Исламское духовенство

имам

мусульманский священник

Альтернативные описания

• титул верховного правителя у мусульман, соединяющего в своем лице светскую и духовную власть

• верховный глава шиитов

• духовное лицо, которое руководит богослужением в мечети

• слуга Аллаха

• главный мулла в мечети

• глава мусульман-шиитов

• глава мусульманской общины

• духовный глава у мусульман

• служитель в мусульманской церкви

• совершает требы в мечети

• почетное звание крупных религиозных деятелей

• распорядитель в мечети

• служитель в мечети

• верховный правитель мусульман

• халиф не на час

• глава шиитов

• служитель ислама

• кто совершает требы?

• правитель мусульман

• арабский «предводитель»

• духовный глава общины

• босс мечети

• духовный глава мусульман

• духовный лидер в исламе

• мечеть

• мулла

• старшой в мечети

• священослужитель в мечети

• кто возглавляет мечеть?

• батюшка у арабов

• главный у шиитов

• почти мулла

• батюшка для талибов и шахидов

• главный авторитет в мечети

• босс мусульманской общины

• наиболее авторитетный богослов и правовед в суждениях по религиозным вопросам

• глава мечети

• священнослужитель-мусульманин

• священник в мечети

• старшой в мечете

• главный в мечети

• подает знак к намазу

• халиф, но отнюдь не на час

• кто заведует мечетью?

• руководит намазом

• в мечети он главный

• руководитель в мечети

• духовный сан в исламе

• исламский священник

• начальник в мечети

• руководитель на намазе

• настоятель мечети

• шеф мечети

• титул халифа

• самый главный в мечети

• Глава мусульманской общины

• Глава богослужения в мечети

• Светский и духовный глава общины

• арабский "предводитель"

• кто возглавляет мечеть

• кто заведует мечетью

• кто совершает требы

• м. высший чин духовенства мусульман

• священнослужитель в мечети

• исламский богослов

• глава общины мусульман

Опубликовано на сайте Страна.Ru 01.09.06. 10:25

Хочу быть мусульманином

Владислав Сохин родился в Курске, там же обучался в Православной духовной семинарии. С 2002 года изучал религиоведение в Курском государственном университете. Двумя годами ранее был посвящен в сан диакона Русской Православной Церкви, в 2001 году в сан священника, а последние два года возглавлял Молодежный отдел при епархии и являлся преподавателем Общей церковной истории в Курской духовной семинарии. Но 1 августа 2006 года иерей Владислав подал на имя управляющего Курской епархией архиепископа Германа "Обращение", в котором сообщил, что "принял ислам и теперь является мусульманином". О пути иерея Владислава в ислам, его отношении к Русской Православной Церкви и мусульманскому миру, а также о его планах на будущее бывший священник рассказал обозревателю Страны.Ru Марии Свешниковой.

— Владислав, кто или что стало для вас главным при переходе в ислам?

— Наверно, корректнее будет назвать это не переходом, а возвращением в Единобожие. Если говорить, кто, то наверно этот Кто — с большой буквы — Сам Всевышний, который каждого человека ведет. Это еще называется промыслом Божиим. Ну а всяких "что" — было множество.

Сегодня православные СМИ пытаются говорить, что причиной якобы стали обнаруженные мной несоответствия в Новом Завете. На самом деле причин было несколько. Прежде всего, конечно, это мои личные отношения с Богом: я нашел в исламе то, чего я не мог найти в православии — это связь "человек и Бог". Можно, конечно, говорить, что такое есть там-то и там-то, но, на мой взгляд, многие обряды отодвигают личностные отношения между человеком и Богом. В исламе такого нет. Мало того, ислам хоть и называется молодой мировой религией, на самом деле пророк Мухаммад (мир ему), лишь обозначил те истины, которые говорил Всевышний. Напомнил их арабам и всему миру, начиная от Адама и последующих пророков. Так что ислам — это естественная преемственность возвращения истин таухида (единобожия), которые были даны Богом первому человеку, Адаму.

— Насколько мне известно, для вас одним из моментов неприятия православия было то, что священники читают тайные молитвы. Однако многие священники отказались от такой практики, и читают их при всей церкви. Вы могли сделать точно также.

— Это не один из моментов неприятия православия, а скорее, непонимание. Я так и пробовал делать. Я пытался читать молитвы вслух, тем более что они называются тайными не потому, что их читают тайно, а потому что это молитвы таинства. Но речь идет не о конкретных священниках, которые зачастую обвиняются в обновленчестве, такое решение должно идти, прежде всего, со стороны иерархии. Я согласен, что Церковь объясняет тайное прочтение особых молитв, но смысл литургии — это общее дело, т.е. совместная молитва, а священник как имам в мечети от лица других молящихся, от лица всех находящихся в храме только произносит молитву.

— Вы, будучи родом из неверующей семьи, довольно быстро и успешно сделали карьеру в Православной Церкви. Стали священником, заняли некий пост в епархии. На моей памяти было довольно большое количество священников, которые пришли в православие из других религий, потом ушли и оттуда еще куда-то. И в конце концов они делали конфессиональный выбор с формулировкой: я понял, что нигде не могу обрести того, что хотел, что искал, и остался здесь, потому что просто надоело бегать. Вы не боитесь, что с вами может получиться так же? Что вы разочаруетесь и в исламе?

— Если говорить о скорости, то нынешний Патриарх Алексий II в 21 год стал священником. Думаю, добрая половина РПЦ так же рано рукополагалась. Я не от себя стал священником, я учился в семинарии, был одним из лучших студентов. Закончил семинарию с красным дипломом, без единой четверки. Просто мне митрополит предложил сначала стать дьяконом, потом священником. Перед этим я женился и какое-то время продолжал посещать очно семинарию. Есть такое понятие в Церкви как послушание. Есть послушание, значит, ты его выполняешь, ты должен сказать: простите, благословите.

А по поводу "боюсь-не боюсь", дело в том, что для меня поиск истины не должен чем-то закрываться. Истина есть, она всегда присутствует в человеке. Сейчас я верю, я знаю, что нашел истину. Что касается негативных сторон ислама, я же не просто так вышел, сжег за собой все мосты и прыгнул неизвестно куда в пропасть. Ислам я изучал, поэтому многие его стороны я знаю и нормально к ним отношусь, а негатив есть везде — это человеческий фактор. Но только для меня ислам — религия единобожия, религия Истины. Я считаю, что обрел истину и метаться куда-либо не собираюсь.

— Опять же мне знакомы и иные ситуации: когда священники переходили в другие конфессии по причине "нереализованных амбиций". То есть они надеялись на некое продвижение по служебной лестнице, на улучшение материального положения, на получение властных полномочий. Вы уверены, что ваш случай не такой?

— Нет, я так не считаю. В епархии я служил в неплохом храме, был руководителем епархиального отдела. И не скажу, что в денежном плане мне было тяжело. Я знаю священников, которым гораздо труднее.

— Вы женаты, у вас трое детей. Ваша семья тоже перешла с вами в ислам?

— Нет. Моя семья осталась в христианстве.

Духовные звания в исламе

Вообще, религиозный выбор — это личный выбор каждого человека. Я стал христианином сам, по собственной воле. Дело не в том, был я крещен в детстве или нет, а как стал христианином. То же самое произошло и с исламом. И, если моя жена посчитает, что для нее ислам это истинная вера и она его примет, я буду только рад. Если она у меня будет о чем-то спрашивать, я буду отвечать, но в Коране говорится, что в религии нет принуждения. Поэтому я никого принуждать не собираюсь, ни свою жену, ни, тем более, своих детей — они маленькие еще. Любой человек должен иметь право на свой собственный выбор.

То же, кстати, касается и крещения детей. Если вспомнить историю Церкви, то до V века включительно детей почти не крестили. Иоанн Златоуст и Василий Великий, которые были рождены в христианских семьях, в семьях святых людей, крестились сами в более чем сознательном возрасте.

— То есть нельзя сказать, что вы перешли по чьему-то принуждению, в том плане, что с вами беседовали, наводили на какие-то выводы?

— Нет, никогда. Во-первых, в Курске нет мечети, и мусульман я там практически не встречал, кроме иностранных студентов. И только сейчас, после того, как появилась информация в Интернете, на меня вышел председатель мусульманской курской общины. В Москве я тоже не был знаком с исламской общиной. Конечно, я часто путешествовал, случались пересечения с личностями в исламе, но это скорее случайности. А так я сам читал книги, в Интернете общался. Но никакого принуждения к чему-то не было. Если бы у меня были какие-то сомнения, я бы думал, ждал. Кстати, всерьез о переходе из православия я задумался за год до моего принятия ислама, до этого просто изучал его.

— Вы написали о вашем первом путешествии в исламскую страну — это был Иран — что вас поразило, как "чисто там люди живут — без наркотиков, без алкоголя. Практически все исповедуют ислам не поверхностно". И тут сразу возникает масса вопросов. Про наркотики в Иране я ничего не могу сказать, я там не была. Но в Пакистан или Афганистан даже ездить не надо, чтобы узнать, что там ситуация с наркотиками прямо противоположная. И назвать "чистыми" некоторые страны, например Тунис, совесть не позволит. И, когда я читала то, что вы написали о своем "возвращении" в ислам, мне показалось, что я вижу то ли исповедь протестанта, то ли покаяние 37-го года: я такой-то и такой-то отрекаюсь от того-то и того-то…

— Про Иран я скажу так: я просто описал то, что видел. Конечно же, я знаю, что в Иране большой наркотрафик идет с Афганистана и Пакистана. Меня лично останавливали в районе Кермана, и проверяли с собаками, с автоматчиками. Я об этом знаю прекрасно. Но знаю также и то, что если у кого-нибудь нашли наркотики, по шариату положена смертная казнь. Я знаю, что в Иране распространены и проституция, и алкоголь, я ничего об этом не говорю. Может быть, я тогда неправильно выразился, я имел в виду, что государство всячески пытается пресечь эти все вещи. Все мы люди, мы знаем, что и среди православных есть и алкоголики, и есть хорошие люди, не пьющие. И среди крещеных те, кто принимает наркотики и те, кто не принимает. Но в мусульманских странах, в частности в Иране, со стороны правительства, это всячески не поощряется и по возможности пресекается, а люди наказываются. Ну, и не стоит еще забывать статистику, а она сообщает, что наркодельцов в стране становится больше, когда туда приходит насильственная демократия. Возьмите тот же Афганистан или Косово.

— Вы планируете оставаться дальше в Курске?

— Я не могу ничего по этому поводу сказать. Пока что я навещаю свою семью, когда есть возможность. Если бы я нашел в Курске какую-то работу, я бы с удовольствием остался. Это мой город, почему я должен бегать по стране?

— Но вот и работа — построить там мечеть, участвовать в жизни общины.

— Пока об этом не думал. Сейчас очень тяжелый период. Во-первых, с религиозной точки зрения многие вещи пересматриваешь, многое для меня внове, даже с обрядовой стороны. Одно дело ты об этом читал, другое дело — практика. Так что, пока я вхожу в жизнь нормального мусульманина, стараюсь совершать пятикратную молитву, Коран читать чаще. А что дальше. Пока я в Москве, пока есть временная работа, а дальше, как мусульмане говорят, иншаАлла — на все воля Божия.

— Как к вам, к вашему приходу, к вашему возвращению к религии, к вере относятся мусульмане? На первый взгляд они, конечно, наверняка очень рады новому члену общины, с другой стороны вами надо заниматься, вами надо руководить, направлять, даже устраивать на работу. Кстати, вы не слышали, у мусульман не было проблема с РПЦ в связи с вашим случаем

— По поводу проблем с Русской Православной Церковью я не слышал. Есть, конечно, авторы, которые всякую грязь начинают выливать на меня и, в моем лице, на ислам, и на пророка Мухаммада (мир ему), и на священный Коран, но, мне кажется, это просто больные люди, которые не понимают главного. Я думаю, что из-за моего прихода не будет трений между РПЦ и исламской общиной, тем более что никто никого не принуждал и не перетягивал, это мой собственный выбор. Как хорошо сказал Джаннат Сергей Маркус, тоже принявший ислам: "Это не я принял ислам, а ислам принял меня". Я могу только его слова повторить и с ними согласиться.

А насчет проблем. Любой человек, который приходит в церковь и просит креститься — уже проблема для священника. Он должен ему уделить время, он должен с ним поговорить, побеседовать. Так же и в исламе, почему нет. Иисус (мир ему) говорил, что надо любить ближнего своего. Человек приходит, значит, надо уделить ему внимание, помочь, это прямая обязанность мусульман. Пока я не встретил никаких сложностей, я не думаю, что какие-то сложности с этим возникнут.

— Только что праздником Успения Пресвятой Богородицы закончился Успенский пост, впрочем, в Православной Церкви едва ли не каждый день — праздник. Не возникает где-то там, внутри сожаление, что вы с этот момент не стоите перед алтарем?

— Нет. Скоро рамадан будет, буду стараться соблюдать. На самом деле, Великий пост, особенно первые три дня, соблюдать гораздо тяжелее по всем правилам, нежели рамадан. Потому что первые три дня по правилам Церкви запрещено не только есть, но и пить, кроме того, надо выстаивать утром 5-часовую службу и вечером 2-часовую. Поэтому для меня рамадан будет гораздо легче. Буду стараться. Это обязанность любого мусульманина, и каждый будет держать ответ перед Богом, как он молился, как он соблюдал посты, как он общался с людьми.

— Вы бы хотели стать лидером в мусульманской общине? Тем более, что вы же уже им были, так как священник — это всегда лидер.

-Я был руководителем молодежного отдела.

— Так не хотели бы возглавить мусульманскую общину, в Курске?

— Не хотел бы, скажу честно. Хочу быть просто обычным мусульманином. Кому больше дано, сказано в Библии, с того больше и спросится. Я хочу быть простым человеком. Но, с другой стороны, на все воля Аллаха!

Христианское богословие об исламе

Мусульмане упрекают христиан, верующих в Троицу и божественную природу Иисуса Христа (см.

как называется мусульманский священник?

Коран 112:1-4; 4:171; 5:73), в посягательстве на единую сущность Божью и единственность Бога. Чтобы защитить свою веру, христианские апологеты прибегали к различным аналогиям, способным облегчить понимание божественной тайны. Во-первых, в то время как мусульмане утверждали абсолютную трансцендентность Бога, христиане считали возможным для разъяснения своей веры использовать аналогии с природой. Они даже отстаивали законность такого пути постижения Бога, утверждая, что отказ от аналогий привел бы к полному неведению человека в отношении Творца. Самыми частотными аналогиями Троицы были триады: солнце — свет — тепло, человек — слово — дух; а для тайны Воплощения — диады: огонь — железо, душа — тело, драгоценный камень — сияние.

Второй апологетический прием можно назвать христианским богословием, основанным на Коране. Христиане ссылались на текст Корана, чтобы продемонстрировать обоснованность христианской догмы и ее согласованность с учением, содержащимся в цитируемых ими коранических стихах. Этот аргумент, по мнению многих авторов, должен был даже доказать, что Коран, когда он сохраняет верность себе, на самом деле свидетельствует, вопреки своим собственным утверждениям, о божественности Христа и святой Троицы. За исключением некоторых нюансов, рассуждения апологетов оставались неизменными на протяжении веков. Сошлемся на отрывок из святого Иоанна Дамаскина: Коран называет Христа Словом и Духом Божьим (см. Коран 4:171). Но нельзя лишить Бога, не извратив Его сущности, Его Слова и Его Духа. "И если в Боге существует Его Слово, то очевидно, что Оно тоже есть Бог". Поскольку Бог есть абсолютно простое бытие, Его Слово и Его Дух Ему единосущны, Они пребывают в Нем, оставаясь неотделимыми от Него. Следовательно, Коран неявным образом утверждает веру в Троицу — Бога, Слово и Дух. К тому же, если бы мусульмане отдавали себе отчет в том, что содержат в себе мессианские имена Христа в Коране и в тех прерогативах, которые он за Ним признает (непорочное зачатие, способность творить чудеса и т.д.), они бы заметили, что Коран принимает сверхчеловеческое предназначение и божественность Христа.

Третий апологетический прием состоит в том, чтобы приспособить христианскую веру к уровню понимания собеседника. Отсюда — постоянно повторяющиеся попытки представить доказательство триединства, основанное не на свидетельствах Священного Писания, а на доводах разума. Это средство позволяло выйти за рамки спорного аргумента ad hominem и опереться на принципы, доступные каждому, кто знаком с приемами формальной логики. Все эти доказательства исходят из категорического утверждения божественного единства, которое следует понимать не как простоту скудости, а как изобилующую полноту.

Приведем в качестве примера некоторые доказательства, представленные Теодором Абу Kyppa (VIII — IX вв.).

1) Сын Божий. Существование Сына в лоне Троицы доказывается:

— видом знания. Бог Сам знает Себя. А в то же время людям знакомы следующие виды знания: по самой сущности, по подобию, по признаку, по образу, по противоположности. Однако все они, за исключением первого, неадекватны и, более того, привнесли бы в понятие Бога дуализм знающего и знаемого, несовместимый с совершенством Его простоты и единства. Значит, Бог знает Себя особым образом, то есть в другой личности, во всем Ему подобной и, следовательно, единосущной и собезначальной Ему, а именно — в Своем Сыне.

— необходимостью явления совершенного посланника: человек наделен свободой воли. Посланники, направляемые Богом, могут уклониться от своего призвания или исказить содержание Послания. Тогда замысел Божий пострадал бы из-за несостоятельности посланников. В то же время Бог не может без ущерба для Своего царского достоинства Сам стать Своим посланником. Итак, нужна личность единосущная, совершенно свободная и действующая в полном согласии с волей Божьей; и это — собезначальный Сын.

— царской властью Божьей. Бог есть царь. Он должен царствовать вечно и независимо от случайностей. Если бы Бог властвовал только над своим творением, Он зависел бы от него в осуществлении своей прерогативы царя. Более того, с концом творения Он лишился бы Своей царской власти. Но эти два положения неприемлемы. Следовательно, Бог властвует над собезначальным Ему Сущим…

2) Святой Дух. Благость Бога Отца (дары, благодеяния, различные виды благодати) вечна, как и Он сам. Она пребывает в Нем независимо от тех, кому Он дарует щедроты. Она не в Нем, иначе она должна была бы распространиться в равной мере на все создания, и Бог лишился бы Своей щедрости; итак, благость равна Ему. Эта благость Бога есть Святой Дух. Именно так устанавливается совершенное Царство Божье: Отец властвует, Сын исполняет волю Отца и дарует Святой Дух, который есть дар Бога и одновременно податель всех Его Благ.

В дополнение к этим разнообразным способам защиты и разъяснения христианского учения апологеты старались опровергнуть конкретные возражения мусульман. Вера в Троицу, объясняли они, не означает многобожия. Многобожие на самом деле заключается в поклонении трем богам, а христиане поклоняются только одному Богу. Отец, Сын и Святой Дух имеют одну общую божественную природу, хотя являются разными лицами. И пусть не говорят, что рождающий всегда предшествует рождаемому. В действительности рождение представляет собой отношения, где обе стороны представлены одновременно. Бог есть чистый акт, Он не подчиняется ни предшествующему, ни последующему; Он вечен и вездесущ. Следовательно, в Нем рождение вечно, оно не допускает понятий до и после.

Относительная ценность ислама в истории спасения

Здесь речь идет уже не о полемике и не об апологетике, а о выборе подхода, диктуемого христианским богословам обстоятельствами их жизни среди мусульман. Поставленные перед призывом обратиться в ислам, который, по мнению его приверженцев, является совершенным вариантом иудаизма и христианства, христиане заботились о собственной самостоятельности.

Они утверждали, что Коран требует от иудеев и христиан соблюдения их собственных законов (см. 5:43-45 и 46-47). Из этого следует, что христиане имеют право не идти по пути Мухаммада; напротив, они должны оставаться в своей вере. Коран же — это Писание, предназначенное только для арабов.

Коран не имеет универсальной ценности не только ввиду ограниченного круга его адресатов, но и ввиду того, что он противоречит идее поступательного религиозного Откровения. Вот как Никита Византийский излагает этот довод. Этапы Откровения от Авраама до Иисуса Христа легко прослеживаются. С Авраамом отвергается идолопоклонство и начинается исповедание единобожия. С Моисеем люди лучше постигли Бога и получили азы воспитания. Со Христом знание о Боге стало еще более точным, образ действий — более совершенным. Так, Моисей заповедовал: "Не убий", Христос говорит: "Не гневайся…" Поступательное откровение не просто факт, оно представляет собой закон истории спасения. Так что Мухаммаду следовало не соотносить себя с Авраамом или с Моисеем, а превзойти в своем учении Евангелие, которое есть последний, предшествующий ему этап откровения. Однако Коран не предложил ничего, что превосходило бы или хотя бы было равным заповедям Христа.

Заключение

Отвергают ли они ислам как религию, основанную лжепророком и выстроенную на ложном Писании; пытаются ли они, предполагая некоторую открытость ислама христианству, найти точки соприкосновения между христианским учением и Кораном, текст которого они искажают, чтобы найти в нем христианские идеи, явно им отвергнутые; стремятся ли к рациональному обоснованию христианской веры; признают ли, наконец, за исламом определенную роль в истории спасения по отношению к его адептам, арабам-политеистам, — каким бы из этих путей ни следовали богословы средневекового Востока, они все-таки судят об исламе с точки зрения христианства и видят в нем, в лучшем случае, подготовительный этап, который мусульмане должны пройти, чтобы обрести истинное знание о Боге в Иисусе Христе.

Перевод с французского Леонида Торчинского, под редакцией Алексея Журавского

Взято с Христианине и мусульмане: проблемы диалога

Ю.В. Максимов

«Это Писание, в котором нет сомнения, является верным руководством для богобоязненных», — второй аят из суры «Аль-Бакара» («Корова») изменил жизнь американского священника Севридо Ройсе до неузнаваемости. Будучи студентом последнего курса католической семинарии в городе Квин, Севридо Ройсе занимался призывом к христианской вере заключенных и организовывал в тюрьмах воскресные школы.

«Перед выпускными экзаменами нам дали задание ознакомиться с писаниями других религий, чтобы мы знали, во что верят люди, и могли более эффективно призывать их к христианству, — вспоминает бывший семинарист. — Одной из этих книг был Коран, его прочтение стало поворотным моментом в моей жизни. Когда я прочел второй аят второй суры Корана, который звучит: «Это Писание, в котором нет сомнения, является верным руководством для богобоязненных», я подумал, что обычно в начале любой книги автор приносит извинения за допущенные ошибки, обращает внимание на то, что в книге содержится лишь его мнение и т.д. Но в этом аяте было сказано: «Это Писание, в котором нет сомнения». То есть его Автор сразу утверждает, что все в этой книге абсолютная истина. Но ни один человек не возьмется сказать, что в его произведении нет ни одной ошибки. Утверждать такое может только Бог».

Читая Коран, Севридо находил в нем информацию, которая противоречила его религии. Он обратился за разъяснениями к учителям в семинарии, но они лишь посоветовали не читать Коран, потому что это «сочинение сатаны». Их запрет только увеличил интерес Севридо к исламу. Несколько месяцев он не расставался с Кораном, все больше убеждаясь,что написать столь ясное и подробное руководство для жизни не мог человек.

«Изучив ислам и сравнив его с христианством, я почувствовал, что нахожусь на перепутье. Тогда я взмолился к Богу и попросил Его наставить меня на истинный путь, — говорит он. — После этого я вышел из дома и увидел человека, одетого как обычно одеваются мусульмане. Я спросил, мусульманин ли он. Он ответил, что да. Этого брата звали Салем Бакиль, и он как раз направлялся в мечеть. Я пошел вместе с ним. В мечети я не увидел никаких объектов для поклонения и понял, что в исламе действительно нет идолопоклонства. Каждый день я стал посещать мечеть, тихо сидя в углу и ни с кем не разговаривая. Однажды мусульманин подошел ко мне и предложил научить меня «вуду». Я удивился. «Неужели в исламе есть магия», — подумал я. Оказалось, что вуду — это омовение перед молитвой.

Анатомия измены: о перешедшем в ислам священнике.

Брат научил меня омовению и в тот же день я принял ислам».

Севридо Ройсе взял себе новое имя Али. Его семья сначала возненавидела его за его выбор.

«Сестра говорила, что мусульмане убьют меня, не пускала меня в мечеть», — рассказывает Али.

Но со временем родственники увидели позитивные перемены в жизни Али и стали лояльно относиться к его общению с мусульманами. А сам Али вместо проповеди христианства активно занялся исламским призывом в своем городе.

Источник

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *