Булгаков Михаил Афанасьевич (1891— 1940), писатель, драматург.

Родился 15 мая 1891 г. в Киеве в многодетной и дружной семье профессора, преподавателя Киевской духовной академии. Окончив гимназию, в 16 лет Булгаков поступил в университет на медицинский факультет.

Весной 1916 г. «ратником ополчения второго разряда» он был выпущен из университета и пошёл работать в один из киевских госпиталей. Летом того же года будущий писатель получил первое назначение и осенью приехал в маленькую земскую больницу Смоленской губернии, в село Никольское. Здесь он начал писать книгу «Записки юного врача» — о глухой российской провинции, где порошки от малярии, выписанные на неделю, глотают сразу, рожают под кустом, а горчичники ставят поверх тулупа… Пока вчерашний студент превращался в опытного и решительного земского врача, в российской столице начались события, на много десятилетий определившие судьбу страны. «Настоящее таково, что я стараюсь жить, не замечая его», — писал Булгаков 31 декабря 1917 г. сестре.

В 1918 г. он вернулся в Киев. Через город прокатывались волны петлюровцев, белогвардейцев, большевиков, гетмана П. П. Скоропадского. В конце августа 1919 г. большевики, покидая Киев, расстреляли сотни заложников. Булгаков, до этого всеми правдами и неправдами избегавший мобилизации, отступал с белыми. В феврале 1920 г., когда началась эвакуация Добровольческой армии, его свалил тиф. Очнулся Булгаков в занятом большевиками Владикавказе. В следующем году он переехал в Москву.

Здесь одна за другой появляются три сатирические повести с фантастическими сюжетами: «Дьяволиада», «Роковые яйца» (обе 1924 г.), «Собачье сердце» (1925 г.).

В эти годы Булгаков работал в редакции газеты «Гудок» и писал роман «Белая гвардия» — о распавшейся семье, о минувших годах «беспечального поколения», о гражданской войне на Украине, о страданиях человека на земле. Первая часть романа вышла в журнале «Россия» в 1925 г., но журнал вскоре был закрыт, и роману — почти на 40 лет — суждено было оставаться недопечатанным.

В 1926 г. Булгаков инсценировал «Белую гвардию». «Дни Турбиных» (так называется пьеса) с огромным успехом были поставлены во МХАТе и сошли со сцены лишь с началом Великой Отечественной войны, когда под бомбёжкой погибли декорации спектакля.

«Пролетарские» драматурги и критики ревниво следили за успехами талантливого «буржуазного подголоска» и приняли все меры к тому, чтобы уже поставленные пьесы («Зойкина квартира», 1926 г., и «Багровый остров», 1927 г.) были сняты, а только что написанные «Бег» (1928 г.) и «Кабала святош» (1929 г.) не увидели света рампы. (Только в 1936 г. пьеса «Кабала святош» под названием «Мольер» появилась на сцене Художественного театра.)

С 1928 г. Булгаков работал над романом «Мастер и Маргарита», посмертно принёсшим ему мировую славу.

Умер 10 марта 1940 г. в Москве от тяжёлой наследственной болезни почек, не дожив и до 49 лет. Лишь немногие знали, сколько у него неопубликованных рукописей.

Сергей Николаевич Булгаков

Сергей Николаевич Булгаков (1871—1944) родился в г. Ливны Орловской губернии, в семье священника. В юности он учился в Ливенском духовном училище и Орловской духовной семинарии, в 1890—1894 гг. — на юридическом факультете Московского университета. В студенческие годы С.Н. Булгаковым увлекается марксизмом, особенно марксистской политэкономией. В 1895 году С.Н. Булгаков начал преподавать политэкономию в Московском техническом училище. В 1897 году вышел в свет его первый значительный труд — «О рынках при капиталистическом производстве». После двухгодичной заграничной командировки в Германию, Францию, и Англию, С.Н. Булгаков защитил магистерскую диссертацию «Капитализм и земледелие», написанную также в марксистской традиции. Не случайно Г.В. Плеханов называл молодого ученого «надеждой русского марксизма».

В 1901—1906 гг. С.Н. Булгаков жил в Киеве, ведя преподавательскую деятельность в Киевском политехническом институте, где он был избран ординарным профессором, и в Киевском университете в должности приват-доцента. Именно в этот период происходит разочарование Булгакова в марксизме и, особенно, материализме. В 1903 году он опубликовал сборник статей под названием «От марксизма к идеализму», принял участие в коллективном сборнике «Проблемы идеализма». В 1904 году он вместе с Н.А. Бердяевым начинает редактировать журналы «Новый путь» и «Вопросы жизни». Занимая достаточно активную политическую позицию, в 1903 году С.Н. Булгаков принял участие в нелегальном съезде «Союза освобождения», положившего начало будущей партии кадетов.

В 1906 году С.Н. Булгаков переехал в Москву, где стал профессором политэкономии в Московском коммерческом институте и, одновременно, занял должность приват-доцента в Московском университете. В 1906 году он принял участие в создании «Союза христианской политики», а в 1907 году был избран депутатом II Государственной Думы от Орловской губернии. С.Н. Булгаков играет заметную роль в деятельности Религиозно-философского общества памяти В.С. Соловьева.

В эти годы С.Н. Булгаков окончательно формируется как религиозно-философский мыслитель, участвует в знаменитом сборнике «Вехи» (1909 г.), в 1911 году публикует сборник статей в двух томах «Два града». В 1912 году выходит книга «Философия хозяйства», в которой автор с позиций религиозной философии рассматривает всю проблематику политэкономии и социальной философии. Фактическим продолжением этой книги стала работа «Свет невечерний. Созерцания и умозрения» (1917 г.), ставшая итогом всего предыдущего периода философского развития С.Н. Булгакова.

В 1917 году Сергей Николаевич активно участвовал в работе Всероссийского Поместного Собора, восстановившего в России патриаршество. В 1918 году С.Н. Булгаков принял священнический сан. В том же году Булгаков вместе с семьей покинул Москву и переехал в Крым. Здесь им был написан ряд философских сочинений («Трагедия философии», «Философия имени» и др.). Большинство современных исследователей считают, что этими работами закончился собственно философский период в творчестве Булгакова и далее он сосредоточился на богословских вопросах.

В 1922 году С.Н. Булгаков был выслан советскими властями в Турцию, откуда он вскоре перебрался в Прагу. В 1922—1925 гг. он был профессором церковного права и богословия на юридическом факультете Русского научного института в Праге. Летом 1925 года Булгаков переехал в Париж, где стал работать профессором богословия и деканом Православного богословского института.

В годы эмиграции С.Н. Булгаков много занимается богословскими и церковно-правовыми вопросами, публикует ряд богословских исследований — «Православие», «Купина Неопалимая», «Апокалипсис Иоанна», трилогию — «Агнец Божий», «Утешитель», «Невеста Агнца» и др. Богословская и церковная деятельность С.Н. Булгакова получила неоднозначную оценку в православных кругах. Его попытки обосновать идею Софии были расценены как еретический уклон, вводящий в догматику четвертую ипостась Святой Троицы. Отрицательно была воспринята и активная экуменическая деятельность С.Н. Булгакова.

Сергей Николаевич Булгаков скончался 13 июля 1944 года в Париже и похоронен на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа.

Религиозно-философские воззрение С.Н. Булгакова развивались в русле софиологии (т.е. учение о Софии) и философии всеединства, начало которым было положено в философской системе В.С. Соловьева.

По убеждению С.Н. Булгакова, София находится между Богом и сотворенным Им миром, между Творцом и тварью. При этом сама София не есть ни то, ни другое, а нечто совершенно особенное, одновременно соединяющее и разъединяющее и то и другое. София — это сверхтварный личностный аспект, персонифицированный в принципе женственности, который Булгаков именовал «Вечной женственностью». «Вечная женственность» есть своеобразное «материнское лоно бытия», которое принимает творческую силу Бога и воплощает ее в мире. Поэтому Булгаков придавал Софии качества «ипостаси» — четвертой ипостаси, не являющейся при этом четвертым лицом Святой Троицы. София, как ипостась, — это «идеальная основа мира», а сам мир есть лишь становящаяся София.

Именно София лежит в основании «всеединства» и собственно составляет «всеединство», ибо она зачинает в себе всё, являя собою умопостигаемый мир, одно и все, всеединое, становясь началом мира и его высшим совершенством.

В сущности, София — это Любовь, объединяющая все духовные существа свободной внутренней связью. Следовательно, всё в мире обладает софийностью, объединено софийностью. Булгаков различает бессознательный и сознательный уровни софийности. Бессознательная софийность связана с Душой мира — творческой силой, которая пронизывает весь мир и придает ему целесоообразность. София же есть исполнившаяся, достигшая самосознания, обретшая лицо Душа.

Итак, с одной стороны, София связует Бога с тварным миром, является своеобразной посредницей между Небом и землей. Но, с другой стороны, первозданный грех человечества приводит к тому, что София теряет прямую связь с Небом. Таким образом возникает двойственность единой Софии — София Божественная и София тварная. И задача философа найти путь к воссоединению изначально единой Софии, к соединению Софии Божественной и Софии тварной.

Поэтому центральной проблемой софиологии, как мировоззрения, является проблема отношений между Богом и миром, между Богом и человеком. Ведь именно человек, в котором соединяется божественное и тварное начала, способен исполнить подобную миссию. Человек — это ключевой момент в связи небесного и земного, как писал Булгаков, «абсолютное в относительном и относительное в абсолютном». Если в человеке возобладает относительное, то он превратит свое потенциальное человекобожие в эгоизм и демонизм. Значит задача человека состоит в том, чтобы соединить человеческое относительное с божественным абсолютным. Иначе говоря, Булгаков развивал идеи В.С. Соловьева о Богочеловечестве, как цели и процессе человеческой истории.

Но в реальности история человечества представляет собой историю хаоса отчужденного от Софии мира. Следовательно, земная человеческая история — это лишь момент бытия Софии тварной, момент, который должен обязательно закончиться. Поэтому в философии Булгакова очень сильны эсхатологические настроения — он уверен в конечности мира: «Цель истории ведет за историю, к «жизни будущего века», а цель мира ведет за мир, к «новой земле и новому небу»». Эсхатология Булгакова имеет два аспекта: исторический и моральный. Исторически — мир есть процесс Богочеловеческий, в ходе которого человек возвращается к Богу. В моральном отношении — человек есть то, что должно вернуться к утраченному совершенству путем преодоления старой природы и приобретения новой природы.

В этом процессе человек обладает определенной активностью, которую Булгаков характеризует термином «синергия», т.е. сотрудничество, соучастие человека с Богом. Но при этом человек не обладает абсолютной свободой: «Свобода распространяется лишь на ход исторического процесса, но не на его исход». Наоборот, по мнению русского философа, в бытии человека царствует необходимость, которую представляет Промысел Божий: «Промысел Божий, путем необходимости ведущий человека, есть поэтому высшая закономерность истории».

Исследователи отмечают еще один важный момент в религиозно-философских представлениях С.Н. Булгакова — учение об «апокатастатисе». Апокатастасис — это идея о конечном восстановлении и спасении всякой твари, включая и осужденных на страшные муки падших ангелов. Истоком данного учение была философия Оригена (III в.), развитая позднее Григорием Нисским (IV в.). Но уже в VI веке на Пятом Вселенском Соборе учение об апокатастасисе было осуждено официальной христианской церковью как еретическое.

Однако С.Н. Булгаков принял идею апокатастасиса, ибо только она в полной мере вписывалась в его софиологическую концепцию, ведь принципы софиологии и всеединства требуют, чтобы в спасенном мире не осталось не спасенных, страдающих сущностей. По мнению Булгакова, грешные души обречены на «вечное», но не бесконечное страдание в аду. Постепенный процесс должен привести к полному спасению всей твари и обретению окончательного, вековечного всеединства и софийности в Боге.

С точки зрения философии всеединства С.Н. Булгаков рассматривал и вопросы познаваемости мира. Он считал, что необходим синтез науки, философии и богословия и на этой основе создание миросозерцания, которое бы позволило человеку понять подлинные духовные ценности, найти верный путь к Богу, к самому себе и к другим людям.

Впрочем, как видно духовный и религиозно-философский поиск С.Н. Булгакова был неоднозначен. Хорошо по этому поводу сказал Н.А. Бердяев: «Я отношусь очень критически к булгаковскому типу религиозной мысли и хочу религиозно ему противиться. Но путь Булгакова, искания Булгакова имеют большое значение и должны быть высоко оценены… Он очень русский, и пережитый им религиозный кризис имеет значение для судьбы русского сознания. В лице Булгакова как бы русская интеллигенция порывает со своим атеистическим и материалистическим прошлым и переходит к религиозному сознанию и христианству. Это — процесс большого углубления».

Е.И. ХОХЛОВА, кандидат философских наук, доцент кафедры философии и культурологии Орловского государственного университета

ФИЛОСОФИЯ культуры С.Н. БУЛГАКОВА

Статья посвящена некоторым аспектам философии культуры Сергея Николаевича Булгакова (1871 — 1944) — русского религиозного философа конца XIX — начала XXвека. Рассматриваются воззрения Булгакова о сущности культуры, генезисе культуры, связи культуры и хозяйства, сущности искусства, кризисе искусства модерна и тенденциях развития культуры XX века. Идеи русского философа о кризисе культуры, о становлении массовой культуры, о потере культурой человеческого начала являются актуальными и существенными для осмысления культуры постмодерна.

Ключевые слова: философия, культура, искусство, человек, творчество, хозяйство.

В философском наследии С. Н. Булгакова наличествует огромный пласт культур-философских воззрений. Этот пласт ранее практически никем не исследовался и даже не вычленялся в качестве самостоятельного объекта философско-аналитического рассмотрения. В данной работе мы попытаемся выделить философию культуры Булгакова из всего массива его философских построений по онтологии, философии хозяйства, философии религии, философской антропологии, софиологии, философии искусства, имея в виду их тесную взаимосвязь и взаимозависимость. С.Н. Булгаков — это не только богослов, экономист, создатель философии хозяйства, софиолог и т.п. Он, на наш взгляд, еще и автор весьма значительных и интересных идей по философии культуры, о чем свидетельствует изучение его произведений различного рода — от фундаментальных философских трудов до публицистики и дневниковых записей.

В целом в русской религиозно-философской мысли, безусловно, имеются свои ориентиры в понимании человека и культуры, своя культурфилософская специфика. С.Н. Булгаков и вполне типичен для русской религиозной философии в этом плане, и вместе с тем весьма индивидуален и интересен. Принадлежность философских исканий Булгакова к отечественной философской традиции проявляется помимо религиозности, интенциональных антропологизма, онтологизма, этицизма и в таких существенных чертах, как глубокий и пристальный интерес к проблемам культуры, стремление очертить границы мира собственно человеческого, поразмышлять над его сущностью. Очевидно, что культурфилософская проблематика не является для Булгакова приоритетной, но она тем не менее присутствует практически во всех его произведениях, где находится в органичном синтезе, в гармоническом единстве с другими философскими проблемами — онтологическими, антропологическими, этическими, социально-философскими и т. п.

Необходимо также иметь в виду идейно-теоретические источники философии культуры Булгакова. В качестве таковых мы полагаем наследие западной философии (прежде всего кантианство, неокантианство, шеллингианство) и наследие отечественной религиозно-философской мысли (прежде всего идеи Ф.М. Достоевского и В.С. Соловьева). Всякая культура (и культура вообще, и философская культура в частности) есть прежде всего традиция, опора на опыт прошлых поколений. С.Н. Булгаков, бес-

© Е.И. Хохлова

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ

спорно, демонстрирует в своем творчестве высокий уровень философской культуры. Об этом свидетельствует глубокое знание философских идей предшественников и современников, владение философской терминологией, т.е. строгость и правильность языка его философствования. Предыдущий философский опыт Булгаковым тщательно усвоен и преломлен в свете собственных построений, в том числе и непосредственно в размышлениях о культуре.

Логика построения философии культуры Булгакова, на наш взгляд, такова: сначала думаем о человеке, выявляем его сущность, размышляем о смысле его существования, а затем думаем о нем в его собственном мире, мире, сконструированном им самим, пусть и по заданному Богом плану. Сама структура его фундаментального философского труда «Свет Невечерний» (особенно раздела третьего под названием «Человек»), на наш взгляд, убедительно демонстрирует данную логику.

Русский философ С.Н. Булгаков в своих философских размышлениях движется от постижения глубинно-онтологических оснований человека и его сущности к осмыслению существования человека во внешнем, социальном, социально-культурном мире, к идентификации и реализации себя в нем, выбору пути человека в обществе, истории, индивидуальной жизни.

В отличие, например, от С.Л. Франка, демонстрирующего в своих воззрениях бесспорный куль-туроцентризм, у С.Н. Булгакова идея культуры не является основополагающей. Культура рассматривается в сопряжении с антропологическими умозрениями, более того, зависит от них, вытекает из них. Определив суть человека, его родовые, индивидуальные, социальные характеристики, Булгаков конструирует свою философию культуры. Человек у него первичен, культура вторична, Однако человек — это субъект культуры. Бытие человека в мире — это бытие в системе культурных ценностей.

Нам думается, что Булгаков — не культуролог, а именно культурфилософ. Философию культуры (культурфилософию) от культурологии отличает именно антропологический акцент, то есть имманентное присутствие в размышлениях о культуре размышлений о человеческой природе, о человеческом бытии, о назначении человека, о личности и ее ценности. Кроме того, существенно отметить, что в философии культуры (как вообще в философии) доминирует момент поиска истины, сомнение. В культурологии в качестве приоритета выступает некое найденное, обретенное знание. Культурология в отличие от философии культуры — это

не поиск знания, а само знание. Собственно, суть отличия культурологии от философии культуры состоит в том же, в чем наука отличается от философии, представляя собой различные формы и уровни освоения сущего. Булгаков, размышляя о культуре, ищет, сомневается, преломляя свои искания через размышления о человеке. Для Булга-кова-философа нет проблемы культуры как таковой, есть проблема человека и культуры. Причем известно, что для софиолога Булгакова союз «и» имеет принципиальное онтологическое значение, Этот союз означает неразрывную связь, единство, целостность, как, например, в сочетании «Бог и Мир». Как Бог не может мыслиться без мира (и наоборот), так и человек вне культуры, без культуры. И, наоборот, культура не может мыслиться в отрыве от человека.

Булгаков размышляет о генезисе культуры. Так, в «Свете Невечернем» он пишет, во многом будучи созвучным, в частности, П.А. Флоренскому, что «колыбелью культуры» является религиозный культ, что все основные элементы культуры (искусство, философия, право, наука, хозяйство) изначально имели сакральный характер, что «связь культуры с культом есть вообще грандиозного значения факт в истории человечества» . Культура имеет свои корни в так называемом «золотом детстве» человечества, то есть в том замечательном времени, когда человеком еще не завладели утилитарные потребности, когда существовала наивная, детская искренность отношений между человеком и миром (а значит, и Богом). Во времена культа, как пишет философ, «человечество, само живя в лачугах, воздвигало богам величественные храмы, в противоположность теперешней эпохе, когда умеют строить вокзалы и отели, но почти разучились создавать святилища» .

Безусловно, размышления о культуре находятся прежде всего в так называемых фундаментальных сочинениях Булгакова — в работах «Философия хозяйства» и «Свет Невечерний». Однако кроме них соответствующие идеи содержатся в и других, менее известных работах, которые не всегда можно рассматривать как собственно философские. Обратимся, в частности, к статьям, вошедшим в книгу «Православие: Очерки учения православной церкви», которая была издана впервые после смерти автора в 1964 г. в Париже. Несмотря на преимущественно богословский характер данной работы в целом, в ней вполне эксплицируются философские идеи С.Н. Булгакова, являющиеся в некотором роде итогом его размышлений.

В статье «Икона и иконопочитание в православии» Булгаков пишет: «Культура и культ раскрываются в том своем единстве, которое является исходным, изначальным, а вместе с тем и последнею целью истории человечества» . Человек в своем творчестве, в своем хозяйстве, в своем преображении жизни (а все это и есть, по Булгакову, культура) стремится к «ософиению» мира, к Богу. Культура «софийна», поскольку творческие усилия человека представляют собой напряжение всех сил его как «духовного существа», устремляющегося к Богу. Софийное всеединство как некий результат человеческого «transcende te ipsum» («превзойди себя самого») основывается на духовном делании самого себя, на преодолении себя как сугубо материалисти-чески-экономического существа, «экономического человека», который господствует в современном мире. В культуре и через культуру человек, по мысли Булгакова, возвратится к «храмовой ограде», то есть человеческое творчество вернется к своим родовым истокам.

Булгаков, несмотря на частое синонимическое обозначение хозяйства и культуры, все же разводит по смыслу эти понятия. И хозяйство, и культура есть творчество, но между ними имеется существенное различие. На наш взгляд, под хозяйством мыслитель имеет в виду прежде всего материально-производственное творчество человека, обогащенное духовной компонентой. Под культурой, напротив, философ мыслит прежде всего духовное творчество, в свою очередь обогащенное материально-производственной компонентой. Конечно, всякое творчество «софийно» в метафизическом плане, всякое творчество есть субъект-объектное единство, воплощение неразрывной связи материального и духовного. Получается, по Булгакову, что из указанного единства и связи рождается новый мир — «новый мир культуры, создаваемый в хозяйстве» . Это мир духовного роста человека, создаваемый им самим, пусть и по заданному Богом плану, мир духовного (нравственного, интеллектуального, эстетического) преображения и возвышения человека.

Обращаясь к осмыслению искусства как чувственной сферы культуры, Булгаков рассматривает современное ему искусство модерна. На примере размышлений о живописи Пикассо, навеянных посещением выставки этого художника, он описывает особое эмоционально-психологическое состояние от соприкосновения с картинами этого автора. Это особое эмоциональное состояние явилось стимулом к глубоким метафизическим раздумьям о кризисе искусства, о сущ-

ности искусства, о человеке в искусстве и человеке в культуре.

С.Н. Булгаков утверждает, что смысл искусства — в поиске Добра и Красоты, поиск высшей Истины, высшего света. При этом настоящее, подлинное искусство есть выражение душевных сомнений, душевной борьбы автора, есть мышление о вечном. Анализируя современное ему искусство, Булгаков выявляет феномен «эстетизма» (о котором, кстати, писал и Бердяев). Черты этого феномена философ обосновывает на примере творчества французских импрессионистов (Матисса, Гогена, Сезанна, Ренуара). Произведения импрессионистов бесхитростны, наивны и простодушны, они не будят мысль, не вызывают сомнений, не устремлены в вечность. Однако не таковы творения П. Пикассо, отношение к которым у Булгакова далеко не однозначное. Как и близкий ему по духу философ «серебряного века» Н.А. Бердяев, эмоционально-психологически Булгаков не может принять кубические картины Пикассо. Философа не пленяет мир «в черном цвете», отталкивает «уродливое», «кошмарное» мироощущение художника, проникнутое «тоской и ужасом бытия». Однако живопись Пикассо, в отличие от творений импрессионистов, не эстетизм, а настоящее искусство. По Булгакову, Пикассо не просто играет с красками, цветом, светом, он размышляет о мире. И это размышление есть именно свободное искание человеком Истины, Добра и Красоты. Творчество Пикассо, как пишет Булгаков в работе «Труп красоты», «волнует и тревожит», «возбуждает мысль», оставляет впечатление, принадлежащее к числу «наиболее сильных, какие можно вообще иметь от искусства» .

Искусство Пикассо и вообще искусство модерна представляет собой, с точки зрения Булгакова, специфическое порождение «нашей духовной эпохи», эпохи рубежа XIX-XX веков, с характерным для нее ощущением кризиса культуры, с трагическими настроениями и чувством «мистической жути», катализированными войнами, социальными конфликтами. Поэтому в искусстве модерна запечатлены «кошмарные видения», поэтому тела изображенных художниками людей утеряли человеческую теплоту. В этих телах нет «жизни и аромата», они «иссушены и обескровлены». Сама жизнь, сама эпоха обусловливает эту «обескров-ленность». Это искусство нового мира, новой культуры, которую гениально предчувствовал Ницше и центральной идеей которой является «смерть Бога». Творчество Пикассо Булгаков называет ницшеанским по духу, видит в нем проникнутость «богоборческим цинизмом». Картины Пикассо — это

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ

«музыка Достоевского, его мука, его «подполье», философия вечности Свидригайлова и еще более Николая Ставрогина» . Булгаков полагает, что если бы не любящий и отрицающий Бога герой Достоевского Ставрогин писал картины, то «должно было бы получаться нечто вроде Пикассо, так он чувствовал бы плоть, так видел бы мир» .

Художественное творчество Пикассо Булгаков рассматривает как антиномичное, противоречивое. Эта антиномичность выражается в противопоставлении черт подлинного искусства и «бесовской» мистерии. С одной стороны, Пикассо — истинный художник, он «прозревает» саму Софию-Красоту, он устремлен к высшему, «горнему» миру, он видит лик Софии. Однако вместе с любовью к Красоте и устремленностью к ней Пикассо демонстрирует свое к ней презрение. Метафизический лик Красоты художник видит сквозь призму «самости», циничного субъективного отрицания самого высшего мира, сквозь призму человекобожеского сознания. Картины Пикассо являются, по мысли Булгакова, замечательной художественной иллюстрацией к работе П.А. Флоренского «Столп и утверждение Истины» (к главе «Геенна»), где показана «самопоедающая самость», существующая «только для себя, а не о себе и не для другого» . Кубические и вообще футуристические картины представляются Булгакову «мистической судорогой духа», испытывающего «черную тоску», находящегося на грани бытия и «тьмы небытия», порождением духа, осознавшего эту грань и как бы заглянувшего за ее пределы. Думается, что несколькими десятилетиями позже именно это состояние человеческого духа К. Ясперс назовет «пограничной ситуацией», когда очевидной становится реальность этой грани (между бытием и небытием), когда возникает вопрос о смысле, когда ощущаются страх и тоска. Творчество Пикассо и художников-модернистов проникнуто экзистенциальным ми-рочувствованием, и Булгаков проникает в этот настрой мыслей и образов и специфически его выражает в своих работах. Для Булгакова произведения модернистов — не только метафизический «прорыв» свободного творческого духа, но еще и отражение внутреннего мира страдающего (именно страдающего) человека эпохи кризиса культуры и глобальных социальных перемен.

Искусство модернистов, рассматриваемое философами прежде всего на примере творчества Пикассо, парадоксально. Эту парадоксальность Булгаков видит в сочетании антиномичных начал — гармонии и дисгармонии, созидания и

разрушения, красоты и уродливости, культуры и антикультуры. Именно эти колебания делают произведения художников модерна собственно искусством — вечным исканием Истины, Добра и Красоты. Художник для Булгакова — это тот человек, который ищет «высший мир», кто тоскует по высшей Красоте. Однако путь человека (и путь художника) к высшим началам бытия индивидуален, что проявляется в ярком авторском начале художественного творчества, в свободе самовыражения художника. Искусство несет на себе печать духовного поиска, а точнее — внутреннего религиозного поиска художника, и одновременно пробуждает в других людях их религиозные чувства и философские размышления.

Возвращаясь к осмыслению Булгаковым феномена эстетизма в искусстве, следует отметить, что, с точки зрения философа, в эстетствующем искусстве нет истинного понимания смысла искусства вообще. Эстетизм есть не что иное, как «работа над художественной формой», «мастерство формы». Примерами такого эстетизма кроме уже указанного импрессионизма являются «александ-рийство» — искусство эллинистической эпохи, «парнасство» — литературное движение во Франции во второй половине XIX века, «академизм» -направление в изобразительном искусстве XVI-XIX веков. Для всех этих направлений характерно следование известному лозунгу «искусство для искусства», выдвижение на первый план чисто эстетических задач искусства, сознание того, что «сама форма и есть существенное содержание искусства, и его нет вне работы над формой» . Булгаков задается вопросом о том, каково же самосознание такого искусства. Для философа очевидно, что, с позиции эстетствующего художника, именно искусство творит красоту. Однако это совершенно ложное самосознание, суть которого в том, что «не Красота создает искусство, призывая к алтарю своему его служителя, но искусство само творит красоту, поэтому художник есть бог, который созидает радужный мир мечты и сказки по образу своему и подобию» . Самосознание эстетизма Булгаков называет субъективным идеализмом в искусстве, или эстетическим иллюзионизмом, когда художник видит своей высшей целью создание некоего иллюзорного мира, где все красиво и пленительно, где нет трагического и безобразного. Такое эстетствующее искусство, по замечанию Булгакова, весьма притягательно для многих людей, для «толпы», не умеющей и не желающей думать, отворачивающейся от самых различных проявлений реальной жизни. В этой связи очевидно, что Булгакову чуждо, на наш

взгляд, шопенгауэровское понимание искусства, смысл которого состоит в стремлении увести человека от страданий, заставить замолчать всякие желания, помочь уйти в иллюзорный мир покоя. Для русского философа искусство стимулирует мыслительную активность человека и само есть проявление этой активности.

Как думается, из самосознания эстетствующего искусства во многом рождается феномен массовой культуры, исследуемый позже тем же Орте-гой-и-Гассетом и другими мыслителями XX века. Примером такого искусства для «массы», для «толпы» Булгаков, в частности, называет современный ему театр, который, несмотря на серьезное отношение к самому себе (на отношение к себе как к подлинному искусству), остается всего лишь эстетическим развлечением, «зрелищем», какими были для римской плебейской толпы гладиаторские игры и цирковые представления. Эстетствующее искусство удовлетворяет только одну человеческую потребность — эмоциональную или, как уточняет ученик и последователь Булгакова Вл. Вейдле в работе «Умирание искусства», апеллирует к «специализированным, чувственно-рассудочным, относительно поверхностным способностям человека» . Вполне справедливым в этой связи является, на наш взгляд, вывод и Булгакова, и Вейдле о том, что такое искусство теряет человека как субъекта и объекта творчества, человека в декартовском смысле как существо мысля-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

щее, сомневающееся, стремящееся к высшей сути. Так, Вейдле пишет: «В таком искусстве отсутствует самый образ человека… Подмена искусства утилитарно-рассудочным производством, сдобренным эстетикой, привела к чему-то, в принципе, общепонятному и потому … пригодному для массы, и не так-то легко бороться с тем, чью пользу и удобство докажет любая газетная статья, что одобрит на основании присущего ему здравого смысла всякий лавочник» .

Итак, мы видим, что философия культуры С.Н. Булгакова имплицитно содержит животрепещущие умонастроения XX века, примером чему являются их размышления об «омассовлении» искусства и, шире, — культуры, об утрате стиля, об умирании собственно искусства.

Размышления С.Н. Булгакова, несомненно, актуальны и сейчас, в начале XXI столетия. Все тенденции индивидуальной человеческой и общественной жизни, увиденные и проанализированные философами, имеют место и в нашем времени. Современная культура, определяемая как культура эпохи постмодерна, тоже «дегуманизирована», тоже представляет собой воплощение творцом особого ощущения «расколотости», «деконструктивности», «бездуховности» современного мира. В этом смысле можно говорить о Булгакове как о своего рода провозвестнике постмодернистского мироощущения и постмодернистского искусства, всей культуры постмодерна в целом.

Библиографический список

1. Вейдле Вл. Умирание искусства. В кн.: Самосознание европейской культуры XX века. М., 1991.

2. Булгаков С.Н. Православие: Очерки учения православной церкви. М., 1991.

3. Булгаков С.Н. Свет Невечерний: Созерцания и умозрения. М., 1994.

4. Булгаков С.Н. Труп красоты. Булгаков С.Н. Соч., т. 2. М., 1993.

5. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. Булгаков С.Н. Соч., т. 1. М., 1993.

Helen Khokhlova

Sergey Bulgakov’s Philosophy of Culture

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *