Расшифровка

Вне зависимости от того, верите вы в Бога или нет, это слово что-то означает. Понятие существует в нашем языке, в нашей культуре, и, в общем-то, почти вся известная нам человеческая история так или иначе была связана с богами. Если говорить о ранней древности, то, наверное, мы довольно точно можем сказать, что в то время была большая доля фантазии. Люди, конечно, пред­ставляли себе каких-то существ довольно часто. Но не факт, что понятие Бога сводится собственно к фантазии. И эволюция от этого периода к монотеизму, к нашим современным религиям как раз показывает, что из этих фантазий на самом деле можно вычленить что-то очень фунда­ментальное, что фанта­зией уже не является. Можно сказать, например, что в христианстве — если мы с вами неверующие люди или по крайней мере не воспринимаем Еван­гелие буквально — тоже есть большая доля сказок. Но являют­ся ли сам Бог, сама идея Бога, фигура и персона Бога сказкой? Это трудно было бы доказать. Есть строгий моно­теизм, а наиболее строгий монотеизм, который мы знаем, — это иудаизм, где Бог существует в одино­честве: он единая фигура, абсолютно отделенная от нашего мира в своей абсолют­ности. Ну и не­которые достаточно еретические течения христианства тоже тяготели к такому пониманию. В этой предельной модели места сказкам действительно не остается.

Само слово и категория «Бог» предшествовали и иудаизму, и христианству, и исламу. И, как я уже сказал, древние культы очень часто включали в себя то, что мы называем богами — неких более или менее антропоморфных или даже иногда зооморфных существ, но все равно это были личности, и они обладали собственными именами. Задним числом мы думаем, что, наверное, речь шла об обожествлении предков, о культе предков, когда какой-нибудь самый извест­ный предок постепенно становился Богом. Безусловно, мы знаем исто­ри­ческие ситуации, где примерно так и было. Иногда очевидно, что мы имеем дело с обожествлением животного, которое потом постепенно приобретает человеческий облик, или даже какой-то природной стихии, кото­рая тоже приобретает человеческий облик, сливается с образом какого-то человека. Но бывает по-разному. Ясно, что человечество сталкивается с чем-то, чего не может понять, и с чем-то, что этому человечеству не то что даже нра­вится, но вызывает у него некоторые особенные, скажем возвышенные, чув­ства, чувство трепета, ужаса, смешанного с восхищением. И чтобы осмыслить этот странный опыт, мы обращаемся к фигуре Бога. Здесь нужно ввести поня­тие сакрального, или священного. Оно неотъемлемо от идеи Бога, и оно как бы шире.

У нас много возможностей испытать чувство сакрального — этот самый ужас и восхищение. Не в каждом из этих случаев мы говорим именно о Боге как о фигу­ре, как о единой инстанции. Но очень часто этот опыт сакрального связан с божеством. Кое-что о богах мы можем узнать из самого слова «бог», из языка. Означает ли это слово что-нибудь реальное или нет? И разумеется, в разных языках это слово разное, и это как раз дает очень широкое понимание.

Например, русское слово «бог», разумеется, сначала не значило никакого еди­ного Бога и не имело отношения ни к иудаизму, ни к христианству. Оно древ­нее, индоевропейское; похоже, что заимствовано из персидского языка и связа­но с идеей деления на доли. То есть Бог — это тот, кто распре­деляет, дает долю, дает, если хотите, счастье или несчастье. В древ­негреческой мифологии были богини мойры, которые плели нить судьбы. Чем-то таким, видимо, являлись боги в русском понимании.

Если брать германский термин Gott, God и так далее, то здесь, насколько мы по­ни­маем, значение переполнения жизненной силы, некой сверхэнергии. Если говорить материалистически, то эрекции; если говорить экономи­чески, то чего-то вроде прибавочной стоимости. Когда у тебя чувство полноты или когда ты видишь человека или животное, преисполненное какой-то сверх­энергией, то ты гово­ришь: «В этом есть Бог». Заметьте, что в обоих случаях мы имеем дело, в общем-то, с некоторым качеством. В то время как у нас в язы­ке они фигурируют как обозначение личности или просто субъекта, суще­ства, инстанции. Повторяю, когда мы идем в глубь веков, мы выкапываем там какое-то содержательное значение, качество. Связь Бога с языком отра­жена и в терминологии божественного. Потому что вот гнездо значения, связан­ное с древнегреческим, латинским языком, там «бог» — это θεός по-гречески, deus по-латыни. Мы точно не знаем, но похоже, что это связано с греческим, например, словом «тезис». То есть Бог — это то, что полагается в языке. Это существо, которое обладает каким-то особым типом речевого воздействия. Или, наоборот, к которому мы можем обращаться, скажем, с молитвой, то есть с какими-то нашими особыми способами речевого воздействия.

Понятно, что речь — это именно то, что характеризует человека по отношению к другим существам. И­ в речи людям всегда виделось что-то сакральное, священное. Многие современные теории языка говорят о том, что язык был своеобразной магической практикой. Возможно, что он даже служил гипно­тическим целям. Да и сейчас он часто этому служит: согласитесь, иногда речь завораживает. Поэтому неслучайно, что Бог ассоциируется для древних с каким-то особым типом завораживающей речи.

Это неполный список, но я бы выделил вот эти три интересных значения. Особый вопрос — это то, как эти представления о богах связаны с обществен­ным устройством людей. Бывает так, что Бог — это просто имя какого-нибудь царя в древности, но так бывает не всегда. Например, в Египте обожествляли своих царей и фараонов, говорили, что это боги. Но это все-таки считается каким-то сомнительным типом религии, обычно Бог более отделен от нас. Хотя действительно, если мы верим в личного Бога, особенно если этих богов много, то мы, конечно, можем легко использовать религию для оправдания авторитарного режима, как вот и случилось в Египте. В позд­нем Риме тоже обожествляли императора, говорили, что он бог, пока не пере­шли к христианству.

То есть в религии, и мы как раз это видим в монотеизме, очень развита авто­ритарная сторона. Потому что человек начинает говорить, что он и мы все рабы Бога. И тут вопрос, насколько этот Бог может выступать как правитель? Если он более-менее близко к нам, то может — и санкциони­рует, скажем, королевскую власть; в Европе так долго поступал христиан­ский Бог. Если мы рабы Бога, то по аналогии мы рабы наших баронов и гер­цогов. Но это не значит, что в республиках и демократиях не было богов — напротив, они были очень часто как раз тоже религиозными обществами, но тенденция такова, что в республике Бог отдаляется. Здесь он ассоциируется с некими мистическими религиями, где либо богов много и это культы частные, либо основной Бог каким-то образом прячется. Например, знаменитая афинская демократия была построена вокруг всевозможных ритуалов, мистерий, гада­тельных практик. То же самое Древний Рим до императоров. Думаю, что это связано с их демо­кратическим или республиканским устройством.

Ну и современное общество. Можно по-разному к нему относиться, но что-то в нем есть либеральное, демократическое. В современном обществе Бог тоже в основном эвакуируется в область непостижимого, тайного, приватного, если мы вообще в него верим. По крайней мере, это какой-то адекватный способ говорить о Боге в наше время науки, рациональности и всеобщей ясности. Еще надо заметить про древнее понятие Бога, что он не похож на нашего не только потому, что богов много, но еще и потому, что он не обя­зательно добрый и хороший. Да, он очень мощный, но совершает ли он всегда хорошие поступ­ки? Наверное, нет. И наше с вами представление о демонах — это уже спроеци­рованная в прошлое критика монотеизмом своих собственных предше­ственни­ков. То есть то, что древние считали богами, потом стали называть демонами. Мы еще будем с вами об этом говорить. Философия не уверена, что такая морализация религии идет ей на поль­зу. Бог, когда мы сталкиваемся с ним в Ветхом Завете, в Торе, в различных книжках иудаизма, не очень прият­ное существо, он там направо и налево убивает людей без особых причин. И вот, например, Зигмунд Фрейд как-то сказал, что, в общем-то, в древней иудейской мифологии Бог предстает как своеобразный злобный демон, только позднее он явно как-то цивилизуется и становится каким-то добрым царем. Древние боги, в общем-то, по ту сторону добра и зла, но, безусловно, с разви­тием философской религии, философского моно­теизма это меняется, и мы начина­ем думать о Боге как о наборе совершенств.

Теперь надо сказать об этом переломе. Перелом возникает не потому, что все начинают верить в иудейского Бога или в Христа. А он происходит немного раньше, в Древней Греции, когда возникает наша с вами европейская рацио­нальность, или, можно еще сказать, западная метафизика. Многие авторы сразу обвинили бы меня в колониализме, в постколониализме, что я говорю про Запад, про Европу, но а что делать, это исторический факт, здесь разви­валась такая система мышления; своеобразные формы религиозной рациональ­ности были, безусловно, также в Индии и Китае. Но они были другие, мы сей­час о них не говорим, о них можно было бы продуктивно поговорить позже, но они не породили столь яркого понимания именно Бога, как у нас. Ни Будда, ни тем более Конфуций не являются в нашем смысле богами. Поэтому при всех определенных сходствах перехода к рациональному мышлению мы не можем здесь мазать одной краской западную систему религиоз­ного мышления и не западную. Это не значит, что она хуже, она просто другая. История пошла таким путем — к счастью или к сожа­лению, — что именно на основе иудео-христианской религии люди построили пушки, напечатали книжки и завоева­ли весь мир. И именно рациональность и религия западного типа стали доми­ни­рующими — как вы знаете, завоевание мира шло частично под флагом миссионерства, христианской религии. К счастью, оно не было доведено до конца и остались другие религии, но проект был такой. Так вот, в Древней Греции в VI–V веках до на­шей эры потихоньку возникает система рациональ­ного мышления, метафизики, науки, где, грубо говоря, все надо доказывать, все должно выводиться одно из другого; возни­кает задача здравого, немистического, системного понимания того, как все устроено, при помощи языка и математики, чисел.

И тут возникает представление о Боге нового типа. Бог — это уже не просто какой-то красивый мужчина с крылышками (как его иногда изображали) или не какой-то злобный демон с хвостом (так его тоже изобра­жали), но по-настоящему Бог — это первопринцип, основа бытия сущего. Архэ́ (Ἀρχή), как говорили по-гречески. Почему нужен такой первопринцип? Потому что мы чаще наблюдаем сущее, которое беспринципно. То есть оно не соответ­ствует собственной идее, неясно, откуда оно взялось, и непонят­но, почему именно так складывается наша жизнь. Я взялся от мамы и папы — это еще более-менее понятно, но почему я родился мужчиной, а не женщиной, почему я встретил именно вот эту свою жену, а не другую, почему я родился в России, а не в Аме­рике, почему мне не повезло в лоте­рею, — вот это вообще ниоткуда не выте­кает. Бог вводится как принцип, который бы в принципе, извините за тавтологию, объяснил все это непонятное.

То есть можно говорить, с одной стороны, о некотором Боге-праро­дителе, как в Библии: Бог создал землю, потом создал Адама и Еву, потом Адам и Ева родили Авеля и Каина, а потом пошло поехало, — но это все опять же мифоло­гия. Для философии важно, во-первых, что Бог есть единый и это единое постепенно распадается на два, на три, на четыре; что Бог есть Абсолют, что он есть всё. Он превос-ходит любые частные определения. Но, соответствен­но, этот Абсолют как-то дальше воплощается в материальную жизнь. И, как я уже сказал, Бог есть основа всех событий, это событие событий, он объяс­няет то, почему случается так или иначе; например, упомянуто творение Богом Адама и Евы — если хотите, это первособытие, первое событие вообще, в иудео-христианской модели.

Это есть первый блок, которым философия как бы врывается здесь в религию и ее формирует. А второй, который я уже упоминал, — это то, что нам нужна какая-то форма идеала. Все мы стремимся к идеалу: подражаем маме и папе, подражаем любимому книжному герою, начальнику или, наоборот, подчи­ненному и так далее. Но в основе этого подражания лежит представление о совершенстве, о том, что, с одной стороны, есть мы с вами, а с другой — есть какие-то совсем совершенные люди и вещи. Как у Пла­тона: есть стол, но навер­няка есть стол еще лучше, поэтому есть абсолютный стол, совершен­ный стол, идея стола. Вот так же есть абсолютное сущее, совершенное сущее, и им явля­ется Бог. То, что мы сегодня (это уже термино­логия немецкого идеализма) называем идеалом.

Действительно, и без всякого Платона мы видим, что статуя греческого бога — это статуя идеализированного, совер­шенного человека; человека, от кото­рого взяли его совершенство и отбросили все остальное. Поэтому Бог в филосо­фии — это, во-первых, первопринцип, во-вторых, это идеал. Это совокупность совершенств, и предполагается, что, если собрать все совершенства, они не будут друг другу противоречить, как, вообще-то, подсказы­вал бы здравый смысл. Если ты очень властный, очень сильный и в то же время очень добрый и чувствительный, то, наверное, у тебя ничего не получится, а они считали, что получится. То есть каким-то образом возможен синтез всех совер­шенств и, соответственно, самое лучшее существо. Постепенно философия развивает это представ­ление о Боге, которое я назвал бы моральным.

Но надо сказать, что не только в Греции, но и в иудаизме — в Палестине, в Иудее — намечалось подобное понимание Бога; в уже упомянутой Торе есть шаги к фило­софскому пониманию Бога наряду с изобра­жениями его как злоб­ного деспота. Есть понимание, что Яхве — это тот, кто есть. Можно так понимать соответствующее слово иврита, которое обозначает Бога — «я сущий», — а это уже очень похоже на философское обобщение этой фигуры, так же как это было у древних греков. Идеи, естественно, странствовали в то время тоже. Вот это любопытно, хотя естественно, что там есть гораздо больше мифологии.

Но наряду с размышлениями об идеаль­ности Бога и первопринципа также в древнегреческой философии старшим поколением философов, до Платона, было сделано важное радикальное замечание. Ярче всего оно выразилось у Ксенофана, и к нему был близок более известный философ — Парменид. С точки зрения Ксенофана, Бог, безусловно, существует, но не имеет никакого отношения к человеку. Потому что человек — это мы с вами, люди, мы знаем наши слабости и ограничения; неужели мы думаем, что Абсолют, идеальное сущее, похож именно на человека. Это как думать, что прилетят инопланетяне и будут говорить с нами на русском. На каком основании? Это, говорит Ксено­фан, получается антропомор­физм. Если бы свиньи придумали религию, то у них был бы Бог-свинья. В чем тут логика? Настоящий Бог для нас непостижим, по крайней мере он непостижим в таких вот простых чувствен­ных терминах. Его лучше понимать в отрицательных терминах — как то, чем он не является. У него нет материи? В нашем понимании он бессмер­тен, он бесконечен и так далее. У него есть негативные, непо­зитивные опреде­ления. Это радикаль­ное высказывание, но оно очень повлияло на монотеизм разного типа.

Если мы переходим к рациональной идее Бога, то у нас есть всегда соблазн выключить Бога из мира — это будет более последовательно. Хотя не все шли этим путем. Платон, например, так далеко не заходит. И, как я уже сказал, когда Бог осмысляется как Абсолют, он тут же осмысляется как моральный идеал. И именно Платон, по-видимому, впервые формулирует моральную религию. Платон уделяет довольно много времени доказательству этого факта: Бог не может никак совершать плохих поступков.

Например, Платон предлагает запре­тить «Илиаду» и «Одиссею» Гомера, потому что там боги, как вы знаете, очень активны и делают всякие сомни­тельные вещи — ревнуют, например. Платон говорит, что это не соот­ветствует нашим моральным пред­ставлениям, поэтому это должно быть цензурой исключено. Если есть какое-то зло в мире, то его нужно спе­циально объяснять. В одном из диалогов Платона возникает фигура демиурга, Бога-ремесленника, который творит мир из материи. В этом нет ничего плохого, но потенциально этот Бог может отличаться от Бога как такового, Бога абсо­лютного. И вот эти идеи были дальше развиты в некоторых около­христианских сектах. У гности­ков было такое представление, что Бог был добр, но наш мир был создан не им, а каким-то другим Богом, отпавшим, которого они называли злым демиур­гом. Злой ремесленник, который вылепил мир, чтобы посмеяться. Вот такая была интересная гипотеза, отвергнутая, впрочем, естественно, в офици­аль­ной религии.

У Платона был ученик — Аристотель. И он продолжает линию на рацио­нализацию теологии. У Аристотеля в центре мира стоит Бог, без Бога его картина мира невозможна. Но этот Бог не личность, это, как он называет его, неподвижный перводвигатель, некоторая совокупность сущего — Абсолют, который где-то — по-види­мому, в центре мироздания — находится, без него ничего двигаться не будет, он придает вещам энергию и является для них целью движения, ориентиром, идеалом. Это очень важный аргумент, который потом начинает называться доказательством бытия Бога. Аристотель, наверное, первым разработал доказательство бытия Бога, а доказательство в том, что про вещи, которые нас окружают, — по крайней мере нам что-то про них понятно, мы можем их разобрать, мы знаем структуру, сегодня физика нам объясняет, из чего они состоят (тела состоят из клеток, клетки из молекул, молекулы из атомов, атомы из элементарных частиц), —мы много знаем. Мы даже знаем законы, по которым тела соотносятся, движутся, но нам не очень понятно, куда они движутся, зачем, в чем источник движения, почему мир меняется. У современной физики есть на это разные интересные варианты ответов, но на самом деле с точки зрения философии они не очень удовле­творительны, потому что, если мы скажем, что мы знаем, что движение одно и то же всегда, что все движется по кругу и по одним и тем же законам, то, по Аристотелю, это не движение: настоящее движение — это изменение.

То, что эта штука была, а теперь ее нет или ее не было, а теперь она возник­ла, — вот это настоящее движение. А как его объяснить? Оно есть, безусловно, но объяснить его трудно, поэтому Аристотель вводит идею запуска этого дви­же­ния, которое не когда-то давно произошло, кто-то запустил мир, и он до сих пор вертится — так потом думали в XVIII веке. А Аристотель исходит из постоянного присутствия этого двигателя в мире, он все время вбрасывает в мир энергию для движения. Кстати, даже современная физика считает, что если энергия в мире постоянна — тоже непонятно почему, — то ее соотношение вырав­нивается, происходит так называемая энтропия, и упорядоченность движения в мире сокращается. На самом деле сокращается именно то, что древние греки называли энергией, мы сейчас называем энергией немного другое. Почему это происходит? Вот такой закон, говорит нам наука. И здесь как раз она согласна с Аристотелем и древ­ними греками, потому что Аристо­тель говорит: если Бог не будет вбрасывать эту энергию, избыток силы, то сила какая-то, конечно, будет, но она будет посте­пенно угасать. Что, собствен­но, на данный момент мы и наблюдаем: по-видимому, Бог куда-то отвернулся, занялся чем-то другим. 

Ответы:
Скачать: nemeckaya-klassicheskaya-filosofiya.rar (cкачиваний: 1629)
nemeckaya-klassicheskaya-filosofiya.docx (cкачиваний: 765)
Просмотр(открыть спойлер)
Просмотр:
Немецкая классическая философия.
1. В философском творчестве И. Канта выделяются периоды:
*а) докритический и критический;
б) материалистический и диалектический;
в) логический и онтологический;
г) рациональный и иррациональный;
д) метафизический и диалектический.
2. Философский трактат «Критика чистого разума» был написан:
а) Гегелем;
б) Декартом;
*в) Кантом;
г) Ницше;
д) Бэконом.
3. Трансцендентное по Канту – это:
а) познанное опытным путем;
б) познанное эмпирически и рационально;
в) познанное с помощью теоретического разума;
г) познанное с помощью практического разума;
*д) абсолютно непознаваемое.
4. По мнению Канта, «вещь в себе» – это:
а) Бог;
б) реальное существование потенциального мира;
*в) мир существующий, который нам совершенно недоступен и никогда не может сделаться объектом нашего познания;
г) то же, что феноменальное субъективное бытие;
д) совокупность трансцендентных субъектов, то же, что Платон называл «миром идей».
5. Помимо явлений Кант выделяет:
*а) мир вещей в себе;
б) мир сознания в себе;
в) мир чувств в себе;
г) мир идей в себе;
д) бога в себе.
6. По Канту, предмет и явление в мире, данные в восприятии, для познающего субъекта есть:
а) вещь в себе;
*б) феномен;
в) ноумен;
г) иллюзия;
д) интуитивное схватывание.
7. Априорные формы чувственного созерцания, по Канту:
*а) пространство и время;
б) пространство и мышление;
в) бытие и время;
г) ощущение и представление;
д) бытие и сознание.
8. По теории Канта, время и пространство:
а) являются вечными реальными атрибутами субстанции;
*б) не существуют реально, но необходимо предшествуют чувственному опыту;
в) возникают ситуационно, по мере совершенствования познания мира;
г) являются неотъемлемыми свойствами единичных вещей;
д) первичны по отношению к материи.
9. Кант обосновывает нравственный закон, согласно которому человек является «целью в себе», поскольку:
а) связь между чувственным стимулом и поведением имеет характер прямой необходимости;
*б) человек — это существо, способное к абсолютно свободной автономной мотивации поведения;
в) человек должен согласовывать свою автономную мотивацию с мотивацией других людей, рассматривая их как средство достижения своих целей;
г) человек должен согласовывать свою автономную мотивацию с мотивацией других людей, рассматривая их как цель в самих себе;
д) человек создан по образу и подобию божьему.
10. Формулировка категорического императива Канта гласит: «Поступай так, чтобы максима твоего поведения на основе твоей воли могла стать…»:
а) привычной формой твоего поведения;
б) принципом инстинкта самосохранения;
*в) общим законом;
г) примером для подражания других;
д) юридическим законом.
11. По мнению Канта, категорический императив – это:
а) выведенный им закон соотношения масс планет;
б) критикуемый им христианский догмат;
в) занимаемая им гражданская позиция;
г) доказательство несостоятельности любых нравственных предписаний;
*д) непреложное нравственное требование, моральный закон.
12. По Канту, нравственная ценность поступка тем выше, чем более он:
*а) соответствует действующему закону;

б) доставляет личное удовлетворение;
в) подчинен абстрактному чувству долга;
г) подчинен воле бога;
д) связан с гуманными или дружескими чувствами.
13. В своей теории эстетического суждения Кант впервые охарактеризовал эстетически приятное, с точки зрения:
а) потребности;
б) творческой способности;
в) практики;
*г) незаинтересованности;
д) удовольствия.
14. Философия Гегеля — это:
а) реализм;
*б) абсолютный объективный идеализм;
в) материализм;
г) эмпиризм;
д) трансцендентальный идеализм.
15. Диалектика в философской системе Гегеля:
*а) спекулятивно-идеалистическая;
б) экзистенциальная;
в) материалистическая;
г) негативная;
д) метафорическая.
16. По Гегелю, первооснова всего сущего есть:
а) материя;
б) сознание;
*в) абсолютная идея (мировой дух);
г) бог;
д) у сущего нет первоосновы, все безосновно, преходяще.
17. В системе Гегеля мировое развитие есть:
*а) развитие духа (абсолютной идеи);
б) процесс закономерной смены общественно-экономических формаций;
в) воплощение Божественного замысла;
г) процесс самоорганизации материи;
д) Гегель отрицал развитие.
18. В «Науке логики» Гегель обосновывает тезис:
а) все, что существует — разумно;
б) все, что существует — действительно;
в) все, что разумно – существует;
*г) все, что разумно — действительно.
19. Гегель рассматривал историю в своей работе «Философия истории», как:
а) прогрессивное развитие науки;
б) самоцельное становление бога;
*в) развитие мирового духа во времени;
г) развитие мирового духа в пространстве;
д) нравственный прогресс.
20. Философия Л. Фейербаха — это:
*а) материализм;
б) идеализм;
в) рационализм;
г) натурализм;
д) эмпиризм.
21. Материалистическая концепция Л. Фейрбаха получила название:
а) стихийный материализм;
б) наивный материализм;
в) механистический материализм;
г) диалектический материализм;
*д) антропологический материализм.
22. Фейербах главным объектом познания считал:
а) природу;
б) бога;
*в) человека;
г) познание;
д) общество.
23. Фейербах считал религию:
а) нелепым суеверием;
б) абсолютизированием субъективной стороны сознания;
*в) приписыванием Богу атрибутов человека;
г) реализацией свободы;
д) атавизмом сознания, связанным со страхом людей перед силами природы.
24. «Новая этика и религия человека», к которой призывал Фейербах, это религия и этика:
а) права;
б) государства;
в) абсолюта;
*г) любви;
д) бога.
25. Установите соответствие философа философскому учению:
б1. трансцендентальный идеализм; а) Гегель;
г2. антропологический материализм; б) Кант;
а3. абсолютный идеализм; в) Шеллинг;
в4. философия тождества; г) Фейербах.
26. Установите соответствие философского трактата тому или иному философу:
б1. «Критика чистого разума»; а) Гегель;
г2. «О сущности христианства»; б) Кант;
а3. «Наука логики»; в) Шеллинг;
в4. «Система трансцендентального идеализма»; г) Фейербах.

Великая заслуга Георга Вильгельма Фридриха Гегеля(1770-1831) состоит в том, что он впервые представил весь природный, исторический и духовный мир в виде процесса, то есть в беспрерывном движении, изменении, развитии. В философии Гегеля впервые в систематической форме было изложено диалектическое миропонимание и диалектический метод исследования. Гегель разработал диалектику как философскую науку. Он исследовал и обосновал важнейшие принципы диалектического способа мышления, в противоположность метафизическому способу мышления. Он сформулировал законы и категории диалектики.

Гегель назвал свою философию «абсолютным идеализмом», а исходное понятие своей философии — «абсолютной идеей».

Абсолютный идеализм философии Гегеля — это стремление охватить весь универсум, весь природный и духовный мир единым понятием. Гегель критиковал Канта за допущение существования независимой от мышления «вещи в себе», то есть непоследовательность, дуализм. Что же такое абсолютная идея?

Первое и основное определение абсолютной идеи по Гегелю есть разум. Абсолютная идея — разум, мышление. Разум — это субстанция, это то, благодаря чему и в чём вся действительность имеет своё бытие. Таким образом, абсолютная идея есть первоначало или субстанция всего существующего. Абсолютная идея — всеобща, всё прочее по отношению к ней есть конечная единичность. Абсолютная идея — «подлинно всеобщее всего природного и так же всего духовного выходит за пределы всех их и составляет основание всего».

Абсолютная идея не пассивна, она — деятельна. Гегель критикует Платона за то, что у него отсутствует деятельная сторона идей. Идеи сами по себе, а мир сам по себе. Идея у Гегеля:

— есть вообще деятельность;

— идея диалектична — она представляет собой противоречивость;

— идея целестремительна — она устремляется к цели и совершенствованию.

Обоснование деятельной природы идеи Гегель считал центральной задачей всего своего философского учения. У Гегеля есть понятие абсолютного духа и нередко их отождествляют. Но дух у Гегеля — идея, но в её реальном выражении, в виде различных форм интеллектуальной деятельности людей, начиная от низших чувственных форм и кончая абсолютным знанием. Абсолютный дух — это совокупная духовная деятельность человечества на протяжении тысячелетней истории. Через деятельность человека абсолютная идея реализует задачу самопознания.

Идея не инертна. Она развивается по принципу триады: тезис — антитезис — синтез. Повсюду есть три ступени:

— первоначальное целое

— аналитическое расчленение этого целого на противоположные стороны

— синтез противоположных сторон — установление диалектической взаимосвязи

Идея вначале выступает в виде чистых логических форм, затем в форме инобытия — природы, и, наконец, в формах конкретного духа. Соответственно этому и складываются части философской системы Гегеля: логика, учение о природе, философия духа. Философия духа делится на три части: субъективный дух, объективный дух, абсолютный дух.

Центральное место в системе Гегеля занимает логика. Её предметом является сама абсолютная идея как система саморазвивающихся понятий (категорий). Они первичны по отношению к действительности. Категории Гегель рассматривает не изолированно друг от друга, не в застывшем виде, а как всесторонне связанные, переходящие друг в друга. В этом диалектическом развитии угадывается действительная диалектика вещей.

В «Науке логики»(1812-1816) Гегель рассматривает общие понятия человеческого сознания: бытие, ничто, становление, количество, качество, мера, сущность и явление, тождество, различие, противоречие, необходимость и случайность, возможность и действительность. Понятия находятся в непрерывном движении, переходят друг в друга, превращаются в свою противоположность.

Анализируя категории количества и качества, Гегель показывает, что количественные изменения приводят к качественным изменениям. Противоположности на абсолютны, непреодолимых границ между ними нет, всё относительно. Всё находится в изменении и развитии.

Положение о противоречии как внутреннем источнике развития составляет главное в учении о сущности. Гегель решительно выступает против метафизики, которая видит источник развития вне предмета. Противоречие — вот что на самом деле движет развитием мира. Противоречие — это не аномалия или дефект вещи. Нечто жизненно, если содержит в себе противоречие. Наличие противоречия в любом явлении свидетельствует о его развитии.

С учением о противоречии связано понимание отрицание отрицания. Развитие необходимо приводит к отрицанию данного явления. Но отрицание старого — это не извне идущий процесс, а это следствие развития. Отрицание заложено в каждом предмете. Диалектическое отрицание, не просто отбрасывание или уничтожение старого, а оно предполагает дальнейшее развитие, процесс преемственности.

Философия природы. Логика, по Гегелю, есть наука об идее в себе и для себя. Природа — наука об идее в её инобытии. Абсолютная идея, познав своё собственное содержание, опускается в природу, отчуждает тем самым себя. Главными формами природного бытия абсолютной идеи являются механика, физика, органика. В механике Гегель рассматривает пространство, время, движение, всемирное тяготение. В физике — небесные тела, свет, теплоту, химизм. Органика — геология, ботаника и зоология.

Философия духа — абсолютная идея на заключительном этапе своего развития. Когда она, покидая природу, возвращается к себе самой.

Субъективный дух включает в себя: антропологию, феноменологию и психологию. В антропологии речь идёт об индивидуальном развитии человеческой личности, о расовых различиях, различиях человеческих возрастов, о здоровье и болезни, о характере, темпераменте. В педагогике Гегель считает главным воспитание у детей дисциплины и уважения к авторитету. Феноменология исследует чувственное сознание, самосознание, разум. Соотношение ощущений и восприятий, рассудка и разума, связь восприятий и рассудочного мышления.

Объективный дух — правовые и нравственные отношения, семья, государство и гражданское общество. История человечества изображается Гегелем как прогресс в сознании свободы, которая составляет внутреннюю природу человека. Но лишь постепенно, на протяжении многовековой истории осознаётся человеком, благодаря чему он действительно становится свободным.

Абсолютный дух составляют формы общественного сознания: искусство, религия и философия.

Искусство становится в один ряд с религией и философией, поскольку оно разрешает высшую задачу — оно познаёт всеобъемлющие истины духа. Потребность заниматься искусством вытекает из необходимости сознания удвоить мир. Осознание мира осуществляется теоретическим и практическим путём. Искусство свободно от практического интереса. Оно раскрывает истину в чувственной форме. Философией искусства является эстетика. Содержание искусства — абсолютная идея, а форма — чувственный образ. Идея прекрасного выступает в качестве идеала. Гегель анализирует всё богатство и многообразие мирового искусства как развитие идеала.

Религия — не противоположна науке, как считали французские материалисты. Философия и религия тождественны по содержанию. Их содержание — вечная истина, Бог и его раскрытие. Если в философии идея выражается в логической форме, то в религии в форме религиозных представлений — верований. Гегель анализирует различные формы религий: буддизм, ислам, христианство, конфуцианство.

Философия определяется как мыслящее рассмотрение предметов. Гегель впервые поставил вопрос о связи философии с эпохой, с историческими условиями. С изменением эпохи меняется и философия. Гегель обосновал идею об истории философии как науке. История философии — не просто перечень мнений, а закономерный процесс развития. Все философские системы внутренне связаны. Новые философские системы преодолевают недостатки прежних и сохраняют рациональный момент предшествующих.

В философии Гегеля необходимо разграничивать диалектический метод и систему. Метод Гегеля — диалектика, идея всеобщего развития. Но метод у Гегеля вступает в противоречие с системой. Система предусматривает конец развития. Свою философию Гегель считал завершением процесса познания абсолютной идеи,последней ступенью мирового разума. Пределом общественного развития он считал конституционную монархию.

Гегель Г.В.Ф. Речь Гегеля. Энциклопедия философских наук.

Соловьев Вл. Исторические дела философии.

Хайдеггер М. Основные понятия метафизики.

Мамардашвили М.К. Философия – это сознание вслух.

Г.В.Ф. Гегель (1770 – 1831)

О философии.

…Философию можно предварительно определить вообще как мыслящее рассмотрение предметов. Но если верно – а это, конечно, верно, – что человек отличается от животного мышлением, то все человеческое таково только потому, что оно произведено мышлением. Так как, однако, философия есть особый способ мышления, такой способ мышления, благодаря которому оно становится познанием и при этом познанием в понятиях, то философское познание отличается, далее, от того мышления, которое деятельно во всем человеческом и сообщает всему человеческому его человечность…. Это различие связано с тем, что содержание человеческого сознания, имеющее своим основанием мышление, выступает сначала не в форме мысли, а в форме чувства, созерцания, представления, в формах, которые должно отличать от мышления как формы.

Так как только человек обладает религией, правом и нравственностью и так как он обладает ими только потому, что он существо мыслящее, то все содержание права, религии и нравственности – будь это содержание дано чувством, верованием или представлением – произведено не без участия мышления; деятельность и продукты мышления содержаться и даны в них. Но одно дело – иметь такие определяемые и проникнутые мышлением чувства и представления, и другое – иметь мысль о таких чувствах и представлениях. Порожденные размышлением мысли об этих способах сознания составляют рефлексию, рассуждение и т.п., а также философию.

Философия замещает представления мыслями, категориями или, говоря еще точнее, понятиями. Отчасти именно с этим обстоятельством связано то, что называют непонятностью философии. Трудность состоит, с одной стороны, в неспособности, а эта неспособность есть в сущности только отсутствие привычки – мыслить абстрактно, т.е. фиксировать чистые мысли и двигаться в них. В нашем обычном сознании мысли соединены с привычным чувственным и духовным материалом; в размышлении, рефлексии и рассуждении мы примешиваем мысли к чувствам, созерцаниям, представлениям (в каждом предложении, хотя бы его содержание и было совершенно чувственно, уже имеется налицо категории, так, например, в предложении «Этот лист – зеленый» присутствуют категории бытия и единичности). Но совершенно другое – делать предметом сами мысли, без примеси других элементов. Другой причиной непонятности философии является нетерпеливое желание иметь перед собой в форме представлений то, что имеется в сознании как мысль и понятие. …У сознания имеется такое ощущение, как будто вместе с формой представления у него отняли почву, на которой оно раньше твердо и уверенно стояло; перенесенное в чистую область понятий сознание не знает, в каком мире оно живет. Наиболее понятными находят поэтому писателей, проповедников, ораторов и т.д., излагающих своим читателям или слушателям вещи, которые наперед знают наизусть, которые им привычны и сами собой понятны.

Философия должна прежде всего доказать нашему обыденному сознанию, что существует потребность в собственно философском способе познания или даже должна пробудить такую потребность. …Так как именно мышление является собственно философской формой деятельности, а всякий человек от природы способен мыслить, то, поскольку упускается различие между понятиями и представлениями…, происходит как раз противоположное тому, что как мы упомянули выше, составляет предмет жалоб на непонятность философии. Эта наука часто испытывает на себе такое пренебрежительное отношение, что даже те, которые не занимались ею, воображают, что без всякого изучения они понимают, как обстоит дело с философией, и, что получив обыкновенное образование и опираясь на религиозное чувство, они могут походя философствовать и судить о философии. Относительно других наук считается, что требуется изучение для того, чтобы знать их, и что лишь знание дает право судить о них. Соглашаются также, что для того, чтобы изготовить башмак, нужно изучить сапожное искусство и упражняться в нем, хотя каждый человек имеет в своей ноге мерку для этого, имеет руки и благодаря им требуемую для данного дела природную ловкость. Только для философствования не требуется такого рода изучение и труд.

С другой стороны, столь важно, чтобы философия уразумела, что ее содержание есть не что иное, как то содержание, которое первоначально порождено и ныне еще порождается в области живого духа, образуя мир, внешний и внутренний мир сознания, иначе говоря, что ее содержанием служит действительность. Что разумно, то действительно, и что действительно, то разумно….

Потребность в философии можно ближе определить следующим образом: дух, который в качестве чувствующего и созерцающего имеет своим предметом чувственное, в качестве обладающего воображением – образы, в качестве воли – цели и т.д., в противоположность этим формам своего наличного бытия и своих предметов или просто в отличие от них удовлетворяет также свою высшую внутреннюю сущность, мышление и делает последнее своим предметом. Таким образом, он приходит к самому себе в глубочайшем смысле этого слова, ибо его принцип, его чистую, лишенную примесей самость составляет мышление.

Свободная и истинная мысль – конкретная в себе, и, таким образом, она есть некая идея, а в своей завершенной всеобщности она есть идея как таковая, или абсолютное. Наука о ней есть существенно система, потому что истинное как конкретное есть развертывающееся в самом себе и сохраняющее себя единство, т.е. тотальность, и лишь посредством различия и определения различий может существовать их необходимость и свобода целого.

Философствование без системы не может иметь в себе ничего научного; помимо того, что такое философствование само по себе выражает скорее субъективное умонастроение, оно еще и случайно по своему содержанию.

Как нельзя дать предварительного общего представления о философии, ибо лишь целостность науки есть изображение идеи, точно так же ее деление на отдельные части может быть понято лишь из этого изображения идеи. …Но идея обнаруживает себя как простота самотождественного мышления и вмести с тем как деятельность, состоящая в том, что мышление противопоставляет себе самому для того, чтобы быть для себя и в этом другом все же быть лишь у себя самого. Таким образом, наука распадается на следующие части:

I. Логика – наука об идее в себе и для себя.

II. Философия природы как наука об идее в ее инобытии.

III. Философия духа как идея, возвращающаяся в самое себя из своего инобытия.

…Различие между отдельными философскими науками суть лишь определения самой идеи и лишь одна она проявляется в этих различных моментах. В природе мы не познаем ничего другого, кроме идеи; но идея существует здесь в форме овнешнения…, внешнего обнаружения точно так же, как в духе эта же самая идея есть сущая для себя и становящаяся в себе и для себя.

Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. –

М.: Мысль. 1974. Т. 1. Стр. 85-109, 121-124, 201-210.

Задание:

  1. Гегель рассматривает специфику философии в связи с пониманием сути человека, человеческой жизни. Какова, по Гегелю, духовная основа человеческого бытия?

  2. Объясните, что означает определение философии как «мыслящего рассмотрения предметов»?

  3. Укажите основные трудности в постижении философии. Можно ли их преодолеть? Ответ аргументируйте.

  4. Найдите в тексте объяснение понятия «рефлексия», «чистая мысль».

  5. Как Гегель определяет потребность в философии? С каким явлением в культуре связана потребность в философии?

  6. По какой причине Гегель полагает, что философия может быть только системой знаний?

  7. Может ли человек пренебречь философским знанием? Ответ аргументируйте.

Страницы ← предыдущая следующая → 4 5 6 7 8 9 10 11 • 81 § 21. ГЕГЕЛЬ Наиболее выдающимся представителем немецкой классической философии является Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831). Его великая заслуга состоит в том, что он впервые представил весь природный, исторический и духовный мир в виде процесса, т.е. в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии, и сделал попытку раскрыть внутреннюю связь этого движения и развития. Гегель полагал, что ни материя, ни сознание человека не могут рассматриваться как первичное, ибо сознание невозможно логически вывести из материи, а материю — из сознания, которое само должно быть понято как результат всего предшествующего развития первоначала. Так Гегель понимает историческую сущность сознания. Исходя из идеи тождества бытия и мышления, Гегель рассматривает мышление (абсолютную идею) не как неподвижную, неизменную первосущность, а как развивающийся процесс познания, восходящий от одной ступени к другой, более высокой. В силу этого абсолютная идея не только начало, но и развивающееся содержание всего мирового процесса. Гегель считает, что абсолютное должно быть понято не только как предпосылка всего существующего, но и как его результат, т.е. высшая ступень развития. Абсолютное начало реальности должно быть родственным характеру нашего мышления, иначе его нельзя зафиксировать мыслью. Учение Гегеля о сущности человека и процессе его образования содержится в третьей части его философской системы — философии духа и составляет учение о субъективном духе (антропологию, феноменологию и психологию). Рассматривая индивидуальное развитие человеческой личности, Гегель приходит к выводу, что в основе индивидуального сознания лежит «объективный дух». История человечества изображается Гегелем как прогресс в сознании свободы, которая, по его мнению, составляет внутреннюю природу человека, но лишь постепенно, на протяжении многовековой истории осознается человеком, благодаря чему он и действительно становится свободным. Выдающееся значение философии Гегеля заключается в том, что в ней в систематической форме было изложено диалектическое миропонимание и соответствующий ему диалектический метод исследования. Гегель разрабатывал диалектику как философскую • 82 науку, обобщающую всю историю познания и наиболее общие закономерности развития объективной действительности. В особенности же Гегель стремился исследовать и всесторонне обосновать важнейшие принципы диалектического способа мышления, в корне противоположного метафизике. Критикуя метафизический метод, Гегель сформулировал законы и категории диалектики. Основные части философской системы Гегеля — логика, философия природы и философия духа. Логика составляет важнейшую ее часть, т.к. тождество мышления и бытия означает, что законы мышления, которыми и занимается логика, суть подлинные законы бытия: и природы, и человеческой истории, и познания. До Гегеля логика считалась наукой о субъективных (человеческих) формах мышления. Гегель объявил логику учением о сущности всех вещей. Догегелевская логика стала называться формальной, гегелевская — диалектической. Категориями диалектической логики являются понятия, которые находятся в непрерывном движении, переходят, «переливаются» друг в друга, в свою противоположность. Главное в гегелевском учении о сущности составляет положение о противоречии как внутреннем источнике движения, развития. С учением Гегеля о противоречии органически связано и гегелевское понимание отрицания и отрицания отрицания, которое он схематически изображал в виде триады: тезис — антитезис (отрицание) — синтез (отрицание отрицания). Диалектика Гегеля в целом не совпадает с его общей философской системой. Если диалектика утверждает, что развитие не имеет предела, то философская система ставит предел развитию мышления, развитию познания вообще, развитию общества. В своем труде «Философия истории” Гегель создал наиболее целостную модель всемирно-исторического процесса. Развивая идею единства истории, Гегель приходит к выводу, что история есть «развитие духа во времени”. Подобно моделям Гердера и Шеллинга, гегелевская концепция истории носит телеологический характер. Цель истории, по его учению, состоит в развитии свободы гражданина в «гражданском” обществе, являющейся критерием периодизации мировой истории. Гегель выделяет в этой связи три большие исторические эпохи. 1. Древний Восток (где свободен был лишь один). 2. Античность (где свободна была одна группа людей). 3.Современные германские народы (где свободны все граждане). Германская эпоха, по мысли Гегеля, является таким образом • 83 последней, ибо доводит внутреннюю цель истории до полной действительности и опирается на принцип христианства, который провозглашает, что человек является в смысле бытия свободным, что все равны через свою свободу. Гегель подчеркивает, что для дальнейшего развития истории решающим является преобразование протестантской религиозной формы свободы и внутренней жизни человека в индивидуальную волю, которая хочет свободно проявиться. Историософия Гегеля — этот апофеоз западно-протестантского типа мышления, преломленного в области социальных процессов. Если средневековые схоласты и протестантские теологи XVI — XVIII веков проповедовали доктрины рационализма и протестантизма на языке религии, то Гегель выразил их на языке философских понятий. В Гегеле, по мысли Киреевского, завершилось разделение Церквей. Сначала родилась схоластическая философия внутри веры, затем философская реформация веры и, наконец, философия, враждебная всякой вере. Первыми рационалистами были схоластики, их потомками являются гегельянцы. • 84 § 22. ФЕЙЕРБАХ Последним великим представителем классической немецкой философии был Людвиг Фейербах (1804-1872). Его выдающаяся историческая заслуга состояла в том, что он подверг глубокой критике идеализм Канта, Гегеля и возродил, продолжил передовые традиции материализма XVIII в. В отличие от других представителей классической немецкой философии, которые были идеалистами, Фейербах — воинствующий материалист. Он рассматривал свою философию как завершение и вместе с тем преодоление учения Гегеля и его предшественников. Если Гегель отрывал разум, мышление от человека, от его чувственной деятельности и потребностей, то «новая философия», или «философия будущего» — так называет Фейербах свое учение, — исходит из того, что реальным субъектом разума является человек, и только человек. Человек же в свою очередь продукт природы. Осуждая идеалистическое толкование мышления как внеприродной и сверхчеловеческой сущности, Фейербах приходит к выводу, что вопрос об отношении мышления к бытию есть вопрос о сущности человека, ибо мыслит лишь человек. Следовательно, философия, поскольку она решает вопрос об отношении мышления к бытию, должна стать антропологией, т.е. учением о человеке, в существовании, в деятельности которого этот вопрос находит свое фактическое, реальное разрешение. «Единство бытия и мышления истинно и имеет смысл только тогда, — пишет Фейербах, — когда основанием, субъектом этого единства берется человек». В основе социологических и этических воззрений Фейербаха лежит концепция разумного эгоизма. Он считал, что правильно понятый интерес каждого отдельного человека, в конечном счете совпадает с общественным интересом, и, следовательно, между ними нет и не может быть противоречия. Но если эгоизм и альтруизм образуют антропологическое единство (без эгоизма, говорит Фейербах, у тебя нет головы, а без альтруизма у тебя нет сердца), то любовь становится средством осуществления гармонического сообщества. Любящий человек не может быть счастлив в одиночку, его счастье неразрывно связано со счастьем того, кого он любит. § 23. ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА • 85 Первым научным произведением молодого Карла Маркса (1818-1883) была его докторская диссертация «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура», защищенная в 1841 г. В этом труде Маркс стоит еще на идеалистически — гегельянской точке зрения. Он считает движущей силой истории человечества развитие человеческого самосознания. Но сам выбор темы, т.е. интерес Маркса к материалистам античности, в особенности же к эпикурейству, указывает на его расхождение с Гегелем. Если Гегель исходил из того, что мир сам по себе разумен и превозносил философию за то, что она возвышается над бурным житейским морем, то Маркс противопоставляет философию действительности и считает, что она должна бороться против всех земных и небесных богов. Он рассматривает философию как «философию действия», призванную не только удовлетворять человеческую любознательность, но и мира. Преодолев тезис Гегеля о разумности всякой действительности, Маркс считает, что борьба против неразумной действительности есть прежде всего борьба с существующими общественными и, в частности, государственными учреждениями. Позднее, в 1843 г. Маркс решительно ставит вопрос об отрицании философии в старом смысле слова, т.е. о преодолении противопоставления философии как некоей «науки наук» так называемым положительным наукам. Сам Маркс так характеризует противоположность своего метода идеалистической диалектике Гегеля: «Мой диалектический метод по своей основе не только отличен от гегелевского, но является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней». Основы диалектико — материалистического мировоззрения были заложены Марксом и Энгельсом в работах «Святое семейство» и «Немецкая идеология», появившихся в 1844 — 1846гг. В них они выступили против идеализма Гегеля и его последователей младогегельянцев. Применяя диалектику к анализу капиталистических отношений и основных классов буржуазного • 86 общества, Маркс и Энгельс, с одной стороны, показывают объективную закономерность классовой борьбы, а с другой — выявляют основной закон материалистической диалектики — единства и борьбы противоположностей. Они пришли к выводу, что противоречие между трудом и капиталом, между общественным характером труда и частным характером присвоения, с объективной необходимостью ведет к социалистической революции. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс показывают, что господствующие в обществе идеи суть идеи господствующего класса, что государство, независимо от форм правления ( монархия, демократическая республика и т.д.) всегда представляет собой политическую диктатуру того класса, которому принадлежат средства производства. Следовательно, для идеологической победы марксизма необходима победа класса, идеологией которого он является — пролетариата, т.е. необходимо установление диктатуры пролетариата. Важным положением марксизма является учение о ведущей роли материального производства в развитии общественной жизни и связанные с ним учения о смене общественно — экономических формаций, учение об экономическом базисе и политической надстройке общества. § 24. ПОЗИТИВИЗМ Родоначальником позитивизма является ученик французского социалиста утописта Сен-Симона Огюст Конт (1798-1857). Главной целью всей системы контовского позитивизма было теоретическое обоснования нового «порядка», который должен был прийти на смену «беспорядку», порожденному Великой французской революцией 1789г. Философия истории Конта, выраженная в его шеститомном труде «Курс позитивной философии», идеалистична. Миром, по его мнению, правят идеи, прогресс общества есть прежде всего умственный прогресс, и умственное развитие не только всегда идет впереди социального, но и обусловливает его. Поэтому для преобразования общества, нравов, необходимо преобразовать мнения. Обоснование всей философской системы Конта дано в его учении о трех стадиях развития человеческого мышления и познания: 1) «теологической», 2) «метафизической» и 3) «позитивной». На первой стадии круг знаний, которым располагают люди, ограничен, в • 87 мышлении господствует воображение. На второй стадии первым началом признается уже не бог, а природа, или некая абстрактная сущность. Высшая, и последняя, стадия развития познания и общества вообще — «позитивная», или научная, стадия, для которой характерны отказ от теологии и метафизики и переустройство общественной жизни на основе положительного знания. Это знание доставляется не только естественными науками, но и наукой об обществе — «социологией». Цель позитивной науки — выявление порядка и законов природы и общества. Первый период в развитии позитивизма (2я половина XIX в) связан также с именами Герберта Спенсера, Джона Милля, Ипполита Тэна и др. Второй период (конец XIX — начало вв.) — с именами Эрнста Маха и Рихарда Авенариуса. Третья стадия — неопозитивизм («логический позитивизм», «логический эмпиризм») представлен Бертраном Расселом, Л. Витгенштейном и др. Человеком, который оказал самое существенное влияние на аналитическое движение, был Людвиг Витгенштейн, который в начале двадцатых годов опубликовал свой «Логико-философский трактат”. В молодости он находился под влиянием Рассела, своего учителя; его же работа, в свою очередь, оказала влияние на позитивистских философов Венского кружка. Им была кратко выражена цель аналитической философии: Философия имеет целью логическое очищение мыслей. Философия — не доктрина, а деятельность. Философская работа состоит, по существу, в разъяснении. Философия выливается не в «философские выводы”, а скорее в очищение выводов. Без философии мысли как были, так и остаются туманными и неопределенными: поэтому ее задача — сделать их ясными и придать им четкие очертания. Позитивизм стал главным корнем современного философского анализа. Французские позитивисты девятнадцатого века, возглавляемые Огюстом Контом, придерживались позиции, согласно которой знание должно основываться на чувственном восприятии и исследованиях объективной науки. Позитивизм, таким образом, ограничивал знание утверждением наблюдаемых фактов и своих взаимоотношений, и отклонял метафизический взгляд на мир и взгляд, содержащий элементы, которые не могли быть проверены эмпирически. Это негативное отношение к любой реальности, • 88 лежащей вне человеческих чувств, оказало влияние на многие современные направления мысли, включая прагматизм, бихевиоризм, научный натурализм и аналитическое движение. Позитивизм стал общим наименованием для группы ученых двадцатого века, известных как Венский кружок. Эта группа состояла, главным образом, из математиков и символических логиков, которые интересовались философией. Венский кружок рассматривал философию как логику науки, и их учение стало известно как логический позитивизм. Позитивисты всех мастей полагают, что люди могут достичь нейтралитета в своих исследованиях. Как отмечалось выше, они провозгласили также принцип строгой эмпирической верификации. Существенная слабость в их позиции привела позже к такому усердному рвению к верификации, что они стали отклонять любое непроверенное предположение. Со временем это воплотилось в умаление позитивизма, поскольку некоторые фундаментальные положения науки сами по себе были непроверенными тем способом верификации, который предлагали позитивисты. § 26. ПРАГМАТИЗМ Прагматизм является американским вкладом в историю философской мысли. О нем стало известно в течение последних ста лет, и он ассоциируется с такими именами, как Чарльз Пирс (1839- 1914), Вильям Джеймс (1842-1910) и Джон Дьюи (1859-1952). Традиционные философские направления были статичными, склонными принимать вещи такими, какие они есть. Однако вторая половина девятнадцатого века стала свидетелем беспрецедентных изменений, по мере того как промышленная революция достигла своего разгара. Индустриализация, урбанизация и миграция огромных масс населения стали главными событиями американской жизни. Стало казаться, что перемены являются главной чертой человеческой жизни. В интеллектуальной сфере получили развитие теории биологического и социального дарвинизма, которые с готовностью принимались людьми, стремящимися как-то осмыслить и взять под контроль происходящие перемены. Прагматизм (называемый также экспериментализмом или инструментализмом) стал реакцией философии на эти явления. Вильям Джеймс определил прагматизм как «такое отношение, при котором мы отворачиваемся • 89 от того, что впереди — от принципов, категорий и предполагаемых потребностей, и поворачиваемся к тому, что сзади — результатам, последствиям, фактам”. Прагматизм критикует предшествующие философские системы, которые, как утверждают прагматики, заблуждаются, занимаясь поисками предельных, абсолютных и вечных сущностей. Философы-прагматики подчеркивают, что эмпирическая наука, изменчивый мир с его многочисленными проблемами и природа составляют всю существующую реальность; их вера в науку не позволяет им выйти за пределы этого. Некоторые прагматики отрицают даже само существование метафизики в их философской системе. Нет сомнений, что причина этого состоит в том, что традиционная метафизика была, прежде всего, заинтересована в «предельной” и «абсолютной” реальности, существующей за пределами постижения эмпирическим путем. В противоположность этому прагматики утверждают, что если такого рода реальность и существует, для человека она все равно непознаваема. С точки зрения прагматизма материя и разум не являются двумя отделенными друг от друга и независимыми сущностями. Люди могут познавать материальное только через его воздействие на органы чувств и последующее отражение этого воздействия в их разуме. Реальность, таким образом, никогда не может быть оторвана от познающего ее человека. С точки зрения прагматизма человек живет в том месте, которое описано Платоном как пещера чувственного восприятия. Эта пещера, утверждают они, возможно, и не является всей существующей реальностью, однако, хотим мы этого, или нет, она представляет для нас все, что мы можем иметь. Мы живем в мире, познаваемом на опыте, и лишены возможности узнать, действительно ли истинно и реально то, что, по утверждению других философских школ, лежит за пределами человеческого опыта. С течением времени меняется человеческий опыт, и вместе с ним изменяется и представление прагматизма о реальности. Его метафизические воззрения не допускают ничего абсолютного, никаких априорных принципов или неизменных естественных законов. Реальность — это не абстрактное «нечто”. Скорее, это деловой опыт, которому свойственны постоянные изменения. Как выразился Вильям Джеймс, человек живет в «мире с открытой крышкой”. Дьюи, подобно Джеймсу, отвернулся от старых понятий о замкнутом мире с фиксированными пределами и ограниченными возможностями. Философ-прагматик укажет вам на • 90 то, что космологическая реальность претерпела за последние столетия многократные изменения. Неопрагматизм Классический прагматизм был влиятельной силой в философских кругах (особенно американских) в первой половине двадцатого века, но в 1950-х годах он был вытеснен философским анализом (см. главу 7). Аналитическая философия в течение двадцати пяти — тридцати лет господствовала как ведущее течение, но в последние два десятилетия двадцатого века доминирование аналитической философии стало падать, и началось возрождение влияния прагматизма. Одной из центральных фигур в этом возрождении был Ричард Рорти, который в 1979 году шокировал своих коллег посланием к Американскому философскому обществу, озаглавленном «Конец философии”. С точки зрения Рорти, философия, как в классическом, так и в аналитическом свое виде, умерла. По его мнению, философы не владели специальными знаниями, специальным доступом к знанию или специальными методами выявления знания. Знание, как он его понимает, не основано на идеях, которые полностью соответствовали бы реальности. Такое соответствие — не более, чем иллюзия. Рорти назвал философию скорее длительной беседой о существенных вопросах, чем поиском метафизической или гносеологической определенности. Другими влиятельными неопрагматистами были Хилари Патнэм в Америке и Юрген Хабермас в Германии. Идеи неопрагматизма имеют прямое влияние в мире образования через некоторое участие постмодернизма, и особенно через различные демократические программы реформ, выставленные под ширмой критической педагогики. Противоречивая и драматичная историческая действительность XX столетия с неизбежностью породила кризис исторического мышления, стимулировала эсхатологические настроения, разговоры о конце истории, постисторизме и т.д. Антиисторизм, порожденный эпохами Возрождения и Реформации, в XX веке стал господствующим направлением историософской мысли. Чрезвычайное усложнение социальных процессов в течение последних ста лет вызвало к жизни идею об уникальности каждого исторического момента истории и невозможности объяснения настоящего путем анализа прошлого. Настоящее теперь перестало Страницы ← предыдущая следующая → 4 5 6 7 8 9 10 11

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *