Толкование Евангелия на каждый день года. Неделя о мытаре и фарисее

Лк., 89 зач., 18, 10–14

Сказал Господь такую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.

Два человека вошли в храм помолиться. Один фарисей, а другой мытарь. Два человека, два грешника с одной только разницей, что фарисей не видел себя грешником, а мытарь глубоко сознавал и переживал это. Фарисей стал на видном месте, посередине храма или перед самым алтарем, он – достойная личность в обществе и в Церкви, а мытарь, не смея пройти вперед, стал у самого порога, как сказано в Евангелии, вдали.

Гордость фарисея и уверенность его в собственной праведности были таковы, что он искал первого места не только в глазах людей, но и перед Богом, и занимал лучшее место не только за обедами и собраниями, но и за молитвой. Одного этого достаточно, чтобы понять, какой страшной неправедностью поражен фарисей и как ослепил его грех. Грех ослепляет. «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1, 8). Предел нечестия заключается в том, что мы, будучи лживыми, как свидетельствует слово Божие, считаем себя праведными, а «Пришедшего в мир грешныя спасти» представляем лживым (Сравн.1 Ин. 5, 10).

Обратим внимание на то, что о фарисее сказано: он молился сам в себе: «Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди». Святитель Феофан Затворник говорит, что наружно в Церкви все молятся истинными словами, теми, которые поются и читаются за богослужением, и все эти слова исполнены покаяния. Но Богу важнее, как молится каждый из нас сам в себе. Бог слушает более внимательно то, что сердце говорит, а не уста, то, что человек думает и чувствует во время молитвы. Язык может обманывать, но сердце не обманывает, оно показывает человека таким, каков он есть. Блаженный Максим Христа ради юродивый говорит: «Знай, что ни Бог не может тебя обмануть, ни ты Его». «Всяк крестится, да не всяк молится». Фарисей тот, кто «бородой Авраам, а делами – Хам».

Грешный человек пришел в храм, чтобы бесчестить других людей и похвалиться своими добрыми делами. Он не грабитель, не обидчик, не прелюбодей, как другие. Мало того! Он постится два раза в неделю и десятую часть из всего, что имеет, отдает на Церковь и нищим. Запомним, братья и сестры, с самого начала нашего пути к Великому Посту: пост и молитва, и добрые наши дела, оказывается, могут не приближать нас к Богу, а наоборот, удалять от Бога и от людей. Пост и молитва, и милостыня существуют для того, чтобы мы научились смирению и любви к Богу и человеку. Фарисей постился и давал милостыню, но он презирал и ненавидел других, надмевался и превозносился перед Богом. И вообще, зачем ему было в храм приходить, если Бог отправляет его домой ни с чем! Господь показывает ложное благочестие – то фарисейство, которое неистребимо в человечестве и живо до сих пор среди христиан. Оно – как высокое, до времени зеленое дерево, не имеющее плода и гнилое внутри.

Как научиться молиться? Вот как надо молиться: мытарь, стоя вдали, не смел поднять глаз к небесам, но ударял себя в грудь, говоря: «Боже, милостив будь ко мне, грешнику». Он стоял вдали. Бог видит его так же хорошо, когда он стоит неприметно в толпе, как если бы он стоял один в середине храма . Подлинно, молитва – всегда молитва покаяния. «Покаяние человека – Божий праздник», – говорит преподобный Ефрем Сирин. Он стоит вдали, он чувствует свое ничтожество перед Богом и исполняется смирения перед величием Божиим. Господь заканчивает притчу словами «Ибо всякий, возвышающий себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится». «Пока человек не достигнет смирения, он не получит награды за свои труды, – говорит преподобный Ефрем Сирин. – Награда дается за смирение, а не за труды». Не за пост, не за молитву, не за добрые дела. Но кто унижает себя? Не тот, кто старается показаться меньше, чем он есть, говорят святые отцы, но тот, кто видит свою малость из-за своих грехов. Поистине, человек, даже если он желает, не может унизить себя больше, чем грех унижает его. Для человека, который чувствует и сознает глубины, в которые опустил его грех, невозможно опуститься ниже. Грех всегда может столкнуть нас вниз, в бездну вечной погибели, ниже, чем мы можем представить. Только через смирение в познании собственной нашей греховности может открыться нам тайна смирения Христова, в котором сокрыта красота и совершенство Божественной любви.

Наше чувство греха, говорят святые отцы, зависит от нашей близости к Богу. Чувство греха – мера знания душою Бога. Святой Иоанн Предтеча, величайший из рожденных женами, исполняется страха при приближении Христа: «Я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его» (Мк. 1, 7). Когда пророк Исаия оказался в Божием присутствии в видении Господа, сидящего на Престоле, он осознал свою греховность: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами… – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6, 5). Когда апостолу Петру открылась в чудесной ловле рыб сила Божия, он припал к ногам Христа, умоляя: «Отойди от меня, Господи, ибо я человек грешный».

Из-за близости ко Христу апостол Павел мог называть себя первым из грешников. Эти слова повторяет святой Иоанн Златоуст и вся Церковь до скончания века, и каждый из нас, когда мы приступаем к таинству причащения Тела и Крови Христовых. Горе нам, если мы повторяем их одними устами.

Мы живем в мире, где все меньше чувство греха. Можно подумать, в «безгрешном обществе», у которого одна забота – чтобы был «безопасный грех». Современного человека уже не тревожит грех, его беспокоят последствия греха: болезни, катастрофы, войны, внутренняя пустота и отчаяние. Пока мы будем тратить все силы на то, чтобы победить последствия греха, пряча грех, пока мы не принесем его Богу в смиренном покаянии, последствия греха будут делать нашу жизнь все более несчастной.

Самое важное, что происходит сегодня в мире, это то, что люди теряют чувство греха. Например, древний грех прелюбодеяния воспринимается сейчас большинством – как выражение любви и свободы, и потому это вовсе не грех, а добродетель. Древний грех мужеложства – просто как иной стиль жизни. И если это не добродетель, то, по крайней мере, это уже как бы не безнравственно. Просто это – другое.

И еще две очевидных и существенных закономерности. Чем больше в мире греха, тем меньше грех ощущается как грех. И пока человек не начнет чувствовать, что грех – это грех, и что такое грех, он будет видеть других большими грешниками, чем он сам, он будет фарисеем.

И, наконец, самое главное, что мы должны запомнить сегодня навеки. Как бы ни был велик грех, есть нечто большее греха, это – Божия благодать. Божия благодать всегда больше греха, и потому апостол Павел говорит: «Верно слово и всякого приятия достойно, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, от которых я первый».

Кажется, безумие мира уже достигло предела. Но святые отцы говорят, что мы не видим тысячной доли зла, которое в мире, и точно так же тысячной доли любви Бога к миру. Мы знаем, что никогда зло не одолеет до конца любовь. Никогда! Что никогда грех не будет сильнее милосердия. Более того, мы знаем: чем больше неистовствует зло – пусть зверь уже кажется сорвавшимся с цепи – тем более Дух Божий ведет нас. Там, где зло наглеет, там становится очевидным для верных присутствие Духа. «А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5, 20).

Никогда, может быть, еще не была явлена сила Христова Его Церкви так, как сегодня. И призываются войти в эту славу, как никогда, грешники кающиеся, ибо, как никогда, приблизилось Царство Небесное.

Притча о мытаре и фарисее

Между слушавшими Иисуса Христа были люди, которые о себе думали, что они праведники, превозносились и унижали других. Иисус сказал им следующую притчу:

Два человека пришли в церковь помолиться: один был фарисей, в другой – мытарь.

Фарисей, став, молился сам в себе так: «Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, развратники или как этот мытарь. Пощусь два раза в неделю, даю в церковь десятую часть всего, что получаю».

Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаза к небу; но, ударяя в грудь, говорил: «Боже, милостив: будь ко мне, грешнику!» Я вам говорю, – прибавил Иисус, что мытарь, а не фарисей, пошел из церкви прощенный в дом свой, ибо всякий возвышающий себя унизится, а унижающий себя возвысится.

Гордость противна Бога; нет порока, который был бы нам вреднее гордости. Она мешает нам замечать свои собственные слабости и недостатки, а у кого их нет? Они есть и у самого лучшего человека, и потому всем нам должно с сокрушением сердечным повторять слова мытаря: Боже, милостив будь мне, грешнику!»

Притча о мытаре и фарисее читается в церкви за несколько времени перед великим постом, чтобы напомнить нам о смирении, без которого не может быть покаяния и исправления. В это же время поется и следующая церковная песнь или стихира:

Фарисеева убежим высокоглаголания, и мытареве научимся высоте глагол смиренных, покаянием взывающе: Спасе мира, о чисти рабы Твоя.

Фарисей не только гордился своими собственными добродетелями, но и презирал ближнего своего. А это грех весьма большой и противный Богу. Как можно нам презирать брата, когда за него умер Господь Иисус Христос? К тому же у всех нас много своих недостатков, и мы не знаем, не искупает ли брат наш свои недостатки добродетелями, нам неизвестными» Будем же снисходительны в суждениях о ближнем своем, помня и нашил собственных грехах и том, сколько мы нуждаемся сами в снисхождении и милосердии.

«Что ты смотришь на спицу в глазе брата твоего, – сказал однажды Иисус, – а в своем глазе бревна не чувствуешь?», то есть что ты осуждаешь малый недостаток в ближнем твоем, между тем как не замечаешь своего собственного большого порока?

«Или, – продолжает Иисус, – как можешь сказать брату твоему: Дай, я выну спицу из глаза твоего, тогда как у тебя в глазу бревно?» «Вынь прежде бревно из своего глаза, и тогда увидишь, как вынуть спицу из глаза брата твоего». (Матф. 7, 3–5).

Перепечатано из книги: Рассказы для детей о земной жизни Спасителя и Господа Бога нашего Иисуса Христа. Сост. А.Н.Бахметева. М., 1894.

Митрополит Антоний Сурожский. Притча о мытаре и фарисее

Притча о мытаре и фарисее

Чтобы фарисеи да и мы с вами не гордились, Иисус Христос рассказал вот какую притчу. Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Вы знаете, что фарисеи считали себя чуть не святыми, а мытари, сборщики податей, были грешниками. Фарисей, став, разумеется, впереди всех, стал молиться вот как: «Боже! Благодарю Тебя, что я не такой, как другие люди: не грабитель и не обидчик, как этот мытарь. Пощусь два дня в неделю, жертвую десятую часть из того, что получаю!» А мытарь стал у порога и не смел даже глаза поднять к небу, он бил себя в грудь и говорил: «Боже! Будь милостив ко мне грешному! Господи! Прости меня грешного!»

И мытарь вернулся домой оправданным (Бог услышал его молитву и простил его), а фарисей нет. Он не молился, а хвастал перед Богом своими добрыми делами. Всякий, кто возвышает себя, много о себе думает, будет унижен, а кто сам себя унижает, не гордится, тот возвысится.

Дети, если вы и в самом деле хотите быть лучше, прилежнее, скромнее и умнее других, не возноситесь, не думайте, что вы лучше, а другие люди хуже вас. Это грех, который Бог не любит и который погубит вас.

МЫТАРЬ И ФАРИСЕЙ

ПРОТ. АНДРЕЙ ТКАЧЁВ

Притчи Господни в малых словах заключают великий смысл. Иногда в одном лице, изображенном в притче, охвачено Божественным смыслом все человечество. Тот, до полусмерти избитый разбойниками человек, которого пожалел Самарянин, разве не все человечество, не Адам и все его дети? А в блудном сыне разве не узнают себя и свою внутреннюю, сокровенную историю все кающиеся христиане? В одной потерянной драхме – все потерявшиеся души, и снова – весь Адам со всем потомством – в одной заблудшей овце.

Люди узнают мир и потому описывают его в тысячах многотомных сочинений, а Бог знает мир, и потому охватывает его коротким рассказом из шести – семи предложений. В этом смысле фарисей и мытарь, молившиеся в церкви, являются изображением всего молящегося человечества.

Молитву нельзя оценить внешними критериями. «Я молился долго. Я молился много. Я молился усердно», — все это лишние, а может и глупые слова. Количеством вычитанных текстов (кафизм, канонов) не измеряется молитва. Временем, проведенным в храме или на коленях перед образом, не измеряется молитва. Любовь нельзя измерить в килограммах, и грубому счету не поддается молитва. Молитву оценивает только Тот, Кому молитва приносится. Он Сам знает, сколько искренних слов было сказано, сколько жгучих или же сладких слез было пролито, сколько тайн поднялось со дна сердца, более глубокого, чем Мировой океан. Только Бог может оценить молитву, и поэтому именно Христовы уста, уста Слова, Которое было в начале, произнесли притчу о молящемся человечестве.

То, что «два человека вошли в церковь помолиться», не напоминает ли нам о том, что в начале мира два брата приносили жертву Богу: один – от плодов земли, а другой – от первородных в стаде? В 49-м псалме говорит Бог: «Не за жертвы твои Я буду укорять тебя; не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих. Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе, ибо Моя вселенная и все, что наполняет ее. Принеси в жертву Богу хвалу и воздай Всевышнему обеты твои, и призови Меня в день скорби». Это значит, что жертвоприношение и молитва подобны друг другу. И то, и другое – жертва, но хвала и молитва, жертва уст и сердца дороже одних всесожжений. Поэтому мытаря и фарисея с одной стороны, а Каина и Авеля с другой, можно сравнивать.

Мы из недавней истории помним, что неверующий человек может убивать верующего именно за то, что тот верует. Из более древних событий мы можем узнать, что, к сожалению, были случаи, когда верующие люди насилием подчиняли неверующих. Но те оба брата, изображенные в начале Библии, были оба верующими. Не значит ли это, что должен быть между ними мир и согласие? Отчего первое в мире кровопролитие совершилось из-за конфликта между верующими людьми, и к тому же – братьями? Оказывается, что мир болен глубже и сильнее, чем нам кажется, и вера, которая должна примирять и соединять, для испорченного человека может превратиться в причину соперничества, зависти, желания возвыситься над ближним. Горе нам, потому что человечество смертельно болеет, а мы – часть этого человечества.

Каин Авеля убил. Но фарисей мытаря не убил. Разница, по-видимому, велика.

Юлиус фон Каросфельд, «Фарисей и мытарь» (1860 год). Фото: miloserdie.ru

Но прежде, чем убить, Каин о чем-то думал. Думы были тяжкие, и он опускал лицо свое. Бог видел все, что происходило в сердце первенца Адамова, и предостерегал Каина. Но все же грех внутри Каина победил, и убийство было совершено. Это было убийство, которому предшествовала внутренняя работа мысли, советы злого сердца. Что думал, на что себя убеждал, чем себя оправдывал Каин? Может быть, он говорил себе, что он – первенец и его жертва должна быть более важной. Может он упрекал Бога в лицеприятии. Может еще множество самых разных мыслей подшептывал искуситель Каину, как некогда – жене у запретного дерева. Так или иначе – Каин согласился убить. Он решил, что Авель достоин смерти, а он – Каин, достоин восстановить нарушенную справедливость. Прежде всякого удара братоубийство в душе Каина приобрело внутреннюю санкцию.

Фарисей мытаря не убил. Но фарисей в течении многих лет составил свое крепкое мировоззрение, в котором такие люди, как мытарь занимали место, подобное месту блохи в собачьей шерсти, или – клопа за обоями. Фарисей не пачкал рук чужой кровью. Он просто считал весь мир себя недостойным. «Благодарю Тебя», — сказал он Богу, — «что я не таков, как прочие люди». Ни больше, ни меньше! Я лучше всех! А каковы же прочие люди? «Грабители, обидчики, прелюбодеи». В конце, как наглядный пример: «Или как этот мытарь»

Представим себе, что мытаря на глазах фарисея хотят убить. Вступится ли фарисей за мытаря, возвысит ли свой голос в защиту? Никогда! Он давно уже считает мытаря достойным смерти, и искренно удивляется Божьему долготерпению. Увидев кровь мытаря, пролитую человеческой рукой, он сочтет, что присутствует при акте совершившейся Божественной справедливости, и вознесет благодарственную молитву. Так лучше ли фарисей Каина?

Религиозная рознь – самая долговечная рознь. Религиозная гордость – самая мерзкая гордость. Больны ли мы этими недугами в открытой форме. Или просто носим в себе эти вирусы? И носим, и болеем в открытой форме. Весь мир для нас условно поделен на категории людей, из которых мы некоторых за людей не считаем, некоторым уделяем достоинство человека, но руки им не протягиваем, и так далее. Язва эта глубока и всеобща, и только Христос, как единственный Врач человеческого сердца, может нас от этой болезни избавить.

А что же мытарь? Он здесь затем лишь, чтоб оттенить безумие фарисея? Нет, он имеет самостоятельное значение. Мытарь – победитель уныния. Он сам знает, что грешен, и все вокруг напоминают ему об этом. Ему легче всего пуститься во все тяжкие, и уже не являться перед лицо Божие с опущенной головой. Такова угроза всем, кто много и последовательно грешил. Св. Николай Сербский приводит изречение одного грешника, достигшего старости. Тот сказал: «Вначале я грешил из любопытства, а затем – из презрения к себе». Когда человек отчаялся исправиться, тогда он грешит особенно тяжко. Но мытарь сохранил веру и смог с молитвой покаяния переступить церковный порог. Как победитель уныния, и как делатель покаяния мытарь велик, и Бог принимает его молитву.

Фарисей похож на Каина. Но мытарь вовсе не похож на Авеля.

Авель — это Христос — невинная Жертва, девственник и Пастырь овец. Он и будет убит новым Каином, то есть людьми, гордящимися своим первородством. Эти люди с презрением назовут Христа любителем поесть и выпить, другом мытарей и грешников.

Ошибочно думать, что все мытари каются. Далеко не все. И Сам Христос о людях, не слушающих Церковь, говорит: «да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18:17)

Но именно спасти тех и других, и мытарей, и фарисеев, пришел Сын Божий. Молитвы того и другого Он выслушивает, давая им единственно правильную оценку. И вдоволь наслушавшись как горделивых речей, так и покаянных вздохов, Господь в очередной раз предлагает нам эту притчу. Предлагает в особенности «некоторым, которые уверены были в себе, что они праведны, и уничижали других» (Лук. 18:9)

Мне не кажется, что я считаю себя праведником. Но видимо мне это только «кажется». На самом деле я болен и этой болезнью. Когда Христос на Тайной Вечери сказал, что один из апостолов предаст Его, ученики спрашивали: «Не я ли, Господи?» Они не верили себе, и знали, что могут в критический момент оказаться кем угодно, даже предателем. Вот и нам не нужно верить себе, и принять эту притчу, как лично нам сказанную. Ведь воистину, мы часто уничижаем других и мыслим о себе не так, как должно мыслить.

Помажем же глаза, чтобы видеть себя самих (Откр. 3:18), и примем Евангельское лекарство, без которого душе невозможно выздороветь.

Кто такие»мытарь» и «фарисей»? Размышления на тему… и картины разных художников

Притча о мытаре и фарисее хорошо известна, всё же приведем ее еще раз.

«Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.

Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю.

Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!

Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18: 9–14).

Художник Ян Массейс «Мытарь» 1640

Для нас, современных читателей, мытарь – «хороший», фарисей – «плохой».

Фарисеи – гордые, заносчивые, бездушные религиозные формалисты, а вот мытари – люди смиренные, неудивительно, что их Господь одобряет.

Для нас это что-то вполне очевидное. Но современников Господа Иисуса эта притча, вероятно, возмущала и задевала.

Потому что для людей того времени дело обстояло наоборот. Фарисеи были хорошими людьми.

Лучшими людьми в народе. Наиболее религиозно живой и активной его частью.

Они тщательно исследовали богооткровенный Закон Моисеев, чтобы воплощать его в жизнь во всех деталях.

То, что нам кажется глупой мелочностью, было на самом деле желанием сделать всё как положено, так, чтобы всё в жизни – и приготовление пищи, и работа, и отдых, и торговля – были подчинены Закону Божию. Фарисеи любили закон и стремились научить ему народ.

А вот мытари были людьми дурными, нравственно погибшими. Собственно мытарь – это «сборщик налогов», но нам сегодня трудно понять всю негативную насыщенность этого слова.

В древности мытарям вменялось в обязанность доставить в казну определенную сумму – а их вознаграждением было всё остальное, что они смогут выжать из людей. Поэтому для мытарей были характерны самые грубые и жестокие злоупотребления.

Слово «мытарь» было синонимом бессовестного и бессердечного вымогателя, зачастую отнимающего последний кусок хлеба.

К тому же мытари работали на ненавистных языческих оккупантов – римлян.

Это были и нравственно, и религиозно оскверненные люди – полная противоположность фарисеям.

Как же так получается, что мытарь идет в свой дом «более оправданным»?

Разве это не возмутительно? Разве это не аморально?

Как Бог может предпочесть откровенного мерзавца честному, нравственному, глубоко религиозному человеку?

Такой вопрос наверняка возникал у слушателей Господа Иисуса, возникал он и у многих других – иудеев и язычников.

Как писал самый известный из античных критиков христианства Цельс: «По их учению выходит, что нечестивца, если он смирится под тяжестью бедствия, Бог примет, а праведника, если он, обладая добродетелью с самого начала, обратит свой взор ввысь, Он не примет!»

Этот вопрос задают до сих пор: что же, порядочный, честный человек, если так и умрет в нераскаянии, лишится Царства, а какой-нибудь негодяй, вор и подлец, стоит ему покаяться и уверовать, будет спасен? Да почему же? Это просто обидно!

Все мы – бедные грешники, не имеющие другой надежды, кроме милости Божией. Некоторым из нас легче это понять – тем, чья жизнь явно нехороша

Потому что все люди – грешны и нуждаются в спасении: как те, кто ведет явно аморальную и постыдную жизнь, так и те, кто, по социальным меркам, вполне благополучен, морален, даже религиозен. Все мы – бедные грешники, не имеющие другой надежды, кроме милости Божией.

Некоторым из нас легче это понять – и это как раз те, чья жизнь явно нехороша.

В житиях святых много историй о людях, весьма дурных: разбойниках, ворах, проститутках, – которых коснулась благодать Божия.

С ужасом, с отвращением, с негодованием они увидели, что представляет собой их жизнь, и устремились к Богу, ища спасения.

Теперь Церковь чтит их как великих святых.

Иногда человек доходит до дна, до края – и оттуда обращается к спасению.

Я знал людей, которые были алкоголиками и наркоманами (некоторые совмещали то и другое), – однажды им становилось пронзительно ясно, что еще пару дней, может быть, часов, и они умрут под забором.

Они стали вопиять к Богу о милости – и обрели ее.

Беда фарисея в том, что с ним всё в порядке – по крайней мере, в его глазах.

Да, вот этот мытарь – образец нравственного падения, а фарисей – хороший человек, который знает об этом.

Он не ищет милости Божией – он ищет признания своих заслуг.

Но реальность состоит в том, что, хотя он, вполне возможно, уважаемый и благополучный член общества, перед Богом он – жалкий грешник.

Пророк Исаия, нравственный, глубоко религиозный человек, пережив видение Бога в Храме, воскликнул: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6: 5).

Как Господь говорит в Откровении: «Ты говоришь: “я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3: 17).

Когда мы, как тот фарисей, пытаемся перечислять свои заслуги и указывать на то, что мы-то лучше других, мы затворяемся от благодати Божией.

Когда мы приходим к Господу какие есть – нищие, слепые и нагие, виновные и испорченные – и открываем пред Ним наши грехи, мы обретаем милость и прощение. Мы обнаруживаем, что мы приняты, любимы, прощены, обнадежены, – и видим, что от глупых претензий на самоправедность давно стоило отказаться.

автор Сергей Худиев

«МЫТАРЬ И ФАРИСЕЙ» В ЭЛЕКТРИЧКЕ

Священник Димитрий Выдумкин

Не так давно один из пользователей интернета (Михаил имя ему) выложил в одной из социальных сетей небольшой рассказ, претерпевший за короткое время множество «перепостов». Вот его содержание:
«Еду я в электричке Москва-Петушки. Входит бомж с Курского вокзала. Синяк синяком. Морда опухшая. На вид лет тридцать. Оглядевшись, начинает:
— Граждане господа, три дня не ел. Честно. Воровать боюсь, потому что сил нет убежать. А есть очень хочется. Подайте, кто сколько сможет. На лицо не смотрите — пью я. И то, что дадите, наверное, тоже пропью! — и пошел по вагону.
Народ у нас добрый: быстро накидали бомжу рублей пятьсот. В конце вагона бомж остановился, повернулся к пассажирам лицом, поклонился в ноги:
— Спасибо, граждане-господа! Дай Вам всем Бог!
И тут вдруг сидящий у последнего окна злобного вида мужик, чем-то похожий на селекционера Лысенко, только в очках, вдруг как заорет на бомжа:
— Мразь, гнида, побираешься, денег просишь. А мне, может, семью нечем кормить. А меня, может, уволили третьего дня. Но я вот не прошу, как ты, мразь.
Услышав это, бомж вдруг достает из всех своих карманов всё, что у него есть (тысячи две, наверное, разными бумажками с мелочью), и протягивает мужику:
— На, возьми. Тебе надо.
— Что? — фонареет мужик.
— Возьми! Тебе нужнее! А мне еще дадут. Люди же добрые! — сует деньги мужику в руки, отворачивается, распахивает двери и уходит в тамбур.
— Эй, стой! — вскакивает мужик и с деньгами в руках выбегает за бомжом в тамбур.
Весь вагон, не сговариваясь, замолчал. Минут пять мы все внимательно слушали диалог в тамбуре. Мужик кричал, что люди — дрянь. Бомж уверял, что люди добры и прекрасны. Мужик пытался вернуть деньги бомжу, но тот обратно денег не брал. Кончилось всё тем, что бомж пошел дальше, а мужик остался один. Возвращаться он не спешил. Закурил сигарету.

Поезд остановился на очередной станции. Вышли и вошли пассажиры. Мужик, докурив сигарету, тоже вошел обратно в вагон и присел на свое место у окна. На него никто особо не обращал внимания. Вагон уже жил своей обычной жизнью. Поезд иногда останавливался. Кто-то выходил, кто-то входил.
Проехали остановок пять. Вот уже и моя станция. Я встал и пошел на выход. Проходя мимо мужика, я бросил на него беглый взгляд. Мужик сидел, отвернувшись к окну, и плакал».

Подобную историю (верится, что она произошла на самом деле) лучше всего было бы оставить без комментариев. Но все же наступившая неделя о мытаре и фарисее дает нам право несколько поразмышлять над произошедшим.

Рассказывая Свою притчу, которую мы все слышали на вчерашней воскресной литургии (Лк. 18:10–14), Господь сознательно разрушал сложившиеся ложные стереотипы о добре и зле, о добрых и злых.

И, конечно, неслучайно герои притчи — диаметрально противоположные в нравственном отношении личности. Фарисей в глазах общества — безусловный праведник, ибо он — человек, великолепно осведомленный во всех тонкостях закона и научившийся их исполнять.

Мытарь — безусловный грешник, грешник по определению, ибо работает на узурпаторскую власть и, используя это преимущество, позорное само по себе, беззаконно обдирает своих соплеменников. Обличая эти представления, Господь обращает внимание на два момента.

Первый: истинная праведность зарождается не в точном исполнении предписаний закона, а в адекватном самовоззрении человека.

В этом отношении греховный образ жизни может помочь человеку стать праведным перед Богом (конечно же, при условии оставления греха!) и, напротив, внешне праведный образ жизни может привести к трудно преодолимому барьеру между человеком и Богом, когда человек, забывая об истинном Источнике праведности, вырастает в самомнении.

Второй вывод нравственный: мы должны избегать всякого осуждения, ибо всякий осуждающий помысл лишен возможности заглянуть вглубь и скользит лишь по поверхности. А это все равно, что судить о величии айсберга по торчащей из воды белой «шапочке».

Этот случай в электричке тем и ценен, что хорошо иллюстрирует современному человеку истину притчи Спасителя и в части ложных стереотипов и в части нравственных выводов.

Кем был в глазах общества сидящих в электричке «злобный мужик», накричавший на бомжа? Человеком, не подающим признаки какой-то греховности: хорошо одетый мужчина средних лет, не пьяница, не попрошайка.

Не то что бомж, пропивший свою молодость, а теперь побирающийся. Который даже не стесняется говорить, что не ворует потому, что не сможет убежать и пропьет все, что ему сейчас дадут! Ничего себе грешник!
Согласимся, что и нам, христианам, подчас близки такие суждения! Поэтому дальнейшее развитие ситуации должно стать уроком прежде всего для нас.

А развитие ситуации привело к тому, что вскоре симпатии пассажиров оказались у «синяка синяком», ибо повел он себя более праведно «селекционера Лысенко в очках».

Почему он так себя повел? Думается, секрет праведного поступка этого «мытаря из электрички» мы можем усмотреть в его собственных словах. Очевидно, он понимает, насколько он опустившийся раб своей страсти, понимает, что и в данный момент не сможет с ней бороться.

И он искренно и прямо об этом говорит.
Но, несмотря на это, люди жалеют его и дают ему милостыню, что не может не произвести в нем благодарного чувства.

Благодарное же чувство породило в его сердце ответ, открывшийся в его жертвенном милосердии! К тому же он знает, что «люди добры и прекрасны» и дадут ему еще! Напротив, «злобного вида мужик» подает признаки фарисея.

И открывается это также в его словах, в которых подчеркнутое самомнение и ожесточенное осуждение попрошайки.

Но Боже нас упаси кого-то осуждать — лучше задумаемся над тем, не сидит ли и в нас «злобного вида мужик». Ведь прежде чем он набросился на бомжа, тот прошел до конца вагона, и Господь лишь знает, сколько человек из тех, кто не пожертвовали бомжу, злобно его осудили, не осмелившись только накричать сами.

Сколько из них вынесли над ним свой суд, не пожертвовав ему ни копейки и лишив этим себя участия в том деле милосердия, которое он вскоре совершил.

И дай Бог, чтобы хоть кто-то из них усвоил этот урок и дал самому себе и Богу обещание никогда и никого больше не осуждать.

Самый же ценный урок из случившего, думается, извлек «фарисей». Поступок бомжа производит впечатление даже на читающих о нем, не говоря уже о самом облагодетельствованном.

И слеза, катившаяся по его щеке в конце этой удивительной «притчи», подтверждает Христову истину о том, что зло побеждается добром.

И это, наверное, главный финал этой удивительной современной были.

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *