Предисловие

Тому 17 лет, как изданы мною IV выпуска моего сочинения Русские в своих пословицах; в нем я пытался показать отношение их к антропологии, физике и истории, коснулся не только содержания, но и формы сих заветных изречений русского народа, объяснив некоторые из них параллельными местами из отечественных летописей и грамот, из классических писателей, из пословиц у других европейских народов. Конечно, этот опыт был только началом обширнейшего сочинения по этой части, разрабатываемой с таким рвением и успехом ученейшими мужами в Европе. В продолжение этого времени, пользуясь новыми исследованиями и открытиями в области русской народности и советами богословов, юристов и филологов, я вновь разрабатывал русские пословицы, касающиеся веры и благочестия, нравственности, юриспруденции, истории и т. д.

Чем более я вникал в этот столь разносторонний и столь многосложный предмет, обнимающий внешнюю и внутреннюю жизнь народа, тем более убеждался в необходимости возможно полного собрания и отчетливого издания текста русских пословиц и притчей; потому что напечатанные гг. Кургановым, Новиковым, Богдановичем и Д. К. не полны, не верны, смешаны с поговорками и стихами, нередко переиначены так, что изглажен первобытный их пошиб. Итак, дело, прежде начатое мною с конца, до́лжно было начать с основания его, т. е. собрать и сличить текст самих пословиц из всех доступных мне источников, печатных, письменных и изустных. Для сей цели употреблены были мною все возможные мне средства. В изданных доселе пословицах не находится многих употребительных в разных областях России и вышедших из употребления, но сохранившихся в древних грамотах, летописях, отеческих книгах, песнях и сказках; из этих письменных памятников я заимствовал пословицы, кои вошли в текст или служили объяснением и дополнением сходных с ними, ходящих в народе. Четыре рукописных сборника пословиц и притчей конца XVII и начала XVIII века, 1) князя М. А. Оболенского, 2) А. И. Тургенева, 3) М. П. Погодина и 4) собственный мой, доставили мне значительное пособие. Из предисловия к первому, по всей вероятности, писанного Симеоном Полоцким, открывается, что еще в конце XVI столетия существовал письменный сборник Русских пословиц и притчей. В своих путешествиях по разным губерниям России я сбирал местные пословицы или доставал их посредством переписки с иногородними. Радушное содействие мне в этом случае почтенных соотечественников послужило отрадным доказательством, что русское сердце всегда откликнется русскому и что отечественное дело всегда встретит в русских живое участие. Незабвенно и обязательно для меня пособие, какое оказали мне сообщением своих замечаний или местных пословиц из Псковской, Тобольской, Ярославской, Костромской и других губерний: архиепископ Ярославский и Ростовский Евгений (Казанцев), покойный Кирилл (Богословский), архиепископ Каменец-Подольский и Брацлавский, доктор богословия П. М. Терновский, протоиерей и профессор Ф. А. Голубинский, действ, ст. сов. И. Ф. Калайдович, П. Ф. Карабанов, М. П. Погодин, Н. И. Крылов, Ф. Л. Морошкин, Петр Илар. Страхов, Н. В. Калачов, А. И. Лобков, П. С. Максютин, П. В. Шереметевский и другие почтенные и любознательные мужи, о которых я упомяну в указании письменных пособий по этой части.

Сборник свой я назвал возможно полным, потому что совершенно полный невозможен по бесчисленному множеству и разнообразию пословиц, живущих в русском народе. Многие из них таятся в разных его слоях, в некоторых семействах и высказываются только в редких случаях жизни, пред лицом событий. Спросите у русского человека, крестьянина или посадского: какие он знает пословицы? Он тотчас не припомнит и не перечтет их, но в живой, страстной речи он вымолвит их много. Кто же может подметить все такие моменты жизни и уловить все заветные слова в народе? Пословицы живущи, плодущи и неисчерпаемы; нередко одни вытекают из других, одни сменяются другими. Здесь я представляю собранные мною в продолжение трех десятилетий и доставленные мне усердствовавшими.

Сличая напечатанные пословицы с изустными и письменными, я дополнял и исправлял одни другими, указывая в примечаниях параллельные места, источники и варианты (разнословия). Труд, конечно, неказистый, не блестящий, но нелегкий и не излишний. Сколь часто одна и та же пословица, прошедши сквозь несколько веков и чрез разные места, облекалась в разные формы, переиначиваясь в словах и в строении речи, там сокращалась, здесь распространялась, там относилась к одному, здесь к другому предмету, там принималась в собственном, здесь в переносном смысле. Как в народе, так равно и в его языке и пословицах представляется смесь древнего с новым, коренного с прививным, отечественного с чужеземным, городского с сельским. Из этой смеси разных элементов сложилось органическое целое.

Встречающиеся в пословицах древние, обветшалые и областные речения, прямые и косвенные намеки на события, более или менее известные, на исконные верования, заветные обряды, стародавние обычаи и нравы требовали объяснений. Но можно ли вполне постигнуть и истолковать все явления общества уже несуществующего, открыть подлинный смысл в неявственных отголосках минувшей жизни народа, столько изменившейся в потоке столетий! Кто разгадает все ее загадки и дополнит недомолвки! Времена древния, говорит пословица, дела темныя. Пословицы, обнимая весь народ, его физическую, нравственную и духовную стороны, его былое и насущное, составляют предмет столь многосторонний, разнообразный и сложный, что трудно и едва ли возможно обозреть его вполне, уловить все его существенные и случайные изменения, бесчисленные оттенки. Но сколько позволяли мне мои средства и способности, я ограничился кратким объяснением тех только пословиц, коих происхождение и смысл открыли мне известные источники. Не сомневаюсь, что с бо́льшими средствами и проницательностью можно более сделать важных и любопытных открытий в этой области, где таятся живые семена мыслей и чувствований, где еще не изгладились следы некогда существовавших и теперь существующих нравов, обычаев и заветных поверьев народа. «Мудрый уразумеет притчу и темное слово», Притч. Солом. I. 6. Находя в отечественных пословицах сходство, существенное и случайное, с чужестранными, я приводил в примечаниях параллельные, подобнозначащие места из библейских, греческих, римских и других, сколько мне удалось их отыскать. С основательным знанием восточных и скандинавских языков такое сравнение может повести ко многим результатам, важным для филологии, философии и истории, особливо когда изданы будут пословицы всех славянских племен.

Не могу умолчать о моей благодарности за содействие мне в филологических исследованиях по сему предмету гг. профессорам С. П. Шевыреву, К. К. Гофману, О. М. Бодянскому и А. И. Менщикову, М. Н. Каткову, К. А. Коссовичу, которые усердствовали мне советом, указанием и сообщением материалов.

Невзирая на некоторые неудобства и невыгоды алфавитного, лексикологического порядка, я его предпочел систематическому. К этому меня склонила его употребительность и подручность, равно и пример европейских ученых, которые следовали ему при издании пословиц. Из собранных материалов можно строить какие угодно системы. Для избежания же повторения одних и тех же пословиц, начинающихся с разных слов, я ссылался при одной на другие, сходные с нею своим содержанием.

В труде своем мне весьма приятна нечаянная встреча с известным знатоком и деятелем в русской народности В. И. Далем, который готовит систематическое издание русских пословиц. Чем более этот предмет будет разрабатываем с разных сторон, тем более представит данных, важных и любопытных для объяснения нашей народности.

Хотя бы в моем издании не восполнены были все недостатки и не исправлены все ошибки предшественников, хотя бы и сам я не избежал погрешностей, но, без всякого притязания, могу сказать, что текст у меня исправнее и отчетливее прежних изданий, полнее несколькими тысячами, потому что в СПб. издании Р. П. 1828 года на первую букву 28 пословиц и поговорок, у меня одних пословиц 128. Не говоря о ссылках на многочисленные источники, сличениях, поверке и указаниях, эта кропотливая работа понятна знатокам дела. Все это обнадеживает меня, что издание мое и при других будет не излишним и не бесполезным.

Притча о мечте:
Когда Монти было 16 лет, задали ему написать сочинение о том, что он хочет, когда вырастет. Монти долго мучился и потратил множество часов на описание своей мечты.
Он хотел когда-нибудь стать владельцем ранчо. Он исписал семь страниц, описывая в самых мельчайших подробностях ранчо площадью 200 акров, и нарисовал план расположения всех строений, конюшен и дорог. Он даже нарисовал очень подробный план дома, который он построит площадью 4000 квадратных футов. На следующий день Монти отдал свое сочинение учителю.
Два дня спустя его учитель вернул сочинение, поставив жирную красную двойку, приписав: «Останься после урока».
После урока мальчик с мечтой подошел к учителю и спросил, почему он получил двойку за свое сочинение. На что учитель ответил: «Потому что такая мечта неосуществима для такого мальчика, как ты. Тебе нужно много, очень много денег, чтобы приобрести такое ранчо. А какие деньги есть у тебя? Никаких. Ты ведь из очень бедной семьи. Нет никакой возможности для тебя осуществить твою мечту. Она неосуществима. Вот что я тебе скажу. Ступай домой и напиши другое сочинение, в котором ты опишешь другую, более реалистичную мечту, и я поставлю тебе другую оценку». Мальчик вернулся домой и попросил совета у своего отца.
И вот, что он услышал: «Сынок, боюсь, тут я тебе не помощник. Я думаю, что это должно быть только твое решение, и у меня есть ощущение, что это будет действительно важное для тебя решение». Монти обдумывал слова отца целую неделю. Наконец, он вернул учителю все то же сочинение и сказал: «Вы можете оставить себе двойку, а я оставляю себе свою мечту».
Прошло время, Монти давно окончил школу, стал взрослым. Он рассказал эту историю и, повернувшись к группе слушавших его людей, произнес: «Я рассказал вам эту историю, потому что вы все сидите в моем доме, площадью 4000 квадратных футов, посреди моего ранчо площадью 200 акров. А то сочинение висит в рамке над камином». Монти продолжил: «Самая удивительная часть этой истории заключается в том, что два года назад, летом, все тот же учитель привез сюда 30 школьников, и они неделю расположились лагерем на моем ранчо.
Перед отъездом учитель мне сказал: «Послушай Монти, об этом я могу тебе сказать сейчас. Когда я был твоим учителем, я был своего рода вором мечтаний. Мне сейчас очень жаль, что тогда я украл множество детских мечтаний. Но я очень рад, что ты нашел в себе смелость отстоять свою мечту».
Не позволяйте никому украсть вашу мечту. Что бы вам ни говорили — следуйте за своим сердцем!
(далее…)

Русские народные пословицы и притчи, изданные И. Снегиревым. С предисловием и дополнениями. Москва, в Университетской типографии, 1848. XLV, 503 cтр. В п/к переплете своей эпохи, потертости корешка. Формат: 22х15 см. Редкость по Н.Б. и Бурцеву! К данному труду было два небольших дополнения, выходившие в печатных обложках в 1848 и 1857 годах. У нас, к сожалению, только первое дополнение.

Библиографическое описание:

1. Н.Б. «Русские книжные редкости». Т.1, М., 1902, №560.

2. Бурцев А.Е. «Обстоятельное библиографическое описание редких и замечательных книг», Спб., 1901, т. VI, №1821, «куплен мною за 10 рублей!»

3. Березин-Ширяев Я.Ф. «Материалы для библиографии», Спб., 1868, вып. VII, cтр. 18

6. Готье В.Г. «Каталог большей частью редких и замечательных русских книг», Москва, 1890, №7959 — 6 рублей. (с одним дополнением).

Жизнь человечества и народов мы читаем в памятниках их бытия; но одни безгласные камни, тленные руины и каменные хартии не могут передать нам задушевные мысли человечества, его заветных верований и преданий. Есть еще не писанные, не изваянные из мрамора и металла, но живущие вечно бессмертные памятники души и сердца народов, которые преемственно переходят от одного поколения к другому в песне, сказке, былине и пословице. Это умственное наследство досталось народам из тех патриархальных времен, когда устами праведных и мудрых говорила сама вековечная правда и непреложная истина, обратившаяся в житейскую мудрость пословиц и притчей. Это обширный и многосторонний труд замечательного русского ученого И.М. Снегирева (1793-1868), который прославил себя многими, весьма замечательными сочинениями по части русской старины. В этой книге заключается возможно полный сборник пословиц,сохранившихся в народе; они собраны И.М. Снегиревым в продолжении 30 лет и составляют важный материал для изучения русской народности и языка. В предисловии автор пишет: Тому 17 лет, как изданы мною четыре выпуска моего сочинения «Русские в своих пословицах», Москва, 1831-34 г.г. и 25 лет, как я только прикоснулся к этой теме — «Опыт рассуждения о русских пословицах», Москва, 1823; в этих трудах я пытался показать отношения пословиц к Антропологии, Физике и Истории, коснулся не только содержания, но и формы сих заветных изречений Русского народа, объяснив некоторые из них параллельными местами из отечественных летописей и грамот, из классических писателей, из пословиц у других Европейских народов. Конечно, этот опыт был только началом обширнейшего сочинения по этой части, разрабатываемой с таким рвением и успехом учёнейшими мужами в Европе. В прдолжении этого времени, пользуясь новыми исследованиями и открытиями в области русской народности и советами богословов, юристов и филологов, я вновь разрабатывал Русские пословицы, касающиеся веры и благочестия, нравственности, юриспруденции, истории и т.д. Чем более я вникал в этот столь разносторонний и столь многосложный предмет, обнимающий внешнюю и внутреннюю жизнь народа, тем более убеждался в необходимости возможно полного собрания и отчетливого издания текста русских пословиц и притчей; потому что напечатанные Господами Кургановым, Новиковым, Богдановичем и Д.К. работы по этой теме не полны, неверны, смешаны с поговорками и стихами, нередко переиначены так, что изглажен первобытный их пошиб. И так дело, прежде начатое мною с конца, должно было начать с основания его, т.е. собрать и сличить текст самим пословиц из всех доступных мне источников, печатных, письменных и изустных. Для сей цели употреблены были мною все возможные мне средства. В изданных доселе пословицах не находится многих употребительных в разных областях России и вышедших из употребления, но сохранившехся в древних грамотах, летописях, отеческих книгах, песнях и сказках; из этих письменных памятников я заимствовал пословицы, кои вошли в текст, или служили объяснением и дополнением сходных с ними, ходящих в народе. Четыре рукописных сборника пословиц и притчей конца 17-го и начала 18-го века, принадлежащих князю М.А. Оболенскому, А.И. Тургеневу, М.П. Погодину и мне, доставили значительную пользу в моей работе. Из предисловия к рукописи М.А. Оболенского, по всей вероятности, писанной Симеоном Полоцким, открывается, что еще в конце 16-го столетия существовал письменный сборник Русских пословиц и притчей. В своих путешествиях по разным губерниям России я собирал местные пословицы или доставал их посредством переписки с иногородними. Много получено материала в переписке с друзьями: Архиепископами Е. Казанцевым, Кириллом Богословским и П.М. Терновским, протоиереем Ф.А. Голубинским, Статским Советником И.Ф. Калайдовичем, П.Ф. Карабановым, М.П. Погодиным, Н.И. Крыловым, Ф.Л. Морошкиным, П.И. Страховым, Н.В. Калачовым, А.И. Лобковым, П.С. Максютиным, П.В. Шереметевским и др. Сборник свой я назвал возможно полным, потому что совершенно полный не возможен по бесчисленному множеству и разнообразию пословиц, живущих в Русском народе.

ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ В ТЕКСТЕ

УДК 398(06)

ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ В ПОВЕСТИ И.С.ШМЕЛЁВА «ЛЕТО ГОСПОДНЕ»

А.Г.Балакай

PROVERBS AND SAYINGS IN I.S.SHMELYOV’S STORY «THE SUMMER OF THE LORD»

Кузбасская государственная педагогическая академия, Новокузнецк, balakay_ag@mail.ru

В статье исследуется употребление некоторых пословиц в мемуарной повести И.С.Шмелёва «Лето Господне». Анализируется связь пословицы с окружающим её контекстом. Приводится новый речевой материал «потенциальных пословиц» — выражений с обобщённо-многозначными («загадочными») значениями.

Ключевые слова: язык художественной литературы, пословицы и поговорки, потенциальные фразеологические единицы

Keywords: fiction language, proverb and saying, potential phraseological units

Исследователи творчества И.С.Шмелёва не перестают восхищаться богатством и выразительностью языка повести «Лето Господне». Какую бы сторону художественной речи ни рассматривать, повесть щедро одаривает читателя великолепными образцами фонетического многоголосия, богатством звуковых образов, свежестью словообразования, словоизменения и словоупотребления; экспрессивным синтаксисом, драгоценными россыпями простонародной диалектной, профессиональной, церковной лексики и фразеологии.

Мы не ставим своей задачей привести в небольшой статье все пословицы и поговорки, которыми богат колоритный язык повести. Сошлёмся на конкорданс, в который наряду с лексикой вошла и фразеология, в том числе пословицы и поговорки .

Мальчик, от лица которого ведётся повествование, слышит пословицы от взрослых. Образный язык пословиц раскрывает картину мира, «вводит его в народные верования, в народную поэзию … даёт такие логические понятия и философские воззрения, которых, конечно, не мог бы сообщить ребёнку ни один философ» :

Грех по лесу не ходит, а по людям.

Что волку в зубы — Егорий дал.

Варвара-Савва мостит, Никола гвоздит.

Пришёл пост — отгрызу у волка хвост.

Слышали звон, да не с колокола он.

Ласковое слово лучше мягкого пирога.

Делов-то пуды, а о н а (смерть) — туды…

Повесть «Лето Господне» рассказывает не только об одном годе из детства писателя — это книга о вечном, о круге человеческой жизни с её праздниками, радостями и скорбями.

Как мучительно остро переживает ребёнок впервые пришедшее осознание, что люди смертны! «Все должны умереть, умрёт и он». «И я когда-то умру, и все».

Старый добрый Горкин утешает мальчика, приводя, как это часто бывает в подобных ситуациях, пословицу в контексте своего жизненного опыта:

«Пословица говорится: «Рожался — не боялся, и помрёшь — недорого возьмёшь»». Вон, наша Домна Панфёровна в одном монастыре чего видала, для наставления, чтобы не убоялись смертного часу. На горе на высокой. ящик видала за стеклом, а в ящике черепушки и косточки. Монахи ей объяснили суть, чего напевно прописано на том ящике: «Взирайте и назидайте, мы были, како вы, и вы будете, како мы». Про прах тленный прописано. А душа ко Господу воспарит. Ну, вот те попонятней. Ну, пошёл ты в баню, скинул бельецо — и в тёплую пошёл, и так-то легко те париться, и весь ты, словно развязался… Так и душа: одежду свою на земле покинет, а сама паром выпорхнет. Грешники, понятно, устрашаются, а праведные рвутся даже т у д а, как мы в баньку с тобой вот. Прабабушка Устинья за три дни до кончины всё собиралась, салоп надела, узелок собрала, клюшку свою взяла. в столовую горницу пришла, поклонилась всем и говорит: «Живите покуда, не ссорьтесь, а я уж пойду, пора мне,

Трудно определить, что здесь главное: сам ли идиоматичный смысл пословицы или достойно обрамляющий её контекст. Пословицу, как и притчу, в художественной речи нельзя вырывать из контекста. Пословица как формула народного поэтического языка передаёт образность и идиоматичность окружающему её контексту, предметно-конкретный смысл которого обретает многозначность, подобно смыслу притчи. Границы реального мира в сознании ребёнка расширяются.

Интересен как в лингвистическом, так и — шире — в художественно-эстетическом аспектах феномен так называемых «приговорок» или «прибауток» — образных, иносказательных, идиоматичных выражений, по форме напоминающих пословицы:

«Вдруг, к самому концу, — звонок! Маша шепчет в дверях испуганно:

— Пелагея Ивановна. су-рьёзная!. — Все озираются тревожно, матушка спешит встретить, отец, с салфеткой, быстро идёт в переднюю. Это родная его тётка, «немножко тово», и её все боятся: всякого-то насквозь видит и говорит всегда что-то непонятное и страшное. Горкин её очень почитает: она — «вроде юродная», и ей будто открыта вся тайная премудрость. И я её очень уважаю и боюсь попасться ей на глаза. Про неё у нас говорят, что «не все у ней дома», и что она «чуть с приглинкой». Столько она всяких словечек знает, приговорок всяких и загадок! И все говорят — «хоть и с приглинкой будто, а у-умная. ну, всё-то она к месту, только уж много после в с ё открывается, и всё по её слову». И, правда, ведь: блаженные-то — все ведь святые были! Приходит она к нам раза два в год, «как на неё накатит», и всегда заявляется, когда вовсе её не ждут. Так вот, ни с того ни с сего и явится. А если явится — неспроста. Она грузная, ходит тяжёлой перевалочкой, в широченном платье, в турецкой шали с желудями и павлиньими «глазками», а на голове чёрная шелковая «головка», по старинке. Лицо у ней пухлое, большое; глаза большие, серые, строгие, и в них — «тайная премудрость». Говорит всегда грубовато, срыву, но очень складно, без единой запиночки, «так цветным бисером и сыплет», целый вечер может проговорить, и всё загадками-

прибаутками, а порой и такими, что со стыда сгоришь, — сразу и не понять, надо долго разгадывать премудрость. Потому и боятся её, что она судьбу видит, Горкин так говорит. Мне кажется, что к т о -т о ей шепчет, — Ангелы? — она часто склоняет голову набок и будто прислушивается к не слышному никому шёпоту — с у д ь б ы?..

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Сегодня она в лиловом платье и в белой шали, муаровой, очень парадная. Отец целует у ней руку, целует в пухлую щеку, а она ему строго так:

— Приехала тётка с чужого околотка. и не звана, а вот и она!

Всех сразу и смутила. Мне велят приложиться к ручке, а я упираюсь, боюсь: ну-ка она мне скажет что-нибудь непонятное и страшное. Она будто знает, что я думаю про неё, хватает меня за стриженый вихорчик и говорит нараспев, как о. Виктор:

— Рости, хохолок, под самый потолок!

Все ахают, как хорошо да складно, и Маша, глупая, ещё тут:

— Как тебе хорошо-то насказала. богатый будешь!

А она ей:

— Что, малинка. готова перинка?

Так все и охнули, а Маша прямо со стыда сгорела, совсем спелая малинка стала: прознала Пела-гея Ивановна, что Машина свадьба скоро, я даже понял.

Отец спрашивает, как здоровье, приглашает заговеться, а она ему:

— Кому пост, а кому погост!

И глаза возвела на потолок, будто там всё прописано.

Так все и отступили, — такие страсти!

Из гостиной она строго проходит в залу, где стол уже в беспорядке, крестится на образ, оглядывает неприглядный стол и тычет пальцем:

— Дорогие гости обсосали жирок с кости, а нашей Палашке — вылизывай чашки!

И не садится. Её упрашивают, умасливают, и батюшка даже поднялся, из уважения, а Пелагея Ивановна села прямиком-гордо, брови насупила и вилкой не шевельнет. Ей и сижка-то, и пирожка-то, и суп подают, без потрохов уж только, а она кутается шалью натуго, будто ей холодно, и прорекает:

— Невелика синица, напьётся и водицы.

И протодьякон стал ласково говорить, распо-ложительно:

— Расскажите, Пелагея Ивановна, где бывали, чего видали. слушать вас поучительно.

А она ему:

— Видала во сне — сидит баба на сосне.

Так все и покатились. Протодьякон живот прихватил, присел, да как крякнет!.. — всё так и звякнуло. А Пелагея Ивановна строго на него:

— А ты бы, дьякон, потише вякал!

Все очень застыдились, а батюшка отошёл от греха в сторонку.

Недолго посидела, заторопилась — домой пора. Стали провожать. Отец просит:

— Сам вас на лошадке отвезу.

А она и вымолвила. после только премудрость-то прознали:

— Пора и на паре, с п е с н я м и!..

Отец ей:

— И на паре отвезу, тётушка.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

А она погладила его по лицу и вымолвила:

— На паре-то на масленой катают.

На масленице как раз и отвезли Пелагею Ивановну, с пением «Святый Боже» на Ваганьковское. Не все тогда уразумели в тёмных словах её. Вспомнили потом, как она в заговины сказала отцу словечко. Он ей про дела рассказывал, про подряды и про «ледяной дом», а она ему так, жалеючи:

— Надо, надо ледку. горячая голова. о с т ы н е т.

Голову ему потрогала и поцеловала в лоб. Тогда не вникли в темноту слов её.» (Филипповки).

От пословиц и поговорок эти выражения с обобщённо-многозначными («загадочными») значениями отличаются, кажется, только одним свойством: отсутствием воспроизводимости. Пишу «кажется», потому что утверждать не могу: эти свежие индивидуально-речевые обороты словно почерпнуты из живой народной речи. Ср. у В.И.Даля: Дьякон, дьякон, не все бы ты вякал! Незваные (Частые) гости гложут и кости. Позднему гостю — кости . Они готовы войти на правах потенциальных фразеологических единиц, или их вариантов, в диалектную, а то и общенародную фразеологию. «Премудрая» Пелагея Ивановна далеко не единственный образец фразеологического мышления, хотя, безусловно, — самый яркий. Шмелёв показывает и второй фактор фразеологизации — готовность окружающих — взрослых и детей — по-своему интерпретировать («разгадывать») глубинные смыслы тёмных выражений («богатый будешь», «Машина свадьба скоро», «Тогда не вникли в темноту слов её», «после только премудрость-то прознали.»). Ср. в другом рассказе: «Рядом с ней простоволосая Пашенька-преблаженная, вся в чёрном, худенькая и юркая. У нас боятся, как бы она чего не насказала. Сказала на именинах у Кашиных, на Александра Невского, 23 ноября: «Долги ночи — коротки дни», а Вася ихний и помер через неделю в Крыму, чахоткой! Очень высокого роста был — «долгий». (Обед

«для разных»). Третий фактор — воспроизводимость в речи — скорее, дело случая. Кто сегодня скажет, сочинил ли писатель эти выражения или воспроизвёл слышанное в детстве?

И.С.Шмелёв имел великий дар слушать и слышать родное слово. Он относился к тому редкому типу людей, которые, по выражению В.Н.Топорова, достигают высшей свободы владения родным языком; «эта высшая свобода достигается именно потому, что человек отдаётся языку, вверяет ему себя, позволяет овладеть собой <.> Человек начинает улавливать («легко») возможности языка и на их основании строить такие контексты, где слово не может не порождать новые смыслы». Эта видимая «лёгкость» повествования часто подсвечена тонким юмором и всегда согрета неизменной любовью к дорогим сердцу людям, к родному Замоскворечью.

3. Даль В.И. Пословицы русского народа. В 2-х т. М., 1984. Т. 1. C. 375. Т. 2. C.109; 237.

4. Топоров В.Н. О некоторых теоретических аспектах этимологии // Этимология 1984. М., 1986. С. 208-209.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *