Стихотворение «Проблеск» — одно из ранних произведений Ф. И. Тютчева: оно было написано в 1824 или 1825 году и относится к «мюнхенскому» периоду жизни и творчества поэта. Впервые стихотворение было опубликовано в 1826 году в издававшемся М. Погодиным альманахе «Урания». В 1854 году «Проблеск» был напечатан в журнале «Современник». В первом зрелом произведении Тютчева, высоко оцененном критикой, ярко проявилось своеобразие его творческой манеры.

«Проблеск» относится к «ночным» стихотворениям поэта – для Тютчева ночь была любимым временем суток, и ей он посвятил много произведений. Название стихотворения, написанного в традициях романтизма, заявляет излюбленный тютчевский прием – полутона: слово «проблеск» означает нечто незавершенное, недосказанное. Поэт сумел уловить и описать в стихотворении тончайшую грань перехода дня в ночь.

Композиция произведения, отражающего духовные искания Тютчева, включает две части. Первая часть (1 -3 строфы) описывает внешний мир, раскрывая образ сумрака; вторая часть (4-8 строфы) посвящена изображению внутреннего мира лирического героя, воспринимающего мир Вселенной. Такое композиционное построение, противопоставляющее внешний и внутренний мир, придает дуалистическую окраску стихотворению.

Для создания образа сумрака в первой части поэт использует форму псевдодиалога (слыхал ли ты?), словно призывая собеседника стать свидетелем совершаемых событий. Сумрак, «полуночь» преображает всю Вселенную. Аллитерация звука «с» создает атмосферу покоя и сна, когда человеческое сознание спит, дремлет, а душа человека просыпается. Душу тревожит дыхание Зефира, гонца ночи. «Воздушная арфа» выступает инструментом для обращения души к своим божественным корням, преображения души в чистое, высокое, бессмертное.

Во второй части душа лирического героя «летит» к сумраку, сливаясь с ним: «Душой к бессмертному летим!». Местоимение «мы» подчеркивает слияние, сроднение человека с Природой: летим, хотим, верим. Аллитерация звука «р» передает усиливающуюся радость от обретения гармонии. Кульминацией стихотворения в пятой строфе становится миг слияния с Вечностью и обретение истины. Анафора «как» акцентирует кульминацию стихотворения, усиливает напряжение. В кульминационной строке — «Как бы эфирною струею//По жилам небо протекло!» — происходит слияние противоположностей – небесного и земного, духовного и физического, вечного и временного. Слово «проблеск» обретает значение катарсиса, очищения души через веру и примирение с прошлым.

Обретя на миг истину, мятущаяся душа человека задает вечный вопрос: можно ли переступить невидимую грань и навечно слиться с беспредельным? В шестой строфе душа неожиданно падает в земную жизнь, а поэт горько отмечает, что усилия тщетны: «…не дано ничтожной пыли//Дышать божественным огнем». В словах «не дано» звучит фатальная безысходность – слишком велик разрыв между земным и небесным: земля (символ физического существования) и небо (символ бессмертия, духовного очищения) вечно противостоят в душе человека: небо стремится к полету, а земля не дает душе взлететь. Очарованная душа стремится к небесам, но человек не в силах прервать «волшебный сон» — жизнь.

Аллитерация звуков «м», «н», «ч», употребление частицы «но ах» нагнетают в последних строфах состояние усталости, утомления и обремененности лирического героя. Пробуждение возвращает сознание человека на землю, но свой взор человек интуитивно обращает к небесам, стремясь получить оттуда покой, мимолетно обретенный в проблеске ночи. Земной покой гораздо более утомителен по сравнению с тем истинным покоем, который душа может обрести лишь на небесах.

Стихотворение написано четырехстопным ямбом, перекрестной рифмовкой. Тютчев использовал в «Проблеске» поэтическую (взор) и высокую (глава) лексику, необычные рифмы (минутным — смутным, Зефира – лира). Среди используемых в произведении стилистических фигур – анафора, внутренняя антитеза (сердцу светло в сумерках), инверсия (сумраке глубоком, усилием минутным, взором трепетном), семантический оксиморон (ночь встревожит).Стихотворение изобилует многочисленными эпитетами (ангельская лира, воздушной арфы, волшебный сон, ничтожной пыли, божественным огнем), встречается также усиливающая эмоциональное восприятие образа ночи отглагольная метафора (по жилам небо протекло). Повторяющиеся многоточия и тире в конце строк создают впечатление недоговоренности (тех самых полутонов), а повтор восклицательных знаков передает интонации взволнованности и эмоциональной экспрессии.

В «Проблеске» Тютчев мастерски раскрывает трагедию стремящегося постичь тайну бытия человека и скорбь души, жаждущей познать непознанное.

  • Анализ стихотворения Ф.И. Тютчева «Silentium!»
  • «Осенний вечер», анализ стихотворения Тютчева
  • «Весенняя гроза», анализ стихотворения Тютчева
  • «Я встретил вас», анализ стихотворения Тютчева
  • «Последняя любовь», анализ стихотворения Тютчева
  • «Умом Россию не понять», анализ стихотворения Тютчева
  • «Фонтан», анализ стихотворения Тютчева
  • «Неохотно и несмело», анализ стихотворения Тютчева
  • «Есть в осени первоначальной…», анализ стихотворения Тютчева
  • «Весенние воды», анализ стихотворения Тютчева
  • «Листья», анализ стихотворения Тютчева
  • «День и ночь», анализ стихотворения Тютчева
  • «Зима недаром злится», анализ стихотворения Тютчева
  • «Предопределение», анализ стихотворения Тютчева
  • «Полдень», анализ стихотворения Тютчева

По писателю: Тютчев Федор Иванович

Слыхал ли в сумраке глубоком
Воздушной арфы легкий звон,
Когда полуночь, ненароком,
Дремавших струн встревожит сон?..

То потрясающие звуки,
То замирающие вдруг…
Как бы последний ропот муки,
В них отозвавшися, потух!

Дыханье каждое Зефира
Взрывает скорбь в ее струнах…
Ты скажешь: ангельская лира
Грустит, в пыли, по небесах!

О, как тогда с земного круга
Душой к бессмертному летим!
Минувшее, как призрак друга,
Прижать к груди своей хотим.

Как верим верою живою,
Как сердцу радостно, светло!
Как бы эфирною струею
По жилам небо протекло!

Но, ах! не нам его судили;
Мы в небе скоро устаем, –
И не дано ничтожной пыли
Дышать божественным огнем.

Едва усилием минутным
Прервем на час волшебный сон
И взором трепетным и смутным,
Привстав, окинем небосклон, –

И отягченною главою,
Одним лучом ослеплены,
Вновь упадаем не к покою,
Но в утомительные сны.

Анализ стихотворения Тютчева «Проблеск»

Федор Тютчев с юности увлекался романтизмом, и его стремление создавать стихи в подобном ключе лишь укрепилось после знакомства с творчеством таких немецких поэтов, как Генрих Гейне и Фридрих Шеллинг. Более того, эти авторы становятся друзьями Тютчева, который, являясь дипломатом, в первой половине 19 века представляет интересы России в Европе. В 1825 году он публикует стихотворение «Проблеск», которое удостаивается не только высшей похвалы его немецких друзей, но и получает положительные отзывы русских критиков. Они не подозревают, что автором этого произведения, скрывающегося за инициалами «Ф. Т.», является государственный деятель, обладающий утонченной натурой и особым видением мира.

Действительно, стихотворение «Проблеск» является своеобразным гимном ночному небу, которое представляется автору волшебной бездной, притягательной и таинственной одновременно. Тютчев выхватывает из своей жизни лишь одно мгновение, когда полуночь, ненароком, дремавших струн встревожит сон», и превращает его в упоительную балладу, наполненную мистикой и очарованием. Попытки разгадать тайную ночного неба, на котором отражаются проблески далеких звезд, рождают в душе поэта удивительные ассоциации. Ему кажется, что он слышит божественную музыку, и эти «потрясающие звуки, то замирающие вдруг» становятся той удивительной связующей нитью между реальностью и фантазией, на которой Тютчев строит свои размышления и наблюдения.

Восторг смешивается с легкой грустью, и поэт отмечает, что «как бы эфирною струею по сердцу небо протекло». От этого сердцу становится легко и радостно, но ощущение счастья оказывается настолько полным и всепоглощающим, что очень скоро начинает утомлять поэта. Он отмечает, что справиться с этим чувством сложно, так как «не дано ничтожной пыли дышать божественным огнем». Тем не менее, автор убежден, что именно ночное небо, которое таит в себе очарование Вселенной, дает человеку душевные силы для того, чтобы с радостью встретить наступающий день. При этом совсем необязательно всю ночь напролет любоваться «темной бездной». Достаточно лишь прервать «на час волшебный сон», чтобы в жизнь ворвался проблеск небесного луча, которому суждено стать путеводной нитью и расставить все по своим местам, избавить от тяжелых мыслей и предчувствий, подарив «утомительные сны», которые дают ответы на давно мучающие вопросы.

Автограф неизвестен.
Первая публикация — Урания. 1826. С. 147–148, с подписью «Тютчев». Затем — Совр. 1854. Т. XLV. С. 10; Изд. 1854. С. 128; Изд. 1868. С. 157; Изд. СПб., 1886. С. 184–185 (с ошибочной датой 1852); Изд. 1900. С. 32–33.
Печатается по первой публикации.
Текст, напечатанный в Урании, отражает свойственную Тютчеву манеру оформления стихотворений: повтор многоточий и тире в конце строк, создающих впечатление недоговоренности, повтор восклицательных знаков тоже в конце строк, передающих эмоциональную экспрессию, написание некоторых слов с прописной буквы («Зефира», «Ангельская»). 12-я строка — «Грустит, в пыли, по небесах!». Текст первой публикации повторяется в последующих изданиях без особых изменений. В 12-й строке во всех указанных публикациях — «Грустит, в пыли, на небесах!», — по-видимому, везде повтор опечатки («на» вместо «по»). Более поздние издания (1868, 1886 и 1900) слегка отличаются от ранних лишь в синтаксическом оформлении: убраны некоторые восклицательные знаки (в конце 8-й и 12-й строк), таким образом уменьшены интонации взволнованности. Отказались издатели и от прописных букв в словах «зефира», «ангельская».
Если в Совр. стихотворение помещено в контекст ранних произведений поэта, то в Изд. 1868 и Изд. 1886 отнесено к 1850-м гг.: в первом из них «Проблеску» предшествует «На смерть Жуковского», последующим оказывается «Дума за думой, волна за волной…»; в Изд. 1886 — предшествует «Святая ночь на небосклон взошла…», а следует за «Проблеском» «Чему молилась ты с любовью…». По-видимому, первая публикация в Урании не было учтена. Сближение в Изд. 1868 «Проблеска» с посвящением В. А. Жуковскому показательно: тютчевское стихотворение явно связано с традициями Жуковского.
Датируется на основании цензурного разрешения Урании 26 ноября 1825 г.; произведение не могло быть написано позднее осени 1825 г. С издателем Урании М. П. Погодиным Тютчев был лично и дружески знаком и мог сам ему передать стихотворение во время своего пребывания в Москве летом этого года.
Р. Ф. Брандт обратил внимание на образ «воздушной (эоловой) арфы, бывшей у Раича…», таким образом осмысливая реальный подтекст образа. Однако К. В. Пигарев отметил, что Раича не было в Москве во время пребывания в ней Тютчева. Поэтический образ арфы, так часто используемый Жуковским, скорее всего был навеян Тютчеву романтическими настроениями той поры.
В ж. «Пантеон», отрицательно отозвавшемся о ряде стихотворений Тютчева, были отмечены среди других «очень плохие» стихи 19–20-й в «Проблеске». Однако Л. Н. Толстой выделил «Проблеск» буквой «Т.!!!!» (Тютчев) и подчеркнул 23-ю и 24-ю строки, видимо, как особенно характерные для этого поэта.
И. С. Аксаков сказал о нем: «В этой последней пиесе встречаются уже некоторые достоинства и особенности Тютчевского стиха». Он процитировал первую и последнюю строфы. Это стихотворение ценил В. Я. Брюсов: «В юношеских стихах Тютчева тоже сказываются уже все особенности его поэзии. Мало того, эти особенности выступают в них более резко; в них есть, по выражению Фета, «широкие размахи неопытной руки, еще не знающей краю». Как иначе назвать такое изображение высшего восторга», и далее процитированы два стиха, которые были забракованы рецензентом из Пантеона: «Как бы эфирною струею / По жилам небо протекло…» С. Адрианов, опубликовавший рецензию в «Вестнике Европы» (1912. № 10. С. 409), также обратился к стихотворению, предложив психологический комментарий к последним строфам: «Тютчев вообще был человек несильный. Минуты душевного подъема давались ему дорогой ценой; они были у него очень кратковременны и разрешались не отдыхом покоя, а каким-то томлением, по-видимому нервическим». Рецензент процитировал строки 22–24 и 29–32, присовокупив: «Тютчеву далеко было до гениальной гармоничности и мощи Пушкина…» Д. С. Дарский восторженно отозвался о строках 19-й и 20-й (цитируя их: «Как бы эфирною струею / По жилам небо протекло!»). «Такой гениально дерзкой чертой представил он однажды охватившее состояние. И, погружаясь весь в небесный эфир, он им опьянялся в экстатическом умоисступлении».

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *