Таинство Брака

  • Фоторассказ о Таинстве Брака
  • Фоторассказ о Таинстве Брака
  • Таинство Брака прот. Геннадий Нефёдов
  • Таинство Брака прот. Геннадий Нефёдов
  • О таинстве брака митр. Макарий (Булгаков)
  • О таинстве брака митр. Макарий (Булгаков)
  • Восполнение любви А. Ткаченко
  • Восполнение любви А. Ткаченко
  • Советы венчающимся прот. Александр Авдюгин
  • Советы венчающимся прот. Александр Авдюгин
  • О браке игумен Иларион (Алфеев)
  • О браке игумен Иларион (Алфеев)
  • Таинство любви митр. Сурожский Антоний
  • Таинство любви митр. Сурожский Антоний
  • Таинство любви игумен Иларион (Алфеев)
  • Таинство любви игумен Иларион (Алфеев)
  • Брак в православии прот. Иоанн Мейендорф
  • Брак в православии прот. Иоанн Мейендорф
  • Христианская философия брака С.В. Троицкий
  • Христианская философия брака С.В. Троицкий
  • Святые отцы о Таинстве Брака Виталий Пашков
  • Святые отцы о Таинстве Брака Виталий Пашков
  • О венчании. Для чего люди венчаются?
  • О венчании. Для чего люди венчаются?
  • Православное учение о браке прот. В. Воробьев
  • Православное учение о браке прот. В. Воробьев
  • Почему Церковь смотрит на брак как на Таинство? диакон Андрей
  • Почему Церковь смотрит на брак как на Таинство? диакон Андрей
  • Канонические препятствия к браку
  • Канонические препятствия к браку
  • Краткая история чинопоследования обручения и венчания прот. В. Хулап
  • Краткая история чинопоследования обручения и венчания прот. В. Хулап
  • Развод после венчания прот. Аркадий Шатов
  • Развод после венчания прот. Аркадий Шатов
  • Таинство Венчания прот. Владимир Хулап
  • Таинство Венчания прот. Владимир Хулап
  • О браках с иноверцами
  • О браках с иноверцами
  • О семье христианской
  • О семье христианской
  • О любви телесной
  • О любви телесной

14 цитат митрополита Антония Сурожского о любви

Во дни Петрова поста очень важно помнить о главной христианской добродетели – о Любви! Об этом сегодня нам расскажет блаженной памяти митрополит Сурожский Антоний, которого звали современники и духовные чада «Апостолом Любви».

О важности понятия «любви» митрополит Антоний говорил: «Многие слова стали для нас условными. Мы их понимаем даже не задумываясь. Не в том смысле, что они условные и мало что значат: они значат что-то, они трогают нашу душу. Но если поставить перед собой вопрос о том, что они значат, как передать их содержание чужому человеку, человеку, который чужд нашему опыту, мы видим, что это далеко не так просто. Я вам уже давал примеры этого. Слово любовь – такое сложное слово, слово свобода – такое многогранное слово. Мы, употребляя эти слова, знаем, что мы хотим сказать в основе, но если задумаемся поглубже, то оказывается, что это совсем не так просто.

1. «Бог, полнота всего, гармония, красота, вызывает по имени все возможные твари. Он зовет, и каждая тварь восстает из небытия, и первое, что она видит – полная, совершенная красота Божия, первое, что она воспринимает – полная гармония в Господе. И имя этой гармонии – любовь, динамичная, творческая любовь» .

2. Любовь, в конечном итоге, есть предельное умирание. Если человек любит другого, он не только готов жизнь свою положить за него, чтобы тот человек достиг полноты.

3. Святой Григорий Богослов говорит о том, что Бог – Троица, потому что единица не может быть знаком любви, двоица, то есть пара, не может быть знаком любви: двое, которые друг друга любят, исключают в нашем земном бытии всякого третьего. Когда двое хотят быть едиными, то они исключают третьего, третий только врывается в эту непостижимую любовь.

4. Любовь, которая доходит до своего абсолютного предела, это такое отношение к другому, то есть к другу своему, что человек и Бог могут о себе самом забыть настолько, что существует только другой.

5. Возлюби ближнего, как самого себя (Мк 12:31): а я себя самого как люблю? Я все делаю для того, чтобы себя удовлетворить, утешить, обрадовать, но настоящая ли это любовь к самому себе? Становлюсь ли я более зрелым, более похожим на тот образ Божий, который во мне заложен?

6. Человек, который себя забывает для того, чтобы вспомнить только любимого, научился тому, что такое любовь и как она раскрывается во Святой Троице, потому что любовь, и смерть, и воскресение неразлучны друг от друга.

7. Бог отдает Себя на смерть для того, чтобы поверили в Его любовь, Он нам дает Своего Духа для того, чтобы мы приобщились к Нему. И все таинство спасения возможно только при свободном участии человека.

8. Любимым может быть человек, не заслуживающий любовь, но способный отозваться на любовь, которую ему дают как подарок, незаслуженно, с трепетной благодарностью, со слезами, с изумлением. И вот таково наше положение в Церкви: мы любимы Богом. И даже если мы знаем, что недостойны этой любви, мы можем ей открываться все больше и больше, слезно, любовно, чтобы она была нами воспринята и нас преображала, потому что ничто так не может кого-то преобразить, как любовь, будь то Божественная или даже человеческая.

9. В основании Церкви – Божественная любовь, которая все несет как бы на плечах. Древнее изображение Христа было в образе пастуха, который несет на плечах свою овцу: вот так Бог несет нас всех, весь мир, и так каждый из нас призван на своем месте, в свою меру, на своих плечах любовно, жертвенно нести каждого, всех, все.

10. Когда между людьми родилась любовь, то мы продолжаем верить, что видимость заслонила тайну, но на самом деле тайна жива. Когда мы разлюбим человека, мы забываем, что он светился, он снова стал червячком, ничтожеством. И это является для нас предметом и вопросом веры.

11. Сущность Символа веры – в провозглашении того, что Бог есть любовь (1 Ин 4:16). Сейчас я объясню, что хочу сказать этими словами. Если вы прочтете Символ веры, вы увидите, что Бог, Который существует ничем не обусловленный, творит мир, и этот мир Он творит как действие любви. Потому что Бог является полнотой жизни, полнотой радости, полнотой бытия – Он хочет все это разделить с нами.

12. При всей Своей непостижимости Бог является любовью.

13. Он нам дает свободу, которая рождена Его любовью, и свободными мы можем быть, только если мы на эту любовь отвечаем всей любовью, на которую сами способны. А для того, чтобы это осуществить, мы должны овладеть собой.

14. «Бог может все – кроме одного: Он не может заставить никакую тварь любить Его, потому что любовь царственно свободна и несовместима ни с принуждением, ни с предначертанностью».

В дни поста будем реально, (а не формально по имени), перебывать в Церкви Божией, что проявляется в нашем участии в Таинстве Евхаристии, которое совершается при соборной молитве верующих, что как нельзя лучше показывает нам – что есть сама Церковь – и кто в ней МЫ. Митрополит Антоний об этом говорит так: «Церковь является богочеловеческим обществом, где Бог и люди составляют одно: встретившиеся Бог с человеком. Церковь – тайна этой встречи, тайна этого общения, тайна этой приобщённости друг ко другу».

Митрополит Антоний Сурожский: «Вызов современности», Журнал «Церковь и время» № 4 (17) 2001, стр. 35-36.

«Тело и материя в духовной жизни».

Духовные советы митрополита Антония (Паканича): 20 вопросов о боли, любви, смерти, страданиях и верности

25 августа исполняется 50 лет митрополиту Антонию (Паканичу), управляющему делами Украинской Православной Церкви, ректору Киевских духовных школ. Юбилей – это всегда повод подвести некоторые итоги, оглянуться назад, наметить последующие шаги… Рассказать о главном.

О ценности человеческой жизни, боли и страданиях, любви и доверии – откровенный разговор с юбиляром.

Митрополит Бориспольский и Броварской Антоний (Паканич)

– Владыко, зачем нужны страдания?

– Страдания – это встреча человека с Богом. Лицом к лицу. Неизбежность страданий и боли – трагедия человека и его же спасение. Мы живем в страхе перед возможными страданиями, неизбежной болью, неотвратимой смертью. Мы ежимся от предчувствия приближающейся борьбы за свою земную жизнь. Так устроено человеческое естество, ограниченное рамками земного сознания.

– Насколько необходимо сопротивление страданиям? Следует ли быть к ним готовым?

– Готовиться к смерти нужно с рождения посредством разрушения земных рамок, земного восприятия, мироощущения, бытия. Выбираясь из греховного кокона, мы рождаемся для небесного существования уже здесь, на земле. По мере духовного переосмысления и высвобождения появляется понимание истинного смысла многих вещей, в том числе меняется отношение к смерти и страданиям: они перестают давить прессом неотвратимости, ужаса и открывают горизонты Богопознания, свободы и настоящей любви.

– Как научиться такому переосмыслению? Оно возможно всем?

– К этому должен прийти каждый верующий христианин. Без постоянной работы над собой встреча со Христом может не состояться. Без понимания истинного смысла жизни и ее конечной цели нельзя двигаться навстречу Господу, Его свету, возможно только блуждание впотьмах.

«Мы приходим в сей мир не для того, чтобы наслаждаться им, а чтобы спастись от него. Подобно как люди идут на войну не для того, чтобы наслаждаться войной, а чтобы спастись от войны… И как солдаты считают дни своей службы и с радостью думают о возвращении домой, так и христиане постоянно думают о конце этой жизни и о возвращении в свой Дом», – говорит святитель Николай Сербский.

Абсолютное доверие Богу освобождает от бунта и недовольства, которые ведут к разрушению личности

– Как полюбить страдания?

– Любовь – это отсутствие страха, доверие. Принимая все происходящее в нашей жизни как должное, с верой в высший Промысл, полностью доверяя Создателю, мы приходим к пониманию, что все во спасение, что Господу виднее. Абсолютное доверие Богу, принятие Его воли освобождает от бунта и недовольства, которые ведут к разрушению личности, к ненависти и страху.

– Страх перед болью естественен для человека. Разве возможно совершенно перестать бояться ее?

– Не нужно убегать от себя. Это невозможно, а значит – бессмысленно. Боль – это часть нас. Бывает боль созидательная, через которую нужно пройти. Человек, проходящий с благодарностью, без ропота сквозь тоннель боли и страданий, выходит к свету с другим мироощущением, расширенным горизонтом, обновленный и просветленный.

Но случается также боль разрушительная: человек впадает в ужасное уныние от страданий, страшное недовольство и ненависть начинают разрушать его. В таком случае необходимо комплексное лечение, многоуровневое: медицинское, психологическое и духовное.

Болезни и страдания, принятые с мужеством, терпением и благодарностью, воспринимаются как христианский подвиг.

– Отчего в мире появились болезни, смерть?

– Болезнь и смерть неестественны для человека. Они вошли в этот мир только из-за грехопадения первых людей. В Священном Писании сказано, что Господь не является Творцом смерти. Ее причина – зависть диавола к человеку. Премудрый Соломон пишет: «Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его» (Прем. 2: 23–24). Поэтому все, что связано с болезнями и страданиями, изначально чуждо для человека и потому, естественно, вызывает в каждом из нас страх и неприязнь.

Бойтесь осуждать ближнего! Это одно из самых больших преткновений на пути в мир горний

– Чего следует бояться?

– Бойтесь осуждать других, ближнего. Это одно из самых больших преткновений на пути в мир горний, коварная ловушка для человека. Судить всех будет единственный всесправедливейший Судья – Господь Бог.

Осуждая людей, мы впадаем во множество других грехов: гордыню и высокомерие, ложь и клевету, тщеславие и лукавство, зависть и мстительность…

Осуждение неумолимо губит и очерняет душу и отдаляет нас от Царствия Небесного. Главное же – отвлекает от самопознания: мы, забывая о собственной душе, роемся без приглашения в чужой.

– Как бороться с осуждением?

– Исповедовать регулярно этот грех. Также нужно постоянно одергивать себя и останавливать. Попробуйте соблюдать следующее правило: как только плохо подумали или осудили другого человека, сразу же читайте за него Иисусову молитву (3 раза) и «Богородице Дево, радуйся» (3 раза).

Люди на всё смотрят со своей колокольни. Настоящие причины поступка того или иного человека известны только Господу Сердцевидцу. «Чужая душа – потемки», – точно подметил классик. Поэтому правильнее заняться собственной персоной, тратить же бесценную и единственную жизнь на «полоскание» чужой души глупо и бесперспективно.

Осуждение – дорога в никуда.

– Откуда берется любовь?

– Любовь – это дар Божий. Она милостиво даруется нам Господом. Даруется щедро и непрестанно. И наша задача – увидеть любовь Божию, уловить, распознать ее. Для этого нужно раскрыть свое сердце навстречу Жизнедавцу, оставив страх. Страх нелюбви. Господь любит каждого! Он не изменяет Своей любви. Настоящая любовь не умирает, а живет вечно.

Митрополит Антоний Сурожский повторял слова одного французского писателя: «Сказать человеку: “Я тебя люблю” – то же самое, что сказать ему: “Ты будешь жить вечно, ты никогда не умрешь”…»

– Как распознать любовь? Как ее услышать?

– Если бы человек оторвался от ежедневной суеты и прислушался к Вечности, он бы услышал музыку любви, звучащую повсюду, наполняющую каждый миг нашего бытия и каждую клеточку нашего существа. Нужно чаще поднимать глаза к Небу.

Следует бояться, чтобы любовь Божия не упала, подобно зерну, в необрабатываемую землю, заросшую сорняками и терниями. Сорняки – это житейские заботы, которые часто заглушают звучание Божественной любви. Христианство не против заботы о материальном благополучии людей. В Евангелии нет призыва к борьбе с теми, кому Творец дает таланты улучшать земную жизнь; оно говорит о том, что заботы о земной жизни не должны стать смыслом жизни и перекрыть для нас Слово Божие – дыхание Его любви.

– Как победить грех?

– Своими силами мы никогда не сможем победить в себе грех. Для этого нам необходима всесильная помощь Божия, ведь только Всевышний имеет власть исцелять грехи. От человека только требуется одно: желание очиститься.

– Какая свобода дана человеку?

– Церковное Предание говорит, что абсолютной свободы не бывает. Создатель даровал человеку возможность выбора: либо Бог, либо грех, а следовательно – либо жизнь, либо смерть. Поэтому человек становится либо рабом греха, либо рабом праведности.

– Что является самой большой ценностью?

– Верность. «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом» (Лк. 16: 10), – говорится в Евангелии.

Верность – это альфа и омега нашего бытия как в отношениях со Своим Творцом, так и в человеческих отношениях. Без верности невозможно ничего создать, родить, организовать… нельзя двигаться вперед.

Благодаря этой добродетели Церковь выстаивала во времена гонений. Верность – единица измерения человечности.

– Что нужно для того, чтобы быть счастливым?

– Очень мало. Мир в душе. А вот достижение этого состояния требует огромных усилий и трудов.

– Как найти дорогу ко Христу?

– Через покаяние. Христианство – это религия покаяния. Только через покаяние открывается пред человеком дверь в Вечность. По словам преподобного Исаака Сирина, покаяние – это трепет души человеческой пред вратами Царства Небесного. Только имеющему дух покаяния открывается Бог.

В горделивое сердце Он никогда не достучится. Гордецу Бог не нужен.

Господь ближе к каждому из нас, чем нам кажется, – Он в нас самих

– Как постичь Господа?

– В тайну жизни Триипостасного Бога человеческими усилиями проникнуть невозможно.

В то же время Он очень близок к человеку. Этого мы порой недооцениваем. Святитель Афанасий Великий так и говорит, что путь к Богу не настолько уж и далек, ведь Господь ближе к каждому из нас, чем нам кажется, – Он в нас самих. Для того чтобы Бог открылся человеку и он был способен принять Его откровение, нам нужно следовать заповедям Своего Создателя.

– Как должно прожить земную жизнь?

– Человеку надо жить в любви и мире. Только любовь может преодолеть все соблазны и нестроения, с которыми мы сталкиваемся в земной жизни. Любовь – это единственная сила, способная победить любое зло. Только любовь может открыть дверь спасения – дверь в вечное Царство Христово. В любви кроется счастье.

– А что такое счастье?

– Счастье – это состояние, когда тебя любят и когда любишь ты. Человек счастлив, когда в его душе находится Бог.

– Для чего создан человек?

– Для бессмертия. И каждый из нас должен приобрести его здесь, на земле.

Не гордыне следует быть для нас стимулирующей силой, ведь она, подобно диавольскому золоту, в мгновение ока превращается в глиняные осколки. Только подлинное смирение помогает людям иметь твердое основание в земной жизни и дает надежду на вечную жизнь во Христе. В этом наше счастье.

– Что бы вы пожелали современному человеку? Что самое главное?

– Победить себя. Каждый из нас призван стать героем. А подлинный герой – это герой духа, это тот человек, который победил себя, свои страсти, свое самолюбие.

Желаю каждому стать подлинным героем, стремящимся к главной цели – жизни вечной во Христе Иисусе, Господе нашем.

С митрополитом Бориспольским и Броварском Антонием (Паканичем)
беседовала Наталья Горошкова

Православие.Ru

Читать онлайн «Таинство любви» автора Митрополит (Сурожский) Антоний — RuLit — Страница 1

Митрополит Сурожский Антоний

Таинство любви

Беседа о христианском браке

Воплощение для искупления

Я решил эту беседу посвятить вопросу о семье и браке. Мне кажется, что в мире, законом которого сейчас является разъединенность, противоположение, напряженное отношение между отдельными людьми, общественными группами и народами, эта тема чрезвычайно важна.

Брак — чудо на земле. В мире, где все и всё идет вразброд, брак — место, где два человека, благодаря тому, что они друг друга полюбили, становятся едиными, место, где рознь кончается, где начинается осуществление единой жизни. И в этом самое большое чудо человеческих отношений: двое вдруг делаются одной личностью, два лица вдруг, потому что они полюбили и приняли друг друга до конца, совершенно, оказываются чем-то большим, чем двоица, чем просто два человека,— оказываются единством.

Над этим каждому надо задумываться, потому что жить врозь мучительно, тяжело, а вместе с тем — легко и привычно. Умственные интересы, вкусы расходятся, и потому очень легко сказать себе: я хочу жить тем, что меня интересует. Кто живет для прибыли, кто живет для культуры, кто ищет идеал, но я — самодовлеющая единица, мне хватает меня самого… А на самом деле от этого получается распыление общества, распыление человечества. В конечном итоге не остается ничего от того дивного, чудного единства, которое могло бы существовать между людьми. И брак, как я уже сказал, является чудом восстановления единства там, где оно не может быть восстановлено человеческими силами.

Но для этого надо понять, что такое любовь и как мы друг с другом можем связываться любовью, потому что любовь бывает разная. Мы это слово употребляем в очень различных обстоятельствах. Мы говорим, что любим Бога, что любим родителей, что любим жену, мужа, детей; но мы также говорим, что любим самые незначительные вещи. Мы это святое, изумительное слово принижаем, говоря: я люблю мороженое, я люблю прогулки, я люблю футбол, я люблю театр… И этим мы снижаем качество самого слова и сами оказываемся пленниками этой запутанности.

Любовь — удивительное чувство, но оно не только чувство, оно — состояние всего существа. Любовь начинается в тот момент, когда я вижу перед собой человека и прозреваю его глубины, когда вдруг я вижу его сущность. Конечно, когда я говорю: “Я вижу”, я не хочу сказать “постигаю умом” или “вижу глазами”, но — “постигаю всем своим существом”. Если можно дать сравнение, то так же я постигаю красоту, например, красоту музыки, красоту природы, красоту произведения искусства, когда стою перед ним в изумлении, в безмолвии, только воспринимая то, что передо мной находится, не будучи в состоянии выразить это никаким словом, кроме как восклицанием: “Боже мой! До чего это прекрасно!..” Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью, — только глядим и изумляемся той красоте, что нам открылась.

* * *

Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. Восприятие человека происходит на глубине, которая за пределами слов, за пределами эмоций. Верующий сказал бы: когда я вижу человека в этом свете, в свете чистой любви, то я вижу в нем образ Божий, икону. Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами икона, святыня!.. Это совсем не значит, что такая икона во всех отношениях прекрасна. Мы все знаем, что порой случается с картиной великого мастера, или с иконой, или с любым произведением искусства, с любой формой красоты: любая красота может быть изуродована — небрежность, обстоятельства, злоба могут изуродовать самый прекрасный предмет. Но когда перед нами произведение великого мастера, картина, которая была отчасти изуродована, осквернена, мы можем в ней увидеть либо испорченность, либо сохранившуюся красоту. Если мы смотрим на эту картину, на любое произведение искусства глазами изумленной любви, то видим прекрасное, а об остальном можем горевать, плакать. И мы можем решить, порой, всю жизнь отдать на то, чтобы все поврежденное в этом образе, в этой картине, в этом произведении искусства — восстановить. Это дело любви: посмотреть на человека и одновременно и увидеть в нем его неотъемлемую красоту — и ужаснуться тому, что жизнь сделала из него, совершила над ним. Любовь — это именно и есть крайнее, предельное страдание, боль о том, что человек несовершенен, и одновременно ликование о том, что он так изумительно, неповторимо прекрасен. Вот если так посмотреть на человека хоть один раз, можно его полюбить, несмотря ни на что, вопреки всему, что бросается в глаза другим людям.

Как часто бывает, что любящему другого кто-нибудь скажет: “Что ты в нем нашел? Что ты в ней нашел?” — и человек дает совершенно бредовый ответ: “Да разве ты не видишь, до чего она прекрасна, до чего он красив?..” И оказывается: да, так оно и есть, этот человек прекрасен, потому что любящий видит красоту, а нелюбящий, или безразличный, или ненавидящий видит только раненность. Вот об этом очень важно не забывать. Чрезвычайно важно помнить, что любовь реалистична до конца, что она объемлет человека всецело и что она видит, она зряча, но вместо того, чтобы осуждать, вместо того, чтобы отрекаться от человека, она плачет над изуродованностью и готова жизнь положить на то, чтобы все болезненное, испорченное было исправлено и исцелено. Это — то, что называется целомудренным отношением к человеку, это — настоящее начало любви, первое серьезное видение.

Я уже говорил о любви как о созерцательном состоянии, при котором человек, глядя на другого, видит в нем, за пределами его внешних черт, невзирая на звуки его голоса, невзирая ни на что, какую-то глубину, которая является для него иконой, которая для него является красотой. Эта красота отчасти повреждена жизнью, прошлым, обстоятельствами, но она тут, и единственно она и важна в этом человеке; хотя, конечно, и поврежденное должно быть принято во внимание.

Но если говорить о созерцании, то можно ли говорить и о том, чтобы создать какие-то живые человеческие отношения? Созерцать Бога, созерцать икону, созерцать красоту природы, вглядываться в картину, переживать глубоко музыку — это все понятно; но каким же образом такое созерцание может привести к каким-то настоящим, подлинным человеческим отношениям? Мне кажется, ответ в том, что созерцание это открывает и того, и другого, обоих, к состоянию, когда они могут на самой глубине своей слиться в единство, могут за пределами всяких слов друг друга понимать и чувствовать. Мы все это знаем на опыте, но так легко забываем. Кто из нас не сидел с дорогим ему человеком — матерью, женой, мужем, другом — в вечерний час, когда спускались сумерки, когда все затихало вокруг. Вначале идет разговор, потом он замирает, но остается какая-то тишина; мы прислушивались к звукам: к потрескиванию дров в камине, к тиканью часов, к внешним отдаленным шумам; потом и эти звуки исчезают, и наступает глубочайшая тишина, безмолвие души. И вот в этом безмолвии души вдруг чувствуешь, что стал так близок своему другу, тому человеку, который рядом находится. Это, конечно, не слияние в том отношении, что один человек делается другим, но оба соединяются на такой глубине взаимного переживания, где слов больше не нужно: они вместе, и если любовь достаточно глубока, они стали одним целым.

И это относится к браку во всех отношениях, не только к чувству, не только к общению в мысли, но и к телесному общению. Только надо помнить, надо твердо знать, что телесное единство двух любящих друг друга людей — не начало, а полнота и предел их взаимных отношений, что лишь тогда, когда два человека стали едины сердцем, умом, духом, их единство может вырасти, раскрыться в телесном соединении, которое становится тогда уже не жадным обладанием одного другим, не пассивной отдачей одного другому, а таинством, самым настоящим таинством, то есть таким действием, которое прямо исходит от Бога и приводит к Нему. Один из отцов Церкви в древности сказал, что мир не может существовать без таинств, то есть без того, чтобы какие-то состояния, какие-то взаимоотношения были бы сверхземными, небесными, чудесными; и — продолжает он — брак как единство двоих в разрозненном мире является таким таинством, чудом, превосходящим все естественные взаимные отношения, все естественные состояния. И телесный брак тоже, по учению одного из отцов Церкви, предстает таинством, подобным Евхаристии, причащению верующих. В каком смысле? В том смысле, что в Евхаристии силой Божией, чудом соединяющей любви и веры друг во друга верующий и Христос делаются едиными. И в браке (конечно, на другом уровне и по-иному), благодаря взаимной вере и взаимной любви, два человека перерастают всякую рознь и делаются единым существом, одной личностью в двух лицах. Это является одновременно полнотой брака душевно-духовно-телесного и полнотой целомудрия, когда два человека друг ко другу относятся как к святыне и все свои отношения, включая и телесные, превращают в таинство, в нечто превосходящее землю и возносящее в вечность.

вернуться

Любовь (Митрополит Антоний Сурожский)

Что такое любовь?

Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. На самом деле очень часто мы умеем только лакомиться человеческими отношениями. Мы думаем, что любим человека, потому что у нас к нему ласковое чувство, потому что нам с ним хорошо, но любовь — нечто гораздо большее, более требовательное и порой трагичное.

В любви есть три стороны. Во-первых, человек любящий дает, хочет давать. Но для того, чтобы давать, для того, чтобы давать совершенно, давать, не делая получающему больно, нужно уметь давать. Как часто бывает, что мы даем не по любви, настоящей, самоотверженной, щедрой любви, а потому, что, когда мы даем, в нас нарастает чувство своей значительности, своего величия. Нам кажется, что давать — это один из способов утвердить себя, показать себе самому и другим свою значительность. Но получать от человека на этих условиях — очень больно. Любовь только тогда может давать, когда она забывает о себе.

С другой стороны, в любви надо уметь получать, но получать порой гораздо труднее, чем давать. Мы все знаем, как мучительно бывает получить что-нибудь, испытать благодеяние от человека, которого мы или не любим, или не уважаем, это унизительно, оскорбительно. Мы это видим в детях: когда кто-нибудь ими не любимый, кто-нибудь, в чью любовь они не верят, дает им подарок, им хочется растоптать подарок, потому что он оскорбляет самую глубину их души. И вот для того, чтобы уметь давать и уметь получать, нужно, чтобы любовь дающего была самозабвенной, а получающий любил дающего и верил безусловно в его любовь. Западный подвижник Венсан де Поль, посылая одну из своих монахинь помогать бедным, сказал: «Помни — тебе нужна будет вся любовь, на которую способно твое сердце, для того, чтобы люди могли тебе простить твои благодеяния».

Но даже там, где и давать, и получать — праздник, радость, есть еще одна сторона любви, которую мы забываем. Это — жертвенность. Не в том смысле, в котором мы обычно о ней думаем: например, что человек, который любит другого, готов на него работать, лишать себя чего-нибудь, чтобы тот получил нужное. Нет, та жертвенность, о которой я говорю, более строга, она относится к чему-то более внутреннему. Она заключается в том, что человек готов по любви к другому отойти в сторону. И это очень важно. Ведь порой бывает так между мужем и женой: они друг друга любят сильно, крепко, ласково, радостно, и один из них ревнует мужа или жену — не по отношению к кому-нибудь, который вот тут, теперь может поставить под вопрос их любовь, а по отношению к прошлому. Например, отстраняются друзья или подруги детства, отталкиваются куда-то в глубь воспоминаний переживания прошлого. Тому, кто так безумно, неумно любит, хотелось бы, чтобы жизнь началась только с момента их встречи. А все то, что предшествует этой встрече, все богатство жизни, души, отношений кажется ему опасностью: что-то живет в душе любимого человека помимо него. Такой подход очень опасен: человек не может начать жить с дня, пусть и очень светлого, встречи с любимым, дорогим. Он должен жить с самого начала своей жизни. И любящий должен принять тайну прошлого как тайну и ее уберечь, ее сохранить, должен допустить, что в прошлом были такие отношения любимого человека, такие события жизни, к которым он не будет причастен, иначе как оберегающей, ласковой, почтительной любовью, И здесь начинается область, которую можно назвать областью веры: веры не только в Бога, а взаимной веры одного человека в другого.

Во что верит любовь?

Человек начинает любить другого, потому что вдруг, неожиданно для себя самого, видит в нем что то, чего он раньше никогда не видел. Бывает: молодые люди, девушки принадлежат к какому-то общему кругу, живут бок о бок, работают вместе, принимают участие в общественной жизни. И вдруг тот, кто до сих пор никем не был замечен, делается центром интереса для одного из этого круга; в какой-то момент один человек другого увидел не только глазами, но каким-то проникновением сердца и ума. И этот человек, который был просто одним из многих, вдруг делается единственным. Человек тогда предстает с новой красотой, новой глубиной, новой значительностью. Таков видение может длиться годами, может продолжаться всю жизнь. Но порой, по прошествии какого-то времени, это видение тускнеет. И вот в этот момент вступает вера. Вера вот в каком смысле: вера как уверенность, что то, что было когда-то увидено, а теперь стало невидимым, — достоверно, несомненно. Бывают моменты особенных встреч, глубоких, волнующих, потом мы возвращаемся к обычной жизни, но снова оказавшись лицом к лицу с человеком, мы знаем, что видимое нами — не весь человек, что в нем есть такая глубина, которую мы теперь больше не можем прозреть.

И, более того, нам надо помнить, что единственный способ возродить человека, единственный способ дать человеку возможность раскрыться в полноте — это его любить, любить не за его добродетели или совершенства, не вопреки тому, что он несовершенен, а любить просто потому, что он человек, и потому, что человек так велик и так прекрасен сам по себе. Только глазами любви мы можем видеть человека таким, какой он есть в самой своей глубине, в самой своей сущности, и соответственно к нему относиться. Так относится к нам Бог. Бог нас любит не потому, что мы хороши, Бог к нам милостив не потому, что мы заслуживаем милость или любовь: Он нас просто любит. Если мы способны быть благодарными за то, что нас кто-то — Бог или человек — может полюбить без всякого основания, просто потому, что его сердце через край переливается к нам, мы можем стать другими людьми. И в браке это так важно, так важна эта вера в человека и эта способность помнить, что только любовью можно из него сделать — нет, не из него — можно ему помочь стать всем, чем он только может быть, каким его задумал Бог, можно раскрыть всю его красоту.

«Брак — чудо на земле»

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *