О.БУЛАНОВА

Вся наша жизнь – это самые разнообразные цвета и оттенки. Цвет занял важное место в нашей культуре, ему стали приписывать мистические и божественные свойства. Огромное значение цвет приобрел в символике: геральдической, религиозной и т.п.

Однако было неверным думать, что все цвета всегда были в одинаковом положении. Мишель Пастуро в своей книге «Синий. История цвета” обратил внимание, что синий цвет стал присутствовать в человеческой жизни отнюдь не с самого начала ее зарождения и традиция его использования в общественной, художественной и религиозной жизни сложилась относительно недавно.

Так, на первых настенных изображениях эпохи позднего палеолита этот цвет отсутствует. Мы видим всевозможные оттенки красного и желтого, черный – большей или меньшей яркости и насыщенности, но синего нет совсем, зеленого – тоже, и очень мало белого.

Через несколько тысячелетий, в эпоху неолита, когда люди начали вести оседлую жизнь и освоили технику окрашивания предметов, они стали использовать красную и желтую краски, а синей все не было.

Хотя этот цвет имеется в природе, человек потратил много времени и труда, чтобы научиться воспроизводить его, изготавливать для своих надобностей и свободно им пользоваться.

Возможно, именно по этой причине в западной культурной традиции синий так долго оставался на втором плане, практически не играл никакой роли ни в общественной жизни, ни в религиозных обрядах, ни в художественном творчестве.

По сравнению с красным, белым и черным, тремя «основными” цветами всех древних социумов, символика синего была слишком бедна, чтобы содержать в себе важный смысл или служить для передачи каких-либо важных понятий, вызывать глубокие чувства или производить сильное впечатление.

Второстепенная роль синего в жизни древних и то обстоятельство, что во многих тогдашних языках трудно отыскать соответствующее этому цвету слово, заставили многих ученых XIX в. усомниться в том, что древние видели синий цвет или, во всяком случае, видели таким, каким его видим мы.

Сейчас подобные сомнения стали анахронизмом. Однако на удивление небольшое общественное и символическое значение, которое придавалось синему в европейских социумах в течение долгих тысячелетий, от неолита до середины Средневековья, – неопровержимый исторический факт, и он нуждается в объяснении.

Опираясь на то обстоятельство, что синие тона относительно редко встречаются в изобразительном искусстве античности, а главное – на лексику древнегреческого и латинского языков, филологи XIX в. выдвинули предположение: греки, а вслед за ними и римляне, вообще не различали синий.

В самом деле, и в греческом, и в латинском языках трудно подыскать для синего точное и широко распространенное название, в то время как для белого, красного и черного есть не одно, а несколько слов.

В греческом, цветовая лексика которого формировалась на протяжении нескольких веков, для определения синего чаще всего используются два слова: «glaukos” и «kyaneos”. Последнее, по-видимому, произошло от названия какого-то минерала или металла; у этого слова не греческий корень, и ученым долго не удавалось прояснить его смысл.

В гомеровскую эпоху словом «kyaneos” обозначали и голубой цвет глаз, и черный цвет траурных одежд, но никогда – синеву неба или моря. Впрочем, из 60 прилагательных, которые используются для описаний природных стихий и пейзажа в «Илиаде” и «Одиссее”, лишь три являются определениями цвета; а вот эпитетов, относящихся к свету, напротив, очень много. В классическую эпоху словом «kyaneos” обозначали темный цвет, причем не только темно-синий, но и фиолетовый, черный, коричневый. По сути, это слово передает не столько цветовой оттенок, сколько производимое им впечатление.

А вот слово «glaukos”, существовавшее еще в архаическую эпоху, у Гомера используется весьма часто и обозначает то зеленый, то серый, то синий, а порой даже желтый или коричневый. Оно передает не строго определенный цвет, а скорее его блеклость или слабую насыщенность: поэтому так характеризовали и цвет воды, и цвет глаз, а также – листьев или меда.

И наоборот, чтобы указать цвет предметов, растений и минералов, которые, казалось бы, не могут быть не синими, греческие авторы используют названия совсем других цветов. Например, ирис, барвинок и василек могут быть названы красными (erytros), зелеными (prasos) или черными (melas).

При описании моря и неба упоминаются самые разные цвета, но – не синей гаммы. Вот почему в конце XIX – начале XX вв. ученых занимал вопрос: видели ли древние греки синий цвет или, по крайней мере, видели ли они его так, как мы?

Некоторые отвечали на этот вопрос отрицательно, выдвигая теории об эволюции цветоощущения: по их мнению, люди, принадлежащие к обществам технически и интеллектуально развитым, гораздо лучше умеют различать цвета и давать им точные названия, чем те, кто принадлежал к «примитивным” или древним обществам.

Эти теории, сразу после их появления вызвавшие ожесточенную полемику, многим кажутся некорректными. Мало того, что их авторы опираются на весьма туманный и опасный принцип этноцентричности (на основе каких критериев то или иное общество можно назвать «развитым” и кто вправе давать такие определения?), они еще путают зрение (явление биологическое) с восприятием (явлением культурным).

К тому же они не берут в расчет, что в любую эпоху, в любом обществе, в сознании человека существует зазор, и порой немалый, между цветом реальным, цветом воспринимаемым и тем, как этот цвет называют.

Если в цветовой лексике древних греков нет определения синего или оно весьма приблизительное, надо прежде всего изучить данный феномен в рамках формирования и функционирования лексики, затем – в идеологических рамках обществ, которые этой лексикой пользуются, а не искать тут связь с особенностями нейробиологии членов этих обществ: зрительный аппарат древних греков абсолютно идентичен зрительному аппарату современных европейцев.

Трудность при определении синего цвета встречается и в классической, а затем и в средневековой латыни. Взять хотя бы наиболее часто встречающееся – «caeruleus”: если исходить из этимологии слова (cera – воск), оно обозначает цвет воска, т.е. нечто среднее между белым, коричневым и желтым, затем его начинают применять к некоторым оттенкам зеленого или черного, и только гораздо позднее – к синей цветовой гамме.

Такая неточность и непоследовательность лексики, когда речь заходит о синем, отражает слабый интерес к этому цвету римских авторов, а затем и авторов раннего Средневековья.

Вот почему в средневековой латыни легко прижились два новых слова, обозначающих синий цвет: одно пришло из германских языков (blavus), другое – из арабского (azureus). Эти слова впоследствии вытеснят все остальные и окончательно закрепятся в романских языках.

Если, вопреки мнению некоторых ученых XIX в., римляне все же умели различать синий, то относились они к нему в лучшем случае равнодушно, а в худшем – враждебно. Оно понятно: синий для них – главным образом цвет варваров, кельтов и германцев, которые раскрашивали тело синей краской для устрашения врагов.

Овидий говорит, что стареющие германцы, скрывая седину, подкрашивают волосы соком вайды. А Плиний утверждает, будто жены бриттов красят свои тела в темно-синий цвет той же вайдой перед ритуальными оргиями; из чего делает вывод, что синий – цвет, которого следует опасаться либо избегать.

В Риме синюю одежду не любили, она свидетельствовала об эксцентричности либо символизировала траур. Кроме того, этот цвет, светлый оттенок которого казался резким и неприятным, а темный – пугающим, часто ассоциировался со смертью и с загробным царством.

Голубые глаза считались чуть ли не физическим недостатком. У женщины они свидетельствовали о склонности к пороку; голубоглазый мужчина слыл женоподобным, похожим на варвара и попросту смешным. И, разумеется, в театре эта особенность внешности часто использовалась для создания комических персонажей.

Теренций, например, награждает нескольких своих героев голубыми глазами и при этом – либо вьющимися рыжими волосами, либо громадным ростом, либо тучностью – и то, и другое, и третье в республиканском Риме считалось изъяном. Вот как описывает Теренций смешного персонажа в своей комедии «Свекровь”: «Тучный верзила с курчавыми рыжими волосами, голубыми глазами и бледным, как у покойника, лицом”.

Начиная с эпохи Каролингов, а может даже несколько ранее (с VII в., когда Церковь ввела в свой обиход некое подобие роскоши), в тканях для церковного убранства и облачении священников стали использовать золото и яркие цвета. Белый становится цветом чистоты. О синем по-прежнему ни слова.

В начале II тысячелетия появляются трактаты о религиозной символике цвета. Ни в одном из них не только не рассматривается, но даже не упоминается синий цвет. Словно его и не существовало вообще. И только в последние годы XII в. синий цвета начал упоминаться.

Более глубокое изучение вопроса привело к выявлению другой закономерности. Вначале любой из языков содержал слова, определяющие тона темного и белого. Потом появился красный, ассоциирующийся с кровью и вином, затем желтый и зеленый. Спустя длительный период формирование основной цветовой гаммы завершилось появлением синего.

Единственная древняя культура, которая различала синий цвет, – египетская. У египтян даже была краска синего цвета.

На самом деле в окружающей природе синий цвет – редкость. Современный человек уверен, что небеса синие. Но так ли это? Согласно работам немецкого филолога Лазаруса Гейгера и священным писаниям, небеса могут видеться по-иному.

Гайем Дойчером, автором произведения «Сквозь зеркало языка”, был проведен эксперимент со своей дочерью. Как-то он спросил у нее, какого цвета небо. Вначале в понимании девочки небо было бесцветное. Потом – белое. И лишь став постарше, она осознала, что небо синее. Понимание синего цвета завершило цепочку цветового восприятие девочки.

В связи с этим возникает еще один вопрос: может ли человек различать цвета, пока неопределенные конкретными понятиями? Для выяснения этого вопроса ученым Джули Давидофф была предпринята поездка в Намибию. Он работал с местным племенем химба, у которого отсутствует понимание синего цвета. Также его представители не отличают голубой от зеленого.

Для эксперимента членам племени предложили рассмотреть круг, на котором было 11 зеленых квадратов и один голубой. Результат – голубой никто не смог найти.

Зато в языке химба много слов для описания оттенков зеленого, чего нельзя сказать о европейских языках. При рассмотрении круга с зелеными квадратиками с одним слегка отличным по оттенку испытуемые мгновенно его находили.

Итак, какой же можно сделать вывод? Для определения цветов нужны слова и способ, которым их можно идентифицировать, иначе возникают сложности в видении отличий, несмотря на их физическое восприятие нашими глазами. До момента, когда синий цвет начал восприниматься всеми как норма, человечество видело его, однако не понимало, что именно видит.

Окружающий мир наполнен самыми разными цветами, часть которых еще невидима для нас. И только постоянное развитие наших способностей позволяет людям со временем открывать новые цветовые оттенки.

Символика голубого цвета

Цвет неба и воды, так говорят о голубом цвете. Этот цвет символизирует воздушность, безмятежность, спокойствие, постоянство, нежность, легкость. В душе ощущается свобода, радость, покой, гармония, ясность. Это символ чистоты, надежды, мечтаний и разума. Если человек останется наедине с самим собой, отстранится от внешнего окружения, то этот цвет позволит ему обдумать и принять важное жизненное решение. Голубой цвет и все его оттенки создают атмосферу доверия и безопасности; они способствуют расслаблению.

В то же время голубой цвет ассоциируется с прохладой, поэтому может вызывать лень, апатию, пассивность, легкомыслие, мещанство, пустые мечтания, невозможность сконцентрироваться.

Голубой цвет, означающий нежность и мягкость, символизирует солнечный небесный свод. Этот цвет олицетворяет все небесное, возвышенное и божественное. Поэтому в античной иконописи мастера окрашивали нимбы богов в голубой цвет.

Масоны воспринимали этот цвет, как цвет божественного просветления и духовного совершенства.

В Европейских странах этот небесный цвет символизировал аристократизм, высокое происхождение, благородство, то есть «голубую кровь».

В средневековой армии существовали «голубые дивизии». Это название присваивалось элите, и действует по сей день.

Но в некоторых странах голубой цвет всегда связан с отрицательными понятиями и качествами. Так, в Древнем Риме этот цвет означал зависть. В Китае голубой цвет олицетворял траур, в Бразилии – печаль.

Голубой цвет в одежде

Одежду голубого цвета следует одевать тогда, когда человеку предстоят неприятная встреча, переговоры, общение с отрицательными людьми. Этот цвет избавит от агрессии, удержит от развития конфликта, успокоит и охладит пыл.

Этот цвет предпочитают носить креативные люди, настроенные на позитив. Голубой отлично настраивает на творчество, мышление, эксперименты.

Одежду голубых тонов подсознательно всегда выбирают одинокие, меланхоличные и замкнутые люди. Это цвет спокойствия, как раз то, что нужно для эмоционально подавленных людей. Они чувствуют себя более комфортно, уверенно, защищено.

Новорожденных мальчиков одевают во все голубое, так как голубой цвет повышает иммунитет.

Этот цвет предпочитают носить чувствительные натуры, уверенные в себе люди, развитые интеллектуально. Но если долго носить голубой цвет, даже позитивные, творческие люди, могут почувствовать усталость, раздражение, сонливость.

У одежды голубого цвета ярко выражена сезонность: ее чаще всего берут с собой в отпуск, так как она отлично подходит для летнего зноя.

Однако, если человек намеренно избегает этот цвет в выборе одежды, то это означает, что он всячески отвергает любое постороннее мнение, вмешательство, не прислушивается к советам.

Рекомендуем ознакомиться с модным гороскопом.

Голубой цвет в интерьере

В дизайне интерьеров голубой цвет используется активно. Он универсален: отлично подходит и для квартир холостяков, и семейных пар. Голубой цвет выбирают раздраженные, нервные и пессимистичные люди. Этот цвет отлично их успокоит, настроит на позитив и размышления, направит энергию в правильное русло, подарит надежду и избавит от усталости.

Данный цвет идеально подходит для таких помещений, как спальня, гостиная, детская и ванная. На кухне это цвет использует очень редко, так как он подавляет аппетит.

В голубой детской ребенок будет активно развиваться, его интеллектуальные способности и творческие наклонности будут повышаться и совершенствоваться.

В ванной этот цвет будет способствовать расслаблению и физическому, и духовному.

В гостиной голубой цвет настроит на радушное общение. Гостям будет комфортно, приятно, они будут чувствовать себя непринужденно.

В спальне этот цвет настроит на спокойный и глубокий сон, будет способствовать отдыху и физическому восстановлению.

Рекомендуем ознакомиться с интерьерным гороскопом.

Небесная лазурь (церулеум)

Скрыть рекламу в статье

Небесная лазурь (церулеум)

17 февраля 1901 года испанский поэт и художник Карлос Касахемас сидел с друзьями в новом фешенебельном парижском кафе L’Hippodrome по соседству с Монмартром. Неожиданно он выхватил пистолет и выстрелил себе в правый висок. Его друзья были потрясены, но больше всех — Пабло Пикассо, который к тому времени еще не оправился от смерти сестры. Она умерла у него на руках от дифтерии шестью годами ранее. Тень его скорби несколько лет осеняла его полотна. Он отказался практически от всех красок, оставив только один цвет, достойно передающий его потерю и печаль, — голубой.

Голубой имеет устоявшуюся репутацию цвета, помогающего людям выразить мысли и образы, имеющие отношение к духовной сфере. Когда в конце Второй мировой войны для поддержания мира во всем мире была создана Организация Объединенных Наций, в качестве ее символа выбрали изображение карты мира, обрамленное парой оливковых ветвей на серовато-лазурном фоне. Дизайнер и архитектор Оливер Лундквист, создавший этот герб, выбрал такой цвет потому, что тот «противоположен красному, цвету войны».

Этот одухотворенный и умиротворяющий цвет. Многих богов индуистского пантеона, включая Кришну, Шиву и Раму, изображают с кожей небесного цвета, который символизирует их сродство с бесконечностью. Французы называют его bleu celeste, небесно-голубым. В этот цвет (по непонятной причине) окрашено большинство зданий церкви саентологии на их Золотой базе в Калифорнии, включая особняк, в котором ожидается реинкарнация основателя этой секты Л. Рона Хаббарда. Сам Хаббард, создавая свою организацию, говорят, обронил коллеге: «Давай-ка продадим этим людям кусочек синего неба». Компания Pantone назвала свой более бледный, «незабудковый» оттенок лазури цветом тысячелетия, предположив, что покупатели «в новом тысячелетии будут стремиться обрести внутренний покой и духовную самореализацию».

Настоящий церулеум — один из семьи кобальтовых () — был недоступен художникам до 60-х годов XIX века, да и после того — лишь в виде акварельной краски.

Производили его из смеси оксида кобальта и оксида олова (это соединение известно также под название оловяннокислый кобальт). До 70-х годов XIX века, пока он не был представлен в виде масляной краски, этот пигмент не имел особого успеха. В масле он утратил меловый «привкус», который имел в акварели, — и соблазнил целое поколение художников. И если Ван Гог предпочитал свою рецептуру этого оттенка — тонкую смесь на основе кобальтового синего с небольшой добавкой желтого кадмия и белого, другие были не столь привередливы. Поль Синьяк, известный воздушными пейзажами в стиле пуантилизма, выжимал свои тюбики досуха, как и многие его коллеги, включая Моне. В 1943 году венгерский фотограф Брассаи разыскал в Париже торговца красками, у которого их покупал Пикассо. Торговец показал Брассаи кусок бумаги, заполненный почерком Пикассо. «На первый взгляд это напоминало стихи», — вспоминал Брассаи, но потом он понял, что это последний заказ Пикассо на краски. Третьим пунктом в списке, после «баритовых белил» и «свинцовых белил», был пункт: «Синий, церулеум».

Оглавление книги

Меня зовут Чань Лок-Инь. Папе нравилось звать меня Колой.
Я никогда не забуду те воздушные шары, которые мы купили летним вечером 1993.
В тот вечер мы ужинали все вместе,
и папа сказал, что он должен встретиться с другом.
Вы с мамой возвращайтесь домой.
Я должен поговорить с другом. Хорошо?
Хорошо.
Папа любил играть со мной в «ковбойскую» стрелялку.
Но… тогда мы сыграли в нее в последний раз.
ЦВЕТ ИСТИНЫ
— Где твой босс?
— Мой босс? Уехал в Макао.
Я скажу, скажу!
Что мы можем сделать? Еще увидим, кто сильнее.
Приведи 400 человек из Туэн-Муна.
Босс!
Пропустите его. Он один из нас.
Оставьте нас! Займитесь своими делами.
Почему ты пришел, не скрываясь?
Зачем ты привел 400 человек?
Вонг Цзян хочет взять тебя.
Тебе надо уходить немедленно.
Знаю. Он сделает это сегодня вечером.
Если бы я хотел сбежать, меня бы здесь уже не было.
Посмотрим, у кого больше людей.
Ты давно знаешь меня.
Я был в тюрьме. 2/3 моей жизни прошли взаперти.
Я видел все кроме своей смерти.
Даже если ты пообещаешь мне, что я сяду в тюрьму всего на один день,
я никогда на это не пойду.
Все понимаешь! Поэтому ты сейчас же должен уйти со мной.
Я хорошо знаю, что задумал Вонг.
Ты должен уйти со мной. Это единственный выход.
Откуда мне знать, что ты не ведешь меня на смерть?
Ты давно дружишь с Вонгом.
Может, вы вместе все придумали, чтобы обмануть меня?
Тогда королевская полиция сможет взять меня без единого выстрела.
Изощренный план!
Мы с тобой столько дружим, разве я хоть раз обманул тебя?
Ладно, брат. Я просто хотел знать.
На чьей стороне ты будешь сегодня вечером?
Зачем спрашиваешь? На чьей стороне?
Мы с тобой находимся по одну сторону.
— Возьмите с меня.
— Не нужно, сэр.
У полицейских на еду денег хватает.
План Б готов. Сэр, но почему мы не задействовали план А?
А чем тебе не нравится план Б?
Сэр, мы не можем связаться с Севен-апом. Вызвать его снова?
Нет, он не ответит.
Так как
ты не доверяешь мне, возьми мой пистолет. Договорились?
Если что-то пойдет не по-твоему, можешь пристрелить меня.
Идет?
— Внимание!
— Есть, сэр!
Куда направились? Шашлыки пожарить?
— Офицер Вонг!
— Севен-ап, Чиу.
— Доброе утро, сэр. Как дела?
— Хорошо. Давно не виделись.
Да, давненько.
— Почему ты так поздно?
— Разве поздно?
Когда начнется представление?
Уже скоро.
Позволь, я с ним поговорю. Ладно?
Сэр, вы дадите нам шанс?
Севен-ап, я хотел дать тебе шанс.
Мы учились в одном классе и давно дружим.
Севен-ап, ты можешь уйти, если сдашь подозреваемого.
Конечно, сдать надо! Но сейчас нас двое, а ты один.
Как ты с этим справишься?
Трудно сказать. А почему ты уверен, что вас двое, а я один?
Севен-ап, мы так долго были братьями, я хоть раз обманул тебя?
Может, сдать тебя?
Ты всегда знаешь, как решать самые трудные задачи!

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *