Книга Притчей Соломоновых в еврейской Библии помещается в третьей части библейского канона, среди так называемых кетубим или агиографов, и в ряду их занимает второе место — после книги псалмов и пред книгою Иова. Еврейское название книги Притчей: Мишле-Шеломо (המלש ילשמ) или обычнее просто Мишле, как и греческое LXX-ти: Παροιμίαι Σαλωμω̃ντος, и латинское Вульгаты: Parabolae Salomonis или liber proverbiorum и подобное указывают на преобладающую форму изложения этой священной книги, содержание которой составляют именно притчи, т. е. в большинстве случаев отрывочные, афористические, иногда же связные, в последовательном порядке (обнимающем целые отделы) изложенные изречения, в которых предлагаются то умозрительные истины — главным образом религиозного свойства, например, о Боге, Его свойствах, Его мироуправлении, о божественной (ипостасной) Премудрости и пр., то — чаще всего разнообразные правила практической мудрости, благоразумия и благоповедения в жизни религиозно-нравственной, общественной, семейной, трудовой, хозяйственной и т. д., то — иногда — опытные наблюдения над ходом жизни, дел и судеб человека и мира; словом «притчи» обнимают или захватывают всю совокупность вопросов знания и жизни, представлявшихся наблюдению и размышлению древнего еврея — теократа, в своем духовном складе определявшегося законом Моисеевым и своеобразным характером древнееврейской ветхозаветной истории. Основное значение еврейского машал: сравнение, подобие, т. е. речь не с буквальным только смыслом, но и с переносным, речь, в которой явление, например, нравственного миропорядка уясняется через сравнение с явлением мира физического (ср. Иез 17:2; Притч 24:3; Притч 25:11). Сравнение при этом принимает неодинаковые формы, откуда и получаются различные виды притчей: 1) притчи синонимические, вторая половина стиха повторяет мысль первой, только в несколько другой форме (Притч 11:15, Притч 15:23 и др.); 2) антитетические; в них второе полустишие выражает обратную сторону данной в первой строке истины, или прямую противоположность ее (Притч 10:1.4; Притч 18:14); 3) притчи параболические, соединяющие в себе элементы притчи синонимической и антитетической: они представляют нечто сходное в совершенно различных родах явлений, особенно явлений этических и физических, причем первая строка стиха представляет какой-либо штрих из картин природы, а вторая — какую-нибудь этическую истину, первое полустишие представляет, так сказать, аллегорическую картину, а второе — объяснительную подпись к ней (например, Притч 11:22; Притч 25:11).

Из такой искусственной формы притчей само собою следует, что они отнюдь не могут быть отожествляемы или сближаемы с народными пословицами, каких много бывает у всякого народа (у греков: собрание притчей семи мудрецов, поэтов и Пифагора; у римлян — Катона, Ю. Цезаря), особенно же было много у народов древнего Востока, например, у арабов (собрания притчей, как произведений народной мудрости, у арабов были известны под именем Абу аль-Фадль аль-Майдани). Напротив, в собрании притчей Соломоновых даны опыты именно одного или нескольких мудрецов — обнять истины религии или общие мудрости в применении к возможным многоразличным частным случаям жизни и выразить их в кратких, остроумных и удобозапоминаемых изречениях (ср. толк. 3 Цар 4:33), которые, не имея тесной логической связи между собою, располагаются лишь во внешней связи друг с другом.

Хотя бесспорно, что «притчи» суть, в некотором смысле, продукт субъективного творчества мудреца, продукт самодеятельного упражнения мудреца в законе, но однако совершенно не допустима мысль некоторых западных библеистов, будто мудрость книги Притчей не имеет связи с религией народа Божия, даже стоит в противоречии с нею: напротив, религия составляет основную почву всех изречений книги Притчей, закон Моисеев — основное предположение всех нравоучительных и др. идей этой книги; откровение божественное — неизменный источник всей богопросвещенной мудрости священного приточника. Отсюда притчи Соломоновы от других восточных притчей отличаются именно своим религиозным направлением и отпечатлевшимся на них характером откровения, из которого они проистекают, а вследствие этого характером чистоты, определенности и безошибочности, с какими здесь поняты все отношения жизни и возведены к познанию определенного Богом назначения человека.

Совокупность изречений, содержащихся в книге Притчей, составляет так называемую «мудрость», евр. хокма. Эта мудрость, изрекаемая разными мудрецами, есть самостоятельная и самодеятельная Сила, говорящая через мудрецов, дающая им и всем ведение откровенной истины (Притч 29:18; «без откровения свыше народ не обуздан, а соблюдающий закон блажен»). Все учение книги Притчей есть слово Иеговы или закон Иеговы; частное, оно исходит от лица вечной Премудрости, сотворившей мир (Притч 8:27-30; сн. Притч 3:19), и еще до творения мира бывшей у Бога (Притч 8:22-26), всегда близкой к сынам человеческим (Притч 8:31) в Израиле же нарочито, всенародно проповедующей во всех местах общественных собраний (Притч 1:20-21; Притч 8:1-4), выслушивающей молитвы просящих (Притч 1:28), изливающей дух мудрости на принимающих ее (Притч 1:23), словом — личной или ипостасной Премудрости Божией.

Существенный характер мудрости, которой научает книга Притчей, как и вся так называемая хокмическая священная библейская письменность (некоторые псалмы: Пс 36, Пс 49, Пс 72 …, книга Иова, кн. Екклезиаста, кн. Иисуса сына Сирахова), слагается из двух основных черт. Эта мудрость, во-первых, всецело зиждется на религиозной основе и есть в существе своем истинное боговедение и богопочтение: «начало мудрости — страх Господень» (Притч 1:7); «начало мудрости — страх Господень, и познание Святого — разума» (Притч 9:10). Мудрость эта, во-вторых, имеет прежде всего и главным образом практический характер: тогда как в пророческих писаниях весьма много места уделяется речам о судьбах народа Божия, о его верованиях и пр., в книге Притчей весь этот теоретический элемент является лишь основою, предположением всех суждений священного писателя, главный же предмет его речи всегда образует практическая жизнь теократического общества и отдельного члена его по руководству закона Иеговы. Существует путь Господень — и этот путь — твердыня для непорочного, и страх для делающих беззаконие (Притч 10:29). Источник всякой истинной мудрости — в законе Иеговы: «От Господа направляются шаги человека; человеку же как узнать путь свой?» (Притч 20:24). Соответственно тому, следуют ли люди пути Иеговы или уклоняются от него, все человечество разделяется на мудрых и глупых, т. е. расположенных к принятию закона Божия и следованию путем его, — людей благочестивых, и — пытающихся на место общей для всех воли Божией поставить свою частичную волю и тем нарушающих гармонию мира, людей нечестивых и грешных (см., например, Притч 10:23). При этом, неизбежным, по суду Божьему, следствием добродетели является благо и счастье, а нечестия и греха — всякого рода бедствия (см., например, Притч 12:21; Притч 21:18). Из этого основного принципа истекают все многочисленные наставления книги Притчей, обнимающие все разнообразие жизненных и житейских отношений человека. В целом совокупность изречений книги Притчей представляет собою как бы особенное нравственное законодательство, параллельное законодательству Моисея. Но если книги Моисея, по самому назначению своему в качестве законоположительных книг, обращают преимущественное внимание на развитие национальных форм гражданской и религиозной жизни евреев, как исключительно богоизбранного народа, то законодательство книги Притчей стоит на универсальной точке зрения (в целой книге ни разу не упомянуто имя Израиля) и ставит целью, рядом с специфическими чертами библейского еврейства, развивать еще и общечеловеческие стороны духовной жизни, общее гуманитарное направление к истине и добру. Понятие мудрости — в смысле книги Притчей — не ограничивается одними религиозностью, набожностью, благочестием, но обнимает жизнь еврея — теократа во всем разнообразии, по всем направлениям и во всех отношениях, так, например, в понятие мудрости необходимо входят: рассудительность, проницательность, осмотрительность, художественные дарования и мн. др. Сходясь в отношении преобладающего законодательного содержания с книгами закона Моисеева и отличаясь этим от писаний исторических и пророческих, книга Притчей имеет то сходство с последними, что моральный элемент в ней, как и у пророков, решительно преобладает над богослужебно-обрядовым, культовым. Но ни о каком якобы враждебном отношении философии книги Притчей к закону Моисееву (что допускал, например, I. F. Bruch. Weisheitslehre der Hebrдer. Ein Beitrag zur Geschichte der Philos. Strassburg, 1851) не может быть речи. Напротив, закон Моисея в моральном законодательстве кн. Притчей нашел новую точку опоры, поскольку развитие общечеловеческих гуманных добродетелей должно было смягчать жестоковыйный дух народа и располагать его к исполнению и заповедей закона, притом решение моральных вопросов книга Притчей дает только в духе закона. Справедливо, поэтому, иудейская традиция (Мидраш на кн. Песн 3:2) утверждала, что Соломон, переходя постепенно от изречения к изречению, от сравнения к сравнению, этим путем исследовал тайны Торы, и даже, что до Соломона никто не понимал надлежащим образом слов Торы1 . Если же в Притч 21:3.27 правосудие и добрые дела ставятся выше жертвы, то это отнюдь не есть протест против Моисеева закона (авторитет которого, напротив, всячески охраняется в книге Притчей, см. Притч 28:9: «кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва мерзость»), а лишь уяснение его смысла — такое же, какое во всей силе и неоднократно находим у пророков (см. 1 Цар 15:22; Ис 1:10-20; Ос 6:6). Так как по воззрению самой книги Притчей, для уразумения ее наставлений и советов требуются: известная мудрость, развитой смысл и чувство человеческого достоинства, то законодательство кн. Притчей, как и наша морально-христианская философия, первоначально назначалась собственно для интеллигенции народа, прежде всего для самих правителей народа (как видно из многих мест книги, уроками ее назидались прежде и более всего наследники Соломона).

Судя по всему содержанию книги Притчей, как учению о мудрости, равно как уже по самому надписанию книги, Притч 1:2-6, в котором она называется между прочим мудростью и словами мудрых, следует считать древним названием книги, параллельным общепринятому «Притчи», евр. Мишле, другое: «книга мудрости или премудрости», евр. сефер Хокма. С таким именем книга эта была известна уже в древнееврейском предании (в Талмуде см. тосефту к тр. Бава-Батра 14b), а оттуда имя это перешло и в христианское, древне-церковное предание. Хотя Ориген употребляет только название «Притчи», когда передает евр. Мишле греческою транскрипцией Μισλώθ, но более обычным у древних церковных учителей названием нашей книги были σοφία, ηανάρετος σοφία. Так, св. Климент Римский (1 послание к Кор LVII, 3), приводя место Притч 1:23-33, выражается: οὕτος γὰρ λεγει ἡ ηανάρετος σοφία. Мелитон Сардийский (у Евсевия Кесарийского, Церковная история IV, 26, §13) приводит оба названия книги, как равно употребительные: Σολομω̃νος παροιμὶαι, ἣ καὶ Σοφία. По свидетельству церковного историка Евсевия (Церковная история IV, 22, §9), не только цитируемые им Мелитон Сардийский, Егезипп и св. Ириней Лионский, но и вся древность христианская называла притчи Соломоновы всесовершенною мудростью, ηανάρετος σοφία (ὁ πα̃ς τω̃ν ἀρχαίων χορός ηανάρετος σοφία τὰς Σολομω̃νος παροιμι̃ας ἐκὰλουν) и, по мнению Евсевия, такое название происходило «из неписанного иудейского предания» (ἓξ Ιουδαϊκἣς ἀγράφου παραδόσεος). Название «книга Премудрости», без сомнения, более приличествует книге Притчей Соломоновых, чем двум неканоническим учительным книгам: «Книга Премудрости Соломона» и «Книга Премудрости Иисуса сына Сирахова». И даже в сравнении с двумя каноническими книгами — книгою Иова и книгою Екклезиаста, обыкновенно причисляемыми к хокмической библейской письменности, т. е. содержащей в себе раскрытие учения о премудрости, — книга Притчей имеет преимущество полноты, цельности и законченности раскрытия учения о мудрости.

В греческой, славянской и русской Библии, как и в Вульгате, книга Притчей принадлежит к седьмерице священных книг — кн. Иова, Псалтирь, Притчи Соломоновы, Екклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова, — которые по своему содержанию именуются учительными книгами (Православный катехизис) или премудростными, понеже в них разуму и истинней премудрости научаемся (Предисл. к первопечатной Славянской Библии), а по форме своего изложения стихотворными (свв. Григорий Богослов, Кирилл Иерусалимский, Иоанн Дамаскин и др.), т. е. в широком смысле поэтическими, частное в изложении своем всюду представляющими так называемый параллелизм членов (о видах этого параллелизма в книге Притчей мы сказали выше).

Происхождение и состав книги Притчей. Творцом притчей в Притч 1:1 называется царь Соломон. И христианская древность признавала книгу Притчей единым произведением одного Соломона, как книга псалмов известна была с именем Давида. В пользу авторства Соломона в отношении книги Притчей говорят как внешние библейские свидетельства, так и внутренний характер приточной мудрости кн. Притчей. По 3 Цар 4:32, Соломон изрек три тысячи притчей (и песней его была тысяча и пять), Иисус, сын Сирахов, прославляя мудрость Соломона, между прочим, взывает к нему: «душа твоя покрыла землю, и ты наполнил ее загадочными притчами… за песни и изречения, за притчи и изъяснения тебе удивлялись страны» (Сир 47:17.19). Слава о мудрости Соломона, и по свидетельству 3-ей книги Царств (3 Цар 4:34; Притч 10:1-22:16), распространилась очень далеко, и мудрость его, служа предметом удивления окрестных народов, впоследствии сделалась у них сюжетом для разного рода легенд и сказочных произведений поэзии. Правда, те 3000 притчей, которые, по 3 Цар 4:32, изрек Соломон, не могут быть отождествляемы с каноническою книгою Притчей, ни по количеству своему, ни по самому характеру и содержанию, в целой книге Притчей не более 915 стихов; и следовательно, большинство из 3000 притчей Соломона не могли войти в книгу Притчей; притом, судя по 3 Цар 4:33, притчи и вообще мудрость Соломона, выражались более всего в познании природы и отдельных ее явлений и подобном; напротив, в книге Притчей притчей такого рода не имеется, а преобладают жизненно практические и особенно религиозно-нравственные мотивы. Не лишено, поэтому, значения предположение, что в книгу Притчей вошла лишь некоторая, избранная часть всех притчей Соломона, характера преимущественно религиозно-нравственного. Трижды повторяемое в книге Притчей надписание «Притчи Соломона» (Притч 1:1; Притч 10:1; Притч 25:1) представляет во всяком случае важное свидетельство в пользу происхождения, по крайней мере, большей части книги Притчей от Соломона. Некоторые частные черты и указания содержания книги Притчей своим соответствием личности и обстоятельствам жизни Соломона свидетельствуют в пользу происхождения от него кн. Притчей. Здесь, например, весьма часто повторяется совет уклоняться от распутной женщины и распутства, вообще остерегаться от увлечений женщиною (Притч 5:18.20; Притч 6:24-35; Притч 9:16-18; Притч 18:23). Советы эти напоминают читателю историю падения Соломона через женщин (3 Цар 11:1-43): естественно видеть в этих советах предостережение от той же опасности, какой подвергся сам мудрый приточник. В книге Притчей, далее, весьма много говорится о царской власти, о благах правления мудрого царя (Притч 28:16), помазанника Божия и провозвестника правды Божией (Притч 21:1; Притч 16:10.12), милости и истины (Притч 20:28), о гневе его на нечестивых и о благодеяниях для праведных (Притч 19:12; Притч 20:2; Притч 22:11); о правителях мудрых и глупых, об их советниках и характере их правления (Притч 11:11-14; Притч 14:28; Притч 25:1-8; Притч 28:2.15-16). И здесь можно видеть плод государственного опыта мудрого еврейского царя — Соломона, всецело преданного народоправлению и опытно познавшего как светлые, так и темные стороны царского служения. Равным образом, свидетельство Приточника о себе самом, как о любимом сыне отца и матери, как сыне, которого отец тщательно научал закону Божьему (Притч 4:3-4), точно приложимо к Соломону: о научении Давидом Соломона хранению закона говорит 3 Цар 3:2 (см. комментарий к 3 Цар 3:2).

Но наряду с указанными внешними и внутренними свидетельствами происхождения книги Притчей от Соломона, имеется другой ряд данных, тоже то внешних, то внутренних, наличность которых требует ограничения писательства Соломона только известною, хотя бы и самою значительною, частью книги. Именно, в книге Притчей, кроме общего надписания в начале книги Притч 1:1, имеется еще шесть других надписаний, которыми книга разделяется на несколько неодинакового объема характера — отделов, и некоторые из этих отделов, по-видимому, не принадлежат Соломону, как писателю, а произошли позднее Соломона и от других лиц. На этих других писателей есть некоторое указание уже в начале книги Притч 1:6, где упомянуты «слова мудрецов и их загадки (дибре — хакамим вехидотам)» в качестве одной из составных частей содержания книги Притчей. Затем в Притч 10:1 по еврейскому масоретскому тексту, и латинскому переводу блаж. Иеронима, как и по русскому синодальному и архим. Макария, имеется надпись. «Притчи Соломона»: этою надписью, по-видимому отмечается новый период в приточном творчестве Соломона, причем новый отдел с Притч 10:1 по Притч 22:16 — заметно отличается от первого раздела книги Притч 1:1-9:1: если в первом отделе изложено связною периодическою речью учение о мудрости и побуждениях к ней, то во втором отделе речь приточника построена в форме кратких, афористических суждений по принципу большею частью антитетического параллелизма. Многие западные библейские комментаторы (во главе с известным Эвальдом), на основании такой афористической формы речи в отделе Притч 10-22:16, почитали этот отдел древнейшею частью книги Притчи, принадлежавшею перу самого Соломона, тогда как первый отдел Притч 1-9 с его необычайно планомерным развитием мыслей, западною библейскою экзегетикою считается самою позднею частью книги, не только по характеру и содержанию, но и хронологически близкою к книге Иисуса сына Сирахова. Но различие формы речи, само по себе, не дает основания считать первый и второй отделы книги разновременными и принадлежащими разным писателям; гений Соломона естественно располагал многообразием форм выражения мыслей; оставаясь на библейской почве, мы во всяком случае должны признать всю часть книги Притч 1-22:16 Соломоновым произведением. Иначе обстоит дело с последующими отделами книги. Так, отделы: третий, Притч 22:27-24:22 и четвертый, Притч 24:23-34, судя по надписаниям, принадлежат каким-то не названным по имени, мудрецам; возможно, что эти мудрецы были современниками Соломона, даже принадлежали к его школе, вроде упомянутых в 3 Цар 4:31 Ефана, Емана, Халкола и Дарды. Пятый отдел книги или третью главную ее часть образуют, Притч 25-29, «притчи Соломона, которые собрали (евр. ге’тику. LXX: ἐξεγράψαντο, Вульгата: transtulerunt) мужи Езекии царя Иудейского» (Притч 29:1), в которых обычно видят пророка Исаию, а также Елиакима, Севну и Иоаха (4 Цар 18:26); таким образом в этом отделе заключаются притчи, хотя и происходящие от Соломона, но настоящий вид получившие лишь спустя 300 лет после Соломона — от ученой коллегии богопросвещенных мужей Езекии, собравшей эти притчи из архивных записей (соответственно чтению LXX-ти) или даже из устного предания. В Притч 30, по еврейскому надписанию, заключаются притчи Агура, сына Иакеева, к некиим Ифиилу и Укалу (Притч 30:1). У LXX эти имена переданы нарицательно, отчего значение надписания Притч 30:1 утратил. Блаж. Иероним тоже передает евр. надписание нарицательно: Verba congregantis filii vomentis, причем под первым имеется в виду Соломон, как собиратель мудрости, а под вторым Давид, отрыгавший слово благо (Пс 44:2). Но нарицательное понимание собственною имени лица, притом имеющего отчество («Иакеева»), едва ли допустимо, Соломон же даже и в аллегорическом его названии Екклезиаст, назван сыном Давида (Екк 1:1); остается видеть в Агуре неизвестного мудреца. Притч 31:9 заключает наставление некоего царя Лемуила, преподанные ему матерью его. В этом имени обычно видят символическое имя или Соломона (блаж. Иероним) или Езекии (Абен-Езра, проф. Олесницкий). Притч 31:10-31 заключают алфавитно (акростихом) составленную похвалу добродетельной жене. Ввиду свидетельства 3 Цар 4:32, что Соломон написал более 1000 песней, и очевидного сходства «песни» добродетельной жене с несомненно Соломоновыми притчами (например, ср. Притч 31:10 и Притч 12:4; Притч 11:16; Притч 14:1; Притч 3:15; Притч 18:23; Притч 31:20 и Притч 19:17; Притч 22:9; Притч 31:22 и Притч 7:16; Притч 31:30 и Притч 11:22; Притч 3:4), естественно считать эту похвалу происходящею от Соломона, только положение ее в конце книги, по-видимому, говорит за более позднее происхождение этого отдела.

Таким образом из надписаний книги — этих самосвидетельств книги о себе самой — узнаем, что писателями ее были Соломон, Агур, Лемуил и некоторые другие, не названные по имени, мудрецы. Если же на основании общего надписания Притч 1:1 книгу Притчей называют именем Соломона, то эта надпись и это название — метонимия, так как с именем мудрости всегда соединялось, как и теперь у нас, имя Соломона, мудрейшего из людей; книга Притчей должна или может называться Соломоновою в том же смысле, как и всю Псалтирь называли и называют Давидовою, т. е. в смысле преимущественного и главнейшего авторства Соломона в этой области. Весь состав нынешней книги Притчей существовал уже ко времени царя Езекии, общество друзей которого, по свидетельству Притч 25:1, издало в свет всю книгу Притчей, — по неточному выражению Талмуда (Бава-Батра, 15a), написало книгу Притчей, — точнее, редактировало ее, придало ей настоящий вид, придав к собранным, быть может, самим Соломоном (мнение св. Кирилла Иерусалимского и блаж. Иеронима) Притч 1-24, последние семь глав книги, Притч 25-31, причем внесли сюда притчи, не вошедшие в собрание самого Соломона. Отцы и учители церкви, не придавая значения вопросу о происхождении настоящей редакции книги, видели и прославляли в ней мудрость Соломона. Действительно, на понимании книги вопрос об участии в ее составлении наряду с Соломоном и других писателей нисколько не отражается, лишь бы сохранялась вера в богодухновенность книги.

Против богодухновенности и канонического достоинства книги Притчей высказывались отдельные голоса как среди иудеев, так и среди христиан. Первых смущало кажущееся противоречие притчей Притч 26:4-5, и якобы неуместное в священной книге пластичное описание распутной жены Притч 7:10-27. Оба эти возражения были выставлены на Ямнийском иудейском соборе (ок. 100 г. по Р. Х.) но там же получили удовлетворительное разрешение, и книга в целом составе была признана каноническою. В христианской церкви раздавались одинокие голоса (в древности, например, Феодора Мопсуетского, в новое время — Клерика, Мейера и др.), будто книга Притчей заключает в себе лишь земную, чисто человеческую мудрость Соломона, имевшую в виду земное же благополучие человека. Но хотя правила, предписания и наставления книги Притчей о снискании мудрости, не достигают еще совершенства и идеальной чистоты нравственного учения Господа Иисуса Христа и Его апостолов, однако богодухновенность и канонический авторитет этот утверждается уже многократными ссылками на книгу Притчей в Новом Завете. Например, Притч 1:16-9:18 цитируются в Рим 3:15-17; Притч 3:11-12 — в Евр 12:6; Притч 3:34 — в Иак 4:6; 1 Петр 5:5. Мужи апостольские часто цитировали книгу Притчей, как боговдохновенное ветхозаветное писание (ап. Варнава, посл. гл. V, св. Климент Римский, 1 Кор гл. XIV, XXI. Игнатий Богоносец. Ефесянам V, Поликарп Смирнский. Филип. гл. VI). В апостольских правилах (пр. 85) и во всех канонических соборных исчислениях православной церкви книга Притчей всегда помещалась в числе 22-х канонических книг Ветхого Завета.

Христианская православная церковь свое высокое уважение к книге Притчей свидетельствует широким употреблением чтений из этой книги в церковном богослужении. Чтения или паремии из этой книги встречаются в церковных службах чаще, чем из др. ветхозаветных книг: от преимущественного употребления в церковном богослужении книги Притчей, по греч. «паремий», последнее название сделалось общим для всех, взятых из священных книг, церковных чтений. Паремии из книги Притчей предлагаются ежедневно за исключением суббот и недель, на вечернях св. Четыредесятницы, как лучшее назидательное чтение в эти дни поста и покаяния (в течение св. Четыредесятницы прочитываются почти целиком 24 первых главы, и Притч 31:8-31). Несколько чтений паремий из кн. Притчей положено на праздники (из Притч 3 — 10 июля, 1 августа, 13 и 14 сентября; из Притч 8 — 1 января и 25 марта, из Притч 9 — в богородичные праздники и т. д.) и в дни памяти святых, как бы сопоставляя советы премудрости с примерами благочестия, наглядно представляемого жизнью святых.

О цели книги Притчей св. Григорий Нисский говорит: «как трудящиеся в телесных упражнениях в училище готовятся через сие к понесению больших трудов в действительных борьбах, так и приточное учение кажется мне неким упражнением, обучающим души наши и делающим их гибкими в духовных подвигах» (Св. Григорий Нисский. Точн. истолков. на Еккл 1:1). Подобную же цель и подобный же характер имели и две неканонические учительные книги: книга Иисуса сына Сирахова и кн. Премудрости Соломона.

По составу содержания своего, книга Притчей, как было уже упомянуто, представляет три главные части, причем вторая и третья части имеют некоторые добавления. Первую часть составляет собрание увещательных речей, обнимаемых первыми девятью главами 1-9: это — по преимуществу книга Мудрости, изображаемой в качестве высшего блага и единственно достойного предмета стремлений человека. Часть первая может быть подразделена на три отдела, по три главы в каждом; в первом отделе содержатся: отрицательные и положительные побуждения к мудрости (Притч 1), свойства премудрости и благие плоды и последствия ее для жизни человека (Притч 2), и частные обнаружения мудрости в отношении к Богу и ближним (Притч 3); во втором отделе (Притч 4-6) частнее и подробнее излагаются побуждения к снисканию мудрости и требования, предъявляемые ею человеку (Притч 4), затем предлагаются увещания — избегать сладострастия и любопытства (Притч 5), а также быть осторожным, честным, добросовестным в исполнении гражданских, общежитейских и иных обязанностей (Притч 6); в третьем отделе изображаются глупость и мудрость, как мыслящие, живые образы или лица, каждая с своими отличительными внутренними свойствами и действиями: в противовес обольщеньям глупости, олицетворяемой в виде блудницы (Притч 7), выступает олицетворенная мудрость с авторитетными призывами к людям, чтобы они следовали за нею, как за единым истинным благом (Притч 8-9).

Вторую часть книги образуют «Притчи Соломона» (Притч 10-22:16), с двумя прибавлениями: «слов мудрых» — Притч 22:17-24:34. Здесь, на основании изложенных в первой части книги общих понятий о мудрости и благочестии, предлагаются частные многоразличные правила и наставленья для религиозно-нравственного поведения и общежитейских отношений людей. Третью часть книги составляют притчи Соломоновы, которые собрали и вписали в книгу друзья Езекии, царя Иудейского (Притч 25-29); здесь преобладают притчи политические (о царе и его управлении и подобном) и практические (в отношении к гражданской и общественной жизни). Заключение книги состоит из двух прибавлений к притчам Соломоновым (Притч 30-31): а) притчей некоего Агура, в весьма искусственной и замысловатой форме научащей истинной мудрости и проведению ее в жизнь (Притч 30); и б) наставлений матери Лемуила царя (Притч 31:1-9) и похвалы добродетельной жене (Притч 31:10-31).

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

«Это не портретный альбом и не книга о хороших манерах: она предлагает нам ключ жизни. Примеры поведения, которые она демонстрирует, оцениваются одним критерием, который можно обобщить вопросом: «Это мудрость или глупость?».» Дерек Киднер

Введение

I. Уникальное положение в каноне

Книга Притч настолько же современна, как сегодняшний день. Она затрагивает жизненные проблемы, с которыми сталкивается каждый из нас.

Если есть в Библии книга, о которой можно было бы сказать, что она адресована молодым, это была бы книга Притч.

«Когда один молодой человек сказал Карлили, что не видит в книге Притч ничего особенного, тот ответил: «Попробуй написать несколько притч, и ты увидишь эту книгу в ином свете». Книга Притч – лучшее в мире собрание доброкачественного, освященного здравого смысла, записанное для того, чтобы молодые люди могли избежать некоторых ужасных ошибок, совершенных предыдущим поколением.

Предназначение книги формулируется в Притчах 1:1-7. В нескольких словах, эта книга была написана для того, чтобы передать юноше мудрость и разумение, чтобы он мог найти в своей жизни истинное благословение и избежать ловушек и оков греха. Ключевым стихом является 9:10: «Начало мудрости – страх Господень, и познание Святого – разум».

Арнот называет эту книгу «небесными законами для жизни на земле», что очень точно описывает ее содержание. Притча – это лаконичное мудрое утверждение, часто составленное таким образом, чтобы его было легко запомнить. Большинство притч состоит из двух частей, представляющих собой либо подобия, либо противопоставления.

Существуют несколько видов притч, которые разделяются на следующие категории:

1. Некоторые притчи представляют собой единичные утверждения, выражающие простой факт:

«Когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним» (16:7).

2. Некоторые притчи состоят из двух частей или фраз, одна из которых сравнивается с другой:

«Что холодная вода для истомленной жаждой души, то добрая весть из дальней страны» (25:25).

3. Другие притчи содержат две части или фразы, обычно объединенные союзом противопоставления а или но, описывающие противоположности:

«Память праведника пребудет благословенна, а имя нечестивых омерзеет» (10:7).

Притчи такого типа содержатся по большей части в главах 10-15.

4. Существуют притчи, состоящие из двух частей или фраз, в которых одна и та же мысль повторяется с небольшим отличием:

«Потому что блудница – глубокая пропасть, и чужая жена – тесный колодезь» (23:27).

II. Aвторство

Эта книга иногда называется Книгой Притч Соломона, поскольку большинство ее изречений были записаны этим очень мудрым царем (1:1; 10:1; 25:1). В 3 Царств 4:32 говорится, что Соломон составил 3000 притч, таким образом, здесь мы видим несколько сотен из них, вдохновленных Духом Святым, чтобы стать частью Святого Писания.

Глава 30 указывает на то, что в ней содержатся «слова Агура, сына Иакеева» (30:1). Глава 31 представляется нам как «слова Лемуила царя» (31:1). В наше время мы не имеем информации о том, кем были эти люди. Некоторые исследователи предполагают, что эти имена являются псевдонимами, которые использовал Соломон.

III. Время написания

Поскольку в Притчах 25:1 говорится о том, что часть притч Соломона была собрана мужами Езекии, это указывает на то, что окончательная редакция этой книги появилась не ранее 700 г. до Р. Х. Изначальные высказывания Соломона могут относиться к 900 г. до Р. Х. Если имена Агур и Лемуил не являлись псевдонимами Соломона, и эти люди жили до 900 г. или после 700 г. до Р. Х., это увеличивает возможный временной промежуток составления этой книги.

IV. Исторический фон и тема

Написанная Соломоном и другими людьми, чудесная поэтическая книга Притч является замечательным учебным материалом. Она охватывает широкий спектр тем – от телесного наказания детей до управления царством. Подчас возникает вопрос, существует ли истина, которая не была бы затронута в книге Притч, пусть даже в самом кратком упоминании. Она говорит о проблеме пьянства, покупке в кредит, преступности среди несовершеннолетних и трудовых отношениях. Здесь вы встретите самых различных персонажей – сварливую женщину, горделивого глупца, человека, который не любит, когда ему указывают на его недостатки, и идеальную жену. Лучше же всего то, что здесь присутствует сам Господь Иисус, обращаясь к нам словами олицетворения Мудрости. «Идеальные элементы книги говорят о Нем; недостатки взывают к Нему» (процитировано в Каждодневных заметках Союза Писания).

Для книги Притч сложно составить единый план. Вместо единства мысли, подобного тому, которое существует в современных фильмах, она представляет отдельные иллюстрации, напоминающие цветные слайды.

Изучая эту книгу, вы обнаружите, что она во многом напоминает послание Иакова.

Один из ценных методов изучения книги Притч заключается в том, чтобы найти иллюстрации отдельных притч в:

  1. Самой Библии
  2. Истории
  3. Биографии
  4. Литературе
  5. Природе
  6. Газетах и периодических изданиях
  7. Радио и телевидении
  8. Вашем собственном опыте

Полезно помнить, что некоторые притчи являются утверждениями абсолютной истины, а некоторые утверждения истинны в большинстве случаев, но могут иметь исключения. Например, всегда истинно то, что «имя Господа – крепкая башня» (18:10), однако утверждение «Друг любит во всякое время» (17:17) может иметь исключения.

Изучая этот Комментарий важно сначала прочитать соответствующий стих или стихи. Многие разъяснения могут показаться бессмысленными, если вы сначала не прочитали данную притчу.

Классификация некоторых тем в Книге Притч

Господь

Воспитание детей

Слова

Разные темы

Богатство

Другие женщины

Нечестивая женщина

  1. Распутная женщина или блудница (2:16-19; 5:3-23; 6:24-35; 7:5-37; 9:13-18; 24:14; 23:27, 28; 30:20)

Притчи Соломона

Глава 7.

1Сын мой! храни слова мои и заповеди мои сокрой у себя.

2Храни заповеди мои и живи, и учение мое, как зрачок глаз твоих.

3Навяжи их на персты твои, напиши их на скрижали сердца твоего.

4Скажи мудрости: «ты сестра моя!» и разум назови родным твоим, 5чтобы они охраняли тебя от жены другого, от чужой, которая умягчает слова свои.

6Вот, однажды смотрел я в окно дома моего, сквозь решетку мою, 7и увидел среди неопытных, заметил между молодыми людьми неразумного юношу, 8переходившего площадь близ угла ее и шедшего по дороге к дому ее, 9в сумерки в вечер дня, в ночной темноте и во мраке.

10И вот — навстречу к нему женщина, в наряде блудницы, с коварным сердцем, 11шумливая и необузданная; ноги ее не живут в доме ее: 12то на улице, то на площадях, и у каждого угла строит она ковы.

13Она схватила его, целовала его, и с бесстыдным лицом говорила ему:

14″мирная жертва у меня: сегодня я совершила обеты мои; 15поэтому и вышла навстречу тебе, чтобы отыскать тебя, и — нашла тебя; 16коврами я убрала постель мою, разноцветными тканями Египетскими; 17спальню мою надушила смирною, алоем и корицею; 18зайди, будем упиваться нежностями до утра, насладимся любовью, 19потому что мужа нет дома: он отправился в дальнюю дорогу; 20кошелек серебра взял с собою; придет домой ко дню полнолуния».

21Множеством ласковых слов она увлекла его, мягкостью уст своих овладела им.

22Тотчас он пошел за нею, как вол идет на убой, и как олень — на выстрел, 23доколе стрела не пронзит печени его; как птичка кидается в силки, и не знает, что они — на погибель ее.

24Итак, дети, слушайте меня и внимайте словам уст моих.

25Да не уклоняется сердце твое на пути ее, не блуждай по стезям ее, 26потому что многих повергла она ранеными, и много сильных убиты ею: 27дом ее — пути в преисподнюю, нисходящие во внутренние жилища смерти.

Предыдущая книга

Следующая книга

» Предыдущая глава

Следующая глава «

Комплексный анализ текста

Примерный план:

— определение темы, проблемы текста; смысл названия;

— определение авторской позиции;

— микротемы;

— средства связи между частями текста;

— определение типа речи, стиля, жанра;

— использование средств художественной выразительности и их роль в тексте (лексические, фонетические, синтаксические, стилистические);

— особенности построения текста (его композиция);

— впечатление от данного текста; свое отношение к поднятой в тексте проблеме

Комплексный анализ текста «Притча об уставшем человеке»

Поднимались путники в гору. Все шли легко и весело, а один все отставал и постоянно брюзжал.

— Почему ты не радуешься всему, что происходит? – спросили его сотоварищи.

— Я устал от тяжёлой поклажи, — ответил утомлённый трудной дорогой.

Его освободили от ноши, чтобы он почувствовал лёгкость, но тот снова стал отставать.

— Что мешает тебе теперь?

— У меня устали ноги.

Сотоварищи взяли его на руки и понесли, но снова застонал горе-путник:

— Я устаю даже тогда, когда вы несёте меня.

Уставшего положили на землю и продолжили путь. Но через время снова застонал недовольный человек.

— Боже, я устал и лежать.

Бог услышал его и послал ему вечный отдых. И ушёл путник из жизни молодым не от болезни, не от ран, а от собственной лени.

— Страшная смерть,- сказали люди.- Лучше умереть от работы, чем от лени, ибо презрен будет прах твой.

И все, кто хотел умереть с честью, отдавали без устали себя труду, поднимая в Гору Жизни свою душу.

Текст представляет собой пример художественного стиля. Одна из примет его – так называемая многостильность. Элементы разговорной речи органично сочетаются в нём с лексикой книжной, высокой, торжественной (всё отставал, поклажа, Боже, я устал – и в то же время: путник, сотоварищи, ушёл из жизни, вечный отдых, презрен будет прах твой, умереть с честью, отдавали без устали).

Сквозь речевую ткань произведения достаточно ясно просматривается образ автора. Это человек размышляющий, о чём свидетельствует диалогичность текста. В то же время – глубоко убеждённый в своей правоте и, естественно, в истинности того, что пытается донести до читателя. Автором строго соблюдаются те особенности стиля, которых требует жанр притчи. Лексический ряд и синтаксический строй отмечены чёткостью и ясностью. Использованием отдельных характерных оборотов (вечный отдых, ушёл из жизни, презрен будет прах твой) автор подчёркивает укоренённость своего текста в русле книжной дидактической традиции. Одновременно элементы «разговорности» связывают притчу с фольклорными истоками жанра. Афористичное выражение морали (лучше умереть от работы) связывает воедино эти две линии.

Текст полифоничен, но голос автора явно доминирующий. Голоса путников тождественны ему (своеобразный хор). Голос уставшего человека лишь оттеняет позицию сотоварищей и автора. Это фон, на котором более рельефно выступает мораль. Поэтому та диалогичность текста, о которой мы говорили выше, несколько условна.

Построение текста нацелено на логическое и чёткое выражение авторской позиции. Условно в нём можно выделить четыре строфы. Содержательно прозаические строфы представляют собой последовательное развёртывание микротем: путники и уставший человек, путник и Бог, мораль, авторское заключение. Две последние строфы связаны между собой и с предыдущей строфой параллельной связью. Первая и вторая — цепной. Внутри этих строф преобладает цепная связь между предложениями, что отражает последовательность и логичность развития авторской мысли, а также соотношение событий в тексте.

Во многом цепная связь реализуется через синонимический ряд, связанный с центральным персонажем: путник – один – утомлённый трудной дорогой – он – тот – горе-путник – уставший – недовольный человек.

Благодаря такому обилию синонимов образ главного героя становится объёмнее, воспринимается читателем с разных точек зрения.

Автор использует такой приём, как повтор: трижды употреблено наречие снова . Это помогает подчеркнуть повторяемость происходящего и надоедливость уставшего путника.

Важную роль в тексте притчи играют антонимы. Антонимические пары, создающие контраст, фактически превращают всё произведение в развёрнутую антитезу: все – один; шли легко и весело – постоянно отставал и брюзжал; тяжёла поклажа – лёгкость; вы несёте – я устаю; работа(труд) – лень; смерть – жизнь.

Автор умело использует такое явление, как многозначность слова. Словам с вполне конкретным значением придаётся в то же время значение абстрактное: Гора Жизни (символ трудного жизненного пути), гора (значительная возвышенность); путь (дорога), путь (жизнь); путник (ходок), путник (идущий по жизни)

Находит в тексте притчи применение и определённым образом окрашенная лексика. Слова высокие (прах, презрен) соседствуют с отрицательно-оценочными единицами (брюзжал, путник). Это придаёт тексту дополнительную контрастность и позволяет автору выразить своё ироничное отношение к ленивому путнику.

Оценочную функцию выполняют и различные устойчивые сочетания: умереть с честью, без устали. Любопытно использование фразеологизма ушёл из жизни в отношении путника: вслед за негативной, ироничной оценкой здесь вдруг звучит сочувствие к человеку, так неразумно распорядившемуся своей жизнью. Такие устойчивые сочетания, как лучше умереть от работы, чем от лени и презрен будет твой прах, являются, по сути, цитатами, реминисценциями, отсылающими читателя к народной мудрости, отражённой в фольклоре, и к текстам религиозного характера.

Текст насыщен существительными с абстрактным значением: отдых, жизнь, болезнь, лень, смерть, работа, честь, труд, душа. Закономерно, что текст завершается словом ДУША. Это – ключевое понятие в тексте, хотя лексически оно выражено лишь один раз.

Особенно богата глагольная составляющая текста. Контрастность во многом базируется на противопоставлении глаголов действия глаголам, тяготеющим в своём значении к статике, к пассивности. С одной стороны: поднимались, шли, радуешься, происходит, спросили, взяли, понесли, продолжили, услышал, послал, сказал, отдавали. С другой стороны: отставал, брюзжал, устал, ответил, мешает, застонал, положили, лежать, ушел, умереть. В качестве ключевых могут рассматриваться такие слова, как положили и умереть. Первый глагол знаменует собой переход от динамики к статике; использование второго связано с обыгрыванием смыслов: умереть в прямом значении и умереть с честью – совершить действие.

Синтаксис текста ориентирован на создание некоторой напевности, «фольклорной окрашенности». С этим связана авторская установка на определённую ритмизацию прозы.

Использование однородных членов, как и целого ряда других речевых средств, направлено на создание эффекта контрастности: легко и весело – отставал и брюзжал; взяли и понесли; положили – продолжили; болезни, раны – лень; работа – лень.

Любопытна роль обращения в тексте (Боже). Слово Боже выполняет двойственную функцию. С одной стороны – обращение путника к Господу, с другой – выражение состояния путника.

Вводные и вставные конструкции в тексте отсутствуют. Это связано с упрощённостью синтаксиса, определяемой жанровой принадлежностью произведения. Притча – изложение выработанной ранее мысли и не предполагает «размышлений на ходу», знаком которых могли быть вводные слова.

Упрощённостью синтаксиса диктуется и неиспользование всевозможных обособленных конструкций. Единственный деепричастный оборот присутствует в авторской речи, что вполне закономерно. В речах персонажей таких оборотов нет, потому что они не свойственны разговорной речи.

Текст диалогичен, что способствует выявлению резкой противоположности персонажей.

«Аскетичность» притчевого стиля и то, что текст написан прозой, предопределяет ограниченность использования в нем специальных изобразительно-выразительных средств (фигур и тропов).

Автором в подавляющем большинстве случаев применяются точные эпитеты. К эпитетам же в строгом значении термина можно отнести лишь метафорический эпитет горе-путник и метонимический – шли весело.

Присутствуют в тексе и отдельные элементы гиперболизации: устал и лежать; я устаю даже тогда, когда вы несете меня. Гиперболизация способствует реализации авторской иронии.

Следует обратить внимание на название произведения – «Притча об уставшем человеке». Оно содержит указание на жанр, а, следовательно, определённым образом готовит читателя к восприятию текста.

Тема произведения – наполненность жизни трудом, жизнь как деяние, как постоянный труд, а в целом – смысл человеческой жизни.

Автора волнуют такие проблемы, как человек и общество, жизнь и смерть, труд и бездействие. Главный вопрос: что делает человека человеком? Идея формулируется автором прямо: жизнь должна быть наполнена трудом, ибо труд есть путь к самосовершенствованию, к душевной красоте, а в конечном счёте – к Богу.

Автор определяет своё произведение как притчу. Это эпическое произведение малой формы, рассказ, содержащий в себе моральное поучение. В притче всегда заключена некая дидактическая идея. Временная и пространственная «привязка» произведения отсутствует. Действие происходит как бы здесь и везде, сейчас и всегда. То, о чём говорится в тексте, было и будет важно для человека в любом месте и в любое время.

Сюжетная канва произведения проста. Развитие действия – линейно. В основе сюжета – конфликт «одного» и «всех», человека и Бога, а в общем – конфликт человека с самим собой, со своей душой, данной Господом для постоянной работы.

Завязкой может считаться начало отставания путника и обмен репликами между ним и его сотоварищами. Кульминация – реплика: «Боже, я устал и лежать». Развязка – «дарование» человеку вечного отдыха. Заключительный фрагмент текста представляет собой по сути дела развёрнутую мораль.

Образная система выстроена в виде «треугольника»: путник – сотоварищи – Бог. Уставший человек и его спутники находятся в состоянии динамического взаимодействия. Бог – над ними. Он Судья, Арбитр в споре, но при этом никого не судит. Он даёт уставшему путнику то, что тот хочет получить. Но, откликаясь на жалобы человека и как бы реализуя его мечту о вечном покое, Бог в то же время оказывается с теми, кто продолжает трудный подъём в Гору Жизни.

Персонажи произведения не могут квалифицироваться как образы в полном смысле этого слова. И путник, и его сотоварищи – всего лишь носители определённых идей. Во многом подобное положение вещей объясняется спецификой жанра притчи. Способ выявления сути этих идей – обмен репликами. При этом все симпатии автора – а в итоге и читателя – на стороне оппонентов уставшего человека.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *