Как стать попом: нестандартный путь

Просто есть в обществе расхожее представление о стандартном пути в священство, который якобы проходят все будущие батюшки: растет мальчик в верующей семье (особенно — в священнической), с детства при храме, помогает в алтаре, после школы сразу же по благословению духовника и папеньки с маменькой поступает в семинарию, там пять лет сидит за партой, в конце учебы находит себе жену из регентш или иконописиц, обучающихся тут же, по соседству. Затем его рукополагают и отправляют на приход, где он служит до конца дней своих.

Да, примерно такой усредненный путь и есть, со своими вариациями. Но есть и другой вариант — когда священниками становятся взрослые люди, нередко с высшим образованием, пришедшие из «ниоткуда». Как здесь выглядит процесс и чем подобный священник будет отличаться от выросшего из мальчика-семинариста?

Как известно, в советское время власти жестко препятствовали тому, чтобы священником мог стать человек с высшим образованием — такому практически всегда отказывали при поступлении в семинарию. Зато охотно брали малограмотных юношей из западноукраинских деревень. До сих пор в России служат еще те попы, рукоположенные в середине — конце семидесятых, которые стали маститыми митрофорными (то есть достигшими высших священнических наград) протоиереями. И не просто сами служат, но служат целыми кланами. Можно ради интереса полистать списки клира какой-нибудь российской провинциальной епархии, найдете много одинаковых фамилий: братьев, отцов и детей, племянников, прочей родни. Надо ли уточнять, что в делах проповеди и научения христианской вере многие из этих священников не на высоте, сами бывают полны деревенских суеверий. Зато в вопросах деловой хватки: стройки, нахождения спонсоров, укрепления своего личного благосостояния — с ними мало кто сравнится.

Человек же с высшим образованием в советское время мог пробиться в священство только через отказ от своего статуса: он уходил в кочегары, дворники, в церковные сторожа, а через какое-то время его тихонько рукополагали, порой без семинарии совсем, или он учился заочно, уже будучи священником.

В начале девяностых ситуация изменилась, стали в большом количестве открываться храмы, потребовалось и большое количество новых священников. Тогда рукополагали всех подряд: достаточно было чьей-то рекомендации, человек выучивал 50-й псалом, брал в руки кадило, служебник, требник — и вперед, затыкать духовные дыры. Люди приходили разные: как малообразованные бывшие сантехники, милиционеры, водители, колхозники, так и интеллигенция, порой с научными степенями. Возникло разнообразие среди священства: кто-то недалек умом, но склонен к строительству, кто-то наоборот — не слишком деловой, зато хороший миссионер, проповедник, церковный ученый. И у прихожан появилась возможность, особенно в городе, выбрать батюшку по душе и по уму.

В конце девяностых — начале двухтысячных духовные дыры более-менее были заткнуты, все хлебные места заняты. В это время архиереи стали более разборчивы: уже не рукополагали первого попавшегося с улицы, ставленник (кандидат в священство) должен был иметь хорошую рекомендацию от настоятеля прихода или благочинного (начальника над группой приходов), он должен был тренироваться на приходе: алтарничать, учиться читать на церковнославянском, а также его посылали заочно учиться хотя бы в духовное училище или в семинарию. Но человека с высшим образованием в это время уважали — значит, умный, будет полезен. Таких священников нередко назначали руководить образовательными проектами епархии, миссионерскими, социальными отделами, всегда можно было щегольнуть в прессе, что такой-то батюшка у нас — кандидат таких-то наук.

Но постепенно (и ради этого мы и ведем рассказ) епископат РПЦ понял, что есть существенное отличие между «стандартным» батюшкой семинарской выучки и священником, имеющим в прошлом светское образование и какую-то профессию, навыки самостоятельного выживания. Представители второй группы священства в целом более самостоятельны, склонны иметь свое мнение, порой дерзают возражать начальству и даже в случае чего способны хлопнуть дверью, уйдя на светскую работу.

Когда наступило время патриаршества Кирилла (Гундяева), то выстраиваемая им вертикаль власти не предполагала ничьей самостоятельности, никакой дерзости, возражений или чего-либо подобного. Сначала поголовно всем священникам велели в обязательном порядке получить духовное образование. Уже даже духовное училище (двухгодичное заочное, типа церковного ПТУ) перестало считаться достаточным — всех отправили учиться пять лет в семинарии (церковном колледже). Мне известен анекдотичный случай, когда за парту посадили… декана богословского факультета провинциального православного университета — доктора исторических наук. Знания, ум и умения перестали считаться достаточными — теперь все решали массовость, стандарт и корочка.

А для кандидатов в священники, даже с высшим гуманитарным образованием, халява закончилась: теперь путь к рукоположению лежал только через очную учебу в семинарии, заочка осталась в основном только для тех, кто уже в сане, и для монахов. И многим возрастным людям пришлось бросить работу и семью и сесть за парту, как школярам.

В современной РПЦ, как и во времена власти КГБ, вновь стало очевидно: светски образованные священники не нужны — они опасны, склонны критиковать, могут зарабатывать на стороне, тем самым выходя из-под полного контроля архиерея данной епархии. А вот тому батюшке, который в 18 лет сел за парту в семинарии, а в 22–23 уже стал священником, нарожал кучу детишек и по уши погрузился в приходские заботы, деваться впоследствии от власти епископа некуда. И чем старше священник становится, тем меньше у него возможностей, сил и смелости выступать в чем-либо против абсолютной власти церковного начальства: у него не остается запасных путей, нет навыков, образования, ничего, кроме умения виртуозно махать кадилом, крестить, венчать и совершать прочие благодатные действия, которые кормят его на своем месте, но абсолютно не востребованы в светском равнодушном мире бизнеса и борьбы за существование.

Поэтому сейчас в РПЦ ситуация такова: те из образованных и самостоятельных священников, кто возмущается политикой РПЦ — ее обслуживанием интересов власти, а не народа, порой уходят из служения, «хлопнув дверью». Те же, кому некуда деваться в силу разных причин, продолжают служить, но находят некоторую отдушину, в частности, в соцсетях, анонимно высказывая наболевшее, критикуя сложившуюся ситуацию в РПЦ.

Но выстраиваемая вертикаль власти и тенденция к тотальному подавлению священства со стороны патриархии имеет и обратное действие: в последние годы в семинарии идет все меньше юношей, искренне желающих служить Богу и Церкви. Те же, кто продолжает поступать в семинарии, часто делают это или в силу семейной традиции, или полагая, что у попа всегда будет кусок хлеба. А тех, кто имеет высшее светское образование и профессию, с каждым годом среди священства будет все меньше. Ясно, что это путь к усугубляющейся потере доверия и уважения со стороны общества к РПЦ. Но, как видим, пока патриархию это совершенно не волнует.

Долго ли такое продлится — неизвестно. Всем же искренним верующим юношам, стремящимся послужить Богу в алтаре православного храма, можно пожелать только одно: получите сначала высшее образование и приобретите хорошую профессию. Пригодится в жизни.

Требования к будущим священнослужителям

В православии стать священником церкви может только мужчина. Для этого ему необходимо окончить духовную семинарию. Обучение там бесплатное, но каждый желающий туда поступить должен соответствовать следующим требованиям:

  • Во-первых, здесь есть возрастные ограничения. Поступить на очное отделение семинарии могут мужчины от 18 до 35 лет. Заочное отделение поднимает верхний порог до 55 лет, но при этом значительно усложняет сам процесс обучения.
  • Во-вторых, необходимо иметь аттестат, подтверждающий наличие полного среднего образования. Школьные оценки особой роли не играют, однако человек должен уметь грамотно писать и читать.
  • В-третьих, решающим фактором может стать семейное положение мужчины. По православным канонам, священник может жениться только один раз. Поэтому он не может заключать повторные браки, а также брать в жены вдову или разведенную.

Еще одной немаловажной деталью является рекомендательное письмо от приходского священника. В нем наставник отчитывается о достижениях своего подопечного. Например, там может говориться о том, что послушник участвовал во всех службах, пел в хоре, звонил в церковный колокол и так далее.

Значение слова &laquoсвященнослужитель»

Цитаты со словом «священнослужитель»:

  • Без культа не может быть священства, но культ может существовать и без профессиональных священнослужителей.
  • Человеческий род во всех странах стал жертвой священнослужителей; они назвали религией системы, изобретенные ими для покорения человека, воображение которого они пленили, рассудок которого они затмили, разум которого они стараются уничтожить.
  • Представим себе, что на прием к врачу-психиатру, взращенному советской школой психиатрии, попадает пациент — православный монах или священник. Кстати, ситуации, когда священника, в связи с запретной «религиозной пропагандой», принудительно помещали в психиатрическую больницу, были отнюдь не редкостью. Итак, священник рассказывает человеку в белом халате об опыте своего религиозного преображения — обращения в веру. Если психиатр будет интерпретировать рассказ священника с позиций своих профессиональных знаний и начнет лечить его от «религиозного бреда» препаратами, предназначенными для терапии шизофрении, то он имеет все шансы необратимо искалечить психику священника. Понимание этого факта противоречит медицинской совести — Гиппократову принципу «не навреди!». Если же профессионал захочет поступить по-другому, то будет вынужден признать нормой переживания священнослужителя, которые полностью противоречат материалистическому мировоззрению того же врача. Возникнет кризис психиатрически узких рамок профессионального взгляда на мир. Врач в результате будет вынужден либо изменить свое обусловленное профессией мировоззрение, включив в него бытие трансцендентного (то есть сделать шаг к вере), либо… сойти с ума. С точки зрения его коллег, принятие психиатром веры в результате бесед с пациентом-священником будет безумием в любом случае.
  • (все цитаты)

Кто такой священник

— Есть такая наука, которую изучают не один семестр в семинариях, называется «Пастырское богословие», где подробно разбираются все стороны священнического служения. Но порекомендовать нашей сестре, задавшей вопрос, прочитать прекрасную книгу архимандрита Киприана Керна «Пастырское богословие» я не могу, понимаю, что не этого от нас ждут.
Священство существовало и до прихода в мир Христа — в Ветхозаветной Церкви, — и сказать о том, что Новозаветное священство пришло на смену Ветхозаветному и ничего не унаследовало от того священства — было бы неправильно. Потому что Ветхозаветная Церковь приходится матерью нашей Церкви — мы родились в лоне Ветхозаветной Церкви. Действительно, очень многое уже обветшало и устарело, и уже совершенно не нужно и неприемлемо, но, в тоже время, что-то осталось. В Ветхозаветной Церкви совершенно ясно было, что главное дело священника — это храмовое богослужение и жертвоприношение. И это, конечно, остается и сейчас. Священник — это человек, который совершает богослужения в храме и жертвоприношения.
Другое дело, что жертвоприношение стало теперь другим. В ветхозаветной церкви в жертву приносили животных: ягнят, телят, голубиц, были хлебные приношения и т. д. А две тысячи лет назад Иисус Христос принес Себя в живую жертву за всё человечество, за грехи мира. С этого момента главной жертвой, упразднившей все те жертвоприношения, которые были в ветхозаветные времена, для нас стала Жертва Евхаристическая, таинство Тела и Крови Иисуса Христа. Когда мы в память об Иисусе Христе предлагаем Господу хлеб и вино и молимся, и просим, чтобы наитием Святого Духа хлеб и вино стали телом и кровью Христа. И верующие люди, причащаясь, соединяются со Христом самым тесным образом.
Это главное, что происходит в Церкви и священнику вверено совершать это служение перед престолом Божиим. Это первое, и самое главное. Никакой другой человек, который не является носителем священного сана, — какой бы он ни был прекрасный, добрый, талантливый — не может совершать это служение, только рукоположенный священник или епископ.
Второе. Если мы вспомним Евангелие, то Иисус Христос дал своим ученикам-апостолам власть «вязать и решить». Как рассказывает Евангелие от Иоанна, после своего воскресения Он дунул на своих учеников-апостолов и сказал: «Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите — на том останутся». Т. е. прощение грехов (или же не прощение) вверено было апостолам. И мы, священники, по учению Церкви, являемся преемниками апостолов, потому что иерархия Православной Церкви строится на апостольском преемстве. Тот дар, который Господь дал апостолам, через рукоположение передается епископам, и священникам, через рукоположение епископов. Когда человек приходит к Богу просить прощение за те грехи, которые он сделал, он не может это сделать, минуя священника.
— Что значит «вязать и решить»?
— Засвидетельствовать, что грех человеку прощен, либо не прощен. «Разрешить» — т. е. отпустить на свободу, а «связать» — наоборот. Поэтому, когда человек приходит и кается в грехах каких-то, то священник может сказать ему либо «прощаются тебе грехи твои», либо — не прощаются. Иногда священник может сказать: «Прости, но тебе еще надо очень много поработать над тем, чтобы подтвердить подлинность своего покаяния». Т. е. священник может наложить епитимию, отлучить от причастия на какое-то время. Есть ведь такие грехи — аборты, страшные какие-нибудь преступления… — когда священник просто не должен человеку сразу сказать «прощаются тебе все грехи твои».
— Значит, священником человек становится не путем акта назначения на должность, и даже не путем образования, а именно путем Таинства рукоположения?
— Да, конечно. Священство — это Таинство, это священнодействие, когда таинственным, мистическим образом, через рукоположение епископа и молитву на человека сходит благодать Святого Духа, ему подается Дар — совершать Божественную Литургию, и «вязать и решить».
Иногда задают вопрос: «Зачем нужен священник, чтобы просить у Бога прощения о грехах своих? Не надо мне посредника между Богом и человеком. Я сам, когда меня совесть мучает, помолюсь Богу: «Господи, прости!» и искренне поплачу. Почему я должен идти к какому-то священнику, который может быть в десять раз грешнее меня?» И ответ на этот вопрос очень простой. Это не мы, священники, на себя это взяли — откройте Евангелие и там всё очень четко и ясно сказано. Не священник, конечно, прощает грехи — человек обращается к Богу, — но священнику вверено перед Богом свидетельствовать, что человек кается в своих грехах, и наоборот — засвидетельствовать человеку о том, что грехи его прощены, или же не прощены.
К этим таинствам, исповеди и причастию, подлинный христианин, который действительно старается жить по Евангелию, наиболее часто прибегает. Без этого жить христианскою жизнью невозможно. И невозможно совершение этих таинств без священника.
Третья обязанность священников — пастырство. Это то, о чем сказал Иисус Христос апостолу Петру — «Паси агнцев моих» («паси овец моих»).
У пастырства, на мой взгляд, две стороны. С одной стороны, это руководство церковной общиной. Потому что христиане не должны быть в своем взаимоотношении с Богом каждый сам по себе. Подлинная вера, если она действительно христианская, евангельская вера, она должна объединять людей друг с другом. Есть Вселенская Церковь — она состоит из поместных Церквей, поместные Церкви состоят из епархий, епархии состоят из приходов. А приход — это не всегда получается, но в идеале — это должна быть община верующих. Т. е. это не должно быть так, когда люди приходят в какой-то храм сами по себе, каждый помолился и разошлись. Человек должен приходить в храм, как в семью, к своим братьям и сестрам. Христиан, членов одного прихода или одной общины (если она удалась и создалась), должны связывать гораздо более тесные отношения, чем просто то, что они в одном храме вместе помолились. Они должны жить жизнью друг друга, взаимопроникать в нужды друг друга, помогать, носить тяготы друг друга. Создание, организация и управление такой общиной — это задача священника, задача пастыря.
Это с одной стороны. С другой стороны, в пастырство входит и личная, индивидуальная духовная помощь тем людям, которые приходят к священнику. Потому что на самом деле человек идет к Богу, и священник должен сделать всё, чтобы помочь человеку в этой встрече, чтобы эта встреча состоялась. И помочь человеку так настроить себя, так организовать свою духовную, молитвенную, личную жизнь, чтобы его сердце раскрылось навстречу Богу. Вот это тоже пастырство.
— Богослужения, как известно, бесплатны для прихожан. Пастырство осуществляется платно или бесплатно?
— Бесплатно, конечно. Конечно, всегда подразумевалась необходимость, чтобы человек, приходя в Церковь, какую-то свою жертву вносил, но мы не должны в Православной Церкви ставить это непременным условием, это должно быть личным ощущением человека, как его личного долга по отношению к Богу.
— В том числе и крещение? Что люди недовольны тем, что крещение дорого стоит.
— Я могу сразу сказать, что мне в этом отношении говорить легко, потому что в нашем храме нет никакихх цен ни на что. Размер пожертвования — дело жертвующего. При этом я всегда добавляю, что если у вас вообще нет возможности пожертвовать, то это не помешает — мы всё равно окрестим, повенчаем, отпоем, помянем и пр.
— Как практически осуществляется пастырство, индивидуальная помощь человеку в его духовной жизни?
— Чаще всего начинается всё с того, что человек приходит просто к священнику с какой-то проблемой, за советом. При этом он, возможно, и не совсем понимает, чего он ждет от священника, что он хочет услышать. Когда первый раз человек приходит, я интересуюсь, что вас привело. И ответы бывают самые разные: или кто-то посоветовал из друзей, или давно уже хотел, читал книги, всё думал… В общем, бывает по-разному. Человек приходит, а вот дальше уже начинается взаимная работа троих. Прежде всего — Бога, затем — священника, как работника Божия, и самого этого человека. И если священник со своей стороны, и человек со своей стороны, стремятся к тому, чтобы, сделав этот шаг навстречу Богу, человек не остановился, не развернулся и не ушел назад, а чтобы он сделал следующий шаг, то тогда бывает и второй, и третий, и четвертый шаг, и в конце концов на каком-то этапе человек вливается в церковную жизнь органично. Ну а дальше работа идет уже в основном во время исповеди.
— Как происходит общение прихожанина и священника?
— Я считаю, что первое, что должен здесь делать священник, — это выслушать человека и дать ему высказаться, постараться его понять и помолиться о нем, конечно. А дальше уже всё зависит от того, с чем пришел человек и какие у него вопросы. Существуют разные подходы к духовному руководству. На мой взгляд, очень важно, чтобы священник никогда не забывал о свободе человека и об ответственности за свои решения, которые человек должен нести сам.
Иногда мне говорят о том, что какой-то батюшка требует беспрекословного послушания, благословляет делать то, что человек делать не собирался, чуть ли не самым жестким образом ставит условие, что «если ты этого не сделаешь, то и забудь дорогу в наш храм» и т. д. Такие случаи бывают, и они представляются мне совершенно неправильными. Об этом негативном явлении — о младостарчестве — говорили уже многие. И покойный патриарх Алексей II специально по этому поводу выступал. Священник не должен брать на себя роль старца, священник должен помочь человеку самому принять то или иное решение, молитвенно поддержать его.
Для себя я определил некий принцип, который условно называю методом «Демона Сократа». Слово «демон» нас всех смущает, для нас «демон» со знаком минус, но в греческой мифологии под демоном подразумевался просто дух, без какого-либо наполнения положительным или отрицательным смыслом. Так вот Сократ говорит о том, что с юных лет он чувствует присутствие рядом с собой некоего духа, которого он назвал демоном (в хорошем смысле этого слова). И который ему подсказывает, в каких-то трудных жизненных ситуациях дает ему различные указания. Но вот что интересно: никогда не было, чтобы этот его как бы «внутренний голос» сказал ему что нужно делать. Но он всегда говорил о том, чего ему не надо делать. Поэтому если я что-то делаю и он молчит, ничего не говорит, то я делаю. Но если он мне говорит, что «этого не делай», «туда не ходи» или еще что-то — то для меня это предупреждение.
Мне кажется, что очень многие люди ждут от священника часто каких-то указаний, что нужно делать — это не совсем правильно. Человек должен сам определить, что ему делать. А дальше он должен поделиться со священником своим намерением.
— Если оно вызывает сомнение?
— Да, если вызывает сомнение. Я думаю, что когда с духовником сложились очень тесные и добрые отношения, то не лишним бывает, когда человек просто берет благословение на то, что, как им представляется, сомнений не вызывает. Ничего плохого в этом нет. Но, в любом случае, священник иногда может сказать веское «нет», «этого не делай». Поэтому, когда ко мне приходят люди, рассказывают ситуацию, а дальше задают вопрос «а как мне поступать в этой ситуации? что мне делать?» — я никогда не говорю сразу, а задаю вопрос: «а вы как думаете?». — «А я не знаю». Ну, раз вы не знаете, значит, вы хотите, чтобы я за вас принял решение? Так легче, конечно — «не знаю, что делать, пойду к священнику. Как он скажет, так я и сделаю». Это неправильно. Не знаете — подумайте, а я помолюсь о том, чтобы Господь помог принять вам решение. А когда вы решение примете, вы не сразу его выполняйте, а всё-таки придите и скажите, что вы решили. Потому что, бывает, сразу видишь, что человек хочет делать явно греховное и во вред. И тогда ему говоришь, что не надо этого делать, будет плохо. А иногда не видишь этого.
Т. е. руководство должно сводиться чаще не к указаниям о том, что делать, а наоборот — чего делать не надо. И конечно, там, где священник навязывает человеку свою волю, выдавая ее за волю Божию, — это сигнал тревоги.
Вот монастырь — другое дело. Обет послушания, который дается при монашеском постриге, предполагает, что монах отказывается от собственной воли и полностью вверяет себя своему духовному начальству — старцу или своему духовному руководителю в монастыре, и он должен уже выполнять всё, что ему скажут. Но это монах. Мы-то имеем дело с мирянами. И здесь такое беспрекословное послушание, на мой взгляд, не только не нужно, а просто даже вредно. Оно воспитывает «духовных калек» в конечном итоге.
Про наказания и соцобеспечение
— Что делать со священником, который не соответствует стандартам священника?
— Ответ простой. Возьмите любой номер журнала «Московские Епархиальные Ведомости», где публикуются указы правящего архиерея. И почти в каждом номере среди этих указов, есть такое: «Указом таким-то запретить священнослужение такого-то за поведение, несоответствующее сану священника…» И часто конкретно говорится, за что.
Священники лишаются возможности служить, когда обнаруживается, что их поведение, их образ жизни не соответствует тому, что должно быть у священника. Есть институт Церковного суда. В каждом случае, когда становится известно, что священник совершил какой-то поступок, несовместимый с его служением, он изучается внимательно, происходит нечто вроде расследования — выясняется, насколько это соответствует действительности, иногда комиссия назначается. Приезжают, выясняют, расспрашивают, беседуют и со священниками, и с теми людьми, которые при этом присутствовали. И если это всё подтверждается, то такой священник бывает наказан.
— И, в отличие от ситуации с чиновниками, когда с одного места снимают, а на другое место назначают, если священнику запретили в служении, то он уже нигде не может служить?
— Наказания бывают разные. Иногда как раз одним из видов наказаний является перевод священника на другое место. Самое большое наказание — это запрещение в священнослужении. Больше этого — лишение священного сана. Такие случаи бывают, но это уже Собор решает. Потому что всё-таки это необратимое уже. А так — запрещение в священнослужении или перевод. Какой перевод? Вот, например, я настоятель храма. Если выясняется, что я делал что-то соблазняющее людей, вредящее Церкви, меня могут перевести в какой-нибудь храм, где я уже не буду настоятелем, а где буду в подчинении у другого, более опытного священника, где я буду под его контролем, буду ему подчинен, и который будет меня перевоспитывать.
— Если запретили в служении — это может обратный ход иметь?
— Обычно, когда запрещают, говорят, на какой срок запрещен священник. Всё зависит от того, как себя ведет священник в то время, когда он находится под запретом. Потому что есть разные варианты. Одному запретили — и всё, он пошел заниматься мирской деятельностью. Как правило, такие уже редко возвращаются. А есть — я знаю таких священников, — которые глубоко переживают то, что с ними случилось, искренне раскаиваются, всё равно остаются при Церкви, но служат уже либо псаломщиками, либо алтарниками, либо ведут воскресную школу, либо в хоре поют. Т. е. они остаются в Церкви, но не совершают священнодействий Потому что они уже не имеют права совершать их. И терпеливо ждут, пока священноначалие не посчитает, что человек достаточно наказан и может вернуться к служению.
— Значит, если у кого-то есть какие-то серьезные претензии к какому-то священнику, то надо писать местному архиерею?
— В общем-то, да…
Знаете, я вот говорю, что надо писать архиерею, и в то же время думаю: что же я говорю такое… Потому что на всех на нас уже столько понаписано, и архиерею столько приходится читать… Потому что есть на самом деле обоснованные недовольства, жалобы, но гораздо чаще бывает иначе. Всюду есть люди недовольные. У хорошего священника всегда будут те, кто им недоволен — хотя бы тем, что епитимию наложил (задело), или с какой-то точкой зрения не согласен. Очень много в церкви бывает таких людей, которые книжек начитались и, как им кажется, лучше священника знают, как правильно звонить, как надо правильно заканчивать Литургию. Иногда и действительно «нет дыма без огня», и священник где-то допустил ошибку и слабость, но это могут «раздуть» несоответственно проступку. Поэтому очень много идет жалоб на священников, и большая их часть бывает творчеством людей недобросовестных.
— А больше таких жалоб пишут церковные люди или не церковные?
— Церковные. Для внецерковных — что мы есть, что нас нет.
— Как же справляется архиерей с таким количеством пустой информации?
— Для этого существуют благочинные. Каждый священник находится в каком-то конкретном благочинии. Благочинные как раз и отвечают за благочинное служение, поведение того духовенства, которое находится в благочинии. Он должен разобраться, выяснить, насколько это соответствует действительности. Затем благочинный уже отвечает архиерею, действительно ли этот факт имел место, или же что факт не подтвердился, что это клевета. Тут вот бедным благочинным очень тяжело приходится, потому что такая ответственность огромная, но они должны выяснить и довести до сведения архиерея, насколько обоснована та или иная жалоба.
— Есть ли внутри Церкви система социальной защиты или «на всё воля и милость Божия»? Ведь если священник выходит на пенсию, или семья остается без отца, система господдержки оказывает помощь?
— Сейчас, после перестройки, у нас точно такая же система соцобеспечения, как и у всех работников. Священник на общих основаниях платит налоги в пенсионный фонд и на общих основаниях получает пенсию.
Но я бы к этому добавил, что у нас всё-таки государственные пенсии маленькие. В нашем благочинии (но я думаю, что это не только у нас, но во многих других благочиниях) существует еще такая форма соцобеспечения, что каждый приход вносит раз в квартал некую сумму денег. И эту сумму денег мы распределяем, прежде всего, вдовам священников. Ведь священники, чаще всего, многодетные. И если священник умер, то жена часто остается со многими детьми. Поэтому вдовы всех священников нашего благочиния получают некое пособие, «вскладчину» как бы от всех священников.

Священники – кто они, откуда и зачем?

(9 голосов: 4.6 из 5)

Роман Маханьков

Откуда взялись священники

Во все времена, во всех религиях были люди, которых в советских учебниках именовали «служителями культа». На самом деле называться они могли по-разному, но главное было то, что эти люди играли роль посредников между человеком и духовными силами, которым он поклонялся. «Служители культа» обращались с молитвой к этим силам и приносили им жертвы. Несмотря на то что священство существовало (и существует) в большинстве религиозных систем, духовные силы, с которыми они имеют дело, – разные. Поэтому очень важно знать, кому приносится жертва, кому именно поклоняется тот или иной народ.

В этом отношении православное духовенство не имеет никакой связи с языческими жрецами, шаманами и т. д. Оно признает свое родство со священством ветхозаветного Израиля, потому что священники, которые вместе с пророком Моисеем вели иудеев в землю Обетованную, поклонялись Тому же Богу , Которому поклоняются и христиане – Богу Библии.

Священство Ветхого Завета появилось почти за 1500 лет до Р. Х., когда евреи выходили из египетского рабства в землю Обетованную. Тогда, на горе Синай, Бог дал Моисею знаменитые Десять заповедей и еще много других законов, определявших религиозную и гражданскую жизнь Израиля. Отдельная глава касалась места, где израильтяне должны были приносить жертвы Богу, а также людей, которые имели право это делать. Так сначала появилась скиния – походный храм, где хранились скрижали Завета (две каменные доски, на которых Богом были высечены Десять заповедей), и служители скинии. Позже, по образцу этой скинии, царь Соломон построил в Иерусалиме огромный храм. Участвовали в богослужении все израильтяне, но совершать его могли только священники. Причем так же, как и священство новозаветное, ветхозаветное священство было устроено иерархично, однако имело и существенное отличие – оно было наследственным. Для православных христиан связь со священством Ветхого Завета – живая и непосредственная. В православных храмах можно увидеть иконы ветхозаветных первосвященников и священников. Например, с именем ветхозаветного священника Захарии (отца Иоанна Предтечи) и сейчас крестят детей.

Священство Нового Завета появляется в результате пришествия в мир Иисуса Христа. Новозаветные священники служат Тому же библейскому Богу. Однако поменялись способ и смысл их служения. Если в Ветхом Завете все жертвоприношения были привязаны к определенному месту: их можно было приносить только лишь в Иерусалимском Храме, – то новозаветное жертвоприношение Богу перестало быть связано с географией. Изменились характер и суть приносимой жертвы. Во всех религиях, во все времена, у всех народов жертву богам приносит человек и предполагается их последующий ответ на нее. В христианстве, наоборот, Бог приносит Себя в жертву за людей, приносит буквально – на Кресте. Принеся эту жертву, Господь ждет ответ от человека… Именно с Голгофой связано служение новозаветного священства. Во время главного христианского богослужения – Литургии – по молитве верующих со священником во главе жертву приносит Сам Христос, приносит Самого Себя. Затем христиане соединяются со Спасителем, причащаясь Его Тела и Крови.

Библейская книга под названием «Деяния святых апостолов» дает представление о том, как росла и развивалась Церковь в первые тридцать лет своего существования, как постепенно складывалась ее трехступенчатая иерархическая структура, которую мы видим и по сей день. Первые, кого благословил Христос на новозаветное священническое служение, были Его двенадцать ближайших учеников. По-другому их называют апостолами. С греческого языка это слово переводится как «посланник», или «посланник, выполняющий особую миссию». Эта миссия заключалась в трех вещах: священнодействии, учительстве и управлении Церковью.

Сначала апостолы все делали сами – крестили, проповедовали, занимались самыми разными хозяйственными вопросами, сбором и распределением пожертвований и т. д. Но число верующих быстро увеличивалось. Поэтому было принято решение, что хозяйственными и материальными вопросами будут отныне заниматься специально выбранные представители общины, чтобы апостолам хватало времени на выполнение своей прямой миссии – совершения богослужений и проповеди Воскресшего Христа. Было избрано семь человек, которые стали первыми диаконами христианской Церкви (от греч. diaconos – служитель). Диакон – это первая иерархическая ступень священства.

Когда счет верующим пошел уже на тысячи, двенадцать человек физически не могли справляться ни с проповедью, ни со священнодействиями. В больших городах апостолы начали рукополагать людей, на которых они возлагали фактически свои функции: священнодействия, учительства и управления. Этих людей назвали епископами (от греч. – episcopos – надзиратель, блюститель). Единственное отличие епископов от первых двенадцати апостолов заключалось в том, что власть священнодействовать, учительствовать и управлять епископ имел исключительно на территории своей епархии (от греч. eparchia – область, владение). И этот принцип сохранился до нашего времени.

Вскоре помощники потребовались и епископам. Число верующих росло, и епископы больших городов чисто физически не могли справляться с нагрузкой, которая на них ложилась. Каждый день им надо было совершать богослужения, крестить или отпевать – причем одновременно в разных местах. Поэтому епископы стали поставлять на служение священников. Они имели ту же власть, что и епископы, с одним исключением – священники не могли возводить людей в священный сан и исполняли свое служение только с благословения епископа. Диаконы, в свою очередь, помогали в служении и священникам и епископам, однако они не имели право совершать Таинства. В Древней Церкви диаконы играли огромную роль как ближайшие помощники и доверенные лица епископов, но постепенно в Православной Церкви их значение свелось только к помощи священникам при богослужении. Через некоторое время сложилась традиция, что священником становились только те люди, которые посвящены сначала в диаконский сан.

Священников по-другому называют пастырями. Это слово указывает не на то, что все остальные христиане – стадо безмолвных овец. Пастырь – это мера ответственности перед Богом за каждого человека, с которым священник встречается в своей жизни. И власть священника всегда граничит с этой ответственностью. Поэтому именно к духовенству, в первую очередь, обращены слова Христа: «Кому много дано, с того много спросится».

Что такое апостольское преемство?

Одним из четырех существенных свойств Церкви, без которого она не может существовать, является апостольство. Это свойство по существу означает, что Церковь всегда остается внутренне тождественна той Церкви, которой она была при апостолах. Однако эта тождественность определяется рядом очень важных внешних и внутренних признаков, одним из них является апостольское преемство.

Священство не передается по наследству: священниками не рождаются, а становятся. Приобретение благодати священства происходит в церковном Таинстве. Во время этого Таинства епископ возлагает на голову кандидата свои руки (отсюда и название чина – Рукоположение) и читает особые молитвы, становясь, таким образом, как бы «отцом» новопоставленного священника. Если проследить «генеалогическое древо» подобных рукоположений в глубину прошлого, то обнаружится, почему мы говорим о преемстве именно апостольском. Дело в том, что, дойдя до начала этой цепочки рукоположений, мы обнаружим удивительный факт: каждый рукоположенный священнослужитель имеет одного «предка». Этим «предком» будет кто-то из двенадцати апостолов Христа.

Апостольское преемство является одним из условий того, что Церковь благодатна, что в ней действительно совершаются Таинства, а значит, она выполняет свое назначение – вести людей ко спасению. Однако апостольское преемство не ограничивается только самой по себе непрерывной цепочкой рукоположений. Необходимо и другое условие: Церковь должна сохранять то вероучение, которое она получила от апостолов (а апостолы от Самого Христа). Без этого никакого подлинного апостольского преемства не существует.

Священство и брак

По мере расширения Церкви, по мере того, как появились люди, предпочитавшие семейной жизни монашескую, стали складываться разные типы христианской жизни. Появилось разделение духовенства на «белое» и «черное». Женатых священников условно называют «белыми», а монашествующих – «черными». В первые столетия существования Церкви все духовенство (даже епископы) могло иметь семьи, но к концу первого тысячелетия Запад и Восток разошлись в этом вопросе. На Западе был введен обязательный целибат, то есть безбрачие священства. На Востоке, напротив, не монашествующие священники перед рукоположением должны были жениться. Однако перед совершением Таинства Рукоположения будущий священник снимает обручальное кольцо и кладет его на престол в знак того, что его жизнь отныне принадлежит только Богу. Именно поэтому по церковным канонам (правилам) человек, ставший священником, будучи неженатым, не имеет права жениться после принятия сана. Следовательно, браки священнослужителей для Церкви имеют особое значение.

Дело в том, что в своем служении, в своей жизни священник должен быть образом Христа, являть евангельский идеал. В Евангелии же присутствуют две максимы христианской жизни – девство ради Христа и семья, где супруги всю жизнь остаются верными друг другу. Понимая человеческие слабости, Церковь делает снисхождение для мирян и благословляет в исключительных случаях до трех браков. Однако от женатых священников она в полной мере требует воплощения в жизни евангельского идеала семьи. Следуя именно евангельскому идеалу, Церковь не возводит в священный сан второбрачных людей, а от священника, который развелся, требует всю оставшуюся жизнь оставаться безбрачным.

Как обращаться к священникам

Внутри каждой из трех иерархических ступеней существует своя иерархия. Таинство Священства совершается, только когда кандидат возводится на очередную из трех ступеней. Что же касается иерархии званий внутри этих ступеней, то они в древности были связаны с особыми церковными послушаниями, а сейчас – с административной властью, особыми заслугами или просто сроком служения Церкви.

У слова «священник» существует несколько греческих синонимов.

Для белого священства:

– Иерей (священник; от греч. hierуs – священный).

– Пресвитер (от греч. presbyteros, буквально – старейшина)

– Протопресвитер (первый старейшина)

– Протоиерей (первый священник)

Для черного священства:

– Иеромонах (монах в сане священника)

– Игумен (от греч. hegumenos, буквально – идущий впереди, вождь, полководец), в древности (и в современной Элладской Церкви) только настоятель монастыря, в современной практике Русской Церкви звание может быть дано и простым иеромонахам за особые заслуги и по истечении определенного срока служения Церкви.

– Архимандрит (от греч. archon – глава, старший и mandrа — овчарня; буквально — старший над овчарней), то есть старший над монастырем. Словом «мандра» в Греции называли монастыри. В древности только настоятель одного из крупнейших монастырей (в современной Константинопольской и Элладской Церкви эта практика сохраняется, однако архимандритом может быть и сотрудник Патриархии, и помощник епископа). В современной практике Русской Церкви звание может быть дано настоятелю любого монастыря и даже просто игуменам за особые заслуги и по истечении определенного срока служения Церкви.

Особняком стоят слова поп и протопоп. На Руси эти слова не имели никакого отрицательного смысла. Видимо, происходят они от греческого «паппас», что означает «папочка», «батюшка». В русский язык это слово (ввиду его распространенности у западных славян) пришло, вероятно, из древневерхненемецкого: pfaffo – священник. Во всех древнерусских богослужебных и других книгах название «поп» постоянно встречается как синоним слов «священник, иерей и пресвитер». Протопоп – то же, что протопресвитер или протоиерей.

Что касается обращений к священникам, то они существуют официальные и неофициальные. Неофициально священников и диаконов обычно называют отцами: «отец Георгий», «отец Николай» и т. д. Или просто «батюшка». В официальных случаях диакона называют – «Ваше благоговение», пресвитера – «Ваше Преподобие», протопресвитера – «Ваше Высокопреподобие». Обращаясь к епископу, говорят «Владыка» (Владыка Георгий, Владыка Николай). В Русской Православной Церкви при официальном обращении к епископу, его называют «Ваше Преосвященство», архиепископа и митрополита – «Ваше Высокопреосвященство». К Патриарху всегда обращаются: «Ваше Святейшество». Все эти обращения относятся не к личности человека, а к его служению.

Духовник – кто это?

Люди, недостаточно знакомые с жизнью Православной Церкви, но имеющие знакомых православных, могут часто услышать в их речи слово «духовник». Например, «мой духовник сказал…», «мне духовник посоветовал…» и т. д. Нецерковные люди, услышав это, могут подумать, что в Церкви существует еще одна особая ступень священства. Это не так. Духовник – тот же самый священник или епископ (что бывает значительно реже ввиду их огромной административной нагрузки). Единственная особенность духовника заключается в характере отношений между ним и конкретным прихожанином православного храма. К примеру, для исповеди человек может подойти к любому священнику в любом храме.

Однако если речь идет не только о совершении Таинства Исповеди (прощения грехов от имени Бога), но также о получении совета, о дополнительной беседе, помощи в решении различных вопросов и трудностей в жизни христианина – прихожанин, естественно, стремится найти такого священника, с которым в дальнейшем будет связана его церковная жизнь. Если священник, в свою очередь, вникает и знает все проблемы этого человека и помогает разрешать их с духовной точки зрения, делится с ним духовным опытом жизни в Церкви, то он называется духовным отцом или духовником, а прихожанин, соответственно, духовным сыном или духовной дочерью. Само название «духовный отец» связано с тем, что именно он помогает человеку духовно родиться, т. е. самому ощутить, что такое настоящая духовная жизнь и как ею жить.

Наличие духовника не является обязательным условием пребывания человека в Церкви. Однако без духовника перенять живой опыт духовной жизни очень трудно. Влияние духовника основывается исключительно на его авторитете у духовного сына (или дочери) и не имеет каких-либо формальных последствий для спасения человека.

Журнал «Фома»

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *