На церковно-славянском языке

На русском языке (пер. П.Юнгерова)

На русском языке (синодальный перевод)

№ . Въ конeцъ, њ точи1лэхъ,
pал0 мъ дв7ду, }.

в7. ГDи гDь нaшъ, ћкw чyдно и4 мz твоE по всeй земли2, ћкw взsтсz великолёпіе твоE превhше нб7съ.

G. И#з8 ќстъ младeнєцъ и3 ссyщихъ соверши1лъ є3си2 хвалY, вр†гъ твои1хъ рaди, є4же разруши1ти врагA и3 мeстника.

д7. Ћкw ўзрю2 небесA, дэлA пє1рстъ твои1хъ, лунY и3 ѕвёзды, ±же ты2 њсновaлъ є3си2:

є7. что2 є4сть человёкъ, ћкw п0 мниши є3го2; и3ли2 сhнъ человёчь, ћкw посэщaеши є3го2;

ѕ7. Ўмaлилъ є3си2 є3го2 мaлымъ чи1 мъ t ѓгGлъ, слaвою и3 чeстію вэнчaлъ є3си2 є3го2:

з7. И# постaвилъ є3си2 є3го2 над8 дёлы рукY твоє1ю, вс‰ покори1лъ є3си2 под8 н0зэ є3гw2:

}. Џвцы и3 волы2 вс‰, є3щe же и3 скоты2 пwльскjz,

f7. Пти6цы небє1сныz и3 ры6бы морск‡z, преходsщыz стєзи2 морск‡z.

‹. ГDи гDь нaшъ, ћкw чyдно и4 мz твоE по всeй земли2.

1. В конец. О точилах. Псалом Давида.

2. Господи, Господь наш! Как дивно имя Твое по всей земле! Ибо величие Твое превознеслось выше небес.

3. Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы погубить врага и мстителя.

4. Как я посмотрю на небеса, дела Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты основал,

5. То что такое человек, что Ты помнишь его? Или сын человеческий, что посещаешь его?

6. Малым чем Ты умалил его пред Ангелами, славою и честью Ты увенчал его,

7. И поставил его над делами рук Твоих, все покорил под ноги его:

8. Овец и волов всех, а также и скот полевой,

9. Птиц небесных и рыб морских, проходящих стези морские.

10. Господи, Господь наш! Как дивно имя Твое по всей земле!

1. Начальнику хора. На Гефском орудии. Псалом Давида.

2. Господи, Боже наш! как величественно имя Твое по всей земле! Слава Твоя простирается превыше небес!

3. Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя.

4. Когда взираю я на небеса Твои — дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил,

5. то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?

6. Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его;

7. Поставил его владыкою над делами рук Твоих; всё положил под ноги его:

8. Овец и волов всех, и также полевых зверей,

9. Птиц небесных и рыб морских, все, преходящее морскими стезями.

10. Господи, Боже наш! Как величественно имя Твое по всей земле!

Свт. Афанасий Великий относит восьмой псалом к благодарственным и указывает условия его произнесения: «Если же взирая на простертую всюду благодать Спасителеву и на спасенный род человеческий, желаешь вознести глас свой ко Господу, то пой восьмой псалом.» (К Марцеллину об истолковании псалмов). Действительно, весь псалом представляет собой «хвалебную песнь Богу за Его блага, дарованные человеку в разумно и прекрасно устроенной вселенной» (А.П.Лопухин. Толковая Библия).

В восьмом псалме кроме его таинственного надписания («о точилех») можно выделить три темы его содержания:

1. Прославление Бога, воспевание Его величия, отраженного в мире и человеке.

2. Пророческие строки 3-го стиха, цитируемые Господом при входе в Иерусалим.

3. Человек или сын человеческий, возвеличенный Богом в Его замысле о мире, имеющий вместе прообразовательное значение указания, на славу Иисуса Христа через Его Крест и смерть1.

В плане методологии традиция толкования псалма предполагает следующий принцип: восьмой псалом можно толковать «относительно простого обыкновенного человека. Между тем по наведению можно изъяснять его и в отношении к человечеству Иисуса Христа, как понимает апостол Павел в своем Послании к Евреям» (Евфимий Зигабен).

Надписание псалма в Септуагинте говорит «о точилех», то есть о виноградных прессах для получения вина, но другая версия перевода (вероятно, более современная и научная) указывает на особого рода музыкальный инструмент (см. напр., синодальный перевод). А. П. Лопухин пытается совместить оба варианта: «все надписание можно понимать как указание на то, что означенный псалом исполняется на гефском инструменте при уборке винограда как народная песнь» (Толковая Библия). Все же святоотеческая традиция сосредоточена именно на «точилех», которые стали объектом разнообразного осмысления. Так, блж. Феодорит под «точилами» понимает Церкви: «Точилами же пророк называет церкви, потому что и Господь именуется виноградною лозою… С нее собирая грозды, верующие уготовляют таинственное вино… И осьмый псалом, надписанный о точилех, предрекает спасение вселенной, показывает попечительность Божию о людях, и предсказывает вочеловечение Единородного» (Изъяснение псалма 8-го). Также о христианских Церквах говорится в толковании свт. Афанасия: «псалом говорит о Христе и о Церквах по вочеловечении… Древле в подзаконном служении было одно предточилие, то есть жертвенник в храме; по призвании же язычников — точил много, и это суть церкви, собирающие плоды преуспевающих в благочестии» (Толкование на псалмы). Так, наряду с буквальным толкованием («псалом с таким надписанием пелся либо при топтании виограда, либо на мотив песни, под звуки которой шел сбор винограда»2), можно видеть прообразовательное понимание реалий Нового Завета (точила — христианские Церкви), наконец, в труде «О надписании псалмов» свт. Григория Нисского можно видеть пример аллегорического нравственного понимания — призыв к заботе о добродетели: «О чем же внушает нам, сколько можно, наипаче заботиться эта загадка о гроздье? О том, чтобы обогащалась наша сокровищница человеческого ума, а эта сокровищница есть надежда; в ней хранится всякий запас для нашей жизни. В таком же случае свойство гроздьев сделается для нас известным, если будут видимы сперва ветви, а потом виноградная лоза, держащая на себе грозди и ветви. А это сделается по словам Господа, изрекшего: Я есмь лоза, а вы ветви (Ин. 15:5). Ибо если, действительно, и плодонося и возрастая, как говорит Апостол, в Нем пребываем укоренены (Кол. 2:7); то уразумеем из сказанного, что от нас… требуется гроздь дел, который не окислен и не доведен до терпкости гневом, не дошел до гнилости и не распался от какого-либо сластолюбия. В точиле каждой души (а точилом служит совесть) гроздь дел дает нам вино на последующую жизнь, и каждому по всей необходимости должно вкушать от собственных своих трудов, какие бы они ни были. …Поэтому… помни, говорит Пророк, о точилах в добродетелях; да, точила, по слову притчи, источают тебе вино благовонное (Притч. 3:10)» (Свт. Григорий Нисский. О надписании псалмов. Кн. 2, гл. 5). Другим примером аллегорического, духовного, еще более отвлеченного объяснения точил является заметка на восьмой псалом Евагрия Понтийского. Так, «точила — это разумные природы (φúσεις λογικαὶ), приносящие плод от духовного винограда» (Scholia in psalmos).

Первая и основная тема восьмого псалма — прославление Бога, радость о славных делах Его. Давид воспевает величие Божие: Яко чудно имя Твое по всей земли. Свт. Иоанн Златоуст торжественно в духе Огласительного слова на Пасху перечисляет Божии благодеяния: «Этим именем разрушена смерть, связаны бесы, отверсто небо, открыты двери рая, ниспослан Дух, рабы сделались свободными, враги — сынами, чужие — на-следниками, люди — ангелами. Что я говорю: ангелами? Бог стал человеком, и человек — Богом; небо приняло естество земное, и земля приняла Сидящего на херувимах среди во-инств ангельских; отнято средостение, разрушена ограда, соединено разделенное, рассеян мрак, воссиял свет, поглощена смерть» (Беседа на псалом 8). С прославлением Бога связана тема богопознания на основании созерцания Его творений. Свт. Григорий Богослов во втором слове о богословии, посвященном этой теме, ссылается на восьмой псалом: «созерцаю не то, что пребывает внутрь первой завесы и закрывается херувимами, но одно крайнее и к нам простирающееся. А это, насколько знаю, есть то величие, или, как называет божественный Давид, то «великолепие» (Пс. 8:2), которое видимо в тварях, Богом и созданных и управляемых. Ибо все то есть «Бог сзади», что после Бога доставляет нам познание о Нем подобно тому, как отражение и изображение солнца в водах показывает солнце слабым взорам, которые не могут смотреть на него, потому что живость света поражает чувство» (Слово 28). Это доступное нам познание о Боге на основании изучения и рассмотрения Его творений, постижение их причины и смысла исполняет Давида ликованием о величии Божием. Псалом начинается и завершается удивлением величию Божиему.

Восьмой псалом называют мессианским в первую очередь потому, что в нем звучит пророчество об Иисусе Христе, исполнившееся при восклицании детей во время входа в Иерусалим (Мф. 21:16). Обличая слепоту иудеев Господь Сам цитирует третий стих восьмого псалма: из уст младенец и сущих совершил еси хвалу. Свт. Иоанн Златоуст указывает на исключительность и уникальность этого чуда: «хор грудных младенцев говорил тогда в первый раз. Дабы иудей не стал бесстыдно утверждать, что это сказано о чудесах ветхозаветных, пророк избрал знамение, бывшее тогда в первый и единственный раз» (Беседа на псалом 8). Кроме буквального исполнения необычайного явления — дети ощутили, узнали и прославили Бога, параллели к 8-му псалму в Новом Завете наделяют этот краткий текст богатым содержанием. Так, сходный смысл звучит в обращении Иисуса Христа к Богу Отцу: «славлю Тебя Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф. 11:25). В другом месте Господь говорит об уподоблении детям как условии вхождения в Царство Небесное (Мф. 18:3–4; Мк. 10:15), ибо таковым оно и принадлежит (Мф. 19:14). В толковании Библии А. П. Лопухина дается такое объяснение: «под младенцами можно понимать не только грудных детей, но и взрослых, с неиспорченным и чистым чувством нравственным, приближающим их к детям». Однако свт. Иоанн Златоуст настаивает на буквальном понимании слов о младенцах, воспевающих Богу хвалу: «поэтому он не сказал только: «младенцев», чтобы кто не разумел под ними людей незлобивых и простых, но прибавил: «грудных», указанием на пищу определяя возраст их». В схолиях Евагрия Понтийского говорится о «младенствующих ради Бога в отношении зла». Впрочем, такое моральное объяснение стоит углубить. Дело не только в нравственной чистоте — Господь говорит: «если не обратитесь и не будете как дети», то есть речь идет об ином способе восприятия жизни и реальности, об ином мировоззрении и самоощущении в мире, человеку предлагается не вести себя как дитя, а именно стать, жить по иному способу бытия. «Кроме того, пророк здесь внушает и нечто другое, именно то, что приступающие к Божественному учению должны быть детьми в душе своей» (свт. Иоанн Златоуст).

Мессианское значение псалма сосредоточено не только на третьем стихе, но также в словах о человеке, «малым чим» умаленном перед ангелами и увенчанном славою и честью. Поэтому весь псалом указывает христианину на Иисуса Христа, являющему совершенство человека3. Так, стих 6 получает свое пророческое измерение в Послании к Евреям применительно к Господу Иисусу Христу. Во-первых, в послании, где показано превосходство Христа над ангелами, прямо цитируются стихи 5–7 («некто негде засвидетельствовал, говоря…»). А, во-вторых, эти строки псалма отнесены ко Христу: «за претерпение смерти увенчан славою и честью Иисус, Который не много был унижен пред Ангелами, дабы Ему, по благодати Божией, вкусить смерть за всех» (Евр. 2:6–8). На таком объяснении предлагает остановиться комментарий свт. Афанасия: «поелику Павел ясно истолковал это о Спасителе нашем, то надлежит довольствоваться этим изъяснением».

Западное богословие в лице блж. Августина предлагает указанное место понимать по отношению к человеческой природе Иисуса Христа: «Сын же человеческий прежде всего посещен в самом человеке Господнем, рожденном от Марии Девы. О нем из-за той самой немощи плоти, которую Премудрость Божия благоволила понести, и унижения в страданиях верно сказано: умалил еси его малым чим от ангел. Но добавлено то прославление, которого достиг на небесах после воскресения: славою, говорит, честию венчал еси его, и поставил еси его над делы руку Твоею. Поскольку и ангелы суть дела рук Божиих, то принимаем, что Единородный Сын поставлен и над ангелами. Мы верим и согласны в том, что Он был немногим умален по сравнению с ангелами через немощь по причине плотского происхождения и страдания» (Enarrationes in psalmos PL 36 col. 114). Таким образом, умаление человека пред ангелами в псалме относится к воплощению Сына Божия. В воплощении Своем Он, став человеком, был умален по сравнению с ангелами. В таком понимании предполагается, что человек по определению ниже ангелов из-за плоти, телесности и ее подверженности страданию.

В поздней византийской традиции, зафиксированной в Толковой Псалтири Евфимия Зигабена, также именно тело названо причиной приниженного по сравнению с ангелами статуса человека: «вышедший на свет из рук Творца первый человек обладал такими совершенствами природы, что только незначительным чем умален он был пред ангелами Божиими, по причине дарования ему тела, и с ним всего того, что относится к телу». Такое объяснение означает, что уже в раю по своей природе человек был ниже ангелов, вне связи со смертностью и виной грехопадения. Можно предположить, что на таком отношении к телу сказалось влияние платонизма, характерное для интеллектуальной среды поздневизантийского периода.

Иного характера древняя святоотеческая традиция на Востоке. Слова об умалении человека «малым чим» перед ангелами понимались не столько по отношению ко Христу, сколько по отношению к человеку вообще, к каждому человеку. К тому же решение вопроса о сравнительном достоинстве человека и ангела не столь однозначно и очевидно, особенно после Боговоплощения. В таком ключе выдержан комментарий блж. Феодорита Кирского: «здесь пророк привел себе на память определение, произнесенное по преступлении, потому что человек умален пред ангелами смертностию». Подобным образом толкует и свт. Иоанн Златоуст: «здесь пророк упоминает об осуждении и древнем грехе, указывая на смерть» (Беседа на псалом 8). Так, А. П. Лопухин указывает на возможность понимать слова «малым чим» или «не много», как в синодальном переводе в смысле указания на время — «ненадолго»: «выражение «не много» в святоотеческой литературе понимается еще в смысле указания на время состояния падшего человека в грехе до восстановления его страданиями Мессии». То есть человек умален не по сравнению с ангелами, а скорее в их глазах, умален от Бога (на что указывают и другие древние переводы псалма на греческий язык) по сравнению со своим прежним первозданным состоянием. Если сравнивать человека с ангелами, то участвуя в Евхаристии, продолжает А. П. Лопухин, человек «становится через это даже выше ангелов, так как последние не вкушают Евхаристии». В таком ключе выдержаны и слова свт. Иоанна Златоустого, сосредоточенные на славе и чести человека, причем как при сотворении, так и по пришествии Христовом: «И то чудно и особенно отмечено им (Давидом. — Свящ. Д.Р.), что человека, удостоенного чести до преступления, Бог не лишил этой чести и после греха». И чуть ранее: «А большая слава и честь в том, что есть в Новом Завете, когда человек имеет главой своей Христа, когда он делается телом Его, когда он становится братом и сонаследником и образом Тела Его» (Беседа на псалом 8). Таким образом, это умаление часто связывается скорее с тем состоянием природы человека, какое она приобрела после грехопадения. Так, можно заметить, что восточное богословие смотрит на человеческую природу более оптимистично и не усматривает в телесности недостаточность или изъян. Умаление связано не с человечностью как таковой, а со смертностью как результатом грехопадения, но преодоленной во Христе.

  1. Слава человека в толкованиях связывается с вочеловечением Сына Божия: «покорено все человеку, потому что имел вочеловечиться Сый во образе Божии» (Толкование на псалмы свт. Афанасия).
  2. Миллер Т. А. Комментарии // Псалтирь учебная. М.: Правило веры, 2011. С. 665.
  3. О покорении всего под ноги Христа неоднократно говорит апостол Павел (1 Кор. 15:27) (Еф. 1:22 «все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви»).

Библиография

Введение

Книга Псалмов чаще, чем другие книги Священного Писания, употребляется за Богослужением и в личной, келейной молитве. Самыми распространенными являются два основных текста Псалтири: церковно-славянский и русский, входящий в синодальное издание Библии.

Церковно-славянский текст псалмов — это перевод с греческого текста Ветхого Завета, возникшего в III в. до н. э. Этот греческий текст получил название Септуагинта, или перевод семидесяти толковников (LXX). Именно этот греческий перевод лег в основу святоотеческой традиции толкования Священного Писания в первые века христианства на Востоке и Западе.

Русский, синодальный, перевод Псалтири, находящейся в составе Священного Писания Ветхого Завета, выполнен в отличие от церковно-славянской Псалтири по еврейскому тексту Библии, поэтому при сопоставлении его с богослужебной Псалтирью встречаются известные несоответствия, и он не способен до конца прояснить многих трудных мест.

Понимание его смысла, да и просто буквального содержания псалмов представляет собой известные трудности, которые можно преодолеть. Псалтирь всегда была источником молитвенного вдохновения для всех поколений христиан и имеет, таким образом, длинную историю ее прочтения и толкования.

Можно наметить два подхода к объяснению псалмов: подход, опирающийся на традицию бытования и восприятия псалмов в истории Церкви, и подход, основанный на библейской критике, опирающийся на оригинальный текст и исторический контекст возникновения Псалтири.

Как греческий текст семидесяти толковников, так и церковно-славянский текст, восходящий к трудам святых Кирилла и Мефодия, стал самостоятельным явлением духовной культуры, а главное молитвенным библейским текстом славянских народов. И понять мы должны именно его, и не только понять, но увидеть и ощутить духовную насыщенность и полноту этого молитвенного пророческого воздыхания, которой вдохновлялись и радовались наши предки.

Целью библейской критики является реконструкция оригинального текста и выявление его подлинного смысла, т. е. того, который вкладывал в него автор в своем историческом контексте. Поэтому для библеистики важнее еврейский текст, с которого была переведена Псалтирь на древнегреческий в составе Септуагинты. Однако ключ к церковному пониманию Псалтири находится в традиции ее бытования и прочтения. В Римской империи, Византии и на Руси Псалтирь существовала в виде греческого перевода семидесяти толковников и перевода с него на церковно-славянский язык. Таким образом, оригинальный еврейский текст оказывается скорее на периферии православной традиции. П. А. Юнгеров (1856–1921), известный дореволюционный исследователь и переводчик Ветхого Завета, был высокого мнения о славянском тексте Псалтири и считал, что тот «составляет копию с греческой церковной Псалтири, каковою она употреблялась и ныне употребляется в богослужении, толковалась в древний отеческий период и в последнее время».

Отдавая приоритет греческому тексту, греческой и славянской традиции, вовсе не следует умалять значения текста еврейского и достижений современной библеистики. Научный подход к Священному Писанию и элементы библейской критики хорошо известны древней Церкви (напр., Ориген, Лукиан, св. Иероним Стридонский). Поэтому наряду с другими источниками толкования псалмов для их понимания необходимо и обращение к традиции изучения еврейского текста и его перевода. Псалмы — это текст поэтический, наполненный образами и различными фигурами, для которого свойственен параллелизм, ритм, повторы и другие особенности, характерные для иудейской библейской традиции.

Будучи одновременно библейской и богослужебной книгой, Словом Божиим и молитвословом, Псалтирь и как объект толкования, и с точки зрения формы текста является целостным и отдельным произведением, существовавшим самостоятельно. Исторический путь греческой Псалтири в переводе LXX необыкновенно сложен из-за множества сверок, редакций, рецензий и др. и в действительности сложно сказать наверняка, с какого точно текста был сделан в свое время церковно-славянский перевод, в свою очередь также подвергавшийся изменениям. Таким образом, и научное, критическое издание Септуагинты не отразит всех форм выражения богатого и живого текста Псалтири, при восприятии которой могут быть применимы не только различные методы библейской экзегетики, но должен быть учтен и молитвенный опыт Церкви.

Текст Псалтири, употребляемый за богослужением, т. е. церковно-славянский текст для христианина славянских стран — это текст живой церковной традиции. Поэтому именно его в большей степени, чем оригинальный еврейский текст, можно рассматривать как первый объект для объяснения. Богатство и полнота смысла и формы не менее, чем в изучении еврейского оригинала, открывается при восприятии текста живого церковного предания, потому что, как некогда пророк составил псалмы, откликаясь на говорящее ему Слово Бога, так и в Церкви, отвечающей Божественному Логосу, передается то же Откровение. Именно существование текста в Предании Церкви дает нам подлинное богатство содержания и смысла псалмов.

Настоящее объяснение и представляет собой рассмотрение Псалтири в контексте различных форм Священного Предания, чтобы так часто звучащие и читаемые тексты стали ожидаемым и радостным событием церковной и личной молитвы. Целью данного комментария станет попытка пробудить любовь и интерес к Книге псалмов, обратить внимание на богатство ее содержания.

Объяснение не будет подстрочным комментарием к каждому стиху, а будет касаться как общего характера каждого псалма, его смысла и значения, библейско-исторического контекста, так и отдельных его стихов, либо вызывающих особые трудности в понимании, либо имеющих особую значимость.

Для понимания псалмов необходимо, во-первых, рассматривать лексическое значение слов с помощью словарей, различных переводов и т. д., а во-вторых, уяснение смысла содержания с помощью толкований. Сейчас, осмысляя псалмы, мы обращаемся к традиции их понимания в разное время и, собирая различные подходы к их объяснению, для себя имеем широкую палитру смыслов. Псалтирь, воспринятая через опыт прочтения ее древними церковными авторами и христианскими мыслителями, становится удивительным выражением глубоких интуиций и важнейших истин веры.

Источниками для объяснения псалмов могут быть их переводы, древние классические толкования, святоотеческие творения, богослужебное употребление и вообще любой христианский контекст их цитирования и ссылок.

Конечно, важным подспорьем при объяснении текста является его перевод. В настоящее время существует два основных перевода Псалтири на русский язык. Синодальный перевод XIX в. с еврейского текста и перевод П. А. Юнгерова с греческого текста Септуагинты. Естественно, второй перевод больше соответствует церковно-славянской Псалтири и был в свое время предпринят как раз для лучшего ее понимания. Кроме того, перевод П. А. Юнгерова стал вместе и исследованием Псалтири: особо ценны его краткие примечания к отдельным стихам псалмов, открывающие перспективы для дальнейших изысканий по объяснению трудных мест. Можно упомянуть также перевод с церковно-славянского языка, выполненный Е. Н. Бируковой и И. Н. Бируковым1.

Известно немало текстов, посвященных объяснению Псалтири, возникших в золотой век святоотеческой письменности IV—V вв. Вот наиболее известные и значительные из них.

  1. Толкование на псалмы, приписываемое свт. Афанасию Александрийскому. Из-за вставок, принадлежащих позднейшим авторам, современные ученые отказывают этому произведению в аутентичности. Однако в этом объяснении, несомненно, можно слышать голос и читать мнение древней Церкви в толковании Псалтири. Более того — это александрийская традиция с ее аллегорическим подходом и христоцентрическим пониманием псалмов. Это святоотеческий текст, который сохранила древняя Церковь и донесла до нас православная традиция, надписав его именем одного, быть может, самого значительного из составлявших его авторов.
  2. Самым значительным и известным толкованием Псалтири на православном Востоке стало толкование блаженного Феодорита Кирского, совместившее в себе антиохийскую ученость и сложившуюся традицию церковного понимания псалмов. По словам П. А. Юнгерова, его «объяснение кратко, морально и типологично». Блж. Феодорит уделяет внимание и языку, образам, историческим фактам, и имевшимся в его время переводам.
  3. Беседы на псалмы свт. Василия Великого не охватывают всей Псалтири: до нас дошли беседы на Пс. 1, 7, 14, 28, 29, 32, 33, 44, 45 и 48.
  4. За отсутствием русского перевода менее известно также типологическое объяснение псалмов свт. Кирилла Александрийского, сохранившееся также неполностью.
  5. Беседы на псалмы свт. Иоанна Златоуста отражают «научный» подход к толкованию Писания, свойственный антиохийцам. Хотя творения этого святого имеют прежде всего нравственный характер, все же основанием для проповеди в них становится научный подход, уяснение буквального смысла и элементы библейской критики в виде использования и сопоставления имеющихся переводов Библии на греческий язык. Подлинными считаются беседы на 58 псалмов (4–12, 43–49, 108–117, 119–150).

Также толкованию псалмов посвящены такие ценные аутентичные произведения святых отцов, как «Послание к Марцеллину об истолковании псалмов» свт. Афанасия Александрийского и «О надписании псалмов» свт. Григория Нисского.

Сохранилось немало текстов других церковных писателей, знаменитых в свое время, но позже подвергавшихся критике из-за неправославных взглядов. К таким авторам относятся Ориген, Дидим Слепец, Аполлинарий Лаодикийский, Диодор Тарсский, Феодор Мопсуестийский, Евагрий Понтийский, Астерий Софист. Однако их произведения, несомненно, оказали свое влияние на православную экзегезу, поэтому их наследие имеет свою ценность как по методу, так и по содержанию. Большей частью это — непереведенные на русский язык тексты, доступные, однако, в греческом оригинале.

Из западных авторов имеется толкование на все 150 псалмов блж. Августина. От других авторов до нас дошли большей частью либо беседы на некоторые псалмы, либо фрагменты и объяснения также отдельных псалмов. Важно упомянуть Илария Пиктавийского, свт. Амвросия Медиоланского, блж. Иеронима Стридонского, Кассиодора.

Толкование Евфимия Зигабена, хорошо известное в православной традиции, относится уже к более позднему византийскому периоду и представляет собой переработку прежних святоотеческих объяснений, дополненную собственным осмыслением.

Как читали и понимали псалтирь древние церковные авторы, для нас во многом остается загадкой. Часто объяснения носят характер проповеди и отличаются нравствоучительным звучанием. Также иногда авторы развивают свои, дорогие или актуальные для своего времени мысли, просто отталкиваясь от священного текста, например, рассматривая псалмы как ступени духовного восхождения (свт. Григорий Нисский). Как весь Ветхий Завет в целом, так, в особенности, Книга псалмов уже на страницах Нового Завета преподносится как книга по преимуществу мессианская, пророчествующая о Христе Спасителе.

Псалом 1

На церковно-славянском языке

На русском языке

(перевод П.Юнгерова)

На русском языке

(синодальный перевод)

1 Блажен муж, иже не иде на совет нечистивых и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе, 2 но в законе Господни воля его, и в законе Его поучится день и нощь. 3 И будет яко древо насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет, и вся, елика аще творит, успеет. 4 Не тако нечестивии, не тако, но яко прах, егоже возметает ветр от лица земли. 5 Сего ради не воскреснут нечистивии на суд, ниже грешницы в совет праведных. 6 Яко весть Господь путь праведных, и путь нечистивых погибнет.

Блажен муж, который на собрание нечестивых не ходил, и на пути грешных не стоял, и в обществе губителей не сидел, Но в законе Господнем — воля его и закону Его он будет поучаться день и ночь. И будет он, как древо, посаженное при истоках вод, которое плод свой будет давать в свое время, и лист его не отпадет. И все, что он ни делает, будет благоуспешно. Не так нечестивые, не так: но как прах, который сметает ветр с лица земли! Посему не восстанут нечестивые на суд и грешники в собрание праведных. Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.

Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь! И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет. Не так — нечестивые; но они —
как прах, возметаемый ветром. Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники — в собрании праведных. Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.

На каждой вечерне накануне праздников (кроме Господских двунадесятых) и на воскресном всенощном бдении мы слышим начало Псалтири, для усвоения и исполнения которого, по рассказу из Отечника, одному монаху не хватило целой жизни. Духовная жизнь изображается как шествие по одному из двух путей. Эта тема выбора и описание пути добра и зла — характерна для Библии и раннехристианской литературы. Основу библейской нравственности и духовности составляет выбор пути, поэтому и в начале Псалтири, говорящей о многоразличных явлениях духовной жизни, ставится человек перед выбором между «законом Господним» и «советом нечестивых».

Первый псалом заметно отличается от остальных, по единодушному свидетельству древних толкователей, это — вступление ко всей Псалтири в целом. По словам С.Аверинцева, «он предпослан всем последующим псалмам, как произносимой молитве предпосылается размышление в тишине»2.

Свт. Григорий Нисский говорит: «Псалом, предпоставленный всем, не имел нужды в надписании, потому что для читающих ясна цель сказуемого в нем; а именно, служит он введением в любомудрие, советуя удаляться от зла, пребывать в добре и, по возможности, уподобляться Богу».

Свт. Афанасий Великий в послании к Марцеллину, называет этот псалом провозглашающим блаженство, указывающим как, за что и кого можно именовать блаженным, а в толковании на псалмы говорится, что этим так Давид полагает начало пророчеству о Христе, а блаженными называет уповающих на Него. Поскольку Христос в некоторых местах Писания сравнивается с деревом, то по мысли толкователя, Псалмопевец подразумевает, что уверовавшие во Христа будут телом Его. Свт. Афанасий в этом месте формулирует свой важнейший принцип истолкования: в Писаниях «повсюду можно найти проповедуемого Христа». Следуя александрийской традиции толкования Библии, свт. Афанасий дает характерный христоцентричный отрывок и яркий пример символического толкования слов Псалма: И будет яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет: «Христос — древо жизни; Апостолы — ветви; кровь и вода из ребра Христова — плод, и кровь в изображение страдания, а вода в изображение крещения; словеса — листья». Так общий нравственный характер псалма приобретает более глубокий символический смысл.

Иного характера восприятие первого псалма в беседе свт. Василия Великого. Для него характерно углубление в мир помыслов человека, сокровенные движения человеческого сердца. Он понимает первый псалом аскетически, обращаясь к внутреннему миру души. Так, идти на совет нечестивых означает сомневаться в Божием Промысле, в исполнении Божиих обетований и в духовной жизни вообще. Стоять на пути грешных значит не ощущать постоянную текучесть и перемену в жизни, которая «не имеет ни удовольствий постоянных, ни скорбей продолжительных». Лишает блаженства остановка человека на пути жизни, когда ум подчинится плотским страстям. Сидеть «на седалищи губителей» означает коснение в грехе, продолжительное пребывание во зле, привычка ко греху, которая «производит в душах некоторый неисправимый навык» и переходит в природу, и «тот блажен, кто не увлекся в погибель приманками удовольствия, но с терпением ожидает надежды спасения». Объясняя название губителей свт. Василий подчеркивает свойство греха легко и быстро умножаться и распространяться на других: «Так, дух блуда не ограничивается тем, чтобы подвергнуть бесчестию одного, но тотчас присоединяются товарищи: пиры, пьянство, срамные повести и непотребная женщина, которая вместе пьет, одному улыбается, другого соблазняет и всех распаляет к тому же греху».

Наконец, блаженный Феодорит дает более практическое и научное толкование. Для него этот псалом имеет не только нравственное значение, но и догматическое измерение. Он различает понятия нечестивых и грешных. Первые — те, кто имеют неверное представление о Боге, вторые — те, кто ведут беззаконную жизнь. Категории, названные в первом стихе — путь, стояние и седение — нашли свое преломление в изложении основ аскетического делания: «помысл, будет ли он худой или добрый, сперва приходит в движение, а потом установляется, и после сего принимает некое непоколебимое постоянство». Образ дерева при источниках воды соотнесен и с настоящей жизнью, в которой можно благодаря надежде утешаться ожиданием будущих плодов: «хотя плоды трудов собирают в будущей жизни, однако же и здесь, как бы некие листья, постоянно нося в себе благую надежду, зеленеют и радуются, и в услаждении духа переносят тяжесть трудов».

Теперь следует прояснить несколько трудных мест первого псалма.

Стих 1: Блажен муж. Само понятие блаженства восходит к Богу. В собственном смысле блаженным является Бог, обладая всеми совершенствами. По словам свт. Григория Нисского, «вот определение человеческого блаженства: оно есть уподобление Божеству». Толкователи отмечают, что речь, конечно, идет не только о мужчинах, но о человеке вообще, как это и свойственно библейскому языку: под частью подразумевается целое. Псалмопевец «при единстве естества почитал достаточным для обозначения целого указать на преимущественное в роде» (свт. Василий Великий).

Первый стих у блж. Августина имеет прямое христологическое толкование: «Это следует понимать о Господе нашем Иисусе Христе, Муже Господнем… Следует обратить внимание и на порядок слов: иде, ста, седе. Человек ушел, когда удалился от Бога; стал, насладившись грехом; сел, когда гордость придавила его. Он не смог бы возвратиться назад, если бы не был освобожден Тем, Кто не пошел на совет нечестивых, не встал на пути грешных и не воссел на седалище пагубы»3.

Стих 5: Сего ради не воскреснут нечестивии на суд, ниже грешницы в совет праведных вызывает затруднения в понимании как по лексическому смыслу, так и по богословскому осмыслению. Выражение псалма: не воскреснут нечестивии на суд употреблено не в смысле отрицания воскресения грешников, а как указание на то, что восстание нечестивых будет не для разбирательства их дел, а для изнесения приговора над ними, т. к. они уже осуждены: они «немедленно по воскресении понесут наказание, и не на суд будут приведены, но услышат приговор к казни» (блж. Феодорит Кирский). Совет можно понять как собрание. Грешники в таком случае будут удалены от сонма праведных.

Если же суд и совет рассматривать как синонимичные понятия (равно как нечестивые и грешники)4, то это место можно понять так, что грешники ничем не оправдаются перед праведниками (не устоят перед их судом или в присутствии их) или так, что нечестивые не имеют ничего общего с праведниками. В любом случае в суде они участвовать не будут.

Яко весть Господь путь праведных… Понятие ведения в Библии богато и разнообразно, но оно всегда предполагает не только информацию о предмете ведения, но и глубокие личные отношения. Так, в толковании свт. Афанасия это ведение понимается как предпочтение и наделение милостью и благодатью.

Из западных толкователей приведем понимание последнего стиха блж. Августином: «И путь нечестивых погибнет, означают то же самое, что и слова: Господу неведом путь нечестивых. Но сказано это проще — в том смысле, что быть неведомым Господу означает гибель, а быть ведомым Ему — жизнь. Ибо знание Бога есть бытие, а Его незнание — небытие».

Священник Димитрий Румянцев,
магистр богословия

  1. Псалтирь учебная. М.: Правило веры, 2011.
  2. Аверинцев С. С. Вслушиваясь в слово: три действия в начальном стихе первого псалма — три ступени зла. // Избранные псалмы. / Пер. и коммент. С. С. Аверинцева. М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2005. С. 126–136.
  3. Августин блж. Толкование на первый псалом. / Пер. с лат. диак. Августин Соколовски. http://www.bogoslov.ru/text/375834.html.
  4. «Обычно у Псалмопевца таким образом повторяется в более простом виде то, что было сказано прежде: то есть под словом «грешники» имеются в виду нечестивые, а сказанное о «суде» здесь именуется «советом праведных»» (Блж. Августин. Толкование на первый псалом).

Библиография:

Псалтирь или Книга псалмов
≈ одна из библейских книг Ветхого Завета, ≈ ψαλτήριον по-гречески, tehillim по-еврейски. Книга состоит из 150, а по греческой (и славянской) Библии из 151 песни или псалма, которые имеют своим содержанием благочестивые излияния восторженного сердца при разных испытаниях жизни. Автором этой книги обыкновенно считают царя Давида, и действительно во многих псалмах можно найти отголоски его бурной, исполненной всяких превратностей жизни. Но в то же время, на многих псалмах лежат явные следы позднейшего происхождения. Есть псалмы, относящиеся уже ко временам плена вавилонского, например, известный псалом «На реках вавилонских», и даже позже. В общем, П. есть поэтический сборник, который вырастал постепенно, подобно всякому коллективному поэтическому произведению, и вошел в канон еврейских священных книг уже сравнительно поздно, когда П., очевидно, подверглась одной строгой редакции. Вследствие этого П. носит на себе характер искусственной обработки. Начинается она двумя вступительными псалмами, дающими тон всему сборнику и составляющими как бы введение в него. Самые песни сложены вполне по правилам еврейской поэзии и представляют собой чередование стихов параллелизма, часто достигающих изумительной красоты и силы выражения. Книга псалмов рано сделалась (еще при Давиде, по крайней мере ≈ в некоторых частях) богослужебной книгой, которая употреблялась при богослужении в скинии, а затем и в храме. Впоследствии П. получила правильное употребление при храмовом богослужении и регулярно прочитывалась или пелась в известные периоды времени. Богослужебное употребление от евреев перешло и к христианам, которые также рано стали употреблять ее в своих молитвенных собраниях (1 кор., XIV, 26; Кол., III, 16). В настоящее время все 150 псалмов разделяются на 20 кафизм, а каждая кафизма на три славы, т. е. небольшие отделения, после которых читается трижды аллилуйя. Псалтирь читается при всяком утреннем и вечернем богослужении, так что вся прочитывается в каждую неделю, а в течение великого поста ≈ два раза в неделю. П. служит первоисточником большей части вечерних и утренних молитв, и влияние ее чувствуется во всех, вообще, формах молитв. Как необходимая для богослужения книга, П. переведена на славянский язык, по свидетельству Нестора, еще святыми Кириллом и Мефодием, и с того времени сделалась любимейшей книгой русского народа. Напечатана по-славянски впервые в Кракове в 1491 г. Как книга, постоянно употребляющаяся при богослужении, П. получила еще распространенную форму, и в этом виде известна под названием Следованная П.: это та же самая книга псалмов, но в соединении с Часословом (см.), т. е. сборником молитв и псалмов применительно к определенным временам богослужения. Следованная псалтырь впервые напечатана по-славянски в Сербии в 1545 году, затем много раз печаталась в России, и в нее постепенно вошло много других прибавлений, имеющих своей целью сосредоточить в ней все необходимые богослужения. В некоторых изданиях помещаются и краткие истолкования на важнейшие псалмы, и такая П. называется толковой. Из древних комментариев П. известны толкования И. Златоуста (есть в русском переводе), Амвросия, Августина и др. Из новых известны толкования Толюка, Де-Ветте, Эвальда и др. В русской литературе прот. Вишнякова (в журнале «Христианское Чтение»), епископа Феофана (на некоторые) и др. При толкованиях обыкновенно прилагаются и критические введения (например, у прот. Вишнякова). Псалмы перелагались почти всеми нашими поэтами XVIII в., из поэтов XIX в. Хомяковым, Глинкой, Языковым и др. А. Л. Входя в состав каждого, даже самого краткого чина богослужения, П. сделалась главной учебной книгой древней Руси. Те, которые не предназначались для должностей церковнослужительских, ограничивались изучением простой П., без тех прибавлений, какие находятся в следованной П. (см. выше). Следованная П. была большею частью уже заключительной книгой в древнем русском образовании. Архиепископ новгородский Геннадий считал изучение ее достаточным для того, чтобы быть способным к церковнослужительским должностям. Иногда к изучению П. присоединялось еще изучение Деяний Апостольских и Евангелие. Но вообще изучивший П. считался человеком грамотным ≈ книжным, т. е. способным читать всякие книги. Научившись читать по П., древний русский человек обыкновенно не расставался с ней. П. была не только настольной книгой, которую читали дома в свободное от занятий время, но она сопровождала даже в путешествиях (св. Борис, Владимир Мономах). На обычай брать с собой П. в дорогу указывает, между прочим, то, что следованная П., изданная в 1525 г. в Вильно Скориной, названа «подорожной книжицей». Рейтенфельс, бывший в Москве в 1670 г., говорит о царе Алексее Михайловиче, что он «употребляя большую часть дня на дела государственные, немало также занимается благочестивыми размышлениями и даже ночью встает славословить Господа песнопениями венценосного пророка» (см. «Черты русской жизни» Забелина в «Отечественных Записках», 1857, ╧ 1). Св. Михаил, князь черниговский и боярин его Феодор, замученные в Орде в 1245 г., пели псалмы во время мучения. В монастырях читали П. не в свободное только от занятий время, но даже во время самых занятий, потому что многие знали ее наизусть. Преподобный Феодосий «пел усты тихо псалтырь» в то время, как руками прял волну или делал что-нибудь другое; инок Спиридон, несмотря на определенное занятие ≈ печь каждый день просфоры для монастыря, успевал прочитывать в день всю П.; о блаженном Феодоре рассказывается, что он в своей пещере молол жито для браги и в то же время пел псалмы «изуст». Чтением и пением П. в монастырях строгой жизни братия занимались беспрерывно. В житейском обиходе к чтению П. прибегали во всех чрезвычайных случаях: читали псалмы над больными, страдавшими тяжкими продолжительными болезнями, и особенно над теми, которых считали находящимися под влиянием нечистых духов. Обычай читать П. по умершим, соблюдаемый в России и поныне, ведет свое начало от первых времен церкви христианской. Был также в древней Руси обычай гадать по П. Указание на этот обычай можно видеть в словах Владимира Мономаха: «и отрядив я (отослав послов) взем псалтырю в печали и то ми ся выня: Вскую печалуеши душе… Не ревнуй лукавнующим». П., естественно, должна была отозваться в письменности древней Руси. Летопись Нестора, сочинения Феодосия Печерского, митрополита Иллариона, Кирилла Туровского, Серапиона владимирского и др. ≈ наполнены разными местами из псалмов. Владимир Мономах в поучении к своим детям постоянно обращается к псалмам. Весьма ясно также выразилось влияние псалмов и в народной словесности и особенно в притчах и пословицах. Между пословицами очень много таких, которые суть не что иное, как отдельные изречения, заимствованные из разных псалмов и несколько изменившиеся от употребления (таковы, например, пословицы: «гневайся да не согрешай» , «истина от земли, а правда с небеси» , «коли не Господь созиждет дом, то всуе труд» ); есть пословицы, составившиеся на основании некоторых изречений псалмов, или указывающие вообще на П. (см. ст. «Употребление книги П. в древнем быту русского народа» «Православный Собеседник», 1857, стр. 81 4≈856).

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *