Продолжаем публиковать рассказы из классической литературы, связанные с праздником Рождества Христова, сегодня «Святая ночь» шведской писательницы Сельмы Лагерлёф из сборника «Легенды о Христе».

С. Лагерлёф

«Святая ночь»

Когда мне было пять лет, меня постигло очень большое горе. Более сильного я, кажется, с тех пор и не знала: умерла моя бабушка. До самой своей кончины она проводила дни, сидя в своей комнате на угловом диване и рассказывая нам сказки.

Бабушка рассказывала их с утра до вечера, а мы, дети, тихо сидели возле нее и слушали. Чудесная это была жизнь! Никаким другим детям не жилось так хорошо, как нам. Лишь немногое сохранилось у меня в памяти о моей бабушке. Помню, что у нее были красивые, белые как снег волосы, что она ходила совсем сгорбившись и постоянно вязала чулок. Помню еще, что, кончив рассказывать какую-нибудь сказку, она обыкновенно опускала свою руку мне на голову и говорила:

— И все это такая же правда, как то, что мы сейчас видим друг друга.

Помню я и то, что она умела петь чудесные песни, но пела она их не часто. В одной из этих песен речь шла о рыцаре и о морской царевне, и у нее был припев: «Ветер холодный–холодный над морем подул». Помню еще короткую молитву и псалом, которым она меня научила. Обо всех сказках, которые она мне рассказывала, у меня осталось лишь бледное, смутное воспоминание. Только одну из них я помню так хорошо, что могла бы пересказать ее и сейчас. Это маленькая легенда о Рождестве Христовом. Вот почти все, что я могу припомнить о своей бабушке, кроме того, что я помню лучше всего, — ощущение великой утраты, когда она покинула нас.

Я помню то утро, когда диван в углу оказался пустым, и было невозможно представить, когда же кончится этот день. Этого я не забуду никогда. И помню я, как нас, детей, подвели к усопшей, чтоб мы простились с ней и поцеловали ее руку. Мы боялись целовать покойницу, но кто-то сказал нам, что ведь это последний раз, когда мы можем поблагодарить бабушку за все радости, которые она нам доставляла. И я помню, как сказки и песни вместе с бабушкой уехали из нашего дома, уложенные в длинный черный ящик, и никогда больше не возвращались. Что-то ушло тогда из жизни. Точно навсегда заперли дверь в широкий, прекрасный, волшебный мир, в котором мы прежде свободно бродили. И никого не нашлось, кто сумел бы отпереть эту дверь.

Мы постепенно научились играть в куклы и игрушки и жить так, как все другие дети, и могло показаться, что мы больше не тоскуем о бабушке и не вспоминаем о ней. Но даже и в эту минуту, спустя много лет, когда я сижу и вспоминаю все слышанные мною легенды о Христе, в моей памяти встает сказание о Рождестве Христовом, которое любила рассказывать бабушка. И теперь мне хочется самой рассказать его, включив в мой сборник.

Это было в Рождественский сочельник, когда все уехали в церковь, кроме бабушки и меня. Мы были, кажется, одни во всем доме. Нас не взяли, потому что одна из нас была слишком мала, другая слишком стара. И обе мы горевали о том, что не можем побывать на торжественной службе и увидеть сияние рождественских свечей. И когда мы сидели с ней в одиночестве, бабушка начала свой рассказ.

— Когда-то в глухую, темную ночь один человек вышел на улицу, чтобы раздобыть огня. Он переходил от хижины к хижине, стучась в двери, и просил: «Помогите мне, добрые люди! Моя жена только что родила ребенка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть ее и младенца».

Но была глубокая ночь, и все люди спали. Никто не откликался на его просьбу. Человек шел все дальше и дальше. Наконец он заметил вдали мерцающее пламя. Он направился к нему и увидел, что это костер, разведенный в поле. Множество белых овец спало вокруг костра, а старый пастух сидел и стерег свое стадо. Когда человек приблизился к овцам, он увидел, что у ног пастуха лежат и дремлют три собаки. При его приближении все три проснулись и оскалили свои широкие пасти, точно собираясь залаять, но не издали ни единого звука. Он видел, как шерсть дыбом поднялась у них на спине, как их острые, белые зубы ослепительно засверкали в свете костра и как все они кинулись на него. Он почувствовал, что одна схватила его за ногу, другая — за руку третья вцепилась ему в горло. Но крепкие зубы словно бы не повиновались собакам, и, не причинив ему ни малейшего вреда, они отошли в сторону.

Человек хотел пойти дальше. Но овцы лежали так тесно прижавшись друг к другу, спина к спине, что он не мог пробраться между ними. Тогда он прямо по их спинам пошел вперед, к костру. И ни одна овца не проснулась и не пошевелилась…

До сих пор бабушка вела рассказ не останавливаясь, но тут я не могла удержаться, чтобы ее не перебить.

— Отчего же, бабушка, они продолжали спокойно лежать? Ведь они так пугливы? — спросила я.

— Это ты скоро узнаешь, — сказала бабушка и продолжала свое повествование: — Когда человек подошел достаточно близко к огню, пастух поднял голову. Это был угрюмый старик, грубый и неприветливый со всеми. И когда он увидел, что к нему приближается незнакомец, он схватил длинный, остроконечный посох, с которым всегда ходил за стадом, и бросил в него. И посох со свистом полетел прямо в незнакомца, но, не ударив его, отклонился в сторону и пролетел мимо, на другой конец поля.

Когда бабушка дошла до этого места, я снова прервала ее:

— Отчего же посох не попал в этого человека?

Но бабушка ничего не ответила мне и продолжала свой рассказ:

— Человек подошел тогда к пастуху и сказал ему: «Друг, помоги мне, дай мне огня! Моя жена только что родила ребенка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть ее и младенца!».

Старик предпочел бы ответить отказом, но, когда он вспомнил, что собаки не смогли укусить этого человека, овцы не разбежались от него и посох, не задев его, пролетел мимо, ему стало не по себе, и он не посмел отказать ему в просьбе.

«Бери, сколько тебе нужно!» — сказал пастух.

Но костер уже почти догорел, и вокруг не осталось больше ни поленьев, ни сучьев, лежала только большая куча жару; у незнакомца же не было ни лопаты, ни совка, чтобы взять себе красных угольков.

Увидев это, пастух снова предложил: «Бери, сколько тебе нужно!» — и радовался при мысли, что человек не может унести с собой огня.

Но тот наклонился, выбрал себе горстку углей голыми руками и положил их в полу своей одежды. И угли не обожгли ему рук, когда он брал их, и не прожгли его одежды; он понес их, словно это были яблоки или орехи…

Тут я в третий раз перебила рассказчицу:

— Бабушка, отчего угольки не обожгли его?

— Потом все узнаешь, — сказала бабушка и стала рассказывать дальше: — Когда злой и сердитый пастух увидел все это, он очень удивился: «Что это за ночь такая, в которую собаки кротки, как овечки, овцы не ведают страха, посох не убивает и огонь не жжет?» Он окликнул незнакомца и спросил его: «Что это за ночь такая? И отчего все животные и вещи так милостивы к тебе?» «Я не могу тебе этого объяснить, раз ты сам этого не видишь!» — ответил незнакомец и пошел своей дорогой, чтобы поскорее развести огонь и согреть свою жену и младенца.

Пастух решил не терять этого человека из виду, пока ему не станет ясно, что все это значит. Он встал и пошел следом за ним до самого его обиталища. И пастух увидел, что у незнакомца нет даже хижины для жилья, что жена его и новорожденный младенец лежат в горной пещере, где нет ничего, кроме холодных каменных стен.

Пастух подумал, что бедный невинный младенец может насмерть замерзнуть в этой пещере, и, хотя он был суровым человеком, он растрогался до глубины души и решил помочь малютке. Сняв с плеч свою котомку, он вынул оттуда мягкую белую овчину и отдал ее незнакомцу, чтобы тот уложил на нее младенца.

И в тот самый миг, когда оказалось, что и он тоже может быть милосерден, глаза его открылись, и он увидел то, чего раньше не мог видеть, и услышал то, чего раньше не мог слышать. Он увидел, что вокруг него стоят плотным кольцом ангелочки с серебряными крылышками. И каждый из них держит в руках арфу, и все они поют громкими голосами о том, что в эту ночь родился Спаситель, который искупит мир от греха. Тогда пастух понял, почему все в природе так радовалось в эту ночь, и никто не мог причинить зла отцу ребенка. Оглянувшись, пастух увидел, что ангелы были повсюду. Они сидели в пещере, спускались с горы и летали в поднебесье; они проходили по дороге и, минуя пещеру, останавливались и бросали взоры на младенца. И повсюду царили ликование, радость, пение и веселье…

Все это пастух увидел среди ночной тьмы, в которой раньше ничего не мог разглядеть. И он, обрадовавшись, что глаза его открылись, упал на колени и стал благодарить Бога… — При этих словах бабушка вздохнула и сказала: — Но то, что видел пастух, мы тоже могли бы увидеть, потому что ангелы летают в поднебесье каждую рождественскую ночь. Если бы мы только умели смотреть!.. — И, положив мне руку на голову, бабушка прибавила: — Запомни это, потому что это такая же правда, как то, что мы видим друг друга. Дело не в свечах и лампадах, не в солнце и луне, а в том, чтобы иметь очи, которые могли бы видеть величие Господа!

Святая ночь

Когда мне было пять лет, меня постигло очень большое горе. Более сильного я, кажется, с тех пор и не знала: умерла моя бабушка. До самой своей кончины она проводила дни, сидя в своей комнате на угловом диване и рассказывая нам сказки.

Бабушка рассказывала их с утра до вечера, а мы, дети, тихо сидели возле нее и слушали. Чудесная это была жизнь! Никаким другим детям не жилось так хорошо, как нам.

Лишь немногое сохранилось у меня в памяти о моей бабушке. Помню, что у нее были красивые, белые как снег волосы, что она ходила совсем сгорбившись и постоянно вязала чулок.

Помню еще, что, кончив рассказывать какую-нибудь сказку, она обыкновенно опускала свою руку мне на голову и говорила:

— И все это такая же правда, как то, что мы сейчас видим друг друга.

Помню я и то, что она умела петь чудесные песни, но пела она их не часто. В одной из этих песен речь шла о рыцаре и о морской царевне, и у нее был припев: «Ветер холодный-холодный над морем подул».

Помню еще короткую молитву и псалом, которым она меня научила.

Обо всех сказках, которые она мне рассказывала, у меня осталось лишь бледное, смутное воспоминание. Только одну из них я помню так хорошо, что могла бы пересказать ее и сейчас. Это маленькая легенда о Рождестве Христовом.

Вот почти все, что я могу припомнить о своей бабушке, кроме того, что я помню лучше всего, — ощущение великой утраты, когда она покинула нас.

Я помню то утро, когда диван в углу оказался пустым, и было невозможно представить, когда же кончится этот день. Этого я не забуду никогда.

И помню я, как нас, детей, подвели к усопшей, чтоб мы простились с ней и поцеловали ее руку. Мы боялись целовать покойницу, но кто-то сказал нам, что ведь это последний раз, когда мы можем поблагодарить бабушку за все радости, которые она нам доставляла.

И я помню, как сказки и песни вместе с бабушкой уехали из нашего дома, уложенные в длинный черный ящик, и никогда больше не возвращались.

Что-то ушло тогда из жизни. Точно навсегда заперли дверь в широкий, прекрасный, волшебный мир, в котором мы прежде свободно бродили. И никого не нашлось, кто сумел бы отпереть эту дверь.

Мы постепенно научились играть в куклы и игрушки и жить так, как все другие дети, и могло показаться, что мы больше не тоскуем о бабушке и не вспоминаем о ней.

Но даже и в эту минуту, спустя много лет, когда я сижу и вспоминаю все слышанные мною легенды о Христе, в моей памяти встает сказание о Рождестве Христовом, которое любила рассказывать бабушка. И теперь мне хочется самой рассказать его, включив в мой сборник.

Это было в Рождественский сочельник, когда все уехали в церковь, кроме бабушки и меня. Мы были, кажется, одни во всем доме. Нас не взяли, потому что одна из нас была слишком мала, другая слишком стара. И обе мы горевали о том, что не можем побывать на торжественной службе и увидеть сияние рождественских свечей.

И когда мы сидели с ней в одиночестве, бабушка начала свой рассказ.

— Когда-то в глухую, темную ночь один человек вышел на улицу, чтобы раздобыть огня. Он переходил от хижины к хижине, стучась в двери, и просил: «Помогите мне, добрые люди!

Моя жена только что родила ребенка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть ее и младенца».

Но была глубокая ночь, и все люди спали. Никто не откликался на его просьбу.

Человек шел все дальше и дальше. Наконец он заметил вдали мерцающее пламя. Он направился к нему и увидел, что это костер, разведенный в поле. Множество белых овец спало вокруг костра, а старый пастух сидел и стерег свое стадо.

Когда человек приблизился к овцам, он увидел, что у ног пастуха лежат и дремлют три собаки. При его приближении все три проснулись и оскалили свои широкие пасти, точно собираясь залаять, но не издали ни единого звука. Он видел, как шерсть дыбом поднялась у них на спине, как их острые, белые зубы ослепительно засверкали в свете костра и как все они кинулись на него. Он почувствовал, что одна схватила его за ногу, другая — за руку третья вцепилась ему в горло. Но крепкие зубы словно бы не повиновались собакам, и, не причинив ему ни малейшего вреда, они отошли в сторону.

Человек хотел пойти дальше. Но овцы лежали так тесно прижавшись друг к другу, спина к спине, что он не мог пробраться между ними. Тогда он прямо по их спинам пошел вперед, к костру. И ни одна овца не проснулась и не пошевелилась…

До сих пор бабушка вела рассказ не останавливаясь, но тут я не могла удержаться, чтобы ее не перебить.

— Отчего же, бабушка, они продолжали спокойно лежать? Ведь они так пугливы? — спросила я.

— Это ты скоро узнаешь, — сказала бабушка и продолжала свое повествование: — Когда человек подошел достаточно близко к огню, пастух поднял голову. Это был угрюмый старик, грубый и неприветливый со всеми. И когда он увидел, что к нему приближается незнакомец, он схватил длинный, остроконечный посох, с которым всегда ходил за стадом, и бросил в него. И посох со свистом полетел прямо в незнакомца, но, не ударив его, отклонился в сторону и пролетел мимо, на другой конец поля.

Когда бабушка дошла до этого места, я снова прервала ее:

— Отчего же посох не попал в этого человека?

Но бабушка ничего не ответила мне и продолжала свой рассказ:

— Человек подошел тогда к пастуху и сказал ему: «Друг, помоги мне, дай мне огня! Моя жена только что родила ребенка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть ее и младенца!».

Старик предпочел бы ответить отказом, но, когда он вспомнил, что собаки не смогли укусить этого человека, овцы не разбежались от него и посох, не задев его, пролетел мимо, ему стало не по себе, и он не посмел отказать ему в просьбе.

«Бери, сколько тебе нужно!» — сказал пастух.

Но костер уже почти догорел, и вокруг не осталось больше ни поленьев, ни сучьев, лежала только большая куча жару; у незнакомца же не было ни лопаты, ни совка, чтобы взять себе красных угольков.

Увидев это, пастух снова предложил: «Бери, сколько тебе нужно!» — и радовался при мысли, что человек не может унести с собой огня.

Но тот наклонился, выбрал себе горстку углей голыми руками и положил их в полу своей одежды. И угли не обожгли ему рук, когда он брал их, и не прожгли его одежды; он понес их, словно это были яблоки или орехи…

Тут я в третий раз перебила рассказчицу:

— Бабушка, отчего угольки не обожгли его?

— Потом все узнаешь, — сказала бабушка и стала рассказывать дальше: — Когда злой и сердитый пастух увидел все это, он очень удивился: «Что это за ночь такая, в которую собаки кротки, как овечки, овцы не ведают страха, посох не убивает и огонь не жжет?» Он окликнул незнакомца и спросил его: «Что это за ночь такая? И отчего все животные и вещи так милостивы к тебе?» «Я не могу тебе этого объяснить, раз ты сам этого не видишь!» — ответил незнакомец и пошел своей дорогой, чтобы поскорее развести огонь и согреть свою жену и младенца.

Пастух решил не терять этого человека из виду, пока ему не станет ясно, что все это значит. Он встал и пошел следом за ним до самого его обиталища. И пастух увидел, что у незнакомца нет даже хижины для жилья, что жена его и новорожденный младенец лежат в горной пещере, где нет ничего, кроме холодных каменных стен.

Пастух подумал, что бедный невинный младенец может насмерть замерзнуть в этой пещере, и, хотя он был суровым человеком, он растрогался до глубины души и решил помочь малютке. Сняв с плеч свою котомку, он вынул оттуда мягкую белую овчину и отдал ее незнакомцу, чтобы тот уложил на нее младенца.

И в тот самый миг, когда оказалось, что и он тоже может быть милосерден, глаза его открылись, и он увидел то, чего раньше не мог видеть, и услышал то, чего раньше не мог слышать.

Он увидел, что вокруг него стоят плотным кольцом ангелочки с серебряными крылышками. И каждый из

Сельма Лагерлеф

Сельма Оттилия Ловиса Лагерлёф (швед. Selma Ottiliana Lovisa Lagerlof)
(1858—1940)
Шведская писательница, первая женщина, получившая Нобелевскую премию по литературе (1909).
Сельма Лагерлёф родилась 20 ноября 1858 г. в шведской провинции Вермланд, в семье помещика. В 1881 г. уехала в Стокгольм, чтобы получить профессию учителя. После завершения образования устроилась на работу в школу.
Самым известным из всех произведений Лагерлёф стала детская книга «Путешествие Нильса с дикими гусями» (1906—1907). Сначала книга задумывалась, как пособие по занимательной географии для детей, она переведена на многие языки мира, в том числе на русский. По этой книге был снят мультфильм «Заколдованный мальчик».
В 1909 г. Сельма Лагерлёф стала первой женщиной, получившей Нобелевскую премию по литературе.
В начале советско-финской войны Лагерлёф послала правительству Финляндии свою нобелевскую медаль, чтобы помочь этой стране собрать средства для борьбы с агрессией СССР. Правительство нашло необходимые средства другим способом, а медаль писательницы была ей возвращена.
Лагерлёф умерла 16 марта 1940 г. в своем имении Морбакка. В её доме создан музей, портрет писательницы с 1991 г. изображается на банкноте 20 шведских крон.

Основные произведения
* Сага об Иёсте Бёрлинге (Gosta Berlings saga, 1891)
* Иерусалим (Jerusalem, 1902)
* Чудеса Антихриста (1897)
* Чудесное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции (Nils Holgerssons underbara resa genom Sverige, 1906—1907)
* Девочка с фермы на болоте (1907)
* Сказка о сказке и другие сказки (1908)
* Возница (Korkarlen, 1912),
* Император Португалии (Kejsarn av Portugallien, 1914),
* Морбакка» (Marbacka, 1922)
* Перстень Лёвеншёльдов (Lowenskoldska ringen, 1925),
* Шарлотта Лёвеншёльд (Charlotte Lowenskold, 1925).В библиотеке ВВМ
* Анна Сверд (1928)
Страница автора в Википедии

(обсудить на форуме)

Впечатления

bondanton про Лагерлеф: Перстень Лёвеншёльдов (Классическая проза) в 17:35 (+02:00) / 14-08-2019

Странная книга, вернее первый том про Йесту. Лауреат Нобелевской премии по литературе. Tatihimikosan про Лагерлеф: Морбакка (Биографии и Мемуары) в 11:26 (+02:00) / 04-04-2019
Литературно обработанные воспоминания (легко обнаружить некоторые несоответствия, прочитав ее краткую биографию в Википедии), но очень душевно написанные, получила огромное удовольствие! Рекомендую! prochti про Лагерлеф: Морбакка (Биографии и Мемуары) в 10:45 (+02:00) / 04-04-2019
Превосходно ! И перевод тоже превосходный prochti про Лагерлеф: Девочка из Морбакки: Записки ребенка. Дневник Сельмы Оттилии Ловисы Лагерлёф (Биографии и Мемуары) в 10:41 (+02:00) / 04-04-2019
Поразительно талантливая девочка ! Наблюдательность , ум , юмор , человеколюбие . А какой великолепный литературный талант ! Браво ! irkaqq про Лагерлеф: Том 1. Сага о Йёсте Берлинге. Деньги господина Арне. Новеллы (Биографии и Мемуары, Классическая проза, Фэнтези) в 20:03 (+01:00) / 04-01-2019
В подростковом возрасте хотела украсть эту книгу в библиотеке, но все же не решилась. Ellendary про Лагерлеф: Путешествие Нильса с дикими гусями (Сказки народов мира) в 20:05 (+01:00) / 28-12-2018
Замечательная сказка! Рекомендую. Starkin про Лагерлеф: Путешествие Нильса с дикими гусями (Сказки народов мира) в 18:24 (+01:00) / 28-12-2018
Прекрасная сказка vir prudens про Лагерлеф: Путешествие Нильса с дикими гусями (Сказки народов мира) в 17:38 (+01:00) / 28-12-2018
Замечательная книга, да. Серенький волчок про Лагерлеф: Путешествие Нильса с дикими гусями (Сказки народов мира) в 15:39 (+01:00) / 28-12-2018
Классика. Интересно, что сказочная книга «Чудесное путешествие Нильса Хольгерссона по Швеции»(1906—1907) задумывалась как учебная. Она должна была в увлекательной форме рассказать детям о Швеции, её географии и истории, легендах и культурных традициях.
Книга построена на народных сказках и легендах. Географические и исторические материалы скреплены здесь сказочной фабулой. Вместе со стаей гусей, ведомой старой мудрой Аккой Кнебекайзе, на спине гуся Мартина Нильс путешествует по всей Швеции. Но это не просто путешествие, это и воспитание личности. Благодаря встречам и событиям во время путешествия в Нильсе Хольгерсоне просыпается доброта. В мальчике появляется способность сопереживать. Защищая и спасая своих сказочных попутчиков, Нильс полюбил и людей, понял горе своих родителей, трудную жизнь бедняков. Из путешествия Нильс возвращается настоящим человеком. Vit_Alik про Лагерлеф: Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции (Приключения для детей и подростков, Сказки народов мира) в 23:25 (+01:00) / 29-01-2018
А ведь то на самом деле отличный путеводитель по Швеции. Именно так она и была задумана, детям у виде сказки. Как сказочная книга для школьников об родной стране. Очень увлекательный учебник географии и не только.
Это уже не Нильс, не Акка, а самая страна говорит о себе. О своей истории, легенде, о замечательном крае Швеции. С юга на север мы узнаем провинцию за провинцией. Писательница рассказывает всем нам, все что видел в полете Нильс и гуси — горы, реки, леса, поля, дворы, усадьбы, заводы, города и прочее.

После прочтения книги, многие читатели пожелают отправится в Швецию. Пусть и не на спине гусей, а на самолете. Еще лучше пройтись пешком по таких местах. Увидеть страну такой какая она есть. А почему бы и нет? Поверьте, оно того стоит, даже и если прошло уже сто лет. Там появились новые достомопримечательства и новые истории, новая жизнь.
Если не можете поехать в реале, тогда давайте сделаем вот так.
http://tomtar.livejournal.com/34115.html
Кстати, оттуда же.
Имя предводительницы гусиной стаи образовано названиями двух высочайших лапландских гор, находящихся вблизи норвежской границы: Акка и Кебнекайсе. Кебнекайсе — самая высокая точка Швеции. Другая гора, Акка, чье название переводится с саамского как «старая женщина», у лапландцев считалась священным местом.
Большинство из нас знакомо с книгой Лагерлёф по свободной обработке для детей А.Любарской и З.Задунайской «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями», вышедшей в 1940г. Стихотворные вставки к повести написал С.Маршак.
Книга А.Любарской и З.Задунайской значительно отличается от первоисточника. Пересказано главным образом начало первого тома и конец второго. Познавательная и фольклорная части книги практически полностью опущены, домыслены отдельные истории, как, например, история белки Сирле. Авторы пересказа скинули Нильсу два года и слегка изменили имена персонажей и некоторые сюжетные мотивировки. Получилась замечательная волшебная сказка.

13 июня 2019Литература

Паралич в три года, борьба за права женщин, Нобелевская премия по литературе, членство в Академии наук, любовь к двум подругам и одна из главных детских книг, сделанная вместо хрестоматии по географии. Рассказываем, какую жизнь прожила Сельма Лагерлёф

Автор Ксения Коваленко

Сельма Оттилия Лувиса Лагерлёф (1858–1940) — писательница, политик, предприниматель и борец за избиратель­ные права для женщин. Это первая женщина, получившая Нобелевскую премию по литературе и вошедшая в состав Шведской академии Королевская академия Швеции основана в 1786 году для изучения языка и словес­ности. В ее состав входят 18 человек. Академия присуждает различные премии, в том числе Нобелевскую премию по литературе.. Книги Лагерлёф переведены на 60 языков и продолжают издаваться во всем мире. В честь Сельмы Лагерлёф назван кратер вулкана на Венере, улицы в Гамбурге и Иерусалиме, в Швеции продаются блокноты и постеры с ее изображением, а в 1991 году была выпу­щена купюра в 20 крон с ее портретом и первыми строчками из «Саги о Йосте Берлинге», названная в народе «сельмой».

Лекция о Сельме Лагерлёф За что писательницу любят шведы — и почему это не «Нильс с дикими гусями»

Хронология Названия книг приводятся по собранию сочинений в четырех томах под редакцией Людмилы Юльевны Брауде (за исключением не вошедших в него «Легенды о Христе» и «Изгнанника»).

1891 — роман «Сага о Йосте Берлинге»
1894 — сборник рассказов «Невидимые узы»
1897 — роман «Чудеса Антихриста»
1899 — сборник рассказов «Королевы из Кунгахэллы»
1899 — повесть «Предание о старом поместье»
1901–1902 — роман «Иерусалим»
1904 — повесть «Деньги господина Арне»
1904 — сборник рассказов «Легенды о Христе»
1906–1907 — повесть «Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции»
1908 — автобиографическая новелла «Сказка о сказке»
1911 — роман «Дом Лильекруны»
1912 — рассказ «Возница»
1914 — роман «Император Португальский»
1915–1921 — сборник рассказов «Тролли и люди»
1918 — роман «Изгнанник»
1922–1932 — автобиографическая трилогия о Морбакке  «Морбакка» (1922), «Мемуары ребенка» (1930), «Дневник» (1932).
1925–1928 — трилогия о Лёвеншёльдах «Перстень Лёвеншёльдов» (1925), «Шарлотта Лёвеншёльд» (1925), «Анна Сверд» (1928).

Детство в Морбакке, паралич и чудесное исцеление

1 / 2 Сельма Лагерлёф (слева) в кругу семьи. 1872 годBonnierarkivet 2 / 2 Сельма Лагерлёф. 1881 год Wikimedia Commons

Сельма Лагерлёф родилась в родовой усадьбе Морбакка в западной провинции Вермланд. В семье лейтенанта Эрика Густава Лагерлёфа и учительницы Элиса­бет Лувисы Вальрот было шестеро детей: сыновья Даниель и Юхан, дочери Анна, Юханна (умерла, когда ей было два года), Сельма и младшая Герда. Близкие отношения с Анной и Гердой Сельма сохранит на протяжении жизни. Уже в раннем детстве она исписы­вала стихами и сказками стопки бумаги: в одной из новелл сборника «Тролли и люди» она пишет о том, что решила стать писательницей, в семь лет вдохно­вившись романом Майн Рида «Оцеола, вождь семинолов».

Романтическое представление о прекрасном и страшном сформировалось у будущей писательницы довольно рано: бабушка и тетя рассказывали детям местные предания и легенды, которые позже отразились в книгах Лагерлёф. Когда Сельме было три с половиной года, у нее случился паралич, и следующие несколько лет девочка провела не выходя из дома. О ней заботилась няня по прозвищу Большая Кайса: она носила Сельму на руках, пока не появилась специальная тележка, в которой можно было передвигаться самостоятельно. История чудесного исцеления описана в мемуарной книге о детстве «Морбакка». Однажды семья Лагерлёф отдыхала на море. Как-то к берегу причалил корабль, где, по слухам, жила некая райская птица. Семья отправи­лась на нее посмотреть. Сначала на палубу подняли Сельму. Не зная, что девочка парализована, юнга предложил ей спуститься в трюм, где находилась клетка. Сначала Сельма на автомате пошла за ним, а увидев птицу (оказалось, это чучело), влезла на стул, чтобы как следует ее рассмотреть. И только когда в трюм спустились остальные члены семьи, стало понятно, что девочка выздоровела.

Вместе с братьями и сестрами Лагерлёф получила домашнее образование, учила английский и французский. По вечерам детям читали вслух. День рождения отца отмечался спектаклями, розыгрышами, песнями и чтением стихов.

В 1861 году по инициативе шведского риксдага  Риксдаг — парламент Швеции, высший законодательный орган страны. в Стокгольме открылась учительская семинария с курсами для незамужних женщин, которые, посту­пив, могли получить диплом, позволяющий им работать учительницами в частных школах для девочек. Женщинам открылись новые перспективы, появилась возможность окончить университет, получить профессию и содержать себя самостоятельно.

В 1867 году Сельма приезжает в Стокгольм, чтобы вылечить оставшуюся после болезни хромоту. Осенью 1881 года против воли отца поступает на высшие учительские курсы. Закончив их в 1884 году, Сельма устроилась работать учительницей в Ландскруне. Все это время она продолжала писать, в основном стихи и сонеты, которые время от времени публиковались. «…Любой попадавшийся ей на глаза лист бумаги заполняла стихами и прозой, пьесами и романами. Когда же она не писала, то просто бродила в ожидании счастья», — пишет она о себе в третьем лице в автобиогра­фической новелле «Сказка о сказке»  Перевод Анны Савицкой..

Первый роман и слава

1 / 2 Титульный лист первого издания «Саги о Йосте Берлинге». Стокгольм, 1891 годnotescollector.eu 2 / 2 Банкнота достоинством 20 крон с портретом Сельмы Лагерлёф и первыми строчками из «Саги о Йосте Берлинге»notescollector.eu

Однажды за завтраком отец Сельмы рассказал историю о своем вермландском друге. Он превосходно пел, сочинял стихи и музыку. Ни одна женщина не могла перед ним устоять, люди прощали ему любые глупости. Большую часть жизни он проработал гувернером, а потом стал пастором. Писательница часто говорила, что этот человек — прототип главного героя «Саги о Йосте Берлинге». Другим прообразом, как следует из заметок на полях рукописи, был страдающий алкоголизмом пастор Эдвард Эмиль Экстрём, в которого была влюблена тетка Сельмы. Еще по одной версии, Йоста Берлинг списан с отца писательницы.

В течение нескольких лет Сельма делала наброски к книге и пыталась определиться с жанром. Сначала она пробовала писать стихи, потом — пьесу. В итоге первый акт стал началом романа. Вторая глава появилась только через несколько лет: автор задумывала ее как отдельную новеллу и хотела прочитать вслух на одной вечеринке. Однако вечеринка не состоялась, и новеллу о том, как волки преследовали сани, в которых мчались Йоста Берлинг и его воз­любленная Анна Шернхёк, опубликовала профеминистская газета Dagny. В окончательной версии эта глава переехала в середину книги, ставшей собранием новелл, объединенных общими героями.

Работа пошла быстрее, когда Сельма побывала в Морбакке накануне ее продажи. Решив отойти от канонов строгого реализма, характерного для шведской литературы 1880-х годов, она пишет, пытаясь «спасти для себя то, что она еще может спасти от своего дома: милые старые истории, радостный покой беззаботных дней и прекрасный вид с длинным озером и мерцающими серебристыми холмами»  Цит. по «Сказке о сказке». Перевод Анны Савицкой..

В 1890 году женская еженедельная газета Idun объявляет конкурс на лучшую книгу объемом не более ста страниц. Поддавшись уговорам сестры Герды, Сельма в последний момент отправляет рукопись, а спустя несколько месяцев полу­чает телеграмму от своих подруг по семинарии: «Восхищены и поздрав­ляем». На следующий день из газеты Сельма узнает, что победила в конкурсе: Idun предлагает опубликовать первые пять глав и напечатать роман полностью, когда он будет готов. Но в ближайшее время книгу закончить не получается: почти все время отнимает работа в школе.

Рождество 1890 года Лагерлёф проводит в Стокгольме у своей подруги, баронессы Софи Адлер­спарре  Софи Адлерспарре (1823–1895) — художница, журналистка, основательница Общества Фредрики Бремер, старейшей независимой феминистской организации Швеции.. Узнав о романе и финансовых сложностях, Софи решает помочь Сельме. В начале 1891 года ей удается выхлопотать для подруги стипендию в размере 400 крон. Теперь Лагерлёф может позволить себе оставить работу в школе и закончить книгу.

Критика встретила окончательную версию «Саги», вышедшую в издательстве основателя газеты Idun Фритьофа Хелльберга, неоднозначно: одни называли автора гением, другие упрекали в претенциозности и экзальтированности. Но так или иначе хромая молчаливая девушка из Вермланда стала известна всей стране.

Софи Элькан и Вальборг Оландер

1 / 2 Сельма Лагерлёф и Софи Элькан. Около 1908 годаThe History of Nordic Women’s Literature 2 / 2 Сельма Лагерлёф и Вальборг Оландер во время поездки в Данию. 1930-е годыSkodsborg Badesanatorium

После дебюта Сельма возвращается в Ландскруну, продолжает преподавать и писать. Теперь доходы позволяют ей содержать не только себя, но мать и тетю.

В январе 1894 года Лагерлёф приезжает в Стокгольм, чтобы повидаться с подругами по учительской семинарии, и знакомится там с писательницей Софи Элькан. Их встреча оказывается судьбоносной: между женщинами начинается платонический роман, который длится до смерти Софи в 1921 году. Вместе они много путешествуют, а будучи на расстоянии, ведут переписку, обсуждая в ней собствен­ные книги, современников и политику. Сохранились тысячи писем: когда в 1990 году был открыт архив Лагерлёф, исследователи получили доступ к этой переписке и нашли объяснение многому в ее текстах.

В 1898 году писательница, переехавшая из Ландскруны в Фалун, знакомится с Вальборг Оландер. Местная учительница, она состоит в суфражистском движении и участвует в борьбе за избирательное право для женщин. Теперь Лагерлёф мечется между Оландер и Элькан, в переписке уверяя обеих женщин в искренности своих чувств. Вальборг стала, по выражению самой Лагерлёф, «настоящей женой писателя»  Их переписка с одноименным названием опубликована в 2006 году.: она морально поддерживала Сельму, читала корректуру, занималась ее финансовыми делами и переписывала начисто рукописи.

Как из хрестоматии по географии получилась самая популярная шведская книга для детей

1 / 6 Обложка первого тома повести «Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона по Швеции». Стокгольм, 1906 годStockholms Auktionsverk 2 / 6 Обложка второго тома повести «Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона по Швеции». Стокгольм, 1907 годStockholms Auktionsverk 3 / 6 Развивающая настольная игра с картой Швеции по книге «Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона по Швеции». Стокгольм, 1933 годNordiska museet 4 / 6 Купюра достоинством в 20 шведских крон с изображением Нильса, летящего на гусе Мортинеnotescollector.eu 5 / 6 Памятник Нильсу Хольгерссону в Карлскруне. 2016 год© Klaus Schaedler / CC BY-SA 4.0 6 / 6 Статуя Нильса Хольгерссона в Скурупе. 2015 год© JonLeifsson.se

Нильс Хольгерссон — самый известный герой Сельмы Лагерлёф. Книга о нем была переведена на 60 языков. В честь него называют паромы и школы Германии, в Швеции ему ставят памятники, существует премия его имени, а в 1991 году Нильс был изображен на самой ходовой шведской купюре в 20 крон (той самой «сельме», на другой стороне которой был напечатан портрет самой Лагерлёф).

Лагерлёф считала, что в силу национальной специфики текст будет интересен только шведам, но ошиблась: до появления в 1945 году «Пеппи Длинныйчулок» повесть занимала первое место среди шведских книг по количеству переводов на другие языки. Инте­рес­но, что в разных переводах текст сокращали и добав­ляли новые сюжетные линии: в чешском гуси совершают остановку в Южной Богемии, в советском родители Нильса идут не в церковь, а на рынок, в пере­воде на арабский гусь Мортен пускается в путь с мигрирующими птицами, скрываясь от угнетателей.

Изначально «Удивительное путешествие» должно было стать хрестоматией по географии, входящей в серию учебных пособий для девятилетних детей, поступивших в первый класс. Подобный учебник уже был издан в 1868 году и успел устареть. Чтобы вызвать у детей интерес к географии и воспитать патриотизм, пособие требовалось обновить. Автор этой инициати­вы, руководитель Всеобщего союза учителей народных школ Альфред Далин, предложил Лагерлёф переработать текст, и та согласилась.

Вскоре писательница поняла, что ей придется изучить народные предания и прочитать последние работы шведских ученых по ботанике, зоологии, геологии, картографии, архитектуре и истории, а также совершить путеше­ствие по стране. В 1904 году писательница отправилась в поездку по местам, которые собиралась описать в книге, и даже спустилась в шахту на Фалунском руднике (позднее в «Удивительном путешествии» появится глава «Сага о Фалунском руднике»).

Материал был собран, оставалось только придумать, как связать между собой разрозненные сведения. Лагерлёф писала Далину, что черпает вдохновение в киплинговском «Маугли» — истории о ребенке, который, как и Нильс Холь­герссон, оказался среди говорящих животных. Кроме того, она вспоминает услышанную в детстве историю, случив­шуюся когда-то в Морбакке. Однажды весной домашний гусь улетел вместе со стаей диких перелетных гусей. Осенью он вернулся обратно домой вместе с дикой гусыней и гусятами, однако злая хозяйка зарезала все семейство. Эта история стала завязкой и одновременно сюжетом, объединяющим книгу. По задумке Всеобщего союза учителей, в пособии должно было быть около двухсот страниц. Вместо этого в 1906–1907 го­дах вышла шестисотстраничная двухтомная эпопея.

«Удивительное путешествие» до сих пор остается самой популярной книгой Сельмы Лагерлёф в России. Она выдержала множество переизданий и суще­ствует в разных переводах, а также в пересказе. Наиболее полный перевод был сделан Людмилой Брауде. В самой популяр­ной версии — пересказе Зои Заду­найской и Александры Любарской (1940) — Нильсу 12 лет (в оригинале ему 14 лет), а гуся зовут не Мортен, а Мартин.

Нобелевская премия по литературе

1 / 2 Карикатура Кнута Штангенберга на Сельму Лагерлёф, получившую Нобелевскую премию по литературе. 1911 годMary Evans / Diomedia 2 / 2 Сельма Лагерлёф среди членов Шведской академии, присуждающих Нобелевскую премию. Стокгольм, 1929 годThomas-Mann-Archiv / ullstein bild / Getty Images

В ноябре 1909 года Лагерлёф получает письмо с известием о том, что ей присуждена Нобелевская премия по литературе в размере 140 000 крон. Диплом, медаль и чек ей вручает король Густав V. Лагерлёф — единственная женщина на сцене Королевской музыкальной академии: рядом с ней итальянец Гульельмо Маркони и Фердинанд Браун из Германии (физика), немец Виль­гельм Оствальд (химия), швейцарец Теодор Кохер (медицина). В своей речи на вручении премии один из членов Шведской академии историк Клас Аннерстедт называет Сельму Лагерлёф «законодательницей нравов и сказоч­ницей», способной вернуть Швеции ее былую славу не благодаря военным подвигам, а путем возрождения идеалов и высокой нравственности.

Спустя пять лет писательница станет его коллегой: 20 декабря 1914 года она займет кресло № 7 в Шведской академии, оказавшись первой в истории страны женщиной в составе Академии. Лагерлёф выступает за учреждение стипендии для женщин-писательниц, но, устав от противостояния с Академией, в 1920 го­ду создает свой собственный стипендиальный фонд. В двадцатые годы она постоянно занимается общественной деятельностью, а в тридцатые выступает против пресле­дований евреев нацистами и помогает бежать из Германии в Швецию поэтессе Нелли Закс (после этого Германия объявила бойкот книгам Лагерлёф).

Первая мировая война

1 / 2 Обложка первого издания романа «Император Португальский». Стокгольм, 1914 годWikimedia Commons 2 / 2 Сельма Лагерлёф за работой. 1910-е годыHathi Trust Digital Library

«Я больше не думаю о политике. Там все так плохо, что все равно ничего не изменишь. Сейчас у меня в работе два больших романа, и, похоже, ни один из них не будет закончен к Рождеству», — пишет Лагерлёф весной 1914 года Вальборг Оландер.

Еще в 1913 году она начала собирать материал для книги об обезумевшем отце, который не смог пережить падения любимой дочери, ставшей проституткой, и убедил себя в том, что она императрица Португалии. Постепенно другие дела отодвинулись на второй план, и Сельма полностью окунулась в новый роман. Осенью 1914 года она писала Софи Элькан о событиях, которые легли в основу сюжета:

«Действие происходит в Эмтервике  Небольшой городок на севере провинции Вермланд. во времена моего детства, все второсте­пенные персонажи существовали на самом деле. Да и главный герой тоже взят из реальной жизни, бедный старик, потерявший рассу­док от тоски по своей дочери. <…> Мне бы очень хотелось передать его трогательную наивность. Не знаю, получится ли, я сейчас как раз в той стадии, когда еще ничего не понятно»  Цит. по Wägner E. Selma Lagerlöf 2: Från Mårbacka till Jerusalem. Stockholm, 1943. Перевод Ксении Коваленко..

Сельма вновь обращается к Вермланду, где разворачи­вается действие почти всех ее романов, но на этот раз названия топонимов изменены: Эмтервик переименован в Свартшё, озеро Лёвен — в озеро Фрюкен, усадьба Морбакка называется Лёвдала. Лейтенант Лилье­круна — отец Сельмы, Эрик Густав Лагерлёф. «Три мамзели», которые приходят в гости к Яну из Скрулюкки, — сама Сельма и ее сестры Анна и Герда.

В разгар работы над романом начинается Первая мировая война. В своих дневниках Сельма пишет о практических сложностях, которые мешают сосредоточиться на книге: цены на пшеницу и картошку выросли, банк не выдает денег. И одновременно работа над текстом помогает ей отгородиться от войны, предоставив императору Португальскому переживать ужасы, творящиеся в реальной жизни.

Лагерлёф переживала, что на фоне войны трагедия маленького человека и события простой деревенской жизни покажутся ничтожными и бессмыслен­ными. Но сомнения развеялись, когда пришел ответ из издательства, которое восторженно приняло рукопись. Изначально Лагерлёф хотела назвать книгу «Шведский король Лир», но издатель­ство предложило свой вариант: «Император Португаль­ский». Под этим названием роман был опубликован в 1914 году, и критики поставили его в один ряд с двумя предыдущими книгами — «Сагой о Йосте Берлинге» и «Иерусалимом».

Трилогия о Морбакке как ключ к текстам Лагерлёф

1 / 2 Сельма Лагерлеф с матерью в Морбакке. Около 1909 годаMundaneum 2 / 2 Морбакка. 1912 годKungliga biblioteket Handskriftssamlingen

Цикл о Морбакке представляет собой мемуарную трилогию, которая состоит из коротких рассказов о детстве Сельмы и жизни ее семьи. Это самое реалис­тич­ное из всех произведений Лагерлёф и не менее важный источник для ее биографов, чем дневники и письма.

Рассказ о Морбакке начинается задолго до рождения Сельмы. Исторически это пасторская усадьба, передающаяся из поколения в поколение по женской линии. Первая часть рассказывает о ее возникно­вении и первых хозяевах, а также о детстве Сельмы. В 1852 году усадьба перешла к Лагерлёфам. Посте­пенно имение приходило в упадок, Лагерлёф пил и в конце концов в 1885 году умер. После его смерти управляющим имением стал старший брат Юхан. Наладить дела ему не удалось: в 1890 году усадьбу вместе со всем имуществом пришлось продать. Для Сельмы это было большой трагедией, и долгое время она искала способы вернуть Морбакку. В 1907 году она выкупает старый дом, а в 1909-м, получив Нобелевскую премию, выкупает прилегающие к нему земли и лес. С тех пор Лагерлёф живет в Морбакке, пишет книги, параллельно занимаясь хозяйством и заключая успешные сделки по продаже зерна.

Трилогия объясняет многое в книгах Лагерлёф, написанных как раньше, так и позже. Мы узнаем, что прототипом Мортена был гусь, принадле­жавший злобной госпоже Раклиц, жившей в Морбакке задолго до того, как там поселилась семья Лагерлёф. Госпожа Раклиц, в свою очередь, стала прототипом майорши из Экебю и графини Мэрты из «Саги о Йосте Берлинге». Образ кавалера Лильекруны из того же романа навеян воспоминаниями о дедушке Сельмы, писаре Даниэле Лагерлёфе, любившем играть на скрипочке под окном собственного дома.

Трилогия о Лёвеншёльдах

1 / 2 Обложка первой книги из трилогии о Лёвеншёльдах, в которую входят романы «Перстень Лёвеншёльдов» и «Шарлотта Лёвеншёльд». Стокгольм, 1925 годBukowski Auktioner AB 2 / 2 Титульный лист первого издания романа «Анна Сверд». Стокгольм, 1928 годBukowski Auktioner AB

Осенью 1923 года Лагерлёф начала свою последнюю большую книгу, название которой менялось в процессе работы над текстом — от «Шарлотты» до «Шагерстрёма».

Идея романа возникла у писательницы после того, как она прочитала письма и дневники пастора Карла Кристиана Эстенберга (1807–1868), ставшего прототипом главного героя второй и третьей части трилогии. «История, которую я описываю, случилась на самом деле. Один пастор поссорился со своей невестой, сделал предложение бедной далекарлийке  То есть жительнице шведской провинции Далекарлия (Даларна). и женился на ней. Он поссорился и с родителями, и те лишили его наследства. Затем пастор попал в сети уродливой и предприим­чивой женщины и в конце концов умер на руках у своей жены, которая после его смерти вернулась к себе на родину и многого добилась в жизни», — рассказывала Лагерлёф в письме датской феминистке Элизабет Грундтвиг  Цит. по Wägner E. Selma Lagerlöf 2: Från Mårbacka till Jerusalem. Stockholm, 1943. Перевод Ксении Коваленко..

Фамилия героев заимствована у шведского рода Лёвенъельм. Сначала Лагерлёф переименовала их в Лёвенборгов, но, поскольку это была реальная семья, члены которой были живы и часто фигурировали в газетах тех лет, издатель­ство настояло на том, чтобы герои стали Лёвеншёльдами.

Довольно долго Сельма пыталась по-разному перекроить письма и дневники пастора, но ничего не получалось. Она признавалась Вальборг Оландер, что пишет ради денег: нужно было заработать 2000 крон на рождественские подарки. Тогда издатель Лагерлёф Карл Отто Бонниер посоветовал ей отложить книгу, которая все равно не будет закончена к Рождеству, и дописать начатую незадолго до этого повесть «Кольцо генерала». Так и случилось, и вскоре повесть вышла в рождественском выпуске еженедельника издатель­ства «Бонниер». Лагерлёф была недовольна текстом, считая его сырым и недоделанным. В итоге повесть о генерале была сильно переработана и превратилась в роман под названием «Перстень Лёвеншёльдов», ставший первой частью трилогии.

1925 год был очень продуктивным. Сельма с легкостью закончила вторую часть под названием «Шарлотта Лёвеншёльд», которую критики и читатели приняли очень благосклонно. Первые две части отлично продавались, кроме того, писа­тельница получила огромный гонорар за права на экранизацию «Иерусалима» и «Импера­тора Португальского». Вскоре «Шарлоту Лёвеншёльд» перевели на немецкий и роман был издан в Германии тиражом 15 000 экземпляров. Под Новый год Сельма написала Вальборг Оландер: «Как никогда прежде мне хотелось бы, чтобы все последующие годы были похожи на этот»  Цит. по Wägner E. Selma Lagerlöf 2: Från Mårbacka till Jerusalem. Stockholm, 1943. Перевод Ксении Коваленко.. Но 1926 год выдался совсем другим, и работа стояла на месте. «Я стала писать в десять раз медленнее, чем прежде», — жаловалась Лагерлёф Элизабет Грундтвиг Там же.. Отло­жив последнюю часть трилогии о Лёвеншёльдах, Сельма принимается за роман «Мемуары ребенка». Закончить третью часть и приду­мать финал она сможет только весной 1928 года.

Последние годы

1 / 2 Сельма Лагерлеф. Около 1939 годаGetty Images 2 / 2 Почтовая открытка с изображением Сельмы Лагерлеф у ее дома в Морбакке. 1930-е годыSvensk Tillverkning

От рассказов и театральных переработок собственных произведений Лагерлёф, сделанных в 1930-е годы, сохранились лишь обрывки. В 1934 году писатель­ницу осаждают театры и кинокомпании, она подписывает множество контрак­тов. 1935 год Сельма проводит в больницах и санаториях и параллель­но пишет пьесу по «Саге о Йосте Берлинге»: премьера состоялась в марте 1936 года.

В 1938 году Лагерлёф вновь принимается за трилогию о Лёвен­шёльдах. Разби­рая бумаги, она находит фрагменты и пытается на их основе написать четвертый и последний роман цикла. Из-за недомогания Сельма откладывает работу: «Мозг застыл, как гранит», — пишет она в дневнике. Осенью 1939 года Лагерлёф начинает писать биографию Софи Элькан, перечитывает ее книги и собирает свидетельства друзей, знавших Элькан при жизни.

16 марта 1940 года в возрасте 81 года Сельма Лагерлёф скончалась в Морбакке. Когда через пару лет после ее смерти усадьбу откроют для посетителей, туда хлынут тысячи людей со всей Швеции. Они приезжают ранним утром и позд­ним вече­ром, под проливным дождем и градом, хотя добраться до Морбакки не так просто и дру­гих достоприме­чательностей в округе нет.

Курс по шведской литературе Лекции об Августе Стриндберге, Сельме Лагерлёф и других важных писателях Швеции, а также лучшие шведские детективы, плейлист средневековых баллад и тест о Карлсоне микрорубрики Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года Архив[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *