РАПСИ продолжает вторую главу серии правовых расследований, посвященную равноправию полов. Христианизация Руси заметно изменила правовое положение женщин, причем невозможно однозначно сказать, в лучшую или худшую сторону. О причинах дискриминационного правоприменения при нормативном равенстве в Древней Руси и о возможности женщины выйти из-под власти мужчин и семьи для получения всех предоставленных государством прав рассказывает кандидат исторических наук, депутат Госдумы первого созыва Александр Минжуренко.

На правовом положении женщины на Руси рубежа X–XI вв. серьезным образом сказывались три новых фактора: укрепление и развитие государственности; зарождение и углубление феодальных отношений; распространение христианства.

Государство на первых порах ограничивалось записью норм обычного права и не слишком много новизны вводило в статус женщины. Традиции, обычаи оказались настолько устойчивы и консервативны, что поколебать их было сложно. Да и не нуждалось в этом государство, стремящееся к сохранению стабильности в обществе. Этот регулятор успешно работал, выполнял свои функции и менялся государством только в том случае, когда начинал противоречить интересам правящих классов. Надо сразу отметить, что нормы обычного права в русских крестьянских общинах во многом дожили до нового времени и действовали даже в XIX веке.

Роль христианской церкви в изменении статуса женщины трудно оценивать однозначно. С одной стороны, христианство весьма определенно и безоговорочно поставило женщину на второе место, в подчиненное положение по отношению к мужчине. С другой, церковь довольно уважительно относилась к женщине, особенно к женщине — матери и учила этому свою паству.

Священники резко осуждали тех мужчин, которые не проявляли должной заботы о семье, вели разгульный образ жизни, изменяли своим супругам. Согласно православным постулатам мужчина именно как глава семьи должен был содержать женщину и оказывать ей внимание и уважение. Крайне отрицательно относилась церковь к проявлениям насилия по отношению к женщинам как в семье, так и за ее пределами. Явно под влиянием церкви в светском законодательстве появились статьи с серьезными наказаниями за изнасилование.

Длительную борьбу вела церковь с многоженством и практикой обращения женщин в наложницы. Так, у самого князя Владимира — «крестителя Руси» — одних официальных жен было пять, а гарем насчитывал 800 наложниц. В летописи говорится: «А наложниц у него было 300 в Белгороде, еще 300 в Вышгороде и 200 на Берестове… И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц». Только от жен у него было признанных им 12 сыновей, а детей от наложниц никто не считал.

Таким образом, христианство по-своему «упорядочило» положение женщины в русских племенах: отвело ей подчиненное место, но и устранило и смягчило многие дикие пережитки языческих традиций. В некоторых племенах в их число входило не только «умыкание невесты», многоженство, но и человеческие жертвоприношения, где в роли жертв обычно выступали молодые девушки.

Тесные контакты Руси с Византией привели к тому, что в законодательстве молодого славянского государства отчетливо прослеживаются следы и заимствования из римского права. Да, самая цивилизованная в мире на то время Восточная Римская империя оказывала заметное влияние на правотворчество в Древнерусском государстве. Однако чего-либо прогрессивного в правовое положение женщин на Руси она, на наш взгляд, не привнесла.

Даже напротив, можно считать, что русские женщины имели несколько больше прав, чем женщины Византии. Римское право в этой части было довольно устаревшим и патриархальным. В русских же землях все-таки еще прослеживались какие-то пережитки матриархата. А в Византии уже несколько веков господствовало православие. Следовательно, Русь в деле закабаления женщин еще «отставала» от греческо–армянского государства.

Если говорить о процессуальном законодательстве, то здесь мы не обнаруживаем каких-либо ограничений для женщин. Однако, если иметь в виду практику, то по имеющимся источникам видно, что женщины в роли свидетеля и судьи выступали намного реже, чем мужчины.

Когда рассматривалось дело, в котором женщина выступала как объект преступного деяния, то здесь древнерусское законодательство в основном не предусматривало различий по половой принадлежности. Статья 12 «Русской правды» гласила: «А за ремественика и за ремественицю, то 12 гривен», т.е. за убийство ремесленников обоего пола следовало одна мера наказания.

Дифференциация ответственности зависела от социального статуса женщины. В некоторых случаях «Русская правда» защищала права женщины на жизнь особо. Так, за убитого смерда или холопа полагалось заплатить 5 гривен, а за убитую работницу — 6 гривен, а если была убита раба–кормилица, то — 12 гривен. Если учесть, что в те времена лошадь стоила 2 гривны — разница в размере штрафа представляется существенной.

При рассмотрении отношений между женщиной и ее детьми в древнерусской семье можно утверждать, что мать пользовалась большим уважением в древнерусском обществе. Ее личные и имущественные права по отношению к детям не были ограничены юридически ни в момент ее состояния в браке, ни после смерти супруга, кроме случая заключения повторного брака.

Имущественная правоспособность женщин была весьма значительной по сравнению с правоспособностью их современниц в западноевропейских государствах, но она все-таки не равнялась правоспособности мужчины.

Здесь надо различать объем формальных прав женщины и практику их реализации. Обстановка, складывавшаяся в семьях патриархального типа, приводила к тому, что женщина часто не решалась или не могла воспользоваться своими правами в полном объеме согласно сложившимся традициям в обществе.

Это отличие заметно в тех случаях, когда речь шла о вдове. Она была свободна от влияния мужа и тех ограничений, которые накладывала на нее патриархальная семья. Оставшись одна, женщина выступала как полноценный субъект права, имея все возможности отстаивать свои интересы во всех инстанциях. Это и позволяет нам говорит об известном равноправии женщины с мужчиной.

Появление феодализма на Руси и социально–классовое расслоение общества внесло свои характерные особенности в правовое положение женщин. Речь идет о том, что в это время все более происходит дифференциация объема прав женщин, принадлежавших к разным классам и сословиям.

В «Русской правде» говорится: «Аже смердъ умреть, то задницу князю; аже будуть дщери у него дома, то даяти часть на не; аже будуть за мужем, то не даяти части им». Это означает, что в случае смерти крестьянина, у которого не было сыновей, его земельный надел переходит князю. Дочерям достается только часть наследства, а если они уже замужем, то — ничего.

И в тоже время следующая статья закона гласит «Аже в боярехъ любо в дружине, то за князя задниця не вдеть, но оже не будеть сыновъ, а дчери возмуть». Здесь вся земля и все наследство полностью переходят дочерям.

Чем такое различие объясняется? Пожалуй, тем, что земельный надел в крестьянской общине был не просто недвижимым имуществом, он принадлежал общине и обязывал его владельца нести все повинности и выполнять свой общественный долг. И эти обязательства были рассчитаны исключительно на мужчину. Поэтому надел умершего крестьянина мог перейти только к его сыну, который и принимал на себя все обязательства члена общины. А в боярских семьях, естественно, такой связи надела и обязательств не существовало. Здесь земля была собственностью и могла полностью переходить наследникам любого пола.

Таким образом, исходя из анализа древнерусских нормативно–правовых актов можно оценить правовое положение женщины как равное с мужчиной. Но с учетом правоприменительной практики, следует признать, что женщина занимала все же чуть более низкое положение.

Это было связано с влиянием религиозных норм (правовое положение женщины в семье главным образом регулировалось нормами канонического права) и тем, что древнерусское государство, предоставляя женщине права в личной, имущественной и процессуальной сферах, не разрабатывало механизмов защиты этих прав и отдавало это на откуп мужчинам.

Только в том случае, когда женщина выходила из-под власти мужчин, своей семьи, женщина могла занять в обществе равное положение, и это давало ей возможность в полном объеме пользоваться предоставленными государством правами.

Продолжение читайте на сайте РАПСИ 27 марта.

16

План

Стр.

Введение

1. Положение женщины в Древней Руси

2. Брак и сексуальные отношения

3. Русский народный женский костюм

Заключение

Список литературы

Введение.

Древнерусское общество — типично мужская, патриархальная цивилизация, в которой женщины занимают подчиненное положение и подвергаются постоянному угнетению и притеснению. В Европе трудно найти страну, где даже в XVIII-Х1Х веках избиение жены мужем считалось бы нормальным явлением и сами женщины видели бы в этом доказательство супружеской любви. В России же это подтверждается не только свидетельствами иностранцев, но и исследованиями русских этнографов.

В то же время русские женщины всегда играли заметную роль не только в семейной, но и в политической и культурной жизни Древней Руси. Достаточно вспомнить великую княгиню Ольгу, дочерей Ярослава Мудрого , одна из которых — Анна прославилась в качестве французской королевы, жену Василия I, великую княгиню Московскую Софью Витовтовну , новгородскую посадницу Марфу Борецкую , возглавившую борьбу Новгорода против Москвы, царевну Софью, целую череду императриц XVIII века, княгиню Дашкову и других. В русских сказках присутствуют не только образы воинственных амазонок, но и беспрецедентный, по европейским стандартам, образ Василисы Премудрой. Европейских путешественников и дипломатов XVIII — начала Х1Х в. удивляла высокая степень самостоятельности русских женщин, то, что они имели право владеть собственностью, распоряжаться имениями и т.д. Французский дипломат Шарль-Франсуа Филибер Массон считает такую «гинекократию» противоестественной, русские женщины напоминают ему амазонок, социальная активность которых, включая любовные отношения, кажется ему вызывающей.

1. Положение женщины в Древней Руси.

Женщины редко упоминаются в летописных источниках. Например, в «Повести временных лет» сообщений, связанных с представительницами прекрасного пола, в пять раз меньше, чем «мужских». Женщины рассматриваются летописцем преимущественно как предикат мужчины (впрочем, как и дети). Именно поэтому на Руси до замужества девицу часто называли по отцу, но не в виде отчества, а в притяжательной форме: Володимеряя, а после вступления в брак — по мужу (в такой же, как и в первом случае посессивной, владельческой форме; ср. оборот: мужняя жена, т.е. принадлежащая мужу).

Едва ли не единственным исключением из правила стало упоминание жены князя Игоря Новгород-Северского в «Слове о полку Игореве» — Ярославна. Кстати, это послужило А.А. Зимину одним из аргументов для обоснования поздней датировки «Слова». Весьма красноречиво говорит о положении женщины в семье цитата из «мирских притч», приведенная Даниилом Заточником (XII в.):

«Ни птица во птицах сычь; ни в зверез зверь еж; ни рыба в рыбах рак; ни скот в скотех коза; ни холоп в холопех, хто у холопа работает; ни муж в мужех, кто жены слушает».

Деспотические порядки, получившие широкое распространение в древнерусском обществе, не обошли стороной и семью. Глава семейства, муж, был холопом по отношению к государю, но государем в собственном доме. Все домочадцы, не говоря уже о слугах и холопах в прямом смысле слова, находились в его полном подчинении. Прежде всего это относилось к женской половине дома. Считается, что в древней Руси до замужества девушка из родовитой семьи, как правило, не имела права выходить за пределы родительской усадьбы. Мужа ей подыскивали родители, и до свадьбы она его обычно не видела.

После свадьбы ее новым «хозяином» становился супруг, а иногда (в частности, в случае его малолетства — такое случалось часто) и тесть. Выходить за пределы нового дома, не исключая посещения церкви, женщина могла лишь с разрешения мужа. Только под его контролем и с его разрешения она могла с кем-либо знакомиться, вести разговоры с посторонними, причем содержание этих разговоров также контролировалось. Даже у себя дома женщина не имела права тайно от мужа есть или пить, дарить кому бы то ни было подарки либо получать их.

В российских крестьянских семьях доля женского труда всегда была необычайно велика. Часто женщине приходилось браться даже за соху. При этом особенно широко использовался труд невесток, чье положение в семье было особенно тяжелым.

В обязанности супруга и отца входило «поучение» домашних, состоявшее в систематических побоях, которым должны были подвергаться дети и жена. Считалось, что человек, не бьющий жену, «дом свой не строит» и «о своей душе не радеет», и будет «погублен» и «в сем веке и в будущем». Лишь в XVI в. общество попыталось как-то защитить женщину, ограничить произвол мужа. Так, «Домострой» советовал бить жену «не перед людьми, наедине поучить» и «никако же не гневатися» при этом. Рекомендовалось «по всяку вину» (из-за мелочей) «ни по виденью не бите, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колотить, никаким железным или деревяным не бить».

Такие «ограничения» приходилось вводить хотя бы в рекомендательном порядке, поскольку в обыденной жизни, видимо, мужья не особенно стеснялись в средствах при «объяснении» с женами. Недаром тут же пояснялось, что у тех, кто «с сердца или с кручины так бьет, много притчи от того бывают: слепота и глухота, и руку и ногу вывихнут и перст, и главоболие, и зубная болезнь, а у беременных жен (значит били и их!) и детем поврежение бывает в утробе».

Вот почему давался совет избивать жену не за каждую, а лишь за серьезную провинность, и не чем и как попало, а «соймя рубашка, плеткою вежливенько (бережно!) побить, за руки держа».

В то же время следует отметить, что в домонгольской Руси женщина обладала целым рядом прав. Она могла стать наследницей имущества отца (до выхода замуж). Самые высокие штрафы платились виновными в «пошибании» (изнасиловании) и оскорблении женщин «срамными словами». Рабыня, жившая с господином, как жена, становилась свободной после смерти господина. Появление подобных правовых норм в древнерусском законодательстве свидетельствовало о широкой распространенности подобных случаев. Существование у влиятельных лиц целых гаремов фиксируется не только в дохристианской Руси (например, у Владимира Святославича), но и в гораздо более позднее время. Так, по свидетельству одного англичанина, кто-то из приближенных царя Алексея Михайловича отравил свою жену, поскольку она высказывала недовольство по поводу того, что ее супруг содержит дома множество любовниц. Вместе с тем в некоторых случаях женщина, видимо, и сама могла стать настоящим деспотом в семье. Трудно, конечно, сказать, что повлияло на взгляды авторов и редакторов популярных в Древней Руси «Моления» и «Слова», приписываемых некоему Даниилу Заточнику, — детские впечатления об отношениях между отцом и матерью либо собственный горький семейный опыт, однако в этих произведениях женщина вовсе не выглядит столь беззащитной и неполноправной, как может представиться из вышеизложенного. Послушаем, что говорит Даниил.

«Или речеши, княже: женися у богатого тестя; ту пеи, и ту яжь. Лутче бо ми трясцею болети; трясца бо, потрясчи, отпустит, а зла жена и до смерти сушит… Блуд во блудех, кто поимет злу жену прибытка деля или тестя деля богата. То лучше бы ми вол видети в дому своем, нежели жену злообразну… Лучше бы ми железо варити, нежели со злою женою быти. Жена бо злообразна подобна перечесу (расчесанному месту): сюда свербит, сюда болит».

Не правда ли, предпочтение (пусть и в шутку) самого тяжелого ремесла — варки железа жизни со «злой» женой кое о чем говорит?

Однако настоящую свободу женщина обретала лишь после смерти мужа. Вдовы пользовались большим уважением в обществе. Кроме того, они становились полноправными хозяйками в доме. Фактически, с момента смерти супруга к ним переходила роль главы семейства.

Вообще же, на жене лежала вся ответственность за ведение домашнего хозяйства, за воспитание детей младшего возраста. Мальчиков — подростков передавали потом на обучение и воспитание «дядькам» (в ранний период, действительно дядькам по материнской линии — уям, считавшимся самыми близкими родственниками-мужчинами, поскольку проблема установления отцовства, видимо, не всегда могла быть решена).

2. Брак и сексуальные отношения.

В средневековом обществе особую ценность имело «удручение плоти». Христианство напрямую связывает идею плоти с идеей греха. Развитие «антителесной» концепции, встречающейся уже у апостолов, идет по пути «дьяволизации» тела как вместилища пороков, источника греха. Учение о первородном грехе, который вообще-то состоял в гордыне, со временем приобретало все более отчетливую антисексуальную направленность.

Параллельно с этим в официально-религиозных установках шло всемерное возвеличивание девственности. Однако сохранение девушкой «чистоты» до брака, видимо, первоначально ценилось лишь верхушкой общества. Среди «простецов», по многочисленным свидетельствам источников, на добрачные половые связи на Руси смотрели снисходительно. В частности, вплоть до XVII в. общество вполне терпимо относилось к посещению девицами весенне-летних «игрищ», предоставлявших возможность до- и внебрачных сексуальных контактов:

«Егда бо придет самый этот праздник, мало не весь град возьмется в бубны и в сопели… И всякими неподобными играми сотонинскими плесканием и плесанием. Женам же и девкам — главан накивание и устам их неприязнен клич, всескверные песни, хрептом их вихляние, ногам их скакание и топтание. Тут есть мужем и отроком великое падение ни женское и девичье шатание. Тако же и женам мужатым беззаконное осквернение тут же…»

Естественно, участие девушек в подобных «игрищах» приводило — и, видимо, нередко — к «растлению девства». Тем не менее даже по церковным законам это не могло служить препятствием для вступления в брак (исключение составляли только браки с представителями княжеской семьи и священниками). В деревне же добрачные сексуальные контакты как юношей, так и девушек считались едва ли не нормой.

Специалисты отмечают, что древнерусское общество признавало за девушкой право свободного выбора сексуального партнера. Об этом говорит не только длительное сохранение в христианской Руси обычая заключения брака «уводом», путем похищения невесты по предварительному сговору с ней. Церковное право даже предусматривало ответственность родителей, запретивших девушке выходить замуж по ее выбору, если та «что створить над собою». Косвенно о праве свободного сексуального выбора девушек свидетельствуют довольно суровые наказания насильников. «Растливший девку осильем» должен был жениться на ней. В случае отказа виновник отлучался от церкви или наказывался четырехлетним постом. Пожалуй, еще любопытнее, что вдвое большее наказание ожидало в XV-XVI вв. тех, кто склонил девицу к интимной близости «хытростию», обещая вступить с ней в брак: обманщику грозила девятилетняя епитимья (религиозное наказание). Наконец, церковь предписывала продолжать считать изнасилованную девицей (правда, при условии, если она оказывала сопротивление насильнику и кричала, но не было никого, кто мог бы прийти на помощь). Рабыня, изнасилованная хозяином, получала полную свободу вместе со своими детьми.

Основой новой, христианской, сексуальной морали явился отказ от наслаждений и телесных радостей. Самой большой жертвой новой этики стал брак, хоть и воспринимавшийся как меньшее зло, чем распутство, но все же отмеченный печатью греховности.

В Древней Руси единственный смысл и оправдание половой жизни виделся в продолжении рода. Все формы сексуальности, которые преследовали иные цели, не связанные с деторождением, считались не только безнравственными, но и противоестественными. В «Вопрошании Кириковом» (XII в.) они оценивались «акы содомъскый грех». Установка на половое воздержание и умеренности подкреплялась религиозно-этическими доводами о греховности и низменности «плотской жизни». Христианская мораль осуждала не только похоть, но и индивидуальную любовь, так как она якобы мешала выполнению обязанностей благочестия. Может создаться впечатление, что в такой атмосфере секс и брак были обречены на вымирание. Однако пропасть между предписаниями церкви и повседневной житейской практикой была очень велика. Именно поэтому древнерусские источники уделяют вопросам секса особое внимание.

Согласно «Вопрошанию», супругам вменялось в обязанность избегать сексуальных контактов во время постов. Тем не менее это ограничение, видимо, достаточно часто нарушалось. Не зря Кирика волновал вопрос:

«Достоить ли дати тому причащение, аже в великий пост съвкуплять с женою своею?».

Епископ новгородский Нифонт, к которому он обращался, несмотря на свое возмущение подобными нарушениями «Ци учите, рече, вздержатися в говение от жен? Грех вы в том!» вынужден был пойти на уступки:

«Аще не могут (воздержаться), а в переднюю неделю и в последнюю».

Видимо, даже духовному лицу было понятно, что безусловного выполнения подобных предписаний добиться невозможно.

Холостых «на Велик день (на Пасху), съхраншим чисто великое говение», разрешалось причащать несмотря на то, что те «иногда съгрешали». Правда, прежде следовало выяснить, с кем «съгрешали». Считалось, что блуд с «мужьскою женою» есть большее зло, чем с незамужней женщиной. Предусматривалась возможность прощения за подобного рода прегрешения. При этом нормы поведения для мужчин были мягче, чем для женщин. Провинившемуся чаще всего грозило лишь соответствующее внушение, в то время как на женщину накладывались довольно суровые наказания. Сексуальные запреты, установленные для женщин, могли и вовсе не распространяться на представителей сильного пола.

Супругам, кроме того, предписывалось избегать сожительства в воскресные дни, а также по средам, пятницам и субботам, перед причащением и сразу после него, так как «в сии дни духовная жертва приносится Господу». Вспомним также, что родителям возбранялось зачатие ребенка в воскресенье, субботу и пятницу. За нарушение данного запрета родителям полагалась епитимья «две лета». Такие запреты опирались на апокрифическую литературу (в частности на так называемые «Заповедь святых отцов» и «Худые номоканунцы»), поэтому многие священники не считали их обязательными.

Достойным наказания могло стать даже «нечистое» сновидение. Однако в таком случае следовало тщательно разобраться, был ли увидевший зазорный сон подвержен вожделению собственной плоти (если ему приснилась знакомая женщина) или его искушал сатана. В первом случае ему нельзя было причащаться, во втором же причаститься он был просто обязан.

«ибо иначе скуситель (дьявол) не пререстанет нападать на него в то время, когда он должен приобщиться».

Это касалось и священника:

Интересно, что женщина представлялась большим злом, чем дьявол, поскольку естественное плотское влечение и связанные с ним эротические сны объявлялись нечистыми и недостойными сана священника (или человека вообще), тогда как такие же сны, вызванные предполагаемым дьявольским воздействием, заслуживали прощения.

Стоит обратить внимание на то, что обязательный брак, установленный православной церковью для белого духовенства, в бытовом отношении сближал священника с его паствой. И быт женатого священнослужителя «выдвигал в сущности те же вопросы, которые затем приходилось решать попу применительно к своим детям» (Б.А. Романов)

3. Русский народный женский костюм

Женская одежда состояла из длинной рубашки с рукавами. Поверх неё надевали сарафан, обычно шерстяной, а в южных областях носили клетчатую домотканую юбку-понёву, голову покрывали платком. Девушки могли ходить с открытой головой. Они, как правило, заплетали одну косу и украшали голову плотной лентой, обручем или венцом. Сверху, если было нужно, надевали платок. Замужняя женщина не имела права появляться при посторонних с открытой головой. Это считалось неприличным. Волосы у неё были заплетены в две косы, а на голову надевали богато украшенный твёрдый кокошник или особую мягкую шапочку – рогатую кичку, затем платок. В будни вместо парадного кокошника обычно надевали скромный повойник. Открытым у замужних женщин оставались лишь лицо да кисти рук.

Одежду в крестьянской семье всегда делали женщины. Они обрабатывали лён, этот чудесный северный шёлк, пряли из него тонкие мягкие нитки. Долгой и трудной была обработка льна, но под сильными и ловкими руками крестьянок лён превращался и в белоснежные ткани и в суровые холсты, и в прекрасные кружева. Эти же руки шили одежду, красили нитки, вышивали праздничные наряды. Чем трудолюбивее была женщина, тем тоньше и белее были рубашки у всей семьи, тем замысловатее и красивее были на них узоры.

Обучение всем женским работам начиналось с раннего детства. Маленькие девочки с шести-семи лет уже помогали взрослым в поле сушить лён, а зимой пробовали прясть из него нити. Для этого им давали специально сделанные детские веретёна и прялки. Подрастала девочка и с двенадцати-тринадцати лет начинала сама готовить себе приданое. Она пряла нитки и сама ткала холст, который хранили к свадьбе. Затем она шила себе и будущему мужу рубашки и необходимое бельё, вышивала эти вещи, вкладывая в работу всё своё умение, всю душу. Самыми серьёзными вещами для девушки считались свадебные рубашки для будущего жениха и для себя. Мужскую рубашку украшали вышивкой по всему низу, делали неширокую вышивку по вороту, а иногда и на груди. Долгие месяцы девушка готовила эту рубашку. По её работе люди судили, какая из неё будет жена и хозяйка, какая работница.

После свадьбы, по обычаю, только жена должна была шить и стирать рубашки мужа, если не хотела, чтобы другая женщина отобрала у неё его любовь.

Женская свадебная рубашка тоже была богато украшена вышивкой на рукавах, на плечах. Руки крестьянки – от них зависело благополучие семьи. Они всё умели делать, никогда не знали отдыха, они защищали слабого, были добрыми и ласковыми ко всем родным и близким. Поэтому их следовало украсить красиво вышитыми рукавами в первую очередь, чтобы люди сразу замечали их, проникались к ним особым уважением, понимая особую роль рук в жизни женщины-труженицы.

Прясть и вышивать было принято в часы, свободные ото всех других работ. Обычно девушки собирались вместе в какой-нибудь избе и садились за работу. Сюда же приходили парни. Часто они приносили с собой балалайку и получался своеобразный молодёжный вечер. Девушки работали и пели песни, частушки, рассказывали сказки или просто вели оживлённый разговор.

Вышивка на крестьянской одежде не только украшала её и радовала окружающих прелестью узоров, но и должна была защитить того, кто носил эту одежду, от беды, от злого человека. Отдельные элементы вышивки носили символическое значение. Вышила женщина ёлочки – значит, желает она человеку благополучной и счастливой жизни, потому что ель – это древо жизни и добра. Жизнь человека постоянно связана с водой. Поэтому к воде нужно относиться с уважением. С ней нужно дружить. И женщина вышивает на одежде волнообразные линии, располагая их в строго установленном порядке, как бы призывая водную стихию никогда не приносить несчастья любимому человеку, помогать ему и беречь его.

Родился у крестьянки ребёнок. И его первую простую рубашечку она украсит вышивкой в виде прямой линии яркого, радостного цвета. Это прямая и светлая дорога, по которой должен идти её ребёнок. Пусть эта дорога будет для него счастливой и радостной. Вышивка на одежде, её символические узоры связывали человека с окружающим его миром природы, добрым и злым, хорошо знакомым и всегда новым для него. «Язык» этих символов был понятен людям, они чувствовали его поэтичность и красоту.

Особую роль в русском костюме всегда играли пояски. Маленькая девочка, впервые севшая за ткацкий станок, начинала своё обучение ткачеству именно с пояска. Тканые разноцветные и рисунчатые пояски носили в основном мужчины, завязывая их спереди или чуть сбоку. Каждая невеста должна была обязательно выткать и подарить жениху такой поясок. Завязанный узлом, он становился символом нерушимой связи между мужем и женой, их благополучной жизни. Поясок невесты обовьётся вокруг тела жениха, сохранит его тепло, защитит от злого человека, считали люди. Кроме того, невеста дарила свои пояски всей многочисленной родне будущего мужа. Ведь она входила в новую семью, и с этими людьми ей тоже нужно было установить добрые и прочные отношения. Так пусть её яркие пояски украсят одежду новой родни, защитят от несчастья.

Заключение.

Многие старые и новые философы, фольклористы и психоаналитики говорят об имманентной женственности русской души и русского национального характера. В языке и народной культуре Россия всегда выступает в образе матери. Некоторые авторы делали из этого обстоятельства далеко идущие политические выводы, вплоть до неспособности России к политической самостоятельности, трактуя «вечно-бабье» начало российской жизни как «вечно-рабье» , тоскующее по сильной мужской руке. Другие суживают проблему до внутрисемейных отношений, подчеркивая, что в России «патриархат скрывает матрифокальность» : хотя кажется, что власть принадлежит отцу, в центре русского семейного мира, по которому ребенок настраивает свое мировоззрение, всегда стоит мать. Отец — фигура скорее символическая, всем распоряжается мать и дети ее больше любят.

Список литературы.

                  1. С. Лесной «Откуда ты, Русь?» Ростов-на-Дону: «Донское слово», «Квадрат», 1995г.

                  1. Миролюбов Ю.П. «Сакральное Руси». Собрание сочинений в двух томах. Москва, издательство АДЕ «Золотой век», 1997г.

                  1. С.М. Соловьев Сочинения. В 18 кн. Кн I. Т. 1-2. «История России с древнейших времен». — М.: Голос, 1993.

                  1. В. Калугин «Идеалы русского эпоса» //Русь Многоликая- М.: Советский писатель, 1990.

                  1. Русские Веды. — М: Наука и религия, 1992.

                  1. А.К, Белов Изначалие. М.:НКДР, 1993.

                  1. Шишкина В.И., Пурынычева Г.М. История русской философии (XI-нач.XXвв.): Учебник — Йошкар-Ола: МарГТУ, 1997.

                  1. В.В. Седов Восточные славяне в VI-XIII вв. М: Наука, 1982

Список литературы диссертационного исследования кандидат юридических наук Ярмонова, Елена Николаевна, 2004 год

1. Абдуллабеков В.О. Представления о браке и брачности в Пизе начала XV вв. // Женщина, брак, семья до начала нового времени: Демографически и социокультурные аспекты. М., 1993 г.

2. Абрамсон М.Л. Семья в реальной жизни и в системе ценностных ориентаций в южноитальянском обществе X XIII вв. // Женщина, брак,л семья до начала нового времени: Демографически и социокультурныечгаспекты. М., 1993 г.

3. Абрашкевич М.М. Прелюбодеяние с точки зрения уголовного права. -Одесса. 1904.

4. Азаревич Д.И. Семейные и имущественные отношения по русскому праву // Журнал гражданского и уголовного права. 1883. №4

5. Аксаков К.С. Сочинения. Т. 1. М., 1861 г.

6. Александров В.А. Типология русской крестьянской семьи в эпоху феодализма//История СССР.- М. 1981. №3

8. Антокольская М.В. Лекции по семейному праву: учебное пособие. -М., 1995 г.

9. Аристов Н. Судьба русской женщины в до-петровское время. //Заря. 1871. март.

10. Арциховский А.В., Борковский В.И. НГБ. 1953-1954. М., 1978.

11. Башмаков А.А. Очерки родового, наследственного и обычного права. -СПб., 1913 г.

12. Беляев А. И. Анализ некоторых пунктов древнерусского завещания. -М., 1897 г.

13. Беляев И. Д. О наследстве без завещания по древним русским законам до уложения царя Алексея Михайловича. М. 1858г.

14. Беляев И. Д. История русского законодательства. СПб. 1995г.

15. Бессмертный Ю.Л. К вопросу о положении женщины во франкской деревне IX в. // Средние века. М., 1981. Вып. 44.

16. Бобровский П.О. Преступления против чести по русским законам до XVIII в. СПб., 1889 г.

18. Буланакова М. A.: httpyw.yspu.yar.ru/vestnik/novye Issledovaniy// (Вестник Ярославского пед. ун-та, 2001 г.).

19. Бушуев С.В., Миронов Г.Е. История государства Российского. Книга первая. М., 1991 г.

20. Бюхер К. Женский вопрос в средние века. Одесса. 1896 г.

21. Вадим Каргалов, Андрей Сахаров Полководцы Древней Руси, М., Молодая гвардия, 1985 г.

22. Варидинов И. Исследование об имущественных или общественных правах по русским законам. СПб., 1855.

24. Вернадский Г.В. Киевская Русь. Тверь, 2000 г.

25. Виленский Б.В. Лекции по истории государства и права СССР. -Саратов, 1985 г.

26. Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М. 1979 г.

27. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. -Ростов-на-Дону. Феникс. 1995 г.

29. Воронин Н.Н. Право и суд. История культуры Древней Руси. Т. И. М.; Л., 1951 г.

30. Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Т. 1. Харьков, 1916.

31. Гаркави А. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. -СПб., 1870 г.

32. Генсьорський А. Комментарий к Галицко-Вольинского летописи. ( XIII ст.).Вып. 4. Кшв: 1969 г.

33. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / Под ред. С.Н. Валка. М., Л., 1949. № 110.

34. Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1949.2. Древнерусские княжеские уставы XI—ХУ вв. М.: 1976 г.

35. Греков Б.Д. Киевская Русь. М.; Л., 1944.

36. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989.

37. Данилова Г.М. К вопросу о положении женщины в период феодализма (Сравнительный анализ славянских и германских «Правд».) //Исследования по славяно-германским отношениям. М., 1971 г.

38. Дебольский Н.Н. Гражданская дееспособность по русскому праву. -СПб. 1903 г.

39. Дитрих М.Н. Русская женщина великокняжеского времени. СПб. 1904г.

40. Добряков А.В. Русская женщина в домонгольский период. СПб., 1864 г.

41. Древнерусская литература. Сост. М.П. Одесский. М., 2001 г.

42. Дубакин Д. О влиянии Византии на семейный быт русского общества// Христианское чтение. 1881. №3-4.

43. Ешевский С.В. Женщина в средние века в западной Европе. Сочинения. Ч. III. М., 1870 г.

44. Женщина, брак, семья до начала нового времени. М., 1993г.

45. Женщины Древней Руси X-XVII вв. ч. II учебного пособия «Женщины в исторических судьбах России» отв. редактор Евстратова А.И. Кострома., 1996.

46. Жид П. Гражданское положение женщины в древнейшие времена. // Пер. Ю. Гамбарова. М., 1902 г.

47. Забелин И.Е. Женщина в допетровском обществе. СПб. 1901 г.

48. Забелин И.Е. История русской жизни с древнейших времен. Ч. И. М., 1912 г.

49. Зализняк А.А. Древненовгородский диалект. М., 1995 г. Загоровский А. О разводе по русскому праву. Харьков, 1884.

51. Зимин А. А. Холопы на Руси с древнейших времен до конца ХУ в. М.: 1973 г.

52. Зимин А.А. Правда Русская. М. 1999 г.

53. Иванишев А.Н. О плате за убийство в древнем русском и других славянских законодательствах в сравнении с германской вирою. Киев. 1840 г.

54. Ивановский А. Русская женщина в до-петровский период.// Журнал «Колосья» №12. 1885.

55. Исаев И. А. История государства и права России. М., 1995.

56. История государства и права России. Учебник /Под ред. Ю.П. Титова. -М.: Проспект, 1999.

57. История государства и права России. Учебник для вузов. Отв. Рдактор Чибиряев С.А. М.: Былина, 1998 г.

58. История государства и права России. Учебник для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности юриспруденция. Отв. ред. Титов Ю.П. М.: Былина, 1997 г.

59. Каждан А.П. Византийская культура. М., 1968 г.

60. Кайдаш-Лакшина С.Н. Рюриковичи. Ольга: Княгиня Ольга. М. 2002 г.

61. Калининская Е. Слабая женщина может иногда равняться с велики мужами. // Наука и жизнь. 1996. №10

62. Капеллан А. О любви // Жизнеописания трубадуров. М., 1993 г.

63. Карамзин Н.В. История государства Российского. М., 1990.

64. Карамзин Н.М. Марфа-посадница или Покорение Новгорода. JI. 1989.

65. Ключевский В. О. Курс русской истории. — Сочинения, т. 1. М.: 1956г.

67. Ключевский В. О. Сочинения в восьми томах. 4.1. Т. М.: 1956

68. Ключевский В.О. О русской истории. Ч. 1. М., 1993 г.

69. Кожинов В. Ольга и Святослав // Родина. 1993. №4

70. Козаченко А. И. К истории великого свадебного обряда //Журнал Советская этнография, 1957 г., № 21

71. Краснов Ю. К. История гос. и права России. Учебное пособие. М.: Российское педагогическое агентство, 1997 г.

72. Кузьмин Ф.Ф. Новгородская берестяная грамота № 9 В Я, 1952, №3

73. Куницын А. Наследования лиц женского пола. Харьков, 1844 г.

74. Кучинский В.А. Личность, свобода, право. М., 1978 г.

75. Латкин В.Н. Лекции по внешней истории русского права. — Спб., С. 84., цитр, по Антокольская М. В. Семейное право, — М.: Юристь, 1997.

76. Лещенко В.Ю. Семья и русское православие (XI-XIX вв.) СПб.,1999 г.

77. Либоракина М. И. Российские женщины: немного о традициях, самопожертвовании и гражданственности // Тендерные исследования в России проблемы взаимодействия и перспективы развития. Материалы конференции. 24-25 января 1996 г. /МЦГИ. М., 1996 г.

78. Лихачева Е.О. Материалы для истории женского образования в России. -СПб. 1899 г.

79. Лучицкая С.И. Семья крестоносца: супружеский конфликт в начале XII в. // Частная жизнь. Человек в кругу семьи. М., 1996 г.

80. Мавродин В. В, Орлов С. Н. К вопросу об «Уставе» князя Ярослава мостех». Советская археология, М. 1975 г.

81. Максимова Т. Развод по русски (из истории бракоразводного права)// Родина — 1998г. № 3

82. Макушев В. Сказания иностранцев о быте и нравах славян. СПб., 1861.

83. Малько А.В. Теория государства и права. Курс лекций под редакцией Н.И. Матузова. М. 2001 г.

84. Манимович К.А. Пандекты Никона Черногородца в древнерусском переводе XII в. Ин-т рус. яз. Им. В.В. Виноградова РАН, М., 1998 г

85. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 16. М., 1973г.

86. Медведев И.П. Очерки византийской дипломатии (частноправовой акт) АН СССР ин-т истории СССР Ленинг. Тод-е. Л.: наука, 1988 г.

87. Момотов В.В. «Формирование русского средневекового права в IX-XIV вв.: Монография. М, 2003.

88. Момотов В.В. Формирование семьи и брака в Русском средневековом праве IX-XIV вв. Ростов-на-Дону, 1999 г.

89. Н.И. Костомаров «Домашняя жизнь и нравы великорусского народа», М., 1993 г.

90. Насонов А. Н. земля» и образование территории древнерусского государства. М.: 1951 г.

92. Никитин А. Ольга? Елена? Эльга? Из истории отечества. // Наука и религия 1991. №11.

93. Никольский В. О началах наследования в древнейшем русском праве. -М., 1859 г.

94. Новгородская Первая летопись Старшего и Младшего изводов. Под ред. и с предисловием Насонова А. Н. M.-JI.: 1950 г.

95. Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х томах. Отв. Редактор. Проф. М.Н. Марченко. Т. 1. М., 1998. С. 268

96. Опиц К. Женщина в зеркале позднесредневековой агиографии // Женщина, брак, семья до начала нового времени: Демографически и социокультурные аспекты. М., 1993 г.

98. Памятники русского права. Вып. первый. Под ред. Юшкова С. В. Сост. Зимин А.А. М.: 1952г.

100. Пачкунова Е. Э. Место и роль женщины в жизни новгородского общества XII-XIV вв. на материале берестяных грамот // Интернет-журнал «Ломоносов»

101. Пашуто В. Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М.,1950 г.

102. Пергамент О. Об имущественных отношениях супругов// Журнал Министерства народного просвещения. СПб. 1894. ноябрь.

103. Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией кравственности. — СПб., 1910. Т. 2.

104. Пизанская К. Книга о «Граде женском» // Пятнадцать радостей брака. -М., 1991 г.

105. Платонов И. Брак и многоженство. // Сын Отечества. 1831. Т. 19. №15.

106. Платонов С.Ф. Лекции по истории русской истории. М., 1994. Ч. 1.

107. Повесть временных лет. Перевод Д. Лихачева. Древнерусская литература., М., Слово, 2001 г.

108. Полное собрание русских летописей. Т. II. Ипатьевская летопись. -СПб., 1843. С. 50.

109. Полубинский В.И. Сыск на Руси. \\ Журнал Российского права. 1997, № 11

110. Полянский П.Л. Развитие понятия брака в истории советского семейного права. М.: Вести Московского университета. 1998 г.

111. Поньон Э. Повседневная жизнь Европы в 1000 году. М., 1999 г.

112. Правда Русская под ред. Б. д. Грекова, т. 1, тексты. М., 1939; т. 2, комментарии. М.-Л., 1947 г.

113. Правда Русская. II. Комментарии / Под ред. акад. Б.Д.Грекова. М. -Л.: Изд-во АН СССР, 1947 г.

114. Правда Русская. М.-Л.: 1940 г.

115. Пресняков А. Е. Княжое право в древней Руси: Очерки по истории X — XII столетий; лекции по русской истории: Киевская Русь, Подготовитель текста ст. и примечаний М. Б. Свердлова — М.: Наука, 1993 г.

116. Пресняков А. С. Княжое право в Древней Руси: Очерки по истории X -XII столетий, секции по русской истории: Киевская Русь, Подготовитель текста ст. и примечаний М. Б. Свердлова. М. 1993 г.

117. Пушкарева Н. JI. Женщины древней Руси, М.: Мысль, 1989 г.

118. Пушкарева Н.Л. Тендерный подход в исторических исследованиях // Вопросы истории. 1998. №6.

119. Пушкарева Н.Л. Имущественные права женщин в Русском государстве X-XV вв. // Исторические записки. М. 1986. Вып. 114.

120. Пушкарева Н.Л. Отечественная историография вопроса о положении женщин на Руси X-XV вв. // Общественно-политическое развитие феодальной России. М., 1985 г.

121. Пушкарева Н.Л., Левина Е. (США). Женщина в средневековом Новгороде XI-XV вв. // Вестник МГУ. Сер. История. 1983. № 3.

122. Пчела, XIV-XV вв. // Центральный государственный архив древних актов. Ф. 180. №658/1170.Л.212.

123. Рамбо А. «Живописная история древней и новой России», М. 1994 г.

125. Рогов В. А. История государства и права России IX- начала XX веков, -М: Зерцало, 1995 г.

126. Романов Б. А. Люди и нравы древней Руси (историко-бытовые очерки XI —XIII вв.). Л., 1947 г.

127. Российское законодательство Х-ХХ вв. в 9-ти томах, под ред. Чистякова О.М. Т. 1, М.: 1984 г.

128. Руднев Л. О духовных завещаниях по русскому гражданскому праву в историческом развитии. Киев. 1895 г.

129. Русская историческая библиотека. СПб., 1908 г. Т. 6.

130. Рыбаков Б. А. Деление новгородской земли на сотни в XI в. — Исторические за писки, кн. 2, М. 1938 г.

131. Рыбаков Б. А. Русь в эпоху «Слова о полку Игореве»,— В кн.: История СССР с древнейших времен до наших дней. Т. 1. М.: 1966 г.

132. Рябова Т.Б. Женщина в истории Заподноевропейского средневековья. -Иваново. 1996.

133. Рязановский В.А. О посмертном преемстве супругов по русскому праву. Нижний Новгород, 1914 г.

134. Кайдаш С. Сила слабых Женщины в истории России (Х1-Х1Хвв.) М., Советская Россия, 1989 г.

135. Савельев А. Юридические отношения между супругами по законам и обычаям великорусского народа. Нижний -Новгород, 1881 г.

136. Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права. М., 1908 г.

137. Свердлов М. Б. От закона Русского к Русской Правде — М.: Юридическая Литература. 1988 г.

139. Семенов В. Е. Краткий курс лекций по «Истории гос. и права России», -г. Ставрополь: Ставропольский гос. пед. Университет, 1994 г.

140. Сергеевич В.И. История русского права. СПб. 1880 г.

141. Сергеевич В.И. Лекции по истории русского права. СПб., 1890 г.

142. Синайский В.И. Личное и имущественное положение замужней женщины в гражданском праве// Ученые записки Юрьевского ун-та. Юрьев, 1910. №10.

143. Слово о полку Игореве. М., 1975 г.

144. Смоленские грамоты XIII—XIV вв. (Подготовили к печати Сумникова Т. А. и Лопатин В. В.). М.: 1963 г.

145. Соловьев С.М. Сочинения. Кн. 1-2. Т. 1-4. М., 1993 г.

146. Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. М., 1989. Т. 1. Ч. 1

147. Стешенко JI.A. Шамба Т.М. «История государства и права России» Академический курс. Т 1. М., 1996 г.

148. Сыромятников Б.И. О «смерде» в Древней Руси (К критике текстов Русской Правды) // Ученые записки Московского государственного университета. Вып. 116. Труды юридического факультета. М. 1946. Кн. 2

149. Татищев В. И. История Российская. Т. II. М, JI, 1963 г.

150. Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания на Руси XI—XI II вв. М.: 1955 г.

151. Тихомиров М.Н. Пособие для изучения Русской Правды. М., 1953 г.

152. Тушина Г.М. Демографические аспекты социальной истории Прованса XII-XIV вв.// Женщина, брак, семья до начала нового времени: Демографически и социокультурные аспекты. М., 1993 г.

153. Хлебников Н. Общество и государство в домонгольский период русской истории. СПб., 1872 г.

154. Хрестоматия по истории гос. и права Росси: Учебное пособие; Сост. Ю.П. Титов — М.: Проспект, 1999 г.

156. Цитович П. Исходные моменты в истории Русского права наследования, Харьков, 1873г.

157. Цыпин В.А. Церковное право. Курс лекций. М., 1995 г.

158. Черепнин JI.B. Новгородские берестяные грамоты как исторический источник. М., 1969 г.

159. Черниловский З.М. Русская Правда в свете других славянских судебников. М., 1972 г.

160. Шалькевич В. Ефросинья Полоцкая (Женщины легенды). — Минск, 1993 г.

161. Шашков С.С. Исторические судьбы женщины, детоубийство и проституция. СПб., 1873 г.

162. Шпилевский С.М. Семейные власти у древних славян и германцев. -Казань, 1869 г.

163. Шульгин В.О. состоянии женщин в России до Петра Великого, Киев, 1850 г

164. Щапов Я.Н. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси. XI—XIV вв.- М.: 1972 г.

165. Щапов Я.Н. Редакции Устава кн. Ярослава Владимировича. — Проблемы источниковедения. Т. XI. М.: 1963 г.

166. Щапов Я.Н. Устав князя Ярослава и вопрос об отношении к византийскому наследию на Руси в середине XI в. — Византийский временник. Т. 31. М.: 1971 г.

167. Щапов Я.Н. Церковь в системе государственной власти Древней Руси.

168. Древне русское государство и его международное значение. М.: 1965 г.

169. Щапов Я.Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси в XI-XIII вв.- М., 1978 г.

170. Щапов Я.Н. Семейное и брачное право в ведении церкви // Государство и церковь в Древней Руси: X-XIII вв. М. 1986 г.

171. Щепкина Е. Из истории женской личности в России. СПб. 1914 г.

172. Эверс И.Ф. Древнейшее русское право. СПб. 1835 г.

173. Эклога. Византийский законодательный свод VIII века/ Вступ. Ст., пер., коммент. Е.Э. Липшиц. М., 1965 г.

174. Энгельман И. О приобретении права собственности на землю по русскому праву. СПб., 1859 г.

175. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1978 г.

176. Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства.- М.: 1949 г.

177. Юшков С. В. Сборник. Ответственный ред. ОМ. Чистяков. М.: Юридическая литература 1989 г.

178. Юшков С.В. Русская Правда. М., 1950 г.

179. Янин В. Л. Буевище «Петрятино дворище» в Новгороде. — В кн.: Археографический ежегодник за 1980 год. М.: 1981 г.

180. Янин В. Л. Еще раз об «Уставе князя Ярослава о мостех». II Советская археология, М. 1976 г., X 3.

181. Янин В. Л. К хронологии устава князя Всеволода. — В кн.: Археографический ежегодник за 1976 год. М.: 1977 г.

182. Янин В. Л. Новгородские посадники. М.: 1962 г.

183. Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения. Средневековый Новгород. М.: 1977 г.

184. Liutprandi leges/ Ed. Fr. Beyerle. Weimar, 1947. Cap. 120.

186. Histoire de la famille mondes lointains, mondes anciensW ARMAND COLIN. Paris, 1989.


Сергей Капличный

Существует известная притча о двух монахах. Старый мудрый монах спокойно идет по дороге в компании молодого послушника. Они подходят к реке с сильным быстрым течением. Пока монахи готовятся к переправе, к реке подходит молодая прекрасная женщина и смотрит на бурлящую воду. Опасаясь, что ее унесет течением, она просит монахов помочь ей перебраться на тот берег. Монахи переглядываются между собой — они дали обет не притрагиваться к женщинам. Затем пожилой монах, не говоря ни слова, сажает женщину на плечи и переносит ее на другой берег, а затем продолжает свой путь. Молодой послушник не верит своим глазам. Как же он мог нарушить монашеские правила?

Переправившись через реку, молодой монах догоняет своего спутника. Он потерял дар речи. Его разум не может успокоиться несколько часов. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он восклицает: «Мы ведь монахи и дали обет не прикасаться к женщинам! Как ты мог перенести ее на своих плечах?» Мудрый монах отвечает: «Я спустил эту женщину на землю на другом берегу реки. Почему же ты до сих пор продолжаешь нести ее?»

Старший монах принял решение на основе ситуационной этики. Его молодой спутник заметил лишь то, что он нарушил обет, а не то, что он выручил из беды молодую женщину, придя ей на помощь. Более мудрый монах видит различие между полезным руководством к действию и догмой, которая слишком негибка, чтобы ей можно было следовать в любых обстоятельствах. Притча также служит прекрасным примером того, что происходит, когда мы сами встаем у себя на пути, упрямо цепляясь за свои взгляды.

Когда мы осознаем, что накопили ненужный балласт, следует начать сбрасывать его, чем дальше, тем больше освобождая себя. Без лишнего груза идти становится все легче, и в итоге мы можем попасть в поток.

Молодому монаху не хватало гибкости. Ведь на самом деле не существует простого списка правил, которым нужно следовать, чтобы достичь счастья. Распространенная формула успеха гласит, что «из X следует Y». Но такой тип успешности зависит от неких внешних по отношению к нам факторов, при этом не учитывается, что и люди, и окружающая нас действительность постоянно меняются. Очень часто эта формула не срабатывает или быстро устаревает просто потому, что мир вокруг нас стал другим. Находясь в постоянном поиске стабильности, мы вырабатываем привычные реакции «из X следует Y», опирающиеся на внешние и внутренние триггеры, которые тоже устаревают. Надо и нам постоянно меняться.

По материалам книги «Зависимый мозг».

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *