<<предыдущая оглавление следующая>>

Келейное правило

Просите молитвенного правила. Неопустительно читай­те утренние и вечерние молитвы по молитвеннику… со вниманием вникая в смысл каждого слова и углубляясь в него. Четочки употребляйте в церкви, а когда и дома при самом начале враждебного настроения мыслей и чувств. Читайте каждодневно по главе из Евангелия и Апостоль­ских посланий и Деяний. Если же захочется поближе бесе­ды с Господом, прочтите кафизму или акафист Сладчайше­му Иисусу, Богоматери… (преп. Анатолий).

Как бы ни был занят человек даже самыми душе­спасительными делами, даже за послушание, он должен все-таки иметь постоянное келейное (или домашнее) мо­литвенное правило, возможное для него в обычном его положении. Нарушение правила уже рассматривается как немощь. Благословенным нарушение правила бывает тогда, когда человек, по независящим от него причинам, выбы­вает из обычного порядка для какой-либо экстренной нуж­ды или послушанием неожиданным. «Нужды ради пременение закона бывает» (Ср.: Евр.7, 12), говорит Апостол. Пременение, т. е. изменение, перемена. А как нужда эта прошла, опять возвращайся к своему правилу. Тут необхо­димо принять во внимание положение человека, его обя­занности, его досуг, его зависимость от окружающей жизни (преп. Никон).

Молитвенное правило пусть будет лучше небольшое, но исполняемое постоянно и внимательно… Пятисотницу лучше одной выполнять. Однообразие произносимых слов для проходящих молитву Иисусову очень важно. Ум не рассеивается. Собранность ума! (преп. Никон).

Пишешь, что случилось кряду три бдения, и ты совер­шала в это время келейное правило и очень уставала. Дело естественное. Но наши покойные старцы в бденные дни, ради трудности службы, отменяли келейное правило. Мо­жешь и ты также поступать (преп. Иосиф).

Теперь, когда нет монастырей, келейное правило необ­ходимости своей не потеряло. Оно необходимо для под­держания молитвенного и вообще иноческого настроения. Без молитвы нет монашества. А монашество для мона­хов — их обет. От обета отказываться нельзя. Не только монах, но и мирянин, приникающий к монашеству и пото­му ставший близким, как бы родным по духу к монашеству, на опыте увидит, как дорого совершение домашнего молит­венного правила (преп. Никон).

Богоносные отцы наши… установили и еще правила келейные, против силы и возможности и произволения каждого, и проходили: иные много… иные меньше, другие еще меньше, смотря по мере сил своих и по усмотрению наставников их… (преп. Макарий).

Касательно келейных правил. У тебя какая-то неравно­мерность — то уже очень много набрала было себе правил, а то съехала на одни вечерние молитвы. По моему же мнению, не лучше ли тебе делать так: вечерние молитвы пусть остаются постоянным твоим правилом. А если в иной день и обстоятельства позволяют, то к ним можно бы и еще что-то прибавить, или акафист какой, или еще что (преп. Иосиф).

Вопрошала — когда не бываешь за церковной службой, что дома должно тебе вычитывать? Когда не бываешь у утрени, келейное правило такое: молитвы утренние, дванадесять псалмов, акафист дневной, канон по гласу недели и дню Божией Матери из повечерних и первый час. — А к обедни когда не пойдешь — 3-й и 6-й час надо прочесть с изобразительными. Вместо вечерни, когда не бываешь, — 9-й час, 12 псалмов, канон Ангелу-хранителю (а когда не читаешь утром акафист, можно и его тут же прочесть)… малое повечерие, молитвы на сон грядущим, две главы из Апостола и одну из Евангелия и «Владыко Человеколюбче», «Ослаби, остави», «Ненавидящих и обидящих» и «Испове­дание повседневное». — В то время, когда читаешь кафиз­мы, можно поминать на одной славе — о здравии, а на другой — о упокоении, кого желаешь (преп. Иларион).

Если будет время на келейное правило, исправляй в своей мере, так же и в рассуждении книжного чтения и писания. Когда же другое занятие не позволит тем много заняться, оставляй ради послушания спокойно. Ты и братья, трудитесь по силам, а не слишком, чтоб от чрезмерия не унывать. В словах имей осторожность и братьев остерегай. Какие случатся утешения, по благословлению старца, употребляйте во славу Божию. Противности и недостатки тер­пите Бога ради (преп. Моисей).

…Спрашиваешь насчет молитвенных правил. Как тебе их назначать? Ведь ты больная. Назначь тебе какое пра­вило, пожалуй, не осилишь и будешь смущаться. — По мое­му мнению, довольно с тебя того, если будешь неопустительно ходить ко всем церковным службам. Пожалуй, прибавь к сему еще келейное правило, т. е. пятисотницу. А как совершать это правило, спроси м. казначею Магда­лину. А в какое время совершать, это как для тебя удоб­нее. Если трудно тебе будет класть великие поклоны, клади вместо них малые. А по болезни в случае нужды можно совершать это правило и без поклонов, даже и сидя, и хоть и лежа. Проговаривай только молитвы со вниманием и усер­дием (преп. Иосиф).

Молитвы или правило, когда исполнишь, благодари Бога, а не исполнишь, зазри (осуждай) себя (преп. Анатолий).

Правило не для всех одно может быть полезно, по­тому что схимники не одинаковы по различной крепости телесной, и неодинаковому разуму, и ведению духовному. Каждый из них должен смотреть на свои силы телесные и душевные и по своей мере простираться и к деланию духовному, внешнему и внутреннему, всегда памятуя то, что внешнее и видимое подобно только листвиям, а внут­реннее — плодам и что телесные добродетели — только орудия душевных… (преп. Макарий).

…Главное, иметь в предмете, чтобы исполнять правило со смирением и не думать о себе, что «я правило испол­няю — и довлеет мне». Я писал к тебе, что хотя ты и будешь исправлять правило, но не будешь нудить себя к терпению, смирению и любви, послушанию и прочим доб­родетелям, то одни правила не принесут тебе никакой пользы. Для того и правила, чтобы мы, занимаясь оными, меньше имели праздности и ко грехам поползновения и молились бы, дабы исправить жизнь нашу по заповедям Божиим, ибо без любви и смирения никакие наши дела и подвиги не приятны Богу. Снисходя на твое стужение, я советую тебе, кроме церковного правила, читать в келье по одной кафизме, и ежели ты не была в церкви на правиле канонов и акафиста, то можешь оные прочитать, какие по чину вашей обители читают в церкви, пятисотное четочное правило, о котором ты от нас слышала, от Апостола две главы и от Евангелия одну главу, и все оное проходить без возношения и мнения, а с сокрушенным и смиренным серд­цем. Прочее свободное время употреблять на чтение оте­ческих книг и на рукоделие. А бывая в сообращении с ближними, познавать действие своих страстей, противо­борствовать им и, познавая свою немощь, смиряться (преп. Макарий).

А о правиле для N. я вам писал, что не могу давать никому правила, сам в лености пребываю… Ежели будем полагаться на свои правила, а нравственность не будет исправляться, т.е. смирение, кротость, любовь, терпение, великодушие, то никакие правила нас не воспользуют. Но этим правила я не отвергаю, но более сим дается ему силы… (преп. Макарий).

Не скорби о том, что ты теперь не исполняешь своих ночных акафистов и постов, а посмотри — какую ты от них получила пользу; они тогда полезны, когда смягчается нравственность, уничтожается гордость и самолюбие, и ведем борьбу с прочими страстями, когда, видя свою немощь, усвояем себе смирение. А то ты тем только и утешалась, что постишься да молишься, и укреплялась самохвальст­вом и похвалою людскою (преп. Макарий).

Исполнять правило надобно в свое время, а если по­чему-либо не исправишь, должно приносить покаяние и стяжавать смирение, а на другой день не исправлять, это значит, что не хотим сознать себя и смириться, но чтобы быть не должным Богу, и думаем сим успокоиться (преп. Макарий).

В теперешнее ваше суетное время, если случится не исполнить правило, то не смущайтесь, а заменяйте смире­нием (преп. Макарий).

…Стараться же исполнять правило, читая устно Псал­тирь, положенные каноны и четочное правило, и все это с большим смирением и самоукорением, не яко что благо творя, но должное исполняя, а ум возводить на небо от­нюдь не советую; как и лично тебе говорил и неоднократ­но писал, так и теперь повторяю: это сущая прелесть (преп. Макарий).

Чтение правила: читать надобно со смирением и стра­хом Божиим, не для того, чтобы люди хвалили, но чтобы внимали чтимому, и ежели когда увлечешься и примешь похвалу, тотчас зазри (обличи) себя (преп. Макарий).

…Лучше малое не оставить, нежели браться за великое (преп. Макарий).

Правила келейные должно соблюдать, но с рассуждением, т. е. не самовольно, а по совету духовного отца, но не надобно полагаться на одни правила, но наипаче водиться во всем смирением (преп. Макарий).

…Господь не истяжет правил, а особо от болящих и слабых, — но смирение необходимо всегда, оно восполнит и недостаток правил. Смирение в чем состоит — считать себя худшею всех, никого не осуждать, не роптать и про­чее (преп. Макарий).

Отягощаешься работою, так что и правило, и чтение за оною оставляешь: сама сему виновна, хотя и благолепие дому Божию делаешь, но все надобно с рассуждением и умеренно заниматься, не на срок взяли работу (преп. Ма­карий).

…Спрашиваете о четочном правиле, когда помешает кто докончить, то будто бы опять снова начинать? Это излишнее, а продолжать и доканчивать. Что нам за великое браться? ну, немного не докончили, вам помешали, докон­чить немного и быть мирным, а ежели начать вновь, родит­ся ропот, не исполните — смущение (преп. Макарий).

Может быть, вам покажется это правило малым, но я верую, что Господь примет ваше произволение, аще буде­те проходить по вышеписанному рассуждению: не коли­чеством исполняя, но о качестве стараясь, отвергая высокоумие, подкрадающееся от врага, и всемерно наблюдая, чтобы видеть свою худость и недостаточество в исполнении заповедей Христовых, которое врачуется только покаянием и смирением… (преп. Макарий).

Обетов и канонов на себя не накладывайте никаких без одобрения отца духовного, с советом которого один поклон принесет вам более пользы, нежели тысяча поклонов своечинных, чему верьте без сомнения, ибо я не обманщик ваш! (преп. Антоний).

Евангелие если читают на трапезе, то в келье можно оставить. Сотницу справлять — Бог благословит (преп. Анатолий).

Касательно правила, назначенного тебе мною, скажу, справляй как удобнее, только старайся совсем не опускать, да чтобы ум был занят молитвою и Богом (преп. Анатолий).

Спрашиваешь ты меня: пред праздниками оставляется ли четочное правило и Псалтирь и вставать ли в 12 часов ночи? Когда бденная служба, тогда все это оставляется, довольно церковной службы (преп. Анатолий).

Спрашиваешь, как должно на Святой Неделе испол­нять правило. У нас поутру ничего не читают, вечером же прочитывают пасхальный час, молитву «Владыко Человеколюбче», и только (преп. Иларион).

…Если случится вам сделать упущение правила по ка­кой-либо благословной вине, то сие совершайте смирением <духа> и покаянием, но будьте же и осмотрительны, т. е. чтобы не лености ради сие было (преп. Лев).

Если в доме будете совершать правило, то более озна­ченного не прилагайте нисколько, а когда силы ваши будут, то хоть и прибавьте для одного Великого поста две кафизмы Псалтиря в сутки. Но когда будете первую и последнюю неделю ходить в церковь, то и все правило оставьте, кроме Апостола и Евангелия. Относительно ж поклонов скажу вам: как в первую и последнюю неделю будут класть в церкви поклоны на часах, так и вы кладите положенные.., а именно: «Господи и Владыко живота моего…» и прочее, кроме — ничего (преп. Лев).

…По своему неограниченному благорасположению и ве­ре изволите вопрошать мою худость, какими вам правилами руководствоваться, <доколе> жизнь ваша продолжится в мирском пребывании. Но, о прелюбезнейший, ваш вопрос благопотребен и похвален, но с моей стороны ответ на сие дать я недостаточен… поелику я ваших всех пренужных занятий не знаю, да и худо понимаю. А притом, отчасти, из письма вашего видно, что вы по ревности своей и пылающе­му в сердцах ваших чрезмерному усердию жаждете от кого во утверждение своему намерению правил принять… по­больше чего читать и побольше поклонов класть. Но я, хотя все худ и непотребен, но, живя в монастыре, уже сбли­жаешься с народом, то отчасти испытал, но наиболее мно­гих видел сначала <текущих> и поползнувшихся, то есть… много поклонов клали и от (неумеренности) свои чувства смутили… И я непотребный, все сие соображая… напоми­ная преподобных Исаака Сирина и Иоанна Лествичника и прочих святых <отец, кои> Духом Святым движимы, написа­ли нам шествовать царским путем (то есть умеренную жизнь себе избирать, умеренными правилами довольство­ваться), преп. Исаака Сирина от Слова 71-го: последует ослабие душе — помыслов исступление и… безмерному де­ланию — уныние, и унынию — исступление. Ревнует же исступление от исступления, зане первому исступлению по­следует брань блуда, второму — безмолвия оставление и от места <на> место перехождение, умеренному же и претрудне пребывающему деланию цены нет (преп. Лев).

…Да будет вашей любве известно, что правило святы­ми отцами преположено монашествующим и прочим, в мире безмолвно и безмятежно благоугодное жительство продол­жать желающим, единственно для того, дабы праздным не быть, о чем явственно пишет преп. Исаак Сирин в 11-м Слове: «Не о псалмех в день онь осудит нас Бог, ниже о праздности от молитвы, но зане оставлением сих вход бы­вает бесовом…» …Вы, о прелюбезнейшие, не удивляйтесь сему, что вам попустились леность и расслабление, но еще благодарите Господа, что не попустил вам самочинием себя управлять и высокомудрствовать, но единственно попустилось для того, дабы вы познали немощь свою и ничтожество и не мудр­ствовали бы, яже не подобает мудрствовати, но, по апос­тольскому завещанию, смиренными вести себя и прочее… Однако, когда свободное время позволит вам и заблагорассудишь оное правильцо выполнять, я сие почитаю за полез­ное и душе назидательное… за святое послушание проходи, а когда по каким-нибудь обстоятельствам упустишь, то тай­ною исповедью пополнишь, а равным образом должно вам разумевать и о воздержании, всевозможно да потщимся против лености и сна понуждаться, и бодрствовать, призы­вая помощь Божию и молитвы святых отец и духоносных старцев, и паки, когда чем побеждены будем, покаянием и раскаянием и самоукорением да <навершаем>, и паки по апостольскому совету с терпением да течем на предлежа­щий нам подвиг… (преп. Лев).

Один оптинский инок говорит батюшке, что иногда опускает пятисотницу. Старец отвечает: «Когда будешь умирать, горько жалеть об этом будешь, только тогда уже поздно» (преп. Амвросий).

…Инок сказывает батюшке, что поклоны земные <при пятисотнице> класть затрудняется. Старец отвечает на это: «Не можешь наклоняться в землю, клади поясные поклоны, если и поясных не можешь класть, твори молитву Иисусову устами. Святой пророк Давид сказал: «Хвала Его во устех моих» (Пс. 33, 1). По немощи — по болезни это допуска­ется» (преп. Амвросий).

Когда нельзя ходить в церковь, (должно) дома вычиты­вать: вместо утрени — утренние молитвы, 12 избранных псалмов и 1-й час, а вместо обедни 3-й и 6-й часы с изобра­зительными (преп. Амвросий).

Утренние молитвы читать, и в это время ничего не делать. И ко всякой службе ходить. А то ведь тебя даром кормят. Антоний Великий видел Ангела, который показы­вал ему (как должно монаху жить): то помолиться, то поработать. А во время работы, — Господи помилуй, — читать (преп. Амвросий).

Пятисотницу (по немощи или недосугу) от вечерни можно раскладывать (на целые сутки) (преп. Амвросий).

Если с вечеру пятисотницу не справишь, то утром по­лучше молись (преп. Амвросий).

Своих поклонов не накладывать, а если хочешь (больше молиться), то ночью вставать (преп. Амвросий).

К пятисотнице не прикладывать своих выдумок, а как следует (т. е. как положено) молиться (преп. Амвросий).

Когда справляешь правило (келейное), то опускай за­навеску. А когда посмотришь в окно, то вспомни, что каять­ся надо. У Иоанна Лествичника написано: если хочешь что недолжное сделать, вспомни, что должно сказать о сем старцу, то и остановишься (преп. Амвросий).

Должно говорить (случившейся посетительнице): «Иду правило справлять», — а скажи: «Пойду по своим делам». А то скажи ей: «Давай Казанской Божией Матери акафист читать» (преп. Амвросий).

Правило четочное лучше исправляй по-обычному, пото­му что лучше, когда источник непрестанно течет хоть по­немногу, нежели много с перерывами (преп. Амвросий).

Вопрос: «Что лучше, совершать обычное правило или проходить Иисусову молитву?» Ответ: «Лучше исполнять и то и другое, потому что под правилом жили и не оставляли оного великие мужи, каков был Антоний Великий и преп. Зосима, видевший Марию Египетскую» (преп. Амвросий).

Когда кто-либо совершает келейное правило и среди оного почувствует особенное настроение духа к молитве Иисусовой или к поучению в каком-либо изречении Пи­сания, тогда может оставить на время келейное правило и заняться тем или другим из сказанного. Так научают и опытные отцы (преп. Амвросий).

…<Четочное правило> должно стоять впереди всего, кро­ме церкви. — Лучше что-нибудь другое оставляй, а четоч­ное правило, хоть одиночное, старайся, кроме праздников, совершать ежедневно, и почаще молитву Иисусову произно­сить — это всего нужнее (преп. Амвросий).

Кончивши правило молитвы, можно молиться о чем придет усердие (преп. Амвросий).

Когда придет желание молиться среди правила особен­ною молитвою и с поклонами, тогда не надо мешать такому настроению (преп. Амвросий).

Прежде всего не оставлять церковного правила, потом совершать келейное, а после молиться по усердию (преп. Амвросий).

<Пишешь>… чтобы разрешить тебе оставить обычное твое правило на всю твою поездку в N. Бог да благосло­вит оставить обычное правило и постоянно держаться мо­литвы Иисусовой, которая может успокаивать душу более, нежели совершение большого келейного правила. Из пре­жних опытных старцев по имени Василий объяснял это так: «Держащийся большого келейного правила, когда исполня­ет оное, то подстрекаем бывает тщеславием и возношени­ем, когда же почему-либо не может исполнить своего пра­вила, то смущается. А держащийся постоянно молитвы Иисусовой одинаково пребывает в смиренном расположе­нии духа, как бы ничего не делающий, и возноситься ему нечем» (преп. Амвросий).

В «Добротолюбии» означен чин премудрых подвиж­ников, которые ежедневно совершали малое обычное келейное правило, а остальное время дня и ночи употребляли на молитву Иисусову. Но ты, по привычке, вдруг перейти этому не можешь, по крайней мере, не смущайся, когда неудобно бывает тебе совершать все твое правило, и осо­бенно не заставляй перечитывать одно и то же, когда враг наводит забвение, а иногда оное бывает от усталости и изнеможения, как объясняет Григорий Синаит, что при со­вершении долгого правила бывают парения и препарения мыслей. Вернее и полезнее укорить себя за невнимание и сми­риться. Сказано, что от дел не оправдится всяка плоть, а токмо верою Иисусовою (преп. Амвросий).

Главный инфекционист Минздрава России, профессор Елена Малинникова:

«Защита медицинских работников имеет первостепенное значение для предотвращения, как внутрибольничных инфекций, так и распространения COVID-19 среди населения. Поэтому, во время всех процедур, связанных с оказанием помощи больным с признаками ОРВИ, с подозрением на коронавирусную инфекцию или подтвержденным (вероятным) случаем, следует использовать средства индивидуальной защиты (СИЗ) для обеспечения как своей безопасности (СП 1.3.3118-13 «Безопасность работы с микроорганизмами I-II групп патогенности (опасности)»), так и безопасности пациента.
В зависимости от степени возможного инфицирования COVID-19, медицинский работник должен использовать различные комплекты защиты, состоящее из медицинской маски или респираторной маски FFP2/FFP3 (N95), перчаток, защитных очков и/или защитного экрана и медицинского халата и/или водонепроницаемого комбинезона.
Безопасность медицинского персонала во многом зависит от четкого соблюдения требований биологической безопасности в условиях распространения COVID-19 и в частности выполнения алгоритма надевания и, в особенности, снятия СИЗ. При использовании аналогов противочумных костюмов, в том числе и одноразовых, порядок надевания и их снятия определяется нормативными актами, утверждаемыми руководителем медицинской организации.
Именно поэтому мы выпустили наглядное пособие, как должен быть защищен медицинский работник в зависимости от степени возможного инфицирования COVID-19.
Напоминаю, что обеспечение персонала средствами индивидуальной защиты является обязанностью руководителя медицинской организации.»

Категории: коронавирус.

Какой вам представляется жизнь в стенах монастыря? Аскетичное существование, лишенное всяких мирских радостей и земных наслаждений? Оказывается, столь расхожее мнение о жизни монахов и монашек весьма устарело и не имеет ничего общего с действительностью. Именно это хотела доказать мексиканский фотограф Марсела Табоада, когда три года назад затеяла этот любопытный фотопроект о жизни мексиканских монахинь в католических монастырях.

«Монахини могут весело проводить время, — пишет Марсела. — Они смеются и танцуют, играют в игры и слушают рок-н-ролл. Среди них есть и заядлые болельщицы. Так, одна из сестер — большая поклонница футбола — каждый день молилась за игроков своей любимой команды, а когда они выиграли, долго аплодировала».

Стирка белья, сушка, глажка — все это часть обычных хозяйственных работ в монастыре.

76-летняя сестра Клара считает, что физические упражнения важны для здоровья в любом возрасте. В молодости она занималась плаванием и верховой ездой, сейчас же предпочитает велотренажер и беговую дорожку.

Пришедшие в монастырь сначала являются послушницами. На то, чтобы окончательно определиться и стать монахинями, им дается год.

Медитация после богослужения. Сестра Элиза Санчес в монастыре уже 27 лет.

Монахиням не чуждо и веселье. Здесь игуменья и сестра Вирджиния на встрече монахинь девяти монастырей ордена размахивают лопатками для десерта и, похоже, счастливы.

Среди монахинь довольно много увлекающихся спортом, есть даже завзятые спортивные болельщицы. На снимке сестра Рейна Мария (23 года) играет в волейбол.

Сестре Терезе 83 года, она больна волчанкой и с трудом передвигается, но ум сохраняет ясный и светлый.

Монахини имеют право покидать монастырь для визита к врачу, например, но всегда должны путешествовать парами. На этой фотографии процессия монахинь отправляется во францисканский монастырь по соседству.

Перед мессой монахини приводят в порядок одеяние священника.

У них были разные профессии, и они по-разному жили до прихода в монастырь.

К богу все пришли разными путями. Одни не хотели выходить замуж, другие много грешили, третьи услышали зов и пришли в обитель.

Фото — Марсела Табоада

Поделитесь этим постом со своими друзьями!

I. Дурак

Роман начинается с точной даты – 11 июля 1856 года. Именно в этот день в одну из петербургских гостиниц поселился молодой мужчина. Он заказал скромный ужин в номер и попросил, чтобы его завтра пораньше разбудили, есть важные дела. Однако на следующее утро постоялец дверь не открыл, сколько в нее не стучали. Пришлось вызвать полицейского, который также не смог достучаться в номер. Пришлось выламывать дверь.

Комната была пуста, но на столе лежала записка. В ней сообщалось, что мужчина ушел из гостиницы еще вечером. Скоро о нем услышат на Литейном мосту, но никто не должен попасть под подозрение.

Полицейский понял, что постоялец гостиницы – именно тот человек, который застрелился сегодня ночью на Литейном мосту. Правда, факт самоубийства еще не был доказан, и тело не найдено, однако простреленную фуражку уже выловили, и сам выстрел слышали многие.

II. Первое следствие дурацкого дела

В это же утро на даче Каменного острова молодая женщина Вера Павловна шила платье и напевала бодрую французскую песенку о рабочих. Однако настроение женщины было не самое радужное, она как бы предчувствовала беду. Вскоре так и случилось. Служанка принесла Вере Павловне письмо, из которого стало ясно, что дорогой для нее человек свел счеты с жизнью.

На рыдания женщины в комнату вошел молодой мужчина, который тут же бросился успокаивать Веру Павловну. Однако та стала отталкивать утешителя и обвинять его в смерти их общего друга. Потом все обвинения возложила на себя.

В течение часа Вере Павловне удалось справиться с эмоциями, и она приняла решение уехать из Петербурга. Сначала в Москву, а затем в какой-нибудь крупный город, где можно найти работу гувернантки. Об этом она объявила молодому человеку, заверив, что так будет лучше для обоих. Прощание молодых людей было эмоциональным и коротким.

III. Предисловие

В предисловии автор в несколько ироничной форме называет своих читателей публикой. Он рассуждает о том, насколько общество готово к восприятию серьезного произведения, нужно ли это людям? Ведь, наибольшей популярностью пользуются детективы и низкопробные любовные романы. Принимая этот факт, автор знает, что все-таки есть люди, которые в своем нравственном и интеллектуальном развитии стоят выше остальных. Ради таких читателей ему и хочется творить.

Глава первая. Жизнь Веры Павловны в родительском семействе

Главная героиня романа – Вера Павловна Розальская. Ее детство прошло в Петербурге, в многоэтажном доме на Гороховой улице, рядом с Семеновским мостом. Отец Веры Павел Константинович Розальский работал в доме управляющим, а также служил помощником столоначальника в одном из департаментов. Мать Веры Марья Алексеевна давала деньги под залог и сколотила небольшой «капиталец». По ее словам, тысяч пять.

Женщина воспитывала Веру в строгости. Уже в четырнадцать лет девочка обшивала всю семью. Когда Вера подросла, мать стала называть ее цыганкой за смуглый цвет лица. Шестнадцатилетняя девушка часто смотрелась в зеркало и постепенно смирилась с тем, что она – дурнушка. На самом деле это было не так. Вскоре и Марья Алексеевна перестала обзывать дочку чучелом и наряжать в лохмотья. Напротив, начала покупать ей дорогие и красивые платья.

А все потому, что решила расчетливая женщина найти своей Вере богатого жениха. В это время прошел слух, что начальник Павла Константиновича заинтересовался Верой. Такой вариант был вполне приемлем для Марьи Алексеевны, однако чиновник слишком долго размышлял и никак не мог сделать первый шаг.

Тогда Марья Алексеевна обратила внимание на хозяйского сына – молодого офицера и светского щеголя Михаила Ивановича Сторешникова, который иногда заходил к ним в квартиру. Она наставляла дочку, чтобы та была с ухажером ласковее, даже организовала поход в театр, где Вера, Марья Алексеевна и хозяйский сын с двумя приятелями оказались в одной ложе. Однако Вера, сославшись на головную боль, уехала домой. Она прекрасно понимала намерения молодого ловеласа, который хотел лишь соблазнить ее.

Но Марья Алексеевна от своего плана отступать не желала. Она была твердо уверена, что рано или поздно Сторешников женится на ее дочери. Для этого предприимчивая женщина готова была приложить все усилия. С той поры жизнь в родительском доме стала для Веры невыносимой.

События разворачивались своим чередом. Михаил Сторешников уже не мог отказаться от мысли обладать Верой. Если она не желает стать любовницей, то пусть выходит за него замуж. Учитывая богатство и положение Михаила Ивановича, каждая девушка из обычной семьи не могла отказаться от такой выгодной партии. К женитьбе подталкивала Сторешникова и его знакомая француженка – Жюли. Дама полусвета была уверена, что, женившись на столь умной и красивой девушке, Михаил сделает блестящую карьеру.

Однако Вера отказалась от предложения, что еще больше распалило страсть Михаила. Он стал умолять девушку, чтобы она не отвечала ему категоричным «нет», а дала шанс исправиться и заслужить ее любовь. Вера Павловна согласилась, хотя и предупредила Сторешникова, что свое решение не изменит.

Такая ситуация продолжалась примерно четыре месяца. Марья Алексеевна, Павел Константинович, Верочка, Михаил Сторешников и его мать Анна Петровна пребывали все эти дни в ожидании: когда же дело окончательно прояснится?

Глава вторая. Первая любовь и законный брак

В доме у Розальских стал появляться молодой человек – Дмитрий Сергеевич Лопухов. Он был студентом-медиком, который подрабатывал на жизнь частными уроками. Поскольку девятилетнему брату Веры Павловны Дмитрию нужен был репетитор, то Лопухова и пригласили помочь мальчику в освоении некоторых дисциплин.

Вера познакомилась с Дмитрием не сразу. Вначале она узнала от Федора, что его учитель – человек занятой, на женщин мало обращает внимания, даже на таких хорошеньких, как сестра. Эта информация от брата несколько разочаровала Веру, она решила, что Дмитрий достаточно скучный человек, хоть и не дурен собой.

Но вскоре в отношениях двух молодых людей произошли кардинальные перемены. Случилось это на дне рождения у Веры Павловны, куда был приглашен и Лопухов. Гостей было немного, поскольку имениннице хотелось отметить праздник в спокойной обстановке. С «официальным» женихом Верочка танцевала первую кадриль. А во время третьей кадрили ее партнером был Дмитрий Лопухов. Между молодыми людьми произошел первый откровенный разговор. В течение вечера они общались еще несколько раз и почувствовали друг к другу расположение.

Лопухов рассказал Вере, что живет на съемной квартире со своим очень близким другом Александром Кирсановым, у которого темно-русые волосы и темно-голубые глаза. Кирсанов уже окончил Медицинскую академию, считается отличным врачом, хотя имеет небольшую врачебную практику, а больше тяготеет к научной работе.

На следующий день Вера Павловна решила, что Лопухову можно полностью доверять, поэтому рассказала студенту о своем бедственном положении. Дмитрий решил помочь девушке и настойчиво стал искать для нее место гувернантки.

Первый сон Верочки

Примерно в это время Вере Павловне приснился первый знаковый сон, которых в романе будет четыре. Во сне Вера вырывается из душного подвала, в котором лежала и болела. Она гуляет на свежем воздухе, в красивом поле, там встречает добрую обворожительную женщину, которая всем помогает. Вера обещает своей новой знакомой, что тоже будет выпускать женщин из темных и сырых подвалов на волю.

А реальность оказывается такова, что брать ответственность за девушку, которая собирается уйти из родительского дома, никто не хочет. Вера встречается с Дмитрием в условленном месте, но каждый раз молодой человек не может сообщить ей ничего утешительного.

Вскоре Дмитрий четко понимает, что таким образом не сможет вытащить Верочку из родительского дома и решает на ней жениться. Лопухов делает Розальской предложение. Вера Павловна соглашается, однако тут же выставляет свои условия, поскольку брак формальный. Они будут не только спать с Дмитрием раздельно, но и большую часть времени проводить в разных комнатах. К тому же, Вера Павловна не хочет, чтобы вместе с ними жил Александр Кирсанов.

Лопухов соглашается на все условия, более того, он старается заработать как можно больше денег, чтобы новая семья ни в чем не нуждалась. Дмитрий понимает, что нужно на первое время снять квартиру. Ему удается найти приличное и недорогое жилье на Васильевском острове.

Обвенчал молодоженов знакомый Лопухова священник Алексей Петрович Мерцалов, который когда-то окончил курс в духовной академии. Перед этим таинством Дмитрий предложил Вере поцеловаться, чтобы не чувствовать особую неловкость во время обряда. Ведь, там тоже нужно целоваться, такова церковная традиция.

После венчания Веру Павловну уже ничто не удерживало в родительском доме. Только нужно было как-то объясниться с мамой. Девушка решила, что лучше всего сообщить ей об этом вне дома, чтобы Марья Алексеевна не стала удерживать дочь силой. Вскоре и подходящий повод нашелся. Когда Вера Павловна сказала матери, что идет прогуляться по Невскому проспекту, Марья Алексеевна вызвалась составить ей компанию. Возле лавки Рузанова Вера быстро сообщила матери, что уходит из дому, поскольку вышла замуж за Дмитрия Сергеевича. Девушка быстро вскочила в первую попавшуюся карету.

Глава третья. Замужество и вторая любовь

Прошло три месяца после того, как Вера Павловна стала жить на съемной квартире с Дмитрием Лопуховым. Хозяин и хозяйка квартиры были, правда, удивлены отношениями молодоженов. «Миленькая» и «миленький» спали в разных комнатах, входили друг к другу только по стуку. Они всегда были подчеркнуто аккуратно одеты. Верочка пыталась растолковать хозяйке, что такие отношения гарантируют долгую семейную жизнь, но та вряд ли была с ней согласна.

Зато дела в новом семействе шли неплохо. Вера Павловна также вносила свой вклад в семейный бюджет. Она давала частные уроки, а вскоре открыла небольшую швейную мастерскую. В этом ей помогла Жюли.

Второй сон Веры Павловны

Сначала Вера Павловна увидела колосившееся поле. Там прогуливались ее супруг и Алексей Петрович Мерцалов. Они вели философскую беседу о грязи. Из их суждений выходило, что грязь может быть полезной и вредной, из которой ничего не может вырасти. Все зависит от движения. Если его нет, грязь застаивается. А там, где застой, нет жизни. Затем герои романа начинают вспоминать свое прошлое. Мерцалов рассказывает о тяжелом детстве, о том, как его матери приходилось день и ночь трудиться, чтобы обслужить большую семью. Вера Павловна также вспомнила свою мать Марью Алексеевну, которая заботилась о дочке, дала ей образование, одевала, кормила. Верочка приходит к выводу, что ее мать, хоть и злая, но делала для дочери добро. А со временем злых людей будет становиться все меньше и меньше, их постепенно заменят добрые.

Далее подробно рассказывается о том, как Вера Павловна вела дела, по-новому организовывала работу в своей швейной мастерской, привлекала всех сотрудниц к активному участию в производственном процессе. Девушки, которых тщательно подобрала Вера Павловна, работали не по найму, а были совладелицами мастерской, получали свой процент от дохода. Вера Павловна заботилась и об отдыхе своих подопечных. В свободное время вместе гуляли, ездили на пикники. Так успешно и безбедно пролетели три года Верочкиного замужества и становления мастерской.

Как-то после одного пикника Дмитрий Сергеевич почувствовал недомогание и обратился за помощью к Александру Кирсанову. Вместе они определили, что у Лопухова началось воспаление легкого. Болезнь пока не опасная, но нужно принять меры. С тех пор Александр Кирсанов стал часто бывать в доме Лопуховых, выговаривал Веру Павловну за то, что она сильно переживает, не спит по ночам, чем может нанести серьезный вред и своему здоровью.

Еще несколько лет назад Кирсанов вдруг понял, что испытывает к Вере Павловне нежные чувства, однако сразу решил, что не должен создавать проблемы своему другу. Усилием воли эти чувства он погасил. Практически перестал бывать в доме Лопуховых. Однако теперь Кирсанов испугался, что может вспыхнуть новая искра. Действительно, в отношениях между молодыми людьми что-то изменилось. Они почувствовали, что влюблены друг в друга. И Кирсанов, и Вера Павловна прекрасно понимали, что «фиктивное» замужество женщины с Лопуховым приносит удобную и вполне обеспеченную жизнь. Но их сердца жаждали любви.

Третий сон Веры Павловны

В этом сне проявляются потаенные чувства Веры Павловны, многое из того, в чем она боялась признаться даже себе самой. Вместе со знаменитой певицей Бозио Вера Павловна читает свой дневник, который, кстати, в реальной жизни никогда не вела. Из ее записей становится понятно, что к своему мужу женщина испытывает много прекрасных чувств: уважение, признательность, доверие… Однако нет в этом перечне любви, которую Вера Павловна испытывает к Александру Кирсанову. Женщина очень хочет полюбить своего мужа, но не в силах приказать своему сердцу.

Через некоторое время Вера Павловна решается рассказать Дмитрию Сергеевичу свой сон, а затем пишет мужу письмо, в котором признается, что любит Кирсанова. Это письмо Вера Павловна оставила в кабинете Лопухова, хотела забрать, но не успела. Дмитрий Сергеевич уже морально был готов к такому повороту дел, поэтому, после признания Веры, уехал в Рязань, а оттуда – в Петербург, где и поселился 11 июля в гостинице. Теперь становится понятно, кто был тот человек, который в начале романа стрелялся на Литейном мосту. Но что все-таки произошло с Лопуховым? Ведь нашли только его простреленную фуражку.

Вскоре после того, как Вера Павловна узнала о случившемся и стала собирать вещи в дорогу, к ней в гости зашел друг ее мужа и Кирсанова – студент Рахметов. Далее идет подробный рассказ об этом человеке, его родстве, образе жизни и многих интересных свойствах характера. Образ Рахметова – таинственный и недосказанный, но все критики усматривают в нем будущего революционера, а автор называет Рахметова «особенным человеком».

На момент повествования Рахметову всего 22 года, однако, он уже успел многое повидать. Чтобы развить волю и закалить характер, молодой человек спал на гвоздях, в путешествии по Волге помогал бурлакам, для поддержания физической силы питался только говядиной.

Принадлежа к знатному роду и будучи человеком богатым, Рахметов легко расставался с деньгами в пользу бедных, вел спартанский образ жизни, на себя тратил только часть дохода. Образ Рахметова, как нельзя лучше, олицетворяет собой новых людей, которым и посвящен роман Чернышевского.

Визит Рахметова к Вере Павловне именно тот роковой день не был случайным. Студент принес женщине записку от Лопухова. В ней Дмитрий Сергеевич просит свою «миленькую» во всем слушаться этого человека. Сам же Рахметов спокойно и аргументировано объясняет Вере Павловне, что с Лопуховым у Розальской много противоречий. У них слишком разные характеры, поэтому такой союз не мог существовать долго.

Слова Рахметова успокаивают Веру Павловну, она полностью согласна с такими доводами. Через некоторое время женщина уезжает в Новгород, где встречается с Александром Кирсановым.

Глава четвертая. Второе замужество

Вера Павловна получает письмо из Берлина от человека, который называет себя близким другом Лопухова. В этом послании незнакомец якобы передает мысли Дмитрия Сергеевича. Например, о том, что он и Вера Павловна очень разные люди. Расставание было лучшим выходом из их ситуации. Лопухов анализирует все обстоятельства их странной семейной жизни.

Вера Павловна отвечает на письмо. Она столь же детально анализирует поступки своего мужа, Александра Кирсанова и собственные. Отношения внутри их треугольника отличались разумным эгоизмом, что соответствовало образу жизни ее друзей, а впоследствии и самой Веры Павловны.

Семейная жизнь Розальской и Кирсанова идет своим чередом. Супруги живут на Сергиевской улице, поближе к Выборгской стороне. В их доме есть нейтральные и не нейтральные комнаты, в которые разрешено входить только после стука.

Все много работают, поскольку открылась еще одна швейная мастерская. Однако и о себе Вера Павловна не забывает, ведет образ жизни, который ей нравится. Супруг с радостью помогает в этом. Он живо интересуется всеми делами жены, ее настроением и самочувствием. В трудную минуту Александр Кирсанов готов подставить мужское плечо. А еще любимый супруг помогает жене изучать медицину. Вера Павловна иногда ездит к мужу на работу, в госпиталь. В девятнадцатом веке женщины практически не работали врачами, поэтому решение Веры Павловны было смелым.

Словом, будни и праздники в семействе Кирсановых заполнены интересными делами и общением.

Четвертый сон Веры Павловны

На этот раз Вера Павловна видит во сне исторические картины, в центре которых образ женщины в разные эпохи и у разных народов. Но, ни в Астарте, ни в Афродите, ни в другой женщине-царице Вера Павловна себя не узнает. Не олицетворяет она себя и с прекрасной дамой, ради которой бьются рыцари на турнире. Вера Павловна понимает, что любовь к женщине в прошедшие времена была пылкой, нежной, возвышенной. Но никогда не была свободной от насилия, не приносила женщине настоящего счастья.

И вдруг Вера Павловна видит себя в образе женщины-богини. Ее лик озарен сиянием любви. Затем перед взором женщины проносятся яркие картины будущего России. Там в красивых домах живут счастливые люди, которые с радостью работают, а вечерами и в выходные дни предаются бурному веселью. Вот ради такого будущего и нужно плодотворно работать, стойко переносить все трудности и проблемы дня сегодняшнего.

Вскоре Вера Павловна в тандеме со своей сподвижницей Натальей Мерцаловой открывает на Невском проспекте собственный магазин. Женщины мечтают, что через несколько лет у них будет много швейных мастерских, может быть, даже больше десяти. Так прошло еще несколько лет без всяких особенных происшествий.

Глава пятая. Новые лица и развязка

В начале главы автор подробно рассказывает о Катерине Васильевне Полозовой и ее отце – отставном ротмистре, который прокутил свое имение и вышел в отставку. На заслуженном отдыхе он решил заняться торговлей и вскоре хорошо преуспел в этом деле, став миллионером. Затем, правда, опять обанкротился, но на безбедную жизнь кое-какие сбережения у Полозова остались.

Отцовские чувства бывшего ротмистра к своей дочери в чем-то схожи с чувствами Марьи Алексеевны. Полозов также не лишен самодурства, и многие его поступки направлены лишь на получение собственной выгоды. Он запрещает дочери встречаться со светским ловеласом Соловцовым, в которого Катерина Васильевна сильно влюблена.

На этой почве в семействе Полозовых происходит серьезный конфликт, в результате чего у Катерины Васильевны случился нервный срыв, и она была на грани смерти. Александр Кирсанов помог девушке выбраться из этого состояния, раскрыл глаза на человека, который не достоин был ее любви. В то же время Кирсанов смог убедить Полозова, что такими методами нельзя воспитывать взрослую дочь, нужно ей предоставить свободу выбора.

Между тем, жизнь в семействе Кирсановых идет своим чередом. Работа швейных мастерских приносит не только постоянный доход, но и дает возможность интересно проводить свободное время. В гости к Кирсановым приходит много интересных людей, среди них, в основном, молодые студенты, единомышленники. Они все трудолюбивы, живут по строгим правилам, отличаются практичностью.

Однажды среди гостей Кирсановых оказывается Катерина Васильевна Полозова (теперь Бьюмонт) со своим мужем Чарльзом, агентом английской фирмы. Супруг прекрасно говорит по-русски, поскольку более двадцати лет провел в России. Отношения Чарльза и Екатерины основаны на взаимных чувствах, однако вполне рациональны, без лишних треволнений и страстей.

Вскоре выясняется, что Чарльз Бьюмонт – бывший муж Веры Павловны Дмитрий Сергеевич Лопухов. На Литейном мосту он лишь инсценировал самоубийство, чтобы не мешать любви Верочки и Кирсанова. Затем Лопухов уехал в Америку, где стал предпринимателем и заработал солидный капитал.

Оба семейства испытывают огромную радость от совместного общения и духовную близость. Они живут в одном доме, часто принимают гостей, устраивают праздники и пикники.

На одном из таких мероприятий появляется дама в трауре. Странная женщина оказывается в центре внимания гостей, много говорит, сыплет шутками, поет и рассказывает историю своей любви.

Глава шестая. Перемена декораций

Последняя глава романа очень короткая и окутана ореолом тайны. С момента пикника прошло два года. Мы вновь видим загадочную даму, только теперь не в черном, а в ярком розовом платье и с красивым букетом. Она едет в «Пассаж» в сопровождении знакомых юношей и мужчины лет тридцати.

Критики по разному оценивают этот образ. Основных версий две.

  1. Дама в трауре, а затем в розовом платье – образ революции из снов Веры Павловны. Женщина преображается, когда приходит ее время.
  2. Загадочная дама – жена Чернышевского Ольга. Когда муж был в заключении, она носила черные одежды, а когда его освободили, надела яркое праздничное платье.

Конец пятой главы и шестая написаны в особом стиле, с намеками и недомолвками. Автор, скорее всего, не мог открыто говорить о надвигающихся революционных настроениях. Возможно, специально не сделал этого, чтобы заставить читателя задуматься и определиться самостоятельно.

  • «Что делать?», анализ романа Чернышевского
  • Николай Гаврилович Чернышевский, краткая биография

По произведению: «Что делать»

По писателю: Чернышевский Николай Гаврилович

Известна любовь православного народа к монастырям. В каждом из них, кроме насельников, есть трудники, паломники, приезжающие для того, чтобы укрепиться в вере, благочестии, поработать во славу Божию над восстановлением или благоустройством обители. В монастыре более строгая дисциплина, чем на приходе. И хотя промахи новопришедших обычно прощаются, покрываются любовью, желательно ехать в монастырь, уже зная начатки монастырских правил.

Духовно-административное устройство монастыря

Возглавляет монастырь священноархимандрит – правящий архиерей или (если монастырь ставропигиальный) сам Патриарх. Однако непосредственно управляет монастырем наместник (это может быть архимандрит, игумен, иеромонах). В древности он назывался строителем, или игуменом. Женский монастырь управляется игуменией.

Ввиду необходимости четкой отлаженности монастырской жизни (а монашество – это духовный путь, выверенный и отшлифованный вековой практикой) в монастыре каждый несет определенное послушание. Первый помощник и заместитель наместника – благочинный. В его ведении все богослужение, выполнение уставных требований. Именно к нему обычно направляют по вопросу размещения приезжающих в монастырь паломников.

Вне монастыря оставляют все свои греховные привычки и пристрастия

Важное место в монастыре принадлежит духовнику, который духовно окормляет братию. Причем это не обязательно должен быть старец (как в смысле возраста, так и в смысле духовных дарований).

Из опытных братий выбираются: казначей (отвечает за хранение и распределение с благословения наместника пожертвований), ризничий (отвечает за благолепие храма, облачений, утвари, хранение богослужебных книг), эконом (отвечает за хозяйственную жизнь монастыря, ведает послушаниями приехавших в монастырь трудников), келарь (отвечает за хранение и заготовку продуктов), гостиничный (отвечает за размещение и проживание гостей монастыря) и другие.

В монастырях при работе на послушаниях стараются щадить немощного

В женских монастырях эти послушания несут насельницы монастыря, за исключением духовника, который назначается архиереем из числа опытных и обычно пожилых монахов.

Обращение к монахам

Для того чтобы верно обратиться к насельнику (насельнице) монастыря, необходимо знать, что в обителях есть послушники (послушницы), рясофорные монахи (монахини), мантийные монахи (монахини), схимонахи (схимонахини). В мужском монастыре часть монахов имеет священный сан (служат диаконами, священниками).

Обращение в монастырях выглядит следующим образом.

В монастыре каждый несет определенное послушание

В мужском монастыре. К наместнику можно обратиться с указанием его должности («отец наместник, благословите») или с употреблением имени («отец Никон, благословите»), возможно и просто «батюшка» (употребляется редко). В официальной обстановке: «Ваше Высокопреподобие» (если наместник – архимандрит или игумен) или «Ваше Преподобие» (если иеромонах). В третьем лице говорят: «отец наместник», «отец Гавриил».

Монастырь – это особый мир

К благочинному обращаются: с указанием должности («отец благочинный»), с добавлением имени («отец Павел»), «батюшка». В третьем лице: «отец благочинный» («обратитесь к отцу благочинному») или «отец… (имя)».

В монастыре более строгая дисциплина, чем на приходе

К духовнику обращаются: с употреблением имени («отец Иоанн») или просто «батюшка». В третьем лице: «что посоветует духовник», «что скажет отец Иоанн».
Если эконом, ризничий, казначей, келарь имеют священнический сан, к ним можно обратиться «батюшка» и спросить благословения. Если они не рукоположены, но имеют постриг, говорят: «отец эконом», «отец казначей».

Иеромонаху, игумену, архимандриту можно сказать: «отец… (имя)», «батюшка».

К монаху, имеющему постриг, обращаются: «отец», к послушнику – «брат» (если послушник в преклонном возрасте – «отец»). В обращении к схимникам, если употребляется сан, добавляется приставка «схи» – например: «Прошу ваших молитв, отец схиархимандрит».

Послушание

В женском монастыре. Игумения, в отличие от монахинь, носит золотой наперсный крест и имеет право благословлять. У нее поэтому просят благословения, обращаясь таким образом: «мать игумения»; или с употреблением имени: «мать Варвара», «матушка Николая» или просто «матушка». (В женском монастыре слово «матушка» относится только к игумении. Поэтому, если говорят: «Так считает матушка», подразумевают игумению.)

В обращении к монахиням говорят: «мать Евлампия», «мать Серафима», но в конкретной ситуации можно просто «матушка». К послушницам обращаются: «сестра» (в случае преклонного возраста послушницы возможно обращение «матушка»).

О монастырских правилах

Монастырь – это особый мир. И нужно время, чтобы усвоить правила монашеского общежития. Для мирян укажем лишь на самое необходимое, что нужно соблюдать в монастыре при паломничестве. Придя в монастырь паломником или трудником, помните, что в монастыре на все испрашивают благословение и неукоснительно его выполняют.

Из монастыря без благословения выходить нельзя.

Оставляют вне монастыря все свои греховные привычки и пристрастия (вино, табак, сквернословие и т.п.).

В монастыре на все испрашивают благословение и неукоснительно его выполняют

Разговоры ведут только о духовном, не вспоминают про мирскую жизнь, не поучают друг друга, но знают только два слова: «прости» и «благослови».
Без ропота довольствуются пищей, одеждой, условиями сна, употребляют пищу только на общей трапезе.

Не ходят в чужие кельи, кроме случаев, когда бывают посланы настоятелем. При входе в келью творят вслух молитву: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас» (в женском монастыре: «Молитвами святых матерей наших…»). Не входят в келью, покуда не услышат из-за двери: «Аминь».
Избегают вольного обращения, смеха, шуток.

Трапеза в женском монастыре

При работе на послушаниях стараются щадить немощного, который работает рядом, любовью покрывая погрешности в его работе.

При взаимной встрече приветствуют друг друга поклонами и словами: «Спасайся, брат (сестра)»; а другой отвечает на это: «Спаси Господи». В отличие от мира, за руку друг друга не берут.

Садясь за стол в трапезной, соблюдают порядок старшинства. На молитву, которую творит подающий пищу, отвечают: «Аминь», за столом молчат и внимают чтению.
К богослужению не опаздывают, разве только при занятости на послушании.

Игумен Аристарх (Лоханов)

Оскорбления, встречающиеся на общих послушаниях, переносят смиренно, приобретая тем опытность в духовной жизни и любовь к братии.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *