Слово о погибели Русской Земли

Широка раздольная Русь, родина моя, принявшая много нужды, много страсти, вспомянуть невозможно, вижу тебя, оставляешь свет жизни, в огне поверженная.

Были будни, труд и страда, а бывал и праздник с долгой всенощной, с обеднями, а потом с хороводом громким, с шумом, с качелями.

Был голод, было и изобилие.

Были казни, была и милость.

Был застенок, был и подвиг: в жертву приносили себя ради счастья народного.

Где нынче подвиг? где жертва?

Гарь и гик обезьяний.

Было унижение, была и победа.

Безумный ездок, хочешь за море прыгнуть из желтых туманов гранитного любимого города, несокрушимого и крепкого, как Петров камень, — над Невою, как вихрь, стоишь, вижу тебя и во сне и въявь.

Брат мой безумный — несчастлив час! — твоя Россия загибла.

Я кукушкой кукую в опустелом лесу твоем, где гниет палый лист: Россия моя загибла.

Было лихолетье, был Расстрига, был Вор, замутила смута русскую землю, развалилась земля, да поднялась, снова стала Русь стройна, как ниточка, — поднялись русские люди во имя русской земли, спасли тебя: брата родного выгнали, краснозвонный Кремль очистили — не стерпелось братнино иго иноверное.

Была вера русская искони изначальная.

Много знают поволжские леса до Железных ворот, много слышали горячих молитв, как за веру русскую в срубах сжигали себя.

404

Где ты, родная твердыня, Последняя Русь?

Я не слышу твоего голоса, нет, не доносит и гари срубной из поволжских лесов.

Или в мать-пустыню, покорясь судьбе, ушли твои верные сыны?

Или нет больше на Руси — Последней Руси бесстрашных вольных костров?

Был на Руси Каин, креста на нем не было, своих предавал, а и он любил в проклятом грехе своем свою мать Россию, сложил песни неизбывные:

«У Троицы у Сергия было под Москвою…»

Или другую — на костер пойдешь с этой песней:

«Не шуми, мати, зеленая дубравушка…»

Широка раздольная Русь моя, вижу твой краснозвонный Кремль, твой белоснежный, как непорочная девичья грудь, златокровельный собор Благовещенья, а не вестит мне серебряный ясак, не звонит красный звон.

Или заглушает его свист несносных пуль, обеспощадивший сердце мира всего, всей земли?

Один слышу обезьяний гик.

Ты горишь — запылала Русь — головни летят.

А до века было так: было уверено — стоишь и стоять тебе, Русь широкая и раздольная, неколебимою во всей нужде, во всех страстях.

И покрой твое тело короста шелудивая, буйный ветер сдует с тебя и коросту шелудивую, вновь светла, еще светлей, вновь радостна, еще радостней восстанешь над лесами своими дремучими, над степью ковылевою, взбульливою.

Так пошло, так думали, и такая крепла вера в тебя.

Человекоборцы безбожные, на земле мечтающие создать рай земной, жены и мужи праведные в любви своей к человечеству, вожди народные, только счастья ему желавшие, вы, делая дело свое, вы по кусочкам вырывали веру, не заметили, что с верою гибла сама русская жизнь.

Ныне в сердцевине подточилась Русь.

Вожди слепые, что вы наделали?

405

Кровь, пролитая на братских полях, обеспощадила сердце человеческое, а вы душу вынули из народа русского.

И вот слышу обезьяний гик.

Русь моя, ты горишь!

Русь моя, ты упала, не поднять тебя, не подымешься!

Русь моя, земля русская, родина беззащитная, обеспощаженная кровью братских полей, подожжена горишь!

О, моя родина обреченная, пошатнулась ты, неколебимая, и твоя багряница царская упала с плеч твоих.

За какой грех или за какую смертную вину?

За то ли, что клятву свою сломала, как гнилую трость, и потеряла веру последнюю, или за кровь, пролитую на братских полях, или за кривду — сердце открытое не раз на крик кричало на всю Русь: «нет правды на русской земле!» — или за исконное безумное свое молчание?

Ты и ныне, униженная, затоптанная, когда пинают и глумятся над святыней твоей, ты и ныне безгласна.

Безумное молчание верных сынов твоих вопиет к Богу, как смертный грех.

О, моя родина поверженная, ты руки свои простираешь —

Или тебя посетил гнев Божий — Бог послал на тебя меч свой?

О, моя родина бессчастная, твоя беда, твое разорение, твоя гибель — Божье посещение. Смирись до последнего конца, прими беду свою — не беду, милость Божию, и страсти очистят тебя, обелят душу твою.

Скажу тебе со всей болью моей — не лиха, только добра и тишины я желаю тебе — духа нет у меня: что я скажу в защиту народа моего? И стыдно мне — я русский, сын русского.

О, моя родина горемычная, мать моя униженная.

Припадаю к ранам твоим, к горящему лбу, к запекшимся устам, к сердцу, надрывающемуся от обиды и горечи, к глазам твоим иссеченным — —

Я не раз отрекался от тебя в те былые дни, грозным словом Грозного в отчаянии задохнувшегося сердца моего проклинал тебя за крамолу и неправду твою.

406

«Я не русский, нет правды на русской земле!»

Но теперь — нет, я не оставлю тебя и в грехе твоем, и в беде твоей, вольную и полоненную, свободную и связанную, святую и грешную, светлую и темную.

И мне ли оставить тебя, — я русский, сын русского, я из самых недр твоих.

На звезды твои молчаливые я смотрел из колыбели своей, слушал шум лесов твоих, тосковал с тобой под завывание снежных бурь твоих, я летал с твоей воздушной нечистью по диким горам твоим, по гоголевским необозримым степям.

Как же мне покинуть тебя?

Я нес тебе уборы драгоценные, чтобы стала ты светлее и радостней. Из твоих же камней самоцветных, из жемчугов — слов твоих, я низал белую рясну на твою нежную грудь.

О, родина моя обреченная, покаранная, жестокой милостью наделенная ради чистоты сердца твоего, поверженная лежишь ты на мураве зеленой, вижу тебя, в гари пожаров под пулями, и косы твои по земле рассыпались.

Я затеплю лампаду моей веры страдной, буду долгими ночами трудными слушать голос твой, сокровенная Русь моя, твой ропот, твой стон, твои жалобы.

Ты и поверженная, искупающая грех свой, навсегда со мной останешься в моем сердце.

Ты канешь на дно светлая.

О, родина моя обреченная, Богом покаранная, Богом посещенная!

Сотрут имя твое, сгинешь, и стояла ты или не было, кто вспомянет?

Я душу сохраню мою русскую с верой в правду твою страдную, сокрою в сердце своем, сокрою память о тебе, пока слово мое, речь твоя будет жить на трудной крестной земле, замолкающей без подвига, без жертвы, в беспесеньи.

Ободранный и немой стою в пустыне, где была когда-то Россия.

Душа моя запечатана.

Все, что у меня было, все растащили, сорвали одежду с меня.

407

Что мне нужно? — Не знаю.

Ничего мне не надо. И жить незачем.

Злоба кипит в душе, кипит бессильная: ведь полжизни сгорело из-за той России, которая обратилась теперь в ничто, а могла бы быть всем.

Хочу неволи вместо свободы, хочу рабства вместо братства, хочу уз вместо насилия.

Опостылела бездельность людская, похвальба, залетное пустое слово.

Скорбь моя беспредельная.

Нет веры в России, нет больше церкви, это ли церковь, где восхваляют временное?

И время пропало, нет его, кончилось время.

Не гибель страшна, но нельзя умереть человеку во имя себя самого. Ибо не за что больше умирать, все погибло.

И из бездны подымается ангел зла — серебряная пятигранная звезда над головой его с семью лучами, и страшен он.

— Погибни во имя мое!

И нет спасения свыше.

Злость моя лютая.

И тянется замкнутая слепая душа, немыми руками тянется в беспредельность — —

И не проклинаю я никого, потому что знаю час, знаю предел, знаю исполнение сроков судьбы.

Ничто не избежит гибели.

О, если бы избежать ее!

Каждый сам в одиночку несет бремя проклятия своего — души своей закрытую чашу, боясь расплескать ее.

Тьма вверху и внизу.

И свилось небо, как свиток.

И нету Бога.

Скрылся Он в свитке со звездами и с солнцем и луною.

Черная бездна разверзлась вверху и внизу.

И дьявол потерял смысл бытия своего, повис на осине Иуды.

А все зачем-то еще живут.

И чем громче кричит человек, тем страшнее ему.

Как дети они, потерявшие мать.

И не понимают той скорби, которая дана им.

Скоро настанет последний час, скоро пробьет он.

408

Без четверти двенадцать.

Слышите! Нет ничего, ни Кремля, ни России — ровь и гладь.

Приходи и строй! Приходи, кому охота, и делай дело свое, — воздвигай новую Россию, на месте горелом.

А про старое, про бывалое — забудь.

Ты весь Китеж изводи сетями — пусто озеро, ничего не найти.

Единый конец без конца.

Русский народ, что ты сделал?

Искал свое счастье и все потерял. Одураченный, плюхнулся свиньей в навоз.

Поверил — —

Кому ты поверил? Ну, пеняй теперь на себя, расплачивайся.

Землю ты свою забыл колыбельную.

Где Россия твоя?

Пусто место.

Русский народ, это грех твой непрощаемый.

И где совесть твоя, где мудрость, где крест твой?

Я гордился, что я русский, берег и лелеял имя родины моей, молился святой Руси.

Теперь, презираем со всем народом несу кару, жалок, нищ и наг.

Не смею глаз поднять.

— Господи, что я сделал!

И одно утешение, одна надежда: буду терпеливо нести бремя дней моих, очищу сердце мое и ум мой помутнелый и, если суждено, восстану в Светлый день.

Русский народ, настанет Светлый день.

Слышишь храп коня?

Безумный ездок, что хочет прыгнуть за море из желтых туманов, он сокрушил старую Русь, он подымет и новую, новую и свободную из пропада.

Слышу трепет крыльев над головой моей.

Это новая Русь, прекрасная и вольная, царевна моя.

Русский народ, верь, настанет Светлый день.

409

Сорвусь со скалы темной птицей тяжелой, полечу неподвижно на крыльях, стеклянными глазами буду смотреть в беспредельность, в черный мрак полечу я, только бы ничего не видеть.

Поймите, жизнь наша тянется через силу.

Остановитесь же, вымойте руки, — они в крови, и лицо — оно в дыму пороха!

Земля ушла, отодвинулась.

Земля уходит — —

Лечу в запредельности.

На трех китах жила земля. Был беспорядок, но и был устой: купцы торговали, земледельцы обрабатывали землю, солдаты сражались, фабричные работали.

Все перепуталось.

Лечу в запредельности.

Отказаться от жизни осязаемой, пуститься в мир воздушный, кто это может? И остается упасть червем и ползти.

Обгоняю аэропланы.

Стук мотора стучит в ушах.

Закукарекал бы, да головы нет; давно оттяпана!

Поймите же, быть пришельцем в своей, а не чужой земле, это проклятие.

И это проклятие — удел мой.

Все разорено, пусто место, остался стол — во весь рост человечий велик сделан.

Обнаглелые жадно с обезьяньим гиком и гоготом рвут на куски пирог, который когда-то испекла покойница Русь — прощальный, поминальный пирог.

И рвут, и глотают, и давятся.

И с налитыми кровью глазами грызут стол, как голодная лошадь ясли. И норовят дочиста слопать все до прихода гостей, до будущих хозяев земли, которые сядут на широкую русскую землю.

Ве-е-ечна-я па-амять.

(для чтения и изучения в 7, 10-м классах)

Событиями монголо-татарского нашествия вызвано появление в древней литературе поэтического произведения «Слово о погибели Русской земли». Как считают ученые, оно было написано автором южнорусского происхождения в северо-восточной Руси не позже 1246 года.

Центральная тема «Слова» – скорбь о Русской земле, поруганной иноземными захватчиками. Тема эта развернута автором на основе контрастного противопоставления разорения Руси и ее недавнего прошлого. Неизвестный автор слагает гимн родине — «светло светлой» и «красно украшенной». С болью утраты рисует природные богатства, необъятные просторы, былое величие. В его изображении Русь, уже давно разрозненная на отдельные княжества, едина. Оплакивая «погибель» своей родины, автор отражает народную оценку событий, народную скорбь о постигнувшей Русь беде.

В «Слове» дается идеальный образ русского князя — Владимира Мономаха, перед которым трепетали все окрестные народы и племена: «половцы детей своих пугали в колыбели, а Литва из болота на свет не показывалась, а угры каменные города крепили железными воротами, чтобы на них великий Владимир не наехал…»1. Даже византийский император посылал Мономаху дары, чтобы он Царьград не взял. Этот гиперболизированный образ великого князя воплощает идею сильной княжеской власти, воинской доблести. В период монголо-татарского нашествия и военного поражения Руси напоминание о силе и могуществе Мономаха служило укором современным князьям и вселяло надежду.

«Слово» прославляет свое отечество: «О, светло светлая и красно украшенная земля Русская! Многими красотами ты нас дивишь: дивишь озерами многими, реками и источниками местночтимыми, горами крутыми, холмами высокими, дубравами частыми, полями чудными, зверьми различными, птицами бесчисленными, городами великими, селами чудными, садами монастырскими, храмами церковными и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими! Всего ты исполнена, земля Русская, о правоверная вера христианская!»2. Автор стремится пробудить чувство гордости за свою родину. Произведение звучит патриотически.

Не случайно, что «Слово о погибели Русской земли» было поставлено перед началом «Повести о житии Александра Невского».

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

  1. Прочитайте «Слово о погибели Русской земли» в разделе «Дополнительные материалы».
  2. Перескажите близко к тексту «Слово», сохраняя авторский стиль и интонацию.
  3. Назовите центральную тему произведения.
  4. Каков образ Русской земли, созданный автором? Какими словами прославляет ее автор?
  5. В чем видит он славу и красоту своей родины? Приведите примеры.
  6. Найдите контрастные картины в изображении Руси. Сопоставьте былое ее величие с наступившей «невеселой годиной».
  7. Что привело, по мнению автора, к погибели Русской земли?
  8. В чем патриотизм «Слова» и автора?
  9. Как автор стремится вселить в сердца читателей мужество, бодрость, пробудить чувство гордости за свою землю, вдохновить на борьбу против поработителей? Приведите строки из текста. Выучите наизусть отрывок из «Слова» (по выбору).
  10. Почему «Слово» можно считать гимном родине? Как оно перекликается со «Словом о полку Игореве»?

►Читайте также другие темы главы «Литература периода феодальной раздробленности»:

  • «Слово о полку Игореве»
    • «Слово о полку Игореве» — шедевр древнерусской литературы
    • Вопросы и задания по теме «Слово о полку Игореве»
  • «Слово Даниила Заточника»
  • «Повесть о разорении Рязани Батыем»
  • «Слово о погибели Русской земли»
  • «Житие Александра Невского»
  • Повести о Куликовской битве
  • «Сказание о Мамаевом побоище»
  • «Задонщина»
  • «Житие Сергия Радонежского»

►Перейти к оглавлению книги «Начало всех начал. Древнерусская литература»

В Государственном архиве Псковской области находится на хранении рукописный сборник третьей четверти XV в. под названием «Книга пророка Даниила и многим святым жития». Автор данного сборника неизвестен, существует предположение, что он был составлен кем-то из псковских книжников, близких к псковскому посаднику Степану Максимовичу Дойниковичу, для самого Степана Максимовича или для княгини Феодосии Оболенской – жены великокняжеского наместника в Пскове Ярослава Васильевича Оболенского. Сборник, прежде всего, интересен тем, что в него входит «Слово о погибели Рускыя земли и по смерти великого князя Ярослава» – отрывок полностью не сохранившегося произведения, посвященного татаро-монгольскому нашествию на Русь, памятник русской литературы XIII в. в списке XV в. Данный список является одним из двух сохранившихся до нашего времени списков данного произведения (второй хранится в Древлехранилище ИРЛИ АН СССР), в нем «Слово о погибели…» существует не как самостоятельный текст, а как введение к первой редакции «Повести о житии Александра Невского».

О светло светлая и украсно украшена земля Руськая! И многыми красотами удивлена еси: озеры многыми, удивлена еси реками и кладязьми месточестьными, горами крутыми, холми высокыми, дубровами частыми, польми дивными, зверьми разноличьными, птицами бещислеными, городы великыми, селы дивными, винограды обителными, домы церковьными, и князьми грозными, бояры честными, вельможами многами — всего еси испольнена земля Руская, о прававерьная вера християньская!
Отселе до угор и до ляхов, до чахов, от чахов до ятвязи, и от ятвязи до литвы, до немець, от немець до корелы, от корелы до Устьюга, где тамо бяху тоймичи погании и за Дышючим морем, от моря до болгар, от болгар до буртас, от буртас до чермис, от чермис до моръдви, — то все покорено было богом крестияньскому языку поганьскыя страны: великому князю Всеволоду, отцю его Юрью, князю кыевьскому, деду его Володимеру и Манамаху, которым то половьци дети своя полошаху в колыбели. А литва из болота на свет не выникываху. А угры твердяху каменыи городы железными вороты, абы на них великыи Володимер тамо не възехал. А немци радовахуся, далече будуче за синим морем. Буртаси, черемиси, веда и моръдва бортьничаху на князя великого Володимера. И кюр Мануил Цесарегородскыи опас имея, поне и великыя дары посылаша к нему, абы под ним великыи князь Володимер Цесарягорода не взял.
А в ты дни болезнь крестияном от великаго Ярослава, и до Володимера, и до ныняшняго Ярослава, и до брата его Юрья, князя Володимерьскаго.
Слово о погибели Русской земли
после смерти великого князя Ярослава
О светло светлая и красно украшенная земля Русская! Многими красотами ливишь ты: озерами многими, дивишь ты реками и источниками местночтимыми, горами крутыми, холмами высокими, дубравами частыми, полями дивными, зверьми различными, птицами бесчисленными, городами великми, селами дивными, боярами честными, вельможами многими, — всего ты исполнена, земля Русская, о правоверная вера христианская!
Отсюда до венгров, и до поляков, и до чехов, от чехов до ятвягов, от ятвягов до литовцев и до немцев, от немцев до корелы, от корелы до Устюга, где живут тоймичи поганые, и за Дышащим морем, от моря до болгар, от болгар до буртасов, от буртасов до черемисов, от черемисов до мордвы — то все покорил бог народу христианскому поганые страны: великому князю Всеволоду, отцу его Юрию, князю Киевскому, и деду его Владимиру Мономаху, которым половцы детей своих пугали в колыбели. А литва из болота на свет не показывалась. А венгры каменные города укрепляли железными воротами, чтобы на них великий Владимир не ходил войной. А немцы радовались, что они далеко за синим морем. Буртасы, черемисы, веда и мордва бортничали на князя великого Владимира. И сам господин Мануил Цареградский, страх имея, затем и великие дары посылал к нему, чтобы великий князь Владимир Царьграда его не взял.
А в те годы — беда христианам от великого Ярослава и до Владимира, и до нынешнего Ярослава, и до брата его Юрия, князя Владимирского.
Источник. Текст «Слова…» и комментарий приводится по изданию: Изборник (Сборник произведений литературы Древней Руси) / Сост. и общ. ред. Л.А.Дмитриева и Д.С.Лихачева. — М.: Худож.лит., 1969. — С.326-327, 738-739.
Комментарий. Это отрывок из не дошедшего до нас произведения о судьбах Руси. Начальный фрагмент сохранился благодаря тому, что псковский книжник в середине XV в. использовал часть «Слова» как предисловие к одному из списков «Жития Александра Невского». В последних строках памятника звучит скорбь по поводу «беды христианам» после смерти Ярослава Мудрого. Вероятно, не дошедшая до нас заключительная часть «Слова» рассказывала о «погибели» Северо-Восточной Руси от татаро-монгольского нашествия. «Погибель» представлялась автору следствием княжеских раздоров и усобиц от Ярослава Мудрого (ум.в 1054 г.) до Ярослава Всеволодовича (ум. в 1246 г.). «Слово», видимо было написано во Владимире между 1238 и 1246 гг. Отдельные образы и стилистические приемы «Слова», напоминающие «плачи» и «славы» народной поэзии, близки «Слову о полку Игореве».
«Слово о погибели» известно в двух списках: Псковском и Ленинградском. В нас. изд. печатается по Псковскому списку XV в. (Гос. архив Псковской области, ф. 449, № 60, лл.245 об. — 246 об.) с необходимыми исправлениями по Ленинградскому списку XVI в. (ИРЛИ, Р. IV, оп. 24, № 26, лл. 472-473) и конъектурными поправками.

«Слово о погибели Русской земли» представляет собой отрывок не дошедшего до нас произведения, посвященного монголо-татарскому нашествию на Русь. Упоминаемые в «Слове» имена и контекст, в котором эти имена встречаются («до ныняшняго Ярослава и до брата его Юрья…»), отзвуки легенд о Владимире Мономахе и некоторые южнорусские черты текста дают основание считать, что «Слово о погибели Русской земли» было написано автором южнорусского происхождения в северо-восточной Руси. Время написания «Слова» датируется периодом с 1238 по 1246 г. («нынешний Ярослав» умер в 1246 г.). Описание в «Слове» величия и могущества Русской земли предшествовало не сохранившемуся рассказу о нашествии Батыя. Такой характер вступления к тексту, который должен был повествоватъ о горестях и бедах страны, не случаен. Эта особенность «Слова о погибели Русской земли» находит себе типологическое соответствие с произведениями древней и средневековой литературы, в которых описываются с патриотических позиций невзгоды и тяжелые испытания, обрушившиеся на родину автора.

«Слово о погибели Русской земли» по поэтической структуре и в идейном отношении близко к «Слову о полку Игореве». Оба эти произведения отличает высокий патриотизм, обостренное чувство национального самосознания, гиперболизация силы и воинской доблести князя-воина, лирическое восприятие природы, ритмический строй текста. Оба памятника близки и сочетанием в них похвалы и плача: похвалы былому величию Русской земли, плача о ее бедах в настоящем. «Слово о полку Игореве» было лирическим призывом к единению русских князей и русских княжеств, прозвучавшим перед монголо-татарским нашествием. «Слово о погибели Русской земли» — лирический отклик на события этого нашествия.

«Слово о погибели Русской земли» дошло до нас в двух списках: один (XV в.) — в Гос. архиве Псковской области (собр. Псково-Печерского монастыря, ф. 449, № 60), другой (XVI в.) — в Древлехранилище ИРЛИ (Р.IV, оп. 24, № 26). В обоих списках «Слово» дошло в виде предисловия к «Повести о житии Александра Невского». Такое объединение этих текстов — факт более поздней литературной истории обоих произведений. Научное издание текстов и их исследование см.: Бегунов Ю. К. Памятник русской литературы XIII века «Слово о погибели Русской земли». М.—Л., 1965.

В сохранившемся тексте описывается былая красота и богатство Русской земли, ее прежнее политическое могущество. Такой характер вступления к тексту, который должен был повествовать о горестях и бедах страны, не случаен. Эта особенность Слова о погибели находит себе типологическое соответствие с произведениями древней и средневековой литератур, в которых встречается похвала величию и славе родной земли. Упоминание в конце Слова о погибели «нынешнего Ярослава» имеет в виду князя Ярослава Всеволодовича, который умер в 1246г. Следовательно, Слово о погибели в любом случае (существуют разные датировки его) было написано до 1246 г. Называется и имя брата Ярослава — Юрия Всеволодовича, который погиб в битве на р. Сити 4 марта 1238. Можно думать поэтому, что Слово о погибели было создано в самом начале Батыева нашествия, еще до битвы на Сити. Наиболее предпочтительна точка зрения, согласно которой автор Слова о погибели был выходцем из южной Руси, но написано оно в северо-восточной Руси.

Слово о погибели по поэтической структуре и в идейном отношении близко к Слову о полку Игореве. Оба «Слова» отличает высокий патриотизм, обостренное чувство национального самосознания, гиперболизация силы и воинской доблести князя-воина, лирическое восприятие природы, ритмичный строй текста. Оба памятника близки и сочетанием в них похвалы и плача: похвала былому величию страны, плач о ее бедах в настоящем. Слово было лирическим призывом к единению русских князей и руских княжеств, прозвучавшим перед монголо-татарским нашествием. Слово о погибели — лирический отклик на события этого нашествия. А. В. Соловьев в статье 1948 г. о Слове и в статье 1953 г. о Слове о погибели отметил целый ряд параллелей между обоими произведениями: в идейном отношении, на стилистическом уровне, в характере отношения к природе, в сходстве отдельных выражений («отъ стараго Владимера до нын?шняго Игоря» — «от великого Ярослава… до нынешнего Ярослава»), в широте географических познаний обоих авторов, в грамматических формах и т. д. Н. К. Гудзий, имея в виду эти работы, писал: «Как нам представляется, все эти параллели из обоих памятников, в том числе и в наибольшем количестве подобранные А. В. Соловьевым, — настолько общего характера, что едва ли могут свидетельствовать о литературной связи «Слова о погибели» со «Словом о полку Игореве», даже при тех оговорках, которые делает А. В. Соловьев» (О «Слове…». С. 544). Соловьев в статье 1958 г. о Слове о погибели вновь вернулся к вопросу о связи обоих произведений. Говоря о замечании Гудзия, он писал: «В моей французской статье я настаивал лишь на тематическом и стилистическом сходстве между обоими («Словами». — Л. Д.), на том, что оба «Слова» — «несомненно, продукт одной и той же поэтической школы». Я хотел указать, что такая поэтическая школа существовала и могла давать светские произведения различной окраски» (Заметки… С. 110). В этой статье Соловьев к ранее указанным параллелям между обоими «Словами» приводит еще 12 новых пунктов, в которых он видит возможность сравнивать оба произведения как произведения одной поэтической школы. В заключение он говорит: «Вопрос о том, знал ли автор «Слова о погибели» предыдущее «Слово» и подражал ли ему, решить трудно. Может быть, знал, а может быть, и не знал».

Б. А. Рыбаков считает, что Слово о погибели приняло историческую схему Слова о полку: «после благополучных лет Ярослава (Мудрого) начались годы крамол и усобиц, началась «болезнь», продолжавшаяся до Владимира (Мономаха); болезнь проявилась и при нынешних князьях (для автора 1185 г. — при Игоре, а для автора начала XIII в. — при сыновьях Всеволода Большое Гнездо)» («Слово» и его современники. С. 80). По мнению Рыбакова, строки Слова о погибели о Владимире Мономахе — «…которым то половьци дети своя полошаху в колыбели… А немци радовахуся, далече будуче за синим морем» «являются цитатой или пересказом той части исторического раздела «Слова о полку Игореве», где говорилось о Старом Владимире и выражалось горькое сожаление о том, что его нельзя было навечно сохранить на Киевских горах (С. 82—83). Рыбаков полагает, что в дошедшем списке Слова о полку это место не сохранилось. В книге «Петр Бориславич» объем фрагмента Слова, сохранившегося, по мнению ученого, в Слове о погибели, еще более увеличен.

Положение о жанровой близости обоих «Слов» развито в статье А. А. Горского. Он пишет: «…оба они (и только они из сохранившихся произведений русской литературы домонгольского периода) сочетают в себе черты эпоса, лирики и публицистики» (Проблемы изучения «Слова…». С. 38).

Жанровая близость, близкие стилистические формулы, сходные поэтические образы, параллельные словосочетания и обороты не могут свидетельствовать о зависимости Слова о погибели от Слова о полку Игореве. Близость обоих произведений должна объясняться их поэтическими особенностями.

Текст «Слова о погибели»

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *