ШЕСТВИЕ НА ГОЛГОФУ

(Христос, несущий Свой крест; Крестный Путь;

«ViaDolorosa»)

(Матфей, 27:31-32; Марк, 15:20-21; Лука, 32:26-32; Иоанн, 19:16-17)

(31) И когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, и одели Его в одежды Его, и повели Его на распятие. (32) Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его.

(Мф. 27:31-32)

(16)  Тогда наконец он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса и повели.

(17)  И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа.

(Ин. 19:16-17)

Wпоследнем пути Христа из дома Пилата на Голгофу, Скорбном Пути — ViaDolorosa, — повествуется во всех четырех Евангелиях, хотя имеется суще­ственное различие в свидетельствах синоптиков, с одной стороны, и Иоанна — с другой.

С точки зрения Иоанна, никак нельзя было дать помощника Христу нести крест — Христу, этому Агнцу Божиему, который Сам нес грехи мира. Ведь Христос как заместитель человечества Сам взял на Себя его страдания и самую жестокую казнь.

Путь на Голгофу. Питер Брейгель Старший

И теперь, если Его заменяют в несении креста, то Его можно было бы заменить и на кресте (гностик Василид, кстати, так и учил, что вместо Христа был распят тот самый Симон Киринеянин).

Это на первый взгляд необъяснимое расхождение в описании крестного пути, всегда служившее доказательством якобы неподлинности (вымышленности) всего рассказа, на самом деле отнюдь не является противоречием. Симон мог подключиться к несению креста, как это и утверждают многие коммента­торы, позже, в тот момент, когда силы стали покидать Иисуса. Таким образом, рассказы евангелистов не противоречат друг другу, а дополняют друг друга, как это было уже не раз.

Д. Штраус так объясняет различие в рассказах о несении креста у евангели­стов: «Но если Иоанновым рассказом нельзя опровергнуть рассказа синоптиков и если рассказ Иоанна возник на почве догмата, то перед нами, естественно, встает вопрос: не возник ли и рассказ синоптиков на почве догматических соображений? Крест Христов стал характерным символом христианства, когда исчез тот предрассудок и соблазн, который прежде был с ним связан. Возло­жить на себя крест Христов значило теперь подражать примеру Иисуса Христа, и делать это, по словам евангелиста, повелел Сам Иисус (Мф. 16:24), сказав: «Кто хочет идти за Мною, то отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною». Вообще, такого рода «образные речи» обладают тем свойством, что всегда наводят на предположение о каком-нибудь действительно случившемся происшествии. Фактически крест Христа мог быть понесен за Ним только тогда, когда Его вели уже на распятие, поэтому в воображении древних христиан легко вставала такая сцена: на пути к лобному месту появляется человек, который возлагает и несет на себе «крест Христов», следуя за Иисусом и тем исполняя волю Христа, изъявленную им в Нагорной проповеди (Мф. 5:41). Впрочем, вполне возможно и то, что крест Христа действительно нес кто-нибудь другой, следуя на Лобное место за Иисусом: недаром все синоптики сходятся друг с другом в указании имени и родины человека, несшего крест Иисуса на Голгофу» (Штраус Д., с. 456).

В западноевропейской живописи нашли отражение обе евангельские версии крестного пути. Симона Киринеянина обычно рисуют седовласым, с округлой бородой и в коротком платье (Дуччо).

Дуччо. Шествие на Голгофу (алтарь «Маэста») (1308—1311). Сиена. Музей собора.

Эта версия часто принималась итальян­скими художниками Раннего Возрождения, но со временем исчезла — впослед­ствии Симон изображался только в качестве помощника Христа (Тамаш из Коложвара, Фуке).

Тамаш из Коложвара. Шествие на Голгофу (1427). Эстергом. Христианский музей.

Жан Фуке. Шествие на Голгофу (из «Часослова Этьена Шевалье») (1450—1460).

Шантийи. Музей Конде.

Но такое изображение основано на ложном толковании слов Луки: «чтобы нес крест за Иисусом» (Лк., 23:26). Исходя из этих слов, некоторые думали, что Симон поддерживал лишь заднюю часть креста, в то время как переднюю, самую тяжелую, нес Сам Христос. Слова Луки ни в коей мере не защищают эту точку зрения и этот тип изображения крестного пути, поскольку нести крест за Иисусом или позади Него не то же самое, что нести крест вместе с Ним. Поэтому мнение это постоянно отвергалось еще Отцами Церкви. В живописи, когда художник избирает эту программу, Симон часто изображается идущим с крестом впереди, а не позади Христа.

Большее распространение в западном искусстве получил образ Христа, самостоятельно несущего свой крест. В XIII—XIVвеках Христос изображался в этой сцене идущим или стоящим прямо и гордо. В более позднем искусстве крест становится массивнее и тяжелее, что кардинально меняет характер трактовки сюжета: теперь это не триумф, а трагический пафос, подчеркиваю­щий страдание. Христос падает под тяжестью Своей ноши, а римский солдат гонит Его вперед (Дюрер, Питер Брейгель Старший).

Мельница и крест / The Mill and the Cross (2011)

Мор: Механический Брейгель

Интересный эксперимент по оживлению картины Брейгеля "Путь на Голгофу", больше похожий на видения искусствоведа или экскурсовода, погружающегося в каждый из бесчисленного числа фрагментов брейгелевских работ, чем на фильм. Воссоздавать цвета и свет с картин голландцев — занятие увлекательное, хотя не новое, но я впервые вижу возможность по-настоящему оживить столь гигантское полотно, в этом отношении Маевски добился впечатляющего результата. Это особенно бросается в глаза потому, что картины Брейгеля традиционно поражают своей детализацией. Самое сильное впечатление "Мельницы и креста" произвел момент, когда часть людей замерла, остановившись во времени, но вдалеке то шевелится лошадь, то носятся фигурки. Галлюциногенный эффект. Путешествие внутрь чужой картины все равно что путешествие в другой мир, это захватывает.

Oh no, there’s been an error

Если вы любите живопись, это стоит увидеть.

Поражая визуальной стороной, как высказывание "Мельница и крест" скупа, а религиозная составляющая истрактована неубедительно. У Брейгеля фигура Христа, как и крест, почти незаметны, они теряются в ярком круговороте более вызывающих деталей; он показывает суетность мира, который не реагирует на то, что происходит, — мира, не способного заметить чудо или катастрофу, мира ярмарочного, крикливого, в котором все важное теряется. Старый Рутгер Хауэр в роли Брейгеля объясняет структуру "Пути на Голгофу", и раскрытие замысла автора живописного полотна является самым интересным моментом фильма, однако Маевски также увелчивает и фигуру матери Христа (Рэмплинг), переживающую за гибель сына, и ее образ выглядит крайне фальшиво.

В "Пути на Голгофу" есть интересный момент, который вызывает сильный диссонанс, — ты видишь повторение вечной истории, но все одеты в странные, не подходящие эпохе костюмы, все происходит не там, где ты ожидал. Это все равно что отыграть распятие с помощью негров. На экране этот диссонанс увеличивается. Анахронизмом выступает Иуда, похожий на современного горожанина с улицы среди ряженых. Его выдают поза и лицо. Лицо недвусмысленно сигнализирует о том, что происходящее на экране — ролевая игра. Именно там, где на экране появляется Иуда, картина Маевски сразу же распадается, пресловутая "достоверность" перестает ей быть, "Мельница и крест" кажется дешевкой. Интересно, не правда ли, что триггером распада служит именно Иуда? Маевски, дотошно реконструируя внешнюю часть картины, почему-то не обращает внимание на ее внутреннее содержание. "Крест и мельница" получается, с одной стороны, заявлением о безразличии бога-мельника, взирающего сверху на разноцветные точки-людей, с другой стороны, страданием матери, переживанием тех, для кого Иисус важен. Но первая интонация получается у Маевски гораздо лучше.

"Крест и мельница" — это фильм, полный символов, перенесенных на экран и увеличенных там. Маевски придает персонажам дополнительный фон, внутри которого они действуют прежде, чем попасть на картину, но не для всех это срабатывает. Любопытно, что кадры, где воссоздан теплый, приглушенный свет, характерный для многих голландцев, оставляют ощущение холода, тщеты, равнодушия, чувство стылой пустой избы. При этом аналогия между пауком, плетущим паутину, и рисующим Брейгелем, весьма удачна.

Мне почему-то кажется, что внешняя сторона притягивает Маевски больше сущности. Прежде он уже пытался совместить образы Босха с сексуальной историей в "Саде вечных наслаждений". Символы, впрочем, выглядят мощно сами по себе. Например, привязанный к колесу человек, чье лицо терзают вороны. Или стоящая на гротескно обрывающейся скале мельница. В этих образах столько величественного символизма, что их наблюдение завораживает. Но душевного движения реконструкция Маевски не вызывает.

(02.12.2011)

Версия для печати

Австрия. Вена. Музей истории искусства.

Путь на Голгофу (картина Питера Брейгеля)

Статья на основе материалов из Википедии

«Путь на Голгофу» («Несение креста») (нидерл. De kruisdraging van Christus, нем. Die Kreuztragung Christi) — картина Питера Брейгеля Старшего. Картина находится в собрании Музея истории искусств в Вене.

История

Картина входит в число шестнадцати полотен Брейгеля Старшего, включенных в инвентарный список богатого антверпенского коллекционера Никласа Йонгелинка (Niclaes Jonghelinck), составленный в 1566. Йонгелинк, неоднократно обращавшийся к Брейгелю, возможно, выступил в роли заказчика и этой работы. Произведения Брейгеля из коллекции Йонгелинка перешли во владение городских властей Антверпена в год составления списка. В 1604 году работа упоминается в составе пражской коллекции императора Священной Римской империи Рудольфа II, откуда она была перевезена в Вену. С 1809 по 1815 год работа в составе других военных трофеев, реквизированных Наполеоном Бонапартом, находилась в Париже.

Сюжет и композиция

Композиция произведения достаточно традиционна, что в целом нетипично для художника: Брейгель воспроизводит хорошо известную композиционную схему художественного изображения пути Христа на Лобное место, уже использованную такими мастерами, как Брунсвик Монограммист и современник Брейгеля Питер Артсен. Фигура Христа словно теряется в огромном скоплении человеческих фигур: этот маньеристский прием воспроизводится и в «Обращении Савла», и в «Проповеди святого Иоанна Крестителя». В картине допущено сознательное отступление от текста Библии: крест заставили нести некоего Симона Киринеянина, случайно встретившегося по дороге, но у Брейгеля солдаты пикой отталкивают Симона.

Кинематограф

Польский режиссёр Лех Маевски в 2011 году снял по искусствоведческой книге Майкла Гибсона «Мельница и крест» фильм с одноименным названием. В этом шведско-польском фильме воссоздается исторический контекст Фландрии времени Северного Возрождения, а персонажи картины оживают. Роль Питера Брейгеля играет Рутгер Хауэр, а в роли его патрона Никласа Йонгелинка выступает Майкл Йорк.

Галерея фрагментов

Отдельные картины
Цикл картин «Перевёрнутый мир»
Цикл картин «Времена года»
Цикл «Семь смертных грехов»
Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *