β-лактамный антибиотик
Бета-лактамный антибиотик

Класс препарата

Основная структура пенициллинов (вверху) и цефалоспоринов (внизу). β-лактамное кольцо красного цвета.

Идентификаторы класса

Использовать

Бактериальная инфекция

Код УВД

Биологическая мишень

Связывающий пенициллин белок

внешние ссылки

MeSH

В Викиданных

β-лактамные антибиотики ( бета-лактамные антибиотики ) — это антибиотики, которые содержат бета-лактамное кольцо в своей молекулярной структуре. Сюда входят производные пенициллина ( пенамы ), цефалоспорины ( цефемы ), монобактамы , карбапенемы и карбцефемы . Большинство β-лактамных антибиотиков действуют путем ингибирования биосинтеза клеточной стенки в бактериальном организме и являются наиболее широко используемой группой антибиотиков. До 2003 года, если судить по продажам, более половины всех используемых на рынке антибиотиков составляли β-лактамные соединения. Первый обнаруженный β-лактамный антибиотик, пенициллин , был выделен из редкого варианта Penicillium notatum (который был переименован в Penicillium chrysogenum ) .

Бактерии часто развивают устойчивость к β-лактамным антибиотикам за счет синтеза β-лактамазы , фермента, который атакует β-лактамное кольцо. Чтобы преодолеть эту устойчивость, можно назначать β-лактамные антибиотики с ингибиторами β-лактамаз, такими как клавулановая кислота .

Зеркало

Грудное вскармливание

Проверка лекарства по справочнику E-LACTANCIA

Каким образом можно проверить лекарство на совместимость с грудным вскармливанием по справочнику испанского госпиталя Марина Альта?

Сперва необходимо выяснить латинское название препарата, иногда также необходимо латинское название действующего вещества. Для этого набираете в поисковике (например, www.ya.ru) или в медицинском каталоге (например, http://www.webapteka.ru/drugbase_alpha/ или http://www.medcatalog.net/rus/a/) известное вам название препарата (обычно русское). Выбираете страницу с описанием препарата и копируете латинское название препарата и действующего вещества (кстати, для самых популярных лекарств можно вводить и русское название).

Обладая латинским названием, вы можете, даже если не знаете английского языка, поискать препарат.

Вводите адрес http://www.e-lactancia.org/, если открылся сайт на испанском, то сверху справа в пункте Idioma выберите English.

Далее в белое поле вводите искомое лекарство на латинице и нажимаете Search. Можно использовать всплывающие подсказки.

Выходит лекарство и информация по нему (см. также пояснения на рисунке ниже).

  • С самого верха — название препарата/вещества, и дата последнего обновления информации.

Справа от этого стоит дисклеймер, указывающий, что информация, которую дает сайт e-lactancia, — это рекомендации педиатров APILAM, основанные на актуальных научных публикациях. Эта информация дается не вместо обращения к врачу. Эту дополнительную информацию вы можете использовать при общении с врачом.

Справа от уровня риска указаны комментарии (Comment), а также в отдельном квадратике — альтернативные препараты (Alternatives).

  • Ниже еще раз в цветных квадратах расшифрованы уровни риска, и в отдельном квадратике справа — сслыка, которая вам понадобится, если вы захотите материально отблагодарить проект е-лактанция (Support e-lactancia).
  • затем указаны другие наименования препарата (Other names), торговые наименования (Tradenames), терапевтическая группа, к которой он принадлежит (Therapeutic group, можно нажать на название группы и выйдут другие препараты той же группы),
  • Затем указаны данные по фармакокинетике, то есть о скорости усвоения и разложения препарата, размере молекулы итп (Pharmacokinetics), и ссылки на научные статьи по исследованиям, проведенным с данным препаратом (References). Зачастую доступно краткое содержание статьи (Abstract) или даже полный текст (Full text).

Справочник проживающих по адресу

Одноглазый Король и Древо Аогири.

Древо Аогири (アオギリの樹, aogiri no ki, «Древо Фирмианы») — организация гулей, установившая свою власть в 11 районе и противостоящая патрулирующим область следователям CCG.

Большинство членов пришли из 24 района, где организация была впервые учреждена. Захватив 11-ый район, Древо Аогири расположил в нём свою основную базу. Их укрытие было обнаружено и зачищено CCG, после чего организация переместилась в 19-ый район, а спустя несколько лет — на Русиму.

В Древе Аогири состоит несколько сотен гулей от C до A ранга. Также есть несколько «особых солдат», которые обладают огромной силой и делают организацию опасной не только из-за численности. Также в Древе присутствуют внутренние группировки — Белые Костюмы и Клинки, которые укрепляют мощь Аогири.

В ходе зачистки Русимы большая часть состава Древа была уничтожена. Все выжившие члены присоединились к новому Одноглазому Королю, став частью организации «Коза».

Лидерство

Лидером Аогири является Одноглазый Король. При нём служит некоторое количество руководителей, ведущих за собой остальных постоянных членов организации.

Состав организации

Лидеры

  • Одноглазый Король †
  • Это Йошимура — Х / Это / Одноглазая Сова

Подчинённые лидеров

  • Норо †
  • Татара †

Руководители

  • Аято Киришима — Чёрный Кролик
  • Братья Бин † — Хвостатые Братья
  • Кен Канеки — Глазная Повязка (только в «Tokyo Ghoul √A»)
  • Миза Кусакари — Тройной Клинок / Три Лезвия
  • Наки
  • Хинами Фуегучи — Йоцуме
  • Якумо Оомори † — Ямори / Джейсон

Рядовые

  • Акихиро Кано †
  • Белые Костюмы
    • Шосей Идера
    • Хоогуро
    • Гаги и Гуге †
  • Карао Саеки † — Торсо
  • Клинки
    • Мицушита †
  • Матасака Камиширо † — Шачи / Косатка
  • Сейдо Такизава — Оул
  • Шикорае — Джейл
  • Юмицу Томоэ — Хакатори / Охотник на куинке / Кобин

Пленники и рабы

  • Противогазы ×
    • Казуичи Банджо ×
    • Ичими ×
    • Джиро ×
    • Сантэ ×
  • Тэцу †
  • Моку †
  • Усу ×
  • Кей †
  • Кен Канеки ×
  • Коуто †
  • Шу † (только в аниме «Tokyo Ghoul»)
  • Хару † (только в аниме «Tokyo Ghoul»)

Амбиция и Идеология

Древо Аогири было объединено под идеологией верховенства гулей, которое продвигалось Одноглазым Королем. Аогири стремились сделать гулей доминирующим видом и планировал свергнуть человечество и подняться во все власти. Ризе Камиширо за ней, охотились и отслеживали несколько руководителей и членов организации по неизвестной цели. Нико утверждал, что Аогири, хотят получить Ризе и Доктора Кано, чтобы «раскрыть лжеца».

Цели Аогири, оказалось, совпадали с доктором Кано, как он сам заявил, и что сотрудничество было для них взаимовыгодным. Это дало свои плоды, параллельно и заявив, что целью Аогири было нужно уничтожить «птичьи клетки» и восстановить равновесие с миром. Организация предоставила ему передовые средства и предметы для продолжения исследований по созданию иск одноглазых гулей.

Галерея

Мини-галерея:

Маска членов Аогири (в аниме)

Маска, которую носят члены с низким рейтингом.Символ на одежде Аогири (в аниме)Встреча Аогири в убежище в 11-ом районеВстреча лидеров.
Добавить фото в галереюShukur TebuevFollow Apr 6 · 20 min read

0055. Four Sultans. Beginning 3

Part III. Four Sultans (Abyat 10,001-16,000)

Book 7. Beginning

Stanzas 87-172

Глава 3. Берег

LXXXVII
/ 10 601 / Жадность – выше моих сил,
Глупость пробовал вначале.
Бог Исý к нам пригласил,
Демон там затих в подвале.
Страшен будет тот рассказ,
Жадина утихнет враз.
Древо жадности – в Аду,
Скряга мечется в бреду.
Часто жадность вижу я.
Указанием Святого,
Не найти нам здесь другого,
Бог помилует, друзья.
Иудей тот напросился,
Сам попал и растворился.
LXXXVIII
И в «Истории Пророков»
Тот рассказ найдём легко.
Много горьких там уроков,
Знанье в море глубоко.
И скажу там наперёд,
Раз подлодкой набран ход,
Алгоритмы, в общем, ясны,
Для глупцов небезопасны.
Научить же нас должны,
И Пророк любой научит,
Коли ум у нас кто включит,
Потому они важны.
Курсов Академий – много,
И Пророки там – дорога.
LXXXIX
Если б человек понять
Захотел хотя бы раз.
Чем на мир опять пенять –
То Пророк его бы спас.
Можно здесь не сомневаться,
Нужно меньше бы кусаться.
Кто спасателям мешал –
Сам в итоге утопал.
И не жаль такого что-то,
Время он отнял чужое,
И спастись могло там трое,
И спасателя работа –
В общем, просто не сказать –
Трудно мотыльков спасать.
XC
Сотни три за день возможно
И нетрудно написать.
И для реченьки несложно
Волей Бога затекать.
Отступленье – неизбежно…
Сила Эга – центробежна,
Завистью оно живёт,
Потому и слаб приплод.
И пятьсот за день бывало,
Скептик в это верит трудно,
Место их – премноголюдно.
И Щедроты не скрывало
Небо – было благосклонно,
Так и стала сталь бетонна.

XCI
Даже – пополам работа,
Сотни будет полторы,
Мир земной – его забота –
Не изменит план игры.
И за год – полсотни тысяч,
Коль работой лень всю высечь,
Вдохновенье не при чём,
Коли движемся – найдём.
Кто искал – Аллах давал,
Хоть объёмом завалило,
Но не в числах Неба Сила,
Для удобства посчитал.
И всего за десять лет
Мог «Манáс» создать аскет.
XCII
Древний люд – упорным был,
И народ хоть обмельчал,
Энтропией ход застыл,
Как в Аўтáдах замечал.
Тем не менее, скажу,
Словно в зеркало гляжу –
Фелпс рекорды все побил,
Скептиков не пощадил.
Невозможно? Знать откуда?
Что ты знаешь о Земле,
О себе, своей стране?
И незнаньем нету чуда?
Чудеса боготворил
Тот лентяй, что глупым был.
XCIII
И Судьбы забыть нельзя.
Ход вещей уже заранье
Предрешённый. Да, друзья.
Мы – исполним то заданье.
Потому не говори,
Что не знаешь. И не ври.
Если Книгу ту читаешь,
То тогда – не проиграешь.
Доступ к ней имеют люди.
Можно много говорить.
Или же – достичь и плыть.
Как сценарий в Голливуде.
Сценариста уважал
Как он всё насочинял.
XCIV
Я ж – задумкой не силён,
И придумывать не стану.
Писарь я. Хоть не умён.
Может, и не нужно сану.
И что слышал рассказать
Я могу и указать,
Что читал у тех Великих,
Светом Бога солнцеликих.
Хоть фантазиями слаб,
Видно, это ни к чему
Водоёму моему,
Бога беглый был я раб…
К жадности рассказ ведёт,
Зависть ходу не даёт.
XCV
Эпизодов будет восемь
В той истории про жадность,
Хоть наносами наносим
Аллегориями в праздность.
Упражнений в рифме – много,
Только в поисках другого
Мы находимся сейчас
Отступлением подчас.
Чтобы охватить объёмно –
Та история важна,
Во главе угла она.
В мире этом неуёмно
За деньгой бежал делец,
Тут и сказочке конец.

XCVI
Три лепёшки – на двоих,
От Исы одна была.
Повторяя злобно стих,
Жадность снова подвела.
Иудей положит две
Испытанием судьбе.
Но не знал что положил,
А узнал – себя зарыл.
Предложил Исá не глядя
Всю еду объединить
И в сумý одну сложить.
В жизнь свою себе нагадя,
Иудей одну там съел
И признаться не хотел.
XCVII
А Пророк-то правду знал,
Спрашивал неоднократно.
Иудей всё отрицал,
Потеряв всё безвозвратно.
Он – одну лишь положил…
Спорить Бог нам запретил.
И чудес увидев много,
Не признает – нет иного.
Утверждает – что не две,
А всего одна была
У него – таки дела
Упиранием в судьбе.
И одну лепёшку дал
Сам Исá, так испытал.
XCVIII
К эпизодам тем вернёмся,
Даст Аллах, ещё не раз.
Сколько раз себе клянёмся…
Где Япония, Кавказ?..
И опять – одно и то же,
Ошибаться же – негоже.
Так устал я от ошибок,
Бижутерий и фальшивок.
Люди только – не устали.
Потому люблю молчанье,
Отрицая всё признанье.
Сделан был на вид из стали.
Да из света быть хотел,
Потому и поседел…
XCIX
Поседение – непросто,
Ибрахúма был суннет.
Не признанием агноста,
И где свет – там мрака нет.
Тяга мира – неустанна,
Тянет жадных беспрестанно.
Свет магнитом не привлечь,
Хоть головушку ты с плеч.
Дыры чёрные забуду,
Что экстенсией сильны
И коллапсами вольны,
Коль быстрее света буду.
И не вакуум один
Для вселенной господин.
C
Коли так – нет притяженья,
Только к Богу есть дорога,
Избегающий сомненья
Доберётся до Порога.
И закон для мира – здесь.
Остаётся, был и есть.
За Порогом – по-другому,
Коль дошёл к родному дому.
Объяснять, поди, устал.
Кто лишь соль увидел рано,
Сахар – не герой романа.
Я и сам не понимал…
Всё ж, жемчужиной у дна
Есть центурия одна…

CI
И считать давно обучен,
Легче так – порядок, вид.
Математикой созвучен
Лирик, будет знаменит.
Математика хворала
Где опущено забрало.
Формул много знали там,
Где я был совсем профан.
Тем менее – узнают,
Даже кто не вяжет лыка,
В страхе вздрогнувший от рыка –
Даже те, и те признают.
Бог по-разному давал,
Сдобой тесто разбавлял.
CII
И Творенье – не признали.
Все «наукою» сильны.
Потому и опоздали
Математики сыны.
Астрофизик тоже будет
Рядом где-то, не убудет.
Физик невеликий есть,
И великий тоже здесь.
В День Суда сочтутся с Богом,
Математика – Весами
И другими чудесами
Для упёртых в стену рогом.
Стен я с детства избегал,
Рог для дела отрастал.
CIII
Мелочёвкой – не силён.
Не нужна она к доплате.
Бога чтил земной Закон
Основанием на плате.
Так – инвариант почтил,
Тему базисом закрыл,
Контраварианта враг
Не получил абы как.
Нету в нашем варианте.
И иллюзий там не строй,
Хоть ты комиксов герой,
Африкой пропав в серванте.
Алгоритмы предлагал,
Видно, там не угадал.
CIV
Жёстким разговор бывает.
Писарь только, не забудь.
И при этом разделяет
Даже писарь дела суть.
Все плохие – но не я.
В детский сад таким, друзья.
Лишь в себе ищу проблему,
Так решая теорему,
Посложнее, чем Фермá.
По-другому – встать не сможешь,
Понапрасну крылья сложишь,
Будь ты квáнтова струна.
Много терминов набрался
Мир подлунный, разогнался.
CV
И манипул не считая,
Повели уж в бой войска.
Потому и отступая,
Приготовлюсь для броска.
Раз Энéей прирастали –
Легионами считали
В Ас-Сафú мы этот план.
Пирровой победой там
Вся «наука» отыгралась.
Хоть не всё и враз понятно,
Что особо неприятно,
Потихоньку начиналась
Там атака под Тумéны –
После Сóда* нет замены…

CVI
Интегралов много есть,
Хоть и в них не разобрался.
Дифферентам – тоже честь,
Знаний пласт образовался.
Всё то знание – от Бога,
Узнаётся понемногу.
Ньютон, Лейбниц начинали –
Керр и Шварцшильд продолжали.
Честь и слава – знаний море,
Знающих народ почтил,
Где-то Нобель подфартил.
Да Федорушкино горе –
Эго там не всяк кромсает,
Проигравший – проиграет…
CVII
Первый эпизод начнём,
Где слепого он излечит.
Благодарен, восхищён –
К Богу возлетели речи.
И смущён там иудей…
Где же правда? Что же с ней?
Даже здесь и чуда ради –
Отрицает всё, в засаде.
Он – одну лепёшку дал.
А второй – как не бывало,
Приоткроет покрывало
Злата беспощадный нал.
Только – эпизод другой,
Поторопимся с тобой.
CVIII
Там – параличем разбило,
Вылечил его Исá.
Жеребцом раскрылась сила,
Славой Богу в Небеса.
Поражён вновь иудей,
Но не сдался. Веселей.
И лепёшка вновь – одна.
Видно, лживости страна
На приплод горазда очень,
Только мне оно зачем?
В сердце бурю перемен
Выдержать от Бога мочи
Я давно уже прошу,
Хоть по-прежнему грешу.
CIX
Дальше – третий эпизод.
Рéку перешли вдвоём.
Первым там Исá идёт,
Иудея подождём.
Сзади за Пророком шёл,
Поясом его обрёл
Он хожденье по воде,
И не тонет там нигде.
Тем не менее – молчит.
Лишь одна лепёшка снова,
Не признает он иного,
Жадный червь там просвербит.
Никуда не торопился,
Поудобней примостился.
CX
Эпизода будет два,
Где они съедят оленя
И телёнка. Да молва
Будет там поверх сажéня.
Пусть косой в плечах и сáжень
И не рифмой мягкой скажем –
Не признается опять,
Будет дальше отрицать.
И на посох глаз положит,
Думал – может оживлять
Просто так, лишь стоит взять.
Да судьба его стреножит.
Посохом царя убил,
Оживить не хватит сил.

CXI
И Исá там пожалеет,
Оживит того царя.
Да вот тот – не разумеет.
Не напрасно и не зря
Всё в пословицах сказали,
Да не нужно той печали.
В верности своей поклялся
Иудей, не растерялся –
Будет он всегда с Исóй,
Не расстанется, ну что же,
Речка к морю льётся тоже,
Добирается порой.
Да лепёшка – вновь одна,
Продолжается война.
CXII
А отсюда – злата вонь,
Слитка три найдут они.
Разжигается огонь
И к концу подходят дни.
Ради злата он признался –
Две лепёшки, расписался.
Так получит злато всё,
Обретая забытьё.
И теперь оно – его,
Только выйдет незадача,
Всё для жадных неудача,
Он лишится своего.
И Исá, хоть не сердит,
Злато бросить там велит.
CXIII
Знает всё Посланец Божий –
Из-за золота того
Эго вылезет из кожи,
Не жалея никого.
Скажет, что погибнут люди
Из-за злата. И о чуде
Слышали уже не раз,
Где развязки близок час.
Злато трое там найдут,
На троих его поделят,
Да от жадности намелят –
И друг друга все убьют.
Оживит Исá потом
Всех троих, окончен том.
CXIV
Иудей там не уймётся,
Хочет злато взять опять.
И его заходит солнце…
Что ж, не станет запрещать…
Ведь Пророк всё знал наверно,
Сердцем веры правоверно:
«Это всё – чего достиг
В этом мире ты». И тик.
Иудей шагает к злату,
Здесь разверзнется земля
И поглотит, вуаля.
Не приложишь к ране вату.
И мирское не любил
Только тот – кто счастлив был…
CXV
Комментарии – излишни.
Все добавки ни к чему.
Да поможет Сам Всевышний
Водоёму моему…
Пересказ по существу,
Всё ж, подспорье естеству.
Упрощаю, как могу,
Всё на этом берегу.
Цех поэтов – сказ особый,
Непризнание таланта,
Обойдусь без провианта,
Сладки горы этой сдобы.
Их всегда я обходил,
Этим счастьем всё забыл.

CXVI
В Абсолютных Величинах
В Ас-Сафú ведут отсчёт,
Неприятие в причинах
Не замедлит Новый Год.
И Тумéн из строф немалый
Не оценит тот бывалый,
Кто во мраке проживает
И от Света убегает.
За таким не побегу.
Незачем в реке Сомнений
Простоять до тех Затмений.
Я на этом берегу.
Лицемер – в воде остался,
Атеист – и не собрался.
CXVII
Разделений будет три.
Так святые описали,
Как устроено внутри,
Состоянье мира дали.
Изменить уже не сможешь
И потугой не поможешь.
Каждый выбрал в деле сам,
Не причиной Небесам.
Изнутри всё исходило.
Вектор там внутри находишь –
Тонешь, бродишь иль доходишь.
Потому и знанье – сила.
Времени терял помногу
Молодым. И слава Богу…
CXVIII
Свет Аллахом роздан был –
Мир Азáль и зáрры все –
Ту историю забыл,
Разбежавшись по росе.
Часть – увидела тот Свет,
Для другой же – Света нет.
Раз не видели – так нету.
И гуляй по белу свету.
Те другие – увидали,
Различают зло, добро,
Что там есть и как должно, –
Потому не заплутали.
Кто ж не видел Свет Аллаха –
В клетке бьётся горем птаха.
CXIX
В общем, там известно, знаю, –
Наперёд давно уже.
И себя не приласкаю
В шоколадное драже.
Биться надо и метать,
Эго – в намертво вогнать.
Может, Книгу перепишут
И счастливыми запишут.
Знай лишь – грушу молоти.
Пояс чемпионский где-то,
Может, ночь или рассветы,
Может, и умру в Пути.
Лишь бы – шёл и не сдавался,
Пусть погиб и не добрался.
CXX
И просил Абу Лахáба
Сам Пророк не год, не два.
Да того «душила жаба»
Пусть и стержнем естества.
И хотя Пророк наш знал,
Что «напрасен карнавал», –
Бог велел так поступать,
В дверь закрытую стучать.
И Исá стучал лепёшкой,
Только дверь та не поддалась,
Всё до Ада разгонялась,
Чтоб запечься там картошкой.
Кулинарный свыше знак
Не подходит нам никак.

CXXI
Бьются, знай, за нас нещадно
Все Пророки в мире этом.
Чтобы было неповадно
Потешаться белым светом.
Но не всё и им под силу,
Коли вырыли могилу
Люди – сами и себе,
Пусть наперекор судьбе.
Тем не менее, – борись.
Только знай – усилят всё,
Что там есть твоё, моё.
С естеством своим смирись.
И на Милость уповая,
Растворился исчезая.
CXXII
«Судьи» те, что злобой лет
К нам «враждой непримиримы»,
Не получат и ответ,
Ненавистны пусть, любимы.
И на них я не смотрю,
В красный цвет календарю,
И давно не замечаю,
Хоть Исóю оживляю.
И таких – не оживлю.
Злость в гормоны я волью
В антипраздник воронью,
Пусть к штурвалу и рулю.
Хоть на них не обижался,
В глупых список не пробрался.
CXXIII
И пускай там ямб, хорей,
Стиль красивый и высокий, –
Не получится гвоздей
Из канавы у протоки.
Потому и Люцифер
Не склоняется в пример.
И сейчас он не склонился,
После Ада возгордился.
И – не склонится опять…
Так мучения в Аду
Лучше, чем Адам в бреду.
Ну и как увещевать?..
Тем не менее, расскажем.
Свет искали? Тем – покажем.

4 спутника: Ийяка нагъбуду уа ийяка настагъин – Тебе Одному мы поклоняемся и к Тебе Одному взываем о помощи

CXXIV
Первого там Нáфсом звали,
Кáльбом будет здесь второй.
Рух. И Сирр. Давно мы ждали –
Станет камешек горой…
Эго-нафс давно уж знаем,
Кальб и Рух мы предлагаем
Вместе с Сúрром описать,
Хоть детали указать –
Элементы Сути нашей.
Точки тела человека,
Есть значение от века,
Молоко – не простоквашей.
В общем, долгий разговор
Сократили мы в упор.
CXXV
Нафс – в мирскую жизнь влюблён.
И другого не признает.
Той любовью поглощён,
«Богом» лишь себя считает.
Долго сказ ведётся тот –
Попугай, павлин, удод,
Аист, сокол, соловей –
Не жалел там скоростей.
С нафсом, в общем, познакомил,
Много сотен бейтов там,
Есть Султан и есть Ахрам,
И Весною стих наполнил.
Посещенье не забыл
То, где Óдин-викинг был.
CXXVI
Кальб, что Сердце, Рая хочет,
И понять его нетрудно.
Ахырáтом лишь хлопочет
И готовится подспудно.
Рай – не Бог. Уж говорили.
Может, и переборщили.
Да не ценит то Святой,
Ни себе, ни нам с тобой.
Тем не менее – задача.
Богомольцев много тут,
Рая неустанно ждут,
Что для них, поверь, удача.
Богу без зарплат молился,
Потому и разорился…
CXXVII
Рух, иль Дух, – дистанций мало,
Что не знает он на деле.
Близость к Богу? Что ж, немало
Есть нюансов на Пределе.
Близость к Богу – то не Бог.
Не сметана и творог.
Молоком мы получали,
Масло чистое взбивали.
Нету выгод или есть,
Приближался понемногу,
Хоть и опоздал в дорогу, –
Близость к Богу – вроде, честь…
Только я не прислонялся
И стеной опять остался.
CXXVIII
Сирр. Останется у нас.
То субстанция лихая,
И Япония, Кавказ –
Все узнают. Вот какая.
Только Бога хочет Сирр.
Без сомнений и придир.
Только Бога Сирр признает,
Им Одним и оживает.
И такдúсом у Святых,
Слышал часто фразу ту
В молодости и бреду –
Освятится тайна их…
Их четыре вышло в Путь.
Сирр здесь главный, не забудь.
CXXIX
Вместе Фáтиху читаем.
У неё – две половины.
В первой Бога восхваляем
Просто так и без причины.
Не оставит без подарка
Нас Аллах, что не запарка,
И второю половиной
Сам приблизится. Ранимо?..
Он ведь Сам так обещал:
Мы – на пядь, на локоть – Он.
Знанием опять силён,
Стержнем Книги кто читал.
И к таким не относил
Я себя, ленивым был.
CXXX
И рабу Он обещает,
Что тот просит подарить.
Фáтиху кто прочитает,
Где второю получить
Половиной той главы –
Бога Милостью правы.
И Аллах раба ведёт
К Свету Истины, народ.
Свет Единственности Бога…
Про такое кто слыхал,
В Книгах у Святых читал,
Забурившись у Порога.
Так из мрака Бог спасает,
Светом Сущность озаряет…

CXXXI
В Свет погрузятся они,
Верой истинной прозрели
И забудут в прошлом дни –
Только Бога усмотрели.
Отрекутся от всего,
Даже более того.
И Закон Аллаха с ними,
Стали спутники другими.
Скажут вместе там они,
И «Ийяка нагъбуд» будет,
Всё вокруг оно разбудит,
Мрак из сердца ты гони.
Был Аллах всегда Один –
«Уа ийяка настагъин»…

Далее

CXXXII
Только так вопрос решаем.
И ноу-хау всех философий
Абсолютно отвергаем,
Есть вода, где чай и кофе.
Лишь Завод-Изготовитель
Знает корень, избавитель,
Где Технологом – Пророк,
И иного нет, дружок.
Всё другое же – оттяжка,
Время чтобы проиграть,
В корне не дадут решать,
Океан вам – не баклажка…
Не в Дуньé иль Ахырáте
Наш Аллах брильянтом в злате…
CXXXIII
Можно блюдо приготовить,
Технологии не зная.
Но с гурманом трудно спорить,
Вкус еды не отрицая.
Может раз там повезти
Или два – не мне везти.
Многие везли годами,
Нам зачем такое с Вами?
Есть две точки – и прямая.
Да – Евклид, и есть Риман,
Где отсчёт в другое дан,
Геометрия другая.
По-простому объяснял,
Всё, что можно – упрощал…
CXXXIV
И Глоссарий разгружая,
Многого его лишим.
Интернету оставляя,
Мы жемчужину сверлúм.
Есть объект малодоступный,
«Паутине» неприступный,
Интереса нет к нему –
Глянь в Глоссарий посему.
Иль был буфер меж мирами,
Свет Аллаха, что Пророк,
Атеист, учёный, йог,
Меж Землёй и Небесами.
Потому не объясняю,
Время к Цели сокращаю.
CXXXV
И Сквозное Исчисленье
Выбрал в Ас-Сафú Аллах.
Мне ль не знать как притяженье
Оживляет мёртвый прах…
Оживляет, отправляет,
В Путь-дорогу собирает.
Всё легко там и пойму
Тайну Мира посему.
А другим – стезя другая,
Он рождён был по-другому
И устроен по-иному?
Мраком Свет жил отметая.
И к таким – обет молчанья,
Доля моего признанья.

CXXXVI
Груб, порою, я бываю.
Может быть, видней другому.
Сам того не отрицаю,
Выйдя в путь к Кулону, Ому.
Много в мире есть дорог,
Так его устроил Бог.
Есть дорога золотая,
Что толпою налитая.
Есть – тропинка. Мало в ней.
И народ туда не ходит,
Потому и не находит
Жизнь годами месяц дней.
Мой удел – где хирургия,
Пусть и слáвна терапия.
CXXXVII
И дорогу выбирая,
Проявился человек.
Сам себя определяя
В плаванье, полёт и бег.
Потому и принимаю,
Видел что – запоминаю.
Мыслить – не моё, узнай,
Зеркалом лишь отражай.
Там ошибок не бывает,
Трудно чистить зеркала,
Хоть и мама родила,
Там не всяк преуспевает.
Много лет так потерял
В мире чистки тех Зеркал…
CXXXVIII
Рифмой скорость набирая
Кривизною полукруга,
Конькобежцем разгоняя
Мир, где нет врага и друга.
Не плутаю я в стихах
Ни в одном и всех мирах.
Побывавший знает сразу,
Различит горшок и вазу.
Виночерпий знает толк,
Где Любви Вино бывает,
Он его лишь разливает,
Фронт, дивизия и полк.
И деленья коль признать –
Звёзды трудно мне считать…
CXXXIX
Естеством лишь выбирает
Человек всегда своим.
Не иначе – так решает,
Не хорошим иль плохим.
Эго, ум, где дух и совесть,
Непростая это повесть.
Штаб в том деле был один,
Кто ж у дела господин?
Бегемот летать не будет,
Не жираф и лев в саванне,
Не поэт, пускай и ранний,
Сущностью же не убудет.
Суть всегда определяла,
Пусть и поднято забрало…
CXL
И – один там победит,
Кто сильней – за тем победа.
Остальных – поработит
Утром или до обеда.
Эго, в основном, друзья.
То, что в жизни видел я.
Редко там исход иной
В мире этом под Луной.
Эго-демон-человек.
Говорит приятно, складно
И обманет безвозвратно,
Так идёт за веком век.
Мир земной – одна могила,
У Святого только Сила…

CXLI
Где «моё», «меня» и «я» –
Плоскость Эга так укажем –
Эго говорит, друзья.
Боль от горечи не смажем.
Частью речи не сильны,
Вместо имени вольны,
Где безлично излагать,
Чтобы Эго различать.
«Я пошёл» бывает сказ,
«Вышел в путь» сказать так можно,
Непонятно и тревожно?
Ясность в деле не указ?
Коли Эго ты убил –
Части речи возвратил.
CXLII
Можешь «я» сказать ты смело.
Я в могиле уж лежу.
И нелёгкое то дело,
Знает кто – не ворожу.
Исключением из правил
Говорить опять заставил
Тот – Кто сóздал, оживил,
Умертвляя исцелил.
Силлогизмами не зная,
Видно в зеркале опять,
Так зачем же размышлять?..
Философию сметая.
Что прислали – записал.
Почерк быстрым, ровным стал…
CXLIII
Не модéмом пропускаю,
Плохо описать могу.
Умер. Долго оживаю
Древом в этом берегу.
Ударенья и артикли
Не обиделись и сникли.
Польза дела расцветала,
Много в деле разрешала.
Что ж, поэзия – не проза.
Плюсы есть и минус виден,
Беллетристу не завиден,
Пусть жарой среди мороза.
Географию читал
В школе плохо, здесь узнал.
CXLIV
Рифмы новой не ищу,
В общем, просто продвигать.
Слабым в деле не ропщу,
Чтобы розой расцветать.
Увертюрой незанятной,
Пред симфоний неприятной,
Многое уже сказал,
Измеренье посчитал.
Ось – туда, и ось – оттуда,
И пространство-время будет,
Как его аскет забудет,
Так взалкавший было чуда.
Я чудес не наблюдал,
В Бога верил, ожидал…
CXLV
Леопардом ждал тропу.
Отдых – раз, охота – два.
И строфою налету
Пусть подпитка естества.
Дел своих не выбираю,
Жил другим всегда, признаю.
Критики безмерный стон
Заглушил Малúна звон.
Их понять, конечно, можно,
Всяк границу охраняет,
В мир пределом не пускает,
Отвечая односложно.
Плох – ответ давно уж дан.
Да не слышал Чингисхан.

CXLVI
Тюрком древним рисовал,
И монгола кровь там есть.
Куралáсом покорял
Мир когда-то бывший весь.
И его хоть не любили –
Непризнаньем не забыли.
Образ кстати подвернулся,
И Топор Войны проснулся.
Хоть и мирным был всегда,
Да Хирургу власть дана,
Неизбежна коль война,
И берут своё года.
Но фотоном улетал.
Хоть без массы Бог создал.
CXLVII
Потихоньку понимая,
Повидал, однако, в жизни.
Грань сознанья раздвигая,
Не поймёт чего капризный.
Да ему не объяснял,
Кто просил – тому и дал.
Остальные пролетали
В радости пускай, печали.
За такими не ходил,
И догнать его не сможешь,
Речью же – не потревожишь,
Да и я уж старым был.
Сединою, знать, пришла
Мудрость и своё взяла.
CXLVIII
И Святой нам в деле нужен,
Без него уже никак.
Лист и карандаш натружен,
И писать хоть не мастак.
Нету выхода другого.
Обретением иного
Время в бездну не солью,
И достойного к рулю
Я давно уж приглашал,
Сильсиля придёт Светилом,
Хоть не нравилось зубрилам,
Час которых не настал.
Тайну Мира раскрывая
И Святыми оживляя.
CXLIX
И не знаньем побеждали.
Мир вокруг всегда один,
Но его растолковали
В атеизм и Бог Един.
Философией тщедушно
Объяснять уже радушно
Не получится, увы,
И не будут все правы.
И в «дано» одно хоть видим –
Мир вокруг, что был и есть,
Да не все находят честь,
И таких мы не обидим.
В общем, долго объясняться,
Бело-чёрным не пробраться.
CL
Дуализм частицы здесь,
Мир хотя его признает,
Не подходит – занавесь,
Тем, кто Бога отрицает.
Потому Топор и сóздан,
И удел давно уж рóздан,
Подождёт, определит,
Тихо, мирно отцедит.
Ход у жизни не изменишь,
Нобель фраком не поможет,
Академиями гложет, –
Что же в жизни так оценишь?
В мире всякий умирал,
Так ответы получал.

CLI
Был ли Мир Тот или нет, –
После смерти все узнают.
И не каждому ответ
Будет кексом сладким к чаю.
Вот тогда и объяснит
Почему закон «гласит»
Как же «Бога не бывает»,
Совокупностью скрывает
Мрак завесой Эго – горе.
Лишь одна причина в мире
Точко-линией в пунктире.
И хотя огромно море –
Кто в пустыне только жил
Море вряд ли бы открыл…
CLII
Непонятным же бывает,
Что враждебно естеству.
Мраком Свет отодвигает
Не в угоду волшебству.
Страус прячет в землю быстро
Голову, решая «чисто»
Все вопросы на корню,
Что «понятно» даже пню.
Плоскость будет там иная,
Насчитали плоскостей
В той коробке скоростей,
Всё ж, болидом вылетая,
Хоть не в Мóнце страсть моя
Гонкой формульной, друзья…
CLIII
В каждой плоскости, однако,
Можно к Богу выйти вновь.
Пусть зануда, задавака –
Такова Его любовь.
Выход Он давал всегда,
Где антонима вода,
Вроде бы, не просочилась,
Только дверь опять открылась.
Можно там опять найти,
Будет шанс опять заветный,
Может – явный, неприметный,
Чтобы привели пути –
У пустыни краем стану,
Что барханом к Океану…
CLIV
Торопиться уж не стоит,
Бейтов много ждёт вдали.
И мечтами о простое
Вряд ли розы бы цвели.
Отметали, забывали,
Но изгоями не стали –
Я Сайúди, я Расýль,

Много в сердце мрака пуль… Тавтологий избегая,

Главы, части параллельно –

Всё дискретно и раздельно, Ас-Сафú переполняя, –

Сильсиля уже нас ждёт, Накшбандúи то оплот…
CLV

Путь нам выбрать не удастся, Ведь на рельсах уж стоим.

И карасиком попасться

Рыбаку – мы не дадим.

Свежесть в деле так приятна,

И усталому понятна

Только будет после сна,

Коль в миру опять Весна…

И сонеты забывая,

«Daily sun» понятен очень
Критику в ответ и прочим,
Легионы разгоняя:
Фикх – один, да Сод – в уме,
Что Тумéном на войне…
CLVI
Выбор нам не оставляя,
Знанья лагерь всполошил.
И пчелой нектар сбирая,
Тем не я, наверно, был,
Кто на битву собирает.
Только мрак не отступает,
Фермионами закрыл
Свету путь и разбудил
Он того, кто спать хотел,
Был далёким от всего,
Ожидая своего,
Да Стрелою полетел,
Коли взял Хайдáр колчан –
Делу счёт давно уж дан…
CLVII
На дворе давно уж Осень
Год Шестнадцатый доводит
До Зимы. Её попросим
Силушки придать природе
Огненной моей до краю,
И тогда насобираю
Томагавком старины
Я трофеев у Стены.
Не пугая лексиконом,
Что опять ушёл куда-то
Генералово-солдатом,
Потому и над законом.
Но Законы соблюдал
И фундамент заливал.
CLVIII
Злого умыслом корю.
Заблудился кто – не страшно,
Если верит он в свою
Правду не деньгой продажно.
Коли верил он на деле,
Журавли что прилетели.
И вопрос к нему второй –
Снимет шляпу пред горой?
Или, проще говоря:
Есть Платон и Правда есть,
Такова уж жизни жесть
Буднями календаря.
Если он отверг Платона –
Не продажная ворона.
CLIX
Знать, не выгодой живёт,
Ною он остался верен,
И ковчегу принесёт
Радость суши – пойте, звери!
И риторика моя –
Соколом для воронья.
Но и путь другой не знаю,
Колосок тот ожидаю,
Что когда-то приносил
В день Всемирного Потопа
Не с Азова, Конотопа, –
Голубь Ною верным был.
С пауком стоял на страже,
Но об этом позже скажем…
CLX
И немного остаётся
Нам Учителя раскрыть,
Что Святой. От Бога солнца
Будут – Светом осветить…
И в Трезубце мы сказали,
Их насущность утверждали
Постулатами Корана,
Затянулась сердца рана.
Коль признают постулат…
Физик, знаем, признаёт
И другой за ним народ,
Бóром электрон был рад.
И Корана постулаты
Тяжелы, не кум и свáты…

CLXI
Постулируем опять,
Аксиомой записали.
Миром можно доказать,
Потому и доказали.
Доказательство не примут?
Ну и что они отнимут
Этим? Только у себя,
Эго слабаком любя.
Интегралы не докажешь
Коль таблицу умноженья
Не признает он с рожденья,
Да и в школе не накажешь.
Он ведь в школу не ходил,
Видно, очень умным был.
CLXII
Академик отмахнулся,
И мешает всем опять
Тот, что «Богом так рехнулся»,
«Смеет» что-то утверждать.
И про винт уж говорил,
Может, и назойлив был.
Да процессора не видно
В академике, обидно.
То есть – нет ума. Дурак.
И костры уж разжигали,
Чтобы сжечь. Не раз, не два ли?
Инквизитором простак
Вряд ли станет. Академий
Герострат не примет мнений…
CLXIII
Рубанул опять с плеча?
Для того и есть Топор.
И не кровь там горяча,
Кто в окно полезет – вор.
В дверь нормальные заходят
И углами не обходят.
Он – совсем не Диоген,
Счётом в банке автоген.
Иль за Нобелем стоит.
Очередь, увы, большая,
И всего – одна шестая.
Может быть, и подфартит.
И не против я богатства
Нищетою святотатства.
CLXIV
И об этом говорил
Уж Аўтáдами нещадно.
И аскета заклеймил,
Чтобы дурню неповадно.
Цель – не деньги. В этом счёт.
Лишь такой всегда вперёд
И науку продвигает,
Пусть и золотом сверкает.
Пусть и Нобеля получит.
Мне не жалко, не моё.
Лучше он, чем вороньё,
И студентов пусть научит.
Но признает ли он Бога,
Я не знаю, хоть немного?..
CLXV
Хоть немного – не бывает.
И ответ уже был дан.
Голубь с вороном летает –
Разный там меридиан.
Верит он, не верит. Мне-то
Что от этого? С приветом.
Топором понаблюдаю,
Грани дела подмечаю.
Но другого – не тяни,
Если и исход уж знаешь,
Хоть ошибку не признаешь,
Люцифером в наши дни.
Никого не обижал,
Точкой в «и» не попадал.

CLXVI
Не один такой он знаньем,
Поумней его здесь были.
Одарил их Бог признаньем,
И Аллаху услужили.
Помнит их народ веками
Не угрозами, кнутами.
Бог внушил и захотел,
Дал тем знающим удел.
Он и знанья им давал,
Всё всегда для всех – от Бога.
С одного у нас Порога,
Да не всяк осознавал.
И намéренья людей
Только есть, всё без затей…
CLXVII
Лишь Пророк – осведомлён.
Щедро знанья разделяет.
И в святого воплощён,
Что наследство получает.
А наследство у Пророка –
Дверь откроется ширóко…
Нету денег, власти там,
Хоть и бьётся в барабан
Как в Аўтáдах было – «дум».
Саладúна кстати вспомнил,
Барабаном весть наполнил.
Здесь притихнет толстосум.
И Великие – сверкали,
Верой Землю освещали…
CLXVIII
Сэр Ньютóн – и в Бога верил,
Света он конец искал,
Математикою сверил
И аскетом утверждал –
Тыщу лет должно пройти,
Карла, что Велик, найти
У империи начало –
И отсюда отсчитала
Нам История сама,
Как в Аўтáдах посчитали
И строкой наверх послали,
Что не горе от ума.
Ждать недолго остаётся,
В порт кораблик сам прибьётся.
CLXIX
Насреддúн перевозил
Грамотея одного.
Тот – грамматику любил
Больше всех и вся, всего.
А Ходжа сказал попроще,
Языка не видя мощи,
И «полжизни потерял,
Раз грамматику не знал».
Плавать тот лингвист не может,
Лодка тонет непредвзято.
И спряжением, ребята,
Вряд ли кто ему поможет.
Жизнь в итоге потерял,
Насреддин же – устоял.
CLXX
И учёным не считаю
Тех – кто Главного не знает.
Главным – Бога выбираю.
Тот – решенье выбирает.
В формулу одну загнать
Этот мир и описать.
И четыре уж хватило –
Максвелл прояснил где сила
Только в области одной.
Удаляясь от всего,
Кругозора моего
Хватит вновь пойти войной.
Зная мало – побеждали,
«Знающим» нагнав печали.

CLXXI
Гордым, злобным на Аллаха
Стал «учёный» нынче что-то,
Словно «вечным» выше праха,
Уж не дьявола ль работа?
Математик, физик там,
Астрофизика отдам,
И биологов хватало,
С дарвинизмом бился мало.
Гордо Бога не признали…
Но Теорию Всего,
Чтобы формулой того,
Что одна – не описали.
«Мысли Бога» – не читайте,
За собой понаблюдайте.
CLXXII
Долгим был ли Путь – не знаю,
С мыслями собраться вновь.
Был я жив иль умираю,
В Сердце том найду Любовь?..
………………………………….
………………………………….
………………………………….
………………………………….
Рубище аскета скину,
Как Хафúз мне говорил,
/ 10 900 / Что котлами хмель варил,
Молоком опять продвинул
Оживляющий Исá –
Как щедры к нам Небеса…

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *