САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ГРЕХ В ЧЕЛОВЕКЕ — САМОСТЬ(ГОРДОСТЬ)

30.12.2012 08:51

Свт.Феофан Затворник об этом говорит так: «Самость корень грехов. Отпадающий от Бога на чем другом может остановиться как не на себе? и останавливается. Вот и самость… Смирение корень всего доброго, ибо все доброе от Бога; а Он гордым противится, смиренным же дает Благодать» («Собрание писем», т.8, п.1465).

"Все они (страсти) исходят из самоугодия, самости, самолюбия и на них держатся. Коль же скоро, отвергшись себя, человек воодушевляется решимостию Единому Богу угождать, то в этом самом акте духовном страсти все теряют свою опору, становятся вне сознания и произволения, которыми прежде владели. Потеряв же опору, они уже лишаются прежней определяющей силы, по коей человек влекся вслед их, как ослик на обрывочке за хозяином.

О свободе и своеволии

Прежде, как только покажется страстное побуждение, тотчас человек всеми силами своими устремлялся на удовлетворение его, а теперь уже не то. Показываться они и теперь показываются, но, вместо того чтобы бросаться поскорее угодить им, человек дает им отпор и прогоняет с глаз своих.

Вот что теперь и в Вас есть после того, как Вы с таким жаром положили работать Господу, не жалея себя. Страсти, правда, не успели еще дотоле разрастись в Вас и окрепнуть, но все они были, и Вы действовали по ним, не сознавая, что идете против себя, и даже величаясь подчас своим, например, благородным негодованием или своею благородною гордостию, тогда как и в благородном виде они так же неблагородны, как и во всяком другом. Были они прежде и без Вашего почти сознания овладевали иногда Вами; будут они и теперь показываться, но овладевать Вами не должны. Я бы сказал: не будут, потому что теперь тою решимостию Вашею всякая власть их пресечена — пресечена вместе с тем, как Вы положили не жалеть себя для Бога. Но не знаю, как пойдет у Вас дело сие, ибо не положить только надо, но и исполнять — исполнять постоянно, без уступки. Самосожаление так льстиво, страсти принимают иногда такую благовидность, что очень не дивно, если Вы опять по-старому будете работать страстям, хоть и не так ясно сознавая сие и замечая.

Когда темно, и большой вещи не заметишь, а когда светло, то и маленькая сама собою бросается в глаза. В душе темно, пока она не обращается к Богу, а живет в самоугодии; когда же обратится к Богу, то в нее входит свет и мысль о Боге, как солнышко, все в ней освещает. Кто живет в самоугодии, тому нечего и говорить: смотри, как бы не прокралась какая-либо страсть,- потому что самоугодие есть притон всех страстей; оно и принимает их, и прикрывает, и оправдывает, и угодное им творит без попечения. А кто к Богу обратился и, отвергшись себя, Богу угождать положил, тот уже по сему самому видит, что неугодно Богу, и тотчас замечает это. Неугодно же Богу все страстное, потому что страсти все противны заповедям Божиим, которые одни угодны Богу, яко волю Его выражающие. Вот и Вы положили, не жалея себя, угождать Богу и тем разогнали тьму душевную и восприяли освещение в духе. Если исполняете то, что Вам писано о памяти Божией, то в Вас и солнце духовное светит. Стало Вам очень возможно усмотреть, если что подойдет к Вам страстное."

Иногда Св.Отцы самость называют гордостью. А иногда гордость показывают в определенных оттенках, отличных от других страстей. К примеру, о сладострастии или чревоугодии мы не скажем, что это гордость. Но мы можем сказать, что в основании этих страстей лежит самость, т.к. через посредство их ищется само-услаждение. То есть, угождение своей самости, через посредство усладительного чувства, ощущения.

Или к примеру, чувства надмения, презрения, приносят удовлетворение гордому духу. Здесь образуется более тонкое чувство само-услаждения, которое опять ищет угождение своей самости.

Вот почему и говорится, что корень всякого греха есть само-угодие, т.е. искание угождения своей самости, первородному греху.

II. Свобода и своеволие

Я бы не знала, что противопоставить своеволию, если б не случайный разговор с Ахматовой, который для меня все повернул по-новому. Я принесла от Любы Эренбург томик Элюара. Люба надеялась, что Ахматова соблазнится и что-нибудь переведет. Эренбурги дружили с Элюаром, а вдова плакалась, что у нас его не переводят. Где же его переводить, как не у нас! Ахматова полистала, посмотрела и с досадой отложила в сторону. "Это уже не свобода, — сказала она, — а своеволие…" Для меня такое противопоставление было новым, и я не знала, что им часто пользовались в десятых годах. В частности, я потом нашла его и у Сергея Булгакова, и у Бердяева. Мы были отрезаны не только от всего мира, но и от своего прошлого — от книг, от мыслей, от всего… Каждый из нас, когда полегчало, стал первооткрывателем и с удивлением добрался до самых простых вещей, известных всем на свете. И сейчас один за другим люди открывают у нас азбуку христианства, которую в свое время спрятали и за полвека успели забыть.

Не сразу, но постепенно я поняла, что у человека есть выбор между путем свободы и путем своеволия. Язык понятий беден, и мы употребляем слово "свобода" в двух значениях — в полновесном смысле и в сочетании "свобода выбора". Есть явное различие между этими двумя понятиями. Говоря о "свободе выбора", мы имеем в виду волевой акт. Человек действительно хозяин своей судьбы, как и народы и все человечество в целом: он имеет свободу выбора. Иное дело понятие "свобода". Это ценностное понятие. Человек идет путем свободы или, лучше сказать, обретает свободу, если ему удается избавиться от темных побуждений своего "я" и времени, в котором он живет. Одержав победу, человек получает свободу от себя и от эпохи, как гражданин Англии "свободу от города", freedom of town, и перестает платить налоги. Это ни в коем случае не освобождение от греха, хотя подобное чувство, наверное, знакомо тем, кто всей душой участвует в Евхаристии, когда "все причащаются, играют и поют". Свобода духа для религиозного сознания есть ликование и благодать. Этим отличается и благодатное страдание от нашего, темного и страшного, но все же на каких-то ступенях более высокого, чем подлое равнодушие: все существующее разумно и оправдано нуждами времени, пока не касается моего драгоценного "я"… Благодаря жизни с Мандельштамом я постепенно дошла до мысли, что лучше, чтобы грузовик переехал меня, чем чтобы я, сидя за рулем, давила людей.

Люди, обретшие свободу, не очищаются, как я уже сказала, от греха. Человек всегда грехо-вен и участвует в общем грехе наравне со всеми. Но труд художника — дар свободы. Он прино-сит просветление, хотя и не избавляет от греха, и счастлив тот, кто сохранил сознание грехов-ности. (Быть может, это сознание и способствует той свободе, без которой нет полноценного труда — в науке и в искусстве, во всяком случае.) Художник человек или чуточку больше человек, чем другие люди, и в грехах своих человечен. Есть большие грехи, чем обычные и свойственные всем людям, и они-то губительно влияют на дар художника и сводят его дар на нет. Для художника опасны гордыня, самоутверждение, соблазнение людей на ложный путь, соучастие в преступлениях века, которые как дурман и от которых так трудно освободиться. Не только художник, но все мы подвластны этим искушениям, и я мучительно знаю, где я пресс-тупала и преступаю запретный порог… Путь свободы труден, особенно в такие эпохи, как наша, но если бы люди всегда избирали путь своеволия, человечество давно перестало бы существо-вать. Оно существует, значит, созидательное начало было сильнее разрушительного. Сказать, как будет дальше, я не берусь. Страшно думать, но человечество, кажется, уже подошло к рубежу, когда ему придется выбирать между человекобожием, то есть путем Кириллова, который ведет к самоубийству, или путем свободы и возвращения к "светочу, завещанному нам от предков".

Действительно ли есть только два начала — созидательное и разрушительное? Может, есть и третье — пассивное или охранительное, нейтральное к добру и злу, всегда враждебное всему новому, будь то крест, который всегда сохраняет новизну, или поэтический голос… Охранители равнодушно охраняют привычное, куда бы оно ни вело — к жизни или к гибели. В любом движении действует инерция. Охранители живут по инерции, и в странах, переживающих тяжкие кризисы, они особенно заметны. Грубый пример блаженные старички, просидевшие полжизни в лагерях и продолжающие говорить старыми словами и орудовать прежними понятиями, которые им же искалечили жизнь. Они прибавили к своему словарю одно лишь словечко — "ошибка", но свято убеждены, что "ошибка" была допущена только по отношению к ним и им подобным. Каинов грех в расчет не принимается, поскольку они сами — в минуту подъема и высшей активности — отстаивали свое право на уничтожение всех, кто является помехой в высоких замыслах, которые они поставили себе. Ведь они хором — все они только хористы, увлеченные опытным хормейстером, обещали осчастливить человечество, а ради этого имеет смысл отказаться от древних заветов — для них это не заветы, а предрассудки прошлого, — а кстати убрать носителей этих заветов. Они не знали, что преступление не может быть остановлено, а когда дошла очередь до них, заплакали: ошибка!.. Но это не ошибка и даже не миллионы ошибок, а естественный ход вещей, цепная реакция, которую остановить нельзя, если не добраться до первопричины. Этого, к несчастью, никто не собирается делать, потому что охранители представляют собой огромную тупую силу, не различающую свободу от своеволия.

Что же такое свобода и своеволие? Свобода основана на нравственном законе, своеволие — результат игры страстей. Свобода говорит: "Так надо, значит, я могу". Своеволие говорит: "Я хочу, значит, я могу". (Понукая исполнителей, своеволец обычно использует первую формулу, чтобы добиться выполнения своих желаний.) Частный вариант своеволие маскируется под научное знание. Оно говорит: "Я точно знаю, что нужно, значит, я могу и заставлю всех делать то, что считаю нужным". Наука в этом не виновата, даже если просчиталась в своих выводах. Не Ницше создал сверхчеловека. Он только довел до воплощения идею своего времени. Он дал воплощение тем течениям европейской мысли, которые неправильно поняли, что такое личность, стали на путь индивидуализма и прямым путем пришли к человекобожию. В наш век кроме науки существует еще наукообразие. Быть может, почти вся философия пошла по этому пути, а вместе с ней и дилетанты философии. Наукообразие прорывается повсюду, с особой настойчивостью в те области, которые касаются человеческого общества. Девятнадцатый век фетишизировал науку, и наукообразные теории легко доходят до человечес-ких сердец. Наукообразие — своевольная болезнь науки.

Свобода ищет смысла, своеволие ставит цели. Свобода — торжество личности, своеволие — порождение индивидуализма. Обожествление народа, национализм, — особый случай индиви-дуалистического культа, своего рода индивидуализм. Леонтьев, рассказывающий соблазнитель-ные байки про народы, которые, подобно деревьям, имеют особые корни и дают неповторимые листья, принадлежит к ясно выраженным своевольцам. Он ратует за разделение, забывая заветы христианства и то, что род человеческий един и неразделим. Говоря об единстве и нераздели-мости, я вовсе не думаю, что во всем мире должна быть единая и стандартная культура, являющаяся смешением всех культур. Дом, в котором живет человек, вырос из земли и слился с пейзажем. Он сделан из дерева или из глины, которые породила эта, а не другая земля. Даже сменившись современной архитектурой, дом сохранит свою связь с ландшафтом, тоже значи-тельно измененным людьми, которые в нем жили. Дом — начало культуры, первая веха, и дело, в сущности, не в нем, и он взят только как пример характера отдельности. Не больше.

Нет и не было человека вне религиозного сознания, то есть отношения к миру, и культура племени, народа, орды вырастает из этого сознания. Религия соединяет людей, и культура возникает от этого объединения людей. Она не бывает совершенно изолированной и отдельной — абсолютно вне связи с человечеством. Каждая культура входит в группу других культур, выросших на той же религиозной мысли. То, что Бергсон называет "закрытым обществом", всегда объединяется основополагающей и строящей мыслью с другими "закрытыми обществами" и в конце концов вырывается в "открытое общество". Культура, сознающая себя частью более широкого целого, видоизменяется вместе с другими и может сохраниться в полном цвету, потому что изменение или рост есть свойство исторического процесса. Обособление есть остановка истории, усыхание и, как мы видели, приводит или сопровождается выкорчевыванием корней. Обособление равно эгоцентризму, а он губителен как для отдельной личности, так и для народа в целом. Это сужение, а не расширение личности. Не случайно эгоцентризм вернейший признак душевных заболеваний, а психическим болезням подвержены не только отдельные люди, но и целые народы. Эгоцентризм тесно связан со своеволием, с потерей памяти и усыханием корней.

Я знаю, что есть объединения людей, не основанные на религиозной мысли. Самый явный пример — блатари, которые чтят своего пахана и собираются на толковище для установления временно действующих законов, постановлений и приговоров над отдельными членами блатного мира. Все это произносится паханом, но демократия соблюдена — толковище… Вот единственный пример настоящего закрытого общества, и оно действительно основано не на религиозной идее. Это общество живет паразитической жизнью, поражено роковым эгоцент-ризмом — в своем целом, которое составляется из отдельных эгоцентриков. Блатари, говорят, не знают любви, а только роковые страсти, и убивают подруг, если те плохо чесали им пятки. Шаламов говорит, что у них есть культ матери, от которой они отрываются с первых шагов на блатном поприще. Всегда легко любить далекое — на этом основана вся сантиментальная и фальшивая концепция жизни.

Блатари узнают друг друга по походке, вернее, походочке, потому что каждый из них не живет, а играет взятую на себя роль, чтобы выделиться из человеческого общества и не смешаться с толпой. Блатари очень похожи на мнимых поэтов, художников и псевдоученых. Это болезнь общества, раковая опухоль с разбухшими и потерявшими структуру клетками. Внешне объединенные между собой блатари держатся вместе лишь потому, что противопоставляют себя людям и тому обществу, которое паразитически сосут. И друг с другом связь у них неустойчивая и хрупкая: спор, минутная ссора, и начинается поножовщина. Эгоцентрик идет на эгоцентрика. Пахан казнит и милует. Все непрерывно рассыпается в пыль и прах. Объединения блатарей ненамного устойчивее той связи, которая существует среди душевнобольных, запертых в одной больнице. Это два типа устойчивых эгоцентриков, которыми управляет крайнее своеволие. Своеволие ужасно по своим последствиям, потому что приводит к быстрому разрушению отдельного человека и созданных своевольцами общественных объединений. Но называть это трагедией нельзя. Это обезьяна трагедии, кривое зеркало, мерзость запустения, тлен и прах.

По-настоящему трагична свобода. Перед свободным человеком стоят тысячи вопросов, и основной из них — прав ли он, что стоит на своем, не считаясь с общим мнением, нет ли в его поведении гордыни. Ведь ему нередко приходится идти наперекор обществу, всегда до известной степени зараженному своеволием. Трагичность свободного человека особенно заметна в эпохи вроде нашей, когда болезнь своеволия охватывает целые народы. Свободному человеку приходится знать, видеть и понимать, чтобы не сбиться с пути. Он всегда в напряжен-ном внимании и никогда не теряет связи с действительностью, хотя толпе охранителей кажется, что он витает в облаках. Он вынужден подавлять в себе инстинкт самосохранения, чтобы сохра-нить свободу. Она не дается готовенькой в руки, за нее нужно дорого платить. Есть великая правда в житиях святых, всегда боровшихся с искушениями. В наше время святых нет, но искушений сколько угодно. Дело свободного человека ясно, потому что он не ставит цели, но ищет смысл. Искание смысла трудно, потому что непрерывно возникают миражи и не так-то просто рассеиваются. Свободный человек стоит на своем, потому что не может отречься от истины, но ведь и миражи прикидываются истиной. Я не назову свободным человеком Хлебни-кова — он замкнулся в себе и жил в отдельном, выдуманном им мире. Действительность лишь изредка прорывалась в его мир, и в результате прорыва возникали отдельные блистательные кусочки в стихах. Я не назову свободным человеком Ахматову, потому что слишком часто она попадала под власть общих концепций — хотя бы в вопросе о наших страданиях, которые ей хотелось приравнять к мученичеству. Готовые концепции в стихах Ахматовой, выдумка, сочинительство — все это свидетельствует не о свободе, а, с одной стороны, о принадлежности к охранительскому слою, а с другой — об известной доле своево-лия. Мандельштам всегда искал свободного решения и сохранял связь с действительностью, но и он не вполне свободный человек: шум времени и шум жизни постоянно заглушали в нем внутренний голос, он забывал про идею, на которой строилась его личность, не верил себе и своим выводам, потому что они шли наперекор тенденциям времени, и в своем порыве к людям терзался тревогой и массой сомнений: "… не может быть, чтобы я был прав, раз все думают иначе". Свобода в руки не идет, она достигается внутренней борьбой, преодолением себя и мира, постоянным вниманием и болью. И все же даже неполная доля свободы резко выделяет свободного человека из толпы. У него прямая походка и глубокое сознание греховности, почти полностью утраченное сегодняшней толпой. Свободный человек не идет к пахану и не прель-щается толковищем. Он не играет роли, а живет. Жить ему трудно, но зато он свободен.

Несчастье своевольца (и своевольного общества) в разрыве между "хочу" (цель) и "могу". Когда своеволец не может добиться цели, он, как мы видели, впадает в неистовство. Цель у своевольца бывает любая — женщина, богатство, перестройка общества по задуманному плану, что угодно… Женщина может сказать "нет" (сейчас случается больно редко), богатство не так-то легко добывается, а с перестройкой общества дело обстоит совсем туго, потому что, историчес-ки развивавшееся, оно имеет тенденцию жить по собственным законам и с трудом поддается насильственному реформированью. В самом начале нашей эпохи Мандельштам заметил "огромный, неуклюжий, скрипучий поворот руля", но первый поворот был сделан на огромном подъеме, в дни народной революции, когда человеческие толпы действительно верили в рулевого и помогали ему изо всех сил. Руль хоть и скрипел, но все же поворачивал корпус корабля, который был переведен на неизведанный курс и дальше поплыл по инерции. Куда ведет этот наш путь? Кто знает… Дело, во всяком случае, далеко не только в экономическом переустройстве, хотя это было и продолжает быть скрипучим делом. Гораздо существеннее, по-моему, отношения между людьми внутри страны и позиция целого по отношению ко всему миру. Страна выпала из того мира, к которому она принадлежала и с которым совершила весь исторический путь. Оставшись в изоляции, она потеряла связь с прошлым, движется к неизвестному будущему и непрерывно отдаляется от цели, поставленной по воле людей, поверивших в свою способность провидеть будущее. Достигла ли наука об обществе той ступени, когда она может провидеть будущее? Возможна ли вообще такая ступень? Знает ли наука, каковы последствия изоляции, отказа от прошлого и разрушения всех ценностных понятий? Есть ли наука, способная расценить убытки от расшатывания, вернее, уничтожения представлений о добре и зле у миллионов людей? Мандельштам подозревал в самом начале плаванья, что "десяти небес нам стоила земля". Знал ли он, что мы потеряем не только небеса, но и землю? Может, и предчувствовал нечто подобное. Ведь не случайно сказано в этом стихотворении: "В ком сердце есть, тот должен слышать, время, как твой корабль ко дну идет…"

Своеволец, услыхав от женщины "нет", способен пустить себе пулю в лоб, человек, стремящийся к богатству, пускает по ветру все, что у него есть, надеясь выиграть в карточной или биржевой игре. Иногда он становится блатарем и вскрывает банковский сейф, расплачи-ваясь за это тюрьмой. Своеволец уничтожает все и всех, кто ему мешает, и прежде всего самого себя. Разрушение и самоуничтожение — неизбежные следствия своеволия. Самоубийство Гитлера и его костер — блистательный пример самоуничтожения своевольца, который верил, что вокруг его костра соберется вся Германия. Я читала, что Гитлер в последние дни непре-рывно давал приказы уже не существующим и рассыпавшимся армиям. Он негодовал, что они, несуществующие, не выполняют его приказов. Его действия отлично иллюстрируют наблюде-ние Сергея Булгакова о том, что своеволец начисто теряет ощущение реальности. Булгаков понял это в дни, когда своеволие еще не приняло таких отчетливых форм, как в нашу эпоху.

Своевольный человек и своевольное общество не только не желают считаться с реаль-ностью, но действительно не видят ее.

Самость, своеволие

В уме они переделывают ее на свой лад и не способны поверить, что она иная. Я запомнила своеобразный сдвиг значения слова "оппортунизм". В тридцатых годах все газеты пестрили этим словечком. Оппортунизм оказался способностью замечать не только наши удачи, но и беды, а оппортунистами были люди, которые говорили, что настала тяжкая пора и следует призадуматься… Большинство из них вышли из лагеря своеволь-цев и попросту боролись за власть, пользуясь тем, что еще не полностью потеряли чувство реальности. Есть огромная разница между отказом молчать свободного человека — "Здесь я стою, я не могу иначе" — и своевольца, который упорствует, предлагая перестроить мир по собственному плану, а не по чужому. Так называемые оппортунисты тоже перестраивали мир, но по иному плану. Они прогорели и попали в лагеря, где скоро погибли.

Обыкновенные люди к этому времени уже давно научились молчать в тряпочку, и шумели только старухи в очередях. Их было так много, что, скорее всего, им дали умереть своей смертью. Им на смену пришли новые "кадры" старух, в молодости занимавшихся раскулачи-ванием и изъятием ценностей. Стояние в очереди стало опасным, потому что старухи второй половины сороковых и начала пятидесятых годов громили продавцов и покупателей за недостатки в идеологической работе. Одной из них я попалась на язык, потому что завернула покупку в газету с портретом хозяина (кульков в уличных ларьках да и в магазинах не было, а в каждой газете красовался этот портрет). Она подняла крик и вырвала у меня газету. Покупка — яблоки или морковь, я уж не помню, — рассыпалась по тротуару. Я не стала ничего собирать и была рада, что удалось унести ноги. Время было напряженное и погромное — охранители действовали везде и всюду по указке своевольцев. Подобные сцены вспыхивали везде и всюду — на улицах, в очередях и в автобусах…

История первой половины двадцатого века, прочтенная как разгул своеволия, отказавшегося, как ему положено, от всех ценностей, накопленных человечеством, является прямым следствием гуманизма, потерявшего религиозную основу. Таков процесс, длившийся веками и пришедший к логическому завершению в нашу эпоху. Своевольцы объявили культ человека и в результате растоптали его. Они ухватились за человекобожие, против которого нас предупреждал Достоевский, и мы узнали, что такое человекобожец (или сверхчеловек) в действии. Мне очень важно было бы знать, почему Мандельштам чурался Достоевского. В стихах и в прозе есть реминисценции из Достоевского, но он никогда не писал и не говорил о нем. Боялся ли он его выводов, или его отталкивали теории Достоевского-публициста? Мне кажется, что он ощущал Достоевского как вместилище всех бесов и в своих поисках более светлых отношений с людьми закрывал глаза на пророческие прозрения великого каторжанина. Люди наших поколений делились на приверженцев Толстого и Достоевского. Мандельштам тяготел скорее к Толстому, чем к Достоевскому, но в общем был свободен от обоих, потому что чувствовал в них ересиархов.

Мне думается, что в каждом человеке и в каждом обществе всегда есть элементы и свободы, и своеволия. Вопрос только в пропорциях. Если исторический опыт нашей эпохи не поможет людям положить конец воинствующему своеволию, останется только совершить последний и логический шаг самоуничтожение. Я долго не понимала, почему Кириллов должен покончить самоубийством. Мне казалось, что человек, осознавший себя человеком, расцветает для жизни, а не накладывает на себя руки. В молодости этого понять нельзя. Только зрелое сознание видит разницу между тем, кто ощутил себя человеком, потому что открыл себя — созданного по образу и подобию Бога, и тем, кто возвеличил себя и свою волю, отказавшись и даже вытравив из своей души высшее начало. Для второго неизбежно самоуничтожение, и мы это видели своими глазами. Когда он приступит к окончательному уничтожению мира, ему будут способствовать тупые охранительные силы, которые оберегают сейчас чудовищные сооружения, воздвигнутые своеволием.

Человек — символическое животное. Разве прожитая нами эпоха не является символом, а может, и последним предупреждением, которое мы поленились понять? Нам было явлено то, что происходит в результате человекобожия и своеволия, но мы закрыли глаза, чтобы не огорчаться и не делать выводов. Люди берегут здоровье и благодетельный оптимизм огорчаться вредно и неприятно.

Я допускаю, что Мандельштам чувствовал чуждость Достоевского, потому что, не будучи ни на йоту охранителем, он был полон эсхатологических предчувствий и спокойно ждал конца.

Примечания

296 То, что Бергсон называет "закрытым обществом". — Понятия "закрытого" и "открытого" (во временнбм аспекте — "статического" и "динамического") общества (также религии, морали) разрабатываются А. Бергсоном в его последней книге "Два источника морали и религии" (1932). Закрытое общество определяется тем, что его индивиды "тесно связаны между собой, равнодушны к остальным людям, всегда готовы к нападению или обороне — словом, обязаны находиться в боевой готовности. Таково человеческое общество, когда оно выходит из рук природы. Человек создан для него, как муравей для муравейника".

297 Шаламов говорит, что у них есть культ матери… — В рассказе "Сергей Есенин и воровской мир" (из книги "Очерки преступного мира"). "… Культ матери, — пишет там Шаламов, — официальная идеология блатарей. Первое "Письмо к матери" ("Ты жива еще, моя старушка?..") знает буквально каждый блатарь. Этот стих — блатная "Птичка Божия"". С. 288… хотя бы в вопросе о наших страданиях, которые ей хотелось приравнять к мученичеству. — Возможно, намек на одно из последних четверостиший Ахматовой:

298…"десяти небес нам стоила земля". — Цитируется финал стихотворения Мандельштама "Прославим, братья, сумерки свободы…" (май 1918 г.):

299… долго не понимала, почему Кириллов должен покончить самоубийством. — Кириллов объясняет это так: "Я три года искал атрибут божества моего и нашел: атрибут божества моего — своеволие! Это все, чем я могу в главном пункте показать непокорность и страшную свободу мою. Ибо она очень страшна. Я убиваю себя, чтобы показать непокорность и страшную свободу мою".

И это станет для людей

Как времена Веспасиана,

А было это — только рана

И муки облачко над ней.

Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,

Скрипучий поворот руля.

Земля плывет. Мужайтесь, мужи.

Как плугом океан деля,

Мы будем помнить и в летейской стуже,

Что десяти небес нам стоила земля.

Дух немощи и самости

Образование

Своеволие — это что такое? Значение, определение и толкование

11 мая 2017

Своеволие – это замечательное слово. И прекрасно оно тем, что в теме про его значения и синонимы можно обсудить более глубокие вопросы человеческого существования: о судьбе, свободе и несвободе, потому что без них толковать термин «своеволие» затруднительно.

Значение

Повод-то у нас замечательный, а вот слово по своему содержанию не слишком хорошее. Это не мы придумали, это нам поведал словарь. У понятия «своеволие» два значения:

  1. Характерная черта человека поступать так, как диктуют ему страсти, желания, даже если это противоречит обычаям, законам и мнению окружающих. Наверное, последнее стоит поставить на первое место. Хрестоматийным примером своеволия может служить образ Старухи из «Сказки о рыбаке и рыбке» А.С. Пушкина.
  2. Поведение, которое продиктовано этой самой чертой. Например, начальник на работе заставляет петь всех хором, даже тех, у кого нет слуха и голоса.

Своеволие – это стремление, которое рождается из силы желаний. Наверное, неплохо чего-то страстно хотеть, но проблема человека, ослепленного желанием, в том, что он не отдает себе отчета в существовании как внешней, так и внутренней реальности. Другими словами, с одной стороны, есть объективная социальная и физическая действительность, а с другой стороны, природные или развитые способности человека. Например, если бы старуха из сказки поняла, что, когда она получила корыто, ей уже крупно повезло, то итогового краха не случилось бы, а так… Что и говорить, многих из нас губит жадность и еще убеждение в том, что источник благ будет всегда. Наверное, поэтому Старуха из сказки Пушкина – это архетип.

Перед тем как перейти к синонимам, можно вполне дать ответ на вопрос о том, что такое своеволие, определение будет следующим. Своеволие – склонность человека подчиняться своим страстям и желаниям, идти наперекор общественному мнению и здравому смыслу, иногда даже с риском для жизни.

Синонимы

Пока нет слов-замен для «своеволия», то не очень ясно значение. Не волнуйтесь, языковые аналоги не заставят себя ждать. Вот они:

  • самодурство;
  • произвол;
  • самовластие;
  • упрямство;

Словарь не оставляет надежд нашему герою. Если смотреть только на синонимы к слову «своеволие», сомнений быть не может – явление это однозначно дурное. Вердикт обжалованию не подлежит. К счастью, реальность сложнее определений. Переходим к толкованию термина.

Видео по теме

Целеустремленность и своеволие

В действительности отличить разумный волевой акт от неразумного крайне сложно. Представим, что люди лезут в гору. Один потому, что поспорил с друзьями, а другой, чтобы побить мировой рекорд по скоростному подъему. Второго общество похвалит, люди скажут: «Молодец! Целеустремленный!» Первому же достанется в награду только грубое слово «самодур». Заметим, что действие одно и то же.

Враг внутри нас

Значит, своеволие – это вопрос, прежде всего, мотивации и отсутствия или наличия определенной общественной санкции, то есть ради спортивных достижений можно на гору лазить, а вот просто так, из прихоти – нельзя. А ведь человек довольно красиво смотрится на вершине горы, не верите? Посмотрите на фото. Почему бы не покорить вершину ради эстетики? Общество против такого бессмысленного риска самим собой.

Подпольный человек Ф.М. Достоевского и спор о свободе и своеволии

Известна точка зрения о том, что свобода – это что-то такое доброе, светлое, предполагающее границу и рамки разумного. Своеволие – это, наоборот, что-то темное, страшное, бурлящее, родом из хаоса. У нас получается неосознанно почти ницшеанское противостояние апполонистического и дионистического начала.

И тут неожиданно появляется подпольный человек со своей знаменитой истиной: выше всего человек ставит самостоятельное хотение. А значит, даже если ему укажут правильный путь и, более того, он сам прекрасно понимает, что прислушаться к совету было бы разумнее, тем не менее человек отринет всякую мораль и этические резоны ради сладости своеволия. Хотел того или нет Федор Михайлович, но он дал определенный канон свободы по-русски. Наш человек жаждет свободы без всяких оков, необходимость ограничений для самовластия осознает только европеец. Толкование слова «своеволие» не может быть простым, слишком многое с ним связано в судьбе России.

Любовь ломает преграды. «Ромео и Джульетта»

Иррациональность человека ужасает многих, а любовь – это ее первый представитель. Когда люди думают о чем-то таком неутилитарном, то сразу ассоциативно всплывает безумие страсти как пример. Естественно, что значение слова «своеволие» без любви никак не может обойтись. Зачем сходить с проторенной дороги, возьмем Шекспира, одну из самых его знаменитых трагедий – «Ромео и Джульетта». Конечно, оба подростка чинили своеволие. Да влюбленные поступили глупо, но разве вражда семей, опосредованно лишившая юношу и девушку жизни, не такое же безрассудство само по себе? И только после стольких смертей, старшее поколение осознало, как далеко зашла вражда. Поэтому своеволие столько угодно может считаться плохим словом, но иногда сам феномен ломает преграды и рамки, которым уже давно было пора отправиться в архив.

«Отважное сердце» и еще один пример продуктивного своеволия

Замечательный фильм Мела Гибсона, вышедший на экраны в далеком 1995 году, является символом свободолюбия, а битва за независимость Шотландии, согласно кинокартине, началась с акта неповиновения, своеволия Уильяма Уоллеса. Герой не захотел делить свою жену с английским аристократом. Хотя подчинялись все, а Уоллес вот решил бунтовать. Потом восстание трансформировалось из личного в общественное и привело в итоге к независимости Шотландии.

О чем говорит пример? О том, что словарь не всегда прав, а жизнь сложна и многообразна. Наедине с этой глубокой мыслью мы и оставляем читателя. Свою же задачу мы выполнили: рассмотрели значение, синонимы к слову «своеволие» и подобрали к нему иллюстрации.

Комментарии

Похожие материалы

Образование
Тип — это что такое? Значение, определение и синонимы

Тип – это слово многогранное. Оно встречается как в повседневной речи, так и в научных статьях. А все потому, что у него не одно, а несколько значений. Определение его мы и сделаем объектом нашего исследования, …

Образование
Пошлость — это что такое? Значение, определение и синонимы слова "пошлость"

"Пошлость" – это слово, происхождение которого уходит своими корнями в историю, когда письменность была диковинкой. Его первые значения существенно отличались от современных, ввиду того что многих понятий в тот …

Образование
Опрометчивость — это что такое? Значение, синонимы и толкование

С объектом нашего исследования люди частенько встречаются. Ее никто не любит, но все постоянно попадают в ее лапы. Речь пойдет об опрометчивости – это наша тема сегодня.Значение

Образование
Тень — это что такое? Значение, примеры и толкование

Сегодня поговорим о слове, которое, с одной стороны, довольно обычное, а с другой – весьма таинственное. В зоне нашего внимания "тень" – это многогранное понятие, которое нам предстоит раскрыть.Зна…

Образование
Самоотверженность — это что такое? Значение, синонимы и толкование

Самоотверженность – это то качество, которое восхищает и завораживает тех, кто им не обладает. Сегодня поговорим о значении слова, его синонимах и примерах.Значение

Образование
Фанаберия — это что такое? Значение, синонимы и толкование

Настала пора рассмотреть устаревшее существительное «фанаберия». Это наш объект исследования сегодня. Узнаем о происхождении, значении и синонимах.ПроисхождениеТочно не сказано, откуда к на…

Образование
Сценарий — это что такое? Значение, синонимы и толкование

Сценарий – это то, что служит основой любого фильма. Но стоит ли так узко понимать значение этого слова? Узнаем сегодня.Значение

Образование
Надежда — это что такое? Значение, синонимы и толкование

Надежда, как известно, компас земной. Но так ли она хороша на самом деле? Ответим на этот вопрос, а кроме того, узнаем, надежда – это что такое и какая она бывает?Значение

Образование
Последовательность — это что такое? Значение, синонимы и толкование

Последовательность – это не только следование одного за другим, но и определенная черта характера. В любом случае рассмотрим все значения существительного.Значение

Образование
Перманентность — это что такое? Значение, синонимы и толкование

Рассмотрим существительное «перманентность», это наш сегодняшний объект исследования. Узнаем, откуда он к нам прибыл, его синонимы, антонимы, а также приведем пример.Русско-французские связи

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *