Во имя Отца и Сына и Святаго духа, се яз, грешный худый раб Божий Дмитрии Иванович, пишу грамоту душевную целым своим оумом. Даю ряд сыном своим и свoей княгини.
1. Приказываю дети свои своей княгине.
2. А вы, дети мои, живите заодин, а матери своее слушайте во всем.
3. А приказываю отчину свою Москву детем своим, князю Василью, князю Юрью, князю Андрею, князю Петру.
4. А брат мой, князь Володимер, ведает свою треть, чем его благословил отец его, князь Андреи.
5. А сына своего, князя Василья, благословляю на старишии путь в городе и в станех моего оудела двою жеребьев половина.
6. А трем сыном моим половина, и в пошлинах в городских половина.
7. А тамга из двою моих жеребьев княгине моей половина, а сыном моим половина.
8. А восмьничее мои два жеребья княгине моей.
9. А на старишии путь сыну моему, князю Василью, Василцево сто и Добрятиньская борть с селом с Добрятиньским.
10. А бортници в станех в городских, и конюшии путь, и соколничий, и ловчий, тем сынове мои поделятся ровно.
11. А численых людий моих двою жеребьев сыном моим по частем, а блюдут с одиного.
12. А се даю сыну своему, князю Василью, Коломну со всеми волостми, и с тамгою, и с мыты, и с бортью, и с селы, и сo всеми пошлинами. А волости коломеньские: Мещерка, Раменка, Песочна, Брашева с Селцем, з Гвоздною и с Иванем, Гжеля, Деревни, Левичин, Скулнев, Маковець, Канев, Кочема, Комарев з берегом, Городна, Похряне, Оусть-Мерьско. А из московских сел даю сыну своему, князю Василью: Митин починок, Малаховское, Костянтиновское, Жырошкины деревни, Островское, Орининьское, Копотеньское, Хвостовское, у города луг Великии за рекою. А из юрьевских сел даю сыну своему, князю Василью: своего прикупа Красное село с Елезаровским, с Проватовым, да село Василевское в Ростове.
13. А се даю сыну своему, князю Юрью, Звенигород со всеми волостми, и с тамгою, и с мыты, и з бортью, и с селы, и сo всеми пошлинами. А волости Звенигородские: Скирменово з Белми, Тростна, Негуча, Сурожык, Замошъская слобода, Юрьева слобода, Руза городок, Ростовци, Кремичня, Фоминьское, Оугож, Суходол с Ыстею, с Истервою, Вышегород, Плеснь, Дмитриева слободка. А из московских сел даю сыну своему, князю Юрью: село Михалевское, да Домантовское, да луг Ходыньскии. А из юрьевских сел ему: прикупа моего село Кузмыдемъяньское, да Красного села починок за Везкою придал есм к Кузмыдемъяньскому, да село Богородицьское в Ростове.
14. А се даю сыну своему, князю Аньдрею, Можаеск со всеми волостми, и с тамгою, и с мыты, и з бортью, и с селы, и со всеми пошлинами, и с отьездными волостми. А волости Можаиские: Исмея, Числов, Боянь, Берестов, Поротва, Колоча, Тушков, Вышнее, Глиньское, Пневичи с Загорьем, Болонеск. А Коржань да Моишин холм придал есмь к Можаиску. А се волости отъездные: Верея, Рудь, Гордошевичи, Гремичи, Заберега, Сушов, да село Репиньское, да Ивановское Васильевича в Гремичах. А Колуга и Роща сыну же моему, князю Андрею. И чтo вытягал боярин мой Федор Андреевич на обчем рете Тов и Медынь оу смолнян, а то сыну же моему, князю Андрею. А из Московских сел ему: Напрудьское село да Луциньское на Яузе с мелницею, Деоуниньское, Хвостовьское в Перемышле, да луг Боровский, а другии противу Воскресенья. А из юрьевских сел ему Олексиньское село на Пекше.
15. А се даю сыну своему, князю Петру, Дмитров со всеми волостми, и с селы, и со всеми пошлинами, и с тамгою, и с мыты, и з бортью. А се дмитровские волости: Вышегород, Берендеева слобода, Лутосна с отъездцем, Инобаш. А из московских волостии князю Петру: Мушкова гора, Ижво, Раменка, слободка княжа Иванова, Вори, Корзенево, Рогож, Загарье, Вохна, Селна, Гуслеця, Шерна городок. А из московских сел князю Петру: ин погост. А из Юрьевских сел ему прикупа моего село Богородицьское на Богоне.
16. А се даю сыну своему, князю Ивану: Раменеице з бортники и что к нему потягло, да Зверковское село с Сохоньским починком, чтo отошло ото князя от Володимера. А Сохна сыну же моему, князю Ивану. А в том оуделе волен сын мой, князь Иван, который брат до него будет добр, тому даст.
17. А се благословляю сына своего, князя Василья, своею отчиною, великим княженьем.
18. А сына своего благословляю, князя Юрья, своего деда куплею, Галичем, со всеми волостми, и с селы, и со всеми пошлинами, и с теми селы, которые тягли к Костроме, Микульское и Борисовское.
19. А сына своего, князя Аньдрея, благословляю куплею же деда своего, Белымозером, со всеми волостми, и Вольским с Шагатью, и Милолюбский ез, и с слободками, что были детии моих.
20. А сына своего, князя Петра, благословляю куплею же своего деда, Оуглечим полем, и что к нему потягло, да Тошною и Сямою.
21. А се даю своеи княгине из великого княженья оу сына оу своего, оу князя оу Василья, ис Переяславля Юлку, а ис Костромы Иледам с Комелою, а оу князя оу Юрья из Галича Соль, у князя у Оньдрея из Белаозеря Вольское с Шаготью и Милолюбскии ез. А из володимерьских сел княгине моей Оньдреевьское село, а ис переяславских сел Доброе село, и что к ним потягло. А из оудела сына своего, княжа Васильева: Канев, Песочну, а из сел Малиньское село, Лысцево. А ис княжа оудела из Юрьева: Юрьева слобода, Суходол с Ыстею, с Ыстервою, да село Оньдреевское, да Каменьское. А изo княжа оудела из Оньдреева: Верея, да Числов, да село Луциньское на Яоузе с мелницею. А из княжа оудела ис Петрова: Ижво да Сяма.
22. А что есм дал своеи княгине из оудела сына своего, княжа Васильева, и изо княжа изо Юрьева, изо княжа из Оньдреева, изо княжа ис Петрова, волости и села, а что бог розмыслит о моей княгине, и те волости и села во чьем оуделе, то тому и есть.
23. А се даю своеи княгине: свой примысл Скирменовскую слободку с Шепковым, Смоляные с Митяевским починком и з бортью, с вышегородскими бортники, Кропивну з бортники с кропивеньскими и с исменьскими, и з гордошевскими, и с рудьскими; Желескова слободка з бортью, с Ивановым селом с Хороброва, Исконьская слободка, Кузовская слободка, и что княгини моее прикуп, и что к ней потянуло, тo моеи княгине.
24. А по которая места слободьские волостели судили те слободы при мне, и княгини моее волостели судят по та же места, как было при мне.
25. А что княгини моее купля Лохно, то ее и есть. А на Коломне мои примысл Самоилецев починок с деревнями, Савельевский починок, Микульское село, Бабышево, Ослебятевское, а то княгини моеи. А что ее село Репеньское и прикуп, то ее и есть. А из московских сел даю своеи княгине: Семциньское село с Ходыньскою мелницею, да Остафьевское село, да Илмовьское. А из юрьевских сел даю ей: куплю свою Петровское село, да Фроловское, да Елох. А Холхол и Заячков, то моей княгине.
26. А что ми дала княгини Федосья Суду на Белеозере, да Колашну, и Слободку, и что благословила княгиню мою Городком да Волочком, та места ведает княгиня Федосья до своего живота, а по ее животе то княгине моеи.
27. А теми своими примыслы всеми благословляю княгиню свою, а в тех примыслех волна моя княгини, сыну ли которому даст, по души ли даст. А дети мои в то не вступаются.
28. А которые деревни отоимал был князь Володимер от Лыткиньского села княгини моее к Берендееве слободе, а те деревни потянут к Лыткиньскому селу моее княгини.
29. А по грехом, которого сына моего Бог отъимет, и княгини моя поделит того оуделом сынов моих. Которому что даст, тo тому и есть, а дети мои из ее воли не вымутся.
30. А даст ми Бог сына, и княгини моя поделит его, возмя по части у болшие его братьи.
31. А оу которого сына моего оубудет отчины, чем есм его благословил, и княгини моя поделит сынов моих из их оуделов. А вы, дети мои, матери слушаите.
32. А по грехом, отъимет Бог сына моего, князя Василья, а хто будет под тем сын мой, ино тому сыну моему княж Васильев оудел, а того оуделом поделит их моя княгини. А вы, дети мои, слушайте своее матери, что кому даст, то тому и есть.
33. А коли детем моим взяти дань на своей отчине, чем есм их благословил, и сын мой, князь Василей, возмет с своего оудела с Коломны и со всех коломеньских волостий триста рубль и сорок и два рубля, и княгини моя даст ему в то серебро с Песочны 50 рубль без 3-х, а с Канева дватцять рубль и два рубля.
34. А князь Юрьи возмет с Звенигорода и сo всех с звенигородских волостии двесте рубль и семдесят рубль и два рубля, и княгини моя даст ему в то серебро с Юрьевы слободы пятьдесят рубль, а с Суходола полпятадесять рубль, а с Смоляных 9 рубль, а с Скирменовские слободки 9 рубль.
35. А князь Оньдреи возмет с Можаиска и со всех волостии Можаиских сто рубль и семдесят рубль бес трех, а с отъездных мест семдесят рубль без дву, и княгини моя даст ему в то серебро дватцять рубль и полтретья рубля с Вереи, а с Числова полосма рубля, а с Заячкова дватцять рубль и два, с Холхла десять рубль, с Желесковы 9 рубль, с Исконьские слободки полсема рубля, с Кропивны полсема рубля.
36. А князь Петр возмет с своего оудела сто рубль и одиннатцять, и княгини моя даст ему в то серебро с Ижва тритцять рубль.
37. А князь Иван даст князю Василью с Сохны пять рубль, а с Раменеиця даст князю Петру пять рубль.
38. А то возмут в тысячю рубль, а будет бoле или менши, ино по тому розочту.
39. А переменит Бог Орду, дети мои не имут давати выхода в Орду, и которыи сын мой возмет дань на своем оуделе, то тому и есть.
40. А что есм подавал своеи княгине волости и села из оуделов детий своих, и свои примысл, и слободы, и села, и Холхол, и Заячков, а с тех волостий, и с слобод, и с сел что возмет княгини моя, то еи и есть. А дети мои в то не вступаются.
41. А ис тех волостии, и слобод, и сел, что есм вымал оу детии своих из оуделов, а подавал княгине своеи, а кому будет жалоба сиротам на волостели, и тем людем оучинит исправу княгини моя. А дети мои в то не вступаются.
42. А что есм дал сыну своему, князю Аньдрею, Заберегу, за тo дети мои вси дают оброк святому Спасу пятьнатцять рубль на год на Спасов день.
43. А се благословляю детии своих. Сыну моему старишему, князю Василью: икона Парамшина дела, чепь золота, что ми дала княгини Василиса, пояс золот велик и с каменьем без ремени, пояс золот с ременем Макарова дела, бармы, шапка золота.
44. А сыну моему, князю Юрью: пояс золот новыи с каменьем с жомчюгом без ремени, пояс золот Шышкина дела, вотола сажена.
45. А сыну моему, князю Оньдрею: снасть золота, пояс золот старыи новгородский.
46. А сыну моему, князю Петру: пояс золот с каменьем пегии, пояс золот с калитою да с тузлуки, да наплечки, да алам.
47. А сыну моему, князю Ивану: пояс золот татаоур, да два ковша золоты по две гривенки.
48. А что ся останет золото, или серебро, или иное что но есть, то все моей княгине.
49. А что ся останет стад моих, тем моя княгини поделится с моими детми по частем.
50. А хто будет моих казначеев, или хтo будет моих дьяков прибыток мои от мене ведал, или посельских, или тиоунов, или хто женился оу тех, те все не надобе моей княгине и моим детем.
51. А приказал есм свои дети своей княгине.
52. А вы, дети мои, слушаите своее матери во всем, из ее воли не выступаитеся ни в чем.
53. А который сын мой не имет слушати свое матери, а будет не в ее воли, на том не будет моего благословенья.
54. А дети мои молодшая, братья княжы Васильевы, чтите и слушаите своего брата старишего, князя Василья, в мое место, своего отця.
55. А сын мои, князь Василии, держит своего брата, князя Юрья, и свою братью молодшюю в братьстве, без обиды.
56. А хто моих бояр имет служыти моеи княгине, тех бояр, дети мои, блюдите с одиного.
57. А хто сю грамоту мою порушит, судит ему бог, а не будет на нем милости божии, ни моего благословенья ни в сии век, ни в будущии.
А писал есм сю грамоту перед своими отци: перед игуме перед Сергием, перед игуменом перед Савастьяном.
А тутo были бояре наши: Дмитрии Михаилович, Тимофеи Васильевич, Иван Родивонович, Семен Васильевич, Иван Федорович, Олександр Аньдреевич, Федор Аньдреевич, Федор Аньдреевич, Иван Федорович, Иван Аньдреевич.
А писал Внук.
Внизу грамоты на желтом шелковом шнуре привешена серебряная позолоченная печать
великого князя Дмитрия Ивановича.

10’2007 ВЛАСТЬ 107

Ольга ПЛОТНИКОВА

ПОРЯДОК НАСЛЕДОВАНИЯ ВЛАСТИ В ДРЕВНЕРУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ

Проблема распределения и преемственности столов непосредственно связана с проблемой становления и развития института власти на Руси, отсюда неослабевающий интерес историков к данной теме.

Какого-либо закрепленного порядка преемственности столов в княжествах наша древность не знала, это было связано в первую очередь с часто происходившими столкновениями между княжествами, в результате чего князья занимали столы по праву военной удачи. Вследствие этого тот порядок преемства, который мог бы сложиться в отдельном княжестве, благодаря влиянию собственных ее потребностей и сил постоянно нарушался вследствие вторжений из вне.

ПЛОТНИКОВА

Ольга

Анатольевна — к. и. н., кафедра истории Московского гуманитарного университета

Распределение столов происходило под влиянием весьма разнообразных начал. Например, князя мог избрать народ. Народ осуществлял свое право, несмотря ни на какие соглашения князей о порядке преемства. При этом народное избрание нуждалось в признании или по крайней мере в молчаливом согласии со стороны других князей, в противном случае они начинали войну против избранника.

С тем чтобы более детально разобраться в вопросе преемственности, обратимся к уже известным концепциям — родовой и договорной.

Первая концепция была предложена К. Д. Кавелиным и С. М. Соловьевым, в ее основе лежит родовая теория престолонаследия. Вторая концепция основана на договорных отношениях и предложена В. И. Сергеевичем.

Вероятнее всего, что ни одна из концепций не соответствовала действительности, несмотря на то, что отдельные элементы каждой из них прослеживались в русской истории.

Основание, на котором построено данное предположение, находим в самом тексте летописи. Так, исходя из летописных известий, русские князья до Ярослава и после улаживали свои отношения чаще всего ратью, нарушая всевозможные клятвы и договора. Вражда между линиями одного рода не прекращалась до периода образования централизованного государства.

Согласно родовой теории родовое начало определяло весь политический строй на Руси. В этой связи: 1) вся система междукня-жеских отношений, то есть и отношений в рамках политического лидерства, «родового восхождения», так называемая родовая лест-вица была построена на родовых отношениях; 2) из родового начала развивалось и народовластие. На совещание (вече) сходились родоначальники как представители отдельных родов, соперники династических правителей. Процесс становления властных структур предопределялся, во-первых, отношениями династических лидеров между собой, во-вторых, отношениями династических лидеров к вечевому собранию и его представителям. И в-третьих, на что не указывает С. М. Соловьев, но, на наш взгляд, заслуживают внимания, — отношениями между родовыми лидерами.

Отношения родоначальника к родичам понятны, когда род состоит из одних нисходящих, но когда отец, дед или прадед умирают, единство рода поддерживалось восстановлением отеческой власти — один из старших родичей занимал отцовское место.

108 ВЛАСТЬ 10’2007

История Рюриковичей показывает, что и в быте восточных славян старший брат обыкновенно заступал вместо отца для младших. К старшинству последнего родичи привыкали еще при жизни отца: обыкновенно в семье старший сын имеет первое место при отце, пользуется большей доверенностью последнего, является главным исполнителем его воли; в глубокой старости отца заступает на его место в управлении семейными делами; отец при смерти обыкновенно благословляет его на старшинство после себя, ему поручает семью.

Таким образом, по смерти отца старший брат, естественно, наследует старшинство. Младшие братья ничего не теряли с этой переменой: старший имел обязанность блюсти выгоды рода, права его состояли в уважении, которое оказывали ему как старшему.

Если большинство братьев принимало сторону старшего против младшего, то, разумеется, последний должен был или покориться общей воле, или выйти из рода, но могло случиться, что сторону младшего принимали другие братья — отсюда усобицы и распадение рода; если же все младшие принимали сторону одно -го из своих против старшего, то последний должен был или исполнить общую волю, или выйти из рода, который избирал другого старшего. Подобные случаи нередки и для истории рода Рюриковичей.

Известно также, каким исключениям подвергался обычай давать княжения всегда старшему в роде и как терялись права на старшинство вследствие разных случайных обстоятельств, когда, например, личному достоинству младшего отдавалось преимущество пред правом старшего. Могло случаться, что сам отец при жизни своей, будучи недоволен поведением старшего, отнимал у него значение старшинства, которое передавал младшему. Случаи исключения из старшинства происходили чаще, когда род дробился все более и более, в этом случае родственная связь ослабевала — возникали вражда и усобицы между членами рода и их линиями.

Совершенно иная концепция преемственности столов была предложена В. И. Сергеевичем. Договорная теория Сергеевича не отвергает прав старшинства, но их роль в распределении княжеских столов признается весьма скромной. В. И. Сергеевич расходится с С. М. Соловьевым и в понимании основ,

которыми в Древней Руси руководствовались политические деятели при распределении волостей (столов). Согласно Сергеевичу, в механизме распределения высшей власти и статусных полномочий между политическими лидерами лежало не только родовое начало.

Таких начал, по мнению историка, было четыре: народное собрание (народная воля); распоряжение великого князя (его завещание; предварительный договор, заключенный с вече или с другими князьями; начало отчины; старшинство князей. Причем «ни одно из этих начал» не было настолько сильно, чтобы могло осуществляться самой собой. Для приведения одного из этих начал в действие необходимо было, чтобы другие содействовали ему или по крайней мере не мешали. В противном случае между разнородными началами возникала борьба, и торжествующим выходило то, представители которого в данном случае были фактически сильнее»1.

В междукняжеских отношениях прослеживается еще одна линия родственных отношений — племянники и дядья — конфликт между этой линией родственников за право владения землями и вызвал еще одно яркое явление на Руси, известное как право отчины. Право отчины стало применяться к распределению столов в самой глубокой древности, а в XII веке оно получило широкое распространение и затем перешло в московскую Русь.

Борьба дядей с племянниками из-за отчин не отрицает отчинного начала; обе стороны признают его, но только по-разному понимают: дяди думают, что они должны наследовать отчину с устранением племянников от старшего брата: племянники, наоборот, думают, что они должны наследовать отцам своим, устраняя их младших братьев.

Несмотря на эту неопределенность порядка наследования и на частые нарушения отчинного начала путем захвата волостей князьями не отчичами, порядок отчинного начала является в нашей истории весьма живучим.

Практическое действие его проявляется с древнейших времен в обособлении княжеских линий, приурочиваемых к известным местностям. Например, известны полоцкие, черниговские, рязанс-

1 Сергеевич В. И. Семейная община и патронимия. М., 1963, стр. 292—293

1 0’2007__________________ВЛАСТЬ________________________109

кие, киевские, смоленские и прочие. Нисходящее Всеволода Большое Гнездо выделяют из себя князей суздальских, тверских, нижегородских, московских и проч. Московская линия в свою очередь выделяет Серпуховскую, Можайскую и т. д. Все это князья отчичи1.

Древнерусское государство представляло собой сложную систему общественно-политических отношений, в которой наблюдалось постоянное передвижение претендентов на власть из волости в волость, с младшего стола на старший. По основному принципу распределения власти — очереди старшинства можно называть политический порядок, сложившийся на тот период в государстве, очередным в отличие от последующего, удельного, установившегося в XIII и XIV вв.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Например, Н. И. Костомаров объяснял вопрос престолонаследия следующим образом:

1. Порядок междукняжеских отношений и удельная система устраивания политико-правовых и обычных норм функционирования всех ветвей власти строилась на племенной и областной самобытности. Приоритетное значение имели этнографические, местные и исторические (самобытные) условия отдельных земель и отдельных племен.

2. Жизненным нервом политических и властных отношений была областная самостоятельность земель. Влияние родовых начал в сознании политической элиты и ее лидеров играло второстепенную роль.

3. Общественную и политическую жизнь регулировали два института, две системы: вече и князь. Вече выше князя: оно — высший, суверенный властедер-жатель, законодатель и владелец земли. Князь — лишь его орган, поставленный или «посаженный народной властью2.

«Посаженным» князьям передавалось право сбора дани для киевского князя. Следовательно, начинает оформляться некий прообраз государственного аппарата на местах, контроль над которым продолжает оставаться в руках киевского князя. Окончательно такой тип управления сложился во время правления Владимира Святославича (980—1015 гг.).

1 Сергеевич В. И. Русские юридические древности. Т. 2. Вече и князь. СПб., 1900, стр. 233—234

2 Костомаров Н. И. Мысли о федеративном начале Древней Руси. Исторические монографии и исследования. Т. I. СПб., 1872, стр. 46

Рассматривая систему взаимоотношений князей родственников на Руси периода К—ХП веков, необходимо учитывать характер источников, в первую очередь летописей, с которыми приходится иметь дело. Среди летописных известий К—Х вв. встречаются устные предания, составленные, надо полагать, вскоре после описываемых ими событий. Известно, что устные тексты характеризуются чертами мифа.

В результате сегодня перед нами в летописных записях о Х-Х! веках — десакрализированная историческая традиция, только по видимости представляющая собой хронику. Восстановив ее мифологический и ритуальный смысл, мы сможем понять, как древнерусское общество осмысливало феномен настолования князей.

Наличие церковного обряда или участие в нем Церкви говорило бы о степени усвоения христианского учения о бого-данности светской власти и сакральной ее санкции.

К сожалению, все эти и многие другие вопросы, связанные с проблемой интронизации русских князей, еще ждут своего исследования.

Ментальность языческой эпохи, в условиях которой полтора столетия эволюционировала власть киевских князей на глазах письменной истории, не предполагала какого-либо обряда, санкционирующего вступление князя во владение. Во всяком случае языческие представления о князе в том виде, в котором они могут быть сегодня реконструированы, не содержат подобных указаний.

В летописных текстах, которые несут следы мифологизированных преданий, реконструируются две мифологемы, связанные с передачей власти. Первая мифологема — мифологема «умерщвленного царя» (если пользоваться терминологией Д. Д. Фрезэра) и вторая мифологема «княжеской свадьбы»3.

Обе они восстанавливаются не только в каких-то своих частях, но и содержатся в цельных текстах, для которых являются основной моделирующей идеей: первая — в предании о смерти Олега от коня, вторая — в двух летописных легендах о женитьбе князя Владимира на Рогнеде4.

3 Толочко П. П. Древняя Русь. Очерки социальнополитической истории. Киев., 1987, стр. 150—151

4 Лаврентьевская летопись. Полное собрание русских летописей. Том 1. 2-е изд. М., 2001, стр. 29—30, 54

110 ВЛАСТЬ 10’2007

Мифологическое сознание, основывающееся на указанных парадигмах, представляет собой переход власти в виде двух последовательных обрядов: насильственного умерщвления предыдущего князя и бракосочетания его дочери с новым владетелем. Трудно представить реальное бытование обоих обрядов в полном объеме. Скорее это способ осмысления, по необходимости ритуалистический. Да и в точном смысле указанные ритуалы, даже если бы они и исполнялись в жизни, трудно признать обрядом интронизации.

Так же мало идея «помазания на княжество» была свойственна возникшей в середине Х в. идеологии «родового сюзеренитета». Князь здесь воспринимается как природный владетель, который, вступая на престол, осуществляет свое имманентное, данное от рождения право.

Центральным элементом древнерусского обряда инкронизации, вокруг которого строится вся процедура настолования, был стол. Упоминание стола в летописи указывает на совершенно определенный предмет, именно — княжеский престол. Наиболее ранняя эпоха, применительно к которой источники употребляют этот термин,— время Ярослава Мудрого.

В «Повести временных лет» она также наиболее ранняя («отним столом» называют киевский престол Ярославичи), но в полном соответствии с процедурой наследования она развивается, приобретая форму «стола отца своего и брата своего», а начиная с XII в. устанавливается форма «стол отца и деда». Говорить о существовании в Киеве стола и, следовательно, обряда интронизации можно с периода правления Ярослава Мудрого и предположить, что именно он и ввел такую практику. Об этом свидетельствует и то, что в XII в. сами князья считали киевский стол установленным Ярославом. По крайней мере они называют его «Ярославов стол», свидетельства этому факту находим в летописных статьях Лаврентьевской летописи и Ипатьевской летописи1.

Вместе с тем есть некоторые основания предполагать, что «стол» и обряд интронизации существовали уже при Владимире. Это введение христианства и женитьба на византийской принцессе, а

1 Лаврентьевская летопись. Полное собрание русских летописей. Том 1. 2-е изд. М., 2001, стр. 116, 135, 143

также летописные сообщения о том, что Ярослав сел на «отцовском столе».

Отсутствие церковной инкронизации, надо полагать, — общая черта славянских обществ, уже принявших христианство, но еще не вполне усвоивших новую доктрину. Церковное настолование киевских князей утвердилось только к концу XI века2.

После принятия христианина возвышению престижа князя немало способствовала православная проповедь богоус-тановленности власти. Власть признавалась явлением, несомненно, божественного происхождения. В древнерусское летописание прочно вошли и часто цитировались слова Писания о божественном характере светской власти. Учение о божественном статусе княжеской власти ставило князя над обществом, поскольку вся остальная власть проистекала уже от него — именно князь жаловал земли, устанавливал законы, вершил суд и т. д.3

Таким образом, можно заключить, что условия жизни в нашей древности очень мало благоприятствовали тому, чтобы возник и упрочился один определенный порядок преемства столов.

Усобицы между родственниками княжеской семьи, возникающие за Киевский стол, можно рассматривать как естественное последствие отсутствия в обычно правовых понятиях той эпохи способов для организации семейного владения вне патриархальной родительской власти.

Главным в древнерусских взглядах было убеждение, что субъектом власти и сопряженной с ней земельной собственности был не один какой-либо князь, а весь княжеский род, по отношению к которому отдельный его представитель выступает в роли временного держателя.

С этими представлениями связано и то, что правосознание домонгольской эпохи признавало право на государственную власть и соответственно на занятие княжеского стола только за представителями одного рода — династии Рюриковичей. Этим кругом кандидатов ограничивалось число претендентов на княжеские столы.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2 Толочко П. П. Древняя Русь. Очерки социально-политической истории. Киев., 1987, стр. 153

3 Назаренко А. В. Родовой сюзеренитет Рюриковичей над Русью. Древнейшие государства на территории СССР. М., 1986, стр. 149—157

Духовная грамота великого князя Московского Ивана Даниловича Калиты

Иван Данилович Калита (ок. 1288 — 1340) — великий князь московский с 1325 г., великий князь владимирский в 1328–1340 гг. Четвертый сын московского князя Даниила Александровича, внук Александра Ярославича Невского. Принимал участие в борьбе с тверскими князьями за ярлык на великое княжение владимирское. В 1325 г., после смерти старшего брата Юрия Даниловича, Иван Данилович получил московский престол. В 1327 г. по ханскому приказу был старшим над русскими князьями в составе «Федорчюковой рати”, разорившей Тверь. Своим участием в походе на Тверь Иван Данилович спас от разорения московские земли. В 1328 г. он получил ярлык на великое княжение владимирское.

Став великим князем, Иван Данилович разными способами «собирал” под своей властью земли — и покупал, и завоевывал. За свое умелое правление и рачительное отношение к доставшемуся ему наследству Иван Данилович получил прозвание «Калита” — сумка для ношения денег, «кошель”. Еще в древности Иван Данилович заслужил и другое именование — «Собиратель Земли Русской”. Иван Калита добился в Орде право на то, чтобы самому собирать дань монголо-татарам, и обеспечил полную и своевременную ее выплату. С тех пор на Русь более не присылали баскаков. Умелый дипломат, он несколько десятилетий спасал русские земли от татарских нашествий.

Иван Калита превратил Москву не только в политический, но и в религиозный центр Руси. В 1325 г. митрополит Петр из Владимира переехал в Москву. Митрополит Феогност окончательно перенес в Москву митрополичью резиденцию. В 1325 г. в Москве был заложен каменный Успенский собор, позднее построены каменные храмы — Спаса Преображения, Михаила Архангела, Иоанна Лествичника, что под колоколы. Зимой 1339/1340 г. Иван Калита выстроил новый московский Кремль — из дубовых бревен, который целых двадцать пять лет защищал город от вражеских нашествий.

Был дважды женат: на Елене (ум. 1331 г.) и Ульяне. Имел трех сыновей от первого брака и двух дочерей от второго. Двое старших сыновей стали великими князьями — Симеон Гордый и Иван Красный. Третий сын Андрей получил княжеский стол в Серпухове. Перед смертью принял иноческий постриг под именем Анания. Канонизирован Русской Православной Церковью.

ПУБЛИКАЦИИ

Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М.: Л., 1950. №1. С.7, 9–11.

ЛИТЕРАТУРА

Борисов Н.С. Иван Калита. М., 2001.

ТЕКСТ1)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, се яз, грешныи худыи раб Божии Иван, пишу душевную грамоту, ида в Ворду, никим не нужен, целым своим умом, в своем здоровьи. Аже Бог что розгадает о моем животе, даю ряд сыном своим и княгини своеи.

Приказывают сыном своим очину свою Москву. А се им роздел учинил:

Се дал есмь сыну своему болшему Семену2): Можаеск со всими волостьми, Коломну со всими Коломеньскими волостьми, Городенку, Мезыню, Песочну, и Середокоротну, Похряне, Усть-Мерьску, Брошевую, Гвоздну, Ивани, деревни Маковець, Левичин, Скулиев, Канев, Гжелю, Горетову, Горки, село Астафьевское, село на Северьсце в Похряньском уезде, село Костянтиновьское, село Орининьское, село Островьское, село Копотеньское, селце Микульское, село Малаховьское, село Напрудьское у города.

А при своемь животе дал есмь сыну своему Семену: 4 чепи золоты, 3 поясы золоты, 2 чаши золоты с женчюги, блюдце золото с женчюгомь с каменьем, 2 чума золота болшая. А ис судов ис серебрьных дал есмь ему 3 блюда серебрьна.

А се даю сыну своему Ивану3): Звенигород, Кремичну, Рузу, Фоминьское, Суходол, Великую свободу, Замошьскую свободу, Угожь, Ростовци, Окатьеву свободку, Скирминовьское, Тростну, Негучю. А села: село Рюховьское, село Каменичское, село Рузьское, село Белжиньское, село Максимовское, село Андреевское, село Вяземьское, село Домонтовское, село в Замошьскои свободе, село Семциньское.

А из золота дал есмь сыну своему Ивану: 4 чепи золоты, пояс золот болшии с женчюгомь с каменьемь, пояс золот с капторгами4), пояс сердоничен5) золотом окован, 2 овкача6) золота, 2 чашки круглыи золоты, блюдо серебрьно ездниньское7), 2 блюдьци меншии.

А се дал сыну своему Андрею8): Лопастну, Северьску, Нарунижское, Серпохов, Нивну, Темну, Голичичи, Щитов, Перемышль, Растовець, Тухачев. А се села: село Талежьское, село Серпоховьское, село Колбасиньское, село Нарьское, село Перемышльское, село Битяговьское, село Труфоновьское, село Ясиновьское, село Коломнинское, село Ногатиньское.

А из золота дал есмь сыну своему Андрею: 4 чепи золоты, пояс золот фрязьскии9) с женчюгомь с каменьемь, пояс золот с крюкомь на чьрвьчате10) шелку, пояс золот царевьскии11), 2 ччары золоты, 2 чумка золота меншая; а из блюд — блюдо серебрьно, а два малая.

А се даю княгини12) своеи с меншими детми: Сурожик, Мушкову гору, Радонежьское, Бели, Воря, Черноголовль, на Вори свободка Софроновьская, Вохна, Деиково раменье, Данилищова свободка, Машев, Селна, Гуслиця, Раменье, что было за княгинею. А села: село Михайловьское, село Луциньское, село у озера, село Радонежьское, село Деигуниньское, село Тыловское, Рогожь, село Протасьевское, село Аристовское, село Лопастеньское, село Михаиловское на Яузе, 2 селе Коломеньскии.

А из городских волостии даю княгини своеи осмничее. А тамгою и иными волостми городскими поделяться сынове мои; тако же и мыты, которыи в которого уезде, то тому. А оброкомь городскимь Василцева веданья поделяться сынове мои. А что моих бортников и оброчников купленых, которыи в которого росписи, то того.

А по моим грехом, ци имуть искати татарове которых волостии, а отыимуться, вам, сыном моим, и княгини моеи поделити вы ся опять тыми волостми на то место.

А числьныи люди ведають сынове мои собча, а блюдуть вси с одиного. А что мои люди куплении в великом свертце, а тыми ся поделять сынове мои.

А что золото княгини моее Оленино, а то есмь дал дчери своеи Фетиньи, 14 обручи и ожерелье матери ее, монисто новое, что есмь сковал. А чело и гривну, то есмь дал при собе. А что есмь придобыл золота, что ми дал Бог, и коробочку золотую, а то есмь дал княгини своеи с меншими детми.

А ис порт из моих сыну моему Семену: кожух черленыи женчужныи, шапка золотая. А Ивану, сыну моему: кожух желтая обирь13) с женчугомь, коць14) великии с бармами. Андрею, сыну моему: буган15) соболии с наплечки с великим женчюгомь с каменьем, скорлатное16) портище с бармами. А что есмь нынеча нарядил 2 кожуха с аламы17) с женчюгомь, а то есмь дал меншим детем своим Марьи же Федосьи, ожерельем.

А что моих поясов серебрьных, а то роздадять по попьям. А что мое 100 руб. у Ески, а то роздадять по церквам. А что ся остало из моих судов из серебрьных, а тым поделяться сынове мои и княгини моя. А что ся останеть моих порт, а то роздадять по всим попьям и на Москве. А блюдо великое о 4 колця, а то даю святеи Богородици Володимерскои.

А что есмь дал сыну своему Семену стадце, а другое Ивану, а иными стады моими поделятся сынове мои и княгини моя.

А прочь Московьских сел, даю сыну своему Семену села своя купленая: село Аваковское в Новегороде на Оулале, другое в Володимери Борисовское.

А что есмь купил село Петровское, и Олексиньское, Вседобричь, и Павловьское на Масе, половину есмь купил, а половину есмь сменил с митрополитом… 18) ця на Масе, что есмь купил у Афинея, то даю сыну своему Ивану.

А что есмь купил село Варварьское и Меловьское у Юрьева, что есмь сменил на Матфеищовьское село, то даю сыну своему Андрею.

А что село Павловское, бабы нашее купля, и Новое селце, что есмь купил, и Олександр святыи, что есмь купил на Костроме, то даю княгини своеи.

А что есмь купил село в Ростове Богородичское, а дал есмь Бориску Воръкову, аже иметь сыну моему которому служити, село будеть за ним, а не иметь ли служити детем моим, село отоимуть.

А что есмь прикупил селце на Кержачи у Прокофья у игумна, другое Леонтиевское, третье Шараповское, а то даю святому Олександру собе в поминанье.

А приказываю тобе, сыну своему Семену, братью твою молодшую и княгиню свою с меншими детми, по Бозе ты им будешь печалник.

А кто сю грамоту порушит, судить ему Бог.

А на се: отец мои душевныи Ефрем, отец мои душевныи Феодосии, отец мои душевныи, поп Давыд.

ПРИМЕЧАНИЯ

1) «Духовная грамота…» — завещание Иван Данилович Калита, которое он составил в 1339 г., отправляясь в Орду. Это завещание должен был утвердить и хан Узбек. Сохранилось два варианта, причем второй расширяет перечень сел, передаваемых сыновьям. Князь в завещании распоряжается собственно московскими землями, практически теми же, что и Даниил Александрович. Однако даваемые сыновьям села выходили за пределы Московского княжества: сюда включались и «прикупы” в разных землях.

Текст публикуется на древнерусском языке по изданию: Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М.: Л., 1950. №1. С.7, 9–11. Подготовка текста и комментарии С.В. Перевезенцева.

2) Семён Иванович Гордый (1317–1353) — старший сын Ивана Даниловича Калиты и его первой жены Елены, великий князь московский в 1340–1353 гг. Свое прозвание «Гордый” получил за высокомерие и дерзость. Став великим князем, продолжал политику «собирания земель” и укрепления великокняжеской власти, начатую его отцом. В 1341 г. возглавил поход князей на новгородские земли и без боя установил контроль над ними. В 1350–1351 гг. вел войну с Литвой, ходил в поход на Смоленск. Заставил литовского князя Ольгерда заплатить выкуп и заключить мир. В период княжения Семена Ивановича был основан Троицкий монастырь, а его игуменом избран Сергий Радонежский. Семен Иванович был трижды женат, но только в третьем браке у него появились дети. В 1353 г. на Русь обрушился «великий мор” — эпидемия чумы. В краткий срок умерли все дети великого князя и он сам.

3) Иван Иванович Красный, Кроткий (1326–1359) — второй сын Ивана Даниловича Калиты и его жены Елены, великий князь московский и владимирский в 1353–1359 гг. Первое свое прозвание «Красный” получил потому, что родился в Фомино воскресенье, именуемое в народе Красной горкой. Второе прозвание «Кроткий” заслужил благодаря своему доброму, незлобивому характеру. По завещанию отца получил в удел г. Звенигород и треть доходов от Москвы. Великим князем стал после смерти старшего брата Семена Ивановича и всех его сыновей во время «великого мора” — эпидемии чумы. Иван Иванович был дважды женат. В 1342 г. умерла его первая жена Феодосия Дмитриевна, дочь князя брянского Дмитрия Романовича. Второй его женой стала Александра, вероятно, дочь московского тысяцкого В.В. Вельяминова. В этом браке Иван Иванович имел сына Дмитрия, будущего великого князя Московского Дмитрия Донского, и дочь Анну, которая вышла замуж за князя Д.М. Боброк Волынского. В годы правления Ивана II, в 1354 г. митрополитом Киевским и всея Руси стал Алексий, будущий воспитатель его сына Дмитрия Ивановича.

4)Капторги — металлические украшения.

5) Сердоничен — украшенный сердоликом.

6) Овкачи — чаши.

7) Ездниньское — из персидского города Иезда.

8) Андрей Иванович (1327–1353) — третий сын Ивана Даниловича Калиты и его жены Елены. По завещанию отца получил во владение Серпухов и стал основателем династии серпуховских князей. Его сын Владимир Андреевич Серпуховский (Храбрый) был ближайшим сподвижником своего старшего двоюродного брата — Дмитрия Ивановича Донского. Умер Андрей Иванович в 1353 г. во время эпидемии чумы.

9) Фрязьскии — итальянский.

10) на чьрвьчате — на червленом, красном.

11) Царевьскии — золотоордынский.

12) А се даю княгини… — имеется в виду Ульяна, вторая жена Ивана Даниловича Калиты. О второй жене Ивана Калиты не сохранилось никаких сведений, кроме того, что в этом браке были дети, скорее всего, две дочери. Судя по всему, именно их имеет в виду Иван Данилович под «меншими детми».

13) Обирь — шелковая ткань.

14) Коць — одежда.

15) Буган — верхняя одежда.

16) Скорлатное — Бархатное.

17) Аламы — нагрудье, пристегиваемое к платью

18) Здесь лист разорван.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *