шорт-листы премий «НОС», «Писатель XXI века» и Премии им. Аркадия и Бориса Стругацких (роман «Авиатор»).
2017 — премия «Русский Рим» в номинации «Литература».
2018 — историко-литературная премия «Клио» за роман «Авиатор».
2018 — национальная премия «Русские рифмы», «Русское слово» (номинация «За вклад в развитие культуры»).

закрыть Произведения Евгения Водолазкина Произведения Евгения Водолазкина

Дмитрий Лихачев и его эпоха: Воспоминания. Эссе. Документы. Фотографии. — СПб.: Logos, 2002. 424 с. 2-е изд.: СПб., 2006. — 2000 экз.

Похищение Европы. — СПб.: Logos, 2005. — 416 с. — 2000 экз.

Соловьев и Ларионов. — М.: Новое литературное обозрение, 2009. — 342 с. — 1000 экз.

Часть суши, окруженная небом: Соловецкие тексты и образы. — СПб.: Logos, 2011. — 784 c. — 1000 экз.

Инструмент языка: О людях и словах: Эссе. — М.: Астрель, 2012. — 349 с. — 3000 экз.

Лавр. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2012. — 448 с. — 150 000 экз.

Близкие друзья: Повесть // Знамя. — 2013. № 3. — С. 6-29.

Совсем другое время: Сборник рассказов. — М.: АСТ, 2013. — 480 с. — 4000 экз.

Красная стрела: / Сост. С. Николаевич и Е. Шубина. — М.: АСТ, 2013. — 703 с. — 4000 экз.

Русские дети: 48 рассказов о детях / Сост. П. Крусанов, А. Етоев. — СПб.: Азбука-Аттикус, 2013. — 800 с. — 10 000 экз.

Текст и традиция. Альманах. — Т. 1-6. — СПб.: Росток, 2013-2018. — 1000 экз.

Дом и остров, или Инструмент языка: Эссе. — М.: АСТ, 2014. — 377 с. — 3000 экз.

Русские женщины: 47 рассказов о женщинах / Сост. П. Крусанов, А. Етоев. — СПб.: Азбука-Аттикус, 2014. — 640 с. — 7000 экз.

Детский мир: Сборник рассказов / Сост. Д. Быков. — М.: Редакция Елены Шубиной, 2014. — 432 с. — 7000 экз.

Пара пьес. — Иркутск: Издатель Сапронов, 2014. — 174 с. — 1300 экз.

Все о моем доме: / Сост. С. Николаевич и Е. Шубина. — М.: АСТ, 2014. — 781 с. — 3500 экз.

Стоп-кадр. Ностальгия: / Сост. С. Николаевич, Е. Шубина. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2015. — 476 с. — 3000 экз.

Большая книга победителей / Сост. и подгот. текстов Елены Шубиной. — М., 2015. — 560 с. — 6000 экз.

Петербургские драмы (Серия «Санкт-Петербург. Тайны. Мифы. Легенды»). — СПб.: Метропресс, 2015. — 256 с. — 5000 экз.

Россия — Италия: Литературные путешествия. — М.: Время, 2016. — 448 с. — 1000 экз.

Авиатор. — М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2016. — 416 с. — 15 000 экз.

Все в саду: / Сост. С. Николаевич, Е. Шубина. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2016. — 478 с. — 2500 экз.

Азбучные истины / Сост. М. К. Голованивская. — М.: Клевер-Медиа-Групп, 2016. — 134 с. — 10 000 экз.

Большие чувства. Азбучные истины / Сост. М. К. Голованивская. — М.: Клевер-Медиа-Групп, 2017. — 138 с. — 7000 экз.

Счастье-то какое! В прозе и стихах / Сост. Майя Кучерская, Алла Шлыкова. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2018. — 429 с. — 5000 экз.

Игра народная: Русские писатели о футболе / Сост. С. Князев, А. Портнов. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2018. — 416 с. — 5000 экз.

Брисбен. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019. — 416 с. — 35 000 экз.

закрыть Семья Евгения Водолазкина Семья Евгения Водолазкина

Жена — Татьяна Руди, литературовед.
Дочь — Наталия Водолазкина.

закрыть 26.02.2019

Евгений, сейчас вас, ученого и филолога, всюду представляют так: известный писатель Водолазкин, многократный лауреат литературных премий. Когда наступило в вашей жизни осознание себя как писателя, а не как человека науки?

Когда поступаешь на филологический факультет, то уже не исключаешь для себя ничего в отношении работы со словом. Ты еще не знаешь, будет ли это исследовательская работа или писательский труд, но, в соответствии со словом «филолог», то есть «любящий слово», уже понимаешь, что это будет какая-то форма любви. Началось у меня с исследования — я занимался Древней Русью, и это было очень интересно. Но человек так устроен, что его манит новое. Не то чтобы я разлюбил филологическую деятельность, нет, я ее люблю по‑прежнему, но все-таки наука — это рациональный тип познания, а с возрастом тянет к иррациональному. Вот эмоциональное и рациональное объединяет как раз литература. Поэтому я и стал ею заниматься.

Когда вы поняли, что это всерьез?

Что я стал писателем? Не знаю, я не исключал этого и в студенческие годы. Но само осознание пришло, когда я написал «Лавра». Эта вещь удивила не только читателей, но и меня самого. Я как-то не ожидал от себя такой книги, потому что вообще не собирался говорить о том, чем занимаюсь профессионально. Еще за пару лет до «Лавра» я сказал, что никогда не буду писать о Древней Руси, потому что слишком много написал о ней научных работ и слишком хорошо ее знаю. Это ведь тоже плохо. Для того чтобы писать, надо немножко не знать.

Чем, по‑вашему, объясняется читательский успех «Лавра»? История средневекового травника, аскетическая жизнь юродивого, пострижение в монахи — все это на первый взгляд не для массового читателя.
Да, закончив «Лавра», я был уверен, что он никому не будет интересен. Но когда выяснилось, что получился бестселлер, я начал это объяснять как критик или литературовед. Я думаю, что есть какие-то общие законы развития литературы. И то ее состояние, которое было характерно для девяностых и начала двухтысячных, мне кажется, утомило. Издатели продолжали по инерции производить лавбургеры, фанфики, фэнтези и прочее, но уже чувствовалось в воздухе напряжение, как перед грозой. Этот поток, который был полноводным в девяностые, к десятым годам, по моим ощущениям, иссяк. Не в том смысле, что никто таких книг не писал, — как раз писали, а в том, что их устали читать. Я чувствовал это подсознательно, у меня не было никаких статистических данных. Я просто понимал, что все будет меняться, и хотел написать совершенно другой роман. А сейчас уже очевидно, что продажи так называемой серьезной литературы — я все время говорю «так называемой», потому что никто ведь научно не определяет степень серьезности, — пошли вверх, а продажи того, что условно называется литературой треша, — вниз.

А кто читает эту серьезную литературу?​ Кто приходит к вам поговорить о «Лавре», об «Авиаторе»?

Самые разные люди, и письма я получаю от очень разных читателей. Но среди них много молодых.

Получается, есть интеллектуальный запрос?

Да, есть запрос, может быть, даже не столько интеллектуальный, сколько жизненный. Принято ведь считать, что пора мудрости и серьезных размышлений — это старость. Отчасти так и есть, но очень много о смысле жизни думают как раз молодые. Люди пожилые от этого устают, им уже все равно. Я сам много думал в юности о смысле жизни, о смерти, и всякий текст на эту тему меня очень интересовал. Молодость — это пора выхода из состояния, которое имеет иммунитет к смерти, по крайней мере психологический. В детстве кажется, что смерть тебя не касается, хотя ты, в общем, знаешь о ее существовании. Но в юности человек вдруг с ней сталкивается. Так было со мной, когда я понял, что если не определюсь со смыслом жизни, то абсолютно все, что я делаю, не будет этого самого смысла иметь. Герой моего нынешнего романа «Брисбен» бросает музыкальную школу и, когда учительница его спрашивает почему, отвечает: «Потому что я умру. Зачем мне музыкальная школа?» И целый коллектив кидается его отговаривать от такого шага. И в конце концов он понимает: то, что он умрет, — это как раз хороший повод окончить музыкальную школу и вообще, так сказать, немножко подтянуться, заняться более тщательно своей жизнью.

Это мысль маленького Жени Водолазкина? Брошу, потому что все равно умру?

Отчасти. Я подарил герою много собственных мыслей. Но это не я. И не потому, что я стеснялся себя как-то выворачивать. Дело в том, что есть задачи повествования, которые не всегда совпадают, допустим, с существующим желанием описать свою биографию. У меня такого желания не было — я просто наиболее достоверные какие-то шаги и поступки вытаскиваю из себя, потому что все остальное — это либо литература, либо чьи-то рассказы, которые не всегда искренние, либо дневники, которые еще менее искренние. У меня в юности было по‑другому. Меня просто колбасило лет с 13 до 15. Я был первые пять классов отличником и таким, как немцы говорят, musterknabe, образцовым мальчиком. А потом свойственная этому возрасту ломка, среди прочего сопряженная с открытием смерти, на меня сильно повлияла. Я перестал готовиться к урокам и делать домашние задания, бросил музыкальную школу, вообще все бросил, что мог. Начал курить в каких-то компаниях, стал таким уличным парнем, грубил учителям. В преподавателя английского запустил угольником, другого послал. В общем, будь я директором, наверное, такого, как я, выгнал бы из школы. Но все это прошло к десятому классу примерно. С девятого класса я стал ходить в церковь, и постепенно это организовало мою жизнь. А абсолютная моя непричастность к школьным занятиям в течение трех лет обернулась тем, что я стал троечником. Ну то есть реально двоечником, конечно, просто мне тройки ставили по старой памяти. В последнем классе родители на свои весьма скудные средства наняли мне репетиторов, и я, как барон Мюнхгаузен, вытащил себя за волосы из трясины. И в аттестате у меня все пятерки, одна четверка только по химии, на которую просто не хватило сил почему-то.

То есть, с одной стороны, двоечник и хулиган, с другой — ученик Лихачева и доктор филологии.

Знаешь, как сказано где-то в притчах Соломона: трех вещей не могу понять и четырех не могу уразуметь. Следа лодки по воде, пути змея по камню, пути орла по небесам и путей мужа в юности его. Так что мои пути были довольно извилистые.

Если возвращаться к книгам, то я бы сказала, что «Лавр» — это роман о любви, «Авиатор» — о времени и памяти. А «Брисбен» — роман об успехе?

Да, это одна из тем романа, но основную я бы все-таки определил так: в чем состоит смысл жизни. Это, конечно, узкая формулировка, но я попробую пояснить. Тематически «Брисбен» — книга о том, как музыкант прекращает концертирование, поскольку серьезно болен, и начинает искать новый смысл жизни. Основа цивилизации нового времени в том, что жизнь стремится в будущее. И этот футуристический взгляд абсолютно противостоит средневековому, когда все лучшее — рождение Христа — уже случилось. И даже не средневековому, а разумному. Вот мой герой, у которого все шло по восходящей, вдруг не может выступать — и он сломлен. Но ведь жизнь — это не только то, что впереди, не только радость. При правильном отношении это и то, что позади. И движение в том пространстве, которое называется жизнью, существует не только вперед, но и назад, и это надо понимать. Иными словами, является ли успех смыслом жизни? Нет, не является. Я пытаюсь показать это всем повествованием. В романе есть несколько важных разговоров героя с дедом и встреча в Италии с русским монахом. Тот понимает по виду моего героя все его беды и говорит: «Ты грустишь оттого, что у тебя нет будущего. Но будущего нет ни у кого. Его просто нет. Потому что, когда оно приходит, оно становится настоящим». Не бойся потерять будущее, говорит монах, это фикция. Пока оно не наступило, вообще сложно говорить о потере. А когда наступило, оно уже не будущее. Вот поэтому будущее отнять нельзя. Сложно, хотя и возможно, отнять настоящее. И уж чего точно нельзя у человека отнять, так это вечного. Поэтому надо стремиться к вечному. Вот то верхнее «фа», к которому пришел мой герой, а вся беда с ним происходит прямо на пике карьеры, только кажется ему смыслом жизни. На самом деле это не так. Смысл жизни — в ее целостности. «Брисбен» построен как перекличка собственных заметок музыканта и его биографа. И вот биограф все хочет, чтобы мой герой рассказал о времени успеха, описал отношения, которые у успешных людей заводятся, вот это все. И музыкант отвечает: я как раз о времени успеха не хочу говорить, потому что это уже не я. Настоящий я был до этого, а время успеха — это не обо мне, а о тех, кто меня раскручивает, кто меня ценит и любит, но это история, не связанная со мной напрямую. Я тот, кто все это сделал. А история успеха — это только мое отражение в ком-то. И биограф возражает: мол, это же твое отражение. А герой отвечает, что это отражение успешного человека, каким он должен быть. Но это не я.

Мне кажется, «Брисбен» для многих станет любимым романом писателя Евгения Водолазкина. Очень важный нерв задет.

Мне тоже кажется, что это актуально. Знаешь, впервые я задумался об успехе, когда меня попросили написать для детского издания. Это делала Мария Голованивская.

Это большой проект «Азбучные истины» издательства Clever?

Да, я писал главу на «У», «Успех», — тогда и пришлось подумать об этом. Что интересно, слово «успех» в Древней Руси не имело значения success, вернее это было третье или четвертое значение. Основное значение слова — «польза», когда давали деньги на храм, например, говорили «на успех людям», то есть «на пользу людям». Как так произошло, что вот это третье, периферийное значение стало основным? Наверное, это вопрос к истории. Потому что нравственная напряженность Средневековья, как к ней ни относись, уступила место прагматике Нового времени, которая сейчас дошла до предела. Успех — очень важная категория для современного сознания, причем в единственном значении: success.

И значение это сильно сопряжено с деньгами.

Да, или со сферой человеческих отношений, которые тоже конвертируются в материальное. Мне кажется, что наша цивилизация доходит до своих пределов и очень скоро будет что-то совершенно другое. В том числе успех перестанет стоять в центре человеческих представлений о ценностях. Успех — категория глубоко индивидуалистическая. Это когда ты выделяешься из массы, противопоставляешь себя другим. Успешным можно стать только при наличии тех, у кого нет успеха. Так вот, этому индивидуализму, который негативен в моем понимании, я противопоставляю персонализм как глубоко позитивное чувство, осознание своего «я» в конструктивном смысле. В Средневековье человек был предельно связан с другими, он выражал общую точку зрения. Полезность Нового времени — в персонализации. Но в какой- то момент, как это часто бывает, достоинства приобретают гипертрофированную форму и становятся недостатками. Мне кажется, мы достигли пика и маятник сейчас качнется в противоположную сторону.

А что говорил об этом ваш наставник Дмитрий Сергеевич Лихачев? Как он оценивал успех и индивидуализм?
Он как-то сказал в одном из фильмов: «Я был на самом дне, лагерной пылью, я был на относительном возвышении (с ним, например, дружили первые лица государств: Горбачев, Ельцин, принц Чарльз), но и то и другое имеет относительное значение. Хеппи- энда у меня в жизни не получилось: погибла дочь — и ее смерть сразу все перечеркнула. После этого уже безразлично, успех или неуспех». Он резюмировал это так: жизнь таким образом смеется над нами. В тот момент, когда тебе кажется, что ты чего-то достиг, она показывает, чего ты стоишь. Я люблю библейскую фразу из книги пророка Даниила, сыну Навуходоносора Валтасар она сказана: «Ты взвешен на весах Всевышнего и найден очень легким». Потрясающая по музыке и красоте фраза. Надо помнить, что все мы очень легкие, и, если нас начнут взвешивать на весах Всевышнего, думаю, ничего хорошего не выйдет. Поэтому сам я к успеху отношусь спокойно. Понимаю, что это дело временное.

Как этому научиться? Как не вступать в соревнование с самим собой?

Во-первых, мы очень непрочны и запросто можем уйти на два метра под землю, это происходит внезапно, без всякого предупреждения. Во‑ вторых, можно просто пережить, как в большинстве случаев и бывает, потерю интереса к себе. Поэтому надо отделять интерес к себе от самого себя. Это очень хорошее упражнение с точки
зрения духовной гигиены. Не стоит привыкать к ласкам, надо понимать, что это быстро уходит. Все те качества, которыетебеприписывают, исчезнут вместе с похвалами — останется только то, что у тебя действительно есть. Не надо делать лишних шагов.

Но для этого мало просто уметь думать, надо научиться как-то замедлять свою жизнь. Цифровая реальность и информационная активность 24/7 настолько все ускорили, что осмысление сделанного сегодня придет только послезавтра, если вообще придет. Люди перестали обдумывать намерения — они осмысливают уже совершенные поступки. Есть у вас личный рецепт замедления происходящего?

Есть. Не то чтобы рецепт, но то, что я для себя решил, — не знаю, насколько это решение универсально. Надо
не участвовать. Надо выключить по возможности телевизор и уж точно социальные сети. Дело в том, что сегодня человек становится зависимым от чужого мнения в такой степени, в какой не был еще никогда. И главное — в социальных сетях разлито много злости.

При этом каждый ищет, наоборот, позитива, одобрения и поддержки.

А получает совсем другое. Мне понравилось одно выражение Валерии Гай Германики. Она у меня брала интервью и спросила, как я отношусь к тому, сколько у меня лайков. Я ответил, что мне это совершенно безразлично. Она сказала: «То есть вы собираете лайки на небесах?» Я говорю, что да. Я уж не знаю, кто там ставит лайки, но образ все равно хороший. И да, эти лайки гораздо важнее. В интернете есть какие-то ресурсы, связанные со мной, но ими занимается другой человек, волонтер, он ведет фейсбук и прочее. Очень квалифицированный, вдумчивый такой парень. Единственное, о чем я его попросил, — чтобы было понятно, что это не я пишу, а он.

По вашей странице действительно видно, что она не персональная.

Потому что я не настолько себя ценю, чтобы личную страницу выкладывать. И, с другой стороны, ценю себя и свое время в достаточной степени, чтобы не сидеть в социальных сетях. Штука в том, что некоторые люди социально не реализованы, и они добирают нехватку этой реализации в интернете. Но надо понимать: то, чего они на самом деле ищут, они все-таки там не найдут. Сейчас просто идет какой-то дикий эксперимент над человеком в связи с новыми техническими возможностями, и никто не знает, чем это кончится.

Да, но он идет стремительно. Читаешь, например, книжку Митио Каку «Будущее разума» — и понимаешь, что пока ее переводили, половина описанного уже случилась. И от «умных очков» для хирургов с загруженными данными МРТ и машин без водителя недалеко и до чипов памяти.

Ну кто позволяет себе вживлять эти чипы, тот, наверное, этого достоин. Я не говорю, что надо ездить на телеге, обогреваться печью и воду носить из колодца — нет. Просто не надо позволять новым вещам вас завоевывать. Я, например, вижу для себя большую опасность в социальных сетях. Это ведь огромная трата времени и энергии, силы высасывает колоссально. Поэтому я вообще не читаю, что там пишется, и не участвуюв обсуждениях. Но я понимаю, что есть одинокие люди, которые хотят общения, социальная реализация — это тоже понятное дело. Не может быть общих рецептов для всех. Я бы только посоветовал очень хорошо подумать, насколько нужны каждому из нас социальные сети. Лучше вести дневник, писать что-нибудь, гулять. Каждый сам решает, насколько внешнему позволительно его захватить. Но если ты чувствуешь, что поднимается вода, — беги оттуда.

Интервью: НАТАЛЬЯ ЛОМЫКИНА
Фотограф: АЛЕНА КУЗЬМИНА
Стилист: АНГЕЛИНА БЕЛОКОНЬ

ГРУМИНГ: КСЕНИЯ ЯРМАК@PRO.FASHIONLAB; АССИСТЕНТ ФОТОГРАФА: ДМИТРИЙ СУВОРОВ@ BOLD_MOSCOW; ПРОДЮСЕР: КСЕНИЯ СТЕПИНА. БЛАГОДАРИМ РЕСТОРАН COMMUNITY MOSCOW ЗА ПОМОЩЬ В ОРГАНИЗАЦИИ СЪЕМКИ.

… кроме обычной любви есть ещё и нечеловеческая. Могучая и безусловная, она не торгуется, ничего не требует и всё прощает.
– Так, – говорят мне одни, – Бог любит человека.
– Так, – говорят мне другие, – человек любит Бога.
– Так, – отвечу им, не таясь, – я любил своих котов

Пожалуй, история будет долгой… Впрочем, в моём случае по-другому не бывает, но что поделать, «я не волшебник, я только учусь». Если бы я обладала талантом виртуозного владения словом и смыслом, подобно авторам сборника «Птичий рынок», то сейчас бы во всю ивановскую сосредоточенно ваяла нетленку, посвященную моему удивительному, неповторимому, исключительно прекрасному котофану Джейку, а не наблюдала за утеканием времени, бесплодно пытаясь приструнить распоясавшееся словоизвержение. Кстати, замечательную рецензию на сборник написала Idlunga .

Придётся начать издалека. 10.06.2018 я зарегистрировалась на сайте LiveLib.ru, дабы отслеживать прочитанное, не помышляя о чём-то большем. Отдельные рецензии вызывали во мне большой эмоциональный отклик и упоение, граничащее с идолопоклонничеством, ибо их авторы казались по меньшей мере небожителями. Максимум на что, я могла рассчитывать: «читать и гибнуть», захлёбываясь от зависти и восторга. Я не смела и думать о том, что спустя какое-то время, начну сама (регулярно и с удовольствием) использовать опцию «написать рецензию» и превращусь в какого-никакого «эксперта». Немыслимо, чтобы человек, начисто забывший все правила пунктуации и орфографии и владеющий словарным запасом из 30 слов, добрая половина которых междометия, как и у Эллочки-людоедки, позволил себе писать отзывы на прочитанное. И что вы думаете? Не прошло и погода, и это отнюдь не фигура речи:)

Я ни в коей мере не хочу сказать, что являюсь рецензентом от Бога и мои записки сумасшедшей – шедевральные жемчужины мысли: тяжеловесное избыточное неодолимое «Я» сквозит в каждой строчке, высказываний по существу нет и в помине, а о лаконичности (в угоду современным веяниям – лапидарности) остается только мечтать. (А может быть и хочу, и даже напишу, когда для этого появятся объективные предпосылки:) С годами…) Искренность и голые эмоции – главные ингредиенты оценочного бульона, в котором варятся мои отклики. Насколько они съедобны – судить вам, дорогие мои, но не могу не отметить, что процесс приготовления доставляет мне радость в чистом виде и приносит ни с чем не сравнимое удовольствие. (Благодарю всех терпеливых читателей и комментаторов: низкий вам поклон и сердечная привязанность!)

11.05.2019 в нашем доме незапланированно появился забавный вислоухий котёнок, который расцветил «могучей и безусловной любовью» мою серую жизнь, наполненную однообразной суетой и стенаниями о безвозвратно утраченной юности. Если бы раньше, кто-то сказал мне о том, что я буду умилительно целовать и тискать некое лохматое существо, которое ежедневно с упоением вылизывает свои гениталии, то я не только бы не поверила, но и скорее всего решила, что меня хотят оскорбить завуалированным способом. А знаете, каким образом начинается моё утро? Рассказываю:) Утробное кошачье урчание сопровождается настойчивым шерстяным трением о моё лицо и едва уловимым запахом зелёного чая (спасибо наполнителю). Я выныриваю из сонной глади резко и стремительно. В комнате царит полумрак. «Наверняка ещё нет и пяти часов! – проносится возмущенная мысль на задворках сознания. – Джейк! Глупый кот! Ни стыда, ни совести, лишь примитивные инстинкты». Переворачиваюсь на другой бок, лелея призрачную надежду досмотреть прерванный сон. Однако кошачьи лапы стремительным аллюром несутся по моей подушке, а заодно и по разметавшимся на ней волосам. Спустя пару секунд наглый мокрый нос трётся о мою щеку. В 1001 раз ругаю себя за бесхребетность, за поразительное умение осложнять собственное существование никому не нужными хлопотами, нервными перегрузками и денежными тратами… (Да, дорогие мои, как бы не меркантильно это не звучало, а траты предстоят нешуточные: корма (о этот непростой опыт – сын ошибок трудный, пока вы найдёте подходящий), ветпрепараты наполнители, ветеринары… Моё содержание обходится гораздо дешевле, плюс ко всему я весьма предсказуемое и отнюдь не шкодливое существо). Но после драки, кулаками не машут. Злющая словно тысяча чертей, я открываю глаза. Разве что не ору «Каналья!», а так бы моё сходство с Михаилом Боярским было 100%. Зрение фокусируется на оранжевоокой мимимишной серой мордашке с приплюснутыми ушами – и огромная, всепоглощающая нежность комом подступает к горлу. Обреченно нашариваю тапки и плетусь шаркающей походкой на кухню, дабы покормить обожаемого и ненаглядного, «ласкового и нежного зверя». Отныне мой распорядок дня мне не подвластен. А ещё смею именовать себя умной, сильной и независимой женщиной. Бесхарактерная тетёха, и только!

02.06.2019 я посмотрела видео на youtube с презентации книги «Птичий рынок» и загорелась идеей её приобрести, но не тут-то было. В силу необъяснимого стечения обстоятельств, почти год я гонялась за сборником по различным книжным магазинам и сайтам, но он абсурдно и неуловимо/необъяснимо исчезал перед самым моим носом. «Должно быть, чушь собачья, а не книга! – восклицала я в сердцах. – Вселенная пытается оградить меня от плохой литературы и уберечь от напрасной траты денежных средств». Как же жестоко я заблуждалась!!! Книга оказалась поразительно хороша. Не подозревала о существовании такого количества талантливых современных авторов. Посредством малой формы у читателя есть уникальная возможность решить: продолжит ли он знакомство с творчеством писателя или ограничится единичной встречей. Из 37 авторов только 4 (10,81%) откровенно не пришлись по душе, столько же (10,81%) – заставили недоумевать, оставшиеся 29 (78.37%) – разделили между собой позиции от «восхитительно» до «хорошо». Статистика говорит сама за себя и красноречиво свидетельствует в пользу данного издания.

К чему эта изнурительная болтология? К тому, что «жареное солнце больших городов» дарит нам не только возможность запастись витамином Д, но и попробовать, что-то новое. Отважиться на тот самый поступок, который в силу ряда причин, вы снова и снова откладываете на потом, не позволяя себе хотя бы попробовать. Дерзайте! Именно сейчас то самое время, чтобы начать. Это может быть, что угодно. Но дабы не отдаляться от обозначенной темы, предложу свои варианты.
Первый, завести любого домашнего питомца: от жука до ребёнка, согласно личным предпочтениям.
Второй, приобрести один из сборников редакции Елены Шубиной. Шучу:) Любую книгу, которая несколько дней/месяцев/лет призывно и безнадежно подмигивает вам с магазинной полки или призывно мерцает на экране монитора.
Третий, написать первую в жизни рецензию (обзор, рассказ, отзыв, эссе, очерк).
Четвертый, отправиться в путешествие, хотя бы по стране, в которой проживаете.
Пятый, прыгнуть с моста, парашюта, тарзанки или перепрыгнуть через «козла».
Шестой, вспомнить о том, что мы – не «твари дрожащие, а право имеем». Хотя бы попытаться преодолеть свой страх и терпеть любые формы абъюза и тирании.
Седьмой…

ЭТО ВАША ЖИЗНЬ И ВАШ ВЫБОР!

Любите себя, любите животных, любите книги, дерзайте, и не забывайте о том, что вы – абсолютно свободная, уникальная личность, которая никому и ничего не должна в том числе и прочесть мою историю, а тем более – поставить ей лайк. (Сделайте это по любви:)

Р.S: – Собака, – скажу я, подводя итог, – друг человека, кот – его альтернатива. Александр Генис «Путь кота»

Р.Р.S: если у вас нет друга на сайте лайвлиб (или домашнего питомца), то я вполне могу быть его альтернативой:)

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *