1 В седьмой год делай прощение. Исх 21, 2. Лев 25, 4. Иер 34, 14.
2 Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего, ибо провозглашено прощение ради Господа ;
3 с иноземца взыскивай, а что будет твое у брата твоего, прости.
4 Разве только не будет у тебя нищего: ибо благословит тебя Господь на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел, чтобы ты взял ее в наследство, Сир 4, 1.
5 если только будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, и стараться исполнять все заповеди сии, которые я сегодня заповедую тебе; Втор 28, 1-2.
6 ибо Господь, Бог твой, благословит тебя, как Он говорил тебе, и ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать. Втор 28, 11-12.
7 Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из жилищ твоих, на земле твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим, Исх 22, 25. Лев 25, 35. Мф 5, 42.
8 но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается; Мф 5, 42.
9 берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: «приближается седьмой год, год прощения», и чтоб оттого глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе грех; 2 Кор 6, 15.
10 дай ему , и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое, ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками; Мф 5, 42. Лк 6, 30.
11 ибо нищие всегда будут среди земли ; потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей. Мф 26, 11.

По мере становления товарно-денежных отношений в мировой экономике проблема ссудного процента связанная с его происхождением, сущностью и ролью в хозяйственном процессе становилась все более актуальной. В прошлом оценка роли процента исходила как из морально-этических принципов, диктуемых, в том числе и определенными религиозными постулатами, так и основывалась на реальной роли процента в экономике традиционного общества. Следует отметить, что подобное противопоставление принципов «справедливости» и хозяйственной целесообразности характерно для всей истории развития экономической науки вплоть до современных нам исследований. Однако особенно отчетливо это противопоставление проявляется в развитии теории процента. Анализ категории процента, пожалуй, как никакой иной экономической категории, представляет собой широкое поле для исследований на тему возможного сосуществования принципов социальной справедливости и экономической целесообразности. В современной экономической теории преобладает принцип хозяйственной целесообразности. Однако хотелось бы исправить в какой-то мере этот перекос в исследовании категории процента, остановившись в большей степени на принципах социальной справедливости. Обратимся для этого к религиозно-историческим аспектам происхождения процента как экономической категории.
В Библии как в Ветхом, так в и в Новом Завете можно найти многочисленные заповеди, осуждающие ростовщичество. Вот, например, некоторые ветхозаветные установления, касающиеся займа и сопутствующего ему процента. «Если дашь взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста» (Исх. 22:25). Другой похожий по смыслу отрывок гласит, что: «Если брат твой обеднеет и придет в упадок у тебя, то поддержи его, пришелец ли он или поселенец, чтоб он жил с тобою; не бери от него роста и прибыли и бойся Бога твоего; чтоб жил брат твой с тобою; серебра не отдавай ему в рост…». (Лев. 25: 36–37).
В раннем христианстве ростовщичество, однозначно осуждалось и клеймилось позором. Так у Иоанна Златоуста можно найти следующие высказывания осуждающие ростовщичество: «Лихоимство бывает ли необходимости? Нет! Какая нужда, какая сила, скажи понуждает грабить? если ты хочешь разбогатеть, то не лихоимствуй приобретай честное, — если только таковое бывает… богат тот, кто пользуется собственным… 1
В «Декрете» выдающегося канонического юриста и болонского монаха Грациана ростовщичество приравнивалось к грабежу, и было недопустимым как для священников, так и для мирян. Запрещалось принимать в пользу церкви пожертвования от ростовщиков, т.к. деньги их были неправедно накопленными. Ростовщикам отказывали в причастии и христианском погребении2.
Богословы раннего средневековья и католическая церковь, следуя установлениям Священного Писания, однозначно определяли ростовщичество как грех и всячески осуждали его. Под ростовщичеством понимался довольно широкий состав деяний — любое предоставление денег или продуктов в долг ради получения прибыли. Все, что кредитор требует от должника сверх первоначальной суммы — постыдная прибыль, которую лихоимец обязан вернуть3.
Наиболее веские аргументы против ростовщичества приводились в «Декрете» Грациана, на котором в XII в. основывалось средневековое каноническое право. В кодексе канонического права4 под ростовщичеством понимались все требования в обмен на заём сверх самого ссужаемого имущества. Считалась греховной и осуждалась даже сама мысль получить обратно что-либо сверх ссужаемого имущества. Основными следствиями, вытекающими из доктрины канонического права, были следующие:
1. Ростовщичество порождается грехом алчности;
2. Ростовщичество представляет собой кражу времени, прошедшего между ссудой и ее возвращением, т.е. продажу того, что даровано Богом всем людям в равной5 степени.
3. Ростовщичество является грехом против справедливости. Эту мысль подробно развивал Фома Аквинский6.
Несколько позже в XIII веке появился еще одна линия, по которой шло осуждение ростовщичества. Эта линия основывалась на противоестественности ростовщичества в буквальном смысле слова. Эту мысль средневековые ученые-схоласты заимствовали у Аристотеля. Фома Аквинский, повторяя высказывание древнегреческого философа, утверждал, что «деньги не рождают деньги». Аристотель, считал, что деньги созданы для меновой торговли и, следовательно, главной функцией денег, если выразиться современным экономическим языком, была функция денег как средство обращения. Древнегреческий философ считал, что ростовщичество «… делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то свое назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведет именно к росту денег»7. Следовательно, ростовщичество является грехом против самой природы, являющейся твореньем Господа.
Кстати, к ростовщикам в средние века приравнивали и преподавателей — богословов, которые вне монастырских или соборных стен обучали студентов за плату (collecta). Святой Бернард клеймил их позором как «продавцов слов и торговцев таковыми», поскольку они продают знание, которое, как и время, принадлежит только Богу8. Следуя этой логике, репетиторство также представляет собой греховную деятельность. Правда, в дальнейшем тезис святого Бернарда не получил развития.
Любопытно, но в Новом завете можно найти и тексты, одобряющие денежное предпринимательство. Например, известная притча о талантах (Матф, 25: 27) всем известна как своей сентенцией о том, что нельзя зарывать талант в землю. Правда, в тексте буквально речь идет о денежных единицах — талантах, а не таланте как врожденных способностях человека, его потенциале. В этой притче некий господин дал своим трем рабам соответственно пять, два и один талант, а затем потребовал от них отчета о том, как они использовали эти деньги. Одобрения хозяина вызвали действия рабов приумножившие первоначальные средства. Осуждался в этой притче только тот раб, который для сохранения талантов закопал их в землю. «Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, я собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью…» (Матф, 25, 2–27).
В приведенном отрывке заслуживает внимания символическая апологетика ростовщичества «я жну, где не сеял, я собираю, где не рассыпал», что лишний раз показывает, что в библейских писаниях можно без труда отыскать взаимоисключающие высказывания, в том числе и относительно ростовщичества. Это свидетельствует о том, что в обществе древних иудеев еще окончательно не сформировалось однозначное отношение к ростовщичеству. Однако в целом в священном писании содержится значительно больше высказываний осуждающих ростовщичество как социальное явление.
Чем можно объяснить такое непримиримое осуждение ростовщичества? Вряд ли это негативное отношение может быть объяснено исходя из рациональных мотивов человеческого поведения. Представляется, что проблема заключается в том, что процент всегда сопровождается возникновением долговых отношений между ростовщиком и заемщиком. Дело в том, что в арамейском или древнесемитском языке, т.е. языке на котором была написана Библия, слова грех и долг обозначались одним и тем же словом. Эта двойственность значений слова долг, кстати, отражается в переводах священных текстов, в частности молитвы «Отче наш». В одних переводах строка «…и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» переводится со словом долг. В других вариантах перевода использовалось слово грех вместо долга и от этого несколько изменяются смысловые акценты «и прости нам прегрешения наши, как и мы прощаем тех, кто согрешил против нас».
В русской традиции в переводе молитвы «Отче наш» используется слово долг «…и оставив нам долги наши, яко же и мы оставляем должникам нашим». Однако в синодальном переводе Евангелие от Луки (11, 4) возникает уже упомянутая двойственность, так как используется в одном случае слово грех, а в другом долг: «И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему». Получается, что сначала речь идет о грехах, а затем о долгах.
Вот это смешение долга и греха приводит к тому, что долг перед ростовщиком приравнивается, по сути, к Первородному греху. Основная идея христианского учения, если ее изложить утрированно (приношу извинения за ее слишком вольное изложение), сводится к тому, что Бог даровал человеку жизнь, и за это человек должен был быть благодарным создателю и, естественно, послушным Ему. Однако прародители человечества проявляют известное непослушание и неблагодарность, что приводит к тому, что все потомки Адама и Евы становятся вечными должниками перед создавшим их Творцом. Вечным долг становится потому, что он слишком велик и в силу этого является неоплатным.

Таким образом, в христианстве возникает сюжет первородного греха, который переходил на всех потомков Адама и Евы, т.е. на все человечество. Грех должен искупиться — здесь мы видим долговую лексику, которая пронизывает все христианское учение. В Древнем, дохристианском мире человеческие жертвоприношения и особенно детские были достаточно распространенным явлением для искупления грехов. В Библии наиболее известный сюжет на эту тему связан с Авраамом и его сыном Исааком. Часто вместо людей приносились замещающие их жертвы: животные, имущество и др.
Первородный грех, как известно, искупил за всех людей Иисус Христос, распятый на кресте9. Он тем самым взял на себя грехи людей и выступил в качестве искупительной жертвы, в частности, и для того, чтобы прекратить людские жертвы в искупление человеческих грехов. Если учесть уже упоминавшееся семантическое единство слов «долг» и «грех», то получается, что ростовщик претендует в какой-то мере на роль Бога по отношению к должникам, т.к. налагает на них долг, который они должны отдать во что бы то ни стало. Очевидна несопоставимость этих, если можно так можно выразиться, долгов, тем более, задолженность перед ростовщиком не может и не должна быть грехом, предполагающим какие либо санкции, будь то религиозные или светские. Это могло бы служить дополнительным доводом в осуждении ростовщичества, которые были предложены средневековыми богословами. Впрямую вопрос о совпадении греха и долга в священных текстах не ставится, но для древних иудеев и первохристиан это, вероятно, не было проблемой. В сакральном отождествлении смыслов греха и долга, на наш взгляд, может скрываться причина осуждения ростовщичества и процента, которое можно обнаружить в христианстве и других религиях, имеющих общие с ним корни.

После краткого обзора церковного Предания на тему ростовщичества, прежде чем попытаться дать ответы на поставленные в начале статьи вопросы о современной банковской системе, необходимо сначала указать на произошедшие изменения в финансово-кредитной сфере за последние тысячу с лишним лет.

Библейско-канонические постановления запрещают ростовщичество во всех возможных его проявлениях: запрещается отдавать в рост (или лихву) не только деньги, но и вообще любые товары и предметы. Для целей же статьи интерес представляет только собственно «денежное» ростовщичество.

Деньги с конца II тысячелетия до Р.Х и до I тысячелетия от Р.Х. включительно (то есть в тот период времени, когда возникли все упомянутые постановления о ростовщичестве) носили исключительно натуральный характер; опыт Китая здесь не учитывается. Деньгами тогда считались предметы, имеющие самостоятельную товарную ценность: скот, зерно, меха, ракушки, куски металлов и, конечно же, металлические монеты — медные, бронзовые, серебряные, золотые. Именно последний вид денег получил в Древнем мире наибольшее распространение.

В связи с тем, что эти деньги имели самостоятельную ценность, Древний мир практически не знал, что такое денежная инфляция. Конечно, были удорожания или удешевления цен на товары, но связано это было не с деньгами как таковыми, а с явлениями внешнего характера: неурожаями, войнами, гражданскими беспорядками, товарными спекуляциями и так далее.

Во II тысячелетии от Р. Х. появились и постепенно получили абсолютное распространение символические деньги, стоимость которых была несоразмерной с их номиналом (бумажные банкноты, монеты из дешевых сплавов и так далее). Одновременно с этим процессом замены натуральных денег на деньги символические и получила свое рождение денежная инфляция — явление постепенного обесценивания денежной массы. И хотя у инфляции существует множество причин, тем не менее, изменение характера денег с натурального на символический — это одна из фундаментальных причин инфляции.

Если исходить из этой перемены характера денег, то получается, что если заимодавец в древности ссужал заемщика определенной денежной суммой, то через год, через два она все-таки сохраняла свою изначальную стоимость. Сейчас не так. Сегодня отданная взаймы денежная ссуда из-за инфляции через год утратит какую-то часть своей изначальной стоимости (для российского рубля эта утрата будет составлять 15-20 %).

Это означает, что выдача в современных условиях беспроцентной ссуды будет уже не просто бескорыстной денежной помощью заемщику, но также и определенной благотворительностью. Поэтому, взимание сегодня ссудного процента выступает также и как средство компенсации утраты исходной стоимости займа.

Изменение формы денег обусловило, вероятно, и вообще изменение восприятия денег в общественном сознании. Если раньше металлические натуральные деньги воспринимались как нечто стабильное, статичное, и в связи с этим могли с удобством нести функцию средства накопления, то сейчас с экономической точки зрения деньги воспринимаются как нечто динамичное, как некая энергия, которая должна быть приложена к чему-то. Хранить сегодня деньги в сундуке — действие и бессмысленное, и безрассудное.

Во-вторых, изменился характер не только денег, но и характер ссуды. Исследователи отмечают, что если в древности ростовщик выдавал ссуды преимущественно на потребительские цели заемщика, то в современной банковской системе кредит играет роль не только платежного средства, но преимущественно роль предпринимательского капитала.

Так, в Большой советской энциклопедии говорится: «Для ростовщического капитала типично использование отданных в ссуду денег не в качестве капитала, а как платежного и покупательного средства». Неудивительно, что при этом дается ссылка и на Карла Маркса, который писал: «От собственника сокровища (от ростовщика — прим. автора) требуют не капитала, а денег как денег… Широкой и своеобразной ареной ростовщичества является функция денег как средства платежа».

Эта же мысль высказывается и в современном учебнике по банковскому делу под редакцией О. И. Лаврушина: «Кредит, исходя из своего функционального назначения, перестает удовлетворять чисто потребительские потребности заемщика и выдается на проведение хозяйственных операций». В другом месте это положение разъяснено подробнее: «Особенность банковского кредита состоит в том, что он предоставляется не как некая сумма денег, а как капитал. Это означает, что представленные взаймы денежные средства не просто должны совершать круговращение в хозяйстве заемщика, но и возвратиться к своей исходной юридической точке с приращением в виде ссудного процента как части вновь созданной стоимости».

Выдача банком кредита как капитала означает, что должник получает его для того, чтобы на его основе создать новую добавочную стоимость — иными словами, чтобы получить прибыль, осуществляя какую-либо предпринимательскую деятельность. Итак, должник использует полученный кредит, чтобы заработать другие деньги, уплачивая при этом банку определенный договором ссудный процент.

В нынешних условиях, когда одни «деньги» (кредит) используются для того, чтобы из них сделать новые «деньги», причем сделать это с приращением, теряет свое значение древнее восприятие денег как средств, неспособных к «рождению». При выдаче предпринимательского кредита мы сталкиваемся с такого рода социально-экономическими отношениями, в которых обе их стороны при положительном развитии дела удовлетворены полученными результатами, и никто не остается, что называется, «в обиде».

Но что случится, если дела у должника пойдут неуспешно и он не сможет вернуть кредит с процентами? Если должником является юридическое лицо, то ответственность по своим обязательствам оно будет нести только своим обособленным имуществом, а не имуществом своих участников. В этом отношении в какой-то мере перестает быть актуальным аргумент святителя Василия Великого о том, что связавшие себя долгами для целей обогащения, если разорятся, могут дойти «до петли».

Если же должником является индивидуальный предприниматель, то ответственность по обязательствам он будет нести уже своим собственным имуществом. Здесь следует заметить, что, во-первых, российское законодательство не выдвигает никаких требований о том, какой деятельности должна соответствовать определенная организационно-правовая форма. Можно и палатку по торговле овощами зарегистрировать как общество с ограниченной ответственностью; регистрация себя как индивидуального предпринимателя — это свободный выбор человека. Во-вторых, мелкое предпринимательство, которое часто и существует в форме индивидуального предпринимательства, не занимается обычно такой деятельностью, которая несет серьезные риски разорения и банкротства. В-третьих, законодательство о должниках и банкротах по сравнению с древностью стало значительно гуманнее — сажать таковых в долговую тюрьму или продавать в рабство уже никто не будет. По ГПК РФ определен перечень предметов, на которые ни в коем случае не может быть обращено взыскание; за должником сохраняется право на жилище, сохраняется и прожиточный минимум его доходов. Поэтому в отношении индивидуальных предпринимателей аргумент «петли» святителя Василия Великого сегодня также не получится применить в полной мере.

Какую же оценку можно дать кредитам, которые берутся предпринимателем не на прямые инвестиционные цели, а для того, чтобы с помощью кредита пополнить уже существующий недостаток в оборотных средствах — спасти положение предприятия, терпящего бедствие? В хозяйственной деятельности таких ситуаций существует много: например, организация осуществила крупную поставку товара, а покупатель просрочил его оплату. В результате у продавца товара возникли финансовые трудности, может быть даже не из чего платить зарплату своим работникам.

В экономике такие кредиты различаются. Здесь, очевидно, различно положение заемщика, приходящего в банк за деньгами не для того, чтобы открыть или развить свое дело, но для того, чтобы получить «спасательный круг». Вследствие этого и нравственная оценка кредитов, выдаваемых на пополнение оборотных средств предприятия, меняется и становится отличной от оценки прямых инвестиционных кредитов.

Поскольку эта статья посвящена не моральной, а канонической тематике, значит ли это, что подобные кредиты стоит считать недопустимыми и относить их непосредственно к ростовщическим? Видимо, не стоит, поскольку такое разграничение кредитов для реальной экономической жизни стало бы все-таки чем-то искусственным. Ведь в случае трудностей предприятия заемщик обращается к банку именно с надеждой, что положение организации поправится и она снова станет нормально функционировать — окупать себя и приносить прибыль. В конечном счете и кредиты на пополнение оборотных средств предприятия носят хотя и косвенный, но все-таки инвестиционный характер.

Третье изменение. Между ростовщиком и современным банком существует значительная разница в степени развитости их профессионализации, несмотря на то обстоятельство, что элементы современного банка присутствовали уже в Древнем мире. Например, в Древнем Вавилоне практиковалась вкладная операция: прием вкладов и уплата по ним процентов. Также были известны простейшие формы безналичных расчетов, когда денежные средства с таблицы (т.е. аналога счета) одного вкладчика переносились на таблицу другого. Древний мир знал и кредитные письма с обращением за платежом к банкиру.

Чем же тогда ростовщик отличается от банка? Авторы учебника по банковскому делу под редакцией О. И. Лаврушина считают, что «ростовщик перестает быть ростовщиком, как только кредитные операции, выполняемые им (в их совокупности), превращаются в систему». А чуть ниже в этом учебнике делается общий вывод: «Банк… — это такая ступень развития денежного хозяйства, при которой кредитные, денежные и расчетные операции стали в их совокупности концентрироваться в едином центре».

Более подробное изучение существующей разницы между ростовщичеством и банком не является задачей этой статьи. Полагаю, достаточно будет указать на то, что действительно деятельность банкира, банковского служащего стала отдельной, самостоятельной и самодостаточной сферой труда, требующей как получения высокой квалификации, так и постоянной заботы и внимания. Итак, это труд — труд по управлению, учету и контролю за денежными ресурсами, находящимися в распоряжении у банка. А всякий труд может и должен быть вознагражден. Формой вознаграждения за этот труд являются в том числе и проценты, получаемые от должников за пользование денежными средствами.

При этом, конечно, можно говорить, что банкиры неоправданно высоко оценивают свой труд, получая высокие прибыли, и что взимание ссудного процента — это не самая удачная, не самая справедливая форма вознаграждения.

Четвертое изменение. Хотя выше и было сказано, что Священное Писание и каноны вообще запрещают взимание процента за ссуды, неважно, высокого или низкого, но все-таки стоит отметить, что в древности процентная ставка действительно была высокой. Сегодня же при развитии экономики и банков процентная ставка на выдачу кредита стала ниже, что, естественно, облегчило заемщику пользование ссудой.

Наверное, можно было бы назвать и другие изменения, произошедшие в финансово-кредитной сфере за последние тысячу с лишним лет. Однако полагаю, что эти четыре указанных изменения — самые существенные. Первые два из них относятся преимущественно к качественным переменам, последние же два — преимущественно к количественным.

Итак, что такое современный банк с точки зрения церковных правил о ростовщичестве? Если судить строго формально, то это явление греховное, то, от чего христианин должен держаться подальше. Если же попытаться оценить явление, приняв во внимание все обстоятельства — вероятно, ответ будет не таким простым. Мне кажется, что банк с его основой, процентным кредитом — в какой-то степени закономерное явление нашего несовершенного мира. В своей сущности его можно сравнить с войной. Война — это очевидное зло, но такое зло, к которому Церковь сохраняет терпимое отношение, благословляя своих чад служить в армии. Банк, как и армия, глубочайшим образом встроен в существующий правопорядок, это законное учреждение, не только разрешенное, но и одобренное «кесарем» — государством.

Можно воспринимать банк как нечто отдельное, существующее само по себе, но на самом деле банк — явление не просто частного, но именно публично-государственного порядка, не говоря уже о том, что вся современная экономика функционирует, опираясь на банковскую систему и на банковский кредит.

Библейские, канонические и святоотеческие правила обращены к конкретному человеку, к его душе, но не являются политической программой для всего общества. Если общество и созревает для того, чтобы не только в частной, но и в общественной жизни руководствоваться богооткровенной истиной, то приходит оно к этому само. К примеру, Церковь не призывала к отмене рабства, но когда общество созрело, то само отказалось от использования рабов. Что же касается ростовщичества, даже христианская Византия не смогла его преодолеть. Император Лев Мудрый, например, в законодательном сборнике Прохирон попытался вообще его запретить, но все равно ростовщичество в Византии выжило. Почему? Просто христианское общество Византии не было к этому готово.

Церковь призывает своих членов быть людьми не от мира сего, но не призывает их при этом выйти из мира сего. В этой связи запрет отдавать в рост касается лично христианина и его личных взаимоотношений с людьми, но, и как все остальное Откровение, не касается при этом регулирования государственных законов, по которым живет общество. В практическом ключе это означает то, что христианам как членам этого общества в целом не воспрещается пользоваться его законными институтами и учреждениями. Условие здесь одно — пользование ими должно относиться к «кесаревому» и не нарушать божьих повелений. А как мне кажется, деятельность современного банка, за одним исключением, не нарушает идею и «дух» запретов на занятие ростовщичеством, хотя, конечно, банк — это не евангельское учреждение.

Теперь можно перейти и к ответам на конкретные вопросы. Могут ли христиане хранить деньги на сберегательных счетах в банке, не будет ли это считаться ростовщичеством? По этому поводу есть два соображения.

Первое. Ростовщичество осуждается церковными правилами из-за того, что в своем корне оно нарушает заповедь о любви к ближнему. Ведь заемщик обращается к ростовщику по причине нужды в деньгах, проценты он принимает как вынужденное, невольное условие получения необходимых ему денег. У банка же это не так. Получение вкладов — это собственно прямая, уставная цель банка, они ему нужны как капитал, как ресурс для своей деятельности. А выплата процентов по вкладу — это необходимое средство для привлечения вкладчиков, по своей величине необременительное для банка, потому что планируемая банковская прибыль все равно должна с излишком покрыть издержки на выплату этих процентов.

Не только банк, но и государство заинтересовано в том, чтобы сбережения населения привлекались через банки в экономику. Тогда эти деньги не лежат, что называется, «мертвым грузом», но «работают» в экономике, тогда они — капитал.

Желание же вкладчика использовать свои сбережения, отдав их в распоряжение банку и взамен получив некоторое приращение к их изначальной сумме, наверное, нельзя считать чем-то укоризненным.

Здесь уместно привести мнение святителя Филарета, который считал возможным, чтобы монахи, которые по старости, болезни и другим причинам не имели возможности сами трудиться, могли содержаться «милостынею, пособиями родственников и благотворителей, и некоторые (монахи — прим. автора) процентами с небольших капиталов, которые для сего оставили за собою, входя в монастырь».

Итак, если немощные монахи, давшие обет нестяжания, могли, по мнению святителя Филарета, пользоваться процентами с размещенных вкладов, то тем более это могут делать миряне, не связавшие себя подобным обетом.

Вообще же известно, что в XIX веке многие монастыри, духовные учебные заведения и благотворительные церковные учреждения размещали свои денежные средства в государственной сохранной казне, за что начислялись проценты. Чем-то зазорным получать эти проценты тогда не считалось. А рассуждение о том, что вкладчик своими сбережениями опосредованно через банк кредитует третье лицо — будущего заемщика банка, который возьмет потребительский кредит — слишком уж тонкое, чтобы лишь только на его основе запретить размещать вклады на сберегательных счетах. Современный банк выдает предпринимательские кредиты, приобретает ценные бумаги и имеет много других способов извлечь прибыль из привлеченных средств. Выдача же потребительских кредитов — лишь небольшая часть его деятельности.

Второе. Выше уже говорилось, что бумажные деньги из-за инфляции нестабильны в своей стоимости. Хранить их просто так означает подвергать их постепенному обесцениванию. Поэтому размещение сбережений в банке является простым и доступным средством как-то сохранить стоимость денег от инфляции. Не лишним будет заметить и то, что существующие сегодня процентные ставки на вклады находятся ниже уровня оцениваемой инфляции, так что даже хранение денег в банке лишь отчасти помогает сбережению их ценности. Поэтому открывать сберегательные счета в банке можно, это не является нарушением правил, запрещающих ростовщичество.

Может ли христианин быть владельцем, акционером банка? Для того чтобы правильно ответить на этот вопрос, необходимо в свете уже сказанного выяснить: остается ли что-то в современном банке, что все-таки роднит его с запрещенным ростовщичеством? Наверное, если такая родственная связь есть, то ей являются именно кредиты, выдаваемые банком на потребительские нужды, а не как капитал.

Конечно, условия выдачи таких кредитов сейчас гораздо гуманнее и совершеннее, чем это было в древности. Тогда выдача кредита довольно тесно связывалась с личностью заемщика, и не будет преувеличением сказать, что, получая заем, он в значительной степени поступал под власть заимодавца, теряя тем самым часть своей свободы. Сейчас не так, поскольку акцент при обеспечении долговых обязательств (не только в потребительских кредитах) переместился с личности заемщика на его имущество, и личность заемщика, его свобода затрагиваются в гораздо меньшей степени, чем это было раньше. А с нравственной точки зрения имущественная зависимость, очевидно, не имеет той степени моральной ущербности, которая присутствует при зависимости личной.

Закономерно, что смена акцентов в обеспечении долговых обязательств подвигает заимодавцев при выдаче потребительских кредитов заниматься в той или иной степени проверкой платежеспособности заемщиков. При низкой платежеспособности заемщика или обеспечения получаемого кредита ему, вероятнее всего, просто будет отказано в выдаче кредита. Это значит, что нищий, личную свободу и минимальное имущество которого охраняет закон, сегодня просто не сможет получить необходимую ему ссуду в банке.

Кроме того, если учитывать, что деньги в новейшее время стали восприниматься как нечто динамичное, нечто, что должно постоянно использоваться и «работать», то в этих обстоятельствах, как кажется, исчезает и нравственная «зазорность» требовать проценты за предоставленный заем. Ведь его предоставление — это услуга, а за услугу можно просить и вознаграждение.

Однако, однако… Несмотря на эти оправдывающие обстоятельства, библейские запреты на занятие на ростовщичеством весьма определенны, и если в отношении ссуд, выдаваемых в качестве капитала, еще могут быть рассуждения о том, что они не являются ростовщичеством, то в отношении потребительских кредитов, выдаваемых в качестве платежных или покупательных средств, отсутствуют какие-либо объективные основания, позволяющие не относить их к ростовщичеству. Заемщик обращается за деньгами к банку в целях приобретения для себя каких-либо услуг или вещей (оплаты образовании, лечения, покупки автомобиля, квартиры, и так далее), а банк эти средства предоставляет на условиях уплаты процентов. Названные признаки являются ничем иным, как примером классического ростовщичества.

Единственное, что, как я полагаю, является допустимым при выдаче потребительских кредитов банком — это включение в сумму долга заемщика расчета инфляции за период пользования кредитом, а также стоимости услуг банка по их «себестоимости». Под последним имеется в виду, во-первых, оплата банку его расходов, которые он несет в процессе своей деятельности, включая оплату труда его работников, поскольку банк является профессиональной структурой, в которой на условиях полной занятости трудится персонал. А во-вторых, поскольку банк, выдавая кредиты, часто выдает не свои собственные средства, а средства, привлеченные от своих клиентов, то закономерно, что заемщик, беря кредит в банке, несет и бремя покрытия расходов, совершаемых банком по уплате процентов клиентам за принятые от них в банк денежные средства.

Таким образом, получается, что морально допустимыми с точки зрения христианства будут только такие потребительские кредиты, проценты за пользование которыми должны лишь только покрывать необходимые издержки банка.

Поэтому и ответ на вопрос, может ли христианин быть владельцем, акционером банка, будет зависеть от того, какую финансовую политику проводит банк в отношении выдачи потребительских кредитов.

Может ли христианин работать служащим в банке? Наверное, слишком строгим будет суждение о том, что, если какая-то сфера деятельности в банке относится к ростовщичеству, то из-за этого «оскверняется» и вся деятельность банка. С другой стороны, если в теле болит один орган, то болезнь его оказывает влияние и на все остальное тело. И в банке его разные отделы не являются самодостаточными, замкнутыми системами, вся деятельность в нем взаимосвязана. Тем не менее, полагаю, что допустимой является работа в том отделе банка, деятельность которого не связана с выдачей потребительских кредитов.

Можно ли приобретать акции, иные ценные бумаги? Приобретение таких ценных бумаг, по сути, является той же ссудой, которую выдает банк в качестве капитала хозяйствующим субъектам. И поскольку выше уже была высказана мысль о допустимости таких ссуд, то и в отношении ценных бумаг можно было бы сказать то же самое. Единственное, что здесь следует отметить — так это то, что приобретение ценных бумаг и управление ими требует гораздо больше внимания и знаний, чем простое размещение денежного вклада в банке. Поэтому для клирика подобное занятие, наверное, должно считаться «мирским попечением», запрещенным 6 Апостольским правилом.

Заканчивая эту статью, хотелось бы подчеркнуть следующее. В церковном Предании ростовщичество получило негативную оценку не только как результат осуждения просто корысти, преследуемой ростовщиком в получении ссудного процента (субъективная сторона ростовщичества), но также и как осуждения самой формы, способа извлечения ростовщиком дохода (объективная сторона ростовщичества). Ростовщик, используя нужду заемщика, ухудшает его финансовое положение, получая прибыль с того, что не способно «рожать». Из-за этого ростовщичество оценивается в Предании как деяние, близкое по своему характеру к хищению, хотя и не являющееся таковым в прямом смысле.

Именно эта объективная, неправая сторона ростовщичества и является основной причиной его осуждения в христианстве. Именно она приводит к тому, что корысть, преследуемая ростовщиком, называется в канонах «постыдной», «неправедной». В свою очередь это означает, что корысть земледельца, ремесленника, торговца законна, а корысть ростовщика — нет, потому что незаконен род его деятельности.

Это важное обстоятельство означает, что при перемене характера того, с чего ростовщик получал раньше доход (изменение формы денег) и изменении оценки вообще характера рода деятельности преемника ростовщика — банка, способно измениться и наше христианское отношение к кредитованию на условиях уплаты ссудного процента. Во-первых, в современных экономических условиях в массовом отношении деньги способны «рожать» деньги; а во-вторых, положение заемщика ссудного капитала при нормальном течении дел не только не ухудшается, а, наоборот, улучшается, поскольку, используя инвестиционный кредит, он создает добавочную стоимость.

Произошедшие изменения в экономической сфере позволяют применять к банкам правила о ростовщичестве лишь в части, касающейся выдачи потребительских кредитов.

Что же касается возможности более активного участия христиан в банковской деятельности (владения банком, работы в нем), то здесь нельзя все-таки не учитывать и субъективную сторону этой деятельности. Ведь банковское дело является одним из самых прибыльных занятий, и естественным образом способно притягивать и возбуждать сребролюбие. Являясь финансовыми центрами, банки одновременно являются также и центрами, где это порок сосредоточен особо. А как воспевает пророк Давид: «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши» (Пс. 17:26). Заниматься этой деятельностью можно, но другой вопрос, насколько это полезно или хотя бы безопасно для души.

В этом отношении, думаю, можно говорить о том, что помимо банка есть много других более благородных сфер человеческой деятельности, которым мог бы посвятить себя христианин. Какие бы оговорки и оправдания не делались в отношении банка, все равно отцом банка продолжает оставаться ростовщик, и некоторая связь с ним у банка по-прежнему продолжает сохраняться. Поэтому есть все-таки разница в том, вступать ли с банком только в пассивные отношения, либо в активные, становясь самому активным участником банковской деятельности.

И в заключение нельзя не упомянуть о самом важном. Несмотря на произошедшие изменения в экономике, богооткровенная истина, открытая людям в Ветхом и Новом Заветах, все равно на несколько тысячелетий опередила общество в знании о том, что деньги и вообще богатство являются не чем-то статичным, а, наоборот, динамичным, что их всегда нужно пускать в «оборот». Вот, например, как об этом выражается святитель Василий Великий, говоря о пользе благотворения ближним: «В колодцах через вычерпывание вода делается лучшею; а если колодцы запущены, то вода в них загнивает: и застой богатства бесполезен; а движение его и прехождение из рук в руки общеполезно и плодоносно. Сколько похвал от облагодетельствованных! и ты не презирай их. Какая награда от праведного Судии! и ты не сомневайся в ней».

Церковь, не запрещая своим членам делать сбережения (могут быть разные обстоятельства, позволяющие это делать), указывает, тем не менее, на совершенный путь сбережения — на дела милосердия как на самый верный способ сохранения и преумножения богатства. Как уже упоминалось выше, Священное Писание учит, что «благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его» (Притч. 19:17). А такой способ сбережения надежнее всякого банка, ведь Спаситель сказал: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Мф. 6:19,20).

P.S. Выражаю благодарность преподавателю Государственного университета — Высшая школа экономики Алексею Юрьевичу Иванову, консультациями которого я пользовался при написании этой статьи.

Язычники могли заключить на основании разума, что ростовщик есть четырежды вор и убийца. Мы же, христиане, так их почитаем, что чуть не молимся на них ради их денег…

Мартин Лютер

Российская Федерация родилась на белый свет сразу же как государство ростовщического капитализма. Уже к концу 1992 года в РФ было зарегистрировано более 2000 банков. Такого количества кредитных организаций в государстве Российском никогда не было. В царской России до революции число коммерческих банков составляло всего около полусотни. В советское время в эпоху НЭПа (1920-е годы) их количество исчислялось несколькими десятками. А в последующие годы – вплоть до развала СССР – число банков не превышало десятка (каждый из них был специализированным и занимал свою нишу).

Но дело не только в количестве банковских организаций, а в том, что банки «демократической» России с места в карьер бросились заниматься ростовщичеством. При этом Центробанк Российской Федерации не стал исключением. Более того, именно он и стал инициатором установления запредельных процентных ставок.

В первые три месяца своей деятельности (до начала апреля 1992 года) Банк России установил ставку рефинансирования (аналог нынешней ключевой ставки) на уровне 20%. Далее началась стремительная ее эскалация – до 80% в мае 1992 года и до 180% – в сентябре 1993 года. А далее в отдельные моменты она поднималась даже до 200% и выше. Естественно, что процентные ставки по кредитам коммерческих банков были ещё выше. Не были редкостью кредиты даже под 500% годовых.

Всё это выглядело полной дикостью на фоне кредитов, которые выдавались Госбанком СССР и Промстройбанком СССР предприятиям разных отраслей экономики. Годовые процентные ставки в подавляющем большинстве случаев находились в диапазоне от 1 до 2%. В дореволюционной России ставки по кредитам коммерческих банков обычно выражались однозначными числами, пересечение планки в 10% было крайне редким событием.

Полагаю, что ростовщический беспредел 1990-х не был просто некоей неуправляемой стихией. Не исключаю, что некоторые из тех «реформаторов», которые сознательно разрушали советскую модель экономики и общества, были знакомы с трудами основоположника марксизма. А Карл Маркс писал по поводу революционной роли ростовщичества:

…ростовщичество оказывает революционизирующее действие лишь в том отношении, что оно разрушает и уничтожает те формы собственности, на прочном базисе и непрерывном воспроизводстве которых в одной и той же форме покоится политический строй

(К. Маркс. Капитал. Том 3. Глава 36).

К концу 1990-х годов наше общество стало немного приходить в себя от шоковой терапии и рыночных «реформ». Со стороны оппозиции стали раздаваться призывы пересмотра итогов «спецоперации» Гайдара и Чубайса под названием «приватизация и акционирование», а также принятия срочных мер по наведению порядка в экономике. В том числе в сфере денежно-кредитных отношений. Особой критике стала подвергаться практика неприкрытого ростовщичества, поощряемая Центробанком и правительством.

Я помню, что ещё в конце 1990-х годов в Государственной думе по инициативе депутата М. И. Глущенко (фракция ЛДПР) началась подготовка законопроекта, который получил название «О внесении статьи 158-1 «Ростовщичество» в Уголовный кодекс РФ». Документ был короткий, в нём было предложено следующее определение ростовщичества:

…взимание процента за данные взаймы деньги, кредит или имущество в размере, превышающем три процента от суммы займа, кредита, оцененного имущества, или удержание единовременного вознаграждения из полученной суммы или иного вознаграждения из получаемой суммы более трех процентов, или установление пени и неустойки за просрочку платежа по займу, кредиту или в иной скрытой форме платежа.

Фото: OlegDoroshin / .com

И в зависимости от обстоятельств устанавливались такие виды наказания, как лишение свободы (до двух лет), исправительные работы, конфискация имущества.

Три года законопроект блокировался. А в начале 2003 года наконец был вынесен на обсуждение. На депутатов оказывалось сильнейшее давление. Примечательно, что за закон проголосовали 142 депутата, а воздержались 293, или 65% всех «народных избранников». Инициатива была окончательно похоронена.

Позднее (с 2012 года) группа депутатов от разных фракций стала пытаться внести дополнения в Гражданский кодекс РФ, а именно дать определение ростовщичества и установить запрет на ростовщичество при сделках ссуды и займа. Не прошло и пяти лет, и вот в середине 2017 года в ГК РФ в статье 809 «Проценты по договору займа» наконец впервые появилось упоминание о ростовщичестве.

Данная статья была дополнена пятым пунктом, в котором говорится следующее:

Размер процентов за пользование займом по договору займа, заключённому между гражданами или между юридическим лицом, не осуществляющим профессиональной деятельности по предоставлению потребительских займов, и заёмщиком-гражданином, в два и более раза превышающий обычно взимаемые в подобных случаях проценты и поэтому являющийся чрезмерно обременительным для должника (ростовщические проценты), может быть уменьшен судом до размера процентов, обычно взимаемых при сравнимых обстоятельствах.

Специалисты и журналисты данную добавку к статье 809 ГК РФ окрестили «Законом о запрете «ростовщических процентов»». Тогда же (в июле 2017 года) президент В. В. Путин подписал этот закон, а вступление в силу произошло с 1 июня 2018 года. Помню некоторую эйфорию общественности по поводу законодательной новации в 2017–2018 гг. Где-то в СМИ даже мелькнула статья с броским заголовком «Власть начинает крестовый поход против ростовщичества».

На данный момент закон о запрете «ростовщических процентов» действует уже полтора года. Следовательно, можно уже подвести некоторые предварительные итоги. В этом нам поможет информация, которая размещается на сайте Банка России на странице, которая называется «Информация о среднерыночных значениях полной стоимости потребительского кредита (займа)». Там можно найти данные о реальных процентных ставках по кредитам (т. е. номинальные, прописанные в договоре, плюс к этому дополнительные расходы в виде страхования, комиссионных платежей и т. п.).

Данные даются на квартальной основе по пяти основным категориям кредиторов: коммерческие банки; микрофинансовые организации; кредитные потребительские кооперативы; сельскохозяйственные кредитные потребительские кооперативы; ломбарды. Последнее обновление на сайте по данному виду информации производилось 15 ноября. Свежая информация отражает ситуацию за 3-й квартал 2019 года. На сайте отмечается, что данные по стоимости кредитов за указанный квартал рекомендуется учитывать при заключении кредитных сделок в 1-м квартале следующего, 2020 года.

Чтобы не утомлять читателя обилием цифр, приведу данные лишь по некоторым видам кредитов (они дифференцированы не только по видам кредитных организаций, но также по суммам кредитов, срокам, обеспечению и др.). При этом параллельно с данными о полной стоимости кредита за 3-й квартал 2019 года я дополню информацией за 2-й квартал 2018 года. Зачем?

Дело в том, что закон о запрете «ростовщических процентов», как я отметил, вступил в силу в середине (точнее, 1 июня) 2018 года. То есть кредитные организации уже в 3-м квартале 2018 года должны были выдавать ссуды с учётом упомянутого закона и ориентироваться на показатели предыдущего, 2-го квартала 2018 года, который можно рассматривать как «базу». Уж тем более в 3-м квартале 2019 года следовало бы ожидать серьёзного понижения процентных ставок по сравнению с «базой».

Фото: DiKiYaqua / .com

Вот сравнения средних реальных процентных ставок (первый показатель – «база»; второй – 3-й квартал 2019 года).

Автокредиты коммерческих банков (КБ) – 18,57; 18,10
Потребительские кредиты КБ до 30 тыс. руб. – 21,22; 21,82
Потребительские кредиты КБ от 30 до 300 тыс. руб. – 21,79; 22,28
Потребительские кредиты КБ свыше 300 тыс. руб. – 25,51; 21,81
Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) с обеспечением в виде залога – 76,30; 77,90
Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок до 30 дней – 631,34; 350,35
Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок до 31–60 дней – 300,69; 297,51
Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок 61–180 дней – 235,91; 267,64
Потребительские кредиты микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок 181–365 дней – 148,63; 137,48
Потребительские кредиты ломбардов – 118,28; 107,29.

Наиболее пытливые читатели могут продолжить сравнительный анализ, обратившись Самое заметное снижение полной стоимости кредитов произошло по позиции потребительских кредитов микрофинансовых организаций (МФО) без обеспечения до 30 тыс. руб. на срок до 30 дней – с 631 до 350 процентов.

Некоторый прогресс в деле снижения процентных ставок по кредитам МФО был достигнут благодаря принятому в конце прошлого года Федеральному закону от 27.12.2018 № 554-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О потребительском кредите (займе)» и Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»».

Указанный закон снизил для МФО предельную ставку с 2% в день до 1,5% с начала 2019 года, а затем до 1,0% (с середины текущего года). Но даже с учётом произведённых снижений процентных ставок МФО надо иметь очень богатое воображение, чтобы сказать, что нынешние процентные ставки перестали быть ростовщическими. Можно припомнить старуху-процентщицу из «Преступления и наказания» Ф. М. Достоевского, которая «процентов по пяти и даже по семи берёт в месяц». У нас ей сегодня было бы дозволено брать до 30 процентов.

По многим позициям кредитных сделок за прошедшие полтора года никаких зримых изменений не произошло. Как занимались наши коммерческие банки, МФО, кредитные кооперативы и ломбарды ростовщичеством, так они и продолжают этим промышлять на излёте 2019 года. Современное российское ростовщичество имеет полный иммунитет от уголовных и иных наказаний.

А вот в Российской империи, напомню, ростовщичество каралось очень строго. А главное – были установлены очень чёткие критерии, что считать ростовщичеством. Можно напомнить Указ Императрицы Елизаветы от 13 мая 1754 г. «Об учреждении Государственного Заёмного банка, о порядке выдачи из оного денег и о наказании ростовщиков». Предельная ставка по займу определялась в 6%.

А ежели кто впредь дерзнёт брать более шести процентов, и в том изобличены будут, у таковых те данные от них в заём деньги останутся у заёмщика, а для казны всё их имение конфисковать,

– гласил указ. С 1786 года этот максимум понижен до 5%, а в 1808 году опять установлен в 6%.

Императрица Елизавета Петровна. Фото: Globallookpress

Указанная норма действовала до 1879 года, когда Александр II отменил её, постановив, что проценты по займам устанавливаются по взаимному соглашению сторон. Здесь, видимо, он скопировал законы Англии и ряда других европейских стран, которые в XIX веке отменили потолочные значения процентной ставки. Однако в России этот «процентный либерализм» оказал очень разрушительное действие на общество и экономику.

24 мая 1893 года был принят новый закон о ростовщичестве (полное название – «Закон о преследовании ростовщических действий»), который восстановил ограничения. В качестве предельной была установлена ставка в 12%. Уголовное уложение 1903 года достаточно подробно определило наказания за ростовщическую деятельность (статья 608 «Виновный в ссуде капитала в чрезмерный рост»).

Преемственность уголовных норм о ростовщичестве Российской империи сохранилась и в уголовном законодательстве советского государства.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 года относил ростовщичество к имущественным преступлениям. Статья 193 кодекса гласила:

Ростовщичество, то есть взимание в виде промысла за данные взаймы деньги процентов сверх дозволенных законом или предоставление в пользование орудий производства, скота, полевых, огородных или посевных семян за вознаграждение в размере, явно превышающем обычную для данной местности норму, с использованием нужды или крайне стеснённого положения получающего ссуду, – карается принудительными работами на срок до 1 года или лишением свободы на тот же срок с конфискацией части имущества или без таковой.

Кредитная реформа, проведённая в СССР в начале 1930-х годов, ликвидировала питательную почву ростовщичества, что привело к естественному исчезновению антиростовщических норм из советского права.

Но таких антиростовщических норм нет и в российском праве, несмотря на бурное развитие различных форм кредитования. Нет их, по сути, и в принятом у нас в 2017 году распиаренном законе о запрете «ростовщических процентов». «Ростовщическим» в этом законе определяется процент, «в два и более раза превышающий обычно взимаемые в подобных случаях проценты». То есть получается, что те значения реальной стоимости кредитов, которые были зафиксированы во 2-м квартале 2018 года и которые мы назвали «базой», можно считать «нормой». Можно, например, считать «нормой» процентные ставки по потребительским кредитам коммерческих банков в размере 21–25%. Или, например, процентные ставки по потребительским кредитам ломбардов в размере 118%. И, отталкиваясь от этой «базы», коммерческие банки во второй половине прошлого года могли поднять свои процентные ставки до 40–45% без риска быть обвинёнными в ростовщичестве. А ломбарды могли смело поднимать проценты до планки 200. Не исключаю, что некоторые банки и некоторые ломбарды такой возможностью могли воспользоваться.

Думаю, что подобного рода «процентный релятивизм» статьи 809 ГК РФ является не более чем имитацией борьбы с ростовщичеством. Ступенчато приращивая в каждом следующем квартале процентные ставки и при этом не нарушая статью 809 ГК РФ, кредиты банков теоретически можно поднять до любого процента – хоть до 100, хоть до 1000.

Реальный заслон этому уродливому и опасному для России явлению можно поставить лишь путём определения конкретного значения максимально допустимой процентной ставки для коммерческих банков и всех других кредитных организаций. Напомню, что законы о предельной ставке кредита действуют во многих странах. Например, в США предельные кредитные ставки для банков устанавливаются законами отдельных штатов. В Канаде максимальная ставка – 60%. А в Японии превышение 20% грозит уголовной ответственностью. Там же установлена предельная ставка по кредитам ломбардов – 9% в месяц.

Но я бы предпочёл опираться на опыт собственной страны: взять пример с мудрой Императрицы Елизаветы Петровны, которая в далёком 1754 году издала указ о «наказании ростовщиков» и установила чёткий предел их аппетитам.

RDR2 Ростовщичество и прочие грехи

RDR2 Миссия Ростовщичество и прочие грехи — это группа миссий, разблокированных во второй главе Red Dead Redemption 2. На этот раз ваша задача — собрать деньги у людей, которые задолжали Леопольду Штраусу.

Если вам нужна помощь с любыми другими областями приквела дикого запада, вы можете отправиться в наше Red Dead Redemption 2 Полное руководство. На этой главной странице вы можете найти всю необходимую информацию, чтобы получить доступ к приключениям. Включая все бонусы и хитрости, которые вам нужны.

Примечание — после того, как вы попадете в третью главу основной истории, игра разблокирует последующие миссии по скупщикам краденного. Однако они уже рассматриваются как побочные миссии. Пошаговое руководство для всех этих миссий можно найти в разделе Побочные миссии нашего руководства.

Как разблокировать: поговорите с Леопольдом Штраусом в укрытии банды в Нагорье подковы.

Пошаговое руководство: Леопольд дает вам список должников. Первые три миссии по сбору долгов могут быть завершены в любом порядке.

Список должников

Первый должник — его зовут г-н Вробель. Его дом находится на холме за рекой, к западу от укрытия банды. Wróbel внутри здания. Ваш вариант — угрожать или избить его. Начните обыскивать дом Вробеля. Просто ищите любые интерактивные контейнеры и сундуки. Вы можете выбрать только те элементы, которые стоят примерно так же, как размер его долга. \или вы можете решить, вынести все или нет.

Еще одного должника зовут Чик Мэтьюз. Это мужчина, который находится на одной из ферм. Доберитесь до места и начните спрашивать Мэтьюса. Он сразу же начнет убегать. Садитесь на лошадь и начинай преследовать должника.

RDR2 Миссия Ростовщичество и прочие грехи

Лучшее решение-подобраться к нему достаточно близко, чтобы можно было поймать его с помощью лассо (Рисунок 1). Мэттьюс дает вам карту сокровищ. изучите ее в инвентаре. Доберитесь до места, отмеченного на карте. Сокровище спрятано прямо у основания большого дерева (см. Рисунок 2).

Примечание — раздел погони не может быть пропущен, даже когда вы говорите с Мэтьюсом (он чистит лошадь). Когда вы это сделаете, он отправит Моргана поговорить с другим человеком.

Лилли Милле с Изумрудного ранчо — следующая в вашем списке. Спросите местных о женщине. Доберитесь до места, где находятся Лилли и Купер. Победите Купера в кулачном бою. Он будет жестким противником, так что не забудьте использовать блоки. Обыщите тело Купера, чтобы забрать долг.

Примечание — сбор денег у Купера можно рассматривать как преступное деяние (кражу). Придется преследовать свидетелей, прежде чем они сообщают в полицию или быстро покинуть ранчо.

Улучшение лагеря

Вернитесь в убежище и поместите собранные товары в сундук с деньгами лагеря. Это первый момент, когда вы можете проверить книгу и заказать улучшения лагеря. Этот шаг не является обязательным, однако, мы рекомендуем делать новые улучшения через регулярные промежутки времени. (в сундуке camp funds должно быть достаточно денег для проекта, который вы хотите заказать).

Два лучших проекта — повышение класса палатки Датча ($220) и Карта быстрого путешествия ($325). Купите эти улучшения, чтобы разблокировать опцию. Это позволяет вам быстро перемещаться в другие места на карте из лагеря банды.

Снова нужно встретиться со Штраусом. Он дает вам местонахождение другого должника — Томаса Даунса. Отправляйтесь на его ферму. Даунс работает в саду. Подойдите к человеку и позвольте ему атаковать вас (атака Даунса провалится). Решите, хотите ли вы только угрожать человеку или вы хотите его как следует отлупить.

К сожалению, вы не заберете долг. Даунс тяжело болен — он и его семья живут в бедности. Возвращайся к Штраусу и сообщи ему обо всем.

Как получить золотую медаль в миссии Ростовщичество и прочие грехи?

  • Завершить миссию менее чем за 2 минуты и 10 секунд. Эта задача связана только с последним должником Томасом Даунсом. Время начинает тикать, когда вы достигнете фермы. Идите прямо в сад. Быстро выбирайте варианты поведения, чтобы завершить встречу как можно быстрее. Вы также должны быстро добраться до укрытия банды, чтобы вы могли поговорить со Штраусом.

Читать еще:

  • Тихое время
  • Мы любили когда-то и по настоящему
  • Грабители Америки
  • Кто не без греха
  • Первый должен быть последним
  • Блаженны кроткие
  • Подливая масло в огонь
  • Удел рыбака
  • Американская пастырская сцена

Просмотров сегодня: 3 282[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *