После рассмотрения «идолов» Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) самое время познакомиться с положениями трудов еще одного известного философа, монаха-францисканца Роджера Бэкона (XIII век). Раскрывая перед нами забавную «связь времен», профессор М.Л. Пятов (СПбГУ) в данной статье напоминает о том, что, с одной стороны, «ничто не ново», а с другой — «ничто не повторяется». И вот получается, что наставления Роджера Бэкона, обращенные к нам из XIII века, становятся очень даже актуальными в веке XXI.

Нестареющие «идолы» Фрэнсиса Бэкона

В предыдущей статье, дорогие друзья, мы с вами говорили об определенных Фрэнсисом Бэконом (1561-1626) «идолах», «осаждающих умы людей» (, стр. 18) и «затрудняющих вход истине» до такой степени, что «если даже вход ей будет дозволен и предоставлен, они снова преградят путь при самом обновлении наук и будут ему препятствовать, если только люди, предостереженные, не вооружатся против них, насколько возможно» (, стр. 18).

В этих «идолах» (рода, пещеры, площади и театра) Ф. Бэкон видел препятствия прогрессу, развитию знания. Их коварство заключается в том, что они представляют собой не внешние причины, но свойственные самим людям особенности механизмов их мышления. Бороться с «идолами» очень сложно, так как это означает необходимость бороться с собой.

Разговор о показанных Ф. Бэконом особенностях нашей жизни особенно востребован в эпоху больших перемен. Происходящие вокруг изменения не дают нам времени к ним привыкнуть. Мы начинаем неосознанно сопротивляться новизне, пугаться нового, осуждать его проявления. И не случайно в 2010 году, говоря о конце «старой великой бухгалтерии» (, стр. 213), Я. В. Соколов (1938-2010) «в полутьме наступающих сумерек» (, стр. 213), среди которых «все труднее находить правильный путь» (, стр. 213), считал необходимым обсуждать с бухгалтерами вопросы, поставленные Фрэнсисом Бэконом.

Примечание
См. статьи: «Театр» Фрэнсиса Бэкона, «Рынок» и человеческое общение, «Пещеры» и ошибки бухгалтера, Фрэнсис Бэкон и ошибки бухгалтера, которых он не может избежать.

Соколов верил в возможность «выхода из тупика» (, стр. 213) и прихода «более реалистичной, творческой бухгалтерии завтрашнего дня» (, стр. 213), но необходимым условием ее прихода видел победу над «идолами», об опасности которых предостерегал нас великий англичанин.

Конечно, поражает то, насколько актуально для сегодняшнего дня звучат утверждения Ф. Бэкона, расцвет творческой деятельности которого пришелся на конец XVI — начало XVII вв. Однако еще более поразительно то, что идея «идолов» и во времена Бэкона была отнюдь не нова и позаимствована им у своего не менее известного однофамильца, монаха-францисканца Роджера Бэкона (ок. 1214 — после 1292) — одного из предвестников методологии науки Нового времени.

«Доктор удивительный»

На указанное выше обстоятельство, нужно сказать, обращал наше внимание известный советский философ, специалист по истории философии, Игорь Сергеевич Нарский (1920-1993).

В своих примечаниях к «Новому Органону Наук» Фрэнсиса Бэкона он писал: «интересно, что и Роджер Бэкон (XIII в.) говорил о четырех препятствиях (offendicula) на пути познания: доверие недостаточному авторитету, привычка, приверженность общепринятым мнениям, боязнь признаться в собственном незнании» (, стр. 522).

Как отмечает А.С. Горелов, «XIII в. — «золотой век» схоластики — был временем расцвета целого ряда философских школ и направлений, периодом, когда жили и работали многие незаурядные мыслители Средневековья, включая знаменитейших — Альбера Великого, Бонавентуру, Фому Аквинского, Дунса Скота. Но даже на этом ярком и многообразном фоне Роджер Бэкон, прозванный своими современниками Doctor mirabilis — «Доктор удивительный», продолжает удивлять и нынешних исследователей» (, стр. 17).

«Его произведения вызывают полярно противоположные интерпретации и оценки. В период Нового времени появился распространенный и поныне образ Роджера Бэкона как первого современного ученого-математика и естествоиспытателя-экспериментатора, критиковавшего схоластическое пустословие и за это пострадавшего от «мракобесов-церковников». Основатель позитивизма Огюст Конт, предложивший новую религию человечества и, в частности, проект календаря, в котором месяцы и дни назывались бы не по именам богов и святых, как раньше, а по именам выдающихся деятелей культуры, посвятил Р. Бэкону первый вторник месяца «Декарта» (т. е. ноября).

определенной реакцией на позитивистский образ Р. Бэкона стала проведенная в сочинениях некоторых неотомистских историков философии его оценка как мыслителя неоригинального и амбициозного, ставшего известным благодаря не научным заслугам, а конфликтному характеру и неумению находить общий язык с современниками. Обе оценки, — по мнению А. С. Горелова, — безусловно, не являются адекватными и во многом зависят от предвзятых установок: первая — от огульного отрицания Средневековья как «темных веков» культуры, вторая — от восприятия философии Фомы Аквинского в качестве вершины средневековой мысли, тогда как Роджер Бэкон во многом с ним расходился» (, стр. 17-18).

В этой связи интересны высказывания о Р. Бэконе и его трудах автора знаменитой «Истории западной философии» Бертрана Рассела (1872-1970). «Роджер Бэкон, — писал Рассел, — не пользовался особенно доброй славой среди своих современников, но в Новое время ему расточали похвалы гораздо больше, чем он того заслуживал. Бэкон, — по мнению Рассела, — был не столько философом в узком смысле слова, сколько универсально образованным человеком, питавшим особую страсть к математике и науке.

Наука во времена Бэкона была переплетена с алхимией; думали также, что она переплетена и с черной магией; Бэкон без конца попадал в передряги из-за того, что его подозревали в ереси и магии. В 1257 году св. Бонавентура, генерал Францисканского ордена, установил за ним надзор в Париже и запретил ему публиковать свои труды. Тем не менее, когда запрет этот был еще в силе, папский легат в Англии Ги де Фульк повелел Бэкону, вопреки противоположным приказам, изложить свою философскую систему на благо Папе.

Выполняя это повеление, Бэкон за очень короткое время написал три книги: «Opus Majus» («Большой труд»), «Opus Minus» («Малый труд») и «Opus Tertium» («Третий труд»). По-видимому, они произвели хорошее впечатление, и в 1268 году Бэкону было разрешено возв­ратиться в Оксфорд, откуда его выслали в своего рода тюремное заключение в Париж. Но ничто не могло научить Бэкона вести себя тихо. Всех современных ему столпов учености он презрительно высмеивал; особенно он нападал на переводчиков с греческого и арабского языков, доказывая, что они были совершенно несведущими людьми.

В 1271 году Бэкон написал книгу «Compendium Studii Philosophiae», в которой избрал мишенью своих нападок невежество духовенства. Это не содействовало популярности Бэкона среди своих коллег, и в 1278 году генерал ордена предал осуждению его сочинения, а сам Бэкон был заключен в тюрьму, в которой провел 14 лет. В 1292 году его освободили, но вскоре после этого он умер» (, стр. 563).

По мнению Рассела, «Бэкон действительно поражает тем, что столь разительно отличается от других христианских философов Средневековья, но он оказал слабое влияние на своих современников» (, стр. 566).

Как пишет А. С. Горелов, «Бэкон, действительно, был остро критичен к своему времени; в то же время он был целиком и полностью укоренен в нем, в том числе в его распространенных предрассудках. Многие плодотворные идеи, высказанные Бэконом, часто не были столь уж оригинальными, — внимательное изучение показывает, что одни из них восходят к его предшественнику Роберту Гроссетесту, другие — к арабским философам, а третьи являются общим местом в аристотелизме. Провозглашаемые Бэконом методологические максимы, такие как критика ложных авторитетов, зачастую не находят применения в его собственных трудах, которые сплошь и рядом демонстрируют, с нынешней точки зрения, удивительное легковерие по отношению к крайне сомнительным источникам. …Однако, как бы глубоко ни был Бэкон укоренен в мировоззрении Средневековья и как бы не отличалась его деятельность от того, что принято называть современной наукой, при чтении Бэкона нельзя избавиться от ощущения оригинальности идей, лежащих в основе его грандиозного замысла, и их тесной связи с развитием тех понятий, которые развиваясь и изменяясь, в конечном итоге стали неотъемлемой частью культуры Нового времени» (, стр. 18).

В этом, наверное, можно увидеть главное завещание Р. Бэкона. Мы все всегда дети своего времени, своей эпохи. Мы никогда не сможем полностью отграничится от специфики того исторического отрезка, в котором живем.

Но необходимым условием движения вперед является стремление заглянуть за его (этого отрезка) горизонты. Не только вперед, но и назад. Увидеть, как непреложные истины вчерашнего дня на наших глазах превращаются в исторические анекдоты, и попытаться представить возможное будущее, замечая его отражение в событиях текущих дней.

Но, давайте обратимся непосредственно к текстам великого францисканца.

Четыре причины человеческого невежества

Свой «Opus Maius», названный им «О тайных деяниях искусства и природы и о ничтожности магии», Роджер Бэкон счел необходимым начать с раздела, «в котором исключаются четыре общие причины всего человеческого невежества» (, стр. 41).

«Совершенное усмотрение мудрости, — писал Бэкон, — состоит в двух вещах, а именно, следует понять, что для нее требуется, дабы она постигалась наилучшим образом, а затем , как она соотносится со всем прочим, дабы таковое надлежащими способами ею направлялось» (, стр. 41).

Ссылаясь на Аристотеля, Марка Туллия и Сенеку, Бэкон обращал наше внимание на то, что » любому человеческому разуму препятствует множество трудностей, ибо он к наиболее ясному по природе относится так же, как… глаза сов и летучих мышей — к свету Солнца, и как… глухой от рождения — к услаждению музыкой. А потому в разыскании истины нам хватает и от немощи собственного разума, так что мы должны устранить, насколько это возможно, подальше от нашего слабого разумения дополнительные причины и поводы к заблуждению» (, стр. 41-43).

«Итак, — писал великий францисканец, — существуют четыре главных препятствия для постижения истины, которые препятствуют всякому любителю мудрости и редко позволяют кому-либо обрести славное имя истинного мудреца. Эти :

1) пример ненадежного и недостойного авторитета;

2) устойчивость обычая;

3) мнение необразованной толпы;

4) сокрытие собственного невежества под видимостью мудрости» (, стр. 43).

Начни с себя

Как говорилось выше и как мы могли видеть из наших предшествующих разговоров о Фрэнсисе Бэконе, Роджер Бэкон не был ни первым, ни последним, кто выделил этот набор препятствий на пути к Истине. Однако его заслуга состоит в том, что он, не отделяя и себя от этих «идолов» или «язв», как он сам их называл, подчеркивал их присутствие в каждом из нас. Он не указывал пальцем на несовершенства других, но обнаруживая несовершенство в себе, убеждал нас в необходимости поступать так же.

«Этим, — утверждал Р. Бэкон, — обречен и охвачен любой человек в любом положении. И всякий в том или ином искусстве обыденной жизни, науки в любом деле, пользуется тремя печально известными аргументами: пример тому подают знаменитости; это вошло в обычай; это одобрила толпа; следовательно, этого надо придерживаться. Но… если три указанные иногда устраняются благородной силой разума, то четвертая всегда наготове и всегда на устах всякого, так что любой оправдывает свое невежество. И пусть он не знает ничего стоящего, он недостойно превозносит , так что такое превознесение его несчастной глупости, по меньшей мере, угнетает и подавляет истину» (, стр. 43).

«И я, — обращался к нам Роджер Бэкон, — присоединил эту причину к трем предыдущем из-за того, что мудрецы чаще объединяют их, и отделил ее от них из-за того, что она — главное зло. Ибо она необыкновенно свирепа и губит и уничтожает всякое разумение, и она есть желание казаться мудрым, присущее каждому человеку. Ибо как бы мало мы не знали и каким бы ничтожным и низменным не было наше знание, мы превозносим его; и мы восхваляем то, чего не знаем, там, где можем скрыть свое невежество, и намеренно показываем знание, чтобы быть прославляемыми за то, чего нет.

И все, чего мы не знаем, где мы не можем похвастаться своей осведомленностью, мы оставляем без внимания, отвергаем, осуждаем и уничижаем, чтобы не показалось, что мы не знаем чего-то; и поскольку мы всякими постыдными средствами украшаем наше невежество, как публичная женщина украшает себя нарядами и румянами, то мы таким образом отнимаем у себя и у других полезнейшее великое, полное всяческой красоты и достойнейшее благодаря своим свойствам» (, стр. 75).

Психология «ложных авторитетов»

Помните, у Гете, Фауст сокрушается:

«Полученное на огне добро,
«Царицу», мыли в холодильном баке,
В нем осаждался радужный налет.
Людей лечили этой амальгамой,
Не проверяя, вылечился ль тот,
Кто обращался к нашему бальзаму.
Едва ли кто при этом выживал.
Так мой отец своим мудреным зельем
Со мной средь этих гор и по ущельям
Самой чумы похлеще бушевал.
И каково мне слушать их хваленья,
Когда и я виной их умерщвленья,
И сам отраву тысячам давал» (, стр. 41).

А милый Вагнер успокаивает его:

«Корить себя решительно вам нечем.
Скорей была заслуга ваша в том,
Что вы воспользовались целиком
Уменьем, к вам от старших перешедшим.
Для сыновей отцовский опыт свят.
Они его всего превыше ставят.
Ваш сын ведь тоже переймет ваш взгляд
И после новое к нему прибавит» (, стр. 42).

Раскрытие психологических причин обсуждаемых явлений свойственно скорее текстам века XX, чем времени Р. Бэкона. Однако тут же мы видим и Бэкона века XIII, который, продолжая мысль о несовершенстве человека, познающего Истину, пишет: «Поскольку вследствие первородного греха и вследствие собственных грехов того или иного все части воображения повреждены (способность к рассуждению слепа, память слаба, воля извращена) и благо и истина существуют единым способом, но ложь, противоположная какой угодно истине, и зло, противоположное какому угодно благу, варьируется бесконечным числом способов, …а кроме того, существует бесчисленное количество добродетелей и истин и бесчисленное множество степеней у каждой истины и добродетели, то ясно, что человеческого ума недостаточно, чтобы во всех случаях совершать то, что необходимо, и в том или ином он не может избежать лжи и зла» (, стр. 63-65).

Ученье — свет

Чрезвычайно актуальна для нас позиция Р. Бэкона в области подходов к образованию и самообразованию. Сегодня, когда интернет стремительно и существеннейшим образом меняет отношение к мнению специалиста как источнику знаний, следующие строки звучат ошеломляюще современно:

«Хотя авторитет, — писал он, — есть одна из тех , я, , никоим образом не имею в виду прочный и истинный авторитет, который по Промыслу Божию сообщен Церкви, или тот, который берет начало в святых философов и совершенных пророков сообразно их заслугам и подлинному достоинству, ибо они опытны в делах мудрости, насколько это возможно человеку» (, стр. 45). Однако «мы со всей достоверностью наблюдаем, что на один пример истины как в науке, так и в жизни приходится более чем тысяча заблуждений» (, стр. 51). И, «поскольку дело обстоит таким образом, нам не следует становиться приверженцем всего того, что мы слышим и читаем. Напротив, мы должны тщательно исследовать суждения знаменитых для того, чтобы добавить недос­тающее у них и исправить их ошибки — со всей, однако, скромностью и извинениями» (, стр. 69).

«И нас, — продолжал Бэкон, — подвигает на этот дерзновенный шаг не только необходимость, — дабы нам не испытывать недостатка и не впадать в заблуждение, — но и примеры и авторитетные высказывания, так, что нас никто не сможет упрекнуть в самомнении. Ибо Платон говорит: «Сократ, мой учитель, мне друг, но истина дороже». И Аристотель говорит, что «я более желаю соглашаться с истиной, нежели сохранять дружбу с Платоном, нашим учителем». …И Сенека в книге О четырех основных добродетелях говорит: «Пусть тобою не движет авторитет говорящего: не то, кто , но что «. И Боэций в книге О школьной науке , что «глупо во всем соглашаться с речами учителя: ведь сперва ему следует довериться, пока не станет ясна его мысль, затем представить, что он ошибается в своих словах: чтобы ученик смог, по возможности, обнаружить то, что явно мог бы противопоставить рвению учителя»» (, стр. 69-70).

Как тут не вспомнить известный разговор Мефистофеля со студентом:

«О нет, собьетесь со стези!
Наука эта — лес дремучий.
Не видно ничего вблизи.
Исход единственный и лучший:
Профессору смотрите в рот
И повторяйте, что он врет.
Спасительная голословность
Избавит вас от всех невзгод,
Поможет обойти неровность
И в храм бесспорности введет» (, стр. 70).

«Но более всего режим
Налаженный необходим.
Отсидкою часов учебных
Добьетесь отзывов хвалебных.
Хорошему ученику
Нельзя опаздывать к звонку.
Заучивайте на дому
Текст лекции по руководству.
Учитель, сохраняя сходство,
Весь курс читает по нему.
И все же с жадной быстротой
Записывайте мыслей звенья.
Как будто эти откровенья
Продиктовал вам дух святой» (, стр. 69).

Таким образом, Р. Бэкон фактически демонстрирует нам метод поиска золотой середины между безусловным доверием авторитету и, наоборот, огульным отрицанием всего, что связано с авторитетом в той или иной области знаний. Повторим, это становится как никогда важным именно сегодня, в XXI веке, открывшем перед каждым из нас небывалые до этого возможности доступа к самым разным источникам информации, отношение к которым во многом способно определить последствия их использования.

Прозрения Р. Бэкона

Давайте посмотрим, какой степени стратегического предвидения позволило достичь Р. Бэкону следование так настойчиво пропагандируемым им убеждениям.

«Итак, — писал наш великий францисканец, — теперь я поведу речь, во-первых, об удивительных делах искусства и природы, чтобы затем указать их причины и способы , в которых нет ничего магического, для того чтобы стало ясно, что любые возможности магии ниже этих дел и недостойны. И прежде всего — с помощью характера и методов одного только искусства.

В самом деле, могут быть созданы такие орудия мореплавания, чтобы большие корабли без гребцов пересекали реки и моря, управляемые одним человеком, и с большей скоростью, чем если бы они были наполнены гребцами.

Также могут быть созданы повозки, которые двигались бы без тягловых животных и с невообразимой стремительностью… Также могут быть созданы инструменты для полета: чтобы в середине инструмента сидел человек, вращая некое изобретение, с помощью которого , ударяя по воздуху, искусственно созданные крылья, на манер летящей птицы.

Также небольшой по величине инструмент, который поднимал бы и опускал немыслимые тяжести. …Могут быть также созданы инструменты для путешествий под водой морей и рек — вплоть до достижения дна, и без всякой телесной опасности» (, стр. 431).

Напомним, что эти строки были написаны в XIII веке! Общие взгляды, убеждения еще до конкретных знаний — вот то, что формирует нас, а, следовательно, и наши успехи и достижения. Рассматриваемые нами идеи Р. Бэкона — это система его взглядов и убеждений, которые определяли и восприятие им его современности, и видение им будущего. Представляете, какой степени ясности в видении путей развития технологий будущего они позволили ему достигнуть?! Не это ли аргумент в пользу того, что на них стоит обратить самое пристальное внимание?

Итоги

Однако, XIII век — это, конечно, замечательно, но что же делать нам сегодня, сейчас, в веке XXI? Как распорядиться наследием Роджера Бэкона современному бухгалтеру? Как использовать его в своей повседневной практике?

Его тексты переиздают и обсуждают вот уже более семисот лет совершенно не случайно. Причина в том, что посвящены они вопросам развития человечества, вечным проблемам человека, живущего в условиях прогресса.

Наше общество постоянно меняется. Меняются все аспекты его жизни, в том числе и экономической. Интенсивность этих изменений, конечно, в разные периоды не одинакова. Сейчас она как никогда высока. И изменения, которые происходят у нас на глазах, в первую очередь касаются информационного аспекта экономических отношений или, как сейчас говорят — информационного пространства экономики. А бухгалтерская отчетность — это всегда важнейшая часть этого пространства.

Меняются не только технологические средства работы по созданию бухгалтерской информации — отчетности компаний, но и требования к самой информации, которую должны предоставлять организации другим участникам экономических отношений.

И вот здесь те вопросы, о которых писал Р. Бэкон, становятся очень и очень важны. Как справиться с потоком информации и отличить «мудрость» от «ничтожной магии»; как выбрать правильные ориентиры, опираясь на «достойный авторитет», а не обезличенные консультации и разъяснения; как самому принять пугающий факт того, что полученные тобой совсем еще недавно знания стремительно теряют свою актуальность и не переставать постоянно учиться, несмотря на груз повседневных забот.

Казалось бы, что бухгалтеру выбирать авторитеты? Для нас всегда один авторитет — это Минфин и разработанные согласно нормативным актам учетные программы.

Да, это действительно так. Однако есть масса вопросов, на которые бухгалтеру приходится искать ответы самостоятельно — нужно разработать выгодную компании учетную политику финансового и налогового учета, нужно предложить управленческую учетную политику, которая облегчит процессы принятия управленческих решений. Нужно разобраться в хитросплетениях МСФО. Нужно составить нефинансовую отчетность, которая все чаще требуется инвесторами. Нужно разработать формат отчетности для определенного круга стейкхолдеров, найдя золотую середину между потребностью их дополнительного информирования и коммерческой тайной. И еще очень много таких «нужно», требующих от бухгалтера должной степени креативности.

Вроде бы теперь не нужно постоянно бегать по семинарам и консультациям — зашел в интернет и все узнал. Но именно небывалые потоки самой разной информации, обрушивающейся на нас сегодня, остро ставят проблемы ориентиров в этом потоке. Кому и чему верить — вот проблема обучающегося в XXI веке. Сегодня часто можно услышать от студентов, что они нашли ту или иную информацию «в статье в интернете». Реакцией же на вопрос «кто написал эту статью?» следует удивленное непонимание. Какая разница, если поисковик предложил ее первой…

И вот получается, что тексты, написанные Р. Бэконом так давно, становятся сегодня остроактуальными. Они слегка непривычные, иногда кажутся резкими, в них часто попадается слово «невежество». Они звучат замысловато для нас — детей современности. Но они очень важны именно сейчас.

И подтверждением этому снова могут стать слова самого философа: «Но хотя я борюсь с этими общими причинами всякого зла и хочу все свести к прочному авторитету и мнению мудрецов и опытных людей, число которых невелико, пусть, однако, Ваша Светлость не подумает, что я желаю ожесточить Вашу Святость, и побудить к насильственному преследованию папской властью шатких авторитетов и самого большинства , и, недостойный, находясь в тени Вашей Славы, стремлюсь навлечь неприятности на существующие научные институты. Но для того, чтобы алтарь Господень был полон дарами мудрости, я, будучи убогим, собираю попавшие ко мне крохи» (, стр. 99).

Давайте же, дорогие коллеги, будем учиться у Роджера Бэкона, потрудившегося на наше благо в веке XIII, познавать век XXI, щедро дарящий нам самое большое счастье — возможность узнавать и создавать новое и доселе небывалое. n

Литература:

22 января 2011 года прошло 450 лет со дня рождения Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) — выдающегося английского политика и философа — основоположника английского материализма и экспериментального естествознания. Из философии Бэкона начинается освобождение научной мысли от церковной догматики и схоластической псевдонауки, начинается история философии Нового времени и … технических наук.

На торжественном открытии Киевского политехнического института 31 августа 1898 года В.Л. Кирпичев сказал: «В классической древности и в средние века не было прикладных наук. Реальные знания того времени сводились к семи свободным искусствам (тривиум — грамматика, риторика, диалектика, и квадривиум — арифметика, геометрия, астрономия и музыка — В.М.) . Все другие искусства считались не свободными, и ими занимались рабы.

Важное значение техники, необходимость заниматься ею, подчеркивание достоинства этих занятий, реабилитация этого дела, освобождение его от уничижительного названия «рабское искусство», именно установление понятия о прикладных науках и их целях — все это принадлежит знаменитому Бэкону Веруламскому. Назначение наук, по его словам, заключается в том, чтобы служить удобствам человеческого рода, одаривать людей новыми средствами и силами, уменьшать неудобства и трудности нашей жизни. Цель наук — благополучие человеческого рода. Основой бэконовской доктрины служат два понятия — полезность и прогресс — и до сих пор они остались девизом технических наук: они имеют в виду полезность, и они непрерывно прогрессируют и совершенствуются «.

Отец Ф. Бэкона более 20 лет был лордом-хранителем большой королевской печати при королеве Елизавете. Современники считали его вторым человеком при дворе после лорда-казначея. Мать Фрэнсиса Анна была дочерью А.Кука, наставника короля Эдуарда VI в молодости, получила блестящее для своего времени образование. В семье царила атмосфера интереса к политике и науке. Отец дал детям первые уроки в области политики, права, ораторского искусства. Мать учила детей древнегреческого, латыни, французского. Уже в детстве Фрэнсис обнаружил исключительную одаренность — в 12 лет поступил в Тринити-колледж Кембриджа, и за три года прошел весь курс «свободных наук» того времени. С целью подготовки Ф. Бэкона к политической карьере отец отправил его в 1576 г. до Франции в свите английского посла. Это было через четыре года после Варфоломеевской ночи. Под впечатлением печального опыта Франции в Ф.Бекона появилась мысль о религиозных войны как о большом горе и необходимости веротерпимости. В связи с внезапной смертью отца Ф. Бэкон покинул Францию в 1579 г., учился в юридической школе Грейз-Инн, в 1582 г. стал адвокатом и быстро приобрел популярность юридической практикой и трактатами в области права.

В 1584 г. Бэкона впервые избрали в палату общин британского парламента. Здесь он выступал за благоустройство мер и весов, на защиту веротерпимости, реформы права и завоевал значительный авторитет.

В 1603 г. умерла Елизавета I, королем Англии стал Яков I, при котором началось политическое возвышение Ф. Бэкона. В 1603 году он получил рыцарское достоинство, в 1607 г. стал генеральным солиситором (представитель короля в судах), в 1613 г. — генеральным атторнеем (высшая должность в сфере юстиции). В 1617 г. Ф. Бэкон стал лордом-хранителем большой королевской печати, в 1618 г. он — лорд-канцлер Англии. В 1618 г. получил титул барона Веруламского, в 1620 г. — виконта Сент-Олбанского. В 1621 г. Бэкона обвинили в получении взяток, приговорили к штрафу в 40000 фунтов стерлингов, заключению в Тауэр на срок «по усмотрению короля» и запретили занимать любые государственные или общественные должности. Надо сказать, что в тюрьме Бэкон пробыл три дня, король освободил его от штрафа, а три года спустя дарил полное прощение, однако к политической деятельности не допустил. Отойдя от политики, Ф. Бэкон занимается написанием философских и исторических трудов. Умер 9 апреля 1626 г., простудившись во время проведения опытов по консервированию мяса с помощью снега.

В 1597 г. Ф. Бэкон впервые издал «Опыты, или наставления нравственные и политические», представляющие собой эссе на этические и социально-политические темы. В этих произведениях было положено начало формулировке противоположного схоластике практического философского учения, которое не подчиняется ни одному авторитету, ни одному абстрактном учению, а основывается на размышлениях о пережитых событиях и частично на трудах античных авторов.

В 1612 г. выходит второе издание «Опытов», значительно дополненное. Эта работа приобрела огромную популярность. В 1618 г. вышел перевод на итальянском языке, в 1619 г. — на французском. В 1625 г. Бэкон снова издал «Опыты» — одновременно на английском и латыни. Здесь количество «опытов» доведена до 58. Это произведение разошлось по всему миру, было издано даже на санскрите. Написанное превосходным языком, это произведение и сегодня может дарить удовольствие тем, кто любит читать умные книги.

В 1609 г. Бэкон публикует трактат «О мудрости древних», где аллегорически истолковывая древнегреческие мифы, представляет свое понимание важных философских проблем. Этот труд неоднократно переиздавался в Англии, Италии, Франции.

Около 1603 г. в «Введении к толкованию природы» Бекон писал, что давно пришел к мысли о том, что правильный метод исследования природы может дать ключ к ее тайнам и к господству над вещами. Задумав реформу наук, Бэкон в 1605 г. публикует работу «О прогрессе учености», где утверждает, что решил звонить в колокол, чтобы собрать умы. Эта работа, значительно переработана и расширена, стала позднее первой частью его главного труда «Великое восстановление наук».

В 1620 г. Ф. Бэкон публикует «Новый Органон», вторую часть этой работы. Здесь он подал «Предисловие» ко всему «Великому восстановлению наук», которое содержало план всей работы с краткой характеристикой идей, которые будут заложены в каждой из шести ее частей.

Первая часть работы — обзор существующих наук. Вторая — трактат о новом индуктивном методе научного исследования, который служит средством дальнейшего развития наук («Новый Органон»). Третья часть — «Естественная история» — охватывает явления мира, то есть разнообразный опыт, который должен лечь в основу теории. В четвертой части Бэкон намеревался дать примеры исследований согласно новым методам. Пятая часть должна содержать теории, выработанные старым умозрительным методом, которые применяются только временно — до их проверки и замены новыми — на основе фактов и истинного метода. Наконец, шестая часть должна состоять из научных знаний, выработанных на основе опыта, проверенного строго научным методом.

В «Новом Органоне» Бекон констатирует противоречие между состоянием науки (теории) и техники (практики). Первая выражает захватывающие общие положения, но полна противоречий в деталях, и прогресса в ней не видно. В ремеслах (технике) наблюдается обратное: они с каждым днем растут и совершенствуются. Бэкон критикует средневековую схоластическую логику, называет ее пустым занятием. Наука должна открывать и изобретать новое, а логика должна стать логикой изобретений, открытий. Аристотелевская логика, изложенная в «Органоне», для этого непригодна. Поэтому Бэкон и написал «Новый Органон», который, по мнению автора, должен был заменить аристотелевский «Органон».

Средневековые схоласты все внимание обращали на формальную правильность силлогизмов и оставляли в стороне главное — проверку выводов силлогизма с жизнью. Если Аристотель боролся против софизмов — ложных выводов, полученных путем рассуждений, то Бэкон провозгласил необходимость борьбы с «идолами» (призраками), которые искажают действительность и препятствуют познанию истины. Таких идолов, по Бэкону, четыре: идолы рода, пещеры, рынка и театра.

В основе «идолов рода», которые присущи всем людям, лежит стремление человека рассматривать природу по аналогии с самим собой (в частности, искать цели в природе). «Идолы пещеры» обусловлены зависимостью познания от индивидуальных особенностей, физических и душевных свойств, а также ограниченностью личного опыта людей. «Идолы рынка или площади» порождены некритическим отношением к распространенным мнениям и неправильным употреблением слов. «Идолы театра» основываются на слепой вере в авторитеты и традиционные догматические системы.

Но мало избавиться от идолов. Это только начало. Надо дать для ума человека орудие — метод познания, который приводит к истине. Таким методом, по Бэкону, является индукция, которая учит тому, как постепенно от фактов сходить к общим положениям. Индукция должна опираться на наблюдения и эксперимент. С помощью индукции Бэкон думал найти субстанциональные формы вещей, то есть последнюю причину свойств вещей.

Бэкон считал чувство основой знания. Но не больше. Он критиковал эмпириков, которые похожи на муравья — только собирают факты, встречающиеся на их пути. Догматики или рационалисты похожи на паука — влекут паутину мыслей из своего ума. Истинный же ученый берет пример с пчелы — добывает нектар из садовых и полевых цветов и превращает его в мед благодаря собственным способностям.

Бэкон разделял все науки в соответствии с тремя способностями, которые он приписывал человеческому разуму. Память лежит в основе истории, воображению соответствует поэзия, разум является источником философии, которую он делил на учение о боге, о природе и о человеке. Науке о природе Бэкон придавал важнейшее значение. Он разделял ее на теоретическую (что исследует причины) и практическую (что дает результаты). Теоретическая наука включает физику, изучает действующие и материальные причины, и метафизику, имеет своим предметом формальные и целевые причины (фактически никакой роли в его учении не играют). Математику Бэкон считал вспомогательной наукой по отношению к физике.

Бэкон призывал философию служить созданию «орудий руки», которые подчиняют человеку природу, и «орудий ума», которые организуют и направляют человеческое познание. Он провозглашает знание силой, способной построить на прочных основаниях могущество человека, расширить границы его власти над природой.

Бэкон признавал возможность истинного знания как точного изображения бытия. Он высмеивал скептиков, «обращают бессилие своей науки в клевету против природы», но считал необходимым сомнение, что расшатывает ложные учения и предрассудки.

Философия Бэкона оказала огромное влияние на дальнейшее развитие науки и философии, способствовала становлению материализма Т. Гоббса, сенсуализма Локка и его последователей. Логический метод Бэкона стал основой развития индуктивной логики, особенно в Дж.С.Милля. Призыв Бэкона к экспериментальному изучению природы стал стимулом для естествознания XVI в. и сыграл важную роль в создании организаций ученых (например, Лондонского королевского общества). Классификация наук Бэкона была использована французскими просветителями-энциклопедистами.

Важное значение идеи Бэкона имели и для педагогики. Он выдвинул принцип, согласно которому цель образования — не накопление возможно большего количества знаний, а умение пользоваться методами их добычи. В теории педагогики идеи Бэкона повлияли на Декарта, Спинозу, Гоббса, Коменского, Руссо, Гельвеция, Дидро.

В «Новой Атлантиде» Бекон описал идеальный университет, сердцевиной учебной работы которого являются научные исследования и открытия.

В.Миколаенко

Кратко о самом главном

Новое время стало периодом расцвета философии в Англии. Английская философия XVII — XVIII вв. имела свою специфику: материалистическую направленность (большинство философов Англии предпочитало материалистически объяснять проблемы бытия и резко критиковало идеализм), господство эмпиризма над рационализмом (Англия стала редкой для своего времени страной, где в вопросах познания победил эмпиризм) и большой интерес к социально-политическим проблемам (философы Англии не только пытались объяснить суть бытия и познания, роль человека в мире, но и искали причины возникновения общества и государства, выдвигали проекты оптимальной организации реально существующих государств). Философия Англии была для XVII века очень прогрессивной. Наибольший след в философии Англии нового времени оставили: Фрэнсис Бэкон, Томас Гоббс и Джон Локк.

Фрэнсис Бэкон (1561 — 1626) — английский философ и политический деятель, в 1620 — 1621 гг.- лорд-канцлер Великобритании, второе должностное лицо в стране после короля), явился основателем эмпирического направления в философии.

Суть философии Фрэнсиса Бэкона — эмпиризма — заключается в том, что в основе познания лежит исключительно опыт. Чем больше опыта (как теоретического, так и практического) накопило человечество (и отдельный человек), тем ближе оно к истинному знанию. Истинное знание, по Бэкону, не может быть самоцелью. Главные задачи знания и опыта — помочь человеку добиваться практических результатов в его деятельности, способствовать новым изобретениям, развитию экономики, господству человека на природе. В связи с этим Бэконом был выдвинут афоризм, который сжато выразил все его философское кредо: «Знание — сила».

Методы познания Фрэнсиса Бэкона

Бэкон выдвинул новаторскую идею, в соответствии с которой главным методом познания должна стать индукция.

Индукция — логическое умозаключение, идущее от частного положения к общему.

Под индукцией Бэкон понимал обобщение множества частных явлений и получение на основе обобщения общих выводов (например, если многие отдельные металлы плавятся, то, значит, все металлы обладают свойством плавления). Метод индукции Бэкон противопоставил методу дедукции, предложенному Декартом, согласно которому истинное знание можно получить, опираясь на достоверную информацию с помощью четких логических приемов.

Достоинство индукции Бэкона перед дедукцией Декарта — в расширении возможностей, интенсификации процесса познания.

Недостаток индукции — ее недостоверность, вероятностный характер (так как если несколько вещей или явлений обладают общими признаками, это вовсе не значит, что данными признаками обладают все вещи или явления из данного их класса; в каждом отдельном случае возникает необходимость в экспериментальной проверке, подтверждении индукции). Путь преодоления главного недостатка индукции (ее неполноты, вероятностного характера), по Бэкону, — в накоплении человечеством как можно большего опыта во всех областях знания.

Определив главный метод познания — индукцию, философ выделяет конкретные пути, с помощью которых может проходить познавательная деятельность. Это:

  • «Путь паука» — получение знания из «чистого разума», то есть рационалистическим путем. Данный путь игнорирует либо значительно принижает роль конкретных фактов, практического опыта. Рационалисты оторваны от реальной действительности, догматичны и, по Бэкону, «ткут паутину мыслей из своего ума».
  • «Путь муравья» — такой способ получения знаний, когда во внимание принимается исключительно опыт, то есть догматический эмпиризм (полная противоположность оторванного от жизни рационализма). Данный метод также несовершенен. «Чистые эмпирики» концентрируют внимание на практическом опыте, сборе разрозненных фактов, доказательств. Таким образом, они получают внешнюю картину знания, видят проблемы «снаружи», «со стороны», но не могут понять внутреннюю сущность изучаемых вещей и явлений, увидеть проблему изнутри.
  • «Путь пчелы» — наиболее совершенный способ познания. Используя его, философ-исследователь берет все достоинства «пути паука» и «пути муравья» и в то же время освобождается от их недостатков. Следуя по «пути пчелы», необходимо собрать всю совокупность фактов, обобщить их (взглянуть на проблему «снаружи») и, используя возможности разума, заглянуть «вовнутрь» проблемы, понять ее сущность.

Таким образом, лучшим путем познания, по Бэкону, является эмпиризм, основанный на индукции (сбор и обобщение фактов, накопление опыта) с использованием рационалистических приемов понимания внутренней сущности вещей и явлений разумом.

Идолы Фрэнсиса Бэкона

Но Фрэнсис Бэкон не только показывает, какими путями должен происходить процесс познания, но и выделяет причины, которые препятствуют человеку и человечеству получить истинное знание. Данные причины философ иносказательно называет «призраками» (или «идолами») и определяет четыре их разновидности: идолы рода, пещеры, рынки и таетра.

Идолы рода и призраки пещеры — врожденные заблуждения людей, которые заключаются в смешивании природы познания с собственной природой. В первом случае (идолы рода) речь идет о преломлении познания через культуру человека (рода) в целом — то есть человек осуществляет познания, находясь в рамках общечеловеческой культуры, и это откладывает отпечаток на итоговый результат, снижает истинность знания. Во втором случае (идолы пещеры) речь идет о влиянии личности конкретного человека (познающего субъекта) на процесс познания. В итоге личность человека (его предрассудки, заблуждения — «пещера») отражается в конечном результате познания.

Идолы рынка и идолы театра — приобретенные заблуждения.

Идолы рынка возникают из-за неправильного, неточного употребления речевого, понятийного аппарата: слов, дефиниций, выражений.

Идолы театра возникают из-за влияния существующей философии на процесс познания. Зачастую при познании старая философия мешает проявлять новаторский подход, направляет познание не всегда в нужное русло. Исходя из наличия четырех основных препятствий познания, Бэкон советует максимально абстрагироваться от существующих «идолов» и получать свободное от их влияния «чистое знание».

1. Ф. Бэкон

Первым и величайшим исследователем природы в Новое время был английский философ Фрэнсис Бэкон (1561–1626).

В своих исследованиях он вступил на путь опыта и обратил внимание на исключительную значимость и необходимость наблюдений и опытов для обнаружения истины. Он считал, что философия должна носить прежде всего практический характер. Высшей целью науки он считал господство человека над природой, а «господствовать над природой можно, только подчиняясь ее законам». Бэкон провозгласил ставший знаменитым девиз: «Знание — сила». В науке «речь идет не только о созерцательном благе, но поистине о достоянии и счастье человеческом и о всяческом могуществе в практике. Ибо человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько охватил в порядке природы делом или размышлением; и свыше этого он не знает и не может. Никакие силы не могут разорвать или раздробить цепь причин; и природа побеждается только подчинением ей». Могуществен тот, кто может, а может тот, кто знает. Путем, ведущим к знанию, является наблюдение, анализ, сравнение и эксперимент. Ученый должен, по Бэкону, идти в своих исследованиях от наблюдения единичных фактов к широким обобщениям, т. е. применять индуктивный метод познания. В своем трактате «Новый органон» Бэкон развил новое понимание задач науки. Именно он возжег факел новой науки методологии экспериментального естествознания, которую он утверждал как залог будущего могущества человека. Следуя этой методологии, можно собрать богатую жатву научных открытий. Но опыт может дать достоверное знание лишь тогда, когда сознание свободно от ложных «призраков». «Призраки рода» — это, ошибки, вытекающие из того, что человек судит о природе по аналогии с жизнью людей; «призраки пещеры» заключаются в ошибках индивидуального характера, зависящих от воспитания, вкусов, привычек отдельных людей; «призраки рынка» — это привычки пользоваться в суждении о мире ходячими представлениями и мнениями без критического к ним отношения; «призраки театра» связаны со слепой верой в авторитеты. Не ссылаться ни на какие авторитеты — таков был принцип науки Нового времени, избравшей в качестве девиза изречение Горация: «Я не обязан клясться ничьими словами, кто бы он ни был». Истинную связь вещей Бэкон видел в определении естественной причинности.

Обращает на себя внимание тот принципиальный факт, что Бэкон был глубоко верующим человеком. Согласно Бэкону, наука, подобно воде, имеет своим источником или небесные сферы, или землю. Она состоит из двух видов знания — один из них внушается Богом, а другой ведет свое начало от органов чувств. Наука, таким образом, делится на теологию и философию. Бэкон стоял на позиции двойственной истины: есть истина религиозная и «светская». При этом он требовал строгого разграничения сфер компетенции этих видов истины. Теология ориентирована на трактовку Бога, но тщетно стремление человека достичь осмысления Бога естественным светом разума. Вера в Бога достигается путем откровения, тогда как «светская» истина постигается опытом и разумом. В своем труде «Великое восстановление наук» Бэкон писал: «Чтобы глубже проникнуть в тайны самой природы… нужно без колебания вступать и проникать во все такого рода тайники и пещеры, если только перед нами стоит одна цель — исследование истины». Если мы вспомним, как мало собственно научных истин было известно во времена Бэкона, то мы еще больше удивимся поразительной проницательности его ума. Говоря о слабой стороне философии Бэкона, отметим, что он не сознавал одинаковой важности и индукции, и дедукции. Подобно тому как человек не может ходить на одной ноге, так и ученый не может полноценно заниматься наукой, пользуясь лишь одним из этих методов.

Мы имели целью только дать понятие о мировоззрении Бэкона, прежде всего о его методе, и ограничились указанием оснований, на которых покоится его заслуженная слава основоположника методологии опытного научного исследования.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *