Со­б­ра­ние древ­них тек­стов различных эпох и ав­то­ров, при­ня­тое ре­лигиозной тра­ди­ци­ей иу­да­из­ма и хри­сти­ан­ст­ва в ка­че­ст­ве Свя­щен­но­го Пи­са­ния.

При­зна­вае­мая иу­да­из­мом и хри­сти­ан­ст­вом, пер­вая в хро­но­ло­гич. от­но­ше­нии часть Б. по­лу­чи­ла в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции назв. «Вет­хий (т. е. Ста­рый) За­вет»; вто­рая часть Б., при­ни­мае­мая толь­ко хри­сти­ан­ст­вом, име­ет на­име­но­ва­ние «Но­вый За­вет».

Со­глас­но хри­сти­ан­ско­му пред­став­ле­нию, За­вет (евр. ברית, греч. διαθήкη, лат. testamentum) – мис­тич. до­го­вор или со­юз, за­клю­чён­ный Бо­гом в древ­ние вре­ме­на толь­ко с из­бран­ным на­ро­дом (ев­рея­ми), – сме­нён в Ии­су­се Хри­сте Но­вым За­ве­том, за­клю­чён­ным уже со все­ми на­ро­да­ми.

На фор­ми­ро­ва­ние разл. биб­лей­ских тра­ди­ций хри­сти­ан­ских церк­вей оп­ре­де­ляю­щее влия­ние ока­за­ло су­ще­ст­во­ва­ние 2 ка­но­нов, воз­ник­ших ещё в рам­ках ран­не­го до­рав­ви­ни­сти­че­ско­го иу­да­из­ма: ка­но­на па­ле­стин­ско­го, пред­став­лен­но­го евр. Б., и ка­но­на алек­сан­д­рий­ско­го, пред­став­лен­но­го греч. Сеп­туа­гин­той.

Па­ле­стин­ский ка­нон вклю­ча­ет в се­бя 39 книг и де­лит­ся на три боль­ших цик­ла: 1) То­ра (евр. תורה) – За­кон, дан­ный Бо­гом че­рез Мои­сея евр. на­ро­ду и оп­ре­де­лив­ший его ре­лиг. тра­ди­цию. Со­сто­ит из Пя­ти­кни­жия Мои­сея (Бы­тие, Ис­ход, Ле­вит, Чис­ла, Вто­ро­за­ко­ние); 2) Не­ви­им (евр. נבאים) – Про­ро­ки: Про­ро­ки на­чаль­ные (стар­шие), вклю­чаю­щие в се­бя кни­ги Ии­су­са На­ви­на, Су­дей, Са­муи­ла (1-я и 2-я кни­ги Царств) и Ца­рей (3-я и 4-я кни­ги Царств), из­ла­гаю­щие ре­лиг. ис­то­рию евр. на­ро­да от 2-й пол. 13 в. до н. э. до 597 до н. э., и Про­ро­ки по­след­ние (млад­шие) – соб­ст­вен­но про­ро­че­ские кни­ги, при­над­ле­жа­щие или при­пи­сы­вае­мые про­ро­кам 8–5 вв. до н. э. – Исайе (труд его был про­дол­жен бе­зы­мян­ны­ми по­сле­до­ва­те­ля­ми, ко­то­рых ус­лов­но обо­зна­ча­ют как Дев­те­рои­сайя и Три­тои­сайя, т. е. Вто­ро­исайя и Третье­исайя), Ие­ре­мии, Ие­зе­кии­лю и 12 «ма­лым про­ро­кам» (Осии, Иои­лю, Амо­су, Ав­дию, Ио­не, Ми­хею, Нау­му, Ав­ва­ку­му, Со­фо­нии, Аг­гею, За­ха­рии, Ма­ла­хии); 3) Ке­ту­вим (евр. כתובים), Агио­гра­фы (греч. ‘Αγιόγραφα; на­име­но­ва­ние, при­ня­тое в эл­ли­ни­стич. тра­ди­ции алек­сан­д­рий­ских иу­де­ев) – Пи­са­ния; со­б­ра­ние тек­стов, от­но­ся­щих­ся к раз­лич­ным по­этич. и про­за­ич. жан­рам (напр.: ре­лиг. ли­ри­ка – Псал­мы Да­ви­да, сбор­ник афо­риз­мов – Кни­га прит­чей Со­ло­мо­но­вых, раз­мыш­ле­ния о смыс­ле жиз­ни – Кни­га Ио­ва).

В иу­дей­ской ре­лиг. тра­ди­ции Вет­хий За­вет (со­став­ные час­ти па­ле­стин­ско­го ка­но­на) обо­зна­ча­ет­ся евр. аб­бре­виа­ту­рой Та­нах (евр. תנך) – по пер­вым бу­к­вам слов То­ра, Не­ви­им, Ке­ту­вим. Алек­сан­д­рий­ский ка­нон пред­став­лен Сеп­туа­гин­той, где, по­ми­мо книг па­ле­стин­ско­го ка­но­на, име­ет­ся ряд дру­гих; вклю­ча­ет 49 биб­лей­ских книг.

Их по­ря­док и груп­пи­ров­ка от­ли­ча­ют­ся от при­ня­тых в евр. Б. и ос­но­вы­ва­ют­ся на со­дер­жа­нии и лит. фор­ме со­от­вет­ст­вую­щих книг: 1) за­ко­но­по­ло­жи­тель­ные и ис­то­ри­че­ские (Бы­тие, Ис­ход, Ле­вит, Чис­ла, Вто­ро­за­ко­ние; кни­ги Ии­су­са На­ви­на, Су­дей Из­раи­ле­вых, Руфь, 1–4-я кни­ги Царств, 1–2-я кни­ги Па­ра­ли­по­ме­нон, кни­ги Ез­д­ры, Ес­фирь, Иу­дифь, То­ви­та, 1–4-я кни­ги Мак­ка­вей­ские); 2) учи­тель­ные (Псал­тирь, кни­ги Прит­чей Со­ло­мо­но­вых, Екк­ле­сиа­ста, Пес­ни Пес­ней Со­ломо­на, Ио­ва, Пре­муд­ро­сти Со­ло­мо­на, Кни­га Ии­су­са, сы­на Си­ра­хо­ва); 3) про­ро­че­ские кни­ги (Исайи, Ие­ре­мии, Ие­зе­кии­ля; Осии, Амо­са, Ми­хея, Иои­ля, Ав­дия, Ио­ны, Нау­ма, Ав­ва­ку­ма, Со­фо­нии, Аг­гея, За­ха­рии, Ма­ла­хии; Ва­ру­ха; Плач Ие­ре­мии, По­сла­ние Ие­ре­мии, Кни­га про­ро­ка Да­нии­ла).

Хри­сти­ан­ст­во ус­вои­ло осн. со­став книг алек­сан­д­рий­ско­го ка­но­на Сеп­туа­гин­ты в ка­че­ст­ве Свя­щен­но­го Пи­са­ния Вет­хо­го За­ве­та. Рас­пре­де­ле­ние книг от­ра­зи­ло но­вое бо­го­слов­ское по­ни­ма­ние вет­хо­за­вет­но­го ка­но­на. Объ­е­ди­не­ние за­ко­но­дат. и ис­то­рич. книг в хри­сти­ан­ской Б. бы­ло ре­зуль­та­том сме­ще­ния ак­цен­та с юри­дич. ав­то­ри­те­та за­ко­нов Пя­ти­кни­жия (ко­то­рое на­ча­ло трак­то­вать­ся ско­рее как ис­то­рич. по­ве­ст­во­ва­ние о на­чаль­ном эта­пе до­мо­строи­тель­ст­ва Спа­се­ния) на Но­вый За­вет, по­ве­ст­вую­щий о пол­но­те бла­го­да­ти и Спа­се­ния во Хри­сте.

Вы­де­ле­ние книг позд­них Про­ро­ков в осо­бый раз­дел и по­ме­ще­ние их в кон­це кор­пу­са мо­ти­ви­ро­ва­но тем, что они со­дер­жат мес­си­ан­ские про­ро­че­ст­ва. Вклю­че­ние Кни­ги про­ро­ка Да­нии­ла в чис­ло Про­ро­ков под­чёр­ки­ва­ет её зна­че­ние для пол­но­ты по­ни­ма­ния мес­си­ан­ско­го обе­то­ва­ния.

Но­вый За­вет со­сто­ит из па­мят­ни­ков ран­не­хри­сти­ан­ской литературы 2-й пол. 1 – нач. 2 вв. н. э., на­пи­сан­ных пре­им. по-гре­че­ски и до­шед­ших толь­ко на этом язы­ке. Это Еван­ге­лия (т. е. «Бла­го­вес­тия» о зем­ной жиз­ни и уче­нии Хри­ста) от Мат­фея, от Мар­ка, от Лу­ки и от Ио­ан­на (3 пер­вых при­ня­то вви­ду общ­но­сти ма­те­риа­ла на­зы­вать «си­ноп­ти­че­ски­ми»); при­мы­каю­щие к Еван­ге­ли­ям Дея­ния св. Апо­сто­лов; Со­бор­ные по­сла­ния: Иа­ко­ва; 1-е и 2-е Пет­ра; 1-е, 2-е, 3-е Ио­ан­на; Иу­ды (не Ис­ка­рио­та); По­сла­ния ап. Пав­ла – к Рим­ля­нам, 1-е и 2-е к Ко­рин­фя­нам, к Га­ла­там, к Ефе­ся­нам, к Фи­лип­пий­цам, к Ко­лос­ся­нам, 1-е и 2-е к Фес­са­ло­ни­кий­цам, 1-е и 2-е к Ти­мо­фею, к Ти­ту, к Фи­ли­мо­ну, к Ев­ре­ям; на­ко­нец, От­кро­ве­ние ап. Ио­ан­на Бо­го­сло­ва, или Апо­ка­лип­сис.

Да­ти­ров­ка но­во­за­вет­ных тек­стов вы­зва­ла спо­ры, в хо­де ко­то­рых вы­ска­зы­ва­лись край­ние мне­ния. Для нау­ки 19 – нач. 20 вв. бы­ло ха­рак­тер­но за­ни­же­ние воз­рас­та но­во­за­вет­ных тек­стов, ко­то­рое ста­ло не­воз­мож­ным по­сле пуб­ли­ка­ции в 1935 т. н. па­пи­ру­са Рай­лен­дса (со­дер­жит 7 сти­хов из 18 глав Еван­ге­лия от Иоан­на; да­ти­ру­ет­ся 2-й четв. 2 в. н. э.), по­зво­лив­шей до­ка­зать, что к 1-й тре­ти 2 в. н. э. са­мое позд­нее из Еван­ге­лий уже по­лу­чи­ло рас­про­стра­не­ние в Егип­те (вда­ли от зо­ны воз­ник­но­ве­ния).

С др. сто­ро­ны, по­сле экс­пе­ри­мен­тов с об­рат­ным пе­ре­во­дом еван­гель­ских афо­риз­мов на ара­мей­ский яз. (в це­лом пло­до­твор­ных), на­чи­ная с 1930-х гг. (Ч. Тор­ри, К. Тре­мон­тан), де­ла­ют­ся по­пыт­ки от­не­сти все че­ты­ре Еван­ге­лия к сер. 1 в. н. э., что так­же не бы­ло под­дер­жа­но боль­шин­ст­вом спе­циа­ли­стов.

Не­смот­ря на боль­шие вре­мен­ные дис­тан­ции, кон­тра­сты ис­то­рич. и куль­тур­ных ус­ло­вий, Вет­хий и Но­вый За­ве­ты мож­но рас­смат­ри­вать как од­но це­лое – пре­ж­де все­го в си­лу внутр. со­дер­жа­тель­но­го и смы­сло­во­го един­ст­ва Б., ос­но­ван­но­го на пре­ем­ст­вен­но­сти идей, цен­траль­ны­ми сре­ди ко­то­рых яв­ля­ют­ся идея мо­но­те­из­ма, ис­то­ризм, пе­ре­хо­дя­щий в эс­ха­то­ло­гию, и мес­си­ан­ст­во.

Биб­лей­ские тек­сты до­ку­мен­ти­ру­ют идей­ную ис­то­рию по­во­ро­та к мо­но­те­из­му. В наи­бо­лее ар­ха­ич. тек­стах ещё от­сут­ст­ву­ет аб­ст­ракт­но-дог­ма­тич. по­ста­нов­ка во­про­са: речь идёт не о том, что Бог един, т. е. дру­гих бо­гов нет, но о том, что для ве­рую­ще­го де­ло бла­го­чес­тия, чес­ти и од­но­вре­мен­но бла­го­по­лу­чия – со­блю­дать не­ру­ши­мую вер­ность Бо­гу сво­его на­ро­да, сра­жать­ся за Не­го в бит­ве (те­ма «Пес­ни Де­во­ры», древ­ней­ше­го тек­ста Б.) и не про­ме­нять Его ни на како­го «чу­ж­до­го» бо­га. Ка­ж­дый но­вый этап ис­то­рии др.-евр. на­ро­да, по­лу­чив­ший от­ра­же­ние в биб­лей­ских тек­стах, зна­мено­вал даль­ней­шее уг­луб­ле­ние мо­но­теи­стич. прин­ци­па. Об­на­ру­жи­вая связь с древ­ни­ми тра­ди­ция­ми Егип­та и Ме­со­по­та­мии и в ещё боль­шей сте­пе­ни – Ха­наа­на и Фи­ни­кии, Б. вы­яви­ла но­вый тип ре­лиг. сис­те­мы, от­лич­ный от ре­лиг.-ми­фо­ло­гич. сис­тем со­пре­дель­ных на­ро­дов и в не­ко­то­рых от­но­ше­ни­ях им про­ти­во­по­лож­ный.

Не­об­хо­ди­мое до­пол­не­ние мо­но­те­из­ма – мис­тич. ис­то­ризм: ми­фо­ло­гия свя­щен­но­го кос­мо­са, имею­ще­го ме­ру, сме­ни­лась ве­рой в Свя­щен­ную ис­то­рию, имею­щую цель. Идея ко­неч­ной це­ли ис­то­рич. раз­ви­тия вы­сту­па­ет как цен­траль­ная лишь в позд­них тек­стах Б. (в От­кро­ве­нии ап. Ио­ан­на Бо­го­сло­ва), но прин­цип те­лео­ло­гич. ос­мыс­ле­ния всех со­бы­тий с са­мо­го на­ча­ла оп­ре­де­ля­ет и ре­гу­ли­ру­ет по­ве­ст­во­ват. час­ти Б., где ед­ва ли не ка­ж­дый отд. эпи­зод ока­зы­ва­ет­ся по­став­лен­ным в мно­го­зна­чит. связь с за­мыс­лом Бо­га об «из­бран­ном на­ро­де» в це­лом (Быт. 37–50; Руф. 4:18–22). Это при­во­дит к пе­ре­ос­мыс­ле­нию древ­ней ближ­не­во­сточ­ной фор­мы все­мир­ной хро­ни­ки, а в ко­неч­ном счё­те – к та­ким сдви­гам в по­ни­ма­нии мес­та че­ло­ве­ка в ми­ре, ко­то­рые вы­хо­дят за пре­де­лы соб­ст­вен­но ре­лигиозного ми­ро­воз­зре­ния.

Б. про­ни­за­на иде­ей по­сту­па­тель­но­го це­ле­со­об­раз­но­го дви­же­ния; имен­но эта идея и со­еди­ня­ет раз­роз­нен­ные по­ве­ст­во­ва­ния разл. книг биб­лей­ско­го ка­но­на в эпич. един­ст­во со­вер­шен­но осо­бо­го ро­да. В Б. гос­под­ству­ет для­щий­ся ритм ис­то­рич. дви­же­ния, ко­то­рое не мо­жет замк­нуть­ся и ка­ж­дый отд. от­ры­вок ко­то­ро­го по­лу­ча­ет свой окон­ча­тель­ный смысл лишь в свя­зи со все­ми ос­таль­ны­ми. По ме­ре раз­ви­тия др.-евр. лит-ры этот мис­тич. ис­то­ризм ста­но­вил­ся всё от­чёт­ли­вее; сво­ей куль­ми­на­ции он дос­ти­га­ет в «про­ро­че­ских» кни­гах (с 8 в. до н. э.) и осо­бен­но в апо­ка­лип­ти­че­ской Кни­ге Да­нии­ла (2 в. до н. э.), к ко­то­рой в но­во­за­вет­ном ка­но­не бли­зок Апо­ка­лип­сис. По этой куль­ми­на­ции вид­но, на­сколь­ко оп­ти­ми­стич. ве­ра в смысл ис­то­рии, при­су­щая Биб­лии, не толь­ко не ис­клю­ча­ла, но и пря­мо пред­по­ла­га­ла дух вы­зо­ва, «об­ли­че­ния», су­ро­вой не­при­ми­ри­мо­сти, ви­дя­щей по­всю­ду са­мые рез­кие кон­тра­сты до­б­ра и зла. Уча­ст­ни­ки про­ро­че­ско­го дви­же­ния 8–6 вв. до н. э. – нар. про­по­вед­ни­ки, ре­ши­тель­но уко­ряю­щие бо­га­тых и вла­ст­ных, гро­зя­щие бе­дой гос­под­ству не­прав­ды; они ча­ют в бу­ду­щем все­че­ло­ве­че­ско­го при­ми­ре­ния («… и пе­ре­ку­ют ме­чи свои на ора­ла, и ко­пья свои – на сер­пы; не под­ни­мет на­род на на­род ме­ча, и не бу­дут бо­лее учить­ся вое­вать» – Ис. 2:4), и тем бо­лее страш­ны­ми пред­ста­ют в их ре­чах кар­ти­ны войн и на­си­лий. В Кни­ге Да­нии­ла ми­ро­вая ис­то­рия пред­став­ле­на как борь­ба за власть 4 зве­рей (т. е. 4 ми­ро­вых дер­жав – ва­ви­лон­ской, ми­дий­ской, пер­сид­ской и ма­ке­дон­ской); на ис­хо­де ис­то­рии при­го­вор Бо­га кла­дёт ко­нец зве­ри­но­му вла­ды­че­ст­ву и ут­вер­жда­ет цар­ст­во Сы­на Че­ло­ве­че­ско­го – «вла­ды­че­ст­во веч­ное, ко­то­рое не кон­чит­ся» (Дан. 7:14). Эта ли­ния про­дол­же­на в но­во­за­вет­ном Апо­ка­лип­си­се, ри­сую­щем ко­неч­ные судь­бы ми­ра как не­при­ми­ри­мое столк­но­ве­ние до­б­ра и зла. Цар­ст­во Зве­ря на вре­мя пред­ста­ёт не­одо­ли­мым; Рим, «ве­ли­кий го­род, цар­ст­вую­щий над зем­ны­ми ца­ря­ми» (Откр. 17:18), ока­зы­ва­ет­ся Блуд­ни­цей Ва­ви­лон­ской, «яро­ст­ным ви­ном блу­до­дея­ния сво­его на­по­ив­шей на­ро­ды» (Откр. 18:2). За­тем пре­ступ­ное ве­ли­чие, по­стро­ен­ное на кро­ви «свя­тых», гиб­нет в ми­ро­вой ка­та­ст­ро­фе, и об­нов­лён­ное ми­ро­зда­ние, очи­стив­шись от сквер­ны, всту­па­ет в но­вое бы­тие. Кон­тра­сты све­та и мра­ка, а так­же кар­ти­на ве­ли­ко­го бед­ст­вия как един­ст­вен­но­го пу­ти к все­об­ще­му бла­гу – очень важ­ные ком­по­нен­ты идей­но­го ми­ра Б. От­сю­да чрез­вы­чай­но важ­ный для но­во­за­вет­ной идео­ло­гии па­фос му­че­ни­че­ст­ва, впер­вые вы­ра­жен­ный с пол­ной от­чёт­ли­во­стью во 2-й Кни­ге Мак­ка­ве­ев, а так­же в ле­ген­дах (вне­биб­лей­ских) о вет­хо­за­вет­ных про­ро­ках. «Те, ко­то­рых весь мир не был дос­то­ин, ски­та­лись по пус­ты­ням и го­рам, по пе­ще­рам и ущель­ям зем­ли», – го­во­рит Но­вый За­вет о пер­со­на­жах Вет­хо­го За­ве­та (Евр. 11:38). Ха­рак­тер­но, что та­кой важ­ный идей­ный ас­пект мо­но­те­из­ма, как те­зис о со­тво­ре­нии ми­ра Бо­гом из ни­че­го, впер­вые чёт­ко сфор­му­ли­ро­ван в свя­зи с си­туа­ци­ей му­че­ни­че­ст­ва (2 Макк. 7:28) – как обос­но­ва­ние ве­ры в то, что Бог сно­ва вы­ве­дет стра­даль­ца к бы­тию из не­бы­тия по ту сто­ро­ну смер­ти. В Апо­ка­лип­си­се фо­ном ми­ро­вых со­бы­тий слу­жит во­прос му­че­ни­ков к Бо­гу: «…до­ко­ле… не су­дишь и не мстишь жи­ву­щим на зем­ле за кровь на­шу?» (Откр. 6:10). Имен­но не­об­хо­ди­мость воз­мес­тить му­ки не­вин­ных жертв и раз­вя­зать все уз­лы ис­то­рии за пре­де­ла­ми её са­мой да­ёт жиз­нен­ную ос­но­ву биб­лей­ской эс­ха­то­ло­гии как сня­тию и од­но­вре­мен­но за­вер­ше­нию мис­тич. ис­то­риз­ма Биб­лии.

Тре­тья центр. идея Б., за­дан­ная Вет­хим За­ве­том и слу­жа­щая фун­да­мен­том для Но­во­го За­ве­та, – идея Мес­сии – ка­жет­ся стоя­щей в про­ти­во­ре­чии с при­су­щим Б. па­фо­сом мо­но­те­из­ма, не до­пус­каю­ще­го ни­ка­ких «спа­си­те­лей» ря­дом с транс­цен­дент­ным Бо­гом. Ис­хо­дя из это­го, в ука­зан­ной идее при­шлось бы уви­деть ре­ми­нис­цент­ное за­им­ст­во­ва­ние из ка­ко­го-то чу­ж­до­го Б. кру­га идей, ти­по­ло­гич. па­рал­лель язы­че­ским фи­гу­рам ге­ро­ев-спа­си­те­лей; но то­гда не­по­нят­но, по­че­му уче­ние о Мес­сии не толь­ко за­ня­ло со вре­ме­нем весь­ма важ­ное ме­сто в ре­лиг. сис­те­ме иу­да­из­ма и ока­за­лось смы­сло­вым цен­тром всех хри­сти­ан­ских пред­став­ле­ний, но и на­шло бу­к­валь­ные со­от­вет­ст­вия в стро­го мо­но­теи­стич. ис­ла­ме (об­раз Мах­ди, а так­же «скры­то­го има­ма» шии­тов). Есть ос­но­ва­ния ут­вер­ждать, что внут­рен­няя не­из­беж­ность пред­став­ле­ния о Мес­сии за­ло­же­на в са­мом ми­ро­воз­зре­нии, в са­мой идей­ной сис­те­ме Б., в том, что Бог тре­бу­ет от Сво­их лю­дей осо­бой «свя­то­сти», не­дос­ти­жи­мой без во­ж­дя и про­вод­ни­ка, ко­то­рый сам об­ла­дал бы выс­шей свя­то­стью. Др.-вост. тра­ди­ция обо­же­ст­в­ле­ния цар­ской вла­сти за­ко­но­мер­но транс­фор­ми­ру­ет­ся в кон­тек­сте Б. в мес­си­ан­скую идео­ло­гию (не царь как Бог, но Бог как царь): имен­но по­то­му, что вся власть, вся её пол­но­та, при­над­ле­жит Бо­гу, пол­но­мо­чия ца­ря дей­ст­ви­тель­ны в ме­ру то­го, на­сколь­ко его власть есть власть Бо­га, и оба они – как бы од­но (Ин. 10:30). Об­раз это­го вла­ды­ки име­ет по­ли­ти­ко-пат­рио­тич. ха­рак­тер, но уже в тек­стах про­ро­ков ста­вит­ся вне его. В хри­сти­анских пред­став­ле­ни­ях об­раз Мес­сии (Хри­ста) пе­ре­ос­мыс­лен, пре­дель­но об­об­ще­ны на­ме­чен­ные со вре­мён Исайи уни­вер­са­ли­ст­ские воз­мож­но­сти: на мес­то «из­ба­ви­те­ля» на­ро­да от его вра­гов Но­вый За­вет ста­вит «ис­ку­пи­те­ля» че­ло­ве­че­ст­ва от его гре­хов.

Б. – важ­ней­ший до­ку­мент ис­то­рии идей, цен­ней­ший ис­точ­ник по ис­то­рии Древ­не­го Вос­то­ка, дол­гое вре­мя ос­та­вав­ший­ся прак­ти­че­ски един­ст­вен­ным, но и в на­стоя­щее вре­мя со­хра­няю­щий своё зна­че­ние в ря­ду др. ис­точ­ни­ков. Ис­то­рич. ус­ло­вия функ­цио­ни­ро­ва­ния Б. в ка­чест­ве ка­но­на, ис­поль­зуе­мо­го и пе­ре­ос­мыс­ляе­мо­го в ак­ту­аль­ной идей­ной борь­бе в разл. эпо­хи, пре­до­пре­де­ли­ли ис­клю­чи­тель­ную в сво­ём ро­де роль биб­лей­ской лек­си­ки и об­раз­но­сти в язы­ке ев­роп. куль­ту­ры, в лит-ре, изо­бра­зит. ис­кус­ст­ве, пуб­ли­ци­сти­ке – вплоть до фольк­ло­ра и бы­то­вой идио­ма­ти­ки.

Биб­лей­ская кри­ти­ка. Один из са­мых ран­них опы­тов биб­лей­ской кри­ти­ки имел ме­сто на ис­хо­де ан­тич­но­сти, в эпо­ху кон­флик­та ме­ж­ду не­оп­ла­то­низ­мом и хри­сти­ан­ст­вом: это ар­гу­мен­та­ция Пор­фи­рия в поль­зу да­ти­ров­ки Кни­ги про­ро­ка Да­нии­ла 2 в. до н. э. Ср.-век. учё­ный Ибн Эз­ра мог по­зво­лить се­бе лишь ос­то­рож­ные на­мё­ки на то, что Пяти­кни­жие не при­над­ле­жит Мои­сею (экс­пли­ка­ция его до­во­дов бы­ла осу­ще­ст­в­ле­на толь­ко в 17 в. Б. Спи­но­зой). В эпо­ху Воз­ро­ж­де­ния и Ре­фор­ма­ции рас­про­стра­ня­ет­ся кри­тич. от­но­ше­ние к при­ня­то­му ка­то­лич. цер­ко­вью лат. пе­ре­во­ду Б. (т. н. Вуль­га­те), за­ро­ж­да­ет­ся прак­ти­ка фи­ло­ло­гич. и сти­ли­стич. ана­ли­за греч. под­лин­ни­ка Но­во­го За­ве­та (дея­тель­ность Эраз­ма Рот­тер­дам­ско­го), а за­тем и евр. под­лин­ни­ка Вет­хо­го За­ве­та. М. Лю­тер ос­па­ри­вал ау­тен­тич­ность По­сла­ния ап. Иа­ко­ва (про­дол­жая, впро­чем, кон­тро­вер­зу эпо­хи пат­ри­сти­ки). В це­лом же про­тес­тан­тизм дал но­вый им­пульс пре­кло­не­нию пе­ред Б. и пер­во­на­чаль­но не бла­го­при­ят­ст­во­вал биб­лей­ской кри­ти­ке, ко­то­рая раз­ви­ва­лась в идей­ном кон­тек­сте Про­све­ще­ния, в кон­флик­те с ре­лиг. док­три­на­ми иу­да­из­ма и всех на­прав­ле­ний хри­сти­ан­ст­ва. Уже Т. Гоббс в «Ле­виа­фа­не» по­тре­бо­вал при­ме­не­ния к Б. ра­цио­на­ли­стич. приё­мов ана­ли­за. Это бы­ло осу­ще­ст­в­ле­но на прак­ти­ке, пре­ж­де все­го в «Бо­го­слов­ско-по­ли­ти­че­ском трак­та­те» Б. Спи­но­зы, где про­из­во­дит­ся сис­те­ма­тич. пе­ре­смотр тра­диц. ат­ри­бу­ций биб­лей­ских книг, а ис­точ­ни­ко­ведч., геб­раи­стич. рас­су­ж­де­ния под­чи­не­ны прак­тич. це­ли – ли­шить биб­лей­ские тек­сты мис­тич. ха­рак­те­ра и ре­ду­ци­ро­вать за­фик­си­ро­ван­ные ими нор­мы к са­мо­му об­ще­му мо­раль­но­му идеа­лу. Ини­циа­ти­ва Спи­но­зы встре­ти­ла не толь­ко рез­кие на­пад­ки, но и ши­ро­кие от­кли­ки; тща­тель­ность его ар­гу­мен­тов про­из­ве­ла впе­чат­ле­ние да­же на кон­фес­сио­наль­ных учё­ных («Кри­тиче­ская ис­то­рия Вет­хо­го За­ве­та» мо­на­ха-ора­то­ри­ан­ца Р. Си­мо­на, 1678) и при­влекла к нему мн. по­сле­до­ва­те­лей. В 1753 Ж. Ас­т­рюк опуб­ли­ко­вал свои «Пред­по­ло­же­ния о пер­во­на­чаль­ных пре­да­ни­ях, ко­то­ры­ми, по всей ве­ро­ят­но­сти, поль­зовал­ся Мои­сей при на­пи­са­нии Кни­ги Бы­тия», где впер­вые пред­ло­жил важ­ную для позд­ней­шей биб­леи­сти­ки ги­по­те­зу о двух ис­точ­ни­ках биб­лей­ско­го по­ве­ст­во­ва­ния – «Иего­ва» и «Эло­хим», т. е. вы­чле­нил две разл. тра­ди­ции, взяв за ос­но­ву упот­реб­ле­ние двух имён Бо­га – Иего­ва и Эло­хим. Биб­лей­ская кри­ти­ка франц. Про­све­ще­ния 18 в. пред­став­ля­ет со­бой в осн. по­пу­ля­ри­за­цию, кра­соч­ное лит. обыг­ры­ва­ние и по­ле­мич. за­ост­ре­ние до­бы­тых ра­нее ре­зуль­та­тов, их пуб­ли­ци­стич. ис­поль­зо­ва­ние. Но­вый уро­вень биб­лей­ской кри­ти­ки под­го­тав­ли­ва­ет­ся в Гер­ма­нии по­сле ра­бот И. Зем­лера («Рас­су­ж­де­ние о сво­бод­ном ис­сле­до­ва­нии Ка­но­на», 1771–75; «По­со­бие к сво­бод­но­му ис­тол­ко­ва­нию Но­во­го За­ве­та», 1773). Преж­няя биб­лей­ская кри­ти­ка бы­ла чу­ж­да прин­ци­пу ис­то­риз­ма; И. Г. Гер­дер впер­вые по­до­шёл к биб­лей­ским тек­стам как к па­мят­ни­кам древ­ней­ше­го на­род­но-по­этич. твор­че­ст­ва, и в этом ха­рак­тер­ном для пред­роман­тиз­ма от­кры­тии эс­те­тич. ин­те­рес шёл ру­ка об ру­ку с вни­ма­ни­ем к ха­рак­тер­но­сти не­по­вто­ри­мо­го мо­мен­та пу­ти че­ло­ве­че­ст­ва. В нач. 19 в. В. М. Л. де Вет­те по­ста­вил во­прос об ис­то­рич. раз­ви­тии ре­лиг. идей, пред­став­лен­ных в Вет­хом За­ве­те, а в свя­зи с этим – о ре­кон­ст­рук­ции вре­мен­но­го со­от­но­ше­ния отд. час­тей вет­хо­за­вет­но­го ка­но­на. На­чи­ная с В. Фат­ке (1835) в биб­лей­скую кри­ти­ку про­ни­ка­ет влия­ние идей Г. В. Ф. Ге­ге­ля, осо­бен­но ощу­ти­мое в ра­бо­тах Д. Ф. Штрау­са («Жизнь Ии­су­са, кри­ти­че­ски пе­ре­ра­бо­тан­ная», т. 1–2, 1835–36) и Б. Бау­эра («Кри­ти­ка Еван­ге­лия от Ио­ан­на», 1840; «Кри­ти­ка еван­гель­ской ис­то­рии си­ноп­ти­ков», т. 1–3, 1841).

В по­зи­ти­ви­ст­ской биб­леи­сти­ке 19 в. гос­под­ство­вал эво­лю­цио­ни­ст­ский ис­то­ризм. В нач. 20 в. бы­ло за­мет­но уча­стие в но­во­за­вет­ной кри­ти­ке фи­ло­со­фа А. Древ­са, бел­лет­ри­ста А. Не­мо­ев­ско­го, вы­дви­гав­ших эф­фект­ные, но фан­та­стич. ги­по­те­зы. Ме­ж­ду тем ис­то­ри­ко-кри­тич. ана­лиз в его разл. фор­мах ут­вер­дил­ся как об­ще­при­ня­тая нор­ма на­уч. биб­леи­сти­ки, обя­за­тель­ная и для кон­фес­сио­наль­но ори­ен­ти­ро­ван­ных спе­циа­ли­стов; пер­вы­ми её при­ня­ли пред­ста­ви­те­ли т. н. ли­бе­раль­но­го про­тес­тан­тиз­ма и ка­то­лич. мо­дер­низ­ма (напр., А. Луа­зи), за­тем бо­лее кон­сер­ва­тив­ные про­тес­тант­ские учё­ные (напр., Э. Зел­лин; «Вве­де­ние в Вет­хий За­вет», 1910), поз­же дру­гих – ка­то­ли­ки, упол­но­мо­чен­ные на это эн­цик­ли­кой па­пы Рим­ско­го Пия ХII «Di­vino afflante Spiritu» (1943).

Пе­ре­во­ды Биб­лии. Пе­ре­вод Вет­хо­го За­ве­та на греч. яз. был осу­ще­ст­в­лён евр. книж­ни­ка­ми в Алек­сан­д­рии в 3–1 вв. до н. э. . В греч. пра­во­слав­ной церк­ви он до сих пор ос­та­ёт­ся ка­но­нич. вер­си­ей Вет­хо­го За­ве­та.

Од­на­ко для иу­да­из­ма он был тем са­мым дис­кре­ди­ти­ро­ван, и в иудей­ской сре­де его пы­та­лись за­ме­нить (во 2 в. н. э.) др.-греч. пе­ре­во­да­ми (Ак­ви­лы, Фео­до­тио­на, Сим­ма­ха), позд­нее ут­ра­чен­ны­ми.

На­ря­ду с этим воз­ни­ка­ли т. н. тар­гу­мы (тол­ко­ва­ния) книг Вет­хо­го За­ве­та, ис­пол­нен­ные на ара­мей­ском яз.; сле­ду­ет от­ме­тить так­же са­ма­ри­тян­скую вер­сию Пя­ти­кни­жия на зап.-ара­мей­ском диа­лек­те. Древ­ней­шие хри­сти­ан­ские пе­ре­во­ды Б. – Пе­шит­та (Вет­хий За­вет) и Диа­тес­са­рон (Но­вый За­вет) – си­рий­ские (вос­хо­дят к 2–3 вв. н. э.); для Но­во­го За­ве­та мож­но пред­по­ло­жить прямое ис­поль­зо­ва­ние близ­ко­го в язы­ко­вом от­но­ше­нии ара­мей­ско­го ма­те­риа­ла в об­ход греч. тек­ста.

Тра­ди­ция слав. пе­ре­во­дов Б. на­ча­та Ки­рил­лом и Ме­фо­ди­ем во 2-й пол. 9 в.; вы­де­ля­ет­ся рус. ре­дак­ция 14 в., свя­зы­вае­мая с име­нем митр. Алек­сия.

Ре­фор­ма­ция да­ла тол­чок для но­вой вол­ны хри­сти­ан­ских пе­ре­во­дов Б., сре­ди ко­то­рых – пе­ре­во­ды М. Лю­те­ра (1520–30-е гг.) и англ. пе­ре­вод, т. н. Б. ко­ро­ля Иа­ко­ва I (1611).

От­ра­же­ние под­хо­да Про­све­ще­ния к Б. – нем. пе­ре­вод Вет­хо­го За­ве­та, осу­ще­ст­в­лён­ный М. Мен­дель­со­ном и его со­труд­ни­ка­ми. Рус. пе­ре­вод (т. н. Си­но­даль­ный) был вы­пол­нен к 1876.

За вре­мя, ис­тек­шее с его по­яв­ле­ния, Си­но­даль­ный пе­ре­вод под­вер­гал­ся ос­то­рож­но­му лек­сич. и пунк­ту­ац. по­нов­ле­нию. Пе­ревод Но­во­го За­ве­та, осу­ще­ст­в­лён­ный К. П. По­бе­до­нос­це­вым (Но­вый За­вет. Опыт к усо­вер­шен­ст­во­ва­нию пе­ре­во­да на рус­ский язык, 1906), ори­ен­ти­ро­ван пре­ж­де все­го на тра­ди­цию слав. пе­ре­во­дов.

В 1950-е гг. си­ла­ми рус. эмиг­ра­ции, воз­глав­ляе­мы­ми еп. Кас­сиа­ном (Без­об­ра­зо­вым), бы­ла на­ча­та ра­бо­та над но­вым пе­ре­во­дом Но­во­го За­ве­та, впер­вые из­дан­ным пол­но­стью в 1970; этот пе­ре­вод от­ме­чен стрем­ле­ни­ем не от­хо­дить ни от сти­ля Си­но­даль­но­го пе­ре­во­да, ни от ча­ст­но­стей греч. тек­ста (вплоть до по­ряд­ка слов).

В сов. вре­мя в со­ста­ве то­ма «По­эзия и про­за Древ­не­го Вос­то­ка» (1973) бы­ли из­да­ны лит. пе­ре­во­ды не­ко­то­рых книг Вет­хо­го За­ве­та, вы­пол­нен­ные И. М. Дья­ко­но­вым, С. К. Ап­том, И. С. Бра­гин­ским и С. С. Аве­рин­це­вым.

В 2004 в со­ста­ве Со­б­ра­ния со­чи­не­ний Аве­рин­це­ва опуб­ли­ко­ва­ны пе­ре­во­ды трёх си­ноп­ти­че­ских Еван­ге­лий, Кни­ги Ио­ва и псал­мов. Пе­ре­во­дче­ские ра­бо­ты над Б. ны­не со­сре­до­то­че­ны в осн. в Рос­сии во­круг Рос. биб­лей­ско­го об-ва (смотрите Биб­лей­ские об­ще­ст­ва).

В ре­зуль­та­те но­вей­ших ис­сле­до­ва­ний вы­яви­лись рас­хо­ж­де­ния тек­сто­вых ва­ри­ан­тов, от­ра­зив­шие­ся в раз­ли­чи­ях ме­ж­ду тра­диц. ев­роп. тек­стом Вет­хо­го За­ве­та (т. н. ма­со­рет­ским) и ста­рей­ши­ми до­ма­со­рет­ски­ми пе­ре­во­да­ми.

Вме­сте с тем кум­ран­ские на­ход­ки сер. 20 в., дав­шие нау­ке древ­ней­шие ру­ко­пи­си Б., по­зво­ли­ли ус­та­но­вить от­но­си­тель­ную ста­биль­ность кор­пу­са биб­лей­ско­го тек­ста и от­ка­зать­ся от многих ис­прав­ле­ний, пред­ло­жен­ных ра­нее биб­лей­ской тек­сто­ло­гической кри­ти­кой. См. так­же Гер­ме­нев­ти­ка биб­лей­ская, Иса­го­ги­ка.

Автор статьи: С.С. Аверинцев

Достоверность евангелия

Некоторые критики ставили под сомнение достоверность Евангелия от Луки на том основании, что евангелист якобы руководствовался желанием и стремлением примирить друг с другом последователей Петра и Павла, или иудейско–христианскую и языческо–христианскую фракции церкви. Но эти критики противоречат сами себе, когда обнаруживают в Евангелии от Луки сильное влияние иудействующих и даже евионитов, тем самым превращая его в грубую мешанину из умеренного паулинизма и евионитского учения, или выдумывают цепочку бессистемных редакций, которым якобы подвергся текст евангелия.

В ответ на подобные заблуждения следует сказать: 1) мы признаем, что в писаниях Луки присутствует дух примирения, но из этого не следует, что евангелист искажал или выдумывал факты. Наоборот, дух кафолического единства порождает стремление к истине и является для историка первейшей необходимостью и высшей добродетелью. 2) Конечно, Лука не сам выдумал те чудесные притчи и проповеди, которые насильственно подгоняют под гипотезу о тенденции; в противном случае он должен был обладать таким же невероятным талантом, как и Сам Иисус, — Лука же скромно называет себя лишь добросовестным собирателем реальных фактов. 3) Учение Павла не было его собственным детищем. По личному торжественному заявлению апостола, оно было принято через откровение Иисуса Христа, Который призвал его на апостольское служение среди язычников. 4) Ныне уже общепризнано, что тюбингенская гипотеза о расколе между двумя течениями и фракциями в апостольской церкви является сильным преувеличением и опровергается свидетельством самого Павла в Послании к галатам, которое представляет собой как попытку примирения с апостолами–столпами, так и бескомпромиссное обличение в адрес «лжебратьев», еретиков–иудействующих. 5) Некоторые самые резкие антииудейские и проязыческие высказывания Христа есть у Матфея, но опущены в Евангелии от Луки.

О точности Евангелия от Луки мы уже говорили, и Годе прекрасно доказал этот факт в споре с Ренаном по поводу некоторых мелких деталей. «Оставаясь вполне независимым от остальных трех евангелий, Евангелие от Луки находит подтверждение и поддержку во всех них».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Продолжение. Начало

─ Батюшка, у меня ребенок в пятом классе и в школе они касаются вопроса Библии. Недавно они писали самостоятельную работу, в которой надо было распределить факты в графы «правда» или «вымысел». В графе «правда» дочь записала: «Бог сотворил весь мир», на что преподаватель сказала ей: «Ты что пишешь? Это нужно в графу «вымысел». То же самое и с тем, что Адам и Ева жили в райском саду, что Бог устроил всемирный потоп, что Бог раздвинул перед евреями воды и так далее. Как к этому относиться? Протоиерей Дмитрий Смирнов говорит, что надо к этому относиться как к теореме Пифагора: выучил — рассказал. Но ребенку дома объяснить, что на самом деле Бог есть, что вымысел и что правда на самом деле. Но мне говорят: «У тебя ребенок может внутренне раздвоиться, она так и будет жить — в церкви она такая, в другой ситуации она другая». Как ребенку справиться в таких ситуациях?

─ Здесь надо сначала самим усвоить, а потом ребенку сказать самую страшную истину — абсолютно все науки основывают свое учение на вымысле, на предположении, на гипотезе. То есть, к примеру, физика сначала основывалась на том, что Земля плоская и не крутится. И кто говорил нечто другое — тот считался еретиком, так сказать, был противником науки. Потом оказалось, что этот вымысел был неправильным — оказывается, все было наоборот. Потом стали говорить, что Земля круглая и вертится вокруг Солнца. Затем оказалось, что и это неправда! Что это Солнце несется по своей какой-то орбите, и Земля кружится, исполняя свою спираль, то есть Солнце в данный момент не является центром существования нашей солнечной системы. Просто так получилось, что оно крутится, а все планеты идут по спирали. Опять уже новая теория. И чем дальше вглубь — тем больше дров. Поэтому любая наука исходит из предположений, а любые предположения могут быть ошибочными.

Это касается любой науки — медицины, генетики, химии и так далее. Ведь никто не жил миллиарды лет, просто предположили методом углеродного радиоанализа, что период распада плутония, каких-то там ядер составляет столько-то лет. И из этого предположения можно выдвинуть гипотезу, что наша Земля существует около 8 миллиардов лет. Но это ведь предположение, это не есть истина, это вымысел! И так с каждой наукой.

Поэтому своему ребенку скажите — вот, на данном этапе их материальная наука — история, к примеру, или археология, базируется на таких предположениях, которые завтра могут оказаться ошибочными. Найдутся новые факты, которые докажут, что вот тут, оказывается, существовали еще другие эры! Или другие цивилизации или еще что-то откроют.

То есть понимаете — нет предела для познания. И всегда мы познаем как бы тень от свечки — от истины, и к самой истине мы никак не можем добраться. Поэтому наука отвергает религию. Религия как бы в стороне, наука не верит в Бога, она пытается познать мир своим способом, в котором Бога нет. Естественно, что наука пытается построить свои предположения развития вселенной исходя из того, что мы видим, чувствуем или знаем на сегодняшний момент. И Бога там нет. Так и складывается ошибочное мнение. И, естественно, наука говорит о Боге, о религии, о Библии, как о сказке, как о предании, вымысле. Потому что на данный момент наука не может подтвердить фактами существование чудес. Наука не верит в чудо. То есть пока я не попробую — как я могу поверить в чудо?

Естественно, создание мира — это чудо. Об этом говорит Библия — что Бог чудесным образом создал мир. А наука говорит — да нет, чуда не может быть — значит, это вымысел. Поэтому возникает такое несоответствие. Ребенку надо объяснить — вот в школе вас учат науке? Наука учит тому, что Бог — это вымысел. Раз наука так учит — вы им так и говорите. Потому что эта наука на сегодняшний день так считает. Придет завтра, послезавтра, пройдет лет десять, и наука переменит свое мнение. Может быть, какие-то факты изменят представление о создании мира. А, может, Бог откроет Себя видимым образом докторам, профессорам. И они поймут, что существует другая сила, которая на самом деле может сотворить чудо в этом мире. Тогда они признают существование Бога. То есть мы не знаем, что будет. Но да — вы отвечайте так, как вам говорят. Но знайте, что на самом деле самая научная книга — это Библия. То есть, если человек глубоко изучает Библию — он будет находить следы Библии в остальных науках. Библия всегда будет касаться любой науки.

— Батюшка, и вот что было дальше. Моя дочь подошла к учителю и сказала — вы знаете, вот мы верующие, мы в храм ходим, я в воскресной школе учусь. А учитель говорит — да я сам верующий, но здесь надо отвечать так. Но что же нам скажут потом на мытарствах за такое раздвоение?

— Вот вы опять начинаете какое-то язычество. Бог не спросит нас за то, что мы сделали, Он спросит нас за наше сердце. Богу не важен грех, Богу важно, что перед этим вы в своем сердце выносили эту мысль, вы в своем сердце уже создали это преступление, от бесов приняли мысль сделать плохой поступок — вот за это Бог с вас спросит на мытарствах. Но даже тот поступок, что вы совершили, Он обратит в спасение для того, с кем вы это сделали. Понимаете, Бог любой грех всегда применяет во спасение кому-либо, это однозначно.

Вот, например, девочку маленькую убили два года назад — родителям это был урок, это они пострадали. Девочка уже у Бога находится. А вот родителям стоит задуматься, почему Бог позволил такое, чтобы у них эту девочку забрали. Для родителей это урок, а для девочки — спасение. Понимаете, любой нехороший поступок, который происходит в вашей жизни, он всегда двоякий — нет однозначно плохого, всегда где-то плохо, но где-то и хорошо.

Мы же не должны сказать ребенку — ну-ка давай не слушайся этих учителей, не ходи в эту школу, всё, что они там говорят — это ложь и вообще давай сейчас бойкот объявим. Нет, конечно — мы должны научить ребенка жить в мире. А мир всегда ошибается. И у мира всегда есть свои представления. Мы должны научить ребенка жить в этом мире, имея духовный стержень. Чтобы ребенок как можно меньше ошибался. Поэтому нужны воскресные школы, поэтому важны для ребенка исповедь и причастие. Вот мы с вами взрослые — мы ведь уже не раздваиваемся в своем сознании. Мы осознаем, что наука говорит одно, вера другое — мы осознаем это и внутренне не раздваиваемся. Этому мы и должны научить ребенка. И как раз за свое бездействие мы ответим перед Богом.

─ Спаси Господи, батюшка!

Записала Екатерина РУСИНА

Окончание

Почему Библия является самой известной книгой в истории человечества? Что делает ее уникальной, отличающейся от всех других книг? В чем ее настоящая ценность?

Библия — это Книга, через которую Сам Бог открывается человечеству, это Слово Божье.

Сам Бог дал эту Книгу людям. В ней Он открыл человеку Свою Божественную сущность. Библия отвечает на такие извечные вопросы как: происхождение Вселенной и человека, смысл жизни, что ждет человека после смерти, что делает человека по-настоящему счастливым, и т.д.

Рассказывают, как однажды знаменитый английский физик Майкл Фарадей сидел за письменным столом и читал Библию. К нему вошел его друг и увидел, что Фарадей сидит, обхватив голову руками. Друг испуганно спросил: Что с тобой, Майкл? Ты плохо себя чувствуешь? О нет, — ответил Фарадей, — Я поражаюсь, почему люди по многим важным вопросам предпочитают блуждать в неизвестности, тогда как Бог подарил им такую чудесную книгу Откровения?!

Как же появилась Библия, неужели Бог собственноручно писал ее слова?

Конечно, нет. Текст Библии был написан около 40 разными людьми на протяжении примерно 1600 лет. Но то, что эти люди написали, исходило не от них самих, а от Того, Кто дал им нужные слова для этого, вдохновил их. Вот как в Библии написано о ней самой:

Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но произносили его святые Божьи люди, будучи движимы Духом Святым. (2Пет.1:21)
Все Писание вдохновлено Богом. (2Тим.3:16)

Другими словами, Бог является вдохновителем, Автором, Библии. Это ясно видно, когда понимаешь, что Библию писали совершенно разные люди, жившие в разные века и даже тысячелетия, имевшие самое различное образование и социальное положение, происходившие из различных национальностей и культурных традиций — и, тем не менее, между тем, что они написали, нет противоречий. Наоборот, они только дополняют друг друга, способствуя более глубокому пониманию сути истин изложенных в Библии.

Этот замечательный феномен совершенной целостности и единства Священного Писания ставил в тупик даже самых яростных противников Библии в советское время. Как написал однажды известный немецкий философ Иммануил Кант:

Своим содержанием Библия сама свидетельствует о своем Божественном происхождении. Существование Библии, как книги, есть величайшая польза для всех людей.

Читать дальше:

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *