Глава I К истории создания Московской школы христианской психологии: конец XX века

Б. С. Братусь

Связь психологии и духовного образования присутствовала издавна. Психологию преподавали как обязательный предмет еще в Киево-Могилянской академии, сохранились до наших дней рукописи этих курсов (1639 г., 1645 г., 1687 г., 1693 г.). Комментируя данный факт, Ю.М. Зенько пишет, что «даже в советское время вынуждены были признавать, что эти «киевские ученые» (а фактически богословы, священники и монахи) внесли значительный вклад в развитие психологической мысли и что они разрабатывали вопросы психологии на уровне тогдашней западноевропейской науки». Характерна история с авторством первой в России психологической книги, изданной в Москве в 1796 г. Советские историки называли автором некоего Ивана Михайлова. Но как было недавно показано, речь шла на деле об Иване Михайловиче Кондорском (1764–1838), бывшем в момент написания книги диаконом, а впоследствии священником, протоиереем Русской Православной Церкви. С тех пор отечественная психология была тесным образом связана с духовным образованием, с постоянно идущим диалогом психологии и Церкви, при этом спектр обсуждаемых подходов и направлений был весьма широким, отнюдь не сводящимся лишь к узко философско-богословским рассуждениям.

Итак, если вести отсчет от датировки рукописей Киево-Могилянской академии, то диалог между христианством и психологией ведется в нашем Отечестве уже с XVII в. Наибольшую интенсивность это взаимодействие получило в конце XIX – начале XX в., в тот короткий период, который получил потом наименование Серебряного века. Собственно, одна из граней этого времени – высота и благородство устремлений тогдашней российской науки, в том числе и психологии, для которой были органически близки общехристианские темы, равно как в богословии много серьезного внимания уделялось психологическому подходу.

Это не значит, конечно, что не было усиливающихся споров, дискуссий сторонников разных подходов (скажем, «материалистов» и «идеалистов»), но надо понимать, что эта полемика велась в рамках научной критики как спутника и условия живого движения познания. Поэтому глубоко неверно представлять тогдашние взаимоотношения науки и Церкви (в данном случае светских, университетских ученых-психологов и ученых-психологов и богословов из духовных академий) как некую непримиримую конфронтацию, что столь долго и упорно (и надо сказать – весьма успешно) вдалбливалось советской историей и пропагандой.

Посмотрите, например, как приветствовали официальные представители ведущих духовных академий страны открытие 23 марта (по старому стилю) 1914 г., в день св. Лидии, первого в России (и одного из первых в мире) Психологического института имени Л. Г. Щукиной при Императорском Московском университете. Профессор психологии Московской духовной академии П.П. Соколов: «В Институте работает целый ряд хорошо подготовленных и беззаветно преданных делу молодых работников, среди которых Московская духовная академия с удовольствием видит и имена своих бывших питомцев». Профессор Санкт-Петербургской духовной академии В. С. Серебреников: «Среди предметов познания для человека нет ничего ближе и дороже его собственной души. В изучении богоподобной природы души заключается неисчерпаемый источник и религиозно-нравственного развития людей, и их царственного возвышения над материальной природой. Но научное исследование человеческой души, отражающей в себе Бога и мир, сопряжено с необычайными трудностями. Посему учреждение специального института, в котором психологи по призванию найдут для своих научных исследований все необходимое, является высокоценным и глубоко знаменательным». От имени Киевской духовной академии выступил ректор – епископ Иннокентий. От имени Религиознофилософского общества памяти Вл. Соловьева выступил Г. А. Рачинский, который пожелал, чтобы университетская психология «способствовала более глубокому постижению природы духа, конкретно открывающейся в религиозном самосознании человека».

Что касается примеров конкретной религиозно-психологической тематики, то приведем названия лишь некоторых работ того времени: П.П. Соколов «Вера. Психологический этюд» (1902); В.Ф. Чиж «Психология фанатизма» (1905); Д.М. Коновалов «Психология сектантского экстаза» (1908); Н. А. Бердяев «Духовный кризис интеллигенции. Статьи по общественной и религиозной психологии» (1910); прот. Николай Липский «Психологические данные в вопросах миссионерской веры» (1910); В.А. Тихомиров «Чувство любви к ближнему (Психологический очерк)» (1910); М.Ю. Лахтин «Бесоодержимость в современной деревне. Историко-психологическое исследование» (1910); И. П. Триодин «Нравственное возрождение человека с психологической точки зрения» (1911); прот. Сергий Четвериков «О трудностях религиозной жизни в детстве и юности» (1911); М.А. Новоселов «Психологическое оправдание христианства» (1912); И.Я. Чаленко «Основные черты морально-психологического типа христианина по новозаветному учению» (1912); иеромонах Алексий (Кузнецов) «Юродство и столпничество. Религиозно-психологическое исследование» (1913); В.В. Платонов «Психология молитвы» (1913); священник Сергий Бежан «Психология буддизма» (1913); священник Вячеслав Магнитский «Религиозные чувствования» (1914); епископ Георгий (Ярошевский) «Глоссолалия. Богословско-психологический очерк» (1915); С. Л. Франк «Душа человека. Опыт введения в философскую психологию» (1917); В.В. Зеньковский «Задачи религиозной психологии» (1917) и др.

Однако после Октябрьского переворота 1917 г. ни о каких изысканиях в области психологии веры, религии, христианства речи быть уже не могло. На долгие десятилетия остановились и теологические (в том числе богословско-психологические) исследования (лишь малая часть православных богословов ушла с русской эмиграцией на Запад, где был сохранен очаг свободного развития). Жестким репрессиям подвергалась, разумеется, не одна христиански ориентированная область психологии, но и большинство ее отраслей, почти вся наша наука в целом. В 30-х гг. прошлого века были полностью «вырублены» педология (детская и педагогическая психология), психотехника (психология труда и инженерная психология), психоанализ, тестология, зоопсихология, социальная психология, поведенческая психология, психотерапия. Только после смерти Сталина, в конце 50-х – начале 60-х гг., появилась возможность вновь приступить к работе по некоторым из этих направлений. Однако о христианской психологии, несмотря ни на какие «оттепели», по-прежнему не могло быть и речи. И хотя «безбожные пятилетки» и массовые репрессии, кажется, миновали, но все упоминания о вере, Боге (писавшемся тогда непременно с маленькой буквы), религии подвергались жесткой цензуре. Более того, именно в это («хрущевское») время из программ духовных училищ была исключена психология, читавшаяся там, как мы знаем, со времен Киево-Могилянской академии.

В этом плане христианская психология – наиболее длительно (около семидесяти лет) и жестко репрессированная при советской власти ветвь психологического знания.

Надо ли говорить, что на Западе психологические исследования такого рода шли все эти годы своим чередом, и в настоящее время можно назвать десятки зарубежных журналов, сотни статей и монографий, множество симпозиумов и конференций, связанных с тематикой христианской психологии и психотерапии. Более того, вряд ли можно назвать хотя бы одного крупного зарубежного психолога, который не был бы отмечен значимыми работами в области психологии веры и религии, связи религиозности с развитием личности и т. п. (достаточно вспомнить У. Джеймса, 3. Фрейда, К. Юнга, Э. Фромма, Г. Олпорта, В. Франкла и др.). Так что, как бы мы ни относились к явлению нашей «перестройки», возможность открытого движения в этом направлении появилась в России только после конца диктата советской идеологии.

Вместе с тем дело нельзя представить лишь таким образом, что новые условия (перестройка, демократия) сами по себе могли вернуть к жизни исследования в этой области. Как справедливо отметил в 90-х годах прошлого века С.Л. Воробьев, постановка вопроса о христианской психологии была отнюдь не данью тогдашней моде, а попыткой «в специфической форме решить актуальную задачу восстановления связи. Наивно полагать, что кто-то по своей воле может вызвать из небытия полузабытые истины. Напротив: это полузабытое нами Бытие «вызывает» нас из нашего неподлинного бытия – «небытия». Мы лишь духовный орган, реагирующий на этот «зов» и пытающийся дать какой-то ответ».

Неслучайно поэтому, что определенные идеи, мысли навстречу христианской психологии появлялись (скажу даже так: не могли не появляться) и при советской власти. Разумеется, не прямо и открыто в жестко подцензурной печати, а в разговорах, рассуждениях, намеках, письмах. Со стороны богословия очень важным в этом плане документом является письмо (февраль 1975 г.) иеросхимонаха Сампсона (Сиверса), в котором он, в частности, писал: «Очень жаль, выражу я, грешнейший и убогий ученостью, что на лекциях по нравственному богословию, т. е. по аскетике (которая с некоторых пор не читается и не преподается в нашей духовной академии), не введен предмет «православная психология», который анализировал бы психологию страстей греховных, наклонности к ним, виды их проявлений, корни их и происхождение, и невольно бы научал пастырей быть лекарями грехов и пороков кающихся, и смог бы наглядно-убедительно приводить к покаянию, т. б. которое не есть осознание наименованиями греха священнику на исповеди, но есть жительство, перерождение сердца с принесением плодов осознания греха…»

Комментируя текст, его публикатор С.Л. Воробьев пишет: «Оставим в стороне обычные для христианского подвижника самохарактеристики типа «грешнейший» и «убогий ученостью**: старец Сампсон, в миру граф Сивере, – человек уникальной духовной биографии и европейской учености. Обратим внимание на два момента в письме: четкое осознание «зова» Бытия и конкретный ответ на этот зов, формирующий, в сущности, предмет и задачи православной психологии: целостное живое знание о генезисе греховных страстей и пастырское искусство врачевания человеческих душ. При таком понимании православная психология становится частью сотериологии – учения о спасении человека, восстановлении его души, поврежденной грехопадением».

По сути, в этом письме старец Сампсон говорит об острой актуальности для всей пастырской деятельности систематической разработки одного из пунктов представленной еще святителем Феофаном Затворником программы христианской психологии, где кроме «состояния под грехом» планировалось исследование «в естественном состоянии» и «в состоянии под благодатью». В любом случае мысль о соотнесении такой психологии с сотериологией – учением о спасении человека и его души – остается стержневой для данного (со стороны богословия) подхода.

Нельзя сказать, что не было определенного движения и внутри психологии советского периода (по крайней мере, могу свидетельствовать о 70-80-х гг. прошлого века). Разумеется, как уже говорилось, об употреблении в науке близких к христианскому подходу представлений прямой речи быть по-прежнему не могло. Однако в эти годы появился и очевидно нарастал общий интерес к исследованиям личности, индивидуальности; одно это уже поворачивало психологов к проблемам внутреннего мира человека, что, в свою очередь, немыслимо без учета духовно-религиозных аспектов сознания. В этом повороте следует особо отметить исследования смысловой сферы личности, ее ценностного содержания. Наконец, и главное, в профессиональной среде стали появляться психологи, сознательно формирующие понятийный аппарат, позволяющий идти на сближение с началами христианской антропологии (Т.А. Флоренская, Ф.Е. Василюк, В. И. Слободчиков, Б. С. Братусь и др.). «Перестройка» в этом плане создала условия для переведения этих предпосылок и возможностей в стадию первых реальных шагов.

Если определять условную точку отсчета начала этого движения (по крайней мере в Москве), то ею можно считать апрель 1990 г. Следует пояснить, что в апреле в Московском университете традиционно проходили Ломоносовские чтения с участием ведущих ученых большинства факультетов. С определенного времени эти форумы стали предварять так называемые (в рабочем, разумеется, обиходе) «детские Ломоносовские чтения» – Всесоюзная студенческая конференция. В рамках этой конференции на факультете психологии где-то с 1987 г. сложилась традиция проводить в один из последних вечеров ее работы большой открытый семинар, посвященный какой-либо общей и значимой теме. Организовывать и вести эти семинары студенты просили автора этих строк. Помню очень удачные, с участием многих замечательных психологов семинары «Вавилов и Лысенко как архетипы науки», семинар с привлечением созданного тогда общества «Мемориал», который назывался «Сталинизм как социально-психологическое явление», и др. В начале 1990 года студенты пришли с просьбой об очередном общем «детско-ломоносовском» семинаре, но на этот раз тему предложили сами: «Психология и религия». Сказали, что пригласили на этот семинар двух православных священников, примерно за десять лет до того окончивших наш факультет, а затем уже пришедших в Церковь (в те годы это было достаточно драматическое деяние, требующее личного мужества и противопоставления советскому миру). Я сразу понял, кого они имели в виду: священников Бориса Ничипорова и Иоанна Вавилова. Семинар собрал полный зал, было много вопросов, выступлений, и по итогам было решено в скором времени собраться вновь.

Так на факультете психологии Московского университета появился и стал регулярным Семинар по христианской психологии и антропологии.

Мы публикуем обзор Светланы Солодовник, посвященный феномену «православной психологии».​
4 ноября 2015 года на факультете психологии Российского православного университета св. Иоанна Богослова (РПУ) в рамках регулярного Психологического семинария имени профессора протоиерея Василия Зеньковского состоялась презентация книги Леонида Виноградова «О страстях и искушениях. Ответы православных психологов».

Книга состоит из восьми глав, по числу присущих человеку базовых страстей, которые позднее стали называться смертными грехами: по учению Евагрия Понтийского, грех есть лишь следствие, симптом болезненного состояния души. И борьба с грехом начинается с борьбы со страстями. В большинстве глав-интервью «разбирается» одна страсть — гордость, тщеславие, гнев и т.д. Блуд удостоился целых двух интервью, а уныние дополнено беседой о депрессии, поскольку автору-составителю казалось важным осветить эту тему отдельно. По мнению ведущих христианских психологов, греховные состояния часто паразитируют на наших комплексах и душевных травмах, а нерешенные психологические проблемы могут стать серьезным препятствием на духовном пути.

В презентации участвовали четверо из семи авторов книги: журналист Леонид Виноградов, благодаря настойчивости и стараниям которого издание и появилось, психологи Татьяна Гаврилова и Наталия Инина, психиатр Борис Воскресенский, декан факультета психологии РПУ священник Петр Коломейцев и Владимир Лучанинов, главный редактор издательства «Никея», в котором книга вышла. Встречу вел завкафедрой общей психологии МГУ и научный руководитель факультета психологии РПУ профессор Борис Братусь, руководитель Психологического семинария РПУ. Ему принадлежит емкая фраза, делающая понятным, чем, собственно, православная психология отличается от «обыкновенной»: у неверующих все происходит между врачом и пациентом, тогда как нас всегда трое.

Совсем не маленький зал университета был забит до отказа, собравшиеся на встречу докладчики даже выразили изумление таким интересом к теме.

В своих выступлениях, однако, они отмечали, что позиции «христианской психологии» — при том, что споры вокруг этого термина не утихают до сих пор — укрепляются. Леонид Виноградов остановился на том, что нынешняя ситуация существенно отличается от начала 1990-х, когда на психологических семинарах в МГУ впервые заговорили о подходе к психологии с христианской точки зрения. Тогда в церковной среде многие относились к «психологическим поискам» с подозрением, нередко можно было слышать, что психология — не наука и православным не стоит с этим связываться. Сейчас отношение стало более примирительным, некоторые священники даже открывают психологические консультации при храмах, почин положил один из главных духовников священства Москвы — протоиерей Георгий Бреев. Некоторые идут другим путем: клирики храма в Братцеве, например, сотрудничают с отделением Московской городской службы психологической помощи. Обыденностью стали лекции православных психологов. Виноградова поддержали из зала: прихожанка одной из церквей Северо-Восточного округа Москвы рассказала, что по средам у них в храме обычно проходят молебны — об алкоголиках, о больных раком и т.д., — а после молебна непременная беседа с психологом на соответствующую тему.

О возрастающем интересе к психологии среди православных говорила и преподаватель психфаков МГУ и РПУ Наталия Инина, она видит причину в том, что современный верующий находится в трудной ситуации: с одной стороны, перед ним духовный путь, с другой — он в тисках этого мира, который в большой степени бесчеловечен.

Главный редактор издательства «Никея» Владимир Лучанинов рассказал, что книги по христианской психологии в последнее время занимают лидирующие позиции по продажам и бывает, что в год выдерживают до трех тиражей. Вот и с презентируемой книгой та же история — она только вышла, а от тиража уже осталось меньше трети.

Декан факультета психологии РПУ священник Петр Коломейцев не видит ничего удивительного в том, что психология, как он сказал, возвращается в церковную среду. Он напомнил, что психология всегда была в числе предметов, преподаваемых в семинариях до революции. И сейчас она вернулась в программы многих духовных школ. Курс психологии есть в Санкт-Петербургской, Хабаровской, Сретенской, Самарской семинариях. Возглавляет это направление митрополит Хабаровский и Приамурский Игнатий, кандидат психологических наук.

Профессор Борис Братусь уточнил, что психология начала преподаваться в духовных школах с первой трети XVII века, превратившись очень скоро в обязательный предмет. Настороженность к психологии в церковной ограде, на его взгляд, — наследие советского режима, хотя из семинарских программ предмет был выведен довольно поздно, в период хрущевских гонений на церковь.

Профессор Московского городского психолого-педагогического университета (МГППУ) Татьяна Гаврилова сделала акцент на сложности разработки темы страстей — в отечественной науке совершенно не исследована психология эмоций, в каком-то смысле приходится быть первопроходцем, призналась она.

Доцент Российского государственного медицинского университета Борис Воскресенский подчеркнул необходимость четко разграничивать духовный опыт и болезненные психопатологические переживания, связанные с верой. Важно понимать, отметил он, что может наступить духовное выздоровление, а телесная или душевная болезнь усугубится.

Все докладчики сошлись во мнении, что православное психологическое сообщество вполне сформировалось. С середины 1990-х начала складываться Московская школа христианской психологии — научная школа, которая занимается разработкой основ христианской психологии и принципов ее практического применения. Школа поддерживает связи с МГУ им. М. В. Ломоносова, МГППУ, Институтом психолого-педагогических проблем детства РАО, Институтом психологии РАН, Международным фондом наследия митрополита Антония Сурожского, Психологическим институтом РАО и др., устраивает лекции и семинары, презентация книги «О страстях и искушениях» также прошла в рамках семинара.

Всякое направление в психологии связано с той или иной концепцией человека. Христианская психология пытается соотнести корпус психологических знаний, как уже существующих, так и новых, с христианской концепцией человека. В рамках школы созданы новые программы по курсам «Психология личности», «Психология религии», «Консультативная психология», под редакцией Братуся подготовлено первое в России учебное пособие для вузов по христианской психологии. Психологи из России принимают участие в симпозиумах Европейского движения христианской психологии, антропологии и психотерапии. В рамках Рождественских чтений, ежегодной международной образовательной конференции, проходящей в Москве, организуются секции по психологии, на последней, как раз в связи с возвращением психологии в семинарские программы, рассматривалась тема «Пастырская психология: подготовка будущих священнослужителей».

В 1997 году православный психолог Федор Василюк основал в МГППУ первый в России факультет психологического консультирования, который возглавляет по сей день. В 2009 году в Москве открылся Институт христианской психологии (учредитель — Благотворительный фонд «Русское православие»). Ректор института — православный священник Андрей Лоргус, который известен широкой публике циклами лекций в культурном центре «Покровские ворота» — «Любовь и зависимость», «О почитании родителей» и др. Институт — первый в России вуз, который дает постдипломную специализацию по христианской психологии. В нем могут повышать квалификацию психологи, а также проходить переподготовку люди, имеющие любое высшее образование. Институт активно занимается дистанционным образованием, недавно запущен новый курс «Христианская семейная психология» (лекции, вебинары, интерактивные семинары).

Создан сайт «Русская православная психология» — своеобразный интернет-справочник, цель которого — собрать воедино информацию о православных психологах в России и их работах, о факультетах, курсах и научных кружках, где занимаются и изучают православную психологию, собрать каталог православных сайтов по психологии.

Православное психологическое сообщество, как и практически любое сообщество в России, неоднородно. Психологи, связанные с Московской школой, не размахивают своим православием как знаменем, их позиция: христианская психология существует не только для православных — вообще для всех людей, в работе главное — профессиональный подход, даже если взгляды пациента прямо противоречат твоим, ты не должен никого «учить жизни», твоя обязанность — максимально глубоко вникнуть в ситуацию и помочь человеку разобраться со своими проблемами. В идеале православные психологи этого круга мечтали бы о воцерковлении общества, но считают, что шаг к духовным запросам не может быть принудительным, это всегда личный выбор, который должен вызреть. Нельзя подменять психологией духовные задачи. Как сказала Наталия Инина, психолог призван промыть человеку внутреннюю оптику, чтобы тот ясно видел реальность.

Не всем православным психологам, однако, удается развести свою профессиональную и гражданскую позицию. Некоторые и психологию превращают в поле борьбы за «светлое будущее». Наиболее ярко подобные взгляды выражены в деятельности известного тандема Ирина Медведева — Татьяна Шишова. Детский психолог и одновременно директор Московского института демографической безопасности Ирина Медведева считает своим прямым долгом вести непримиримую войну с абортами вообще и с программами планирования семьи — в частности, с любыми формами ювенальной юстиции, ну а заодно и с интернетом: «Интернет очень полезная вещь. Топор ещё более полезен, но его же не дают детям! На некоторые вещи должен быть возрастной ценз», считает Медведева. Ее статья, посвященная порочности принципов ювенальной юстиции, называется «Ненаказанный сын – бесчестье отцу». Под неотъемлемое право родителей на физическое наказание детей Медведева подводит государственническую базу: «Если родители лишаются права наказывать, они перестают олицетворять для ребенка власть, и он, не пройдя школу послушания в семье, не подготовлен к гражданскому подчинению власти государственной».

Справедливости ради нужно отметить, что пик популярности Медведевой и Шишовой как психологов прошел, в столицах им все реже удается собрать аудиторию, поэтому теперь они гастролируют по провинции, а также пробуют себя на драматургическом поприще — не так давно, в частности, вышла серия аудио-спектаклей их авторства «Вслед за святыми по дорогам истории» о благоверном князе Дмитрии Донском и преподобном Сергии Радонежском.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *