ЖАБА-КОРОЛЕВА
(ЛИТОВСКАЯ НАРОДНАЯ СКАЗКА)

Было у короля три сына: два умных, а третий дурак. Задумал отец испытать королевичей и сделать наследником самого достойного. Вот и говорит он сыновьям:
—Походите по белу свету, приищите мне по подарку. Чей подарок будет всех краше, тому и царствовать после моей смерти.
А чтобы знать, куда идти, дал король сыновьям по перу и велел пустить по ветру. Пустили королевичи перья. У большого перо упало на заход, у среднего на восход, у меньшего, дурачка, долетело до ручья и опустилось на берег.
Отправились старшие братья туда, куда показали перья. А дурачок пошел к ручью и уселся там, где перо легло. Сидит и в воду глядит. Глядел-глядел, видит—на дне ручья дверца. Подошел ближе—вода расступилась. Подошел к дверце—дверца растворилась. А за дверцей ступени. Спустился он по ступеням. Видит, внизу огромный дворец, а возле него сидит большущая жаба. Спрашивает она его человечьим голосом:
—Зачем пожаловал, королевич?
—Ищу подарок своему батюшке,— молвит дурак.
Кликнула жаба своих служанок, и принесли они ковер—красоты неописанной. Отдала жаба ковер королевичу. Поблагодарил дурачок и вернулся к отцу. Его подарок был всех лучше. Хотел было отец отдать королевство младшему сыну, да братья не согласились.
Велел тогда король сыновьям принести по кольцу. Чье колечко будет всех краше, тому и быть королем.
Пошли старшие по белу свету, а дурачок отправился к жабе, рассказал ей все, и она дала ему кольцо дивной красоты. Возвращаются трое королевичей домой, а колечко дурачка—всех лучше.
Хотел было король объявить наследником младшего сына, да братья опять ни в какую.
Приказал тогда король сыновьям привести по жене. Чья жена будет всех прекрасней, тому и царствовать. Пошли королевичи по белу свету. Пригорюнился дурачок и опять—к жабе. А та его утешает:
—Не плачь. Все будет ладно.
Велела она принести ложку и привести шесть мышей. Запрягла мышей в ложку и сама в нее уселась. Мыши тотчас обернулись борзым и конями, ложка—каретой, а сама она—прекрасной королевной. Сел дурачок в карету и поехал с королевной ко двору. И тут жена дурачка оказалась всех прекрасней.
Теперь уж братья не стали перечить и король сделал дурачка наследником. Сев на царство, младший правил так мудро, что никто уж не называл его дурачком.

Жаба-королева.- М.: Малыш, 1991.- 16 с.

Как только наступает весна, повсюду в прудах, болотах начинают квакать лягушки. Они только очнулись от зимнего сна и вылезли из ила со дна водоёма, где они провели зиму.

Кто из нас не видел лягушку, «прожорливое брюшко»? Маленькое животное, принадлежащее к классу земноводных. Окрас спины – тёмно-зелёный, или коричневатый с хаотично разбросанными тёмными пятнами.

Брюшко – белого или желтоватого цвета. Длина тела животного – около восьми сантиметров. Но это – самая обычная наша прудовая лягушка.

А вообще-то лягушек в мире насчитывается около четырёх с половиной тысяч. Какие только звуки не издают эти разбросанные по всему миру животные. Они квакают, крякают, ухают, стараются выводить трели, бурчат. Кто-то из «прожорливых брюшек» пытается подражать сверчку, кто-то белке и даже корове.

Наиболее говорливые – самцы. Издавая по их мнению привлекательные звуки, они пытаются таким образом очаровать будущую супругу, чтобы завести потомство.

Самая громкая кукушка на земле – крошечная коки, обитающая в Пуэрто-Рико. В глухих лесах эти представители земноводных устраивают настоящие соревнования – кто громче?

Комары, мошки, кузнечики, мухи – основная пища взрослых лягушек. Ловят они их оригинальным образом. Они выбрасывают изо рта язык, захватывают липким концом добычу, и быстро прячут язык назад.

Зелёные водяные лягушки живут в воде, а бурые наземные летом прыгают по земле, а на зиму так же, как и зелёные, забираются в ил, на дно пруда, и всю зиму проводят в спячке.

Автор текста: Ирис Ревю

В сборник вошли рассказы, сказки, стихотворения, очерки, а также статьи о живописи. В первую очередь, меня интересовали первые два пункта.

Коротенькие заметки о наиболее запомнившихся произведениях сборника.

ЧЕТЫРЕ ДНЯ (1877) (оценка 4 из 5)
Солдат русской армии приходит в себя на опустевшем поле боя среди мертвецов. С ужасом он обнаруживает, что ноги перебиты и передвигаться он может только ползком. Выживет ли он? Классический антивоенный рассказ, и хотя, по мнению Воннегута, писать антивоенные произведения в какой-то мере бесполезно, ибо остановить войны так же легко, как остановить ледники, эта тема никогда не потеряет актуальность.

ПРОИСШЕСТВИЕ (1878) (4)
Также нередко встречающийся мотив: мужчина влюбляется в женщину с пониженной социальной ответственностью. Оба осознают, что это тупиковый путь. Это девятнадцатый век, и иной развязки я не ожидал. Рассказ пропитан безнадёгой и по уровню беспросветности и безысходности близок к рассказу «Денщик и офицер».

ТРУС (1879) (5)
Замечательный рассказ антивоенной направленности, очень напоминающий стиль А. Барбюса. Главного героя называют трусом, потому что он боится попасть на войну. Интересно, что Гаршин пошёл в армию добровольцем (как тогда говорили — «охотником») и сражался мало — в одном из первых боёв был ранен в ногу и в дальнейшем комиссован. Сколь незначительное время потребовалось писателю, чтобы осознать весь ужас, бессмысленность, почувствовать, как висит над солдатской душой рок войны. Добротный рассказ.

ВСТРЕЧА (1879) (4)
Очень актуальный рассказ! Небогатый учитель гимназии приезжает в город, где собирается преподавать, и встречает своего бывшего однокурсника Кудряшова, одного из беднейших в своё время студентов, который живёт на широкую ногу. Он имеет собственный экипаж с извозчиком, снимает большой дом, вкушает обильно да балуется вином. Как Кудряшову это удаётся при обычном среднем жаловании? Секрет успеха перекликается с нашими реалиями. Россия…

ХУДОЖНИКИ (1879) (5)
Диалог двух талантливых художников — Дедова и Рябинина — поднимает извечный вопрос «Что такое искусство?». Дедов более всего ценит в живописи красоту, знает, какие сюжеты актуальны, на какие полотна лучше спрос, пишет много и успешно. Рябинин отражает в картинах то, что хочется выразить самому живописцу, не считается с мнением критиков и публики, больше переживает, поэтому пишет не в быстром темпе. Понятно, на чьей стороне автор (да и читатель, думается). Прекрасный рассказ об искусстве с большим социальным подтекстом.

НОЧЬ (1880) (4)
Бурный поток рефлексии на классическую тему «Быть или не быть?». Это Гаршин. Ответ очевиден.

ДЕНЩИК И ОФИЦЕР (1880) (5)
Один из лучших рассказов. Незамысловатый сюжет — повседневная жизнь героев, вынесенных в заголовок, — даёт образ абсолютной беспросветности. Очень жаль денщика Никиту. История напоминает золушку, но хорошего финала ждать не приходится.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ РЯДОВОГО ИВАНОВА (1882) (4)
Рассказ создаёт ощущение незаконченности. В основе сюжета лежат, как я понимаю, события, произошедшие с автором во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Интересно, что в рассказе присутствует прапорщик Стебельков из «Офицера и денщика». Сквозные герои у Гаршина встретятся ещё раз. Очередной антивоенный мотив.

КРАСНЫЙ ЦВЕТОК (1883) (5)
Позволю себе перефразировать Толстого: «Все нормальные люди одинаковы, сумасшедшие же сходят с ума каждый по-своему». С другой стороны, нет нормальных, есть недообследованные? Зачётный рассказ на тему умопомрачения, особенно если смотреть на него через призму биографии Гаршина. В конце концов, несчастный, которого автор даже обделил именем, пытался бороться со злом, пусть и таким — необычным — способом.

МЕДВЕДИ (1883) (4)
Мне неприятно читать истории, где страдают животные; на душе становится тяжело — данный рассказ из этой категории. Сюжет таков — цыгане собираются в небольшом городке на последнее представление с приручёнными медведями. Пять лет назад вышел закон, по которому запрещалось содержание ручных медведей. Цыганам, учитывая их кочевую жизнь и образ жизни, дали пять лет льготы. Вот настал момент, когда они вынуждены сами перебить всех своих медведей. Вроде бы и закон принят для защиты животных, и цыганам дали большой срок для подготовки. Но во что это превращается и какие даёт результаты — нас ждёт мученическая смерть живых существ, а цыгане, лишившись одного из основных промыслов, начинают заниматься конокрадством. Ну, а «цивилизованные» горожане поражают своим цинизмом.

НАДЕЖДА НИКОЛАЕВНА (1885) (5)
А вот и второй сквозной герой. Неожиданно данное произведение оказывается «сиквелом» к «Происшествию». Этот рассказ является самым объёмным из всех. Здесь мне больше всего понравилось нагнетание событий, причём автор не открывает всех деталей, умышленно оставляя за кадром многое, например историю взаимоотношений Надежды Николаевны, Бессонова и Гельфрейха. И снова искусство проникает в канву повествования, отсылая читателя, например, к мифу о Пигмалионе. А в целом главная идея — разрушающая сила любви, хотя в начале ничего не предвещало трагедии.

СИГНАЛ (1887) (4)
История о том, как несостоявшегося террориста замучила совесть. Высоконравственный поступок Семёна заслуживает высокой оценки. В противостоянии двух главных героев Семён — истинная, в классическом литературном смысле, русская душа, обладающая христианским терпением и способная не только на сострадание, но и на самопожертвование. Василий же осознал, что простые люди не должны отвечать за оскорбления, нанесённые ему со стороны государства (как кажется самому Василию). Может, на него повлияли действия Семёна, не знаю…

ATTALEA PRINCEPS (1879) (4)
Философская сказка, имеющая двоякий смысл, по крайней мере, для меня. С одной стороны, воспеваются свобода, любовь к родине, желание начать новую жизнь, вырваться из рутины. С другой стороны, итог, столь характерный для творчества писателя, задаёт сложнейший вопрос — а стоило ли всё это делать? Каковы последствия сделанного? Могла ли существовать другая развязка? Заслуживает ли одобрения подобное самопожертвование? Непростое произведение.

СКАЗКА О ЖАБЕ И РОЗЕ (1884) (5)
Очередная пессимистическая история, хотя и не лишённая романтики и надежды. Для себя отмечу такую идею — надо стремиться жить, любить и ценить прекрасное. Банально… Но почему Гаршин поступил так, как поступил через четыре года после написания этой сказки, не знаю.

ЛЯГУШКА-ПУТЕШЕСТВЕННИЦА (1887) (5)
Прикольная сказка — самая жизнерадостное и позитивное произведение из творческого арсенала Гаршина. Интересно сравнить с «Сказанием о гордом Аггее», где читателю прямо в лоб говорят, что и как. Здесь же в яркой и шутливой форме показана судьба незадачливой лягушки, которая не кажется мне отрицательным персонажем. Хотя бы капля тщеславия практически в каждом из нас, но кто бросит в нас за это камень? С другой стороны, как и в других работах Гаршина, мечта снова оказывается разбитой.

ПЛЕННИЦА (1876) (4)
Стихотворная версия сказки Attalea princeps, однако, как мне кажется, идея несколько отличается. Вопрос о необходимости осуществлённого уже не возникает — здесь только поиск свободы да воспоминания о потерянной Родине.

ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ЭНСКОГО ЗЕМСКОГО СОБРАНИЯ (1876) (3)
Сатира на чиновничий аппарат, но какая-то сумбурная, похожая на фрагмент более крупного произведения; несмотря на актуальность, особого впечатления не произвела.

Гаршин из категории тех писателей, о которых можно сказать, что им «чем хуже, тем лучше». Другими словами, свой талант они наиболее ярко раскрывают, описывая тяжёлые жизненные ситуации, в какие попадают герои; часто им приходится выбирать из двух зол третье. В случае Гаршина добавляется тема сумасшествия или одержимости, а также духовного одиночества. В каких-то моментах писатель был мне близок, моя депрессивность вполне совпадала с авторской, его мысли я понимал и принимал. Моя тройка лучших: «Надежда Николаевна», «Красный цветок», «Денщик и офицер».

Давным-давно жила на белом свете жаба. Была она, как и все жабы, зеленая, бородавчатая, скользкая, и жила на болоте. А где ж ей еще было жить, если она жаба?
Звали ее Тамара Валерьевна, что для жабы не так уж и плохо. А раз уж такое имя ей досталось, то считала она себя первой умницей да рукодельницей, и что краше нее на всем болоте не сыскать.
Вот и сидела жаба день-деньской надувшись в цветке кувшинки, да иногда лишь квакала, чтоб не забывали жители болотные, какая она умная, красивая и очень уж из себя важная.
Проплывет мимо другая жаба, поменьше, или лягушка какая проскачет, Тамара Валерьевна тут как тут: «Ква-а-а, ква-а-а, уходи отсюда, не видишь, тут я, красавица да умница сижу, на болото свое гляжу!» И по воде лапами шлепает — пугает так, значит.
А совсем маленьких жителей трясины той не стеснялась она даже кушать. Откроет рот свой жабий, язык высунет и р-раз! Нету комарика или мошки какой. Бояться все ее стали, стороной ее кувшинку обходить, только чтоб жабе той на глаза не попасться.
Вот так сидела однажды жаба, лапами по воде шлепала, как вдруг увидала железки кусок. Сидит она,смотрит на него и думу думает, что ж из куска этого сделать можно. Думала-думала, наконец придумала. Вытащила его из водорослей лапой своей перепончатой, в воде мутной побултыхала, да на голову себе и нацепила — не зря ведь она умница такая да рукодельница!

Глядит на себя жаба в стекляшки кусок, наглядеться не может. «Ай да я, — думает, — и так я хороша, и эдак, ну чем не принцесса? Хотя почему это принцесса? Королева я! Царицей болотною буду, не зря меня здесь все боятся!» Решила так жаба и стала с того времени еще больше важничать. Сидит все дни напролет в кувшинке своей, даже пропитание самой себе было ей не по чину теперь добывать — мелких лягушек заставила.
А жители болотные только больше бояться ее стали, да и как не бояться такую Тамару Валерьевну, одна корона ее чего стоила! Так и жили.
Вот только долго ли, коротко ли, а стала корона жабе поджимать, голову ее бородавчатую натирать. Ей и сидеть не сидится, и спать не спится, и есть не хочется, только квакать еще злее стала, да страху на всех нагонять.
Мало ли, много ли промучалась так Тамара Валерьевна. Болит головушка, распухла совсем, давит на нее железка, а только корону свою не снимает — какая ж она без нее царица будет?
Вот так сидит жаба на болоте своем, стонет, а жители окрестные думают, что совсем она обозлилась, слова сказать не в состоянии, вон только воет от злости своей царской.
И вот однажды прилетели на болото птицы диковинные, никем раньше не виданные. Все на них любуются, налюбоваться не могут, не каждый день красоту такую увидишь!
Прослышала про то жаба, что кто-то красивей да лучше нее на болоте появился, вылезла из цветка, уселась на лист и поплыла туда, где птицы жилье свое обустраивали.
Добралась до них жаба, вытянулась на листе как могла, корону на голове поправила, чтобы на солнце сверкала ярче и как квакнет: «Ква-а-а, ква-а-а, это я тут первая красавица! Я -первая умница! И вообще, лучше меня на всем болоте не найти! Как посмели вы без разрешения моего царского сюда прилететь, да еще и на поклон ко мне не явиться?!»
Квакала так жаба, квакала, как вдруг одна из птиц невиданных наклоникась и схватила ее клювом своим. Проглотила птица Тамару Валерьевну, только корона одна от нее и осталась.

О сказке

Царевна-лягушка или заколдованная Василиса Премудрая

Среди старинных русских сказок история про Царевну-лягушку занимает особое место. Каждый ребенок знает ее с детского сада, мама или бабушка часто читали увлекательную книжку на ночь с этой волшебной и поучительной сказкой.

Когда придет время изучать детям азбуку, можно познакомить их с этой яркой иллюстрированной страничкой. Здесь крупный шрифт и большие картинки, которые позволят ребятам запоминать буквы и воображать главных героев по рисункам и красивым миниатюрам.

До начала чтения желательно познакомиться с основными персонажами сказки поближе:

Царь-государь – родитель царевичей. Загадал он им задачку, пустить по стреле в разные стороны и найти себе жен. Сыновья послушались, выстрелили из луков, и нашли своих суженых. Но царь не унимался, а загадывал им новые загадки, чтобы испытать своих невесток на доброту и умелые руки.

Братья Ивана – царевичи. Женились на боярине и купчихе, да посмеивались над Иваном, что досталась ему в жены лягушка-квакушка.

Невестки царя – одна боярская, другая купеческая дочки. Ленивые и глупые девушки, которые без помощи нянюшек и мамушек ничего не могли делать.

Кощей Бессмертный – отец Василисы Премудрой. За ум и гордый нрав он обратил дочь в лягушку и наказал носить, не снимая, шкурку лягушачью 3 года. Но Иван царевич убил Кощея и освободил Василису из вечного плена.

Старик-лесовик – добрый волшебник. Он дал Ивану необычный клубочек, который катился по лесу, да и привел главного героя в царство Кощеево.

Баба-Яга – костяная нога. То добрая, то злая колдунья, хранительница ворот в царство нечисти невиданной. Встречает она путников в темном лесу, в своей избушке на курьих ножках. Привечает, кормит, в бани парит, да совет дает, как с горем-бедою справиться.

Звери лесные и морские – помощники Ивана. Он пожалел медведя, зайца, селезня и щуку, а они отплатили ему добром и помогли добыть яйцо с иглой, где смерть Кощеева припрятана.

Царевна–лягушка – это Василиса Премудрая, дочь Кощея Бессмертного. За то, что такой умницей уродилась, наказал ее отец и обратил в лягушку болотную. Но пришел за женой смелый Иван царевич и разрушил царство Кощеево.

Иван-царевич – главный герой сказки. Умный, добрый и отважный воин. Встретил он на болоте свою суженую, пожалел и взял ее в дом. Полюбил он девицу всем сердцем, и сжег кожу колдовскую лягушечью. Когда Василиса исчезла, пошел за ней Иванушка и, не испугавшись гнева Кощеева, освободил любимую царевну из вечного заточения.

Русская народная сказка о лягушке написана для детей по древним легендам и поверьям. С красивыми картинками и лаковыми миниатюрами она читается легко и приятно!

Для семейного времяпровождения, для пополнения сборника детской литературы такие сказки очень полезны. По ходу чтения можно познакомить детей с народным русским промыслом Палех, шкатулками Федоскино, произведениями искусства из Мстеры и Холуя. Читайте сказку «Царевна-лягушка» онлайн и наслаждайтесь просмотром великолепных картин отечественных художников!

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына.

Младшего звали Иван-царевич.

Позвал однажды царь сыновей и говорит им:

— Дети мои милые, вы теперь все на возрасте, пора вам и о невестах подумать !

— За кого же нам, батюшка, посвататься?

— А вы возьмите по стреле, натяните свои тугие луки

и пустите стрелы в разные стороны.

Где стрела упадет — там и сватайтесь.

Вышли братья на широкий отцовский двор.

Натянули свои тугие луки

И выстрелили.

Пустил стрелу старший брат.

Упала стрела на боярский двор.

Подняла ее боярская дочь.

Пустил стрелу средний брат.

Полетела стрела к богатому купцу во двор.

Подняла ее купеческая дочь.

Пустил стрелу Иван-царевич.

Полетела его стрела прямо в топкое болото,

И подняла ее лягушка-квакушка…

Старшие братья как пошли искать свои стрелы, сразу их нашли:

Один — в боярском тереме,

Другой — на купеческом дворе.

А Иван-царевич долго не мог найти свою стрелу.

Два дня ходил он по лесам и по горам.

А на третий день зашел в топкое болото.

Смотрит — сидит там лягушка-квакушка.

Его стрелу держит.

Иван-царевич хотел было бежать и отступиться от своей находки, а лягушка и говорит:

— Ква-ква, Иван-царевич!

Поди ко мне, бери свою стрелу, а меня возьми замуж.

Опечалился Иван-царевич и отвечает:

— Как же я тебя замуж возьму?

Меня люди засмеют!

— Возьми, Иван-царевич, жалеть не будешь!

Подумал-подумал Иван-царевич, взял лягушку-квакушку.

Завернул ее в платочек и принес в свое царство-государство.

Пришли старшие братья к отцу, рассказывают, куда чья стрела попала.

Рассказал и Иван-царевич.

Стали братья над ним смеяться, а отец говорит:

— Бери квакушку, ничего не поделаешь!

Вот сыграли три свадьбы, поженились царевичи: старший царевич — на боярышне, средний — на купеческой дочери, а Иван-царевич — на лягушке-квакушке.

На другой день после свадьбы призвал царь своих сыновей и говорит:

— Ну, сынки мои дорогие, теперь вы все трое женаты. Хочется мне узнать, умеют ли ваши жены хлебы печь. Пусть они к утру испекут мне по караваю хлеба.

Поклонились царевичи отцу и пошли. Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич, — говорит лягушка-квакушка, — что ты так опечалился? Или услышал от своего отца слово неласковое?

— Как мне не печалиться! — отвечает Иван-царевич. — Приказал мой батюшка, чтобы ты сама испекла к утру каравай хлеба…

— Не тужи, Иван-царевич! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее !

Уложила квакушка царевича спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась красной девицей Василисой Премудрой — такой красавицей, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

Взяла она частые решета, мелкие сита, просеяла муку пшеничную, замесила тесто белое, испекла каравай — рыхлый да мягкий, изукрасила каравай разными узорами мудреными: по бокам — города с дворцами, садами да башнями, сверху — птицы летучие, снизу — звери рыскучие…

Утром будит квакушка Ивана-царевича:

— Пора, Иван-царевич, вставай, каравай неси!

Положила каравай на золотое блюдо, проводила Ивана-царевича к отцу.

Пришли и старшие братья, принесли свои караваи, только у них и посмотреть не на что: у боярской дочки хлеб подгорел, у купеческой — сырой да кособокий получился.

Царь сначала принял каравай у старшего царевича, взглянул на него и приказал отнести псам дворовым.

Принял у среднего, взглянул и сказал:

— Такой каравай только от большой нужды есть будешь!

Дошла очередь и до Ивана-царевича.

Принял царь от него каравай и сказал:

— Вот этот хлеб только в большие праздники есть!

И тут же дал сыновьям новый приказ:

— Хочется мне знать, как умеют ваши жены рукодельничать. Возьмите шелку, золота и серебра, и пусть они своими руками за ночь выткут мне по ковру!

Вернулись старшие царевичи к своим женам, передали им царский приказ. Стали жены кликать мамушек, нянюшек и красных девушек — чтобы пособили им ткать ковры. Тотчас мамушки, нянюшки да красные девушки собрались и принялись ковры ткать да вышивать — кто серебром, кто золотом, кто шелком.

А Иван-царевич воротился домой невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич, — говорит лягушка-квакушка, — почему так печалишься? Или услышал от отца своего слово недоброе?

— Как мне не кручиниться! — отвечает Иван-царевич. — Батюшка приказал за одну ночь соткать ему ковер узорчатый!

— Не тужи, Иван-царевич! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее!

Уложила его квакушка спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу, обернулась красной девицей Василисой Премудрой и стала ковер ткать.

Где кольнет иглой раз — цветок зацветет, где кольнет другой раз — хитрые узоры идут, где кольнет третий — птицы летят…

Солнышко еще не взошло, а ковер уж готов.

Вот пришли все три брата к царю, принесли каждый свой ковер. Царь прежде взял ковер у старшего царевича, посмотрел и молвил:

— Этим ковром только от дождя лошадей покрывать!

Принял от среднего, посмотрел и сказал:

— Только у ворот его стелить!

Принял от Ивана-царевича, взглянул и сказал:

— А вот этот ковер в моей горнице по большим праздникам расстилать!

И тут же отдал царь новый приказ.

Чтобы все три царевича явились к нему на пир со своими женами: хочет царь посмотреть, которая из них лучше пляшет.

Отправились царевичи к своим женам.

Идет Иван-царевич, печалится, сам думает: Как поведу я мою квакушку на царский пир?..

Пришел он домой невеселый. Спрашивает его квакушка:

— Что опять, Иван-царевич, невесел, ниже плеч буйну голову повесил? О чем запечалился?

— Как мне не печалиться! — говорит Иван-царевич. — Батюшка приказал, чтобы я тебя завтра к нему на пир привез…

— Не горюй, Иван-царевич! Ложись-ка да спи: утро вечера мудренее!

На другой день, как пришло время ехать на пир, квакушка и говорит царевичу:

— Ну, Иван-царевич, отправляйся один на царский пир, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром — не пугайся, скажи: Это, видно, моя лягушонка в коробчонке едет!

Пошел Иван-царевич к царю на пир один.

А старшие братья явились во дворец со своими женами, разодетыми, разубранными. Стоят да над Иваном-царевичем посмеиваются:

— Что же ты, брат, без жены пришел? Хоть бы в платочке ее принес, дал бы нам всем послушать, как она квакает!

Вдруг поднялся стук да гром — весь дворец затрясся-зашатался.

Все гости переполошились, повскакали со своих мест. А Иван-царевич говорит:

— Не бойтесь, гости дорогие! Это, видно, моя лягушонка в своей коробчонке едет !

Подбежали все к окнам и видят: бегут скороходы, скачут гонцы, а вслед за ними едет золоченая карета, тройкой гнедых коней запряжена.

Подъехала карета к крыльцу.

Вышла из нее Василиса Премудрая.

Сама как солнце ясное светится.

Все на нее дивятся, любуются, от удивления слова вымолвить не могут.

Взяла Василиса Премудрая Ивана-царевича за руки и повела за столы дубовые, за скатерти узорчатые…

Стали гости есть, пить, веселиться.

Василиса Премудрая из кубка пьет — не допивает.

Остатки себе за левый рукав выливает.

Лебедя жареного ест — косточки за правый рукав бросает.

Жены старших царевичей увидели это — и туда же: чего не допьют — в рукав льют.

Чего не доедят — в другой кладут.

А к чему, зачем — того и сами не знают.

Встали гости из-за стола.

Заиграла музыка.

Начались пляски.

Пошла Василиса Премудрая плясать с Иваном-царевичем.

Махнула левым рукавом —

Стало озеро,

Махнула правым —

Поплыли по озеру белые лебеди.

Царь и все гости диву дались.

А как перестала она плясать, все исчезло: и озеро и лебеди.

Пошли плясать жены старших царевичей.

Как махнули своими левыми рукавами — всех гостей забрызгали; как махнули правыми — костями-огрызками осыпали, самому царю костью чуть глаз не выбили. Рассердился царь и приказал их выгнать вон из горницы.

Когда пир был на исходе, Иван-царевич улучил минутку и побежал домой. Разыскал лягушечью кожу и спалил ее на огне.

Приехала Василиса Премудрая домой, хватилась — нет лягушечьей кожи! Бросилась она искать ее. Искала, искала — не нашла и говорит Ивану-царевичу:

— Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты еще три дня подождал, я бы вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве, у Кощея Бессмертного.

Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызешь — только тогда и разыщешь меня…

Сказала, обернулась белой лебедью и улетела в окно.

Загоревал Иван-царевич. Снарядился, взял лук да стрелы, надел железные сапоги, положил в заплечный мешок три железных хлеба и пошел искать жену свою, Василису Премудрую.

Долго ли шел, коротко ли, близко ли, далеко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — две пары железных сапог износил, два железных хлеба изгрыз, за третий принялся. И повстречался ему тогда старый старик.

— Здравствуй, дедушка! — говорит Иван-царевич.

— Здравствуй, добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

Рассказал Иван-царевич старику свое горе.

— Эх, Иван-царевич, — говорит старик, — зачем же ты лягушечью кожу спалил?

Не ты ее надел, не тебе ее и снимать было! Василиса Премудрая хитрей-мудрей отца своего, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на нее и приказал ей три года квакушею быть.

Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе клубочек: куда он покатится, туда и ты иди.

Иван-царевич поблагодарил старика и пошел за клубочком.

Катится клубочек по высоким горам, катится по темным лесам, катится по зеленым лугам, катится по топким болотам, катится по глухим местам, а Иван-царевич все идет да идет за ним — не остановится на отдых ни на часок.

Шел-шел, третью пару железных сапог истер, третий железный хлеб изгрыз и пришел в дремучий бор. Попадается ему навстречу медведь.

Дай убью медведя! — думает Иван-царевич. — Ведь у меня никакой еды больше нет.

Прицелился он, а медведь вдруг и говорит ему человеческим голосом:

— Не убивай меня, Иван-царевич! Когда-нибудь я пригожусь тебе.

Не тронул Иван-царевич медведя, пожалел, пошел дальше.

Идет он чистым полем, глядь — а над ним летит большой селезень.

Иван-царевич натянул лук, хотел было пустить в селезня острую стрелу, а селезень и говорит ему по-человечески:

— Не убивай меня, Иван-царевич! Будет время — я тебе пригожусь.

Пожалел Иван-царевич селезня — не тронул его, пошел дальше голодный.

Вдруг бежит навстречу ему косой заяц.

Убью этого зайца! — думает царевич. — Очень уж есть хочется…

Натянул свой тугой лук, стал целиться, а заяц говорит ему человеческим голосом:

— Не губи меня, Иван-царевич! Будет время — я тебе пригожусь.

И его пожалел царевич, пошел дальше.

Вышел он к синему морю и видит: на берегу, на желтом песке, лежит щука-рыба. Говорит Иван-царевич:

— Ну, сейчас эту щуку съем! Мочи моей больше нет — так есть хочется!

— Ах, Иван-царевич, — молвила щука, — сжалься надо мной, не ешь меня, брось лучше в синее море!

Сжалился Иван-царевич над щукой, бросил ее в море, а сам пошел берегом за своим клубочком.

Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек в лес, к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

Говорит Иван-царевич:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом !

Избушка по его слову повернулась к лесу задом, а к нему передом.

Вошел Иван-царевич в избушку и видит: лежит на печи баба-яга — костяная нога.

Увидела она царевича и говорит:

— Зачем ко мне пожаловал, добрый молодец? Волей или неволей?

— Ах, баба-яга — костяная нога, ты бы меня накормила прежде, напоила да в бане выпарила, тогда бы и выспрашивала!

— И то правда! — отвечает баба-яга.

Накормила она Ивана-царевича, напоила, в бане выпарила, а царевич рассказал ей, что он ищет жену свою, Василису Премудрую.

— Знаю, знаю! — говорит баба-яга. — Она теперь у злодея Кощея Бессмертного.

Трудно будет ее достать, нелегко с Кощеем сладить.

Его ни стрелой, ни пулей не убьешь. Потому он никого и не боится.

— Да есть ли где его смерть?

— Его смерть — на конце иглы, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц — в кованом ларце, а тот ларец — на вершине старого дуба. А дуб тот в дремучем лесу растет.

Рассказала баба-яга Ивану-царевичу, как к тому дубу пробраться. Поблагодарил ее царевич и пошел.

Долго он по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришел наконец к Кощееву дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на сто верст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл. А на самой его вершине — кованый ларец.

Смотрит Иван-царевич на дуб и не знает, что ему делать, как ларец достать.

Эх, — думает, — где-то медведь? Он бы мне помог!

Только подумал, а медведь тут как тут: прибежал и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки.

Выскочил из ларца заяц и пустился наутек.

Где-то мой заяц? — думает царевич. — Он этого зайца непременно догнал бы…

Не успел подумать, а заяц тут как тут: догнал другого зайца, ухватил и разорвал пополам. Вылетела из того зайца утка и поднялась высоко-высоко в небо.

Где-то мой селезень? — думает царевич.

А уж селезень за уткой летит — прямо в голову клюет. Выронила утка яйцо, и упало то яйцо в синее море…

Загоревал Иван-царевич, стоит на берегу и говорит:

— Где-то моя щука? Она достала бы мне яйцо со дна морского!

Вдруг подплывает к берегу щука-рыба и держит в зубах яйцо.

— Получай, Иван-царевич!

Обрадовался царевич, разбил яйцо, достал иглу и отломил у нее кончик.

И только отломил — умер Кощей Бессмертный, прахом рассыпался.

Пошел Иван-царевич в Кощеевы палаты.

Вышла тут к нему Василиса Премудрая и говорит:

— Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду!

Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни.

Сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство.

И стали они жить дружно, в любви и согласии.

—Конец сказки—

ВСЕ СКАЗКИ С КАРТИНКАМИ[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *