Памятка Православного Христианина

В царстве вагуса

Аида Михайлова

Сегодня рассуждаю о ночном времени суток, о нашем сне. Тема очень злободневная. Думаю, что вы со мной согласитесь. Смотрю, наблюдаю каждый день за людьми, подростками и за самой собой, делаю попытку еще раз задуматься, как важен сон именно в то время, которое предусмотрено течением времени. День – для работы, ночь – для отдыха. Но так ли это?
День человека становится все длиннее, а ночь, которая предназначена для сна, все короче. Человек заимствует ночные часы для выполнения дел, которые не завершил, для просмотра фильмов, которые не увидел, на незаконченные дела, на чтение, на компьютерные игры, на интернет, на общение, на ночные клубы и разные увеселения. Человек идет спать после полуночи, тем самым нарушая план Творца. Днем человек спит, а ночью бодрствует. Человек живет взаймы. Проснувшись, трудно встает. Работа, усталость, масса дел, множество забот полностью поменяли наш график сна и бодрствования. Ночь – более не для сна.
Ночью человека легче склонить к плохим поступкам. Особенно это проявляется в молодежных компаниях. Сколько несчастий, бед, необдуманных поступков совершается под покровом ночи. Грех любит ночное время суток. Вспомним Валтасара из книги пророка Даниила. Валтасар ночью веселился, не думая о Боге, и был наказан. Для верующего человека полночь напоминает о втором пришествии Христа.
Возниакает вопрос: «Как же научить детей, подростков уважать Богом установленный порядок?» Амвросия Оптинский дает совет: «Спрашиваешь, как приучить питомицу твою к серьезным занятиям… Предложи сперва, чтобы из дня сделали день и из ночи – ночь, а когда в этом будешь иметь успех, тогда можно будет думать и о другом».
В старые времена не было искусственного освящения, люди использовали дневное время суток для работы, а ночь – для сна. «Кто рано встает – Тому Бог подает», говорит народная поговорка. В народе – мудрость. Человек, начинающий свой день раньше обычного, больше успевает. Кто поздно встает, у того отберет. Современный человек, который работает изо дня в день, раннего утра и вовсе не имеет. Встает в семь утра, в выходной и того позже. Ходит целый день сонный. Духовно-опытные люди говорят, что от сонливости человек становится забывчивым, вялым. А если человек рано встает, то это освежает и укрепляет его. «Чем более держишь себя в постели поутру или днем, тем более хладеет сердце к Богу и к молитве, к духовной жизни», — писал святой праведный Иоанн Кронштадтский.
Человек спит треть своей жизни. Значение сна трудно переоценить. Человек имеет разные нормы сна, кто-то спит 8 часов, а кому-то достаточно 2 или 3 часов. Нам, конечно, известны такие случаи. Приведу несколько примеров. Юлий Цезарь спал около 3 часов в сутки. Гениальный художник Леонардо да Винчи спал по 15-20 минут каждые 4 часа. Все остальное время Леонардо работал. Бенджамин Франклин, известный политик, дипломат и учёный, отводил на сон не больше 4 часов. Известен афоризм Бонапарта: «Наполеон спит 4 часа, старики – 5, солдаты – 6, женщины – 7, мужчины – 8, а 9 спят только больные». Он спал около 4 часов в сутки. Другой гениальный учёный, известный физик и изобретатель Никола Тесла спал всего по 2-3 часа в день. Испанский художник Сальвадор Дали так же, как Леонардо да Винчи, практиковал «рваный» сон. Но это случаи особые.
Сон нам нужен как пища и вода. Ночной сон – самый сладкий. Сон до полуночи имеет восстанавливающий эффект. Во время сна происходит переработка всей информации, которая накопилась за день. Наш мозг ночью раскладывает все «по полочкам». Если человек долго не спит, то это плохо сказывается на его состоянии: психическом и физическом. В Древнем Китае людей наказывали путем лишения сна.
Для православного человека время бодрствования и время сна связано с дневным циклом Богослужения. Процитирую отрывок из книги протоиерея Евгения Попова в книге «Нравственное богословие для мирян» писал: «Тот, кто долго спит, проспит службу. В то время, когда в церкви совершается бескровная жертва, человек еще в постели. Церковь за него молиться, а он спит. Сонливые утром не пользуются самым лучшим временем для серьезных своих занятий, потому что раннее вставанье утром, раньше обыкновенного, часом или двумя, освежает умственные способности и укрепляет силы. Излишний сон благоприятствует развитию чувственности и плотской страсти. Полюби любезное утро для твоего труда».
Феодор Студит в «Подвижнических наставлениях» пишет: «Все действуйте, наблюдая свое для каждого дела время. Когда время труда, трудитесь, а когда время отдыха, отдыхайте; когда время спанья, спите, когда время молитвы, молитесь, когда же время подкрепиться пищей, вкушайте с благодарностью предлагаемое, когда время говорения, говорите разумно, ибо есть свое время каждой вещи, по слову Божию. Так проводящий дни, свои, шествует, добре шагая».
Несколько слов хотелось сказать о молитве перед сном и ночной молитве. Человек молится перед сном. Бывает так, что часто отходит ко сну совсем без молитвы, ссылаясь на усталость.

Часть шестая. В отчем доме

Иоанн Кронштадтский говорил, что если мы, устав или не имея достаточного времени для сна, все же потрудимся и прочтем молитвенное правило, то Господь восполнит недостающее. Сделает наш сон более полноценным. В глазах Божиих очень ценна ночная молитва. Многие угодники Божии молились ночью, вместе с небесной церковью. Иногда человек просыпается ночью, около 3 часов ночи, думая, что нарушен его сон. Но это не так. Ангел пробуждает человека, чтобы тот немного помолился. Кто-то повернется с боку на бок, и дальше спит. А святые отцы говорят, что коль проснулся, поревнуй о молитве. Советуют прочитать несколько молитв в благой час Царицы Небесной».
Самое благоприятное время для сна — это ночь. Врачи говорят, что ночь – царство вагуса. Так называют блуждающий нерв, влияющий на уменьшение тонуса различных мышц. Древние греки считали, что сон – это особый дар, посылаемый человеку богом сна Гипносом.
Ночной сон должен начинаться в 21 – 22 часа. Наша нервная система восстанавливается в период с 22 до 24 часов. Если человек нарушает данное правило, то его нервная система постепенно истощается. У человека ухудшается память, он медленнее реагирует на возникшие ситуации, живет, словно во сне. Те, кто встает с постели в период с 3 до 4 часов, способны понять тайны мироздания, так как в это время наиболее сильно проявляется сила познания. Чем позднее просыпается человек, тем меньше у него таких способностей. Подъем с 6 до 7 часов позволяет человеку еще как-то существовать, справляться с недугами и иметь нормальный жизненный тонус. Пробуждение с 7 до 8 часов приводит к болезненности, с 8 до 9 часов – к тяжелым хроническим заболеваниям, с 9 до 10 часов – к неизлечимым болезням». Ночью вырабатывается гормон под названием мелатонин. Во время дневного сна недостаток этого гормона не восполняется. Надо сказать, что наш организм живёт по своим собственным ритмам и количество часов для сна у всех разнится. Плохо недосыпать, плохо не спать. Человеческий мозг современного человека должен отдыхать, так как в течение дня перерабатывает массу информации. Необходимо следовать своим биоритмам.
Есть такие люди, которые ночное время, тишину посвящают творчеству, имеют свои творческие биоритмы. Это, скорее всего, феномен. Согласно проведенным исследованиям, время с 1 до 3 часов ночи – время раскрытия творческих способностей. Эрнест Хемингуэй писал рано утром. Оноре де Бальзак просыпался ночью, чтобы писать. Третий президент Соединенных Штатов Томас Джефферсон читал книги по философии морали перед сном, чтобы потом размышлять о них после своего «первого» сна. Английский поэт XVII века Фрэнсис Куорлс ценил темноту так же высоко, как и молчание, — как подспорье для внутренних размышлений. В ночное время многих творческих личностей посещала и посещает муза.

Харуки Мураками встает в четыре утра и пишет шесть часов подряд. Марсель Пруст (1871–1922) писал роман «В поисках утраченного времени» 14 лет. Работал Пруст по ночам, днем спал до трех или четырех часов. Жорж Санд (1804–1876) обычно писала по 20 страниц за ночь. Работа по ночам вошла у нее в привычку с детства, когда она ухаживала за больной бабушкой и только ночью могла заниматься любимым делом. Жан-Поль Сартр (1905–1980) работал три часа утром и три часа вечером. Есть случаи, когда великие люди делали свои открытия ночью, во сне. Дмитрий Менделеев увидел во сне свою периодическую систему химических элементов, а математик Пункаре нашел свое доказательство теоремы. Нильс Бор, Отто Леви, Фридрих Август Кекуле, Рене Декарт, Роберт Льюис Стивенсон, Месроп Маштоц, Элиас Хоу делали свои открытия во сне.
«Здоровье – лошадка. Загонишь — ехать не на чем», пишет Феофан Затворник. Необходимо правильно организовать свой день, определить время для сна. Перед сном постараться забыть о делах, почитать, помолиться. Народная мудрость гласит: «Утро вечера мудренее». То, что вечером казалось неразрешимым и ужасным, утром становится понятным и ясным. Рано встать здоровому человеку не трудно. Иосиф Оптинский писал духовным чадам «В 5 часов вставать нетрудно, разве, когда больна бываешь, – ну тогда дело другое
Выводы из выше сказанного каждый может сделать сам. Организовать свой день по часам, вовремя идти спать, чтобы избежать неприятных последствий. Здоровый сон делает более эффективным наш последующий день. Сон – вовсе не напрасная трата времени. Чем лучше выспится человек, тем больше результатов он добьётся за день. Сон помогает мыслить ясно и держать себя в отличной физической форме.

© Copyright: Аида Михайлова, 2017
Свидетельство о публикации №217012902366

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Аида Михайлова

Рецензии

Написать рецензию

Очень понравились Ваши размышления. Действительно, никогда со сном не бывает так хорошо, как плохо без него. Но в наше время, к сожалению, приходится им жертвовать ценой собственного самочувствия.

Удачи Вам и творческих успехов без вреда для здоровья!

Анмаро   30.05.2017 22:55   •   Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Здравствуйте, Анмаро, спасибо вам за отзыв.
Да, без сна плохо. Все-таки надо высыпаться, чтобы творить и писать.
Вам тоже желаю воплощения всех творческих идей.
С уважением, Аида

Аида Михайлова   31.05.2017 10:50   Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию     Написать личное сообщение     Другие произведения автора Аида Михайлова

Простите, Владыка, но я очень скептически отношусь к монашеству в современном мире. Я не очень понимаю, зачем оно нужно вообще и сейчас в особенности. Христос в моем сердце может быть независимо от монашеского статуса. Подражание Христу можно осуществлять и вне монашеских обетов. Почему же тогда монахи – образец для мирян?

Я приведу замечательные слова святителя Иоанна Златоуста: «Ты очень заблуждаешься и обманываешься, если думаешь, что другое требуется от мирянина, а другое от монаха; разность между ними в том, что один вступает в брак, а другой нет, во всем же прочем они подлежат одинаковой ответственности. Так, гневающийся на брата своего напрасно, будет ли он мирянин или монах, одинаково оскорбляет Бога, и взирающий на женщину ко еже вожделети ея будет ли он тем или другим, одинаково будет наказан за это прелюбодеяние (Матфей 5: 22, 28)» Всем людям должно восходить на одну и ту же высоту; то именно и извратило всю вселенную, что мы думаем, будто только монашествующему нужна большая строгость жизни, а прочим можно жить беспечно.

Думают, что христианский идеал во всей его высоте обязателен и нужен только монахам, а мирянам… ну а мирянам нужно что-нибудь более сходное, более легкое. «Мы не монахи!» У нас стало два христианства, два христианских идеала: один для монахов, другой для мирян. Такое разделение Христова идеала я считаю нелепым принципиально и крайне вредным практически.

Но если идеал один, то зачем нужен особый институт монашества с его обетами?

Живя в миру, человек про обязанности свои христианские часто забывает. Лукавый подскажет ему еще оправдание: «Ты-де не монах!» Слабая воля с радостью соглашается с этим лживым в корне самооправданием. Грех тянет нас к себе, делает нас своими рабами. Беда в том, что это рабство многие сочли законным; освобождения не желают. Сначала слабость воли говорит: «Цепь порвать я не могу». А потом привычка ко греху добавляет: «Не могу и не хочу!» А там узник уже целует свои кандалы. Поработитель стал другом. Один преподобный авва говорит, что люди подают руку греху, то есть встречаются с ним, как с приятным знакомым.

Но если человек чувствует тяжесть греха, он делает усилие воли, связывает эту волю обетом. Вот истинная психология монашеского обета: смиренное сознание высоты общехристианского обета и недостатка своих сил для его осуществления. Монашеские обеты, будучи по своему моральному содержанию обетами общехристианскими, имеют значение, так сказать, субъективное. Они представляют сознательное повторение данных при крещении обетов. Монашеский обет при пострижении есть торжественно заявленная решимость серьезно отнестись к своему званию христианина. Звание это в существе своем остается то же, которое было раньше, но отношение к нему меняется. В жизни своей, друг мой, всякий человек нередко дает себе зарок, обещает перед Господом Богом отстать от какого-нибудь порока. Дает частный обет. Что же? Неужели такие обеты остаются бесследны для нашей нравственной жизни? Но ведь на этой психологии человека, дающего обеты, возникли разные общества трезвости. Ведь пьянство – порок не для одних членов общества трезвости, и всякий человек равно имеет нужду бороться с этой страстью. Но силы слабы у человека. Личной решимости не хватает. А дал зарок, дал обет – явились и силы, достало решимости победить себя. Перенеси, друг, то же самое и на обеты монашеские.

В современной православной среде широко бытует представление, что монахи – это какие-то сверххристиане, а все остальные – недохристиане. Зачем поощрять такое пренебрежительное отношение к обычным людям?

Думать, что миряне могут достигать лишь средних ступеней, а высшие доступны только монахам, – я считаю нелепым. Все обеты монашеские – это те же самые общехристианские обеты, потому что спасаться должны все, а для спасения необходимо отречение от мира страстей и нужна аскетическая борьба со грехом. Монахи от мирян отличаются только обетом безбрачия. Но и этот обет не вносит чего-либо нового в моральном смысле, потому что безбрачие – лишь один из путей жизни наряду с путем брачным. Оба эти пути сами по себе не делают человека святым или грешным. Унижать в нравственном смысле один путь перед другим – крайне неумно. Каждый выбирает тот путь, который он считает для себя удобным.

Вот вы упомянули об аскезе. Но ведь детально разработанные аскетические практики описаны как раз монахами и для монахов. Я-то тут причем? Я от молока матери по средам и пятницам не отказывался, в десять лет в монастырь не рвался, двадцать лет у старца не послушничал. Это все вообще не мое! Зачем мне, мирянину, вся эта монашеская аскетика с ее подробными «дайджестами» грехов из вечернего правила? Если есть два пути – в браке и в монашестве, то где специальная аскетика для мирян?

У нас есть весьма распространенный среди мирян предрассудок, будто аскетизм – специальность монахов. Слова «монах» и «аскет» у нас употребляются в качестве синонимов. Но здесь полное недомыслие. Что такое аскетизм? В нашей богословской литературе есть громадное и весьма поучительное сочинение профессора С. М. Зарина «Аскетизм по православно-христианскому учению» (Спб., 1907). Под «аскетизмом в прямом и собственном смысле следует разуметь вообще планомерное употребление, сознательное применение целесообразных средств для приобретения христианской добродетели, для достижения религиозно-нравственного совершенства» (Введение, с. 11). Подумай над этим определением и скажи, исключительно ли монашеское дело аскетизм. Если нам всем нужно бороться со страстями, то борьба с ними и есть ведь аскетизм, отречение от мира.

Но отрекаются ли сами современные монахи от мира? Вот Антоний Великий – это я понимаю: ушел один в пустыню и подвизался там. Или вот преподобный Сергий Радонежский: ушел в лес и один там жил, медведя кормил. Это я тоже понимаю. Но когда вокруг монастыря начинает складываться гигантская инфраструктура: в средневековье – земельные владения, сейчас – индустрия паломничеств к реликвиям… Это вполне себе успешный коммерческий проект получается. Про городские монастыри я вообще молчу. Эти-то куда от мира ушли в центре мегаполиса?

Смысл общежития в истреблении стяжательности как личной страсти, страсти сребролюбия. А исторически общежительная форма монашества всегда была более обеспеченной формой жизни сравнительно с монашеством отшельническим. Нередко чем-то специально монашеским считают послушание и нестяжательность. Неужели для мирян в непослушании и в корыстолюбии уже ничего предосудительного и нет?

Но если взять и послушание, и нестяжательность вне монашеской общежительной формы, то разве не следует их признать общехристианскими добродетелями? Богатому юноше Господь сказал: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим» (Матфей 19:21). Неужели совершенным быть – это вне желаний мирянина?

Мне думается, друг мой, и помимо монашества послушание только на общую потребу необходимо бывает и весьма полезно в жизни человеческой. Возьми семью. Разве там послушание излишне, послушание к игумену, к отцу, к главе семьи? Да думается еще мне, что в хорошей семье ее члены себе ничего не стяжают, но «разве яже на общую потребу». Там тоже возможна в общем житии сущая нищета. В хорошем монастыре не должно быть слов «мой» и «твой». Эти же слова должны быть удалены и из семейного обихода. Семья – это монастырь. Не напрасно в монастыре терминология семейная. Там отец – игумен, братия – дети духовные.

Быть со Христом в миру гораздо тяжелее, чем в монастыре! Работать, дочь воспитывать, семью кормить и через это становиться христианином – это совсем не то же самое, что ощущать на себе духовное отцовство игумена!

Если ты, друг, думаешь говорить о высоте брака, то я могу быть только твоим союзником. И не потому только, друг мой, почитаю я брак, что это заповедано мне правилами святых Соборов и святых отцов, а потому, что я чувствую в сердце своем к нему почитание.

При этом известно, что батюшки-монахи очень неохотно венчают и всячески этому делу препятствуют. Масса таких примеров. Вот в недавно нашумевшей книге «Несвятые святые» высмеивается девушка, приехавшая за молодым человеком, сбежавшим от нее в монастырь. Неужели эти случаи пренебрежительного отношения монашествующих к браку не носят систематического характера?

Греха нечего таить, бывают среди монахов и ненавистники брака, брезгливо гнушающиеся им. Я к таким не принадлежу и не могу принадлежать. Я знаю, что, по слову апостола, брак может быть честен и ложе непорочно (Евреям 13:4). Я знаю, что запрещающих вступать в брак апостол называет лжесловесниками, сожженными в совести своей (1 Тимофею 4:2–3). Прошу тебя, друг, никогда не причислять меня к гнушающимся браком и в браке живущим. Форму от сущности я отличать умею и хорошо знаю, что безбрачие само по себе не есть святость и чистота. По милости Божией я монах, но – о, если бы мне хоть немного уподобиться в чистоте душевной тебе, мой семейный, мирской друг!

У монахов, конечно, много продумано в плане удобства жизни, методик спасения, так сказать. Четкий круг богослужений, распорядок дня, «православные нормативы»: исповедоваться раз в…, причащаться раз в… Но если монастырь создает такую среду, где это делать удобнее, то быть благочестивым в миру – гораздо больший подвиг, чем быть благочестивым в монастыре.

Спасение-то для всех людей одно, и идеал Христов один, но кто живет в монастыре, тот по прекрасной дороге идет к вечным обителям, а не по топкому болоту, как миряне. Как тут, в самом деле, не сломить греховной природы? 7–8 часов в сутки провести в храме, столько же потрудиться или почитать что-либо назидательное. Когда же грешить-то? Так монастырский быт устроен, чтобы у монаха праздности не было. Что же, скажут, неужели все женатые погибнут? Не это говорю я, но то, что им, если захотят спастись, предстоит больше трудов, по неизбежной необходимости, потому что несвязанному легче бежать, нежели связанному. Но получит ли он и большую награду, и блистательнейшие венцы? Нет; потому что он сам налагает на себя эту необходимость.

И даже жития святых наполнены монахами и монашескими идеалами. Да там где ни открой – одни монахи. Есть и семейные, но их меньше, и обязательно их житие увенчивается в конце формулировкой «в конце жизни они разошлись по монастырям». Я понимаю, что такая традиция действительно существовала, но она существовала как раз потому, что считается, будто монашеский подвиг выше семейного. А почему он считается выше – для меня загадка. С чего мы решили, что их образ жизни правильный и более совершенный?

Посмотри, друг, в святцы, и там найдешь достаточное свидетельство того, что монастырский быт легче приводит к Царству Небесному. Какой сонм преподобных, во иночестве подвизавшихся, прославляется Церковью? Если верить в Церковь, то к этому свидетельству следует отнестись со всей серьезностью.

Так вот еще, друг, смысл обетов монашеских уже с практической их стороны. Они создают удобный для спасения уклад жизни, а всякий уклад жизни для человека всегда значит многое.

Воскресный день в жизни христианина

Ведь и нелепый уклад так называемой «светской» жизни немало обязанностей и приличий налагает, и тем самым, естественно, создает настроения лицемерия и пустоты. «Светский разговор» – разве это уже не стало синонимом пустого разговора или разговора лицемерного? «Светская любезность» – не синоним ли это лжи?

Скажу тебе, друг мой, и еще об одном преимуществе жизни монашеской. Все время я доказываю тебе, что идеал Христов един и для монахов, и для мирян, и что обеты монашеские морально нового в себе ничего не заключают. Не знаю, убедил ли я тебя. Знаю, что мирян в этой несомненной истине убедить очень и очень трудно, им выгоднее держаться противоположного истине заблуждения – тогда себя можно извинить и свалить вину всю на монахов; кстати, и душу отвести, ругая монахов.

Я ни вас лично, владыка, не ругаю, ни монахов вообще. Я к вам за ответами пришел. Но вам самому этот разговор зачем нужен? Чем миряне так ценны для монахов, что вы согласились побеседовать со мной?

Будучи снисходительны к себе, к монахам миряне крайне строги. Принципиально это, конечно, нелепо, но на деле монахам полезно. Со всех сторон вокруг монаха строгие судьи и беспощадные прокуроры. Вечно миряне «соблазняются» поведением монахов, хотя миряне в тысячу раз более соблазнительно ведут себя. Но это несправедливое и пристрастное отношение мирян к монахам на нас-то, монахов, налагает своего рода узду. Надел монашеские ризы и сразу стал всех соблазнять. Хоть соблазняются по недомыслию своему, а все же такое отношение мирян монаха связывает. Давать повод для соблазна ведь всегда неприятно. В присутствии мирян монах связан по рукам и по ногам. Монах засмеялся – уже соблазнились. Монах пошел по улице, поехал по железной дороге, сел в трамвай – и на него смотрят, как на чудовище какое. Случалось мне ездить в трамвае в Париже с католическими монахами, те демонстративно достают молитвенник и читают, не обращая никакого внимания на окружающих. Мы демонстрациями не занимаемся, а только чувствуем себя связанными и смущаемся. Здесь тебя обругали, тут тебя осудили, там тобой «соблазнились» – ну и замыкаешься в свою келью, а это, конечно, полезно монаху.

С архиепископом Иларионом Троицким беседовал Николай Асламов

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *