1.1.7. Хронографы

На смену летописям пришли иные исторические произведения. Особую популярность и авторитет в XVII в. приобрели хронографы (гранографы). Это поэтапное изложение всемирной истории от сотворения мира. Они представляли собой или переводы греческих хроник, или собственно древнерусские компиляции, включающие выдержки из Священного Писания, греческих хроник и русских летописей. И те и другие получили широкое распространение еще в Древней Руси. Первые переводы византийских хронографов (их принято называть хрониками, чтобы отличать от русских компилятивных хронографов) – Георгия Амартола, Иоанна Малалы, Георгия Синкелла – стали известны еще в XI в. На их основе была составлена первая русская историческая компиляция – Хронограф по великому изложению. Кроме Начального свода 90?х годов XI в., к нему восходят хронографические палеи и Толковая Палея, Троицкий хронограф и так называемый Еллинский летописец второй редакции. «Великим изложением», очевидно, называлась «Хроника Георгия Амартола», на которую прежде всего опирался составитель Хронографа. Кроме того, в него вошли фрагменты из VII и IX книг «Хроники» Иоанна Малалы, некоторые апокрифы и фрагменты неустановленного источника, повествовавшего об Иудее в эпоху римского владычества. Хронограф по великому изложению представлял собой краткий конспект всемирной истории, однако в центре внимания его составителя (или составителей) была священная и церковная история.

Не позднее середины XIII в. был создан хронографический свод, опиравшийся на VI–X книги «Хроники» Иоанна Малалы и дополненный фрагментами из библейских книг, «Александрии», а также «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия. Традиционно его принято называть Иудейским хронографом. К нему восходят сохранившиеся списки Архивского и Виленского хронографов.

Видимо, еще в XIII–XIV вв. появились Еллинский (архетипная, или первая, редакция) и Троицкий хронографы. Более точной датировке они не поддаются, поскольку составлены из заведомо более древних источников и лишены внутренних датирующих признаков. Троицкий хронограф не имеет четкой композиции. По существу, это расширенная редакция Хронографа по великому изложению. В основе же Еллинского хронографа лежат полные тексты хроник Георгия Амартола и Иоанна Малалы, а также ветхозаветных III и IV Книг Царств. По принципам составления и структуре он близок Иудейскому хронографу и отражает начальную стадию развития древнерусской хронографии. Помимо указанных источников оба хронографа в разных комбинациях использовали библейские Книгу пророка Даниила с толкованиями римского епископа Ипполита, Книгу пророка Иеремии, а также «Сказание о Софии Цареградской», «Житие свв. Константина и Елены» и другие памятники.

Следующим хронографическим сводом был Еллинский летописец второй редакции, созданный в середине XV в. (дошли девять списков XV–XVI вв.). Его составитель продолжил изложение «Хроники Георгия Амартола» до 1391 г., включив в число источников краткий перечень византийских императоров, известный по сборникам начиная с XV в., и летопись, близкую к московскому своду 1418 г. Текст был дополнен сведениями по истории церкви, заимствованными из разных источников. Эта редакция уже представляет цельный текст, имеющий связное изложение. Все повествование разбито на краткие статьи, соответствующие периодам правления того или иного царя или императора. Тем самым была заложена основа структуры Русского хронографа.

Он был составлен на рубеже XV–XVI вв. Древнейший вид Русского хронографа представлен Хронографом 1512 г. Помимо всемирной истории в него вошло значительное число известий, касающихся русской истории (в основном заимствования из Сокращенных сводов конца XV в.). Видимо, это было связано с оформлением идеи провозглашения Руси третьим Римом. В композиционном и стилистическом отношениях это удивительно гармоничное и стройное произведение, хотя и отразившее замыслы и вкусы нескольких поколений древнерусских книжников. Основной задачей его составителей было, видимо, создание своеобразной исторической энциклопедии, так сказать, научного труда.

Хронограф 1512 г. получил широкое распространение. Выявлено более 130 его списков XVI – первой трети XVIII в. Он был использован при составлении Лицевого летописного свода, а также более поздних редакций Русского хронографа.

В Хронографе Западнорусской редакции отсутствует вся библейская история, история стран Востока и Руси. Зато он имеет обширное продолжение, излагающее по «Хронике всего мира» Мартина Бельского историю западноевропейских и западнославянских государств с XI в. по 1527 г., дополняющее уже существующий Никоновский свод.

Хронограф Пространной редакции не сохранился. Известны лишь восходящие к нему списки Хронографа 1599 г. и Хронографа 1601 г. Основная задача, которую ставили перед собой его создатели, – не изменяя основы, расширить объем излагающейся информации. В этой редакции достаточно ясно прослеживается процерковная тенденция.

Расцвет хронографического жанра относится к XVII в. Созданные в первой четверти столетия редакции 1617 и 1620 гг. разных типов, многочисленные «хронографы особого состава» постепенно вытеснили хронографы XVI в. и почти полностью заменили собой летописи.

Содержание хронографов не исчерпывается изложением исторических событий. В них содержатся сведения естественно-научного характера, изложение произведений античной литературы, выдержки из святоотеческих произведений, христианские апокрифы, агиографические данные. Хронографические материалы редко учитываются историками. Между тем верное понимание летописных сообщений зачастую невозможно без обращения к хронографическим компиляциям, которыми пользовались летописцы, заимствуя из них сюжеты, образы и характеристики.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

3. Хронограф

Интерес русских читателей к всемирной истории, как уже отмечалось выше, удовлетворяли памятники хронографического жанра. Хронографы представляли собой компилятивные сборники рассказов из истории различных стран и народов мира начиная с библейских времен. Но в отличие от летописи хронографическое изложение истории носило ярко выраженный повествовательный характер. Входящие в состав хронографов повествования подчас не имели исторического содержания, а являлись сказочно-фантастическими или нравственно-поучительными занимательными новеллами. В хронографических статьях значительно больше, чем в летописи, баснословного и анекдотического материала, их отличительной чертой являлось стремление к нравоучительности, морализированию. Хронограф должен был привлекать средневекового читателя занимательностью историй и их нравоучительным смыслом. «Для летописца самое важное заключалось в исторической правде. Летописец ценил документальность своих записей, он бережно сохранял записи своих предшественников, он был историком по преимуществу. Составитель Хронографа был, наоборот, литератором. Его интересовал не исторический, а назидательный смысл событий».

Из памятников хронографического жанра в это время составляется Еллинский летописец второй редакции, который О. В. Творогов относит к середине XV в. Вторая редакция Еллинского летописца восходит к архетипной редакции, составленной, по-видимому, в XIII в. По сравнению со своим протографом Еллинский летописец второй редакции отличается целым рядом дополнительных текстов. Основными источниками дополнений служили: Хронограф по великому изложению, «Александрия» второй редакции, «Житие Константина и Елены», «Сказание о построении Софии Цареградской», «Сказание о Феофиле» и др. Используются сведения русских летописей. Включение в состав второй редакции Еллинского летописца обширных текстов сюжетного характера, искусное слияние различных источников в единое повествование заострили литературно-занимательную сторону этой обширной компиляции по всемирной истории. Дальнейшее усиление сюжетности, занимательности повествования происходит в Русском хронографе, составленном на основе Еллинского летописца второй редакции. До недавнего времени возникновение Русского хронографа относили к 1442 г., а его автором считался Пахомий Логофет (гипотеза А. А. Шахматова). Последние исследования хронографов привели к выводу о том, что Русский хронограф в своем первоначальном виде был создан позже — в самом конце XV — начале XVI в.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ,

представляем вашему вниманию новый долговременно-«бесконечный» информационно-краеведческий проект – «Полярнозоринский ХРОНОГРАФ» (далее – «ХРОНОГРАФ»), создаваемый в рамках просветительско-краеведческой деятельности ЦБС г. Полярные Зори.

«ХРОНОГРАФ» – это описание различных событий истории муниципального образования г. Полярные Зори с подведомственной территорией в хронологическом порядке. Событий важных, интересных, любопытных, первых и традиционных, прошлого и настоящего, найденных в различных печатных источниках и на просторах интернета… Более подробно о критериях включения материала в «ХРОНОГРАФ», принципах построения материала в нем, авторских правах и их помощников вы можете узнать из представленного на этой же странице раздела, озаглавленного «О «ХРОНОГРАФЕ».

Вся информация для «ХРОНОГРАФЕ» берется из открытого доступа и размещается в проекте в соответствии со статьей 1274 Гражданского кодекса Российской Федерации «Свободное использование произведения в информационных, научных, учебных или культурных целях».

После полной выкладки на нашем сайте всех блоков «ХРОНОГРАФА» их обновление будет производиться 1 раз в год (в январе). Выкладываться будут хронологические блоки до предыдущего года (например, в 2020 – до 2018 года), так как события только что ушедшего будут уточняться и дополняться в течение следующего года.

МЫ ЗНАЕМ,

что нет предела совершенству и что нельзя объять необъятное, следовательно, наш проект, несмотря на все усилия, будет иметь «белые пятна» пропусков, но мы работаем над решением этих двух проблем и будем рады вашим информационным дополнениям и уточнениям в уже опубликованное, замечаниям о найденных неточностях, ошибках и погрешностях.

Свои письменные замечания и предложения по развитию проекта, его функционированию и наполнению направляйте с пометкой «ХРОНОГРАФ» на:

на сайт Централизованной библиотечной системы — библиотека — пз.рф

на страницу Центральной городской библиотеки в социальной сети ВКонтакте — https://vk.com/id185790660

электронную почту: — cod.cgb.pzcbs@mail.ru

С устными замечаниями и предложениями вы также можете обратиться по телефону к ответственному за создание и ведение проекта Филипчук Е. В.: 8(81532)71815.

Русское историческое повествование в XVII веке имеет целый ряд существенных отличий от текстов предшествующего времени. Наряду с традиционными летописями, редактирование которых продолжалось на протяжении всего периода, появлялись новые виды исторического повествования. При этом форма летописи по-прежнему представлялась русским книжникам наиболее понятной и естественной, по этой причине в рукописной традиции название «летописец» нередко присуще памятникам, которые по своей композиции летописями не являются (например, не имеют погодной сетки, т. е. не расписаны по годам).

Образованные люди столетия стремились иметь в своем распоряжении подробные сведения по отечественной и всемирной истории, собранные в относительно компактную компиляцию. Наибольшее выражение это стремление нашло в одной из групп памятников исторической книжности – так называемых хронографах особого состава. Эти хронографы, обычно малоинформативные по отношению к историческим фактам, создавались на основе поздних редакций Русского хронографа (1617 и 1620 годов), получивших широкое распространение в XVII–XVIII веках. При создании большинства хронографов особого состава исходный материал распределялся неравномерно – большой объем хронографического текста дополнялся отдельными вставками из других источников, среди которых порой оказывались очень редкие, малораспространенные в рукописной традиции памятники.

Социальная среда, в которой вращаются тексты поздних хронографов, разнородна. Как и в более раннее время, крупные исторические повествования XVII века в большинстве случаев происходят из монастырской, монашеской среды. Но мы можем проследить и активное участие в редактировании хронографов служилого дворянства – как столичного, так и периферийного.

Повседневная жизнь русского провинциального дворянства XVII века – предмет обстоятельного исследования Т. А. Лаптевой (2010). Среди различных аспектов жизни служилых людей исследовательница рассматривает и отношения дворян с книжным миром, отмечая начитанность многих представителей этого сословия в Священном Писании и произведениях отцов церкви. Особенно важным представляется приведенное Лаптевой описание книжного собрания московского дворянина Юрия Митусова, среди книг которого упомянута и «книга письменная Гранограф», т. е. рукописный список Хронографа. Однако установленные случаи участия провинциальных дворян в редакторской работе над хронографами (тобольский сын боярский С. И. Кубасов) остались вне проблемного поля монографии Лаптевой.

К составителям поздних хронографических компиляций О. В. Творогов (1996) применяет очень точный термин «любители истории». Зачастую редактор позднего хронографа не является монахом-летописцем (центральной фигурой древнерусского историописания) и тем более историком-профессионалом в позднем смысле этого слова.

Из всех описанных хронографов особого состава самым популярным среди современников оказался так называемый Хронограф Пахомия – его рукописная традиция насчитывает 21 список. Свое название он получил по имени составителя – архиепископа Астраханского и Терского Пахомия, работавшего над своим произведением в 1649–1650 годах. Изучение этого памятника позволяет, на наш взгляд, сделать некоторые выводы о перспективах изучения группы хронографов особого состава в целом.

В XVII столетии хронографический жанр, бесспорно, преобладает над летописным. Однако говорить о почти полном вытеснении в это время летописей хронографами (Данилевский 2004) не совсем верно. Дело не только в том, что в XVII веке активно создавались новые и переписывались ранее составленные летописи, но и в специфике отношений между этими двумя жанрами русской исторической книжности.

Специфика проявляется именно в хронографах особого состава, которые зачастую осознавались современниками как летописные произведения и назывались в списках соответствующим образом. Например, «летопищиком» называет свой труд архиепископ Пахомий, «летописцами» называют переписчики краткие редакции его Хронографа. При этом основа текста «летописцев» – это статьи Русского хронографа, т. е. хронографы, дополнявшиеся по материалам летописей и другим источникам, состав которых мог быть очень разнообразным.

Если изначально Русский хронограф формировался с использованием летописных памятников, то к XVII веку положение изменилось – началось возвратное влияние хронографа на летопись. Русские статьи Хронографа стали источником для многих летописных памятников этого времени – например, Патриаршего летописного свода 1670-х годов или Летописца от создания мира.

Композиционно Хронограф Пахомия состоит из двух частей со своими заглавиями. Первая (хронографическая) часть освещает события всеобщей истории от сотворения мира до взятия Константинополя турками в 1453 году, вторая (летописная) повествует о русской истории с древнейших времен до 1650 года.

На примере летописной части Хронографа мы можем проследить идеологию Пахомия-составителя и редактора. Перед нами – выраженный государственник. В изложении Хронографа Русское государство предстает могучим и древним, его возраст сопоставим с возрастом Римской империи и Византии. Не создавая новых легенд, Пахомий комбинировал эту историю из тех повестей, которые были в его распоряжении: «Сказания о Словене и Руссе и городе Словенске», «Предания об основании Москвы князем Олегом» и «Сказания о князьях владимирских».

Пахомий последовательно связывает историю Руси и Византии, не ограничиваясь только компиляцией исторических легенд. Такую связь мы можем видеть на примере истории о дарах Мономаха и логически связанных с ней заметок о передаче императорских регалий в роду русских князей из поколения в поколение.

Заимствовав из Русского Хронографа обширный корпус рассказов о Смуте, книжник внес в текст авторское повествование о Смоленской войне и заметки о патриархах Филарете и Иоасафе I. Эти маленькие, но очень яркие «исторические портреты» не раз использовались историками церкви (Макарий 1996; Богданов 1999). Пахомий внимательно отслеживал события в жизни царствующего семейства, полностью привел крестоцеловальную клятву при вступлении на престол Алексея Михайловича.

Текст Пахомия, сходный с общеизвестным хронографическим материалом, но имеющий более выраженную «государственническую» окраску, а также дополненный некоторыми историческими легендами и собственным ярким рассказом архиепископа о Смоленской войне, оказался интересен «любителям истории» – толь- ко Основная редакция была скопирована на протяжении XVII– XVIII столетий не менее десяти раз.

Но «любители» не только переписывали исходный текст – они активно вмешивались в него. Чаще всего редакторы разными методами сокращали труд Пахомия, механически исключая отдельные неинтересные им фрагменты или последовательно превращая материал протографа в краткий конспект. Встречаются и обратные примеры. Один из редакторов, не удовлетворенный подходом Пахомия к работе со Степенной книгой, систематически дополнял по ней свою версию летописной части Хронографа.

Составы поздних редакций Хронографа позволяют четко очертить круг предпочтений «любителей истории». Почти все позднейшие переписчики, работавшие с летописной частью отдельно, изъяли из нее «Хождение Трифона Коробейникова» – обстоятельное, насыщенное точными деталями; однако ни один из них не подверг сокращению исторические легенды, составляющие основу древнерусской части Хронографа. Именно эта часть привлекала внимание, нравилась читателям и редакторам. Очевидно, «любители» с удовольствием знакомились с рассказом о могучем Древнерусском государстве, о передаче на Русь византийских имперских регалий. Ни одна из легендарных повестей, включенных в Хронограф, не была авторским произведением Пахомия (полной уверенности нет только относительно «Предания об основании Москвы князем Олегом»), все они встречаются в различных сборниках, входят в состав летописей и хронографов, но в труде астраханского архиепископа их можно увидеть «под одной обложкой».

Хронограф для «любителя истории» – это не только подручная историческая энциклопедия или развлекательное чтение. Хронографическое повествование иногда превращалось в инструмент фиксации и трансляции личного опыта составителя. В случае Хронографа Пахомия это обстоятельство очень ярко проявилось на примере князей Волконских.

История текста Хронографа и владельческие записи в одном из списков позволяют установить, что с памятником связаны не менее трех представителей княжеского рода Волконских. Двое – Михаил Петрович Волконский и Василий Богданович Веригин-Волкон-ский – владели одной из рукописей Хронографа, в настоящее время хранящейся в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки (ф. 29, собр. И. Д. Беляева, № 2). Третий – Федор Федорович Волконский – не только был собственником списка памятника, но и дополнил исходный текст собственным рассказом о ряде событий 1634–1650 годов. Текст этого варианта отразился в списке, хранящемся в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (собр. Эрмитажное, № 565), и позднее был использован при составлении одного из памятников позднего московского летописания – Летописца 1686 года (Савинов 2008).

Хронограф Пахомия показывает: обращение к подобным компиляциям может дать представление о том, как образованный русский человек XVII–XVIII веков воспринимал историю своей страны, что было ему особенно интересно, что вызывало отклик в его душе. Компилятивный хронограф стал в XVII веке основным носителем исторического знания в среде образованных людей и не утратил этого своего значения в следующем столетии, уже в пору становления истории как академической науки.

Таким образом, хронографы особого состава являются важным источником для изучения общественной жизни и исторической мысли России. О важности изучения поздних хронографических компиляций свидетельствует уже тот факт, что именно в составе подобного исторического сборника до нас дошло «Слово о полку Игореве» (Моисеева 1976).

Хронографы XVII века содержат интересные отзывы своих составителей о знаменитых современниках, в них встречаются указания на методы и цели работы книжников. Для изучения этих памятников весьма информативными являются также внешние по отношению к тексту владельческие записи и описания рукописных коллекций, позволяющие проследить судьбу конкретных рукописей. В составе хронографов могут читаться краткие личные летописцы, очень важные для биографических и просопографических исследований. Даже сам принцип отбора материала в этих хронографах информативен – он раскрывает проблемы, волнующие любителей истории XVII столетия, круг чтения людей, неравнодушных к прошлому страны и желающих узнать о нем больше.

Литература

Богданов, А. П. 1999. Русские патриархи (1589–1700): в 2 т. Т. 1. М.: ТЕРРА; Республика.

Данилевский, И. Н. 2004. Исторические источники XI–XVII вв. Источниковедение. М.: РГГУ, с. 171–317.

Лаптева, Т. А. 2010. Провинциальное дворянство России в XVII веке. М.: Древлехранилище.

Макарий. 1996. История Русской церкви. М.: Изд-во Спасо-Преоб-раженского Валаамского монастыря. Т. VI, с. 78–79.

Моисеева, Г. Н. 1976. Новые материалы о хронографе со «Словом о полку Игореве». Вопросы истории 12: 44–57.

Творогов, О. В. 1996. Хронографы. Литература Древней Руси. Биобиблиографический словарь. М.: Просвещение, с. 227–228.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *