Апостол Павел о власти

(3 голоса: 5.0 из 5)

проф. А.С. Десницкий

Все прекрасно знают, что говорил апостол Павел об отношении к государственной власти (тогда совершенно языческой): в 13-й главе Послания к Римлянам он декларирует принцип полной и безусловной лояльности. «Всякая душа да подчиняется существующим властям. Не бывает власти, кроме как от Бога (οὐ γὰρ ἔστιν ἐξουσία εἰ μὴ ὑπὸ θεοῦ): существующие власти Богом установлены, и кто противится власти, тот против установленного Богом порядка, а таковые навлекают на себя осуждение. Начальники (ἄρκοντες) страшны тем, кто творит не добрые, а дурные дела. Хочешь не страшиться власти? Твори добро, и получишь от нее похвалу, ведь она — служитель Бога слуга (θεοῦ γὰρ διάκονός ἐστιν) тебе на благо. А если творишь зло — бойся, не зря она как служитель Бога носит меч и карает тех, кто творит зло. Так что ей необходимо подчиняться, и не только из страха кары, но и по совести. Потому вы и подати платите, что те, кто этим заняты, содействуют Богу (λειτουρ γοὶ θεοῦ εἰσιν) (Рим. 13:1-6, перевод мой).

Но тут речь идет не о власти как структуре или принципе (это скорее передавалось бы словом ἀρχή), а ἐξουσία — по сути, полномочие что-то совершать, и оно не то чтобы «исходит от Бога», оно, по сути, Богом дано: предлог шгб с родительным падежом указывает на имя деятеля при пассивной конструкции. Перед нами не столько апология власти как таковой, сколько богословское утверждение: если кому-то даны некие полномочия и возможности, то они даны Богом, и ответственность человек несет прежде всего перед Ним.

Далее в тексте упомянуты и начальники (ἄρχοντες) как Божьи служители — В НЗ греч. λειτουργός практически всегда употребляется в сакральном контексте (ср. Рим. 15:16), в смысле служения Богу. Возможно, в свете сказанного выше, Павел имеет в виду, что земные власти, пусть даже неосознанно, служат орудиями в руках Бога. При этом пресловутая «власть» может выступать и как потенциальная угроза, ведь в том же Послании мы читаем: «Я убежден, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начальства (ἀργαί), ни настоящее, ни будущее, и никакие силы в выси или в глуби, и ничто другое из сотворенного не сможет нас разлучить с любовью Божьей во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим.8:38-39). Но если не могут — значит пытаются. Экзегеты спорят, имеются ли тут в виду некие духовные силы или земные инстанции, а может быть, и то и другое, но в любом случае от абсолютизации власти как таковой этот пассаж очень далек.

А в целом в 13-й главе Римлянам перед нами некая идеальная картинка с практическим нравственным выводом: порядочное поведение должно приводить к гармонии в отношениях с земными властями, а злодеяние ведет к наказанию. При этом Павел указывает, что власть начальствующим дана от Бога и человек получает похвалу или наказание как бы от самого Бога, действующего через них. Добавлю, что это Послание было направлено в столицу империи, и шансы, что оно будет прочитано при императорском дворе, были достаточно велики. Вполне естественно было выразить в письме максимальную лояльность к императорской власти — христиане не готовят никакого государственного переворота.

К любой ли власти это относится? Долгое время было принято думать, что да. Но после Третьего рейха с его «немецким христианством», вполне лояльным к фюреру, так уже не скажешь… А ведь уже в древности эти слова так прокомментировал Иоанн Златоуст (вступавший в острый конфликт с собственным императором): «Неужели всякий начальник поставлен от Бога? Не то говорю я, отвечает апостол. У меня теперь идет речь не о каждом начальнике в отдельности, но о самой власти. Существование властей, при чем одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что все происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, — всё это я называю делом Божьей Премудрости».

Но Павел писал о таких вещах не только римлянам. Об отношении внутри общества и о взаимодействии с властями говорит не в меньшей мере и другое послание — 1 Коринфянам. Павел говорит там о восстановлении справедливости, когда униженные и оскорбленные христиане восторжествуют над теми, кто распял Иисуса и угнетает их ныне. Разумеется, Павел не призывает к революции и ожидает, что эта перемена совершится по действию Бога, но тогда лояльность существующей власти обретает совсем другой смысл, это скорее призыв потерпеть и воспринимать ее как еще один инструмент в руках Бога, осуществляющего Свой таинственный замысел.

Вот лишь несколько отрывков: «Мудрость мы возвещаем среди совершенных, но эта мудрость — не та, которая в нынешнем веке, у правителей нынешнего века, ведь их скоро не станет. Мы возвещаем мудрость Божью, сокрытую в тайне. Бог прежде всех веков определил ее к нашей славе, и никто из правителей нынешнего века этого не познал, а если бы они познали, то не распяли бы Господа Славы» (1Кор.2:6-8). Итак, именно Иисус Христос есть подлинный Господь., а ведь это официальный титул римского императора (греч. κὐριος, лат. dominus). А нынешние правители объявлены временными, и то, что они считают мудростью, на самом деле таковой не является.

Соответственно, когда она будет достигнута, всё поменяется местами, и те, кто сегодня подлежит суду римских властей, сам примет на себя роль судьи. Разбирая частный вопрос (можно ли христианину подавать в языческий суд на другого христианина?), Павел пишет весьма энергично: «И если кто из вас что имеет против другого, как смеет он выносить дело на суд нечестивых, а не святых? Разве не знаете, что святым надлежит судить весь мир? А если вам подсуден весь мир, неужели вы недостойны быть судьями в мелких делах? Разве не знаете, что мы будем судить и ангелов — что и говорить о житейском!» (1Кор.6:1-3).

То есть, по сути, в новой реальности теми самыми инструментами Божьей власти станут верующие. И все это произойдет потому, что, как сказано в (1Кор15:24-25), «Он передаст царство Богу и Отцу, упразднив всякое начальство, и власть, и силу. Ему предстоит царствовать, доколе не повергнет врагов к ногам Своим». Разумеется, здесь тоже может идти речь о враждебных Богу духовных силах, среди которых тоже может существовать своя иерархия. Но вместе с тем также и о земных властях, которые в конце времен должны признать власть Божью.

Еще яснее выражается Павел в Послании Филиппийцам, написанном, по всей видимости, в заключении, в ожидании суда у римского императора — возможно даже, в самом Риме. Вот что Павел пишет здесь о Христе: «Потому Бог возвысил Его и даровал Ему имя превыше всех прочих имен, чтобы перед именем Иисуса преклонилось всякое колено на небесах, на земле и в преисподней, чтобы всякий язык исповедовал Иисуса Христа Господом (κὐριος) во славу Бога Отца» (Флп.2:9-11). Таким образом, подлинным Царем и настоящим Господом Павел считает только Иисуса.

В (Флп.3:20) он говорит еще более откровенно «А наше гражданство (πολίτευμα) Принадлежит небесам, откуда мы ждем Спасителя — Господа Иисуса Христа». Слово πολίτευμα означает не место жительства, скорее это и есть «государство» или «гражданство». По сути, это яркая декларация лояльности только Христу. К тому же здесь употреблено не только слово κὐριος «Γосподь», но еще и σωτήρ «Спаситель» — оба слова еще в эллинистическую эпоху вошли в титулатуру монархов.

Как согласовать это с Посланием к Римлянам? Никакого противоречия нет, если помнить, что высказывания могли описывать реальность на разных уровнях (эмпирическая данность и подлинная суть вещей) и к тому же быть обращены к разным аудиториям. С одной стороны, Павел призывает уважать существующий порядок вещей и подчиняться требованиям властей, которые его поддерживают, к тому же в этой части он мог заверять имперские власти в лояльности христиан и остужать слишком горячие головы, стремящиеся к бунту (это, разумеется, лишь предположение). С другой, он напоминает о том, что человеческие власти — лишь инструмент в руках Бога, с Которым одним христиане и выстраивают свои отношения в полной уверенности, что последнее слово всегда остается за Ним и однажды Его последователи будут судить весь мир.

Как это могло выглядеть на практике, нам показывает Послание к Филимону. На первый взгляд вообще кажется удивительным, что первые христиане включили этот текст в канон своего Священного Писания. Это частное письмо по одному конкретному поводу: Павел в заключении встретил беглого раба по имени Онисим и обратил его в христианство. Прежний хозяин Онисима, Филимон, тоже был христианином и учеником Павла. И вот теперь Павел отправляет Онисима к Филимону (с точки зрения римского права — возвращает тому похищенную у него собственность) вместе со своим рекомендательным письмом.

Естественно, Филимон имеет полное право сурово наказать Онисима, но Павел уговаривает его не пользоваться этим правом. Он пишет (Флм.1:8-12): «Хотя во Христе я бы с полным основанием дерзал указать тебе на твой долг, лучше с любовью тебя попрошу. Да, я, Павел, посланник, а теперь и узник Христа Иисуса, прошу тебя за сына, которого я родил в заключении — за Онисима. Пусть прежде он для тебя был негодным, но теперь пригодится и тебе, и мне. Посылаю его к тебе как свое сердце!»

То есть Павел действует целиком и полностью в рамках римских законов, не призывая ни к восстанию, ни к отмене рабства, ни к чему подобному. Он предельно лоялен, но эта лояльность внешняя, она, по сути, сводится к отказу от попыток бунта и мятежа. И в то же время в той новой реальности, которая начала существовать внутри христианской общины, нет ни беглых, ни каких иных рабов, а только близкие отношения между членами общей семьи.

Показательно, что себе Павел присваивает парадоксальный титул «старейшины и заключенного», сочетая самое почетное наименование с самым презренным. В этой новой реальности последние становятся первыми, нынешнее положение дел представляется временным, а лояльность существующей власти — необходимое условие, чтобы пережить это не слишком благоприятное время.

Вопрос не в том быть ли христианину лояльным своему государству — разумеется, быть (пока это государство откровенно и беззастенчиво не попирает Божьих заповедей, как Третий рейх). А вот вопрос о том, какое место занимает эта лояльность в иерархии христианских ценностей, актуален и сегодня…

Нет власти не от Бога!

Андрей Десницкий

«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению»– эта цитата из Послания апостола Павла к Римлянам (13:1-2) и некоторые другие, подобные ей, стали очень популярны в декабре минувшего года. Вывод из них делается вполне однозначный: христианину недопустимо хоть в чем-то противодействовать или даже возражать законным властям своей страны, например, выходить на митинги. Но, с другой стороны, разве не бывает так, что существующие власти требуют от христианина чего-то, противного его совести? В истории мы находим немало таких примеров.

Раннехристианские мученики были официально преследуемы за государственные преступления: они отказывались приносить жертву богам, в том числе и императору. Им никто не запрещал верить в Христа, даже не заставлял их всерьез верить в Юпитера или Зевса, надо было только поучаствовать в обязательном для всех подданных империи культе, хотя бы чисто символически. Они шли на смерть, не желая лицемерить.

А новомученики в нашей стране? Они тоже уклонялись от исполнения всяких декретов Совнаркома, отменявших христианство на территории Республики Советов. И в этом нет ничего нового, в Новом Завете прежде Послания к Римлянам идут Деяния Апостолов, и вот какой ответ апостолы дали Синедриону, вполне законному органу власти, на требование прекратить свою проповедь: «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (5:29).

Тогда, может быть, принцип тут такой: полностью подчиняться любому повелению властей кроме тех случаев, когда они требуют лично от тебя чего-то противного вере и Божьей воле?

Иоанн Креститель обличает Ирода Антипу (Мазолино да Паникале, 1435)

Но раскроем Евангелие, оно идет в самом начале Нового Завета, и первым упомянут в нем Иоанн Креститель… Все помнят, что он был казнен царем Иродом, но за что именно? За то, что обличал его нечестивый брак: Ирод увел жену у собственного брата. Зачем Иоанн вмешался в это частное дело, ведь царь ничего от него не требовал, и, более того, «Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берёг его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его» (от Марка 6:20). Не лучше ли было использовать это расположение, чтобы повлиять и на самого царя, а через него – на жизнь во всей стране? Зачем было идти на принцип, обострять отношения, да так, что дело кончилось казнью? Может быть, Иоанн Креститель был религиозным экстремистом?

Но давайте посмотрим на историю Византии, где существовала или, по крайней мере, провозглашалась «симфония властей», светской и духовной. Впервые ее идеал был выражен в введении к 6-й новелле Юстиниана (IV век):

«Величайшие дары Божии, данные людям высшим человеколюбием – это священство и царство. Первое служит делам Божеским, второе заботится о делах человеческих. Оба происходят из одного источника и украшают человеческую жизнь. Поэтому, если первое поистине беспорочно и украшено верностью Богу, а второе украшено правильным и порядочным государственным строем, между ними будет доброе согласие».

Обратим внимание на условие: священство должно быть беспорочно, а царство – правильно и упорядочено, иначе никакого согласия быть не может.

В византийской истории бывало между двумя этими властями согласие, но бывало и иное. Как ласково и благожелательно приняла в Константинополе императорская чета, Аркадий и Евдоксия, знаменитого проповедника, святителя Иоанна Златоуста, и с каким жаром обрушил он на их головы свои проповеди! А когда его просили уняться, когда грозили ему карами, ответил он прямо с амвона: «Вновь Иродиада беснуется, вновь возмущается, вновь пляшет, вновь требует главы Иоанна на блюде». Это напрямую сказано об императрице.

И по какому, интересно, поводу обострился конфликт? Да по самому ничтожному: серебряную статую императрицы установили на ипподроме, чтобы потешить матушку-государыню, воздавая ей почести.

И это далеко не единственный пример… Вот император Лев VI, нарушив церковные обычаи и гражданский закон, изданный его отцом Василием I, вступил в четвертый брак. Как и в случае с Иродом, и с Евдоксией – казалось бы, его частное дело. Но когда император во главе торжественной процессии на Рождество 906 г. отправился в собор Святой Софии, патриарх Николай Мистик захлопнул перед ним двери храма и при всем народе обличил его грех.

Еще один подобный эпизод связан с именем Михаила Палеолога, ослепившего в 1261 г. своего формального соправителя и единственного законного наследника престола Иоанна IV, тогда еще ребенка. Этот было не только зверством, но и клятвопреступлением, ведь прежде Михаил поклялся не причинять вреда мальчику-наследнику. Церковь не могла согласиться с таким поступком; император, не желая принимать обличений, после долгих споров низложил сперва законного патриарха Арсения (1265 г.), потом и собственного ставленника Германия (1266 г.), но все же в 1267 г. ему пришлось публично каяться в своем грехе перед третьим патриархом, Иосифом.

Откуда такая неуступчивость и принципиальность? Ну что стоило промолчать, да еще и оправдать свое молчание цитатой из апостола… И как вообще совместить эти протесты с той самой цитатой? Как же спорить с властью, если она от Бога?

Тот же святитель Иоанн Златоуст вполне ясно разрешил эти недоумения в своем комментарии на это Послание:

«Неужели всякий начальник поставлен от Бога? Не то говорю я, отвечает апостол. У меня теперь идет речь не о каждом начальнике в отдельности, но о самой власти. Существование властей, при чем одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что все происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, – все это я называю делом Божьей Премудрости».

Иными словами, христиане не призваны поддерживать любую наличную власть во всех ее действиях, они обязаны уважать ее законные требования, и только. А как же соотнести этот самый установленный Богом принцип власти, как его трактует Златоуст, с конкретным государственным устройством, явно несовершенным, и с конкретными правителями, явно небезгрешными. Что же, сказать, что нам важен лишь общий принцип, а люди и учреждения нам безразличны?

Вовсе нет. Иоанн Креститель, Иоанн Златоуст, Николай Мистик и многие другие обличали властителей именно потому, что те были им небезразличны. Заметим, что они при этом не устраивали дворцовых переворотов или революций.

Иоанн Златоуст и императрица Евдоксия (Жан-Поль Лоран, 1880-е)

Точно так же и в России святитель Тихон решительно анафематствовал в 1918 г. большевиков, но отказался явно поддержать Белое движение: гражданская война не может получить христианского благословения.

Точно так же апостолы не пытались свергнуть Синедрион, а мученики не поднимали восстания против римского владычества. Их оружием было слово, а не меч.

Формы государственного устройства переменчивы, и в самих этих переменах мы видим проявление Божьей воли. Церковь свидетельствует об этом в Рождественской стихире монахини-поэтессы Кассии:

«Августу единоначальствующу на земли, многоначалие человеков преста; и Тебе вочеловечшуся от Чистыя, многобожие идолов упразднися. Под единым царством мирским гради быша, и во едино владычество Божества языцы вероваша. Написашася людие повелением кесаревым, написахомся вернии именем Божества, Тебе вочеловечшагося Бога нашего. Велия Твоя милость, Господи, слава Тебе».

Действительно, христианская проповедь смогла распространиться по всему Средиземноморью только потому, что это была территория единого государства с развитой инфраструктурой. Если бы вместо Рима на этой территории сохранялось множество мелких царств, воюющих друг с другом, сделать это было бы намного труднее. Сам апостол Павел попал в Рим, воспользовавшись своим правом римского гражданина просить суда у императора – он, кстати, не колеблясь, напоминал власти о своих законных правах, когда это помогало делу проповеди.

Несомненно, была Божья рука и в том византийском государственном устройстве, которое мы сегодня связываем с понятием симфонии, была она и в том, что это устройство прекратилось. И революции, и гонения, и бедствия – они тоже происходят не без Божьей воли, хотя здесь мы скорее привыкли говорить о «попущении»: Бог позволил свершиться злу, которое замыслили люди. Трудно не увидеть волю Божью и в том, что сегодня наша страна, как и большинство ее соседей, живет по демократической конституции, нравится нам это или нет.

Каков же общий христианский принцип отношения к власти? Если она противится христианству, христиане должны оставаться собой, исполняя ее требования в той части, которая не противоречит их христианской совести. Зло и насилие побеждается добром, а не ответным насилием, учил в Нагорной проповеди Христос. Это трудно исполнить, но вполне легко понять.

А вот как быть в тех случаях, когда власть считает себя христианской или хотя бы сочувствует христианству? Сотрудничать с ней, но неукоснительно напоминать ей о законах, если она их нарушает, даже там, где это не затрагивает лично нас.

Что нам, казалось бы, до незаконных браков царя Ирода или императора Льва, не лучше ли промолчать в таких случаях? Но ведь самую резкую отповедь Христа в Евангелии получало религиозное лицемерие: живешь в свое удовольствие, но делаешь вид, что соблюдаешь все законы. Так что поступать по принципу «нас не трогают, вот и мы не высовываемся», конечно, можно, только в этом нет ничего от апостольской заповеди. Точно так же не имеет отношения к христианству и революционный пафос «весь мир насилья разрушить, а затем» построить мир еще более жуткого насилья.

Мирно, но твердо напоминать властителям о тех нормах и законах, которые они на словах сами признают для себя, но не спешат на деле исполнять – вот это вполне по-христиански.

>Вопрос:

Как понимать слова апостола, что всякая власть от Бога. Нужно ли примиряться со злом?

Отвечает священник Афанасий Гумеров:

Оба первоверховных апостола в полном согласии между собой говорят ясно и определенно: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение» (Рим.13:1-2). Об этом же говорит и св. апостол Петр: «Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым» (1 Пет.2:13-14). Вспомним, что это написано при императоре Нероне, первом гонителе христиан. Эти мысли Священного Писания иногда бывают камнем преткновения для людей светских, привыкших подходить к событиям с политическими мерками. По-своему пытаются истолковать эти места апостольских посланий и некоторые верующие люди, не понимающие подлинной природы христианской жизни. К духовным понятиям они примешивают свои социальные и политические симпатии и антипатии.

Буквальное понимание приведенных выше высказываний не ведет к оправданию зла. Речь не идет о нашествии иноплеменников, а о подчинении существующей в обществе власти. Христианское понимание смирения не означает примирения с неправдой, а предполагает духовную победу над злом. Спаситель наш сказал апостолу Петру, ударившему мечом раба первосвященника: «или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф.26:53). Но Он не стал это делать, а пошел путем крестных страданий, принес Себя в Жертву и победил диавола. Господь призывает нас: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф.11:29). Все мы призваны творить в образ нашего Учителя. Этим путем шли святые и побеждали зло духовно. Великомученик Димитрий был правителем Солунской области. В его подчинении было войско. Однако когда император Максимиан узнал, что он христианин и пригласил к себе, св. Димитрий не поднял против него область, а пошел путем мученичества. Наши святые князья Борис и Глеб могли сразиться со Святополком, и, может быть, смогли победить его, но они распустили свои дружины и совершили подвиг страстотерпчества. Сейчас они молятся за нас и помогают нам. Таких примеров можно привести много. Многовековой опыт Церкви показывает, что христианское смирение не только не предполагает духовный и нравственный компромисс, а требует от ученика Христова исповеднического подвига. Так и во время власти антихриста христианин должен быть готов умереть за Христа. «Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом. Здесь терпение и вера святых» (Откр.13:10). Слово Божие указывает, каким путем должен идти верный, когда будет попущена богоборческая власть: «терпение и вера святых».

Евангелие не призывает ни к вооруженному сопротивлению, ни к другим способам борьбы, а говорит о великой преданности Богу и стойкости: «Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое; и тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется» (Мф.24:9-13).

Современный перевод Священного Писания с церковно-славянского языка предлагает нам следующую редакцию: “Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога: существующие же власти от Бога установлены” (Рим. 13,1).

В “Полном Церковно-Славянском словаре” прот. Г. Дьяченко (М.: “Отчий Дом”, 2000 г., стр.359) слово “НЕСТЬ” переводится двояко: как “НЕТ” или “НЕ ЕСТЬ”. Но смысл фразы “НЕСТЬ БО ВЛАСТЬ, АЩЕ НЕ ОТ БОГА” в русском переводе меняется на диаметрально противоположный в зависимости от того, какой перевод слова “НЕСТЬ” применяется:

а) ибо НЕТ власти не от Бога… — современный перевод;

б) ибо НЕ ЕСТЬ власть, если не от Бога… — иной вариант перевода.

При этом применение варианта “а)” нарушает грамматический и логический строй апостольских поучений. В самом деле, если “всякая власть от Бога”, то какую информацию может добавить часть фразы “существующие же власти от Бога установлены”? При этом изменяется падеж слова “власть” с винительного на родительный, а слово “аще” вообще исчезает, как ненужное.

В варианте “б)” каждое слово на своем месте, а в смысловом контексте словосочетание “существующие же власти…” дает переход от общего определения понятия “власть” в смысле законности пред Богом, к частному, т. е. речь идет о законности пред Богом современной апостолу Павлу римской власти. В соответствии с таким вариантом перевода земные власти могут быть от Бога и попущением Божиим, т. е. законными пред Богом и богоборческими.

Святое Писание дает нам несколько признаков власти “от Бога”. Это:

а) Прямое свидетельство откровением через пророка (1Цар. 10,1; 1Цар. 16,13);

б) Самодержавность (1Цар. 8, 10-17);

в) Родовая преемственность (Лк. 1,32);

г) Духовно-нравственное состояние общества. Если при новой власти духовно-нравственный уровень общества возвышается, то власть от Бога. Если же происходит духовно-нравственное оскудение — то это попущение Божие: “И не послушаша людие Мои гласа Моего, и Израиль не внят Ми. И отпусти я по начинанием сердец их, пойдут в начинаниях своих” (Пс. 80, 12-13).

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *