Первые две трети статьи «Шизофрения или одержимость?” ничем особенным не отличаются от любой другой научной статьи – в них подробно описываются разрушающие личность симптомы шизофрении, современные методы лечения, виды бредовых состояний и галлюцинаций, повествует realclearscience.com. А дальше начинается часть, не очень обычная для серьёзной научной работы:

«Один из подходов к проблеме галлюцинаций – это признать возможность существования мира демонов”.

Такой переход от чистой науки к мистике не мог быть воспринят научным сообществом без скептицизма и насмешек. Автор наверняка это понимает, но продолжает развивать свою мысль:

«У народа нашего региона демонов принято считать обладающими разумом невидимыми существами, населяющими мир, параллельный нашему, человеческому. Во многом эти существа похожи на нас. Они женятся, заводят детей и умирают. Правда, продолжительность жизни у них намного выше нашего. Благодаря способности летать и быть невидимыми для наших глаз, они стали главными компонентами оккультных ритуалов. Способность вселяться в человека, подчинять своей воле его тело и ум дают им власть, которую они используют уже много веков. Многие учёные признавали, что демоны могут овладевать человекам и существовать внутри его физического тела. Причин, по которым нечистая сила вселяется в людей, может быть множество. Иногда человек случайно делает нечто такое, что приводит демона в ярость. Но бывает и так, что одержимость, напротив, происходит от любви. Когда демон вторгается в человеческое тело, он устанавливает контроль над системой, соединяющей тело с мозгом”.

После этого исследователь проводит границу между шизофренией и одержимостью:

Существуют общие черты между клиническими симптомами шизофрении и одержимостью демонами. Общие симптомы включают в себя бредовые состояния и галлюцинации. Эти симптомы могут быть следствием близости демона к мозгу, который может формировать ложные интерпретации реально воспринимаемой картинки. Слуховые галлюцинации, когда пациент слышит два или более голосов, спорящих друг с другом и говорящих о самом человеке в третьем лице, могут свидетельствовать об одержимости более чем одним демоном одновременно.

Затем Ирмак описывает случай из жизни одного представителя местной религии, который попросил вселиться в себя одного «хорошего” демона, чтобы изгнать нескольких «злых”, благодаря чему и исцелился. Основываясь на подобных историях, Ирмак приходит к следующему выводу:

Пришло время, когда профессиональным медикам следует начать рассматривать вероятность одержимости демонами при лечении шизофрении, особенно в тех случаях, когда болезнь сопровождается галлюцинациями и бредовыми состояниями. Возможно, для достижения лучших результатов медицинским работникам стоит привлекать к лечению такого рода недугов религиозных целителей”.

Владимир Эдуардович Пашковский — доктор медицинских наук, профессор кафедры психиатрии и наркологии ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова». Занимался исследованием психических расстройств с религиозно окрашенной симптоматикой. Автор докторской диссертации на тему «Религиозно-архаический бредовой комплекс» и монографии «Психические расстройства с религиозно-мистическими переживаниями».

— Существует ли в мировой психиатрии практика причисления религиозного фанатизма к душевным расстройствам?

— В современных международных классификациях психических расстройств и расстройств поведения термин «религиозный фанатизм» отсутствует. Вместе с тем психиатры относят фанатизм к аддикциям. Аддикции — это ощущаемые человеком навязчивые потребности к определенной деятельности. С этой точки зрения, самые распространенные виды фанатизма — религиозный (сектантство), политический (партийный), спортивный (фанаты), музыкальный (рокеры) и т.д. Они по своей направленности схожи друг с другом.

Но отдельных религиозных расстройств не существует. Просто есть симптомы, которые характеризуются религиозным содержанием. Мы их наблюдаем в структуре как шизофрении, так и других расстройств. Бред — он всегда бред, и биологически бред преследования или любовный бред ничем не отличается от бреда с религиозным содержанием. Просто существует специфическая фабула. Следующий пример — галлюцинации. Они тоже одинаковы, но могут иметь религиозное содержание. Или одержимость — это такая ситуация, когда больному кажется, что внутри его организма содержится какое-то существо. Но только если это ощущение имеет религиозную окраску, пациент объясняет это тем, что в него вселились бесы.

— Но тем не менее вы изучаете религиозные психозы. Как быть с этим?

— Такого понятия тоже нет в классификациях. Мы просто ввели это рабочее название для расстройств, при которых у больных бывают религиозно-мистические переживания. В старых учебниках конца XIX века было понятие «религиозного помешательства», но сейчас такой термин отсутствует.

Почвой для развития религиозного фанатизма считаются демонстративность, возбудимость, жестокость, застреваемость.

— Как наука вообще проводит грань между фанатизмом и сильной верой?

— Конечно, сильная вера может быть присуща и фанатикам. Однако здесь мы видим ряд коренных отличий. В классической психиатрии наиболее исчерпывающую характеристику фанатикам дал Петр Ганнушкин. Он отметил, что для фанатиков в первую очередь характерна очень сильная, движимая аффектом воля, навязчивое стремление претворить свои идеи в жизнь. Следующая черта — абсолютное наплевательство на других людей. Для них нет ни матери, ни отца, ни близких, ни друзей. Ради своих идей они готовы жертвовать всем. Пример — большевистский фанатизм, когда в эпоху военного коммунизма в ЧК расстреливали людей просто потому, что они относятся не к тому классу. Религиозные фанатики от них ничем не отличаются. Другие люди «являются для них лишь орудием, при помощи которого они стремятся достигнуть поставленных ими себе целей», писал Ганнушкин.

— Как будто это все можно отнести и к Бобокуловой, которая на попавшем в сеть видео без колебаний предложила убить своих детей, потому что они «Коран не читают».

— По поводу Бобокуловой — мы не можем с точностью отнести ее ни к душевнобольным, ни к религиозным фанатикам без проведения полного комплекса мер по психиатрическому обследованию. Все же если абстрагироваться, то можно отметить, что известное из СМИ объяснение Бобокуловой своего преступления не содержит ничего странного и полностью соответствует идеологии, принятой в запрещенных у нас в стране террористических организациях. Скорее всего, она жертва, которая подверглась какой-то обработке. Но я полагаю, что по ходу следствия мы будем получать от различных источников всевозможные утечки, и в один прекрасный момент может оказаться, что то, что говорилось раньше, не соответствует действительности. Например, окажется, что ей приказывали совершить убийство галлюцинаторные голоса. Никто не знает, как это дело дальше повернется, поэтому не стоит раньше времени давать заключения.

— А какую роль здесь играет ее предыдущий диагноз? Считается ли человек, страдающий шизофренией, более восприимчивым к экстремистским идеям?

— Насчет ее шизофрении мы тоже ничего не знаем наверняка. Кто ей поставил этот диагноз, когда, на каком основании? Неизвестно, что представляла собой эта личность до начала заболевания, как она развивалась, какими были особенности течения заболевания, наконец, соответствует ли давно установленный диагноз современным принципам диагностики. Без этих данных мы ни подтвердить, ни опровергнуть диагноз шизофрении не можем.

В любом случае в судебной психиатрии диагноз играет подчиненную роль. В ст. 21 УК РФ мы читаем, что уголовной ответственности не подвергается лицо, «которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости <…>». У Бобокуловой могла быть шизофрения, но если она находилась в состоянии ремиссии (ослабление или полное исчезновение симптомов), то она могла быть вменяема во время совершения преступления. И в этом случае она подлежит обыкновенному наказанию.

Вообще в психиатрии никогда не говорят о том, что психически больные люди более склонны к агрессии или к восприятию экстремистских идей. Если мы дадим положительный ответ на такой вопрос, это стигматизирует больных. Для того чтобы считать идеи патологическими, нужно, прежде всего, чтобы они выходили за рамки среды и культуры, были причудливыми. В психиатрии нет твердых постулатов, как в физике. Тут все суждения — вероятностные. Но наибольшая вероятность причисления религиозных фабул к болезненным существует тогда, когда они непостижимые, причудливые и кроме них имеются какие-то иные синдромы: маниакальные, депрессивные, галлюцинаторные и прочие.

Психиатры по закону лишены возможности заниматься массовыми психиатрическими исследованиями коллективов, в том числе и религиозных объединений.

— Что может способствовать превращению человека в религиозного фанатика?

— Почвой для развития религиозного фанатизма считаются формирующиеся с раннего детства определенные черты характера — демонстративность, возбудимость, жестокость, агрессивность, застреваемость. Формирование фанатика зависит от типа религиозного воспитания, микросреды, социальной обстановки в обществе. Например, в юношеских поэмах наиболее известного в истории религиозного фанатика Савонаролы уже просматривалась характерная для него озабоченность нравственным разложением эпохи и испорченностью церкви.

— Какие группы населения больше всего подвержены обработке со стороны вербовщиков и подстрекателей? Есть ли научные исследования, изучающие механизмы вербовки с психологической точки зрения?

— Я не могу назвать себя специалистом в этой области, но в психологии есть отрасль, которая изучает схожие процессы, — психология влияния. Для психиатрии все эти вопросы находятся на периферии. В целом могу сказать, что мощным средством воздействия на общественное сознание обладает телевидение. Силу телевизионного внушения мы видели на примере таких деятелей, как Кашпировский и Чумак. Только они оказывали воздействие по телевизору, а вербовщики сект пристают к прохожим на улице или ходят по домам. Влиянию подвержены люди, у которых, прежде всего, снижены критические способности, возможность сопоставлять различные точки зрения. Это люди, которые находятся в ситуации психологического кризиса, боятся самостоятельно принимать решения и предпочитают ситуацию зависимости, перекладывание ответственности на лидера.

Наиболее часто адептами становятся люди, находящиеся в неустойчивом психологическом и социальном положении. К ним относятся беженцы, мигранты, безработные, пожилые люди, переживающие одиночество, подростки с трудностями общения. Такие люди могут быть завербованы куда угодно: в религиозную организацию или, например, в финансовую пирамиду, которых было огромное количество в 1990-е годы. Вербовщики выстраивают свою тактику, основываясь на базовых потребностях людей. В брошюре Американского семейного фонда, к примеру, приводятся следующие признаки вербовщика: дружественность, использование комплиментов и похвал, демонстрация острого интереса к идеям вербуемого, увлечениям, надеждам, целям.

Приходит человек, говорит, что жена проводит все время в секте, забирает детей. Но ему помочь никто не может — ни полиция, ни врачи, ни психологи. Только посочувствовать.

— В вашей врачебной практике были пациенты, завербованные в религиозные секты?

— Дело в том, что психиатры по закону лишены возможности заниматься массовыми психиатрическими исследованиями коллективов, в том числе и религиозных объединений. Мы работаем только с теми людьми, которые находятся в нашем поле зрения — или попадают в психиатрическую больницу, или приходят сами. Среди тех больных, с которыми я работал, большинство посещали обычную церковь. Все-таки в сектах находится меньше народу, это чисто статистическая вещь. Но были и люди, состоявшие в сектах, ходившие к колдунам, экстрасенсам.

Специалисты, которые пытались каким-то образом указать на вред, причиняемый людям в тоталитарных религиозных сектах, подверглись очень сильному давлению, в том числе со стороны профессиональных правозащитников. Всякая подобная деятельность трактовалась как наступление на свободу совести. Я сталкивался с такими ситуациями, когда приходит интеллигентный человек, говорит, что жена проводит все время в секте, забирает детей, которые уже давно не учатся в школе и как следует не питаются. И выясняется, что ему помочь абсолютно никто не может — ни полиция, ни врачи, ни психологи. Только посочувствовать. В начале 1990-х годов в Петербурге в центре «Семья» еще работали психологи, которые оказывали помощь людям, пытающимся выйти из секты, и их родственникам, затем их должности сократили.

— А почему, собственно, общественность так отреагировала на деятельность психиатров в этом направлении?

— Причин здесь очень много. Нисколько не оспаривая статью Конституции РФ о свободе совести и вероисповедания, заметим, что по вопросу о том, какие новые религиозные движения считать нетрадиционными религиозными образованиями, а какие — деструктивными тоталитарными культами, существуют разногласия как среди религиоведов, так и среди юристов. Некоторые из них вообще отрицают правомерность использования термина «тоталитарный культ».

Например, в США социолог Ричард Офш и психолог Маргарет Сингер, сотрудничавшие с Калифорнийским университетом, выступили в качестве экспертов в судебных делах против некоторых новых религиозных движений (НРД), во время которых теории о существовании «промывания мозгов» (англ. brainwashing) или «принудительного убеждения» (англ. coercive persuasion) были представлены как концепции, общепринятые в научном сообществе. Однако, прежде чем эти ученые представили свой итоговый отчет, Американская психологическая ассоциация опередила их своим экспертным резюме в проходившем в то время судебном процессе. В резюме было заявлено, что гипотезы, продвигаемые Сингер, представляют «некомпетентную спекуляцию, основанную на искаженных данных». Академическое сообщество не имеет согласия по большинству проблем, связанных с культовой деятельностью. Нет согласия и в оценках новых и спорных религиозных движений, у каждого конкретного ученого баланс между свободой вероисповедания и потенциальной угрозой от культов выглядит по-разному. Из-за этих разногласий ликвидация секты происходит после осуществления крупных террористических актов. Так, только после распыления зарина в токийском метро в 1995 году Останкинский межмуниципальный суд принял решение о ликвидации секты «Аум Синрикё» в России.

Израильскими психиатрами описан «иерусалимский синдром» — бред религиозного содержания, возникающий у туристов при посещении святых мест.

— Выходит, что феномены на пересечении психиатрии с областью религиозных переживаний попали под своего рода табу?

— Мы изучаем, как проявляется религиозное содержание при тех или иных душевных заболеваниях. Сейчас постмодернистская психиатрия движется к тому, чтобы как можно меньше явлений и поступков считать психиатрический патологией. Мы постоянно сужаем поле психиатрии, стараемся как можно больше явлений отнести в зону психологии. Это относится и к религиозному поведению.

— Другой важный аспект религиозного фанатизма — феномен смертников. Какие психические процессы запускаются в человеке, сознательно идущем на смерть?

— Это объясняет, например, Валерий Яременко из Института военной истории, который занимается шахидами: «Подготовка смертника — сложный процесс изменения сознания, конечным результатом которого является приведение его в такое состояние, когда он воспринимает окружающий мир как нечто враждебное, заслуживающее не только презрения, но и уничтожения». Психология суицидального терроризма до конца еще не изучена и требует применения междисциплинарного подхода, включающего антропологические, экономические, исторические и политические факторы.

Я не работал со смертниками — это тоже не психиатрическая проблематика, а психологическая. Понятно, что прежде всего будущий шахид четко осознает, что попадет в рай, где вокруг него будут фонтан и обнаженные гурии. В лагерях, где обучают смертников, ему все позволяется, он получает всевозможные удовольствия. И даже если он передумает, из этой зоны уже никак не выйти — в него слишком много вложено.

В 1970—1980-е больные «путешествовали» в ракетах на другие планеты. Сейчас они все больше «общаются» с библейскими персонажами.

— Исламский терроризм, например, именно в форме шахидов заявляет себя как феномен религиозный, и он у всех на виду. Извне может показаться, что именно ислам способен оказывать такое воздействие на психику человека. Так ли это?

— Представления об особой силе ислама не совсем точны. По данным вычислений индекса религиозности Gallup International, среди христиан число людей, относящих себя к «религиозным», выше, чем среди мусульман и иудеев. Интересно, что среди наиболее религиозных стран оказалось много православных — Сербия, Македония, Грузия, Румыния и Молдавия. Самый же высокий процент религиозных людей был выявлен среди индуистов, а вот такие исламские страны, как Пакистан и Афганистан, оказались во второй десятке.

Ни одна конкретная религия не оказывает никакого особого воздействия на психику. На психику воздействует не ислам сам по себе, а фанатики и политиканы, которые его используют: из любой религии можно сделать орудие. В Средние века, когда шли процессы над ведьмами, христианская религия представляла для культуры и жизни большую опасность. Папа Иоанн Павел II извинился за действия святой инквизиции, но костры-то горели. Фанатизм исходит не от текстов, не от богословия, а от той социальной обстановки и тех людей, которые проводят эти идеи в жизнь.

В этом плане интересно мнение социолога Юлии Синелиной. Она пишет, что когда в стране нарушается социальное равновесие, людей охватывает стресс, возникает сложная политическая и межконфессиональная ситуация — это самая питательная почва для возникновения квазирелигиозных течений, ваххабизма. Это произошло на Ближнем Востоке, когда в регионе нарушился баланс сил. Напряжения, совсем как в физике, возникают на границах различных полей.

— Можем ли мы посмотреть на религиозный фанатизм в развитии, за последние 20—30 лет? Становится ли его больше в мире?

— В ряде исследований действительно отмечается рост случаев бреда с религиозно-мистической фабулой. В 1970—1980-е годы, например, больных с религиозными симптомами были единицы. А теперь израильскими психиатрами описан «иерусалимский синдром» — бред религиозного содержания, возникающий у туристов при посещении святых мест. Сейчас встречаются пациенты с религиозно-мистическими переживаниями, которые до болезни вообще не посещали церковь. Определяющий фактор здесь — влияние социума: в 1970—1980-е годы больные в своих переживаниях «путешествовали» не по библейским местам, а в ракетах на другие планеты. Сейчас они все больше «общаются» с библейскими персонажами — это связано с распространением религии в обществе, только в этой атмосфере формируются религиозные фабулы.

Но в целом ответ на этот вопрос выходит за пределы компетенции врача-психиатра: ведь религиозный фанатизм, как я уже говорил, психической болезнью не является. Фанатики не обращаются к психиатрам за медицинской помощью и в психиатрических больницах не лежат. Если судить по количеству и мощности террористических актов, совершенных за последние 20—30 лет ваххабитами, то фанатиков вроде бы должно быть больше. Но являются ли лица, направляющие и организующие эти акты, фанатиками? Скорее, они являются изощренными политиканами, действующими в каких-то собственных целях.

Понравился материал? Помоги сайту!

Подписывайтесь на наши обновления

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

10:44 pm — БЕСНОВАНИЕ, ИСЦЕЛЕНИЯ, ЧУДЕСА

Один из популярных подвидов триллеров – об одержимых. При этом в реальность одержания и беснования никто не верит, как не верят в вампиров или фей, хотя и о них делают кино.

Тем тяжелее человеку, обретая веру в Бога, веру в Христа, обретать «веру в одержимость» как своего рода нагрузку, довесок. Конечно, вампиров было бы неприятнее принять, но и беснование неприятно.

Беснование, собственно, не так уж неприятно – встретить его даже в церковных кругах вероятности не больше, чем выиграть в лотерею. Неприятно вместе с Христом приобрести себе на шею людей, которые с лёгкостью лепят ярлык «бесноватый» непослушному ребёнку, пожилому эпилептику и т.п.Слепота – понятно, это естественная болезнь, а беснование – брр…

На самом деле, в Евангелии болезни (от которых исцеляет Иисус) не делятся на естественные и сверхъестественные. Слепота, проказа и беснование для людей той эпохи абсолютно одинакового класса болезни. Слепота – наказание за грехи, проказа – признак греха, беснование – ну, понятно. Иисус не спорит, Он исцеляет. Он и сегодня не спорит: слепота – это повреждение сетчатки, проказа – комплекс самых разных болезней, от проказы до нервной экземы, беснование – разного вида истерики, эпилепсии и т.п. Всё эти болезни поддаются лечению естественными средствами. Слепота, разве что – но уже скоро будут и для слепых протезы, делают потихоньку, вживляют в мозг электронику. Что не обесценивает чудеса Иисуса, которые делались не в упрёк врачам, а для назидания и врачей, и болящих.

«Уже» (не прошло и четырёхсот лет) Златоуст вынужден был отвечать на вопрос, почему чудес стало меньше. Вопрос был глупый, не очень умным был и ответ – мол, чудеса выполнили свою функцию, помогли уверовать во Христа, теперь сами, сами. Глупость в том, что чудес вовсе не стало меньше. Больше стало чудес, а должно быть ещё больше! Потому что чудо исцеления – это полчуда, как выразился бы Конёк Горбунок, а вот праведная жизнь после исцеления (впрочем, и после) – это целое чудо.

Современный человек знает, что болезней больше, чем думали в древности. До многих болезней в древности просто не доживали, они начинаются после 60. Большинство младенческих болезней даже не диагностировали, просто зарывали трупик и всё, а уж во чреве матери гибло больше детей, чем нынче от абортов. Аутисты – если только они не были дети императора или короля – попросту не доживали до подросткового возраста (и многое в истории становится ясней, если предположить, что царь такой-то или король эдакий был аутист). Так что, усиленно молиться Богу, возлагать на больных руки, ноги, Библию, а на Бога все надежды?

Да, наверное – возлагать. Но всё же помнить, что главная болезнь, как сказано одним острословом, это сама жизнь человеческая, какой мы её знаем. Главное лекарство – всех утопить. Атомная война тоже сгодится. Чистая-чистая вращается в пространстве Мать Сыра Земля, никакая человеческая гнида не оскверняет ея.

Так вот же нет! Жизнь – лечится! Случается не только шит, но и святость. Исцелиться от шизофрении – малое чудо, а жить праведно исцелённому – большое чудо. История Церкви скромно умалчивает о судьбе исцелённых. Это как у Достоевского, который отмечал, что избавление от расстрела не делает человека лучше (на самом деле, кажется, даже наоборот – пережитый ужас оставляет шрам и базовое недоверие к миру, судя по «Дневнику писателя»). Ты с раком свято поживи, а без рака всякий святой…

Существование Бога – чудо? Существование человека – чудо! А когда существование становится жизнью – это вообще полное воскресение!

Originally published at Форум сайта «Библиотека Якова Кротова». You can comment here or there.

Tags: Без рубрики[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *