Идущие по пути покаяния должны невзлюбить грех, то есть сама мысль о грехе должна быть человеку ненавистна.

Таинством исповеди решительно очищаются все грехи, совершённые делом, словом, помышлением. Но для того, чтобы искоренить въевшиеся в сердце, от долгого нерадения, греховные навыки, нужно время, нужно постоянно пребывать в покаянии. Постоянное покаяние состоит в постоянном сокрушении духа, в борении с помыслами и ощущениями, в обуздании телесных страстей, в смиренной молитве и частой исповеди, когда помыслы начнут одолевать.

Как возношение и без другой страсти способно погубить человека, так и осуждение, одно само по себе, может нас погубить совершенно.

И чтобы не впасть в осуждение других, весьма полезно помнить о своих грехах.

Боязнь смерти — признак нераскаянных согрешений.

Избранные советы и наставления святых отцов на все случаи жизни

И блажен человек, который вследствие памятования смерти и своих грехов, плачет о них. И по свидетельству святых отцов дадим Богу ответ за то, что не плакали (внутренне — обязательно, слезами — желательно) беспрестанно о грехах своих.

Бесы имеют обычай часто внушать нам, или совсем не исповедовать согрешений, или исповедовать, но как бы от лица иного (третьего лица), или складывать вину своего греха на других. Собственно стыдиться на исповеди открывать свои грехи — это от гордости.

Прежде совершения греха бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения жестоким.

Но и после падения в тяжкие грехи, не должно нерадеть о малых.

Воспоминание прежних, исповеданных телесных грехов очень вредно и воспрещается святыми отцами. Тут действует обманчивое разгорячение и мечтательность. Поэтому не стоит в кругу близких о них и говорить.

Некоторые думают, что необязательно на исповеди все грехи открывать священнику, достаточно назвать только важные, но такие забывают, что неисповеданный духовнику грех и им не разрешённый, не прощается. Надо записывать свои прегрешения, причём, по возможности, сразу, ибо враг крадёт желаемое вспомнить, чтобы человек не покаявшись, умер с грехами.

Кто скрывает свои грехи, тот не желает с ними расстаться. И сколько будем плакать и раскаиваться в том, что ныне не плакали и не приносили покаяние.

Нет греха непрощаемого, кроме того, в коем не каются. Кто оправдывает себя, тот отчуждает себя от покаяния.

В покаянии вся тайна спасения. Но мы, оставляя указанное нам Богом спасительное покаяние, в самообольщении стремимся к мнимым добродетелям.

Исповедающиеся должны поведать грехи свои устно, живым голосом, а не просто дать священнику бумажку с их перечислением.

Перед исповедью, как и перед причащением необходимо соблюдать трёхдневный пост.

<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>

А. И. Осипов. Как же можно беспрестанно молиться

Наставления старца

Странник, по собственному признанию, в начале своего духовного пути ничего кроме Библии не читал и о молитве, естественно, имел самое поверхностное представление. Поиски ответа на вопрос о непрестанной молитве привели его к встрече со старцем-схимником, рекомендации которого и определили всю дальнейшую духовную жизнь Странника. Поэтому очень важно сопоставить их с учением по тем же вопросам святителя Игнатия.

1. Источники

У преподобного Исаака Сирина есть такие слова: «Не следует тому, кто передает знание ученикам, с самого начала подводить их к совершенному знанию предмета, не научив их прежде как следует буквам алфавита и чтению по складам. Также очень плохо, когда высокое предлагается прежде, чем проработано низкое» (Слово 44. § 5).

С чего же начинает старец наставление 20-летнему еще ничего не понимающему в духовной жизни молодому человеку, горящему жаждой приобрести непрестанную молитву? Прежде всего, это поучения из Добротолюбия преподобных Симеона Нового Богослова, Григория Синаита, Каллиста и Игнатия Ксанфопулов, Никифора, то есть тех Отцов, наставления которых давались совсем не новоначальным в современном смысле этого слова. Святитель Игнатий предупреждал: «Делателю Иисусовой молитвы весьма полезно прочитать Примечания (Предисловия) схимонаха поляномерульского Василия, на книги святых: Григория Синаита, Исихия Иерусалимского, Филофея Синайского и Нила Сорского. По прочтении сих примечаний чтение всего Добротолюбия делается более ясным и полезным. При чтении Отцов не должно упускать из виду и того, что меры новоначального их времен суть уже меры весьма преуспевшего в наше время. Применение Отеческих наставлений к себе, к своей деятельности, должно быть совершаемо с большою осмотрительностью» (V, 117). Святитель Игнатий приводит слова святого Григория Синаита: «…всякий, проходящий излишне усиленный подвиг молитвы от слышания или учения, погибает, как не стяжавший руководителя» (II, 277), то есть не нашедший истинного руководителя. Не в этом ли и была главная причина того духовного пути, по которому пошел Странник?

2. Молитва и добродетели (заповеди)

Основная мысль наставлений старца такова: «Стяжи матерь и произведет тебе чад, говорит святой Исаак Сирин, научись приобрести первую (прежде всего — А. О.) молитву и удобно исполнишь все добродетели» (21-22). Но у Исаака Сирина в данном случае мысль совсем не о молитве, а об упоминавшемся выше законе последовательности в приобретении добродетелей (см. Исаак Сирин. Слово 72), об опасности нарушения которого предупреждал святитель Игнатий: «Опасно преждевременное получение наслаждения Божественною благодатью! Дары сверхъестественные могут погубить подвижника, не наученного немощи своей» (I, 532). Как видим, схимник по-своему трактует святого Исаака. Причина этого очевидна — он, как и Странник, весь поглощен идеей непрестанной молитвы, в ней одной он видит сущность христианского подвига и цель жизни. В то же время о самом важном — о нравственных и духовных условиях ее совершения он, практически, ничего не говорит.

Однако вся святоотеческая мысль, на которой настаивает и святитель Игнатий, утверждает, что задачей христианской жизни является исполнение заповедей Христовых и покаяние в случае их нарушения. Все другое является не более, как средством к достижению этой цели. И молитва, в том числе, есть только одна из основных заповедей, одно из важных средств спасения, но сама по себе недостаточна без исполнения других заповедей. Потому любая подмена этой святой цели какими бы то ни было средствами есть духовное самоубийство. «Сущность подвига, — подчеркивает святитель Игнатий, — заключается в исполнении заповедей» (I, 526), то есть всего заповеданного Господом, а не одной только молитвы. Эта мысль красной нитью проходит через все творения всех Святых Отцов. Потому святитель Игнатий, напоминая слова Христовы: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин. 14, 21), — говорит: «Исполнение заповедей Спасителя — единственный признак любви к Богу, принимаемой Спасителем» (II, 67—68).

Схимники же в «Рассказах» все дело христианской жизни сводят, по-существу, к одной лишь молитве. Другие заповеди в поле зрения старцев, фактически, не присутствуют. Все их внимание обращено на «частость» молитвы. И приводимые ими высказывания Отцов даются исключительно в этом ключе без учета контекста1, что часто радикально искажает их смысл. «Многие о деле молитвы, — научает один из них, — рассуждают совсем превратно, думая, что приуготовительные средства и подвиги производят молитву, а не молитва рождает подвиги и все добродетели» (20-21). Но эта мысль старца расходится с учением Отцов. Святитель Игнатий пишет: «Особенное попечение, попечение самое тщательное, должно быть принято о благоустроении нравственности сообразно учению Евангелия. Опыт не замедлит открыть у молящегося теснейшую связь между заповедями Евангелия и молитвой Иисусовой. Эти заповеди служат для этой молитвы тем, чем служит елей для горящего светильника; без елея светильник… гаснет, разливая вокруг себя дым зловонный» (1, 225—226).

«Как цвет и плод произрастает на стебле или дереве, которые сами прежде должны быть посеяны и вырасти, так и молитва произрастает на других добродетелях, иначе не может явиться, как на них» (I, 261—262). «А как молитва заимствует свою силу из всех прочих добродетелей и из всего учения Христова: то монахи прилагают особенное тщание к исполнению евангельских заповедей» (I, 458).

«…говорит преподобный Макарий Великий: "Кто принуждает себя исключительно и всеусильно к молитве, но не трудится о приобретении смирения, любви, кротости и всего сонма прочих добродетелей, не внедряет их в себя насильно, тот может достигнуть только до того, что иногда, по прошению его, касается его Божественная благодать… Если же получивший не приобучит себя к прочим добродетелям, упомянутым нами, и не стяжет навыка в них, то или лишается полученной благодати, или, вознесшись, ниспадает в гордость, или… не преуспевает более и не растет"» (I, 289).

3. Непрестанная молитва

Поэтому, естественно, вызывает недоумение, что схимник преподносит молитву Иисусову как единственное и самодостаточное условие познания Бога и получения от Него всех даров. Старец прямо поддерживает юношу в его восторженном стремлении овладеть непрестанной молитвой, ощутить сладостные переживания в ней. Он наставляет: «Токмо частость или непрестанность молитвы (как бы она ни произносилась вначале) есть единственное мощное средство как совершенства внутренней молитвы, так и спасения души» (246). «Если бы человек неупустительно выполнил одну сию заповедь Божию о непрестанной молитве, то в одной он исполнил бы все заповеди» (252). В этом можно очень усомниться.

Святитель Игнатий приводит следующий случай из Алфавитного патерика: «Брат сказал преподобному Сисою Великому: "Вижу, что во мне пребывает непрестанная память Божия". Преподобный отвечал: "Это не велико, что мысль твоя при Боге: велико увидеть себя ниже всей твари"». И Святитель делает следующий вывод: «Основание молитвы — глубочайшее смирение. Молитва есть вопль и плач смирения. При недостатке смирения молитвенный подвиг делается удобопреклонным к самообольщению и к бесовской прелести» (I, 310). Благодатное же смирение приобретается только одним путем: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи» (IV, 9), — цитирует святитель Игнатий преподобного Симеона Нового Богослова.

А вот что святитель Игнатий пишет о частости молитвы: «Только совершенным христианам свойственно молиться без гнева и размышления (1 Тим. 2, 8), то есть в глубоком мире, в чистейшей любви к ближнему, без малейшего памятозлобия к ближнему и осуждения его, без развлечения посторонними помыслами и мечтаниями (без размышления)… Очевидно, что непрестанная молитва не может быть достоянием новоначального инока; но, чтоб сделаться способным в свое время к непрестанной молитве, он должен приучиться к частой молитве» (V, 112).

При этом очень важно отметить и тот факт, что «признак непрестанности и самодейственности в совершении Иисусовой молитвы отнюдь не является признаком ее благодатности, потому что не гарантирует… тех плодов, которые всегда указывали на ее благодатность». «…Духовная борьба, результатом и целью которой является приобретение смирения… подменяется у некоторых иной (промежуточной) целью: приобретением непрестанной и самодвижной Иисусовой молитвы, которая… не является конечной целью, а лишь одним из средств ее достижения»1.

Поэтому Святитель считает, что «для занятия ею (умной, сердечной молитвой — А. О.) приличествует возраст зрелый, при котором уже естественно укрощаются в человеке порывы. Не отвергается юность, когда имеет качество зрелости, в особенности, когда имеет руководителя» (II, 216).

Но приобрести зрелость Странник не имел еще времени, а должного руководителя, как видим, он не встретил. Поэтому слышим от Странника: «Наконец, через непродолжительное время почувствовал, что молитва сама собою начала как-то переходить в сердце, то есть сердце при обычном своем биении, начало как бы выговаривать внутри себя молитвенные слова за каждым своим ударом, например: 1) Господи, 2) Иисусе, 3) Христе, и прочее. Я перестал устами говорить молитву и начал с прилежанием слушать, как говорит сердце… Потом начал… в мыслях такую любовь к Иисусу Христу, что казалось, если бы Его увидел, то так и кинулся бы к ногам Его…» (33). По словам Странника, он «иногда входил весь сам в себя и ясно видел все мои внутренности, удивляясь премудрому составу человеческого тела» (107).

4. Техника молитвы

Можно лишь удивляться тому, что схимник совсем еще молодому человеку, ничего не понимающему в духовной жизни, сразу же предлагает те внешние приемы при совершении молитвы Иисусовой, которые иногда использовали отдельные подвижники. Схимник зачитывает ему строки из преподобного Симеона Нового Богослова: «сядь безмолвно и уединенно, преклони главу, закрой глаза, потише дыши, воображением смотри внутрь сердца, своди ум, то есть мысль из головы в сердце…» (23). И Странник начинает «изводить Иисусову молитву вместе с дыханием в сердце, по наставлению святого Григория Синаита…» (51), но совсем не замечает, что говорит преподобный Григорий о молитве с дыханием: «Удерживай и дыхание, то есть движение ума, смежив несколько уста при совершении молитвы, а не дыхание ноздрей, то есть чувственное, как это делают невежи» (I, 272). Святитель Игнатий по этому поводу пишет: «Возложение упования на эти пособия (ноздревое дыхание, тихость вдыхания и выдыхания и прочее — А. О.) очень опасно: оно низводит к вещественному, неправильному пониманию молитвы, отвлекая от понимания духовного, единого истинного» (II, 288). И продолжает: «Из употреблявших с особенным тщанием вещественные вспомогательные средства достигли преуспеяния весьма редкие, а расстроились и повредились весьма многие» (II, 297). «Подвиг умной и сердечной молитвы исправляется умом… не от одного простого, вышеизложенного естественного художества через ноздревое дыхание или от сидения при упражнении молитвой в безмолвном и темном месте — да не будет! Это изобретено Божественными Отцами не для чего иного, как в некоторое пособие к собранию мысли от обычного парения, к возвращению ее к самой себе и ко вниманию (Ксанфопулы)» (II, 288-289). Поэтому, заключает он: «Советуем возлюбленным братиям не доискиваться открытия в себе этого механизма, если он не откроется сам собою» (V, 114).

5. Количество и качество молитв

Святитель Игнатий часто напоминает мысль Отцов: «Видишь юного, летящего на небо, стащи его за ноги на землю». Поэтому в отношении количества молитв святитель Игнатий дает такой совет: «Первоначально положи себе произносить сто молитв Иисусовых со вниманием и неспешностью. Впоследствии, если увидишь, что можешь произнести больше, присовокупи другие сто. С течением времени, смотря по надобности, можешь и еще умножить число произносимых молитв. На неспешное и внимательное произнесение ста молитв (Иисусовых) потребно времени 30 минут… Не произноси молитву спешно… делай после каждой молитвы краткий отдых и тем способствуй уму сосредоточиваться. Безостановочное произнесение молитвы рассеивает ум» (V, 110). «Существенными принадлежностями этой молитвы должны быть: внимание, заключение ума в слова молитвы, крайняя неспешность при произнесении ее и сокрушение духа» (V, 107).

С чего начался молитвенный путь Странника? 20-летнему юноше, не имеющему никакого навыка в молитве, старец дает послушание: «Вот тебе четки, по ним совершай на первый раз хоть по три тысячи молитв в день… непременно верно выполняй по три тысячи в день» (26).

Наставления мирянам старца Алексия, иеросхимонаха Зосимовой Пустыни

«Дня два, — рассказывает Странник, — мне было трудновато, а потом так сделалось легко и желательно… Я объявил о сем старцу, и он приказал мне уже по шести тысяч молитв совершать в день… Целую неделю я в уединенном моем шалаше проходил каждодневно по шести тысяч Иисусовых молитв» (26), и «привык к ней в неделю» (27). Через десять дней старец повелел «неупустительно совершать по двенадцати тысяч молитв в день» (27). «…На первый день едва-едва успел в поздний вечер окончить мое двенадцатитысячное правило. На другой день совершил его легко и с удовольствием». «И так дён пять исполнял верно… и получил приятность и охоту» (27). Дальше желание творить молитву стало настолько непреодолимым, что оно заменило утреннее правило и «весь день провел я в радости… и с легкостью окончил двенадцать тысяч молитв в ранний вечер» (28). После этого старец разрешил: «твори молитву сколько хочешь, как можно более» (28—29). Так, в несколько недель Странник достиг того, чего подвижники, находящиеся под руководством опытных наставников, достигали многими годами (святитель Игнатий: «…на переход этот нужны многие годы») — способности без утомления ума непрерывно совершать молитву Иисусову. Такой многоопытный подвижник молитвы как святитель Игнатий прямо писал: «Новоначалъные иноки нуждаются в продолжительном времени для обучения молитве. Невозможно, вскоре по вступлении в монастырь или по вступлении в подвиг, достичь этой верховной добродетели. Нужны и время, и постепенность в подвиге, чтобы подвижник созрел для молитвы во всех отношениях» (I, 458).

«Месяцев пять проведши уединенно в сем молитвенном занятии и наслаждении помянутыми ощущениями, я так привык к сердечной молитве, что упражнялся в ней беспрестанно, и, наконец, почувствовал, что молитва уже сама собою, без всякого со стороны моего побуждения производится и изрекается в уме моем и сердце, не токмо в бодрственном состоянии, но даже и во сне действует точно так же и ни от чего не прерывается, — не перестает ни на малейшую секунду».

Простой арифметический подсчет показывает, что если следовать совету святителя Игнатия, то для совершения 12 тысяч кратких Иисусовых молитв («Господи Иисусе Христе, помилуй мя »), потребуется 37,5 часов (для полной молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного», — нужно 60 часов)! При максимальном допущении, что Странник повторял молитву без отдыха, пищи, питья и прочего непрерывно в течение 18 часов в сутки, то он должен бы произносить 666 молитв в час. Если же учесть, что Странник «с легкостью окончил двенадцать тысяч молитв в ранний вечер», то можно представить, какова была скорость произнесения им молитвы и реальность сохранения главнейших и безусловных ее требований: неспешности, внимания и сокрушения духа. Совершенно очевидно, что молодой человек думал лишь об одном — о количестве молитв. А старец не только не сдерживал его неразумных порывов, но и прямо способствовал им.

Святитель Игнатий предупреждал ревностных искателей непрестанной молитвы Иисусовой: «Достоинство молитвы состоит единственно в качестве, а не в количестве… Качество истинной молитвы состоит в том, когда ум во время молитвы находится во внимании, а сердце сочувствует уму» (II, 163). «Новоначальным должно заниматься молитвой понемногу, но часто»2. «Особенно способствует сохранению внимания во время молитвы, — пишет святитель Игнатий, — весьма неспешное произнесение слов молитвы» (V, 98).

Примечания:

1. Монах Меркурий. В горах Кавказа. М.: Паломник, 1996. С. 7-8.

2. Собрание писем святителя Игнатия (Брянчанинова). М. — СПб., 1995. № 276.

 Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter

<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>

ПОУЧЕНИЯ СВЯТЫХ ОПТИНСКИХ СТАРЦЕВ

О ВЛАСТИ

II

Преподобный Амвросий также никогда не благословлял делать замечания или выговоры во время смущения и рассказывал, как у архимандрита Моисея был келейник отец Нифонт; он что-то сделал недолжное и ждал проборки, а архимандрит будто и не замечает ничего. Отец Нифонт приходит к нему и все ждет выговора, а архимандрит дает ему разные приказания. Так было несколько раз. Раз как-то отец Нифонт пришел к архимандриту очень веселый, а тот сейчас дверь на крючок и начал его пробирать».

Когда духовное чадо признавался старцу Амвросию, что скорбит, когда замечает в начальствующих страсти, которые плохо воздействуют на подчиненных, старец отвечал, что бесстрастных людей очень мало. Но нужно все-таки стараться жить и действовать по Богу, тогда и Господь подаст Свою помощь: «На земле людей бесстрастных очень мало, а где страсти человеческие действуют, и особенно в главных лицах, там правильного порядка видеть невозможно. Впрочем, где главные лица по возможному исправны и действуют по Богу, там и в подчиненных, хотя бы и страстных, может быть порядок, во исполнение псаломских слов: “Браздами и уздою челюсти их восстягнеши не приближающихся к Тебе” – то есть удаляющихся от Господа. Но где действуют по Богу, там Бог и подает Свою помощь».

Своему чаду, назначенному на должность начальствующего, преподобный Амвросий советовал: «Пишешь, что у тебя будет много старших. Какие бы ни были старшие, а начальница выше всех. Приличный почет кому нужно отдавай, а должного порядка требуй и бразды правления из рук не выпускай, как и сама писала прежде мне, чтобы без ведома и без благословения начальницы ничто не делалось. Разумеется, сперва нужно спросить о всяком деле, как оно тут делалось и делается, и хорошее утверждать, а нехорошее изменять, если ты разумеешь лучше. На самом деле все будет виднее».

Так что же, Лествица или карьерная лестница? Возможно ли подниматься одновременно по обеим? Может ли и должен ли быть социально успешным верующий воцерковленный человек? Может быть социально успешным, а может и не быть. Если его карьера не мешает делу его спасения, то он может иметь и власть, и богатство. Апостол Павел говорил, что научился вести духовную жизнь вне зависимости от внешних обстоятельств: «Я научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем: насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе».

Господь, Которому все возможно, силен устроить любые внешние обстоятельства для Своих избранников. Нет сомнений, что в подходящее время Он приведет верующего в Него человека в нужное место и поместит его в подобающие условия. Но искушения властью и богатством проходят далеко не все. Это очень тяжелые испытания для человека. По словам святого Иоанна Златоуста, «как слишком большая обувь натирает ногу, так слишком большое жилище натирает душу».

Апостол Павел писал: «Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем вынести из него.

Как возрастать духовно

А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти». Значит, от нас зависит трудиться, а Господь Сам решит, полезно ли для нас восхождение по карьерной лестнице. И если карьерный рост или богатство будут мешать спасению человека, то Промысл Божий отведет такие искушения от Своего верного чада.

Лучше спастись, будучи скромным служащим, чем погибнуть, будучи президентом компании. Поэтому переживать за верующих, что не все из них социально и профессионально успешны, не все достигли высот карьеры, – значит не верить в Промысл Божий о каждом человеке. Забывать, что Господь Своим ученикам обещал спасение, а не земные блага, не социальную успешность. И продвижение по Лествице добродетелей духовных всегда важнее продвижения по карьерной лестнице.

О МОЛЧАНИИ

Оптинские старцы часто напоминали о благоразумном молчании и предостерегали от многоглаголания. Преподобный Амвросий наставлял: «Благое говорить – серебро рассыпать, а благоразумное молчание – золото. Лучше предвидеть и молчать, чем говорить и потом раскаиваться. Умное молчание дороже всего. Если положить все правила благоразумия на одну весовую чашу, а на другую чашу положить благоразумное молчание, то молчание одно перевесит. Молчание хорошо, да благовременное и благоразумное, за которым не следует раскаяние. Когда чувствуешь, что желаешь что-нибудь сказать по страсти, – молчи. Удержись, не говори. Ведь это брань, победить нужно, тогда только отстанет».

Преподобный Варсонофий советовал: «Больше молчите. А если что спросят, даже в церкви, ответьте без всякой раздражительности, не показывая угрюмого вида». Преподобный Никон писал: «Помни монашеское правило: не начинать говорить самому, не быв спрошенным». И хоть эти слова старца относятся к монашествующим, но и живущим в миру нужно чаще вспоминать о них. Ведь как часто мы даем непрошеные советы, задаем лишние вопросы, рассказываем что-то глубоко личное (что следовало бы сберечь лишь для близких людей), а потом раскаиваемся в этом.

Преподобный Амвросий предупреждал: «Слово не воробей: вылетит – не поймаешь. Нередко от неосторожных слов бывает более бед, нежели от самых дел. Человек словесным потому и называется, чтобы произносил слова разумно обдуманные».

Преподобный Никон учил молчанию для сохранения молитвенного настроения и мира в душе: «После молитвы, домашней или церковной, чтобы сохранить молитвенное умиленное настроение, необходимо молчание. Иногда даже простое незначительное слово может нарушить и спугнуть из души нашей умиление. Молчание подготовляет душу к молитве. Тишина – как она благотворно действует на душу!»

Преподобный Моисей наставлял: «Между собою храните молчание, кроме нужного ничего постороннего не говорите, да будет чист ум ваш в молитвах. Укоряйте себя мысленно и уничижайте и худшими всех себя имейте, и Бог призрит на смирение ваше и покроет от всех искушений».

Оптинские преподобные предупреждали: те, кто не может удержаться от многоглаголания, не смогут освободиться и от множества мучительных прилогов и следующих за этими прилогами уныния и отчаяния. Преподобный Лев писал: «W. когда не положится совершенно сохранять двери ограждениями о устнах своих, то иначе не возможно ей освободиться от смущения и мучительства сладострастнейших прилогов и таких же мыслей и от оной происходящей скуки и уныния, влекущих в помыслы всепагубнейшей отчаянности».

Старцы Оптинские предостерегали и от пустословия и неосторожных слов. Преподобный Никон напоминал духовным чадам: «Остерегайтесь шуток и неосторожных слов в обращении друг с другом. Это оговаривание и пустословие может обратиться в привычку».

Старцы предупреждали и о вреде любопытства. Преподобный Иосиф учил: «Любопытствовать о чужих мыслях грешно и может быть вредно. Это никак не должно дозволяться». Преподобный Варсонофий говорил о том, что любопытство, несмотря на кажущуюся невинность, тем не менее, является смертным грехом, потому что от него бывают гибельные последствия: «Святые отцы говорят: любопытство есть смертный грех. Некоторым кажется странным, как это любопытство ставится наряду с тягчайшими грехами, например убийством, грабительством и т.д., – а оттого, что от него бывают гибельные последствия».

Бывает и безрассудное молчание от обиды, злости или по тщеславию, и такое молчание может быть даже хуже многоглаголания. Преподобный Никон писал: «Молчание полезно для души. Когда мы говорим, трудно удержаться от празднословия и осуждения. Но есть молчание плохое, когда кто злится и потому молчит».

Преподобный Макарий предупреждал: «Безрассудное и не в разуме молчание хуже многоглаголания, а мерное или малое укрепление никакого вреда не принесет, а еще смирит и подаст силу к творению подвигов и трудов. Но безмерие и в том и в другом приносит весьма великий вред». Будем же помнить: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12: 36–37).

«Осуждать – это огонь геенский глотать! Особенно священников. А у нас сразу первая очередь: «О, да он – такой-то, такой-то, растакой!» А надо себе познать, себе проверить – как мы жили юность, в чем мы ее провели, как, что мы делали».

«И для нас искушение – смотреть на негодное и порочное духовенство, искушение и для них, большое искушение. Послушаешь о них иной раз, да и сам вот душой поболишь, и помолишься: им же не сеяно и не всеяно ничего Божие, они же Бог весть как не сей страшный и ответственный путь священства попали».

(Схиархимандрит Макарий (Болотов)

1. Первое, что надо держать в секрете, говорят мудрецы — свои далеко идущие планы. Помалкивайте до тех пор, пока этот план не исполнится. Любые наши идеи не только не идеальны, в них огромное количество слабых мест, по которым очень легко ударить и все разрушить.

2. Второе, что рекомендуют мудрецы, это о своей благотворительности. Благое дело — большая редкость в этом мире, и именно поэтому ее надо беречь как зеницу ока. Не нахваливайте себя за хорошие дела. Гордость тут же увидит и отберет все то благо, которое пришло в результате этой благотворительности.

3. Третье, о чем не рекомендуют распространяться мудрецы — это о своей аскетичности. Не рассказывайте налево и направо о ваших ограничениях в питании, сне, и т .д. Аскеза физическая приносит пользу только если она сочетается и с эмоциональной составляющей.

Поучения святых отцов

4. Четвертое, о чем следует помолчать — это о своем мужестве, героизме. Кто-то получает испытания внешние, а кто-то внутренние. Внешние испытания видны, поэтому за них люди получают награды, но преодоление внутренних испытаний никто не замечает, поэтому и наград за них никаких не присваивают.

5. Пятое, о чем не стоит распространяться,— это о духовном знании. Духовное знание имеет разные уровни и должно раскрываться только по достижению определенного уровня чистоты сознания. Основной ошибкой начинающего носителя истины является желание поделиться слишком высоким духовным знанием, которое, вместо того, чтобы принести добро человеку, только еще больше его запутывает и даже пугает.

6. Шестое, чем не стоит особенно делиться с другими — говорить о своих домашних конфликтах и вообще о своей семейной жизни. Запомните: чем меньше вы говорите о проблемах в своей семье, тем она будет крепче и стабильнее. Ссора — это избавление от негативной энергии, которая накопилась в процессе общения.

7. Седьмое, о чем не стоит говорить, это о некрасивых словах, которые были от кого-то услышаны. Можно запачкать на улице ботинки, а можно запачкать сознание. И человек, который, придя домой, рассказывает все, что он услышал от глупого по дороге, ничем не отличается от человека, который пришел домой и не снял обувь.

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *