Свщмч. митрополит Владимир (Богоявленский)

После секуляризации императрицей Екатериной II церковного имущества в 1764 г. Московская епархия относилась к первому классу из трех учрежденных. Московская митрополия была второй по значимости после Санкт-Петербургской и возглавлялась в начале XX в. митрополитом и викариями.

С 1898 г. митрополитом Московским и Коломенским был будущий новомученик высокопреосвященный Владимир (Богоявленский), сын священника, выпускник Тамбовской семинарии и Киевской академии. Митр. Владимир прошел традиционный для большинства епископов

Русской Церкви путь: был преподавателем Тамбовской семинарии, овдовел, постригся в монахи, был настоятелем в монастыре, и уже в 41 год в 1888 г. стал викарным епископом Новгородской епархии, а в 1891 г. – епископом Самарским, в 1892 г. – экзархом Грузии. Будущий митрополит был незаурядной личностью, во всех местах своего служения стяжал любовь своей паствы. В конце своего архипастырского служения митр. Владимир занимал три первых русских кафедры: Московскую, Санкт-Петербургскую и Киевскую. В церковную историю России ХХ в. он вошел как первый в ряду новомучеников, пострадав в Киеве в 1918 г.

Свт. митрополит Макарий (Невский)

После перемещения в ноябре 1912 г. митр. Владимира в Санкт-Петербург митрополитом Московским становится Макарий (Невский), бывший епископ Томский и Алтайский, известный своей широкой миссионерской деятельностью. В 1917 г. он был низложен, а в 1920-м назначен Святейшим Патриархом Тихоном митрополитом Алтайским. В 2000 г. был причислен к лику святых.

Московская епархия охватывала 13 уездов, каждый из которых делился на благочинные округа: Московский (7 округов), Богородский (5 округов), Бронницкий (6 округов), Верейский (3 округа), Волоколамский (3 округа), Дмитровский (7 округов), Звенигородский (6 округов), Клинский (4 округа), Коломенский (6 округов), Можайский (3 округа), Подольский (5 округов), Рузский (3 округа), Серпуховской (5 округов). Город Москва делился на 17 благочиний. В каждом округе назначался благочинным один из заслуженных священников округа. Всего в Московской епархии было 80 благочиний, при каждом по штату полагалось по 1 благочинному и 1 духовному следователю. Функции благочинных состояли в контроле за поведением духовенства, точным исполнением им своих обязанностей, за благосостоянием церквей, правильностью ведения церковного хозяйства и церковных документов, в наблюдении за взаимными отношениями между причтом и прихожанами и в доставлении отчетов и донесений епархиальному начальству о важных случаях и происшествиях. Через благочинного приводились в исполнение распоряжения епархиального начальства, благочинный имел право разрешать священникам отлучаться из прихода на расстояние не далее 25 верст (около 26,7 км). Благочинные составляли расписание крестных ходов, собирали сведения для различных отчетов, необходимых Св. Синоду и статистическим комиссиям, контролировали выполнение приказов консистории – в целом деятельность благочинных была обременена множеством делопроизводственных обязанностей. Духовные следователи, как и благочинные, назначались из среды духовенства. В их обязанности входило расследование многочисленных жалоб и доносов прихожан на своих клириков. Следователь выезжал на место, проводил допрос заинтересованных сторон, по его представлению духовная консистория выносила решение. Духовным следователям по долгу службы часто приходилось ездить по благочинию, что отрывало их от исполнения священнического служения.

На приходах Московской епархии священники, как правило, служили без диаконов: последние в начале ХХ в. для сельского прихода были роскошью, их служение придавало большую торжественность и великолепие церковным службам, поэтому существенным достоинством диакона считался красивый голос (обычно бас; других достоинств от него, как правило, не требовалось). Псаломщик, хотя над ним и не совершалась хиротония, тем не менее являлся церковнослужителем, по закону принадлежал к духовному сословию и состоял членом клира. Псаломщик помогал при совершении церковных служб, пел на клиросе, читал, просматривал порядок предстоявшего богослужения, следил за правильностью его исполнения, готовил богослужебные книги – без такого помощника совершение богослужения было крайне затруднено, поэтому псаломщики обязательно входили в штат. При храме могли помогать вольнонаемные люди, не входившие в клир: причетники, алтарники, трапезники, но такая ситуация имела место, как правило, в богатых городских приходах. В службе они участия не принимали, наблюдали за церковным имуществом, звонили в колокола, убирали храм, во время богослужения зажигали светильники, приносили воду, просфоры, все необходимое для совершения служб. Если таких помощников не было, их обязанности выполнял псаломщик. Богослужебные же обязанности псаломщика фактически сохранились неизменными до нашего времени. Таким образом, даже при наличии диакона и псаломщика вся полнота церковнослужения ложилась на плечи священника: только он мог крестить, исповедовать, причащать, соборовать, миропомазывать, венчать своих прихожан. Все остальные члены клира и вольнонаемные работники в богослужебной жизни целиком зависели от иерея.

Каждая церковь имела штатное расписание, по которому было определено количество священно– и церковнослужителей. «Церковные причты в приходах, имеющих менее 700 душ мужского пола, состоят из священника и псаломщика, а в приходах, имеющих более 700 душ, – из священника, диакона и псаломщика». В богатых и многолюдных приходах (обычно городских) позволялось иметь нескольких священников, и, как правило, по их же числу определялось число псаломщиков. Диаконская вакансия даже в богатых приходах, как правило, была одна. Приходы по численности прихожан оказывались очень большими из-за их материальной скудости, приход в 700 душ мужского пола состоял примерно из 1300–1500 человек. В 1913 г. на 1137 церквей Московской епархии без Москвы приходилось по штату 6 протоиереев, 1123 иерея, 379 диаконов, 1190 псаломщиков. В действительности это число колебалось в большую или меньшую сторону. В указанном 1913 г. фактически на службе состояли: 41 протоиерей, 1091 священник, 410 диаконов, 1122 псаломщика. Статистику по каждому уезду благочинный подавал в Московскую консисторию, где она сводилась в таблицы. Вакансии не были тождественны сану, очень часто по недостатку средств на вакансии псаломщика служили диаконы, получавшие соответственно и доходы чтецов. Иногда рукоположенные в священники диаконы оставались на своих прежних диаконских вакансиях и даже иногда псаломщических. Вакансия в данном случае означала лишь материальный статус, данные лица участвовали в богослужении согласно их духовному званию, а не занимаемой вакансии, то есть священник на вакансии псаломщика служил как священник, но получал часть дохода как псаломщик. В архиве Московской Духовной Консистории хранится целый ряд прошений с просьбами о возведении псаломщика в сан диакона при оставлении на прежних доходах из-за бедности храма.

В целом процент лиц духовного звания был очень невелик: на 1129 пресвитеров приходилось 1 312 878 жителей православного вероисповедания обоего пола, то есть в среднем на каждые 1163 человека один священник. В городах священнослужителей было больше, чем в сельской местности. В сельских храмах зачастую на одноклирный причт, состоявший из священника и псаломщика, приходилось по 1500–2500 прихожан обоего пола. Всего лица духовного сословия, считая женщин и малолетних детей, составляли 1,8 % (в 1913 г. – 23 998 человек) от числа всех жителей православного вероисповедания Московской епархии. Уже сама малочисленность духовенства была одной из причин возникавших проблем. Крестьяне часто, если была возможность, посещали храм, но очень редко участвовали в Таинствах: исповедовались и причащались, – в силу того что одному священнику было невозможно регулярно и часто совершать Таинства над таким большим количеством народа. Помимо обязанностей пастырских священник был обременен множеством гражданских дел, не относившихся непосредственно к его сану. Таким образом, в силу традиций и обстоятельств крестьяне выпадали из Таинственной, духовной жизни Церкви.

Священство представляло особое сословие, имевшее определенные права и привилегии. Положение духовенства складывалось постепенно и на протяжении истории претерпевало изменения: на их глазах и при их непосредственном участии разворачивалась картина народной жизни: «С незапамятного времени оно (духовенство. – Ю.Б.) успело уже сделаться плотью от плоти, кровью от крови народа – и по своему происхождению, и по своему образованию». С начала XVIII в. в составе, правах, организации и материальном обеспечении белого духовенства произошли такие значительные изменения, которые сделали синодальный период совершенно особой эпохой в его истории: государственная власть оказывала возраставшее влияние на формирование новых условий жизни приходского духовенства, которое становилось все более замкнутым сословием.

Будущий клирик обычно рождался в семье священно– или церковнослужителя: священника, диакона или псаломщика. Как правило, семьи были многодетными, особенно в деревнях, имели по 5–6, а часто до 10 детей. В Московской губернии, не считая Москвы, в 1913 году числилось 2664 священно– и церковнослужителей, всего на них приходилось 4880 детей, малолетних и учащихся, не считая уже взрослых и устроенных. По закону от 26 мая 1869 г. «дети лиц православного духовенства не принадлежат лично к духовному званию, показываясь только для сведения в послужных списках их отцов». Дети клириков получали особые права, «не принадлежащие к дворянству получили: дети священников и диаконов – права детей личных дворян, а дети дьячков, пономарей и псаломщиков – детей личных почетных граждан». Официально с этого времени дети духовных лиц могли свободно выбирать род службы, заниматься торговлей или предпринимательством. На практике финансовое положение духовенства при недостатке средств давало только одну-единственную возможность существования его детям – не выходить за пределы духовного сословия. У клириков не было достаточного капитала, земельных владений или средств для предпринимательской деятельности, кроме деятельности на ниве духовной или образовательной. Как следствие, духовенство в начале XX в. оставалось замкнутым в силу своего сословного положения.

Духовенство с древности было освобождено от всех государственных податей. Но белое священство было тяглым относительно своей непосредственной духовной власти – архиерея, которому священник платил пошлины и повинности со дня своего посвящения до конца жизни. Такой порядок сохранился со времен допетровской Руси. Русское духовенство было долгое время тяглым в том смысле, что, как правило, платило подать за землю, на которой жило. С XVIII в. священники хотя сами и не служили в армии, но платили налог лошадьми; периодически избыточных людей из детей духовенства (причетников) отправляли в солдаты. В XVIII в. священнослужители из податного сословия после рукоположения не исключались из податного оклада. Дети их, рожденные до священства, также оставались приписанными к прежнему сословию своих родителей. Только при Екатерине II манифестом 26 февраля 1764 г. и высочайшим указом 18 апреля 1765 г. духовенство освободилось от своего податного состояния.

Со времен императора Павла I духовенство в лице священников освобождалось от телесных наказаний. Свод законов 1832 г. обеспечивал белому духовенству следующие основные права: в имущественном отношении лица духовного звания пользовались: а) свободой от всех личных податей и той привилегией, что их дома освобождались от квартирной повинности (постоя); б) личной свободой от таких общественных и государственных повинностей, которые действительно оказывались несовместимыми с обязанностями церковного звания, каковой, например, являлась воинская повинность; впоследствии духовные лица православного вероисповедания не вносились в списки присяжных заседателей.

Кодификация законов при Николае I дала ясный перечень прав и обязанностей духовенства. Свод законов 1832 г., вступивший в силу с января 1835 г., содержал в 9-м томе (Законы о состояниях) во втором его разделе изложение правового положения белого духовенства, епископов и монашества внутри государства. В 10-м томе (Законы гражданские и межевые) были собраны положения о церковной земле, в особенности приходской, и о ее использовании.

В 13, 14 и 16-й тома вошли законы о компетенции светских судов по отношению к духовенству. Последующие издания Свода законов внесли в эти нормы лишь незначительные изменения. Касавшиеся духовенства дополнительные указы 1857–1917 гг. практически не отступали от Свода законов 1832 г. Устав духовных консисторий 1841 г. окончательно разграничил сферы компетенций духовных и светских судов при различных видах правонарушений.

Свод законов 1832 г. обеспечивал белому духовенству следующие основные права: освобождение от подушного налога; освобождение от воинской службы; освобождение от телесных наказаний; право приобретения земель в городах и деревнях; освобождение от военных постоев. Духовенство в XIX в. получило, в случае принадлежности к дворянскому сословию, право приобретения заселенных земель в городах и деревнях (до 1861 г.). В области частного права действовали запреты брать на себя судебные обязательства и поручительства при размещении подрядов и по аналогичным торговым делам, выступать ходатаями других лиц по гражданским делам, производить винокурение на собственных землях, вести торговую деятельность в соответствии с отдельными указами и законами. Но вдовым священникам разрешались как торговля, так и промыслы. Псаломщики освобождались от военной службы лишь уставом 1874 г. по предъявлении свидетельства об окончании духовной школы, семинарии или академии. Однако они призывались на военную службу, если оставляли свою должность до истечения шестилетнего срока.

Некоторые изменения в отношениях духовенства с государственной властью, однако не такие радикальные, как в других областях общественной жизни, внесли реформы Александра II. Согласно положению о земских учреждениях 1864 г. на основании своего права распоряжаться церковно-приходскими землями, духовенство получило активное и пассивное избирательное право в отношении этих органов самоуправления в уездах и губерниях. Всеобщая отмена телесных наказаний в 1863 г. избавила церковнослужителей, в частности диаконов и псаломщиков, от этого унижения.

В 60-е гг. XIX в. замкнутость духовного сословия формально была разрушена. Учрежденное в 1862 г. при Святейшем Синоде «Особое присутствие для изыскания способов к обеспечению быта духовенства» имело своей задачей рассмотрение правового положения последнего. В 1867 г. отменяется наследование духовных должностей. Закон от 26 мая 1869 г. ликвидировал замкнутость духовного сословия: дети лиц православного духовенства, не принадлежавшие лично к духовному званию, теперь считались не относившимися к духовенству, с разными правами они отчислялись в светское звание, хотя закон сохранил для них право на льготное обучение в духовных учебных заведениях. Уставы семинарий и духовных академий от 1867 и 1869 гг., Устав гимназий 1864 г. и Устав военных училищ 1866 г. открывали сыновьям духовенства двери светских учебных заведений и освобождали их от обязательного обучения в духовных. Сыновьям священников могло присваиваться личное дворянство, а сыновьям церковнослужителей – личное почетное гражданство. В 1863 г. всем желающим был открыт доступ в университеты – и началось настоящее бегство детей духовенства в светские учебные заведения: университеты, ветеринарные и историко-филологические институты, юридические лицеи. Однако нехватка кандидатов на церковные должности и беспорядки в университетах привели в 1879 г. к отмене этой практики.

Положение о земских учреждениях 1864 г. на основании приходского землевладения предоставляло духовенству право участвовать в сословно-куриальных выборах и быть избранным в земские органы самоуправления. По утвержденному императором Александром II мнению Государственного совета от 26 мая 1869 г. и дополнению к нему от 15 марта 1871 г. все не клирики из числа как священно-, так и церковнослужителей вместе с их потомством исключались из духовного сословия, но по-прежнему пользовались правами на воспитание в духовных учебных заведениях, правом на пособие от духовных попечительств и другие способы призрения по духовному ведомству. В то же время закон открывал перед названным кругом лиц добровольный доступ к церковным должностям. 21 марта 1871 г. было дозволено занимать церковные должности лицам всех сословий. Но все эти права остались в большинстве своем только на бумаге, поскольку в 80-90-е гг. XIX в. не произошло изменений в правовом положении приходского духовенства. Многовековая практика, условия жизни и законодательство привели к тому, что в начале XX в., как это будет показано ниже, наследование церковных должностей сохранялось, а духовенство все равно оставалось достаточно замкнутым сословием.

Манифест 6 августа 1905 г. об учреждении Государственной Думы и законы о выборах предусматривали для духовенства активное и пассивное избирательное право. Избирательные права духовенство получало в качестве: 1) городских жителей, владевших недвижимостью или собственным жилищем; 2) владельцев земельных участков определенного размера; 3) государственных служащих; 4) представителей Церкви с правом распоряжаться землей. III Государственная Дума 1 апреля 1911 г. утвердила законопроект о правоограничениях, связанных с лишением или добровольным снятием сана. Предполагалось исключить из закона ограничения прав бывших священников при поступлении на государственную службу, когда добровольно сложившие с себя сан сохраняли права по происхождению, а также приобретенные путем пожалования, однако император не утвердил законопроект.

К преимуществам, предоставленным клиру, относилась особенная привилегированная подсудность: духовенство признавалось подсудным исключительно церковной власти во всех гражданских и уголовных делах. Только в случае особенно тяжкого преступления, за которое в светских законах определялось уголовное наказание, преступник предварительно лишался духовного сана и затем передавался для совершения над ним уголовного наказания в руки светской власти. К началу XX в., как, впрочем, и ранее, полагалось предавать духовных лиц суду своей иерархии только по проступкам и преступлениям против обязанностей их звания, определяемых церковными, а не государственными законами. Почетное положение духовенства в обществе выражалось в том, что оно в различных церковных собраниях занимало перед мирянами первое место и имело право первого голоса. В обыкновенной же жизни обычай предписывал мирянам оказывать своим духовным пастырям особые внешние знаки почтения, состоявшие в принятии от них благословения и в целовании благословляющей руки.

Государственные законы предоставляли духовным лицам различные преимущества чести в сфере государственного права. В России представители духовной иерархии по статусу приравнивались к высшим государственным чиновникам. Духовным лицам всех степеней в России со времен императора Павла I жаловались государственные ордена. В том случае, когда орден предполагал получение личного или потомственного дворянства, эта норма распространялась и на духовенство. В 1872 г. вышло распоряжение, по которому за 12 лет безупречной службы священникам полагался орден Святой Анны III степени. Диаконы получали этот орден за 25 лет служения, но после десятилетней службы они, так же, как и псаломщики, могли награждаться медалью с изображением императора на Александровской ленте.

Особенным правам и преимуществам церковно-иерархического служения соответствовали и особые обязанности клира. Духовные лица должны были носить особого покроя и темного цвета длинную одежду, издревле им усвоенную. В этом отношении Духовный регламент предписывал иереям наблюдать, чтобы подчиненные им церковнослужители имели одеяние верхнее, хотя и убогое, но чистое, и одного темного цвета, и не ходили бы простоволосые, то есть с непокрытой головой. Церковные правила запрещали клирикам не только пьянство и азартные игры, но и участие во всех шумных общественных удовольствиях: танцах, спектаклях, публичных играх и так далее. Охота, особенно соединенная с пролитием крови животных, тоже признавалась делом, не совместимым со священным саном. По тем же соображениям церковнослужителям запрещалась врачебная практика, в особенности совершение хирургических операций. Духовное лицо, причинившее своим неумелым лечением смерть пациенту, подлежало извержению из сана как виновное в невольном убийстве.

Это были не просто предписания – ставленник перед рукоположением подписывал допрос, в котором обязывался: «Одежду буду носить только присвоенную духовному званию, волос и бороды не стричь, соблюдать установленные Православной Церковью посты, никаких зазорных поступков – нетрезвости, картежных игр, табакокурения, посещения театров, вымогательства и тому подобных – допускать не буду». Запрещались духовным лицам занятия и промыслы, несовместные с их прямыми служебными обязанностями или ронявшие достоинство их сана. К ним относились: все государственные и общественные должности, и особенно военная служба; поручительство за кого-нибудь в делах гражданских и уголовных; опека, за исключением членов своего семейства и ближайших родственников или же по поручению епископа над сиротами и вдовами; ходатайство по чужим делам в судах, наконец, ростовщичество и торговля, особенно винная.

Вдовым или неженатым клирикам запрещалось иметь в своем доме женщин, за исключением матери, родной сестры или тетки. Даже сожитие с законными женами, обличенными в прелюбодеянии, священнослужителям воспрещалось: они были обязаны или развестись с ними, или оставить священническое служение, если не желали развода, так как порок жены сообщался и мужу, который составляет с ней «плоть едину». Овдовевшим священникам и диаконам воспрещался второй брак, а неженатым не дозволялся и первый – духовный сан сам по себе уже служил абсолютным препятствием к браку. Целибат хотя и имел место, однако не был распространен в Русской Православной Церкви, поэтому кандидат в священнослужители, как правило, должен был быть женатым.

Относительно ответственности духовных лиц, виновных в нанесении кому-либо личного оскорбления словом или действием, следует отметить, что виновный в этом клирик по церковным правилам подлежал наказанию, хотя бы он примирился с обиженным или потерпел от него равную и даже большую обиду. Духовный сан должен был быть неразрывно связан с лицом, которое им облечено. Церковное право допускало сложение духовного сана по прошению и лишение его по суду за такие преступления, которые оскорбляли его святость и достоинство. То и другое обращало клирика в простого мирянина и делало его светским лицом. До XIX в. за сложение сана и второбрачие священства государственные и церковные законы не предусматривали жестких санкций: священнослужителям, оставившим духовный сан, предоставлялась свобода определяться в светские или военные чины, сложение сана не ставилось в пожизненную вину. Но поскольку священство для православных людей являлось не профессией, а Таинством, то оно на всю жизнь было неотделимо связано с личностью человека, носившего сан. В XIX – начале XX в. на основании закона, утвержденного императором Николаем I в 1839 г., клирики, добровольно сложившие с себя сан, не имели права поступать на гражданскую службу: священники – ранее 10 лет, диаконы – ранее 6, монашествующие – никогда. Светские чины, полученные ими до посвящения, не возвращались, и служба их в духовных должностях на выслугу пенсии в расчет не принималась. Лишившиеся сана по суду не имели права поступать на гражданскую службу: священники – 20 лет, диаконы – 12. Святейший Синод в 1858 г. признал за сложившими с себя сан права, присвоенные их ученым степеням. Согласно определению от 25 февраля 1861 г. о лишении при сложении сана орденов и других отличий, приобретенных во время священнослужения, выход из духовного звания был стеснен тем, что духовенство лишалось своих привилегий и должно было переходить в податное сословие.

Помимо своих прямых обязанностей по службе православное духовенство выполняло большое число поручений гражданской власти. Оно, наряду с органами полицейского сыска, должно было заниматься духовным надзором и благочинием: наблюдать за раскольниками, бродячими монахами и священнослужителями, за распространителями суеверий. Помимо этого, на духовенство возлагались функции органов государственной власти совершенно для них посторонние: провозглашение и разъяснение царских указов, успокоение народного недовольства. Духовенство составляло метрические записи о рожденных, венчавшихся, умерших, подавало сведения о количестве православных в своей местности, было ответственным за составление обширной отчетности для духовной консистории. Кроме того, к пастырю обращались с требованиями и запросами всевозможные ведомства и учреждения: ученые и учебные, военные, земские, санитарные, статистические, сельскохозяйственные и др. За невыполнение обязанностей или ошибки в подаваемых сведениях и отчетах, связанных с государственной деятельностью, духовенство привлекалось к суду, подвергалось штрафу и наказанию, священник мог быть лишен прихода или отправлен на покаяние в монастырь. Эта деятельность обременяла пастырей, отвлекая их от непосредственных обязанностей. В своих воспоминаниях товарищ обер-прокурора князь Н.Д. Жевахов приводит слова одного из священников: «Нас со всех сторон заваливают предписаниями и отношениями, и не только благочинный, но и губерния, и земство, и полиция… И нас рвут на все части; и бывает, что не только не хватает времени для исполнения треб, иногда срочных, но, прости Господи, иной раз в праздничные дни обедни не отслужишь из-за того, что сразу не поспеешь во все стороны. А ведь нам приходится не только службою заниматься, но часто и хозяйством. И скотину нужно напоить, и лошадке дать корму, да, и что греха таить, и землю иной раз вспахать, за плугом походить.» Несмотря на множество обязанностей, русское духовенство XIX в. приняло деятельное участие в работе научных обществ: Вольного экономического, Русского географического, Этнографического бюро князя В.Н. Тенишева.

В начале XX в. духовное сословие оставалось достаточно замкнутой структурой не только в силу материального положения, но и самого законодательства, затруднявшего в течение ряда веков вхождение в данное сословие и выход, который был ограничен, так как оставлявший духовный сан и духовное ведомство терял все привилегии, приобретенные во время службы. Переход в духовное сословие из дворянского считался унизительным, поскольку прежние привилегии также не сохранялись. Еще в допетровской Руси переход из податного сословия не избавлял от различных повинностей. И, несмотря на многочисленные последующие законы, их упразднявшие, священнослужители по-прежнему платили налоги как владельцы земли, равно как и их дети, не переходившие в духовное сословие. Доля духовенства была завидна только для еще более приниженного и зависимого, чем духовенство, сословия крестьянства. На протяжении синодального периода законодательство, предоставляя определенные привилегии духовенству, способствовало укреплению его сословной замкнутости, отчуждало еще более от остального общества.

К.П. Победоносцев в конце XIX в. писал о духовно-религиозных началах русского народа и его верованиях: «Знаменательное явление нашего времени – борьба церковных начал с государственными». Эти слова можно отнести и к проблеме отношений духовенства и народа, а также к вопросу о том, какое положение должен занимать священник в обществе и каким должен быть церковный приход, чтобы духовенство имело подлинно нравственное и духовное влияние на народ. Современники же всерьез были обеспокоены той ситуацией, которую могли наблюдать. В частности, как отмечали «Московские церковные ведомости»: «Чем больше вдумываешься в вопрос об оживлении и обновлении церковной жизни, тем сильнее чувствуешь почти полную безысходность из того печального положения, в котором находится русская Церковь… Русская Церковь в параличе… нужно разбудить пастырей и народ».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Сословие. Священнослужители и церковнослужители христианских церквей.

Пер­вы­ми пред­ста­ви­те­ля­ми Д. мож­но счи­тать св. апо­сто­лов, на ко­то­рых в празд­ник Пя­ти­де­сят­ни­цы со­шёл Свя­той Дух. Этот день счи­та­ет­ся на­ча­лом хри­сти­ан­ской Це­рк­ви и мис­си­о­нер­ских под­ви­гов апо­сто­лов. В пе­ри­од Сред­не­ве­ко­вья и Но­во­го вре­ме­ни со­сло­вие в го­су­дар­ст­вах с со­слов­ным об­ществ. уст­рой­ст­вом, в т. ч. в Рос. им­пе­рии. Осн. за­да­ча Д. со­сто­ит в удов­ле­тво­ре­нии ре­лиг. нужд при­хо­жан. Свя­щен­но­слу­жи­те­ли осу­ще­ст­в­ля­ют бо­го­слу­же­ние, ис­пол­ня­ют тре­бы (кре­ще­ние, вен­ча­ние, от­пе­ва­ние, ос­вя­ще­ние до­мов), ис­по­ве­ду­ют и при­ча­ща­ют при­хо­жан, за­бо­тят­ся об их нрав­ст­вен­ном со­стоя­нии. Дея­тель­ность Д. бы­ла так­же на­прав­ле­на на рас­про­стра­не­ние зна­ний, ис­прав­ле­ние нра­вов и ис­ко­ре­не­ние суе­ве­рий.

Оформ­ле­ние Д. как со­сло­вия про­ис­хо­ди­ло с нач. 4 в. (епи­ско­пы и кли­ри­ки хри­сти­ан­ской Церк­ви ста­ли на­де­лять­ся разл. при­ви­ле­гия­ми) и за­вер­ши­лось в эпо­ху ран­не­го Сред­не­ве­ко­вья. В Зап. Ев­ро­пе в пе­ри­од клас­сич. Сред­не­ве­ко­вья Д. со­ста­ви­ло осо­бое при­ви­ле­ги­ров. со­сло­вие, тра­ди­ци­он­но име­но­ва­лось пер­вым и стоя­ло вы­ше свет­ских фео­да­лов. Вви­ду обя­за­тель­но­сти це­ли­ба­та для ка­то­лич. Д. к не­му при­над­ле­жа­ли лишь са­ми кли­ри­ки Рим­ско-ка­то­ли­че­ской церк­ви. По­сле Ре­фор­ма­ции Д. в стра­нах, где ут­вер­дил­ся про­тес­тан­тизм, пе­ре­ста­ло вы­сту­пать в ка­че­ст­ве со­сло­вия, со­хра­нив ста­тус ду­хов­ных лиц. Слу­жи­те­ли пра­во­слав­ных церк­вей под­раз­де­ля­лись на бе­лое Д. (свя­щен­но­слу­жи­те­ли – свя­щен­ни­ки и дья­ко­ны; по­мо­гав­шие им во вре­мя бо­го­слу­же­ния цер­ков­но­слу­жи­те­ли – дьяч­ки, по­но­ма­ри, про­свир­ни), ко­то­рое вхо­ди­ло в со­став со­сло­вия вме­сте с чле­на­ми се­мьи, и чёр­ное Д. (мо­на­ше­ст­во).

Пред­ста­ви­те­ли вост.-хри­сти­ан­ско­го Д. поя­ви­лись в Др.-рус. гос-ве в сер. 10 в., ещё до офиц. Кре­ще­ния Ру­си. В «По­вес­ти вре­мен­ных лет» в свя­зи с за­клю­че­ни­ем рус.-ви­зант. до­го­во­ра 944 со­об­ща­ет­ся о су­ще­ст­во­ва­нии «со­бор­ной» церк­ви Св. Ильи в Кие­ве (од­на­ко в ис­то­рио­гра­фии су­ще­ст­ву­ет мне­ние, что в дан­ном слу­чае речь идёт о хра­ме в Кон­стан­ти­но­по­ле). Д. фор­ми­ро­ва­лось од­но­вре­мен­но со ста­нов­ле­ни­ем Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви. С соз­да­ни­ем Ки­ев­ской ми­тро­по­лии (ве­ро­ят­но, не позд­нее 997), под­чи­няв­шей­ся Кон­стан­ти­но­поль­ско­му пат­ри­ар­ха­ту, из Кон­стан­ти­но­по­ля при­бы­ли ми­тро­по­лит и иные свя­щен­но­слу­жи­те­ли греч. про­ис­хо­ж­де­ния. Они слу­жи­ли в пер­вых по­став­лен­ных на Ру­си в 990-х гг. церк­вах – в Кие­ве и Нов­го­ро­де, а так­же в цен­трах ог­ром­ных по ви­зант. мер­кам епар­хий, ко­то­рые бы­ли об­ра­зо­ва­ны в Др.-рус. гос-ве (15, воз­мож­но 16, к кон. 1230-х гг.). За пре­де­ла­ми круп­ных го­ро­дов по­сте­пен­но сфор­ми­ро­ва­лись цер­ков­ные ок­ру­га («по­гос­ты», «уез­ды», «пе­ре­ез­ды»), к 15 в. они бы­ли вы­тес­не­ны при­хо­да­ми. По­сле Фер­ра­ро-Фло­рен­тий­ско­го со­бо­ра, на котором в 1439 бы­ла за­клю­че­на уния меж­ду ка­то­ли­че­ской и пра­во­слав­ной церк­вами, и из­бра­ния в 1448 Ио­ны пер­вым ми­тро­по­ли­том рус. Церк­ви, став­шей ав­то­ке­фаль­ной, рус. Д. пе­ре­ста­ло ка­но­ни­че­ски под­чи­нять­ся Кон­стан­ти­но­поль­ско­му пат­ри­ар­ха­ту.

Из­на­чаль­но Д. об­ла­да­ло ря­дом т. н. ка­но­ни­че­ских при­ви­ле­гий: бы­ло под­суд­но толь­ко ар­хие­рей­ско­му су­ду, управ­ля­лось цер­ков­ны­ми ие­рар­ха­ми, ос­во­бо­ж­да­лось от гос. служ­бы и на­ло­гов в поль­зу го­су­дар­ст­ва. Ру­ко­по­ло­же­ние в свя­щен­ни­ки осу­ще­ст­в­лял ме­ст­ный епи­скоп. Пред­поч­те­ние от­да­ва­лось лю­дям крот­ким и це­ло­муд­рен­ным, кан­ди­дат обя­за­тель­но дол­жен был со­сто­ять в цер­ков­ном бра­ке. Свя­щен­ни­ка­ми не мог­ли стать хо­ло­пы, убий­цы, раз­бой­ни­ки, ли­ца, за­дол­жав­шие день­ги, и двое­жен­цы. Под­го­тов­ку и обу­че­ние свя­щен­ни­ков про­во­дил др. опыт­ный свя­щен­но­слу­жи­тель в ин­ди­ви­ду­аль­ном по­ряд­ке в те­че­ние 6 нед за ого­во­рён­ную пла­ту.

Причт при­ход­ской церк­ви, ко­то­рый был пол­ным толь­ко в бо­га­тых хра­мах, со­сто­ял из свя­щен­ни­ка (по­па), диа­ко­на (эта долж­ность су­ще­ст­во­ва­ла не по­все­ме­ст­но), дьяч­ка, по­но­ма­ря (не­ред­ко за­ме­нял­ся сто­ро­жем), зво­на­ря, сто­ро­жа и про­свир­ни (с 12 в.; жен­щи­на, ко­то­рая пек­ла про­сфо­ры). Со­бор 1273 за­пре­тил при­вле­кать кан­ди­да­тов в свя­щен­ни­ки к руч­но­му тру­ду и оп­ре­де­лил пла­ту за «по­став­ле­ние». К 15 в. в рус. зем­лях и кня­же­ст­вах бы­ло по­строе­но ок. 6,5 тыс. хра­мов; в сред­нем на храм при­хо­ди­лось не бо­лее 2,4 слу­жи­те­лей, а об­щее чис­ло лиц ду­хов­но­го зва­ния не мог­ло пре­вы­шать 15,6 тыс. чел. (хо­тя в ис­то­рио­гра­фии встре­ча­ют­ся и бо́льшие циф­ры).

Со­дер­жа­ние Д. пре­дос­тав­ля­лось гл. обр. при­ход­ской об­щи­ной или кти­то­ром хра­ма (кня­зем, боя­ри­ном, куп­цом и др.), в ря­де слу­ча­ев оно оформ­ля­лось т. н. руж­ной гра­мо­той, в ко­то­рой ого­ва­ри­ва­лось спец. еже­год­ное жа­ло­ва­нье за осу­ще­ст­в­ле­ние тех или иных служб или без вся­ких ус­ло­вий. Ру­га (позд­нее вы­пла­чи­ва­лась из каз­ны) мог­ла быть де­неж­ной или на­ту­раль­ной, она ис­поль­зо­ва­лась или все­ми чле­на­ми при­чта, или шла на со­дер­жа­ние тех, кто был ука­зан в гра­мо­те. Кро­ме то­го, пред­ста­ви­те­ли Д. лич­но ве­ли хо­зяй­ст­во, об­ра­ба­ты­ва­ли зем­лю, при­над­ле­жав­шую хра­му, при не­дос­тат­ке этой зем­ли до­пол­нит. уча­ст­ки бра­лись при­чет­ни­ка­ми в арен­ду. Др. спо­со­бом ма­те­ри­аль­но­го обес­пе­че­ния при­чта бы­ли до­хо­ды от цер­ков­ных вот­чин, сёл и де­ре­вень (ими ве­дал ста­рос­та цер­ков­ной об­щи­ны), ко­то­рые пе­ре­хо­ди­ли в соб­ст­вен­ность хра­ма, напр. по за­ве­ща­нию или дар­ст­вен­ной. Ду­хов­ные ли­ца мог­ли са­ми вла­деть уча­ст­ка­ми зем­ли, что зна­чи­тель­но улуч­ша­ло их ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние. До­хо­ды от тор­гов­ли и рос­тов­щи­че­ской дея­тель­но­сти счи­та­лись не­со­вмес­ти­мы­ми с цер­ков­ной служ­бой, хо­тя свет­ские вла­сти не­од­но­крат­но пре­до­став­ля­ли хра­мам пра­во бес­по­шлин­ной тор­гов­ли.

Пла­та за тре­бы, со­вер­шае­мые в хра­ме, счи­та­лась доб­ро­воль­ной, её раз­мер за­ви­сел от дос­тат­ка при­хо­жа­ни­на. Из по­лу­чае­мых до­хо­дов Д. вы­пла­чи­ва­ло мно­го­числ. по­шли­ны ме­ст­но­му епи­ско­пу, ко­то­рый сам ус­та­нав­ли­вал их раз­мер и чис­ло (т. н. ар­хие­рей­ское тяг­ло), сре­ди них – со­бор­ное (или збор­ное), за­езд, де­ся­ти­на и др. Еди­но­вре­мен­ные по­шли­ны взи­ма­лись при по­став­ле­нии свя­щен­ни­ка, его пе­ре­хо­де на служ­бу в др. храм или др. епар­хию. Пе­рио­ди­че­ски свя­щен­ни­ки вы­пла­чи­ва­ли ме­ст­но­му епи­ско­пу разл. ­дани на празд­ни­ки – Пет­ров­ское (Пет­ров­ская дань), Ро­ж­де­ст­вен­ское. В кон. 14 в. для сбо­ра по­шлин и да­ней в епар­хи­ях ста­ли дей­ст­во­вать спец. ар­хие­рей­ские чи­нов­ни­ки – де­ся­тин­ни­ки, за­езд­чи­ки, до­вод­чи­ки. С то­го же вре­ме­ни фик­си­ру­ют­ся на­ру­ше­ния осн. ка­но­ни­че­ских при­ви­ле­гий ду­хо­вен­ст­ва.

Пред­ста­ви­те­ли Д. пре­им. бы­ли гра­мот­ны­ми (од­на­ко из­вест­ны слу­чаи, ко­гда служ­бу про­во­ди­ли и не­гра­мот­ные свя­щен­ни­ки, вы­учив её наи­зусть «по на­пев­ке»). Свя­щен­но­слу­жи­те­ли за­час­тую пре­по­да­ва­ли в шко­лах, дей­ст­во­вав­ших при церк­вах. Сво­им де­тям они ста­ра­лись дать об­ра­зо­ва­ние. Час­то сы­но­вья свя­щен­ни­ков (по­по­ви­чи) ста­но­ви­лись ли­ца­ми ду­хов­но­го зва­ния или ухо­ди­ли на гос. служ­бу.

В 16–17 вв. бе­лое Д. чис­лен­но зна­чи­тель­но пре­об­ла­да­ло, но под­чи­ня­лось выс­шим ие­рар­хам чёр­но­го Д. – ар­хие­ре­ям (пат­ри­ар­ху, ми­тро­по­ли­там, ар­хи­епи­ско­пам и епи­ско­пам). Сто­гла­вый со­бор (1551) про­воз­гла­сил ду­хов­но-ре­лиг. сфе­ру ос­но­вой гос. и на­род­ной жиз­ни, дек­ла­ри­ро­вал прин­цип не­за­ви­си­мо­сти цер­ков­но­го су­да и управ­ле­ния, пре­дос­та­вил оп­ре­де­лён­ные адм.-фи­нан­со­вые пол­но­мо­чия пред­ста­ви­те­лям бе­ло­го Д. – про­то­по­пам (поч. зва­ние свя­щен­ни­ка, как пра­ви­ло слу­жа­ще­го при го­род­ском или ка­фед­раль­ном со­бо­ре), а так­же пред­ста­ви­те­лям цер­ков­ных об­щин – вы­бор­ным по­пов­ским ста­рос­там и де­сят­ским. Уч­ре­ж­де­ние пат­ри­ар­ше­ст­ва (1589) прак­ти­че­ски не от­ра­зи­лось на по­ло­же­нии ду­хо­вен­ст­ва.

Стрем­ле­ние к «бла­го­чи­нию» в цер­ков­ной жиз­ни и борь­ба с не­ор­то­док­саль­ны­ми об­ря­да­ми и ве­ро­ва­ния­ми в нар. сре­де про­яви­лись в 1630–40-х гг. в дея­тель­но­сти «рев­ни­те­лей бла­го­чес­тия», в чис­ле ко­то­рых пре­об­ла­да­ли про­вин­ци­аль­ные при­ход­ские свя­щен­но­слу­жи­те­ли. Со­бор­ным уло­же­ни­ем 1649 был уч­ре­ж­дён Мо­на­стыр­ский при­каз как су­деб­ное гос. уч­ре­ж­де­ние для лиц ду­хов­но­го зва­ния и лиц, под­чи­нён­ных им по слу­жеб­ным и вла­дель­че­ским от­но­ше­ни­ям (из ве­де­ния при­ка­за ис­клю­ча­лись пат­ри­арх и пат­ри­ар­шая об­ласть).

Зна­чит. удар по един­ст­ву Д. на­нес­ли рас­кол в РПЦ и фор­ми­ро­ва­ние ста­ро­об­ряд­че­ст­ва. Во мно­гом этим бы­ли обу­слов­ле­ны ре­фор­мы, про­во­див­шие­ся по ре­ше­ни­ям Боль­шо­го со­бо­ра 1666–67. В це­лях со­блю­де­ния осн. ка­но­нич. при­ви­ле­гий Д. со­бор при­нял ряд важ­ных ре­ше­ний, в т. ч. от­стра­нил Мо­на­стыр­ский при­каз от су­да над Д., по­сле че­го уси­лил­ся ар­хие­рей­ский кон­троль. В те­че­ние 17 в. од­но­вре­мен­но со ста­би­ли­за­ци­ей при­ход­ской се­ти уни­фи­ци­ро­ва­лась сис­те­ма сбо­ра да­ни с Д. в поль­зу ар­хие­ре­ев и упо­ря­до­чи­ва­лось ма­те­ри­аль­ное обес­пе­че­ние при­ход­ско­го Д. (гл. ис­точ­ни­ком до­хо­дов ста­но­ви­лась экс­плуа­та­ция цер­ков­ных зе­мель). В сре­де при­ход­ско­го Д. раз­ви­ва­лась тра­ди­ция пе­ре­да­чи по на­след­ст­ву не толь­ко за­ня­тий и ста­ту­са, но и «мес­та» (долж­но­сти с до­хо­дом) при оп­ре­де­лён­ной церк­ви. Все эти фак­то­ры влия­ли на ста­нов­ле­ние ду­хов­но­го со­сло­вия. Тем не ме­нее в кон. 17 в. един­ст­во бе­ло­го Д. на­ру­ша­лось из-за от­дель­но­го ста­ту­са руж­но­го Д. и не­раз­ви­то­сти со­слов­но­го са­мо­соз­на­ния. Серь­ёз­ной про­бле­мой яв­лял­ся ог­ра­нич. уро­вень об­ра­зо­ва­ния Д., при­чи­ной че­го бы­ло от­сут­ст­вие раз­ви­той спец. сис­те­мы обу­че­ния.

К кон. 17 в. пред­ста­ви­те­лей бе­ло­го Д. со взрос­лы­ми чле­на­ми се­мей муж­ско­го по­ла на­счи­ты­ва­лось ок. 100 тыс. чел. Боль­шин­ст­во из них слу­жи­ло при при­ход­ских церк­вах. Ука­зом Пет­ра I (1708; под­твер­ждён в 1710) де­тям Д., не учив­шим­ся в шко­лах, бы­ло за­пре­ще­но по­сту­пать на долж­но­сти свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей. В нач. 18 в. сфор­ми­ро­вал­ся ин­сти­тут во­ен. и мор­ско­го Д. (в 1891 бы­ло 569 во­ен. свя­щен­ни­ков), пред­ста­ви­те­ли ко­то­ро­го слу­жи­ли в пол­ко­вых, су­до­вых, кре­по­ст­ных, гос­пи­таль­ных, тю­рем­ных и др. церк­вах, со­про­во­ж­да­ли час­ти ар­мии и фло­та во вре­мя во­ен. по­хо­дов и бое­вых дей­ст­вий.

Со­глас­но Ду­хов­но­му рег­ла­мен­ту 1721, пат­ри­ар­ше­ст­во бы­ло уп­разд­не­но (по­сле смер­ти пат­ри­ар­ха Ад­риа­на в 1700 Пётр I за­пре­тил вы­бо­ры но­во­го пат­ри­ар­ха), уп­рав­ле­ние РПЦ пе­ре­да­но гос. уч­ре­ж­де­нию – Си­но­ду; ог­ра­ни­че­но поль­зо­ва­ние Д. до­хо­да­ми с цер­ков­ных вот­чин; Д. обя­зы­ва­лось вес­ти мет­ри­че­ские кни­ги (в них фик­си­ро­ва­лись да­ты ро­ж­де­ния, кре­ще­ния, вен­ча­ния и смер­ти при­хо­жан); для под­го­тов­ки Д. уч­ре­ж­да­лись ду­хов­но-­учеб­ные за­ве­де­ния; за счёт уве­ли­че­ния пол­но­мо­чий ар­хие­ре­ев ог­ра­ни­че­на сво­бо­да по­ме­щи­ков или при­хо­жан из­би­рать причт. В 18 в. вы­бор­ный прин­цип на­зна­че­ния на долж­но­сти при­ход­ско­го Д. по­сте­пен­но вы­тес­нял­ся (окон­ча­тель­но уп­разд­нён в 1841), с од­ной сто­ро­ны, прак­ти­кой на­зна­че­ния Д. епар­хи­аль­ным ар­хие­ре­ем, с дру­гой – обы­ча­ем оп­ре­де­ле­ния на мес­та свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей их де­тей или род­ст­вен­ни­ков, а так­же лиц, всту­пав­ших в брак с до­черь­ми кли­ри­ков. В слу­чае ес­ли при­ход за­ме­щал­ся по­сто­рон­ним ли­цом, вновь на­зна­чен­ный свя­щен­но­слу­жи­тель вы­пла­чи­вал сво­ему пред­ше­ст­вен­ни­ку или его се­мье оп­ре­де­лён­ную часть сво­их до­хо­дов. В 18 в. оп­ре­де­ле­ние на долж­но­сти свя­щен­но­слу­жи­те­лей лиц из по­дат­ных со­сло­вий бы­ло за­пре­ще­но. В то же вре­мя был за­труд­нён вы­ход из ду­хов­но­го зва­ния. В свя­зи с этим, а так­же бла­го­да­ря то­му, что дво­ря­не воз­дер­жи­ва­лись от пе­ре­хо­да в ду­хов­ное зва­ние, Д. при­об­ре­ло ха­рак­тер замк­ну­то­го со­сло­вия.

То­гда же по­лу­чи­ла раз­ви­тие тен­ден­ция оформ­ле­ния Д. в при­ви­ле­ги­ров. со­сло­вие. В 1722 со­сто­яв­шие на служ­бе свя­щен­но­слу­жи­те­ли и чле­ны их се­мей ос­во­бо­ж­де­ны от по­душ­ной по­да­ти. В даль­ней­шем Д. ос­во­бо­ж­де­но от рек­рут­ской по­вин­но­сти (1724), по­сто­ев войск, де­журств на съез­жих дво­рах, яв­ки к офи­це­рам для ра­бот и по­сы­лок (1736), «хо­ж­де­ния к ро­гат­кам на ка­рау­лы и на по­жа­ры и от про­чей по­ли­цей­ской долж­но­сти» (1742). В 1767 свя­щен­ни­ки и ие­ро­мо­на­хи ос­во­бо­ж­де­ны от те­лес­ных на­ка­за­ний, в 1771 эта при­ви­ле­гия рас­про­стра­не­на на диа­ко­нов. В цар­ст­во­ва­ние имп. Пав­ла I за­прет ут­ра­тил си­лу, в свя­зи с чем в 1801 имп. Алек­сандр I вновь от­ме­нил те­лес­ные на­ка­за­ния для свя­щен­ни­ков и диа­ко­нов, в 1808 – для их жён, в 1811 – для мо­на­хов, не имев­ших свя­щен­ни­че­ско­го са­на (цер­ков­но­слу­жи­те­ли ос­во­бо­ж­де­ны от те­лес­ных на­ка­за­ний в 1863 в свя­зи с от­ме­ной этой ме­ры на­ка­за­ния как та­ко­вой).

В то же вре­мя с нач. 18 в. го­су­дар­ст­во пред­при­ни­ма­ло ак­тив­ные ме­ры по ре­гу­ли­ро­ва­нию чис­лен­но­сти Д., в ре­зуль­та­те ко­то­рых до­ля Д. в со­ста­ве все­го на­се­ле­ния Рос­сии не­пре­рыв­но сни­жа­лась. В 1722 вве­де­ны пер­вые шта­ты Д., ко­то­рые ус­та­нав­ли­ва­ли за­ви­си­мость чис­ла ду­хов­ных лиц в при­хо­де от чис­лен­но­сти при­хо­жан и по­ло­жи­ли на­ча­ло за­ко­но­дат. оформ­ле­нию Д. как со­сло­вия. На при­ход (100–150 дво­ров) по­ла­га­лось по од­но­му свя­щен­ни­ку, дьяч­ку и по­но­ма­рю; для двух­при­ход­ских (200–250 дво­ров) и трёх­при­ход­ских (300 дво­ров) церк­вей чис­ло уве­ли­чи­ва­лось со­от­вет­ст­вен­но в 2–3 раза, а трёх­при­ход­ские церк­ви име­ли пра­во со­дер­жать ещё двух диа­ко­нов. В 18 – 1-й тре­ти 19 вв. не­од­но­крат­но про­из­во­ди­лись т. н. раз­бо­ры Д., в хо­де ко­то­рых свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­ли, не имев­шие мес­та или за­ни­мав­шие не пре­ду­смот­рен­ные шта­та­ми мес­та, а так­же про­ви­нив­шее­ся в чём-либо, пе­ре­во­ди­лись в по­дат­ные со­сло­вия или в ка­че­ст­ве рек­ру­тов от­прав­ля­лись в ар­мию (по­след­ний рек­рут­ский на­бор, ка­сав­ший­ся пред­ста­ви­те­лей Д., про­ве­дён в 1831). Ана­ло­гич­ные ме­ры пред­при­ни­ма­лись по от­но­ше­нию к де­тям Д. Во 2-й четв. 18 в. чис­лен­ность бе­ло­го Д. со­став­ля­ла ок. 125 тыс. чел.

В свя­зи с се­ку­ля­ри­за­ци­ей 1764 часть до­хо­да от цер­ков­ных зе­мель бы­ла на­прав­ле­на на со­дер­жа­ние епар­хи­аль­ных уп­рав­ле­ний, епи­ско­пов и кон­си­сто­рий, что по­зво­ли­ло в том же го­ду ли­к­ви­ди­ро­вать сбо­ры с при­ход­ско­го Д. в поль­зу цер­ков­ных ие­рар­хов. С 1765 при­чты сель­ских при­ход­ских церк­вей на­де­ля­лись зе­мель­ны­ми на­де­ла­ми пло­ща­дью от 36 га (в 1890 пло­щадь цер­ков­ных зе­мель со­став­ля­ла св. 2 млн. га, из ко­то­рых 1,8 млн. га – в Ев­роп. Рос­сии); при­ход­ское Д. об­ра­ба­ты­ва­ло эти зем­ли са­мо­стоя­тель­но, ре­же сда­ва­ло в арен­ду. То­гда же ус­та­нов­лен обя­за­тель­ный ми­ни­мум (в 1801 был уд­во­ен) оп­ла­ты при­ход­ско­му Д. за ис­пол­не­ние цер­ков­ных треб. Ис­по­ве­до­вать и при­ча­щать свя­щен­ник обя­зы­вал­ся без­воз­мезд­но. В 1778 из­да­ны но­вые, су­ще­ст­вен­но со­кра­щён­ные шта­ты Д., по­яв­ле­ние ко­то­рых бы­ло свя­за­но с не­об­хо­ди­мо­стью при­влечь на служ­бу во вновь соз­да­вав­шие­ся (со­глас­но гу­берн­ской ре­фор­ме 1775) ме­ст­ные гос. уч­ре­ж­де­ния боль­шое чис­ло но­вых чи­нов­ни­ков, ко­то­рые на­би­ра­лись и сре­ди Д., а так­же се­ми­на­рис­тов. В 1784 име­лось 93,7 тыс. штат­ных мест свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей, из них 74,6 тыс. бы­ли за­ня­ты. В 1797 на­ча­лось на­гра­ж­де­ние Д. не­ко­то­ры­ми ор­де­на­ми, а так­же скуфь­я­ми, ка­ми­лав­ка­ми, на­перс­ны­ми кре­ста­ми и мит­ра­ми. В 1798 ука­зом имп. Пав­ла I (от­ме­нён в 1801 имп. Алек­сан­дром I) при­хо­жа­нам пред­пи­са­но цер­ков­ные зем­ли об­ра­ба­ты­вать и вы­пла­чи­вать часть до­хо­дов на со­дер­жа­ние ду­хо­вен­ст­ва.

В нач. 19 в. раз­ре­ше­но оп­ре­де­ле­ние на долж­но­сти свя­щен­но­слу­жи­те­лей лиц из по­дат­ных со­сло­вий (при не­дос­тат­ке лиц ду­хов­но­го зва­ния). Вы­ход из ду­хов­но­го со­сло­вия де­тей Д., не при­няв­ших сан, был уп­ро­щён. В 1825 бе­лое Д. на­счи­ты­ва­ло 101 тыс. чел. (32,7 тыс. свя­щен­ни­ков, 14 тыс. диа­ко­нов, 54,3 тыс. при­чет­ни­ков), в 1839 –108,5 тыс. чел. (33,6 тыс. свя­щен­ни­ков, 15,4 тыс. диа­ко­нов, 59,5 тыс. при­чет­ни­ков).

Во 2-й четв. 19 в. ста­ло вво­дить­ся гос. де­неж­ное обес­пе­че­ние сель­ско­го и го­род­ско­го Д. (в 1900 де­неж­ное со­дер­жа­ние от го­су­дар­ст­ва по­лу­ча­ло Д. ок. по­ло­ви­ны все­го ко­ли­че­ст­ва при­чтов, к 1917 – 81,2%), его раз­мер по­сте­пен­но по­вы­шал­ся. Од­на­ко и в нач. 20 в. по-преж­не­му гл. ис­точ­ни­ка­ми су­ще­ст­во­ва­ния Д. яв­ля­лись пла­ты при­хо­жан за тре­бы, сбо­ры про­дук­тов во вре­мя т. н. об­хо­дов при­хо­жан, напр. на Пас­ху, Ро­ж­де­ст­во.

К сер. 19 в. в осн. за­вер­ши­лось фор­ми­ро­ва­ние сис­те­мы учеб­ных за­ве­де­ний, пред­на­зна­чен­ных для Д. К 1850 она со­стоя­ла из 4 ду­хов­ных ака­де­мий (обу­ча­лись 383 чел.), 47 ду­хов­ных се­ми­на­рий (16,7 тыс. чел.), 182 ду­хов­ных учи­лищ (24,7 тыс. чел.). В даль­ней­шем их ко­ли­че­ст­во уве­ли­чи­лось не­зна­чи­тель­но. С 1843 для до­че­рей Д. от­кры­ва­лись епар­хи­аль­ные учи­ли­ща.

В хо­де ре­форм, осу­ще­ст­в­лён­ных имп. Алек­сан­дром II, уси­ли­лась тен­ден­ция на­ру­ше­ния со­слов­ной замк­ну­то­сти Д. В 1863 вы­пу­ск­ни­ки ду­хов­ных се­ми­на­рий по­лу­чи­ли пра­во по­сту­пать в ун-ты (в 1878 со­став­ля­ли 46% всех сту­ден­тов; пра­во се­ми­на­рис­тов по­сту­пать в ун-ты без сда­чи эк­за­ме­нов на ат­те­стат зре­ло­сти в гим­на­зи­ях от­ме­не­но в 1879, вновь да­ро­ва­но в 1884). В 1864 де­тям Д. раз­ре­ше­но по­сту­пать в гим­на­зии, в 1866 – в во­ен. уч-ща. В ре­зуль­та­те зем­ской ре­фор­мы 1864 пред­ста­ви­те­ли Д., яв­ляв­шие­ся дер­жа­те­ля­ми цер­ков­ных зе­мель, по­лу­чи­ли пра­во из­би­рать глас­ных земств и быть из­бран­ны­ми в их со­став (уп­разд­не­но зем­ским по­ло­же­ни­ем 1890, ко­то­рое вве­ло на­зна­че­ние де­пу­та­тов от Д. в зем­ские соб­ра­ния епар­хи­аль­ны­ми ар­хие­рея­ми). В 1867 от­ме­не­но на­сле­до­ва­ние долж­но­стей Д. (од­на­ко тра­ди­ция на­сле­до­ва­ния про­дол­жа­ла су­ще­ст­во­вать); при­зна­на не­обя­за­тель­ной ма­те­ри­аль­ная по­мощь вновь на­зна­чен­но­го свя­щен­но­слу­жи­те­ля сво­ему пред­ше­ст­вен­ни­ку или его се­мей­ст­ву (со­ци­аль­ная за­щи­та ос­тав­ших­ся за шта­том кли­ри­ков и се­мейств умер­ших кли­ри­ков бы­ла воз­ло­же­на на епар­хи­аль­ные вла­сти). В 1869 де­ти Д. пе­ре­ста­ли при­чис­лять­ся к ду­хов­но­му зва­нию: де­ти свя­щен­ни­ков по­лу­ча­ли пра­во воз­ве­де­ния в лич­ное дво­рян­ст­во (ес­ли они не име­ли прав на по­том­ст­вен­ное), де­ти цер­ков­но­слу­жи­те­лей – пра­во при­чис­ле­ния к со­слов­ной груп­пе лич­ных по­чёт­ных гра­ж­дан. Им был пре­дос­тав­лен сво­бод­ный вы­бор за­ня­тий; из «ду­хов­но­го зва­ния» ис­клю­ча­лись ли­ца, не имев­шие свя­щен­ни­че­ско­го са­на и не со­сто­яв­шие на цер­ков­нослу­жи­тель­ских долж­но­стях: пев­чие, цер­ков­ные сто­ро­жа, зво­на­ри и др. В 1871 в ря­ды Д. доз­во­лен дос­туп ли­цам всех со­сло­вий (од­на­ко на прак­ти­ке это пра­во ис­поль­зо­ва­лось ред­ко). В 1866 вве­де­но пен­си­он­ное обес­пе­че­ние свя­щен­ни­ков, в 1876 – про­то­диа­ко­нов, в 1880 – диа­ко­нов.

Улуч­ше­ние ма­те­ри­аль­но­го обес­пе­че­ния Д. свя­зы­ва­лось гл. обр. с со­кра­ще­ни­ем его чис­лен­но­сти. Она умень­ши­лась в ре­зуль­та­те вве­де­ния но­вых шта­тов 1869: свя­щен­ни­ков – с 38,8 тыс. (1869) до 33 тыс. (1880), диа­ко­нов – с 14,3 до 7,6 тыс., при­чет­ни­ков – с 63 до 48,6 тыс. чел. С вве­де­ни­ем шта­тов 1885 чис­лен­ность бе­ло­го Д. вновь воз­рос­ла, в 1898 она со­ста­ви­ла 102,7 тыс. чел.: 44,7 тыс. свя­щен­ни­ков, 14,4 тыс. диа­ко­нов, 43,6 тыс. при­чет­ни­ков (по дан­ным Все­рос. пе­ре­пи­си на­се­ле­ния 1897, чис­лен­ность на­се­ле­ния, офи­ци­аль­но от­не­сён­но­го к пра­во­слав­но­му, пре­вы­си­ла 87 млн. чел.).

Во 2-й пол. 19 – нач. 20 вв. су­ще­ст­вен­но улуч­шил­ся об­ра­зо­ват. уро­вень при­ход­ско­го Д. В 1863 в Мо­ск­ве по ини­циа­ти­ве бе­ло­го Д. ос­но­ва­но Об­ще­ст­во лю­би­те­лей ду­хов­но­го про­све­ще­ния. Д. ак­тив­но уча­ст­во­ва­ло в дея­тель­но­сти Па­ле­стин­ско­го пра­во­слав­но­го об-ва, об­ра­зо­ван­но­го в 1882. В 1860-х гг. мно­гие пред­ста­ви­те­ли Д. ста­ли пуб­ли­ко­вать­ся в пе­рио­дич. из­да­ни­ях (гл. обр. цер­ков­ных, в т. ч. в епар­хи­аль­ных ве­до­мо­стях), Д. впер­вые по­лу­чи­ло воз­мож­ность об­су­ж­дать в пе­ча­ти собств. по­ло­же­ние и ну­ж­ды. В по­след­ней тре­ти 19 – нач. 20 вв. Д. ста­ло осо­бен­но ши­ро­ко уча­ст­во­вать в бла­го­тво­рит. дея­тель­но­сти (в 1897 при хра­мах дей­ст­во­ва­ло 17,3 тыс. бла­го­тво­рит. ор­га­ни­за­ций, боль­шин­ст­во из ко­то­рых воз­ник­ли по ини­циа­ти­ве и при уча­стии их на­стоя­те­лей). То­гда же прак­ти­че­ски ка­ж­дый свя­щен­ник яв­лял­ся учи­те­лем За­ко­на Божь­е­го в од­ной или бо­лее на­чаль­ных шко­лах, ре­же – в сред­ней шко­ле; пре­по­да­ва­ни­ем За­ко­на Божь­е­го за­ни­ма­лись так­же цер­ков­но­слу­жи­те­ли. С 1884 Д. ру­ко­во­ди­ло цер­ков­но-при­ход­ски­ми шко­ла­ми.

С 1906 Си­нод на­зна­чал 6 пред­ста­ви­те­лей – по 3 от бе­ло­го и чёр­но­го Д. – в Гос. со­вет, то­гда же Д. по­лу­чи­ло пра­во уча­ст­во­вать в дея­тель­но­сти вне­цер­ков­ных об­ществ. ор­га­ни­за­ций при ус­ло­вии, что в их про­грам­мах или дей­ст­ви­ях не со­дер­жа­лось «не­что яв­но про­тив­ное уче­нию и пра­ви­лам» РПЦ. Пред­ста­ви­те­ли Д. из­би­ра­лись на­се­ле­ни­ем в Гос. ду­му: в 1-ю – 6 свя­щен­ни­ков (2 из них под­пи­са­ли Вы­борг­ское воз­зва­ние), во 2-ю – 13 свя­щен­ни­ков, в 3-ю – 45 свя­щен­ни­ков и 2 епи­ско­па, в 4-ю – 48 свя­щен­ни­ков и 2 епи­ско­па. В 1-й и 2-й Гос. ду­мах боль­шин­ст­во пред­ста­ви­те­лей Д. при­над­ле­жа­ли к ле­вым и ли­бе­раль­ным фрак­ци­ям, в 3-й и 4-й – к пра­вым и на­цио­на­ли­стам.

В нач. 20 в. рост чис­лен­но­сти Д. был не­зна­чи­те­лен по срав­не­нию с уве­ли­че­ни­ем пра­во­слав­но­го на­се­ле­ния. В 1912 при­ход­ско­го Д. на­счи­ты­ва­лось 110,5 тыс. чел.: 50,3 тыс. свя­щен­ни­ков, 14,6 тыс. диа­ко­нов, 45,6 тыс. при­чет­ни­ков.

По­сле Февр. ре­во­лю­ции 1917 часть ар­хие­ре­ев ли­бо под дав­ле­ни­ем Врем. пра­ви­тель­ст­ва (как ли­ца, быв­шие пре­ж­де близ­ки­ми к Г. Е. Рас­пу­ти­ну или к чле­нам имп. се­мьи), ли­бо по тре­бо­ва­нию чрез­вы­чай­ных епар­хи­аль­ных съез­дов Д. и ми­рян (по об­ви­не­ни­ям в су­ро­вом уп­рав­ле­нии и пр.) бы­ли вы­ну­ж­де­ны по­дать в от­став­ку. Не­ко­то­рую часть Д., гл. обр. цер­ков­но­слу­жи­те­лей, за­хва­ти­ли ре­во­люц. на­строе­ния; сре­ди Д. по­лу­чи­ли рас­про­стра­не­ние тре­бо­ва­ния мо­дер­ни­за­ции бо­го­слу­же­ния, вве­де­ния вы­бор­но­го на­ча­ла во всех ор­га­нах цер­ков­но­го уп­рав­ле­ния, на­де­ле­ния ми­рян пра­вом уча­ст­во­вать в управ­ле­нии при­хо­дом и т. п. (впо­след­ст­вии мн. сто­рон­ни­ки этих идей примк­ну­ли к дви­же­нию об­нов­лен­че­ст­ва). Вво­дил­ся вы­бор­ный по­ря­док за­ме­ще­ния цер­ков­ных долж­но­стей. В авг. 1917 по на­стоя­тель­ным тре­бо­ва­ни­ям Д. и с со­гла­сия Врем. пра­ви­тель­ст­ва был со­зван По­ме­ст­ный со­бор РПЦ (см. в ст. По­ме­с­т­ные со­бо­ры), ко­то­рый 5(18).11.1917 из­брал пат­ри­ар­ха Мо­с­ков­ско­го и всея Ру­си (им стал ми­тро­по­лит Мо­с­ков­ский Ти­хон).

По­сле Окт. ре­во­лю­ции 1917 Д. как со­сло­вие ли­к­ви­ди­ро­ва­но дек­ре­том ВЦИК и СНК от 10(23).11.1917. В со­от­вет­ст­вии с Дек­ре­том об от­де­ле­нии церк­ви от го­су­дар­ст­ва (1918) Д. бы­ло ли­ше­но гос. обес­пе­че­ния. В свя­зи с изъя­ти­ем За­ко­на Божь­е­го из про­грамм об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ных учеб­ных за­ве­де­ний Д. бы­ло от­стра­не­но от пре­по­да­ва­ния в них. В хо­де Гражд. вой­ны 1917–22 зна­чит. часть Д., в т. ч. и пред­ста­ви­те­ли во­ен. Д., слу­жив­ше­го в Бе­лых ар­ми­ях, эмиг­ри­ро­ва­ла, об­ра­зо­вав Рус­скую пра­во­слав­ную цер­ковь за гра­ни­цей.

До нач. 1940-х гг. в СССР, в ус­ло­ви­ях рез­кой ан­ти­ре­ли­ги­оз­ной про­па­ган­ды, на­прав­лен­ной на очер­не­ние со­ци­аль­но­го слу­же­ния Д. и уни­чи­же­ние его зна­че­ния в жиз­ни об­ще­ст­ва, Д. под­вер­га­лось мас­со­вым ре­прес­си­ям. В сер. 1940-х – 1950-х гг. от­но­ше­ние Сов. гос-ва к РПЦ из­ме­ни­лось в свя­зи с осоз­на­ни­ем вла­стью пат­рио­тич. ро­ли пра­во­слав­но­го Д. в го­ды Вел. Отеч. вой­ны. С сер. 1950-х гг., с на­ча­лом но­вой вол­ны го­не­ний, чис­лен­ность Д. в СССР вновь ста­ла со­кра­щать­ся (9 тыс. свя­щен­ни­ков и диа­ко­нов в 1961, 7,3 тыс. в 1967). Эта тен­ден­ция из­ме­ни­лась в пе­ри­од пе­ре­строй­ки сер. – 2-й пол. 1980-х гг. В кон. 20 – нач. 21 вв. в пост­со­вет­ской Рос­сии в свя­зи с воз­ро­ж­де­ни­ем цер­ков­ной ду­хов­ной жиз­ни, ук­ре­п­ле­ни­ем по­зи­ций и влия­ния РПЦ об­щая чис­лен­ность пра­во­слав­но­го Д. воз­рас­та­ет: 6674 свя­щен­ни­ка и 723 диа­ко­на (1988), 29,4 тыс. свя­щен­но­слу­жи­те­лей (нач. 2000-х гг.).

В Гре­ции, Ру­мы­нии, Бол­га­рии, Ар­ме­нии, Гру­зии и Ма­ке­до­нии по­ме­ст­ные пра­во­слав­ные церк­ви поль­зу­ют­ся осо­бой гос. под­держ­кой (напр., име­ют на­ло­го­вые льго­ты); в Гре­ции гос. ста­тус пра­во­слав­ной церк­ви за­кре­п­лён кон­сти­ту­ци­ей.

Ре­лиг. культ в му­суль­ман­ст­ве от­прав­ля­ют муф­тии, в иу­да­из­ме – рав­ви­ны, в буд­диз­ме – ламы.

Дополнительная литература:

Зна­мен­ский И. По­ло­же­ние ду­хо­вен­ст­ва в цар­ст­во­ва­ние Ека­те­ри­ны II и Пав­ла I. М., 1880;

Кли­мов Н. Ф. По­ста­нов­ле­ния по де­лам пра­во­слав­ной церк­ви и ду­хо­вен­ст­ва в цар­ст­во­ва­ние имп. Ека­те­ри­ны II. СПб., 1902;

Сер­гий , ар­хим. Чер­ты цер­ков­но-при­ход­ско­го и мо­на­стыр­ско­го бы­та в Пис­цо­вой кни­ге Вот­ской пя­ти­ны 1500 г. СПб., 1905;

Кап­те­рев Н. Ф. Царь и цер­ков­ные Мо­с­ков­ские со­бо­ры XVI и XVII вв. Сер­ги­ев По­сад, 1906;

Стра­то­нов Е. К ус­та­нов­ле­нию со­бор­ной и при­ход­ской жиз­ни Рус­ской церк­ви. М., 1906;

Смир­нов С. И. Ма­те­риа­лы для ис­то­рии древ­не­рус­ской по­ка­ян­ной дис­ци­п­ли­ны. М., 1912;

он же. Древ­не­рус­ский ду­хов­ник. М., 1913;

Юш­ков С. В. Очер­ки из ис­то­рии при­ход­ской жиз­ни на се­ве­ре Рос­сии в XV– XVII вв. СПб., 1913;

Ща­пов Я. Н. Кня­же­ские ус­та­вы и цер­ковь в древ­ней Ру­си. XI– XIV вв. М., 1972;

он же. Го­су­дар­ст­во и цер­ковь Древ­ней Ру­си, X–XIII вв. М., 1989;

Хо­ро­шев А. С. Эко­но­ми­че­ское по­ло­же­ние при­ход­ских церк­вей в Нов­го­ро­де Ве­ли­ком // Рус­ский го­род. М., 1979. Вып. 2;

Ко­мис­са­рен­ко А. И. Рус­ский аб­со­лю­тизм и ду­хо­вен­ст­во в XVIII в. М., 1990;

Кам­кин А. В. Се­вер­но­рус­ский сель­ский при­ход XVIII в.: Про­стран­ст­во, на­се­лен­ность, клир. Во­ло­гда, 1994;

Ма­ка­рий (Бул­га­ков), ми­тро­по­лит. Ис­то­рия Рус­ской церк­ви. М., 1994–1996. Кн. 1–7;

Смо­лич И. К. Ис­то­рия Рус­ской церк­ви. 1700–1917. М., 1996. Ч. 1;

Ба­лов­нев Д. А. Низ­ший цер­ков­ный ок­руг в тер­ми­но­ло­гии XIV–XV вв. // Цер­ковь в ис­то­рии Рос­сии. М., 1998. Сб. 2;

он же. По­став­ле­ние свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Тео­рия и прак­ти­ка XIII–XV вв. // Там же;

он же. При­ход­ское ду­хо­вен­ст­во XV – на­ча­ла XVI в. По нов­го­род­ским пис­цо­вым кни­гам (чис­лен­ность и осо­бен­но­сти со­ста­ва) // Оте­че­ст­вен­ная ис­то­рия. 2004. № 4;

Баб­кин М. А. Ду­хо­вен­ст­во Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви и фев­раль­ская ре­во­лю­ция 1917 г. М., 2002;

Ле­он­ть­е­ва Т. Г. Ве­ра и про­гресс: пра­во­слав­ное сель­ское ду­хо­вен­ст­во Рос­сии во вто­рой по­ло­ви­не XIX – на­ча­ле ХХ вв. М., 2002.

Иллюстрации:

Об­ла­че­ние свя­щен­ни­ка. Ри­с. Р. И. Ма­ла­ни­че­ва;

Облачение диакона. Ри­с. Р. И. Ма­ла­ни­че­ва;

«Кре­ще­ние дру­жи­ны кня­зя Вла­ди­ми­ра Свя­то­сла­ви­ча». Ми­ниа­тю­ра Рад­зи­вил­лов­ской ле­то­пи­си. Кон. 15 в. Биб­лио­те­ка Ака­де­мии на­ук (С.-Пе­тер­бург). Архив БРЭ;

Кре­ст­ный ход в с. Пер­лов­ка Мос­ков­ской гу­бер­нии. Фо­то. 1897. Архив «Православной энциклопедии»;

Кре­ст­ный ход в оз­на­ме­но­ва­ние по­бе­ды СССР в Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­не 1941–45. Ста­ни­ца Но­во-Алек­санд­ров­ская (ны­не г. Но­во-алек­санд­ровск) Став­ро­поль­ско­го края. 9 мая 1945. Фо­то. Архив Н. П. Розина;

«Кре­ст­ный ход». Ху­дож­ник Б. М. Ку­сто­ди­ев. 1915. Чувашский государственный художественный музей (Чебоксары). Архив БРЭ.

Авторы статьи: Ба­лов­нев Д. А. (10–15 вв.); Сте­фа­но­вич П. С. (16–17 вв.); Бес­па­лов И. В. (18–20 вв.).

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *