Миф № 104. Сталин — недоучившийся семинарист

Миф № 105. Сталин — «выдающаяся посредственность»

Сочетание этих мифов — одна из основ всей антисталинианы. Авторство принадлежит Троцкому. Сатаневший от злобы на Сталина «бес мировои революции» использовал в своей пропаганде любые возможности, чтобы опорочить и оклеветать Сталина. А что было в действительности?

А в действительности Горийское духовное училище он окончил в 1894 году практически на круглые пятерки, в том числе и по поведению. Вот краткая выписка из его аттестата: «Воспитанник Горийского духовного училища Джугашвили Иосиф… поступил в сентябре 1889 года в первый класс училища и при отличном поведении (5) показал успехи:

По Священной истории Ветхого Завета — (5)

По Священной истории Нового Завета — (5)

По Православному Катехизису — (5)

Изъяснению богослужения с церковным уставом — (5)

русскому с церковнославянским — (5)

Языкам

греческому — (4) очень хорошо

грузинскому — (5) отлично

Арифметике — (4) очень хорошо

Географии — (5)

Чистописанию — (5)

Церковному пению

русскому — (5)

и грузинскому — (5)».

В тифлисской духовной семинарии учился он хуже, однако отнюдь не потому, что внезапно поглупел. А только лишь потому, что по мере взросления круг его интересов резко расширялся, чему в колоссальной степени способствовали как хорошая библиотека самой семинарии, развитие книгоиздательства в Российской империи, так и пребывание в крупном городе, центре всего Кавказского края. Сталин стал читать много произведений русской и грузинской классики, различной переводной литературы, а также так называемой запрещенной литературы. В архиве тифлисской духовной семинарии сохранился «Журнал поведения» за 1896 г., в котором есть несколько записей о чтении семинаристом Джугашвили «запрещенных книг», в частности, романов Виктора Гюго «93-й год» и «Труженики моря». За чтение запрещенной в семинарии литературы Сталина неоднократно наказывали длительным карцером. Инспектор семинарии Гермоген в марте 1897 г. записал в «Журнале поведения», что «Джугашвили уже в 13-й раз замечен за чтением книг из «Дешевой библиотеки» (была такая популярная серия. — A.M.) и у него отобрана книга «Литературное развитие народных рас». В это же время он стал приобщаться и к чтению литературы социал-демократического направления. Стал читать произведения К. Маркса, Ф. Энгельса, Чернышевского, Бакунина, Кропоткина, Плеханова, Каутского, Лафарга, а чуть позже и Ленина. В конце концов жизненные приоритеты Сталина резко изменились, и он потерял всякий интерес к учебе в семинарии, все более уходя в революционную деятельность. В результате в 1899 г. он был исключен из семинарии. Сталин сам впоследствии не раз говорил, что его «вышибли из семинарии за пропаганду марксизма». Так что с точки зрения голого факта — да, действительно, Сталин не завершил обучение в духовной семинарии. Ну и что из этого должно вытекать?! Что он «академиев» не кончал?! Ну и что из этого?! Тут ведь и спорить не о чем — да, действительно не завершил обучение в семинарии. Когда ему было учиться, если далее революционная деятельность, аресты и ссылки и вовсе не давали шанса окончить какое-либо высшее учебное заведение?! Он ведь все по тюрьмам да ссылкам, а после октября 1917 г. так и вовсе недосуг был, ибо на него всегда взваливали столько обязанностей, что только диву-то и даешься, как он еще успевал в кратчайшие сроки организовывать высокоэффективную работу.

И все же что касается «недоучившегося семинариста» должен сказать, что это наглая ложь. Именно при «недоучке» страна прошла уникальнейший исторический путь — всего за тридцать лет, из которых спокойных наберется едва ли полтора десятка, от деревянной сохи до атомной бомбы и практически полностью завершенной подготовки к запуску в космос первого в истории человечества искусственного спутника Земли!

Многие и по сей день уверены, что в космос СССР потому прорвался первым, что-де у нас тогда был «дорогой Никита Сергеевич Хрущев». Но что бы сделал Хрущев, не будь великого сталинского наследства, которое он незаконно захватил? Советская наука была сориентирована на прорыв в космос еще Сталиным. Именно при нем этим исследованиям был дан такой мощный импульс, что к концу 1950-х гг. СССР стал пионером в освоении космического пространства.

Это при «недоучке» в СССР каждые 29 часов в строй входило новое предприятие еще в первой пятилетке. А во второй — каждые 10 часов, в третьей (вплоть до 22 июня 1941 г.) — каждые 7 часов, а в первой послевоенной, когда только экономический ущерб составлял 2,6 триллиона настоящих, а не современных «деревянных» рублей — каждые 6 часов! Что хотите говорите или думайте, но «недоучкам» подобное совершенно не по плечу. Не говоря уже о Величайшей Победе в такой ожесточенно свирепой схватке цивилизаций, как Великая Отечественная война. Именно «недоучка» совместным с народом великим трудом и вывел нашу страну на самые передовые позиции в мире буквально по всем показателям, реализовав на практике все те прогнозы, которые были сделаны русскими и западными учеными и специалистами еще в начале прошлого века. Пусть и под названием Советский Союз, но Россия стала глобальным фактором всемирно-исторического значения.

По признанию многочисленных друзей и недругов, «недоучившийся семинарист» Сталин всю жизнь старательно учился. Более того, он так глубоко вгрызался в «гранит» любой науки, с которой в интересах развития СССР ему приходилось сталкиваться, что лучшие специалисты, научные работники, конструкторыц Страны Советов, не говоря уже о зарубежных деятелях, не раз пасовали перед его точными, остро целенаправленными и сугубо профессиональными вопросами и ответами.

Вот всего лишь пара штрихов к интеллектуальным способностям Сталина.

1. Нижеследующий пример специально привожу в изложении антисталинистов, ссылающихся также на ярого антисталиниста. Итак, из книги братьев Роя и Жореса Медведевых «Неизвестный Сталин» (М., 2007. С. 574–575): «…В 1925 году Сталин решил обзавестись настоящей личной рабочей библиотекой. В мае 1925 года он поручил своему помощнику и секретарю И. Товстухе заняться этим делом и завести в штате генсека должность библиотекаря. На вопрос Товстухи: «Какие книги должны быть в библиотеке?» — Сталин ответил письменно на листке из ученической тетради. Фотокопия этой большой записки была недавно опубликована в журнале «Новая и новейшая история» историком Б.С. Илизаровым. Вот основная часть этой записки:

«Записка библиотекарю. Мой совет (и просьба):

1) Склассифицировать книги не по авторам, а по вопросам:

а) философия; б) психология; в) социология; г) политэкономия; д) финансы; е) промышленность; ж) сельское хозяйство; з) кооперация; и) русская история; к) история других стран; л) дипломатия; м) внешняя и вн. торговля; н) военное дело; о) национальный вопрос; п) съезды и конференции; р) положение рабочих; с) положение крестьян; т) комсомол; у) история других революций в других странах; ф) о 1905 годе; х) о Февральской революции 1917 г.; ц) об Октябрьской революции 1917 г.; ч) о Ленине и ленинизме; ш) история РКП(б) и Интернационала; щ) о дискуссиях в РКП (статьи, брошюры)); щ1) профсоюзы; щ2) беллетристика; щЗ) худ. критика; щ4) журналы политические; щ5) журналы естественно-научные; щб) словари всякие; щ7) мемуары.

2. Из этой классификации изъять книги (расположить отдельно):а) Ленина, б) Маркса, в) Энгельса, г) Каутского, д) Плеханова, е) Троцкого, ж) Бухарина, з) Зиновьева, и) Каменева, к) Лафарга, л) Люксембург, м) Радека.

3. Все остальные склассифицировать по авторам, отложив в сторону: учебники всякие, мелкие журналы, антирелигиозную макулатуру и т. п. И. Сталин».

Эта записка составлена, как мы видим, очень профессионально точно, хотя даже по фотокопии видно, что Сталин трудился над составлением своего поручения не больше 20–30 минут».

Уже летом 1925 г. началось комплектование библиотеки Сталина, которое продолжалось в течение нескольких лет. В дальнейшем она пополнялась сотнями и тысячами книг ежегодно. «В его библиотеке были все российские и советские энциклопедии, большое количество словарей, особенно словарей русского языка и словарей иностранных слов, разного рода справочников. В библиотеке Сталина имелась практически вся российская литературная классика: и отдельные книги, и собрания сочинений. Особенно много было книг Пушкина и о Пушкине. Сталин получал все новые книги по интересовавшим его темам, которые издавались в СССР. Немало книг он получал и от авторов. По свидетельству Л. Спирина, к концу жизни Сталина общее количество книг в его библиотеке превышало 20 тысяч, из которых на 5,5 тысячах книг имелся штамп: «Библиотека И.В. Сталина», а также порядковый номер».

2. Ю.И. Мухин в книге «Убийство Сталина и Берия» (М., 2007. С. 42–43) приводит потрясающий пример того, как Сталин все время напряженно учился:

«А вот прочтите его письме жене, Надежде Аллилуевой, написанное им во время лечения на Кавказе 14 сентября 1931 г. (выделения в тексте сделаны Сталиным).

«Здравствуй, Татька!

Письмо получил. Хорошо, что научилась писать обстоятельные письма. Из твоего письма видно, что внешний облик Москвы начинает меняться к лучшему. Наконец-то!» Рабочий техникум» по электротехнике получил. Пришли мне, Татька, «Рабочий техникум» по черной металлургии. Обязательно пришли (посмотри мою библиотеку — там найдешь).В Сочи — ничего нового. Молотовы уехали. Говорят, что Калинин собирается в Сочи. Погода здесь пока хорошая, даже замечательная. Скучновато только.

Как ты поживаешь? Пусть Сетанка (дочь Сталина Светлана, которую он звал Сетанкой. — A.M.) напишет мне что-нибудь. И Васька тоже. Продолжай информировать. Целую. Твой Иосиф.

P.S. Здоровье у меня поправляется. Медленно, но поправляется».

Заметьте, что именно 52-летний глава СССР, забыв сообщить о своем здоровье, просит ему прислать. Это не ракетки для тенниса, не акваланг для подводного плавания, не горные лыжи — это учебники.

…Он был образован так, как, пожалуй, никто в мире, и его призывы к соратникам «самим овладевать техникой» были не пустым звуком».

С этим примером Ю.И. Мухин увязывает следующую историю (Указ. соч. С. 41–42), показывающую, сколь положительную роль такая учеба сыграла в дальнейшем:

«В 1939 г. немцам срочно потребовался пакт о ненападении с СССР. Нам он тоже был нужен, как воздух. Но Сталин не потерял самообладания и условием заключения пакта о ненападении поставил немцам требование кредита и поставки на сумму этого кредита оружия и промышленного оборудования для производства оружия. Немцы вынуждены были уступить — они дали СССР кредит в 200 млн. марок (их собственный золотовалютный запас в это время был всего 500 млн.) и заключили с СССР еще и дополнительное торговое соглашение на поставку оружия и оборудования в обмен на сырье.

Делалось все это в спешке, и наши внешнеторговые организации, видимо, немцев «обули». (Вынужден слегка подправить коллегу — никакой спешки не было. «Обували» немцев сознательно и целенаправленно, с четким пониманием того, что делают, так как в составе германской торгово-экономической делегации был ценный агент советской военной разведки, который заблаговременно сообщил о том, что интересует немцев. — A.M.) Думаю, что они в контрактах оговорили вес поставляемого в Германию железа в руде в тоннах, но «забыли» указать нижний предел железа в руде в процентах. В результате СССР стал в обмен на оружие отгружать в Германию не руду, а породу со своих отвалов, которую в доменную печь ну никак нельзя было грузить (по правилам металлургии, руду с менее чем 50 % железа в домну загружать нельзя. — А. М.).

Когда немцы поняли, что именно мы им всучили, то в Москву, невзирая на праздники, прибыл из Германии К. Риттер, посол по особым поручениям. Сталин принял его прямо на Новый год — в ночь с 31 декабря 1939 г. на 1 января 1940 г. Стенограмма переговоров Риттера со Сталиным свидетельствует, что Риттер сходу «взял быка за рога» (это Риттеру так казалось, а на самом-то деле упомянутый выше агент, который в то время уже работал в посольстве Германии в Москве, успел сообщить своему куратору в ГРУ, какие претензии Риттер намеревается выдвинуть Сталину. — A.M.).

«Риттер заявляет, что он будет касаться только крупных вопросов. Его интересует поставка железа и железной руды, связанная с большими поставками в Советский Союз оборудования, которое содержит очень много металлов. Вначале немецкая сторона просила 4 млн. тонн железной руды и 5 млн. тонн лома. Далее выяснилось, что металла потребуется в связи с большими заказами очень много, во всяком случае больше, чем предусмотрено ранее. Советская сторона заявила нам 3 млн. тонн железной руды с содержанием 38,42 % железа. Это содержание железа не удовлетворит немецкую сторону. Риттер просит поставить полтора миллиона тонн железной руды с 50 % содержанием железа. Кроме того, 200 тыс. тонн чугуна и 200 тыс. тонн лома. Он заявляет, что поставляемое железо и чугун будут возвращены обратно Советскому Союзу готовыми изделиями.

Тов. Сталин отвечает, что советская сторона не может выполнить требования немцев, т. к. наша металлургия не имеет техники обогащения руды и советская промышленность потребляет сама всю железную руду с высоким содержанием железа. Через год советская сторона, может быть, будет иметь возможность поставить железную руду с большим содержанием железа, но в 1940 г. этой возможности не имеется. Немецкая сторона имеет хорошую обогатительную технику железной руды и может потреблять железную руду с содержанием железа 18 %»».

Далее Мухин поясняет уже как профессиональный металлург: «Автор закончил металлургический институт с «красным дипломом», поэтому ответственно заявляет: так «отбить наезд» Риттера, как это сделал Сталин, мог только очень хороший инженер-металлург, поскольку в те годы обогащением руды только-только начали заниматься и не каждый металлург об этом знал».

Сталин настолько глубоко знал многие отрасли экономики, науки, военного дела, культуры и искусства, что его советы и рекомендации воспринимались с искренней благодарностью даже академиками. Мало кто из его современников мог профессионально спорить с ним по тончайшим нюансам тех или иных достижений науки, конструкторской мысли, экономической деятельности, не говоря уже об истории и политике. Его высочайшую компетентность в вопросах политики, экономики, науки и культуры отмечали многие из его современников.

Вот еще один небольшой пример, на этот раз из области политики. Ныне живущие среди нас академики Российской академии образования Д.В. Колосов и В.А. Пономаренко из многих трудов Сталина проанализировали всего две статьи:

«О политической стратегии и тактике русских коммунистов» (1921 г.) и «К вопросу о стратегии и тактике русских коммунистов» (1923 г.). И сделали следующий вывод: «Если оценивать содержание этих работ по общепринятым в науке критериям, то выводов здесь больше, чем на очень сильную докторскую диссертацию по специальности «политология» или, точнее, «политическая технология». Причем своей актуальности они не утратили спустя много лет. Здесь нет «красивых» слов, ярких образов «высокого» литературного стиля — только технология политики».

А это означает, что уже в начале 1920-х гг. Сталин был более чем сильным доктором философии или политологии, а точнее, мог бы претендовать как минимум на звание члена-корреспондента Академии наук!

Точно таким же более чем сильным доктором наук Сталин был и в области экономики, техники, военного дела, геополитики и т. д. И это, подчеркиваю, многократно отмечали как его друзья, так и недруги, причем и отечественные, и зарубежные.

Только такому самовлюбленному индюку и демагогу, как Троцкий, а также его прошлым и современным «наследничкам» в лице резвых на перо, но тугих даже на элементарную мысль всякого рода «исследователей» могло прийти в голову обозвать Сталина «недоучившимся семинаристом» или «гениальной посредственностью». Ничего себе «посредственность»!

То, что было построено под руководством этой «недоучившейся гениальной посредственности», выдержало и страшнейший катаклизм Второй мировой войны, и бесчисленные штормы холодной войны, и беспрецедентную глупость на редкость убогих в интеллектуальном смысле преемников, и сильнейшие ураганы перестройки и постперестройки, сохраняя (пока еще!) за Россией кровью выстраданное право именоваться державой!

Так строят истинные гении — гении созидания! И им дипломы о «поверхностном образовании» не нужны!

В семинарии

Говорили, что безусловные успехи Coco в учении усилили существовавшую в школе напряженность в отношениях между детьми из богатых и бедных семей. Переходя из класса в класс как лучший ученик, он окончил школу в 1894 г. в возрасте 14 лет и получил диплом с отличием, который редко выдавался учащимся из бедных семей.

Такер Р. С. 81

В 1894 году Иосиф покинул Гори и поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Большинство из почти шестисот студентов этого учебного заведения рассматривали учебу в нем не как подготовку к духовной карьере, а как ступень светского университетского образования. Дело было в том, что русский царь не позволил открыть в Тифлисе университет, опасаясь его превращения в очаг националистической крамолы. В это время проводились мероприятия по всеобщей русификации, и в качестве языка преподавания в семинарии был введен русский язык вместо ранее использовавшегося грузинского. Эта мера в сочетании с жесткой дисциплиной, царившей в семинарии и делавшей жизнь в ней похожей скорее на казарму, чем на духовное учебное заведение, стала причиной неоднократных конфликтов между студентами и начальством.

Ноймайр А. С. 333

Мы чувствовали себя как арестанты, которые должны провести здесь без вины молодые годы…

Иремашвили И. С. 120

…Тифлисская православная семинария являлась тогда рассадником всякого рода освободительных идей среди молодежи, как народническо-националистических, так и марксистско-интернационалистических; она была полна различными тайными кружками.

Иосиф Виссарионович Сталин: Краткая биография. С. 7

…Уже в первые семинарские годы заметно изменился. Он производил впечатление скорее замкнутого и погруженного в себя человека, быстро научился непроницаемой завесой скрывать свои мысли и чувства от окружающих — качество, позднее ставшее определяющим элементом его тактики.

Ноймайр А. С. 335

Воспоминания Иремашвили несравненно живее и ближе к правде. Он рисует Иосифа долговязым, жилистым, веснушчатым мальчиком, исключительно по настойчивости, замкнутости и властолюбию умевшим добиваться поставленной цели, шло ли дело о командовании над товарищами, о метании камней или о карабкании по скалам. Coco отличался горячей любовью к природе, но не чувствовал привязанности к ее живым существам. Сострадание к людям или животным было ему чуждо: «Я никогда не видел его плачущим». «Для радостей или горестей товарищей Coco знал только саркастическую усмешку». Все это, может быть, слегка отшлифовалось в памяти, как камень в потоке, но это не выдумано.

Троцкий Л. С. 223

Иремашвили писал, что в то время Иосиф был худым и жилистым, с орлиным носом, узким лицом с оспинами, темными глазами, живыми и беспокойными. Он был маленького роста, но сильный и лучше всех умел драться. Но Иосиф был «не похож на других», и его не любили за его манеры. Как и многие способные люди, переживающие свою бедность, низкое происхождение или физические недостатки, он был агрессивным. Ему приходилось таким образом утверждать себя. Он был «хорошим другом до тех пор, пока ты подчинялся его властолюбивой воле».

Грей Я. С. 22

В момент поступления в семинарию Иосифу было всего 14 лет, по своему телосложению он был скорее слабым и тщедушным, но, тем не менее, очень скоро не только одноклассники, но и преподаватели обратили внимание на отличавшее его высокое чувство собственного достоинства, необычное в столь юном возрасте. Возможно, дело было в матери, которая, будучи сама неграмотной, добилась того, что ее сын стал студентом семинарии, и тем самым обеспечила для него лучшее будущее. Ее несокрушимая вера в единственного и несомненно умного сына вселила в него убежденность, возможно, даже с оттенком веры в предопределенность, в том, что он, как «делегат» матери, должен совершить в свой жизни нечто значительное.

Ноймайр А. С. 333

Около шестисот учеников, практически все время (за исключением примерно одного часа в послеобеденное время) находившихся взаперти в строении казарменного типа, которое некоторые называли «каменным мешком», вели строго регламентированную жизнь: в 7.00 — подъем, утренняя молитва, чай, классные занятия до 14.00, в 15.00 — обед, в 17.00 — перекличка, вечерняя молитва, чай в 20.00, затем самостоятельные занятия, в 22.00 — отбой.

Такер Р. С. 85

Стоило монахам потушить лампы и удалиться, как Иосиф доставал свечку и при ее слабом свете читал, нередко проводя за книгой бессонные ночи. Последствия сказались: он стал выглядеть больным. Иной раз приятели отбирали у ненасытного чтеца книгу и тушили свечу.

Яковлев Н. Н. С. 25

…Когда ему было 15—16 лет, Coco придумал пополнять свое образование путем… чтения книг в букинистических магазинах, подолгу простаивая у прилавка погруженным в чтение якобы «рассматриваемой» книги.

Когда же эта уловка была обнаружена и ему чуть было не запретили доступ в книжные магазины, молодой Джугашвили придумал другую штуку: он стал брать книги в магазине, для чтения напрокат, платя по 10 коп. за сутки. Но он не читал эти книги, а уговорил нескольких друзей коллективно переписывать их. Переписывали сразу два человека — каждый по странице, сидя по обе стороны раскрытой на столе книги. Этот прием настолько убыстрял переписывание, что довольно толстую книгу ценой в 3 рубля друзья успевали переписать за три дня, и она, следовательно, обходилась им всего в 30 коп. (на троих), т.е. вдесятеро дешевле. Рукописи тщательно переплетались и таким путем в сравнительно короткое время у Coco составилась довольно приличная библиотека. Когда его исключили из семинарии и он стал работать в обсерватории, то эта «библиотека» хранилась у него в комнате. Позднее, когда Иосиф Джугашвили перешел на нелегальное положение (1901 г.) библиотечку рассовали по друзьям, но пользоваться ею продолжали вместе.

О составе книг этой библиотеки мы имеем приблизительное представление из воспоминаний Ладо Кецховели и других грузинских революционеров (Стуруа, Джибладзе). Там были книги Маркса, Энгельса, Гете, Шиллера, Аристотеля, Шекспира, Дарвина, Гейне, Адама Смита, Туган-Барановского, Струве, Плеханова, Белинского, Чернышевского, Писарева, Тургенева, Добролюбова, Салтыкова-Щедрина и грузинских писателей — Бараташвили, Чавчавадзе, Казбеги, Нинощвили, Иоселиани, Акакия Церетели и др.

Похлебкин В. С. 73–74

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Был ли Иосиф Сталин верующим? Остался ли верующим до смерти?

Андрей Авраменко 39024 3 года назад Либеральный просветительский проект «Мечта Свободы» — dreamfreedom.ru Пользователю можно задать вопрос

Мы это вряд ли узнаем когда-нибудь наверняка, если только дополнительную информацию не дадут те архивы, которые относятся к советскому периоду и пока ещё остаются закрытыми. Во всяком случае, он рос в религиозной семье, коль скоро мама определила его в духовное училище, по окончании которого он поступил в духовную семинарию. Это значит, он с малолетства знал Писание, Божий закон, пел псалмы. Это всё происходило в возрасте, в котором формируются взгляды на всю жизнь. Вера не могла не оставить свой след, даже если Сталин впоследствии от неё отрёкся. То, что во время войны, в самые тяжёлые её дни, дни, когда его, Сталина, видимо, охватило вполне естественное отчаяние и боязнь худшего, он идёт на совершенно немыслимый не то что для большевистского лидера, но даже для «простого» члена партии шаг — разрешает восстановить православную церковь, восстановить службы в храмах, а на самолёте с иконой облетают позиции советских войск.

Немаловажно в этом плане и то, что будучи оппортунистом, Сталин вполне мог свернуть церковную деятельность после войны, но он этого не сделал.

Я не могу забыть одну из своих бабушек — стойкую коммунистку, активистку, которую избирали в райкомы/горкомы, горсоветы/облсоветы, но которая меня, пионера, регулярно наставляла (правда, шёпотом), что Бога надо бояться, и просвещала насчёт церковных праздников.

Мне кажется, что Сталин был верующим. Косвенные свидетельства указывают на это. На вопрос о том, как это соотносится с его чудовищными злодеяниями, у меня ответа нет.

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии 16 -2

Свидетельства расположения Сталина к христианской церкви

Историк Р. А. Медведев приводит высказывание Сталина об антирелигиозной литературе как о «макулатуре». В то же время и Ленин, как рассказывала Н. К. Крупская, неоднократно говорил ей о вреде «поверхностной, наскокистой антирелигиозной пропаганды».

Со ссылкой на решения XII съезда РКП(б), Сталин издал 16 августа 1923 года циркулярное письмо № 30 «Об отношении к религиозным организациям» всем губернским комитетам РКП(б) с требованием запретить закрытие церквей «по мотивам неисполнения административных распоряжений о регистрации», а также за неуплату налогов, аресты «религиозного характера», если они не имеют связи с контрреволюционными деяниями. В циркуляре имели место предостережения от гонений на верующих, поскольку «гонения только укрепляют религиозные предрассудки». 14 ноября 1936 года постановлением Комитета по делам искусств за глумление над Крещением Руси была запрещена пьеса Демьяна Бедного «Богатыри», поставленная в московском Камерном театре режиссёром Александром Таировым. В пьесе былинные богатыри выступали в роли жандармской охранки; Владимир Святой к концу спектакля принимал образ царя-держиморды. О том, что эта пьеса была запрещена не без указания Сталина, свидетельствует тот факт, что за несколько лет до этого (12 декабря 1930) в письме Демьяну Бедному Сталин подверг критике его уничижительные высказывания о русском народе. Сталин обращал внимание на то, что Бедный фактически изображает Россию как «сосуд мерзости и запустения», представляет «лень и стремление сидеть на печке, как национальную черту русских». Сталин назвал подобные высказывания Демьяна Бедного «клеветой на наш народ».

Свидетельства неприятия и противления религии

Существует расхожее мнение о том, что Сталин якобы воздерживался от негативных высказываний по религиозному вопросу. Известный историк Игорь Курляндский в своей книге «Сталин, власть, религия» приводит ряд таких высказываний. Некоторые из них (в сильно отредактированном виде) попали в газеты и в собрание сочинений Сталина, другие — нет (Курляндский приводит их тексты из неправленных стенограмм). Так, например, на встрече с рабселькорами 4 декабря 1928 года (стенограмма не публиковалась) Сталин выражал своё восхищение проведенной в 1922 году кампанией по изъятию ценностей у церкви и умелым сталкиванием церкви и голодающих:

«Нам удалось противопоставить религиозным стремлениям попов нужды рабочего населения. Вот имеются драгоценности в церкви, нужно их изъять, продать и купить хлеба. Чувства голода, интересы голода противопоставили религиозным стремлениям попов. Это была ловкая постановка вопроса. Это не против по теоретическим соображениям на попов пошли, а на основе голода, недорода, неурожая в стране. Драгоценности в церкви, дайте их, накормим людей, и против этого крыть нечем, возражать нечего, даже самому верующему человеку, — голод».

С другой стороны, 15 мая 1932 года в СССР была объявлена кампания, официальной целью которой провозглашалось полное искоренение религии в стране к 1 мая 1937 года. К 1939 году количество храмов, продолжающих функционировать в СССР, сократилось до нескольких сотен, а епархиальные структуры были полностью уничтожены. В ходе Большого террора с личной санкции Сталина был расстрелян архиепископ Питирим (Крылов) и управляющий делами Московской Патриархии протоиерей А.В. Лебедев.

Переход к «новому курсу» по отношению к религии

В первый же день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, местоблюститель патриаршего престола Сергий составил и разослал по приходам воззвание «Пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», что не осталось незамеченным Сталиным. В выступлении по радио 3 июля Сталин использовал принятое в православии обращение «братья и сёстры», в чём многие усматривают религиозный подтекст.

В октябре 1941 года Патриархии и иным религиозным центрам было предписано покинуть Москву. Назначался Оренбург, но Сергий заболел в пути, и пункт назначения был заменён на Ульяновск (бывший Симбирск). В Ульяновске митрополит Сергий и его аппарат пробыли до августа 1943 года. В годы войны Сталин регулярно отвечал на телеграммы религиозных деятелей разных конфессий, рапортовавших ему о пожертвованиях в Фонд обороны. Эти телеграммы широко публиковались в газетах. К началу освобождения Украины, на территории которой в годы оккупации произошло бурное религиозное возрождение, Сталин лично продемонстрировал «заботу о верующих и духовенстве», приняв 4 сентября 1943 года руководство Московской Патриархии.

В итоге «перемены курса» за пять последующих лет (1944—1948) на территории СССР, где к началу Второй мировой войны оставалось, по разным данным, от 150 до 400 действующих приходов, были открыты сотни храмов и даже один монастырь — Троице-Сергиева лавра. Были зарегистрированы как «фактически действующие» и тысячи храмов, открытых самими верующими на оккупированных территориях; количество православных общин (включая «воссоединившиеся» униатские) дошло, по некоторым сведениям, до 22 тысяч. Подавляющая часть находившегося в лагерях духовенства была освобождена из заключения. Прекратились прямые гонения на верующих со стороны «Союза воинствующих безбожников». Государство фактически прекратило поддержку обновленческих структур, которые к 1946 году полностью ликвидировались.

Но с осени 1948 года, после проведения в Москве Совещания глав и представителей православных Церквей, итоги которого были разочаровывающими с точки зрения продвижения внешнеполитических интересов Кремля, прежняя репрессивная политика была в значительной мере возобновлена.

Встречи Сталина с высшими религиозными деятелями

Согласно записке офицера НКГБ Г. Г. Карпова, 4 сентября 1943 года Сталин (присутствовали также Карпов и В. М. Молотов) принял митрополитов Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича); в ходе беседы было принято решение об избрании Патриарха, открытии духовных учебных заведений; согласовано решение о создании органа для взаимодействия РПЦ с правительством — Совета по делам Русской православной церкви при СНК. В ответ на поднятую митрополитом Сергием тему о преследовании духовенства, о необходимости увеличения числа приходов, об освобождении архиереев и священников, находившихся в ссылках, тюрьмах, лагерях и о предоставлении возможности беспрепятственного совершения богослужений, свободного передвижения по стране и прописки в городах — Сталин тут же дал поручения «изучить вопрос». Он, в свою очередь, предложил Сергию подготовить списки священников, находящихся в заточении. 27 октября 1943 года Патриарх Сергий представил список из 26 имён (24 епископа, 1 архимандрит и 1 протоиерей). Из этого списка лишь один священнослужитель не был расстрелян — епископ Николай (Могилевский), но и он ещё более полутора лет оставался в заключении. В качестве резиденции Патриарху было предоставлено здание бывшей резиденции послов Германии в СССР (Чистый переулок, д. 5).

10 апреля 1945 года Сталин принял новоизбранного Патриарха Алексия, митрополита Николая и протопресвитера Николая Колчицкого. На ней шла речь прежде всего о задачах Патриархии в области международных отношений (запись беседы остаётся неопубликованной).

19 апреля 1945 года состоялся приём Сталиным Генерального викария Эчмиадзинского Католикосата митрополита Геворга (Чеорекчяна). Сталин дал поручение оказать необходимую помощь Эчмиадзину в проведении церковного Собора; на письменное Обращение, которое включало в себя просьбы о возвращении верующим церковных зданий, имущества, реликвий, разрешении выезда церковных делегаций за границу и открытии банковского счета наложил резолюцию в одно слово: «Согласен».

О возможной религиозности Сталина

Существует множество мифических сказаний о якобы имевшем место прибегании Сталина к молитвенной помощи Церкви во время войны, но никаких серьёзных документов, которые бы подтверждали это, нет. В статье православного историка Сергея Фомина «Война, Церковь, Сталин и митрополит Илия» по этой теме содержатся, в числе прочего, следующие сведения:

Наконец, есть известие, что зимой 1941 г. «изрядно смутившийся Сталин призвал к себе в Кремль духовенство для молебна о даровании победы; тогда же, продолжает легенда, чудотворная Тихвинская икона Богоматери из Тихвинской в Алексеевском церкви была на самолете обнесена кругом Москвы и Москву от врага спасла. А 9 декабря после первого успешного контрнаступления, предшествовавшего московскому, был освобожден г. Тихвин».

(в этом же источнике говорится также о том, что «в 1942-м самолет с Казанской иконой Пресвятой Богородицы облетел Сталинград — факт, который подтвердил в беседе с писателем Юрием Бондаревым маршал Г. К. Жуков»). Авторы фильма «История России. XX век» упоминают также блокадный Ленинград: «Молебны были. Это зафиксировано. Был и облёт Сталинграда с Казанской иконой. Это также подтверждено. И это позволяет обоснованно предположить, что воздушные крестные ходы также состоялись и в Ленинграде, и в Москве». Однако конкретных ссылок на источники, свидетельства очевидцев или архивы, подтверждающие их версию, они не дают.

Изменение политики в отношении РПЦ вызывает многочисленные споры в среде исследователей. Высказываются версии от преднамеренного использования Сталиным церковных кругов для подчинения себе народа, до мнений, что Сталин оставался тайно верующим человеком. Последнее мнение содержится в рассказе Артёма Сергеева, воспитывавшегося в доме Сталина. Также, по воспоминаниям телохранителя Сталина Юрия Соловьёва, Сталин молился в церкви в Кремле, которая находилась по пути в кинозал. Сам Юрий Соловьёв оставался вне церкви, но мог видеть Сталина через окно. По свидетельству внука Сталина А. В. Бурдонского, Сталин исповедовался. «Священника трясли при Хрущёве со страшной силой, но он ничего не сказал», — утверждает Бурдонский. В некоторых источниках православно-монархического толка называется и имя священнослужителя, по легенде, исповедовавшего Сталина, — митрополит Николай (Ярушевич). Православная газета «Вечный зов» приводит свидетельство бывшего секретаря Боржомского райкома партии Д. Ломошвили, который сообщил о разговоре Сталина с матерью, в котором он по её требованию поклялся в том, что «не убивал царя» и перекрестился.

По мнению многих исследователей, реальная подоплёка временного изменения репрессивной политики в отношении Церкви объяснялась соображениями преимущественно внешнеполитической целесообразности. (См. статью История Русской Церкви)

Примечания

  1. Медведев Р. А. Что читал Сталин?. // Люди и книги. Что читал Сталин? Писатель и книга в тоталитарном обществе. — М.: Права человека, 2005. — 364 с. — ISBN 5-7712-0284-3/
  2. Крывелёв И. А. Философское завещание В. И. Ленина и задачи научно-атеистической пропаганды (40-летие ленинской работы «О значении воинствующего материализма») // Вестник АН СССР. — 1962. — № 4. — С. 44—50.
  3. 1923 — И. В. Сталин подписал циркулярное письмо ЦК РКП(б) № 30 «Об отношении к религиозным организациям». В циркуляре говорилось: «ЦК предлагает всем организациям партии обратить самое серьезное внимание на ряд серьезных нарушений, допущенных некоторыми организациями в области антирелигиозной пропаганды и, вообще, в области отношений к верующим и к их культам». Циркуляр запрещал закрытие церквей «по мотивам неисполнения административных распоряжений о регистрации», за неуплату налогов, аресты «религиозного характера», если они не связаны с контрреволюционными деяниями. Циркуляр предостерегал от гонений на верующих, так как «гонения только укрепляют религиозные предрассудки». — Русская православная церковь XX век. 16 августа // Православие.ру
  4. Циркулярное письмо ЦК РКП(б) № 30 «Об отношении к религиозным организациям». 16 августа 1923 г. // Архивы Кремля. В 2-х кн. / Кн. 1. Политбюро и церковь. 1922-1925 гг. — М. — Новосибирск, «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), «Сибирский хронограф», 1997. — С. 414-418
  5. Громов Евгений. Сталин. Власть и искусство. — М.: Республика, 1998. — С. 166. — ISBN 5-250-02598-6.
  6. Курляндский И. А. — Сталин, власть, религия. Москва. Кучково поле. 2011. ISBN 978-5-9950-0150-8
  7. РГАСПИ Ф.558. Оп.11 Д.1112 Л.115. Цит. по Курляндский И. А. — Сталин, власть, религия. Москва. Кучково поле. 2011.ISBN 978-5-9950-0150-8 С.85-86
  8. Иерарх Русской Православной Церкви, убитый с письменной санкции Сталина. — d_v_sokolov — Сохраненная запись в кэше | Ljrate.ru
  9. 1 2 Ерёмина В. М. Новейшая история Русской Православной Церкви : курс лекций. — М.: Росс. православ. ун-т, 2002.
  10. Когда Сталин сказал «братья и сестры» // НТВ.Ru
  11. Сталин Иосиф Виссарионович — Часть 4.
  12. Записка полковника государственной безопасности Г. Г. Карпова о приёме И. В. Сталиным иерархов Русской православной церкви (РПЦ) 4 сентября 1943 г. Архивировано 24 декабря 2013 года. // Одинцов М. И. Русские патриархи XX века. Судьбы Отечества и Церкви на страницах архивных документов. — М.: РАГС, 1999. — С. 283—291.
  13. Приём тов. И. В. Сталиным Митрополита Сергия, Митрополита Алексия и Митрополита Николая. // Известия Советов депутатов трудящихся СССР : газета. — 5 сентября 1943. — № 210. — С. 1 (коммюнике сообщало о приёме и решении о избрании Патриарха и образовании Священного Синода).
  14. Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь и советское государство в 1943—1964 годах. — СПб., 1995. — С. 116.
  15. ЖМП. 1945, № 5. С. 3 (недоступная ссылка)
  16. Кураев А. В., диакон Война: чудо и сказки (отрывки из книги «Церковь и мир»)// Сибирская православная газета. — № 5. — 2005.
  17. Платонов П. Казанская икона Божией Матери: явление во граде Казани, установление престольного праздника в Святой Земле и современные мифы // Россия в красках. 2006
  18. Фомин С. В.: Война, Церковь, Сталин и митрополит Илия
  19. История России. XX век. 90. Битва за Москву — копия фильма на YouTube
  20. Эдвард Радзинский. «Сталин»
  21. Якунин Г. В служении культу (Московская Патриархия и культ личности Сталина) // На пути к свободе совести. — М.: Прогресс, 1989
  22. Я больше верю двум патриархам — Сергию и Алексию I. Они считали совершенно определённо: Сталин был верующим человеком».
  23. Артём Сергеев «Найдите старого акына» // «Завтра» № 17 26 апреля 2006
  24. Erik Friedler, Natalia Kasperovich, Alexej Pimanov Der Kreml, Im Herzen Russlands. // NDR, 2005
  25. Светлова Е. Нержавеющий Сталин // Московский комсомолец, 16 марта 2010
  26. Об исповеди И.В.Сталина. Русская линия. Дата обращения 6 декабря 2013.
  27. Неизвестный Сталин // Газета «Вечный зов» № 9 (119), сентябрь 2008

> Литература

  • Сарнов, Б. М. Сталин и писатели, книга первая. — М.: Эксмо, 2008. — 832 с. — ISBN 978-5-699-24794-3.

> См. также

  • Религия в СССР
  • Икона «Матрона и Сталин»

Фильм Без иллюзий

На одной из строек Лиссабона работает мулат Леао. Однажды, сильно задумавшись, рабочий теряет равновесие, а затем падает с большой высоты. Несчастного доставляют в больницу, где он не приходит в сознание. Долгое время пациент находится в коме. За ним ухаживает молодая медсестра Марианна. Постепенно девушка проникается симпатией к спящему мужчине.

Тем временем врач сообщает ей, что Леао придется выписать, чтобы отправить домой, несмотря на тяжелое состояние. Медсестра решает сопровождать пациента до Кабо-Верде.

На острове, как оказалось, мало кто знает Леао. Хотя каким-то образом имя девушки известно всем. Марианну привлекает этот бедный городок, вопреки опасностям, голоду и разрухе. Она остается там.

Девушка плохо знает креольский язык, поэтому часто просит говорить по-португальски. Постепенно она знакомится с близкими людьми и друзьями Леао, которые ранее молчали о своем родстве с ним.

Местные относятся к медсестре дружелюбно. Рабочий приходит в себя. Девушка с изумлением видит в нем грубого, неблагодарного и черствого мужчину. Иногда он даже оскорбляет свою спасительницу. Леао всем недоволен, но вместе со всеми предается полуголодным веселым пляскам. Молодая женщина понимает, что окончательно потеряла себя среди этих людей. Она решает вернуться обратно в Лиссабон, но ей сообщают о двух сильно заболевших мужчинах, а это значит, что Марианна никуда не уедет.

Иосиф Сталин – «в Бога и святых он не верил с детства…»

В российском обществе вновь возникла дискуссия об отношениях Сталина с Русской Православной Церковью, внезапном повороте к Церкви во время Великой Отечественной войны, влиянии на мировоззрение Сталина его учителей в Тифлисской семинарии. Публикуем статью историка Игоря Курляндского «В Бога и святых он не верил с детства…», опубликованную в “Политическом журнале” (4 июня 2007 года).

В биографии Чернышевского пера Каменева (1933 г.) Сталин подчеркнул текст о религиозном воспитании именитого семинариста: «Это была та область формы и степени религиозности, которая нужна была хозяину саратовского протоиерея государству, возведенное в степень непререкаемого свыше данного закона исполнение ряда обрядов, дисциплинирующих сознание и волю масс». Память о дисциплинирующей силе обрядов – важный урок, вынесенный Сталиным из семинарии, так как духовное содержание преподавания прошло мимо него. Seminarium означает «рассадник».

По мнению исследователя Т.Г. Леонтьевой, «российские духовные учреждения в начале ХХ в. теряли свою функцию рассадника веры». Из стен семинарий выходили революционеры разных партий – известные большевики (Микоян, Подвойский), меньшевики, энесы, анархисты, эсеры, либералы… Парадокс – люди, предназначенные служению Церкви, часто становились материалистами и атеистами. Да, влияние пропаганды, соблазны… Но сказывались и недостатки самого духовного образования, казенщина, сращенность с государством. В национальных окраинах – еще и русификаторство, запрет изучать предметы на родном языке. Для многих мотивом поступления в семинарии были вполне земные интересы – например, казенный пансион или возможность поступления в светские вузы. В Гори семья Джугашвили жила напротив собора. Вопрос о «дороге, ведущей к храму» перед мальчиком не стоял. Верующая мать, вопреки воле отца, хотела, чтобы сын стал священником.

Еще в период учебы в духовном училище в Гори Иосиф показывал стремление к знаниям, отличался живостью восприятия и любовью к книгам. В духовном училище он первенствовал, переводясь из года в год первым учеником. В мальчике также пробудились дарования в сфере искусства. Сосо пел в церковном хоре в Гори прекрасным дискантом. Хор этот участвовал и в торжественных молебнах. Мало кто знает об опытах мальчика Сосо на театральной сцене. Васо Хаханашвили вспоминал: «…мы были увлечены театром и принимали участие в спектаклях, которые устраивали любители сцены. Я помню Сосо в роли маленького сапожника в водевиле «Ни туда, ни сюда». Нужно сказать, что в 13–14 лет Сосо прекрасно исполнял эту роль». Иосиф не только сам актерствовал, но активно участвовал в устройстве спектаклей в Цхинвали. Заметим, что позднее мастерство в лицедействе было развито Иосифом до выдающихся высот. В Гори Сосо начал писать и первые стихи, некоторые сочинял экспромтом.

Мемуаристы рисуют Сосо резвым мальчиком и любителем игр. Например, в одной из таких игр его выбирали «царем», и он давал «очень остроумные» задания и распоряжения своим визирям». Иногда «Сосо выстраивал нас в ряд, сам выступал в роли командира, и по его команде мы гордо шагали по площади». Детские игры позволяли мальчику примерять на себя роль абсолютного монарха, безраздельно повелевающего подданными. «Приказы» тов. Сосо не были бессмысленными и необоснованными. Мальчик, выполняющий приказ Сосо, или декламировал стихи, или же исполнял какое-нибудь физкультурное «упражнение». Надо признать, что в этих играх явно проявлялось стремление к лидерству. Известно, что склонность человека к садизму проявляется с ранних лет. Юный Сосо любил издеваться над животными. Так, он любил стрелять из сделанного им самим лука. Вспоминали, что когда вечером стадо возвращалось с прогулки, «Сосо вдруг выскочил и мигом вонзил стрелу в мошку корове. Корова взбесилась… Сосо исчез, а матери за своего сына пришлось слушать немало плохих слов». По другому свидетельству, «лучше всех Сосо умел обращаться с рогаткой… Удивительно точно умел он целиться. Птичкам житья не давал».

Элементы садизма присутствовали и в детских играх. Так, игру с девочками в камушки «играли с условием, что победитель должен нащипать руки побежденной стороне. Если потерпевшая поражение девочка оттягивала руку, чтобы избежать наказания, то Сосо заставлял все снова подставлять руки». Позднее, в семинарии, склонный к садизму Иосиф закономерно увлекся издевательствами над людьми. Так, в одной из записей помощника инспектора семинарии за 1895 г. сказано, что Джугашвили был наказан стоянием в столовой. «…явившись в первый класс первого отделения на сильный крик, я увидел Лакерова, который в сильном раздражении кричал на Иремашвили и Джугашвили. Оказалось, что два последних ученика систематически насмехаются над Лакеровым, всячески дразнят его и издеваются над ним и приводят его в раздражение. Подобные проделки они позволяют себе часто…» По замечанию Иремашвили, близко знавшего юного Иосифа, для него «высшая радость состояла в том, чтобы одержать победу и внушить страх… С юности осуществление мстительных замыслов стало для него целью, которой подчинялись все его усилия». Рано в этом характере формировались властность, лицемерие, твердая воля, садизм, стремление к манипулированию людьми, смесь рационального ума и патологических черт.

К приходу Сосо в Тифлисскую духовную семинарию это учреждение славилось «бунташными» традициями. Среди учащихся уже были свои революционеры. В семинарию стекались дети бедных родителей с разных уголков Грузии, а это легко объясняет их легкий уход в революцию. Но ошибка – представлять семинаристов монолитной средой вольнодумцев. Были среди них и решившие посвятить себя духовному служению. Иосиф презрительно называл их «замученными Христом». Был ли Иосиф к моменту поступления в семинарию верующим? Как и когда начался его путь от Бога? Обратим внимание на сочиненное в Гори четверостишие юного Сталина «Коле Кавсадзе», в котором прозвучал уникальный для Иосифа мотив церковного заступничества.

«Гардживари» – церковь вблизи Гори. Публикатор стиха делает трусливую оговорку, чтобы избежать обвинений в намеке на «церковность» опытов мальчика Сосо: «Надо полагать, что товарищ Сталин «Гардживари» писал во избежание всяких неприятностей, ибо он в Бога и чудодейственную силу святых с детских лет не верил». Но вот отсчет начала сталинского неверия остается открытым. А что если эти стихи были тогда еще искренними? Другое объяснение «антирелигиозного» обращения будущего Сталина дает еще один однокашник. «Первые годы учебы в училище он был очень верующим, аккуратно посещал все богослужения…. Но вот в третьем или четвертом классе… он неожиданно поразил меня чисто атеистическим заявлением: «А знаешь, Гриша, Он не несправедлив, его просто нет. Нас обманывают». В другой редакции: «разговоры о Боге – пустая болтовня». Бывает, подобным «духовным поворотам» способствуют и травмы, полученные в детстве. Так, сильное впечатление на Сосо произвело публичное повешение трех разбойников в 1892 г. Один мальчик спросил, будут ли после смерти их жарить на медленном огне. Иосиф ответил: «Они уже понесли наказание, и будет несправедливо со стороны Бога наказывать их опять». Другие относят разрыв Сталина с Богом именно на «семинарский период». Видимо, атеизм рос в душе Иосифа постепенно еще в годы начального учения, а в семинарии он укрепился, приобрел законченные формы. При встрече с Елисабедашвили в 1898 г. Иосиф – уже зрелый проповедник атеизма, обращающий других. Для юного Георгия эта встреча стала моментом, предопределившим судьбу.

«Я слушал Сосо, и в моих взглядах все старое рухнуло. Изменились даже горы, которые я считал творением Бога, изменились вещи, и люди стали другими, я несся в далекое, неизвестное мне будущее». В победных тонах описывает Георгий свой «подвиг» на новом поприще, встретивший горячее одобрение юного Сталина. «Мы оба вошли в старую церковь и все хорошо осмотрели. Товарищ Сосо, увидев на стенке какую-то икону, видимо, кем-то повешенную, сказал: «Ого, смотри, и эта кляча (говорил о церкви и иконе) здесь. … Что сделать, Георгий?» Я сразу на трапезу, сорвал со стены икону, растоптал ногами и обрызгал «водой». Сосо спрашивает: «Слушай, не боишься Бога, что это с тобой?» Я засмеялся, а он похлопал (по плечу) и сказал: «Ты прав». Сцена в древней церкви разыгралась инфернальная – совершающий акт жуткого кощунства мочащийся на икону семинарист, сын священника Георгий и смеющийся провокатор Сосо – будущий Сталин, который после насмехался над ним. «Когда меня срезали на экзамене, Сосо подшучивал: «Не эта ли икона помешала тебе?» Наклонность к надругательству над святым была и для Сталина с юных лет способом растления его души, «первыми шагами» в его культурной и моральной деградации как личности. Так что, если вера у горийского школьника была, то оказалась не прочной. Данное верующей матерью религиозное воспитание было поверхностным, сказывалось больше влияние улицы, чем семьи.

Решающим в духовном становлении Иосифа было книжное самообразование. К чтению Сосо пристрастился еще в Гори, тогда им был прочитан роман А. Казбеги «Отцеубийца», давший ему вдохновляющий пример жизни романтического разбойника Кобы. Коба воплощал собой идею насилия и руководствовался мотивом мести. Художественные образы увлекали и потакали страстям, разжигали эгоизм, тщеславие, гордость. Семинарский круг чтения Сталина восстановить по мемуарам сравнительно легко и одновременно трудно. Можно определить, что он был обширен и касался разных областей знаний. Будущий вождь был талантливым самоучкой и книгочеем, что роднило его с целым рядом российских революционеров, тоже «не доучившихся». Но какие именно книги оказали большее влияние на него? Среди авторов семинарского чтения находим русских классиков – Пушкина, Лермонтова, Толстого, Гоголя, Достоевского, Некрасова, Чехова, Щедрина, Тургенева, Гончарова, Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Писарева; европейских классиков – Шекспира, Шиллера, Байрона, Гюго, Гете, Гейне, Гомера, Данте, Мильтона, Диккенса, Теккерея… Из общественной и научной литературы – Маркса, Энгельса, Каутского, Фейербаха, Плеханова, Либкнехта, Бебеля, Герцена, Аристотеля, Монтескье, Дарвина, Туган-Барановского, Летурно, Тимирязева, Мечникова, Спинозу, Канта, Милля, Гегеля, Рибо, политэкономистов Адама Смита, Риккардо, Милля, Спенсера, Леббси, Гибсона, Мальтуса, историков Боккля, Гизо, Шлоссера, Маколея, С.М. Соловьева, В.О. Ключевского. Можно заметить отсутствие в этом списке авторов Серебряного века. Круг подпольного чтения имел явную атеистическую направленность. Книгами воспитывались, книги помогали усваивать атеизм. И юный Сосо тонко использовал книгу с целью пропаганды атеизма среди других учащихся семинарии, умело оперируя доводами науки. «Мы, равно мыслящая молодежь, ставили себе целью изжить у семинаристов веру в Бога, Церковь и вооружить их научным знанием»… «то, что учили в семинарии, о Боге, душе, человеке, необходимо было преодолеть и отвергнуть». И произведения русских классиков Иосиф использовал для целей пропаганды, как, например, «Отцы и дети» Тургенева. Он восторженно принял критику Л.Н. Толстым «Догматического богословия» митрополита Макария, носившую предельно антицерковный характер. Толкуя эту книгу, Иосиф говорил первокурсникам: «Какой там Бог, все это выдумано попами для того, чтобы держать народ в покорности»… Тот, кто его слушал, вспоминал: «Глубокая, убежденная антирелигиозная пропаганда тов. Сосо поразила меня». Любопытен и способ чтения запрещенных книг семинаристами. Листы запрещенной книжки часто закладывались между страницами церковных книг. Так обманывались надзирающие монахи. «Тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова и Ленина». Так юный семинарист практически проходил школу двуличия и обмана. Если Сосо с запрещенными книгами попадался, то отделывался предупреждениями или карцером, который не следует отождествлять с тюремным. Впоследствии сталинский режим унаследует у царизма эту ненависть к вольному печатному слову и взрастит ее до фантастических размеров. Сталинская цензура по своей свирепости многократно превзошла все «чугунные уставы» царизма, а попытки чересчур любознательных советских граждан обойти сталинские препоны и запреты карались уже не символическими «карцерами», а многолетними тюрьмами, ссылками и лагерями, а то и расстрелом. Сталин в годы духовной учебы юности глубоко понял мощь печатного слова и, когда сам стал своего рода «царем», серьезно развил опыт своих семинарских преследователей.

В семинарии действовали нелегальные кружки учащихся. Упоминают о борьбе Сталина с умеренным параллельным кружком Сеида Девдориани. Но мало что известно и о деятельности кружка Сталина, и какую роль в действительности он там играл. Думается, революционное «лидерство» Иосифа в семинарии выдумано мемуаристами, экстраполировавшими «культ личности» на прошлое. Эдвард Радзинский, пассивно следуя за ними, изображает юного Сосо демоническим мальчиком под мотив известного фильма ужасов «Омен». Но вот товарищи писали о нем: «Тихий, предупредительный, стыдливый, застенчивый»… Конфликт между Сталиным и Девдориани произошел в третьем классе семинарии: в 1897 г. Иосиф отверг программу кружка, выработанную Девдориани, назвав ее «либеральной». Разногласия между семинаристами выражались остро: Сеид ругал Сосо публично и «противным», и «отвратительным». Пройдет много лет, и 21 октября 1937-го г. Сталин подпишет расстрельный список на Сеида Девдориани. В числе подлежащих суду Военной коллегии по Грузинской ССР имя Сеида значится 95-м среди других осужденных в тот день Сталиным на смерть по «грузинскому» списку в 330 человек. Известно, что Сталин внимательно читал все эти списки и, безусловно, понимал, что хладнокровно уничтожает старого товарища, вместе с которым 40 лет назад начинал свой революционный путь в семинарии, который когда-то первым ушел к нему в «оппозицию». 22 ноября 1937 г. на уничтожение Сталиным был обречен и другой его старший семинарский товарищ – Самсон Торошелидзе.

Мемуаристы охотно поносят семинарские порядки, видимо, преувеличивая их негативные стороны. Давая интервью писателю Эмилю Людвигу и сам Сталин в свойственной ему фиглярской манере порицал «отцов» семинарии за «невыносимый» инквизиторской режим, якобы лишавший его, молодого человека, столь нужной для духовного развития свободы. Прошел небольшой исторический период – и тот же «невыносимый инквизиторский режим» был установлен бывшим семинаристом для всей страны… Воспитанники жили скученно, распорядок их дня был строго регламентирован – молитвы, богослужения, подготовка к занятиям, занятия, еда, сон. «Жизнь в семинарии протекала однообразно и монотонно, – вспоминал Д. Гогохия. – Мы чувствовали себя, как в каменном мешке». Строгость семинарского режима выражалась в ряде запретов: посещения театров, библиотек, чтения вольных книг, газет, журналов. Однако воспитанники легко находили возможность бывать в городе и в неурочные часы и в полной мере подвергаться влиянию светской культуры. Они посещали театры, концерты, гуляния, женщин, городские и общественные библиотеки. Так, систематическим отлучкам учеников помогал семинарский дворник, который за небольшую мзду впускал или выпускал семинаристов по вечерам – кого в театр, кого на вечеринку, кого на сходку. Пользовался услугами этого дворника и Джугашвили. Так что, если и можно назвать семинарию «тюрьмой», то довольно либеральной, со множеством «дыр», с весьма широкими выходами на «волю». Время от времени и Иосифа подвергали обыскам, которые мало что давали, но толки о якобы его «систематическом преследовании» в семинарии далеки от реальности.

Невыносимой для неверующих семинаристов была сама религиозная дисциплина. Г. Паркадзе с раздражением писал об изводивших их «бесконечных молитвах» в церкви. «Каждый залезал в душу молодого ученика. …Он должен был верить всякой глупости и сказке. Бог, Церковь, душа, рай и ад – вот чему посвящались все занятия в классе». Богослужения в церкви, проповеди священников совершенно проходили мимо ушей семинариста Джугашвили, не искавшего истины в Писании. Для не веровавших воспитанников такие церковные службы превращались в бессмысленный ритуал, становились ежедневным и надоедливым кошмаром. Иосиф, бывало, и здесь кощунствовал. «Утомившись… опускался Сосо под видом молитвы на колени, чтобы меж тесными рядами учеников укрыться от наблюдений помощников инспекторов, и в таком положении шутками и комическими выходками развлекал стоявших около него товарищей». Кощунственные выходки семинаристов фиксировались и в журналах по поведению. Так, некий Чехчаев вдруг принялся дико подвывать хору во время молитвы Аллилуйя и рассмешил учеников. «Особенно сильно хохотал Джугашвили». В Великий пост семинаристы говели, а также исповедовались и причащались два раза в год. Иосиф по обязанности участвовал в этих церковных таинствах. Так что были основания считать его тогда формально воцерковленным человеком. Но вот пост он обходил, и довольно «остроумно». По свидетельству М. Семенова, семинаристы как-то с радостью оскоромились и наелись в Страстную пятницу. Автор характеризует этот поступок как «демонстрацию светлых радостных чувств людей, преступивших преграду, дотоле непреодолимую, с затаенном чувством освобождения от гнета предрассудков». «Возвратились заговорщики в пансион и на завтра, как ни в чем не бывало, благочинно причастились».

Многие мемуары сквозят ненавистью к монахам – руководителям семинарии. Их порицали за русофильство, ханжество, надзор за личной жизнью семинаристов. Но, как правило, с «фанатизмом» семинаристы отождествляли обычную для монахов набожность. Все учителя семинарии имели академическое образование, обращались к ученикам вежливо и не подвергали их бессмысленным преследованиям. Так, ректор семинарии Гермоген стал впоследствии видным епископом и был уничтожен в годы красного террора. Один из наиболее ненавистных «преследователей» юного Сосо иеромонах Димитрий (князь Давид Абашидзе) затем также стал известным иерархом и подвижником, неоднократно подвергался репрессиям. Мемуаристы по традиции не жалели и для него черных красок. Якобы это был «человек выродившийся, фанатичный, настоящий царский раб». Если отбросить эмоциональные оценки мемуаристов («ослепленный фанатик», «обрусевший дегенерат»), то можно понять, что Димитрия отличало ревностное отношение к выполнению обязанностей инспектора, что обусловило к нему ненависть неверующих учеников. Характерна такая картина – Абашидзе ворвался в класс «как сумасшедший». «Безобразие… Пост… Они должны быть в церкви и смиренно молиться, а торчат здесь и бесстыдно скулят», – восклицал он, обегая вокруг парт»: Отец Димитрий занимался поиском нелегальной литературы. «Он привык заглядывать внутрь парт, обыскивать ящики, шкафы, подвалы»… «он рыскал повсюду, внезапно подлетал к ученикам и вырывал у них из рук книги». Известен и конфликт Иосифа с о. Димитрием. Как-то он заметил, что Джугашвили смотрит как бы сквозь него. «Как, ты меня не видишь?» Сосо с насмешкой протер глаза, посмотрел на него и ответил: «Как же, вижу какое-то черное пятно». Отметим, однако же, что для таких хамских ответов семинариста требовалось не только неуважение к «инквизитору»-монаху, но и глубокое презрение к людям. Любопытная деталь – во время панихиды в семинарской церкви по Александру III в 1894 г. семинарист Воронин горько заплакал, что не осталось без внимания Сосо. «Характерно полуприщурив глаза, с полупрезрительной не то усмешкой, не то улыбкой: «Эх ты, бестолковый! – сказал он. – Что горюешь? Царя жаль? Таких людей нечего жалеть, умер один – будет другой». Представление, что есть люди, которых «нечего жалеть», утвердилось у Сталина с юности.

Инспектора Димитрия подводила излишняя эмоциональность, склонность к демонизации происходящего. Показательна ехидная шутка Иосифа над Абашидзе в ходе экскурсии воспитанников семинарии в Шио-Гвимевский монастырь. При наступлении темноты учащиеся оставили монастырь и разбрелись по склонам горы. «Тщетны были усилия Димитрия Абашидзе, его крики, угрозы, просьбы зайти в монастырь, чтобы не радовать дьявола и чертей. «Не в тифлисских театрах, отец Димитрий, водятся черти, а вот здесь (в святом месте. – И.К.), смотрите, они кишмя кишат», – крикнул ему в ответ, искусно изменив свой голос, товарищ Сосо». Мемуарист поясняет далее смысл богохульной издевки: «Не знаю, как, но всем нам стало известно, что раз, проходя мимо оперного театра, Димитрий Абашидзе с обычной для него брезгливой миной сказал ученикам, что в оперном театре живут и играют черти». Абашидзе, видимо, вполне «раскусил» в семинаристе Сталине оборотня и поэтому старался строже наблюдать за ним в последний год его учения в семинарии, понимая, что он оказывает вредное влияние на других учащихся. Думается, можно поверить таким словам Талаквадзе: «Не раз Димитрий говорил … что мне недостойно быть таким же «неверующим», как Сосо Джугашвили, указывал, что, по его глубокому убеждению, мы никогда не будем истинными служителями Бога». Сосо не «оставался в долгу» и охотно отзывался об инспекторе дурно, побуждая других учеников к враждебному к нему отношению. Низкая душа Сталина проявилась в мелочной мстительности к Абашидзе уже после исключения из семинарии. В 1900 г. о. Димитрий был назначен ректором Андорской семинарии и должен был быть возведен в сан архимандрита. Тогда ученики из числа «богобоязненных», которых товарищи окрестили «изменниками» и «лицемерами», решили поднести ему на прощание подарок – служебник с бархатной обложкой и евангельской надписью золотыми буквами: «Не любил словом, иже языком, но делом и истиною» (Иоанн, 3, 18). Воспитанники вынашивали план сорвать это мероприятие – либо захватить подарок, либо залить служебник чернилами. Иосиф, хоть уже и отчисленный, проявил интерес к готовящейся провокации и спросил, что семинаристы предпримут. Кто-то предложил не приветствовать Димитрия и не припадать к его руке. Однако Сосо такая «демонстрация» показалась робкой: «Если вы будете присутствовать, вы будете невольными соучастниками этого акта чествования Димитрия. Поэтому, когда Димитрию поднесут подарок и начнут говорить речи и превозносить его, вы должны демонстративно оставить церковь». Служебник мстительные семинаристы все-таки украли. Ученик Илья Шубладзе спрятал книгу в надежном месте, и только в 1933 г. отнес в музей.

Занятия велись как в форме лекций, так и прений. В первых трех классах в основном изучались светские предметы: литература, гражданская история, алгебра, геометрия и логика, из духовных – Священное Писание, библейская история, церковнославянское пение. В четвертом классе светские предметы были дополнены физикой и психологией, а духовные – основами богословия, гомилетикой, литургикой, грузинской церковной историей. В пятом и шестом классах преимущественное внимание уделялось богословским предметам… С церковно-образовательной точки зрения, программа семинарии была ориентирована на серьезную подготовку квалифицированного священнослужителя. Однако методы изучения (зубрежка, русификаторство) оставляли желать лучшего. Но дело было не только в них, но и в отсутствии влечения многих учеников к духовной учебе. Ученикам осваивать приходилось такие науки, к которым нужна особая предрасположенность. А тех, кто особо усерден в учении, в большинстве случаев ждала «карьера» бедного сельского батюшки, в духовные академии направлялись немногие. Понятно, что подобные перспективы не могли казаться привлекательными для честолюбивых молодых людей.

Был ли интерес у Сосо к семинарским занятиям? Преподаватель истории Махатадзе писал, что программа для семинаристов по этому предмету отличалась основательностью, отмечая, что Иосиф любил историю. «Он обладал необыкновенной памятью и большим умом. Он даже ничего не записывал на лекциях, а все запоминал»… «Он умел оценивать исторические факты и события, стоя у стенной карты в классе и показывая на ней упомянутые исторические места… Другие семинарские науки, насколько мне известно, мало удовлетворяли его пытливый ум, кроме математики и литературы». Иосиф не скрывал своего издевательского отношения к преподаваемым в семинарии церковным сюжетам. Например, «просил преподавателя объяснить, каким образом Ной умудрился разместить в таком сравнительно небольшом судне, как ковчег, всех зверей, животных, птиц и гадов». Некоторые из таких классных шуток Сталина носили кощунственный характер. Однажды преподаватель спросил ученика, как надо понимать выражение Библии: «и обонял Бог благоухание жертвы Ноевой». Джугашвили как бы про себя, но достаточно громко произнес: «Значит, запахло шашлыком», – и весь класс разразился хохотом».

Учеба Джугашвили в семинарии неуклонно шла по нисходящей линии. Отличник в духовном училище, он не смог поддержать ту же высокую планку в семинарии. Первый класс (1894–1895) Иосиф окончил твердым «хорошистом», имея тройку лишь по гражданской истории. Годовые оценки за второй класс (1895–1896) показали лишь только одну пятерку – по церковнославянскому пению и четверки по остальным предметам. Но уже провальным для Сосо оказался третий класс семинарии (1896–1897): средний балл – 3,5, ни одной пятерки, по церковной истории и Св. Писанию тройки, переход с пятого места в списке успевающих на 16-е (из 24). Четвертый класс (1897–1898) оказался для Иосифа еще более трудным, чем предыдущий, – тройки почти по всем предметам и, как результат, двадцатое место в списке успевающих (из 23). Как известно, весной 1899 г. экзамены Иосиф не сдавал, но ему выдали впоследствии аттестат с «троечными» результатами и за этот год. С третьего класса падает и дисциплина Сосо. В кондуитном журнале семинарии учащаются записи о его грубости и наказаниях.

Что же случилось с успехами когда-то способного ученика? Ответ очевиден – он потерял интерес и к церковным предметам, и к духовному образованию вообще. Его поглощали другие занятия, не оставлявшие на учебу времени. «Все более и более теми и другими предметами манкировал Джугашвили, уроками и богослужениями, все чаще и чаще всеми способами ухищрялся он ускользнуть на вечера из семинарии»… «В третий год с ним произошла какая-то перемена, после чего он абсолютно бросил подготовку уроков… он не читал Закон Божий и разные духовные произведения, а, наоборот, противоположные к ним и т.д.». Мемуарист справедливо считал, что Сталин в старших классах семинарии сознательно отказался от духовной карьеры – при своих способностях он имел весомые шансы поступить в академию. М. Кольцов сказал лучше: «Он, как волчонок, смотрел в лес».

Духовная школа объективно стала для Сталина школой безбожия. Не подходил трудный путь духовного служения для талантливого, но честолюбивого и бесчестного юноши, одержимого волей к власти. Революционная карьера в чреватом бурными потрясениями российском обществе казалась более предпочтительной и в итоге принесла нашему «герою» оглушительный успех.

Политический журнал, 2007 год

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *