Книга является вторым изданием «Словаря церковнославяно-русских паронимов»,
который представляет одну из первых в отечественной филологии попыток
системного обзора паронимов современного русского и церковнославянского языков.

Словарь окажет неоценимую помощь в понимании православного богослужения
и литургической поэзии, а также может использоваться в преподавании
церковнославянского языка, в катехизации.

Материалы словаря представляют большой интерес для исследователей истории,
стилистики и семантики русского языка, для лексикографов и переводчиков.

Предисловие

О пользовании словарем

Источники и библиография

Список принятых сокращений (тематический)

Список принятых сокращений (алфавитный)

Общие пометы

Список слов под титлами

Обозначения чисел

Церковнославянский алфавит

Словарные статьи

Указатель греческих слов и их церковнославянских соответствий

ПРЕДИСЛОВИЕ

Какие слова мы называм здесь «трудными»? Именно те, которые с первого взгляда покажутся совершенно простыми животъ, простый, векъ… Настоящий словарь относится к известному лексикографическому типу «ложные друзья переводчика», иначе говоря, к словарям вероятных (а порой и неизбежных) недоразумений, смысловых иллюзий. Недоразумения такого рода возникают, когда при работе с другим (и особенно близкородственным) языком читатель исходит из тех значений слов или морфем, которые известны ему по родному языку. В нашем случае добросовестный читатель, встретив в библейском или богослужебном церковнославянском тексте слово, которого он никогда не встречал в русском , скорее всего, справится со словарем. Но по поводу хорошо известного ему слова — скажем, «озлобленный» (wsлобленный) или «непостоянный» (непостоянный), у него может и не возникнуть сомнений. И в таком случае понимание известных стихов окажется просто превратным. В церковнославянском слово «непостоянный», передавая греч. άστατος, означает не «переменчивый», «неустойчивый», как в русском, а «тот, против которого нельзя устоять, то есть «невыносимый, нестерпимый», «неодолимый». Дословный перевод приведенных выше стихов: «ибо нестерпимо великолепие славы Твоей» и «страстей моих неодолимое и свирепое умерь возмущение» (как видно из последнего перевода, и значения таких церковнославянских слов, как оутолити «уменьшить» и смущенiе «возмущение, буря», не совпадают с русскими. Так же кардинально расходятся церковнославянское и русское значение причастия оςлобленный: русск. «обозлившийся» — цсл. «обиженный», «тот, кому причинили зло» «о каждом христианине… страдающем и обиженном». Или глагол требовати: русск. «решительно просить» — цсл. «сильно нуждаться»: «к Тебе я обратился, Пречистая, нуждаясь в спасении». Такие слова, физически (своим звуковым и морфемным составом) совпадающие (или почти совпадающие) с русскими, но несущие другое значение, и включены в настоящий словарь. Поскольку почти все рассмотренные нами тексты представляют собой переводы с греческого, проверкой церковнославянских значений таких слов для нас, как правило, служил греческий оригинал.

Лингвистическая классификация этого явления затруднительна: внутри одного языка такие слова могли бы быть названы омонимами (в случае полного орфографического и фонетического совпадения) или же паронимами (в случае некоторого расхождения). Но для классификации фактов двух разных языков оба термина, строго говоря, неприменимы.

Итак, в наш словарь включены церковнославянские слова, которые максимально совпадают с русскими (как в приведенных выше примерах), и более приблизительные, с системными для двух языков звуковыми отличиями . Кроме них мы включили в словарь и такие слова, которых в современном русском нет, но которые могут быть легко — и неправильно — «разгаданы» исходя из русскоязычной интуиции . Кроме того, в словарь вошло некоторое число чисто казусных, случайных совпадений. Всего словарь содержит около 2000 словарных статей.

При отсутствии каких-либо индексов (указателей, симфоний) к церковнославянским богослужебным текстам весь материал собирался нами вручную. Естественно, он не может претендовать на полноту. Публикуемый текст — первая, в каком-то смысле пробная версия словаря, которая в дальнейшем должна дополняться, уточняться, исправляться. Мы приносим читателю извинения за некоторые очевидные недостатки.

Предшественником настоящего издания была предварительная публикация словаря в журнале «Славяноведение» (1992, 6 и далее). В доработке журнального варианта участвовали А. В. Марков и А. Ю. Никифорова. В сравнении с первой публикацией объем словаря увеличился почти в два с половиной раза, была проведена сплошная сверка с греческими оригиналами, уточнены значения и рубрикация значений отдельных слов, дополнены и отредактированы переводы примеров на русский. Наконец, была проделана работа по кодификации сокращений в ссылках на богослужебные тексты, в которой неоценимую помощь оказала монахиня Елена (Хиловская).

Составитель вполне сознает тот факт, что выбор того или иного слова как «опасного» для русскоязычного понимания не может быть обоснован строго формальным образом. Иначе, вероятно, и не бывает, когда дело касается семантики, т. е. значения и оттенков значения слова — той области языка, которая менее всего поддается формализации. Но главное, само отношение двух языков, церковнославянского и русского, чрезвычайно сложно — и было таким с самого начала.

По гипотезе Б. А. Успенского, которую в целом разделяют многие современные историки русского языка, отношения церковнославянского и русского могут быть описаны в терминах диглоссии.

Это значит: два по существу разных языка существуют во взаимодополнительных отношениях и воспринимаются их носителями как один язык, в двух его функциональных (или прагматических) вариантах: профанном («простом», «поганом», устном) и сакральном («чистом», «правильном», нормированном, книжном). Профанным (мирским) языком на Руси были живые восточнославянские говоры, а позднее и русский литературный язык, сакральным — церковнославянский, в морфологическом отношении южнославянский по своему происхождению, а в семантическом — в значительной мере греческий (см. ниже). Области употребления сакрального и мирского языков были разграничены и не пересекались, так что самая возможность существования одного текста на двух языках, русском и славянском, представлялась невозможной и даже кощунственной (недопустимым при этом было не только храмовое употребление «простого» русского языка, но и бытовое применение «священного» церковнославянского). Церковнославянский, при всех изменениях, которые он претерпел с кирилло-мефодиевского времени до наших дней, в замысле был закрытой системой, дистанцированной от бытовой речи (так же, как, по мнению историков церковного пения, древнейшие церковные распевы в своих мелодических оборотах намеренно дистанцировались от фольклорных, народных). Язык книжности и богослужения должен был, в замысле, исключительно «сохраняться», передаваться «чистым» из поколения в поколение без перемен. Даже грамматическая и орфографическая ошибка в нем могла восприниматься как ошибка вероучительная — и недаром: некоторые моменты орфографии и грамматики церковнославянского имели не собственно языковое (то есть, грамматическое и фонетическое), но доктринальное обоснование (например, слово в значении Бог Сын в мужском роде или титлованное написание слова Оцъ в значении Бог Отец — и в остальных случаях употребление его без титла). Что касается дополняющей «книжный» язык «простой речи» (вначале это были живые устные славянские диалекты, затем и письменный литературный русский язык), то она представляла собой открытую систему, ее нормы не были жестко определены и менялись широко. Взаимодействие, которое неизбежно происходило между этими двумя разноприродны-ми, но чрезвычайно близкими стихиями (русификация славянского, с одной стороны — и, с другой, славянизация русского, которая не ограничивалась заимствованием славянизмов в литературный язык в качестве словаря «высокого штиля»), шло скорее вопреки принятой иерархии языковых средств. Современные дискуссии об уместности русского языка в богослужении свидетельствуют о том, что ситуация диглоссии у нас далеко не изжита.

Русское и славянское слово не заменяют друг друга так же просто, как, скажем, русское и французское, русское и латинское и под. Что имеется в виду в данном случае под простотой? Естественно, при переводе с любого языка на любой другой возникают большие и порой преодолимые только в обход и с натяжкой трудности, но не встает вопроса о самой возможности, допустимости перевода, то есть параллельного замещения одного слова другим (см. об этом ниже). Русский язык как бы передоверил славянскому целые области значений, для которых не выработал своего словаря, заимствуя при необходимости из запасов славянского. В качестве примера одного из таких многочисленных «пустых мест» в русском языке можно привести название для «основного нравственного термина»: в русском языке и в говорах нет соответствия книжному славянскому добродетель (ср. польск. cnota).

И главное: в переводе с одного языка на другой не встает вопроса о том, где собственно проходит граница языков. А этот парадоксальный вопрос с самого начала возникал в отношении «простого» и «книжного» языков древней Руси. И действительно: эта граница в значительно меньшей степени грамматическая, чем семантическая, то есть смысловая, стилистическая, функциональная. Это было только еще более очевидно, когда грамматические системы (в частности, именное и глагольное изменение) церковнославянского и живого русского (древнерусского) были гораздо ближе, чем теперь.

К настоящему времени грамматика, фонетика, отчасти синтаксис литературного русского и церковнославянского языков представляют собой самостоятельные и далеко расходящиеся языковые системы. Но с лексикой дело обстоит не так: существует значительная по объему область «общих слов», принадлежащих обеим системам одновременно — и при этом слов, чрезвычайно существенных для каждого из двух языков. Не физическая реальность, не «плоть» отдельного слова во многих случаях относит его к церковнославянскому или русскому языку, а исключительно семантика. Так обстояло дело и в древнейшую эпоху, когда, скажем, животъ как церковнославянское слово в первую очередь означало «жизнь», а как слово русских говоров — «пожитки, имущество». Эта двойственность «своего» и «чужого» в церковнославянском слове была заложена его создателями. Свв. Кирилл и Мефодий, переводя богослужебные тексты для «простой чади» (как называли себя славяне) с греческого на племенной диалект, еще не знавший письменности и традиции книжной образованности, должны были вложить в «плоть» славянского слова новую «душу», другое значение, которого местная культура еще не выработала. Это касалось и важнейших богословских понятий (так, слово «дух» в говорах и доныне значит только «дыхание», «жизненная сила»), и многого другого. Известный историк русского языка Александр Исаченко назвал церковнославянский «метемпсихозом греческого языка в славянские морфемы».

Многие расхождения в значениях русского и церковнославянского слов, отмеченные в нашем словаре, объясняются именно греческим субстратом последнего, греческим смыслом в плоти славянских звуков и морфем. Некоторые загадочные значения связаны, как становится очевидным, с обычной переводческой ошибкой: цсл. пища и пищный в значении «сладость», «сладостный» происходят из смешения греч. τροφή (пища) и τρυφή (наслаждение). Для других системных замен, собственно лингвистические причины указать затруднительно.

Вообще греческие образцы — не единственный источник расхождений церковнославянских и современных русских значений слова. Можно назвать и собственно славянские истоки: те значения, которые утрачены в литературном русском языке, но сохранились в южно- и восточнославянских диалектах (например, обедовати в значении «завтракать».

Значительны также изменения грамматической семантики, сдвиги словообразовательных моделей. Так, отглагольные существи­тельные на -ание, -ение, -ие в русском обыкновенно означают процесс, тогда как в церковнославянском они могут означать также и объект или результат действия. Например, цcл. восприятiе значит «то, что воспринято»: избави… от лютыхъ восприятiй («освободи… от воспринятого мной зла»); цcл. желанiе может значить «предмет страсти, то, что желанно»: желанiе грешника погибнетъ и под. Другое значение этой словообразовательной модели, также неизвестное русскому, — обозначение исполнителя действия: так заступленiе, моленiе ( в славянском контексте могут означать соответственно «защитника» и «послов».

Притяжательные прилагательные могут быть синонимичны родительному падежу существительного: «и Св. Дух в образе голубя».

Некоторые формы славянских причастий совпадают с русскими прилагательными; это следует учитывать в переводе. Так, стих живый в помощи вышняго Пс 90,1 следует перевести не прилагательным «живой», а причастием «живущий» или глагольной конструкцией «тот, кто живет».

Русский язык не позволяет передать тонкие различия в грамматической семантике глагольных форм церковнославянского. Так, в определенных случаях аорист предпочтительнее передать на русском настоящим временем, а не прошедшим: «милость и истина встречаются».

Чтение словаря откроет перед читателем разнообразные виды сдвигов грамматической семантики и переосмыслений словообразовательных моделей.

Дистанция между церковнославянской и русской семантикой может быть различной.

Она может быть чрезвычайно далекой, с утраченными промежуточными звеньями, как в цсл. внушити «услышать» или цсл. решительный, «освобождающий» (страсти решительныя). Глагол «решити» в знач. «освобождать» уже неизвестен русскому.

Церковнославянское слово может на своей периферии намечать то значение, которое становится основным в русском: так, цсл. клеветникъ обычно значит «прокурор», «обвинитель на суде» (в том числе, справедливый обвинитель), но уже встречается и значение «ложный обвинитель», откуда недалеко до совр. русск. «злостного лжеца». И наоборот: русское слово может на своей периферии сохранять то значение, которое было основным в церковнославянском: глагол требовать в таких совр. русск. выражениях, как платье требует починки, сохраняет значение «настоятельно нуждаться», единственное для цcл. требовати: wчищенiи iако бгъ не требуя «не имея нужды в очищении, как Бог».

Иногда общая для двух языков семантика обнаруживается в другом морфемном оформлении: так, совр. русск. нужда значит то, что цcл. требованiе, но цсл. значение нужда «насилие», сохранилось в русск. принуждение.

Стоит обратить внимание и на очень тонкие, почти неприметные различия, которые, тем не менее, сдвигают общее понимание текста. Такие ключевые слова Св. Писания и богослужебных текстов, как добрый и sлый, в совр. русск. обычно имеют психологический оттенок, предполагая что-то вроде душевного качества или психического состояния, тогда как в цcл. они этого оттенка лишены: пастырь добрый греч. καλός означает не «добродушный» или «добрый к своим овцам», а «хороший», «прекрасный», «настоящий» — в противоположность «пастуху негодному» (здесь и может быть употребленот цсл. sлый.

Несколько иначе, чем в русском, выглядит смысловой объем церковнославянского слова тйхiй (тихимъ и милостивымъ вонми окомъ): в нем акцентировано не значение «слабый по звучанию или по темпераменту, не громкий, не буйный)», а «не несущий в себе угрозы», «щадящий»; словом тйхiй передается также греч. ιλαρός, «веселый», «утешный», как в молитве «Свете тихий» (ср. — ибо Бог любит того, кто подает радостно).

Впрочем, детальное описание истории семантики и типологии расхождений — дело довольно отдаленного будущего, так же как и рассмотрение церковнославянской лексики на общеславянском фоне. Наша нынешняя задача — составить по возможности широкий свод такой лексики. Он дает, как нам представляется, увлекательные темы для лингвистической мысли, которая до последнего времени удивительно мало внимания уделяла истории церковнославянского языка и его своеобразию.

С другой стороны, такой словарь представляет собой практическое учебное пособие, своего рода введение в церковнославянский язык. Сама идея собирать и толковать слова такого рода возникла в опыте преподавания, когда стало очевидно, что именно эти мнимо знакомые слова (наряду с синтаксисом) часто и составляют главное препятствие к пониманию церковнославянского текста. Тем удивительнее, что словарей подобного типа до сих пор не было создано. Исключение — едва ли не единственное — составляет небольшой учебный словарик Н. Ильминского.

Несмотря на долгую традицию издания вспомогательных пособий к богослужебным текстам (словари, издания с построчным комментарием, опыты переводов, двух- и трехязычные издания отдельных текстов, учебники церковнославянского с комментированными хрестоматиями текстов), их изучение почти не встречалось с академическим исследованием истории языка. Последствия такого упущения дают о себе знать и в многочисленных совершенно произвольных толкованиях «темных мест» и в общем качестве понимания церковнославянских текстов.

Неверные, модернизирующие понимания отдельных — и часто важнейших — слов традиции, ставшие привычными, переносятся и в переводы на другие языки: так, оумиленiе «иконографический тип» повсеместно переводится на европейские языки как Теndresse, Теndrezza и под. (т. е. «нежность», «растроганность»). Однако значение этого цсл. слова (греч. χατάνυξις), как и родственных ему оумилитися, милу быти и под. имеет в виду не «нежность», а «сокрушение» и «помилование». Знакомство с существующими переводами православных богослужебных текстов на современные европейские языки (английский, французский, итальянский), которые в настоящее время употребляются Русской Православной Церковью в ее западных приходах, еще раз убеждают в острой необходимости словаря подобного рода: в этих переводах достаточно много модернизирующих толкований церковнославянской семантики как русской (из многочисленных примеров этого рода приведем хотя бы английский перевод тропаря на Вознесение: «о котором было дано им известие в благословении», тогда как цсл. извещенный означает «подтвержденный»).

Наконец, следует отметить, что некоторые различения и противопоставления значений, на которых построены многие размышления отечественных мыслителей XIX—XX веков, не находят подтверждения в церковнославянском языке. Это касается таких слов, как правда и истина, красивый (красный) и прекрасный. Никакого противопоставления в этих парах, вопреки распространенному мнению, церковнославянские употребления не обнаруживают.

Необходимо, однако, заметить одну интересную особенность. Сложные отношения русского и церковнославянского языков, их одновременная «раздельность и слиянность», которую мы пытались описать выше, нельзя рассматривать только как источник множества ошибок и недоразумений. В некоторых случаях вчитывание русского значения в церковнославянское слово дает неожиданные и творческие культурные плоды. О цсл. слове тихiй и его отличии от русского омонима речь шла выше. Также отличается от русского и цсл. теплый, означая не нечто среднее между горячим и холодным, умеренно горячее, но как раз наоборот: очень горячее, ревностное . И вместе с тем, «тихий» и «теплый» — вероятно, самые характерные признаки того, что воспринимается как традиционно русское православное благочестие, — основаны не на славянских, а на русских значениях этих эпитетов!

Изо всего сказанного можно представить, каким образом наш словарь может исполнить не только справочное, но и учебное назначение. Его можно использовать как часть вводного курса церковнославянского языка (лексика, семантика, стилистика). Особая роль в этом принадлежит примерам, цитатам, которыми мы старались дополнить наши дефиниции, определения значений отдельных слов, и русским переводам этих примеров.

Здесь необходимы некоторые объяснения тому часто странному и неловкому русскому тексту, который сопровождает прекрасные церковнославянские цитаты. Мы стремились дать по возможности буквальный, подсобный перевод, совершенно не претендующий на литературное достоинство. Однако полный буквализм в иных случаях выглядел бы совершенно нелепо, и поэтому он несколько смягчен (в частности, порядок слов приближен к русскому). Таким образом, наш перевод может быть характеризован как служебный и в то же время компромиссный. В скобках даны дополнения, вводящие более широкий контекст приведенного стиха, и конъектуры, восполнения текста, необходимые для понимания. В разных словарных статьях читатель может встретить переводы одного и того же фрагмента, несколько расходящиеся между собой. Эти вариации связаны с тем, что в каждом случае мы стремились акцентировать значение того или другого слова, иллюстрацией к которому служит данная цитата.

Перевод составлял, вероятно, самую трудную — и самую спорную — часть нашей работы. Отношения церковнославянского и русского, о которых речь шла выше, выявляются здесь со всей остротой: перевод часто звучит как профанация, снижение и слога, и смысла, как если бы мы переводили лирический шедевр Пушкина на плоское бытовое просторечие. Можно надеяться, что возможен и другой, поэтичный, художественный перевод церковнославянских текстов на русский язык, но пока мы предлагаем читателю только учебный прозаический подстрочник.

И, наконец, otium post negotium кроме практического (справочного и учебного) назначения, словарь, если читать его как своего рода хрестоматию, может стать для читателя приятным досугом, поводом углубиться в размышления об истории русского и славянского слова, о смысловых темах и их вариациях, об устойчивом и изменчивом в языке.

Мы отдаем себе отчет в том, насколько несовершенной должна быть наша первая попытка свода и описания «двойных» русских — церковнославянских слов, как велико может быть число допущенных нами неточностей, ошибок, пропусков. Поэтому мы просим благожелательного читателя о снисхождении — а также о сотрудничестве: поправках, советах и дополнениях, которые были бы драгоценны для нашей дальнейшей работы. Пусть читатель смотрит на этот наш опыт как на приглашение к общей работе.

Мы приносим благодарность всем, кто в разное время помогал в работе над словарем своими замечаниями и предложениями: М. А. Корноуховой, А. Г. Кравецкому и А. А. Плетневой, А. И. Шмаиной-Великановой, С. В. Хализеву, монахине Елене (Хиловской). Подготовка текста была бы совершенно невозможной без сотрудничества с М. С. Касьян, участие которой далеко превосходило собственно редакторские задачи.

С благодарностью вспоминая Никиту Ильича Толстого, моего первого учителя старославянского языка, сопроводившего своим вступлением публикацию первой журнальной версии словаря, его светлой памяти посвящаю этот опыт.

Ольга Седакова

Паронимы – это слова, близкие по написанию, морфемному составу и произношению, но разные по смыслу.

В КИМах по русскому языку, составленных ФИПИ для ЕГЭ 2020 года, есть задания на паронимы, справиться с которыми поможет специальный словарь, содержащий полный список слов, использованных при составлении экзаменационных билетов, а также их значения.

Важное о паронимах

Различают три основные группы паронимов:

  • корневые (имеют чисто внешнее сходство, но при этом разные корни);
  • аффиксальные (имеют общий корень и объединены сементической связью);
  • этимологические (одно и то же слово, позаимствованное из других языков разными путями).

Важно! Неправильное использование паронимов считается грубой лексической ошибкой, поэтому необходимо знать значения таких слов и особенности их употребления в устной и письменной речи.

Обратите внимание! В тексте такие слова могут быть выражены различными частями речи (существительным, прилагательным, глаголом, наречием), а потому и использоваться могут в разных лексических структурах.

Открыв краткий словарь паронимов, составленный для ЕГЭ 2020 года, или издание, которое содержит полный перечень близких по звучанию слов русского языка, можно встретить:

  • паронимические пары (связки по 2 слова);
  • паронимические ряды (связки, в которых содержится от 3 до 7 слов).

Задание №5

В перспективной модели КИМа по русскому языку, разработанной ФИПИ для ЕГЭ 2020 года, выпускникам необходимо будет вспомнить паронимы, входящие в список (а также их значение) при выполнении задания №5.

В задании экзаменуемым необходимо будет ознакомиться с пятью предложениями, определив, в каком из них слово пароним (эти слова выделены) использовано неправильно.

Обратите внимание, что в ответе необходимо указать правильное слово, использование которого будет уместным в данной лексической конструкции. Подобрать правильную пару будет проще, если на этапе подготовки к ЕГЭ 2020 ученик проработает все паронимы, попавшие в список ФИПИ.

Так, в предложенном задании из демоверсии неправильно подобран пароним в 4 предложении. Вместо слова ЭФФЕКТНОСТЬ необходимо писать ЭФФЕКТИВНОСТЬ. Соответственно, в ответ пишем ЭФФЕКТИВНОСТЬ.

Словарь

В русском языке достаточно много слов, близких по звучанию и написанию, но отличающихся по смыслу. Учить все не придется, ведь для ЕГЭ в 2020 году понадобятся только те паронимы, которые ФИПИ внес в свой краткий перечень.

А

  • Абонемент – абонентАртистический – артистичный

Б

  • Бедный – бедственный
  • Безответный – безответственный
  • Болотистый – болотный
  • Благодарный – благодарственный
  • Благотворительный – благотворный
  • Бывший – былой

В

  • Вдох – вздох
  • Вековой – вечный
  • Великий – величественный
  • Восполнить – дополнить – заполнить – наполнить – переполнить –
  • пополнить; заполнен – наполнен – переполнен
  • Враждебный – вражеский
  • Выбирать – избирать; выбирая – избирая
  • Выгода – выгодность
  • Выдача – отдача – передача – раздача
  • Выплата – оплата – плата – уплата
  • Выплатить – заплатить – оплатить – отплатить – уплатить
  • Вырастить – нарастить – отрастить
  • Выращивание – наращивание – отращивание
  • Высокий – высотный

Г

  • Гарантийный – гарантированный
  • Гармонический – гармоничный
  • Глинистый – глиняный
  • Годичный – годовалый – годовой
  • Гордость – гордыня
  • Гуманизм – гуманность
  • Гуманистический – гуманитарный – гуманный

Д

  • Двоичный – двойной – двойственный – двоякий – сдвоенный – удвоенный
  • Действенный – действительный – действующий
  • Деловитый – деловой – дельный – деляческий
  • Демократичный – демократический
  • Диктант – диктат
  • Дипломант – дипломат
  • Дипломатический – дипломатичный
  • Длинный – длительный
  • Добротный – добрый
  • Доверительный – доверчивый
  • Дождевой – дождливый
  • Драматический – драматичный
  • Дружеский – дружественный – дружный

Е

  • Единичный – единственный

Ж

  • Желанный – желательный
  • Жестокий – жёсткий
  • Жизненный – житейский
  • Жилищный – жилой

З

  • Загородить – огородить – оградить – отгородить – перегородить
  • Занизить – понизить – снизить
  • Зачинатель – зачинщик
  • Звериный – зверский
  • Звуковой – звучный
  • Зрительный – зрительский

И

  • Изобретательный – изобретательский
  • Информативный – информационный
  • Информация – информированность
  • Иронический – ироничный
  • Искусный – искусственный
  • Исполнительный – исполнительский
  • Исходный – исходящий

К

  • Каменистый – каменный
  • Комфортабельный – комфортный
  • Конный – конский
  • Коренастый – коренной – корневой
  • Костный – костяной
  • Красочный – красящий – крашеный

Л

  • Лакированный – лаковый
  • Ледовый – ледяной
  • Лесистый – лесной
  • Личностный – личный

М

  • Микроскопический – микроскопичныйМороженый – морозильный – морозный

Н

  • Надеть – одеть
  • Наличие – наличность
  • Напоминание – упоминание
  • Невежа – невежда
  • Нестерпимый – нетерпеливый – нетерпимый
  • Неудачный – неудачливый

О

  • Обвинённый – обвинительный
  • Обрывок – отрывок
  • Обхватить – охватить
  • Ограничить – отграничить – разграничить
  • Оклик – отклик
  • Органический – органичный
  • Отборный – отборочный
  • Отклонение – уклонение
  • Отклониться – уклониться
  • Отличать(-ся) – различать(-ся)
  • Отличие – различие

П

  • Памятливый – памятный
  • Перетерпеть – претерпеть
  • Покупательный – покупательский – покупной
  • Популистский – популярный
  • Почтенный – почтительный – почётный
  • Практический – практичный
  • Предоставить – представить
  • Представительный – представительский
  • Признанный – признательный
  • Продуктивный – продуктовый
  • Производительность – производство
  • Производительный – производственный
  • Просветительский – просвещённый
  • Публицистический – публицистичный
  • Пугливый – пуганый

Р

  • Раздражение – раздражительность
  • Ритмический – ритмичный
  • Романтический – романтичный

С

  • Скрытный – скрытый
  • Словарный – словесный
  • Сопротивление – сопротивляемость
  • Соседний – соседский
  • Сравнимый – сравнительный
  • Сценический – сценичный

Т

  • Технический – техничный

У

  • Удачливый – удачный
  • Униженный – унизительный

Ф

  • Фактический – фактичный

Х

  • Хищнический – хищный

Ц

  • Царский – царственный – царствующий
  • Целый – цельный – целостный

Э

  • Экономический – экономичный – экономный
  • Эстетический – эстетичный
  • Этический – этичный
  • Эффективный – эффектный
  • Эффективность – эффектность

Смысловое значение большинства слов, приведенных в табличке, вам хорошо знакомо. Но есть также пары и ряды, запоминание которых из года в год взывает у школьников затруднение. Тут на помощь может прийти словарь, в котором все паронимы приведены с объяснениями.

Понимая лексическое значение того или иного слова, вы не сделаете ошибки при составлении предложения, и без труда найдете неправильный пароним в задании №5.

Вариант №1

Найти словарик, в котором будет не только сам список слов для ЕГЭ 2020, а и их значение, можно в интернете. К примеру, на портале paronymonline.ru, где все пары и ряды удобно разделены на блоки в алфавитном порядке.

Вариант №2

Вариант №3

Если заниматься перед экраном монитора не по душе, а изучать большой словарь вы не готовы, скачайте самые необходимые паронимы в формате pdf и готовьтесь к ЕГЭ 2020 даже без доступа к интернету.

Секреты запоминания

Для многих запоминание паронимов – настоящая проблема и даже хороший словарик с объяснениями не может облегчить подготовку к ЕГЭ 2020 (особенно актуальна проблема для тех, кому русский язык не является основным в общении).

Если синонимические пары и ряды никак не закрепляются в памяти, попробуйте один из действенных советов опытных педагогов. Людям с развитым визуальным восприятием помогут картинки, демонстрирующие разницу между смыслом похожих слов. Тем же, кто лучше воспринимает на слух, репетиторы рекомендуют заучивать стишки с паронимами.

Паронимы ЕГЭ 2020 года: общие сведения, список и значение

ЕГЭ (Единый государственный экзамен) – это обязательная проверка знаний выпускников средних школьных заведений, лицеев; своеобразная оценка качества знаний, которые получают учащиеся 11-х классов при окончании среднего обучения. С 2009 года ЕГЭ служит не только срезом знаний учеников, но и формой вступительных экзаменов в высшие учебные заведения для дальнейшего получения диплома о высшем образовании.

Чиновники из образовательной сферы тщательно следят за сдачей подобного экзамена, внедряют нововведения, видоизменяют многое под международные стандарты обучения. При проведении экзамена по территории Российской Федерации используются идентичные задания и единые методы оценивания качества выполненных работ абитуриентов. Ведь крайне важно, чтобы будущая молодежь была высокообразованной, грамотной, добросовестной.

Общие правила ЕГЭ

Обязательными предметами, которые сдают выпускники средних учебных заведений, являются русский язык и математика.

Остальные предметы: иностранный язык (английский, немецкий, французский, испанский, итальянский), литература, химия, биология, обществознание сдаются абитуриентами по личным предпочтениям.

Сдавать можно любое количество предметов, все зависит от требований, выставленных высшими учебными заведениями для поступления. Результаты единого госэкзамена оформляются в свидетельство о результатах ЕГЭ.

Примерное время сдачи экзамена – конец весны – начало лета. Существует досрочная сдача – апрель, июнь в подобных случаях:

  • выпускники вечерних школ, призывники в армию;
  • спортсмены международных или национальных олимпиад, соревнований;
  • уезжающие за границу, на лечение;
  • выпускники за пределами Российской Федерации, в тяжелых климатических условиях.

ЕГЭ проводится на территории Российской Федерации спецслужбой по надзору за образовательной сферой – Рособрнадзор при взаимодействиях с органами исполнительной власти. Экзамен проходит в госучреждениях, которые имеют соответствующий уровень аккредитации.

Егэ по русскому языку: основные нюансы

Главной секрет благополучной сдачи ЕГЭ по русскому языку – это качественная и тщательная подготовка одиннадцатиклассника к каждому типу заданий, встречающихся в экзаменационной работе.

На русский язык выделяется 210 минут (3,5 часа), существует три блока заданий. Каждый экзаменационный билет включает задание на паронимы.

Эту тему ученики изучают в школьной программе, но к концу выпуска многие забывают об «паронимических парах», их характеристиках, совершают огромное количество ошибок в работах.

Рассмотрим, что такое паронимы, как их можно чередовать и применять в русском языке, на какие ошибки необходимо обратить внимание при тренировке и организации подготовки.

Единый госэкзамен в 2020 году по национальному языку в России может быть разделен на 2 части: письменную и устную. В один день одиннадцатиклассники будут излагать сочинение, отвечать на краткие вопросы. Во второй – устная часть экзаменационного билета.

Второй этап предполагает не исключительно оценку и объем знаний выпускников, но и всестороннюю эрудицию, разностороннюю развитость. Возможно, разговорную часть будет оценивать компьютерная программа. Но это не точно, так как никаких официальных заявлений от чиновников в образовательной сфере, от Рособрнадзора на текущий момент не поступало.

Паронимы в ЕГЭ: основные принципы, требования

Великорусский язык – уникальный, многогранный, своеобразный предмет. Некоторые слова звучат абсолютно одинаково, а имеют разнообразное (отличающееся друг от друга) значение. Такие особенности языка зачастую вызывают много трудностей у иностранцев при изучении и понимании.

Паронимы – слова с одним корнем, звучащие одинаково, относящиеся к одной речевой части, имеющие различный смысл. Они используются в разнообразных структурах в лексике, создают пары (от двух), ряды (от семи слов соответственно).

Парные слова («паронимические пары») могут быть различными речевыми частями (существительным, наречием, глаголами). Задача одиннадцатиклассника 2020 года – знать хорошо такие ряды и слова, правильно в них разбираться.

Фразы, которые составляют пары паронимов, могут отличаться друг от друга: приставками, суффиксами, окончаниями. Семантически различают такие типы паронимов:

  • слова, которые различаются между собой тонким оттенком по смыслу, лексикой: этический – этичный;
  • абсолютно разные по смысловой нагрузке: диктант – диктат.

Есть отдельная категория слов, которые отличаются по функционально-смысловому методу: работать – заработать, жить – поживать.

Словарный запас паронимических пар

Основное и самое необходимое, что нужно выполнить выпускнику при подготовке в обязательному единому госэкзамену по русскому языку в 2020 году – изучить и пополнить словарный запас паронимов и их однокоренных слов.

В контрольно-измерительных материалах (КИМах) встречаются не все слова и пары, которые употребляются в обиходе в разговорном языке. Перечень паронимов и их рядов насчитывает более 100 пар.

Российские лингвисты составили более 1000 пар, каждый ряд которых насчитывает 2-7 слов. При возможности, выпускник может найти полноценный энциклопедический словарь паронимов в городских библиотеках или сети Интернет.

Ниже можно увидеть краткий словарь паронимов, которые используются чаще всего. Он понадобится всем ученикам, ведь русский язык – это обязательный предмет для ЕГЭ в 2020 году.


Как быстро усвоить паронимы

Многие пары паронимов часто встречаются в разговорной речи. Они хорошо знакомы ученикам, выпускникам, родителям, часто используются в обиходе, в ресторанах, кафе, других заведениях, в том числе и в образовательных.

Носитель языка при большом желании сможет различить смысловые нагрузки и различия в словах. Конечно, существуют слова, пары, которые могут вызвать трудности у ученика.

Поэтому их необходимо проработать несколько раз, порой даже запомнить значение слов.

Подробно ознакомиться с ними можно, открыв словарь с объяснением авторов-лингвистов. При желании это может быть полный словарик паронимов. Но зачастую выпускники изучают сокращенный список, дабы минимизировать лишнюю трату времени.

Если вы хорошо воспринимаете разговорную речь, а не чтение, то можно заниматься онлайн, уроки с легкостью можно найти в виртуальном пространстве.

На Ютубе часто разбирают экзаменационные билеты с различных экзаменов и другую нужную, необходимую информацию для выпускников, абитуриентов и просто любителей лингвистики.

Паронимы ЕГЭ 2019 года: список и значение

Секрет успешной сдачи ЕГЭ по русскому языку – качественная подготовка с тщательной проработкой каждого вида заданий, которые встретятся выпускнику при выполнении экзаменационной работы.

Как и в прошлом году, билеты ЕГЭ 2019 года будут включать в себя задание на паронимы. Тема «паронимические пары» изучается в школьном курсе русского языка, но многие ученики успевают ее основательно забыть к моменту выпускных экзаменов, что подтверждается большим количеством ошибок, допущенных выпускниками в задании №5.

Мы расскажем, что представляют собой паронимы, необходимо знать о таких парах для успешной сдачи ЕГЭ выпускникам 2019 года, а также поможем разобраться в особенностях темы и подскажем, где найти список слов, которые эксперты ФИПИ используют при составлении экзаменационных билетов.

Самое важное о паронимах

Русский язык уникален и довольно сложен по своей структуре. Слова, звучащие очень похоже, могут иметь кардинально разные значения, что вызывает сложности восприятия речи у многих иностранцев.

Паронимами называют однокоренные слова, подобные по звучанию и принадлежащие одной части речи, но при этом имеющие разные значения и используемые в разных лексических конструкциях.

Паронимы могут образовывать:

  • пары (2 слова);
  • ряды (от 3 до 7 слов).

Слова, образующие паронимические пары, могут быть выражены не только именем существительным, а и другими частями речи (наречием, прилагательным или глаголом). Задача выпускника, желающего хорошо сдать ЕГЭ в 2019 году – знать все паронимы (список пар и строк из КИМов, их значение и особенности применения).

Слова, входящие в паронимические пары и ряды могут отличаться приставками и суффиксами, либо даже иметь разную по характеру основу. Семантически выделяют две группы паронимов:

Группа Пример
1 Слова, отличающиеся тонким смысловым оттенком и обладающие разной лексической сочетаемостью. этический – этичный
2 Слова, совершенно разные по смыслу. диктант – диктат

Также существует отдельная группа слов, существенно отличающихся функционально-стилевой закрепленностью (жить – проживать, работать – сработать).

Словарик паронимов

Первое, что стоит сделать в процессе подготовки к ЕГЭ 2019 года – это изучить словарь паронимов. Стоит сразу сказать, что в КИМах ЕГЭ 2019 года встретятся далеко не все паронимы, существующие в русском языке, а лишь короткий список из 124 пар и рядов.

При этом в составленном лингвистами России полном словаре присутствуют 1100 пар и рядов, в каждом из которых 2-7 слов. При желании полный словарь с подробными описаниями значений и особенностей использования можно найти в интернете.

Предлагаем вашему вниманию краткий словарик паронимов, который пригодится всем выпускникам, ведь в 2019 году русский язык остается обязательным предметом ЕГЭ.

Как запомнить паронимы

Многие паронимические пары и их смысловые различия хорошо знакомы каждому, кто является носителем русского языка. Но есть в списке и слова, истолкование которых может вызвать затруднения.

Проработать эти паронимы можно, открыв соответствующий словарь с объяснениями, но в целях экономии времени при подготовке к ЕГЭ 2019 учителя рекомендуют пользоваться краткими справочниками.

Предлагаем вам скачать один из таких готовых словариков, который поможет быстро запомнить все 124 пары, необходимые для выполнения задания №5 из билетов Единого Государственного Экзамена.

Следующим шагом должно быть решение готовых заданий. Для этого подойдут как КИМы прошлых лет, так и пробные задания ЕГЭ 2019 года.

Если вы легче воспринимаете информацию, не просто читая текст, а случая преподавателя, можно рекомендовать к просмотру многочисленные бесплатные онлайн-уроки, которые несложно найти в сети.

А.Ю. Мусорин

ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК И ЦЕРКОВНОСЛАВЯНИЗМЫ

(Наука. Университет. 2000. Материалы Первой научной конференции. — Новосибирск,2000. — С. 82-86)

Среди славянских языков как прошлого, так и современности церковнославянскийзанимает совершенно особое место. В течение более чем десяти столетий этот языкобслуживает религиозные и, во многом, культурные потребности православных славян,не будучи при этом тождественным ни одному из национальных славянских языков.В таком качестве он осознавался уже в Средние Века. Так, Константин Грамматик,книжник и интеллектуал конца XV — начала XVI века, человек хорошо знакомый сязыковой ситуацией в современном ему славянском мире, не отождествляя церковнославянскийязык ни с одним из национальных славянских языков, полагал его «составленным»из русского, болгарского, сербского, боснийского, хорватского, словенского,чешского (6, с. 377). Церковнославянский язык никогда не существовал изолировано от национальныхславянских языков; постоянно оказывая на них влияние, он сам подвергался воздействиюто со стороны русского или украинского, то со стороны сербского, болгарскогоили какого-либо иного славянского языка. Возможно, имеет смысл поставить вопросо существовании в Средние Века гомогенного языкового союза, объединявшего языкиправославных славян. Это последнее обстоятельство может быть, на наш взгляд,интерпретировано как то, что церковнославянский язык находился в определённыхсистемных отношениях с национальными славянскими языками. При этом церковнославянскийязык выступал в Средние Века по отношению к национальным славянским языкам каккультурно маркированная языковая система по отношению к языковым системам, необладающим столь высоким культурным статусом. В плане выражения эта оппозициязадавалась с помощью церковнославянизмов. Под церковнославянизмами в даннойработе понимаются языковые единицы всех уровней, отличавшие церковнославянскийязык от того или иного национального славянского языка. При этом языковая единица,выступающая в качестве церковнославянизма по отношению к одному славянскомуязыку, может не являться таковым по отношению к другому. Так, например, неполногласноеградъ выступает как церковнославянизм по отношению к русскому языку, но не являетсятаковым по отношению к болгарскому. Есть, однако, в церковнославянском языкенекоторое количество языковых единиц, отсутствующих во всех национальных славянскихязыках. Такие языковые единицы мы называем абсолютными церковнославянизмами.В качестве примера абсолютных церковнославянизмов можно привести существительныепардалъ «рысь» или пиргъ «башня». На раннем этапе существованияцерковнославянского языка абсолютные церковнославянизмы были весьма немногочисленныи представляли собой заимствования из неславянских языков и представляли собоюзаимствования из неславянских языков либо кальки. Позднее количество абсолютныхцерковнославянизмов росло, поскольку в процессе своего исторического развитиянациональные славянские языки утраивали многие свои языковые единицы, которые,однако, продолжали употребляться в церковнославянском, приобретая, таким образом,способность противопоставлять церковнославянский язык всем национальным славянскимязыкам. Примером такого церковнославянизма может служить союз . На раннем этапесуществования церковнославянского языка он был общей лексемой для церковнославянскогои болгарского языков, выступая в качестве церковнославянизма по отношению крусскому. Когда же болгарский язык заменил союз аще на современный ако,приобрёл статус абсолютного церковнославянизма. Коль скоро церковнославянизмы определяются нами как слова чуждые тому илииному национальному славянскому языку и свойственные церковнославянскому, былобы естественно классифицировать их именно с точки зрения типа этой чуждости.Применительно к оппозиции «церковнославянский-русский» такая классификация быласделана Е.Г. Итэсь. Согласно этой классификации, все лексические церковнославянизмыраспределяются между тремя группами. К первой группе относятся церковнославянизмычуждые русскому языку как во внешнем, так и во внутреннем планах (1, с. 80).По своему происхождению это заимствования из неславянских языков, кальки, некоторыеюжнославянизмы. Во вторую группу входят церковнославянизмы чуждые русскому языку только вовнешнем плане. Эта группа состоит из заимствований как южнославянского, таки неславянского происхождения. И, наконец, к третьей группе относятся церковнославянизмы чуждые русскомуязыку только в плане содержания. По своему происхождению это семантические заимствованияиз языка южных славян или семантические кальки с неславянских языков (1, с.81). Несомненно, что выделенные Е.Г. Итэсь три группы церковнославянизмов игралидалеко не одинаковую роль в противопоставлении церковнославянского древнерусскому.Так. Церковнославянизмы первой группы. «чужеродные как во внешнем, так и вовнутреннем плане» (1, с. 80), оставались таковыми лишь до тех пор, пока оставалисьчуждыми народному быту и сознанию обозначаемые ими внеязыковые реалии, на раннемэтапе христианизации Руси. Однако, по мере того как христианство становилосьповседневным явлением, неотъемлемой частью русской действительности, громадныйпласт церковнославянизмов утрачивал свою понятийную чужеродность (црьковь,просфора, ряса, священикъ). Таким образом, эту группу словправомерно выделять лишь для раннего этапа развития церковнославянского языка.В более позднюю эпоху большинство слов этой группы переходит в разряд лексики,общей для церковнославянского и русского языков. Некоторые церковнославянизмы первой группы переходят во вторую. Это происходитв тех случаях, когда в противопоставленном церковнославянскому русском языкепоявляется слово с экивалентным значением. Здесь в качестве примера интереснобудет рассмотреть историю синонимического ряда попъ — священикъ- иереи. Первоначально эти слова входили в первую группу церковнославянизмов.Позднее, по мере того как происходила христианизация Руси, слова священикъи попъ переходят в разряд слов, общих для церковнославянского и русскогоязыков, перестают быть церковнославянизмами. Что же касается слова иереи, то оно с этого момента переходит в разряд слов, чуждых русскому языку исключительнов плане выражения. Наиболее устойчивую группу лексических церковнославянизмов составляли, по-видимому,слова, противопоставляющие церковнославянский язык русскому исключительно вплане выражения. Их проникновению в русский язык препятствует и всегда препятствовалоналичие в русском языке слов с близкими или тождественными значениями. Вместес тем, утверждать что, церковнославянизмы этой группы никогда не проникали врусский язык, и что они не могли переходить в разряд слов, общих для русскогои церковнославянского языков было бы неверно. Так, например, П.Д. Филкова всвоей работе, посвященной этому вопросу, приводит весьма пространный списоктаких церковнославянизмов (5, с. 125). Здесь мы встречаем лексику с корневыми приставочным неполногласием, слова с написанием Щ на месте этимологического*tj, слова с рефлексом ЖД на месте *dj и мн.др. В качестве условий заимствованияцерковнославянизмов древнерусским языком у П.Д. Филковой приводятся: 1) высокаячастотность употребления заимствованных слов «в церковно-книжных памятниках»;2) наличие у заимствованного слова большой широты «лексической сочетаемости,семантического объема и семантических связей с производными образованиями» (5,с. 126, 128). Большой семантический объем, менее конкретная, чем у русскогоэквивалента семантика, ассоциированность церковнославянизмов с книжной речьюявляется также причиной для проникновения церковнославянизмов в русский литературныйязык, особенно в те его функционально-стилистические разновидности, которыесвязаны с обслуживанием высшей интеллектуальной деятельности. Ср.: предметноеукорачивать и гораздо более отвлеченное сокращать, нейтрально-бытовоехолод и терминологическое хладотехника. Известны случаи, когда заимствованию церковнославянизма второй группы предшествовалего переход в первую группу — группу слов, чуждых русскому языку как в планевыражения, так и в плане содержания. Такой переход всегда связан с изменениемзначения слова (как правило, от более конкретного к более общему, невещественному).Так, например, глагол възбуждати имел первоначально значение «будить»и вряд ли в таком значении мог войти в русский язык. Лшь приобретя значение»привести и в состояние нервного подъема» (3,с.84), это слово могло быть заимствовано. В ряде случаев церковнославянизм второй группы заимствовался русским языкомбез какого-либо изменения своего лексического значения. Вытесняя при этом свойисконнорусский эквивалент. Так, например, неполногласное врагъ вытеснилоисконнорусское ворогъ. А южнославянское по происхождению нужда заменилов русском языке восточнославянское нужа. На наличие большого количества церковнославянскихзаимствований с неполногласием и с сочетанием ЖД на месте этимологического *djкак на черту, выделяющую современный русский язык из числа других восточнославянскихязыков, указывал, в частности, Ф.М. Янковский (7. с. 75-76, 83). Необходимо заметить, что собственно лексические церковнославянизмы как южнославянского,так и неславянского происхождения (оуне, балии, ланита,ипостась и др.) составляли сравнительно небольшой процент от общего количестваслов этой группы. Это, по преимуществу, были союзы, союзные слова, непроизводныенаречия: абие, дондеже, сице, вскую, аще,паки и др. В основном же во вторую группу церковнославянизмов входилилексико-фонетические и словообразовательные варианты общеславянских лексем,характерные для языка южных славян. К первым относятся слова с корневым и приставочнымнеполногласием, с написанием Щ на месте этимологического *tj , слова с отсутствиемйотации перед А в начале слова и мн. др., а ко вторым — слова с приставкой из-,с суффиксами -тель, -ость, -ство, -ствие и мн. др. Многие церковнославянизмы второй группы оказались в плане выражения в системныхотношениях со своими восточнославянскими экивалентами. Так, церковнославянскому*trat всегда соответствует восточнославянское torot, церковнославянскому «А»в начале слова — восточнославянское «JA» и др. Регулярность этих отношений, несомненно, способствовала быстрому распространениюцерковнославянского языка на Руси, облегчала понимание церковнославянской литургиидля необразованной части прихожан. Именно благодаря системности и регулярностиэтих отношений церковнославянский язык сумел совместить в своем развитии две,казалось бы , взаимоисключающие тенденции: тенденцию к максимальной понятностидля основной массы прихожан и тенденцию к максимальному противопоставлению вплане выражения церковнославянского языка как языка сакрального русскому — светскомуязыку. Взаимодействие этих двух тенденций и является, на наш взгляд, основнойдвижущей силой внутренней эволюции церковнославянского языка на протяжении всейего истории вплоть до наших дней. Стремление сделать церковнославянскую литургиюкак можно более понятной массе рядовых верующих приводило к исключению из активногоупотребления собственно лексических церковнославянизмов. Они не могли быть преобразованыв слова русского языка путем несложной фонетической процедуры., как например,замена сочетаний trat на torot, ЖД на Ж, Щ на Ч и др., и, следовательно, затруднялипонимание церковнославянского языка для необразованной части населения. В позднемцерковнославянском собственно лексических церковнославянизмов почти уже нет. Что же касается тенденции к максимальному противопоставлению церковнославянскогоязыка древнерусскому, то она приводила к появлению многочисленных гиперкорректныхобразований: влатъ «великан, волот», клаколъ «колоколъ» (2, с.4). Что же касается церковнославянизмов третьей группы, то их описание и выделениепредставляет для современного исследователя наибольшую трудность. Это связано,во-первых, с закрытостью для нас языкового сознания древнего русича; во-вторых,с недостаточным уровнем развития славянской исторической лексикографии. Первыешаги, сделанные в этом направлении еще академиком Соболевским (4, с. 136-137),оказались, по-видимому, и последними. Можно предположить, что количество церковнославянизмовтретьей группы было весьма невелико, и что значительная часть их довольно скоровошла в состав лексики русского языка. Впрочем, некоторые слова этой группысохранили сохранили свою «церковнославянскость» на протяжении всей истории церковнославянскогоязыка. К ним, например, относятся слова врагъ в значении «дьявол, сатана»,отец в значении «бог». Известны также случаи перехода слов, общих дляцерковнославянского и русского языков, в эту группу церковнославянизмов. Примеромтому может служить глагол теку в значении «иду». Примерно к XV столетию завершается христианизация Руси. Термины церковногообихода перестали быть экзотизмами для русского уха, вошли в число слов, общихдля русского и церковнославянского языков. Примерно на этот же период приходитсяявление, традиционно называемое в отечественной палеославистике «вторым южнославянскимвлиянием». Думается, между этими явлениями существует определённая связь. Усвоениерусским языком терминов церковного обихода, слов, обозначающих основные понятияхристианской религии, привело к исчезновению первой группы церковнославянизмов(слов, чуждых русскому как в плане выражения, так и в плане содержания). Это,в свою очередь, ослабляло оппозицию «русский-церковнославянский», которая быланичем иным, как отражением в языковой сфере важнейшей для Средневековья культурнойоппозиции: «мирское-сакральное». Оппозиция требовала своего восстановления.Восстановлена она могла быть только одним способом — путём увеличения в церковнославянскомтексте церковнославянизмов других групп; в первую очередь — второй группы. Посколькуцерковнославянизмы второй группы имеют по преимуществу южнославянское происхождение,обращение к авторитету болгарской и сербской письменности было более чем естественным. Несколько сложнее дело обстояло с грецизацией, сопровождавшей второе южнославянскоевлияние. Первоначально греческие элементы проникали в церковнославянский языкв связи с реформой митрополита Киприана. Нам представляется, что это связанос решением задачи в равной мере актуальной как для русских, так и для балканскихкнижников задачи — сделать язык церковных книг как можно более удалённым отязыка повседневности. Однако, если русские книжники при решении этой задачинаходили опору в южнославянской языковой традиции, то южнославянским реформаторамничего не оставалось, как обратиться в своей деятельности к культурно-языковойтрадиции Византии. Когда же древнерусские книжники в поисках решения стоявшихперед ними языковых задач обратили свой взор на южнославянские источники, онитам нашли уже вошедшие в южнославянскую письменность многочисленные грецизмы.Таким образом, грецизация русской письменности представляется нам явлением сопутствующимвторому южнославянскому влиянию и ни в коей мере не независимым от него.

Литература

1. Итэсь Е.Г. О коннотативном содержании церковнославянизмови отражении их стилистической окраски в словаре // Историческая лексика русскогоязыка. — Новосибирск, 1983.

2. Львов А.С. Лексика «Повести временных лет». — М., 1975.

3. Ожегов С.И. Словарь русского языка. — М., 1975.

4. Соболевский А.И. История русского литературного языка.- Л., 1980.

5. Филкова П.Д. Об усвоении церковнославянизмов лексическойсистемой русского литературного языка // Вопросы исторической лексикологиивосточнославянских языков. — М., 1974.

7. Янкоускi Ф.М. Гiстарычная граматыка беларускай мовы. -Мiнск, 1989.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *