«Повесть о Фроле Скобееве». Если герои повестей о Горе и Злочастии и Савве Грудцыне в своем стремлении выйти за пределы традиционных норм морали, бытовых отношений терпят поражение, то бедный дворянин Фрол Скобеев, герой одноименной повести, уже беззастен­чиво попирает этические нормы, добиваясь личного успеха в жизни: материального благополучия и прочного общественного положения.

Худородный дворянин, вынужденный добывать средства к сущест­вованию частной канцелярской практикой «ябедника» (ходатая по делам), Фролка Скобеев делает девизом своей жизни «фортуну и карьеру». «Или буду полковник, или покойник!» — заявляет он. Ради осуществления этой цели Скобеев не брезгует ничем. Он неразборчив в средствах и пускает в ход подкуп, обман, шантаж. Для него не существует ничего святого, кроме веры в силу денег. Он покупает совесть мамки, соблазняет дочь богатого стольника Нардина-Нащо­кина Аннушку, затем похищает ее, разумеется с согласия Аннушки, и вступает с ней в брак. Хитростью и обманом супруги добиваются родительского благословения, потом полного прошения и отпущения своей вины. Отец Аннушки, спесивый и чванливый знатный стольник, в конце концов вынужден признать своим зятем «вора, плута» и «ябедника» Фролку Скобеева, сесть с ним за один стол обедать и «учинить» своими наследником.

Повесть является типичной плутовской новеллой. Она отразила начало процесса слияния бояр-вотчинников и служилого дворянства в единое дворянское сословие, процесс возвышения новой знати из дьяков и подьячих, приход «худородных» на смену «стародавних, чест­ных родов».

Резкому сатирическому осмеянию подвергнуты в повести боярская гордость и спесь: знатный стольник бессилен что-либо предпринять против «захудалого» дворянина и вынужден примириться с ним и признать своим наследником. Все это дает основание полагать, что повесть возникла после 1682 г., когда было ликвидировано местни­чество.

Автор не осуждает своего героя, а любуется его находчивостью, ломкостью, пронырливостью, хитростью, радуется его успехам в жизни и отнюдь не считает поступки Фрола постыдными.

Добиваясь поставленной цели, Фрол Скобеев не надеется ни на бога, ни на дьявола, а только на свою энергию, ум и житейский практицизм. Религиозные мотивы занимают в повести довольно скромное место. Поступки человека определяются не волею божества, беса, а его личными качествами и сообразуются с теми обстоятельст­вами, в которых этот человек действует.

Примечателен в повести также образ Аннушки. Она заявляет о своих правах выбирать себе суженого, смело нарушает традиции, активно участвует в организации побега из родительского дома; легко соглашается на притворство и обман, чтобы вновь вернуть благосклон­ность одураченных отца и матери.

Таким образом, судьба героев повести отражает характерные об­щественные и бытовые явления конца XVII в.: зарождение новой знати и разрушение традиционного бытового уклада.

Судьба героя, добившегося успеха в жизни, напоминает нам судьбы «полудержавного властелина» Александра Меншикова, графа Разумов­ского и других представителей «гнезда птенцов петровых».

Автор «Повести о Фроле Скобееве», очевидно, подьячий, мечтаю­щий, подобно своему герою, выйти «в люди», достигнуть прочного материального и общественного положения. Об этом свидетельствует стиль повести, пересыпанный канцеляризмами: «иметь место житель­ства», «возыметь обязательное любление к оной Аннушке» и т. п. Эти обороты перемежаются с архаическими выражениями книжного стиля и просторечиями, особенно в речах героев, а также варваризмами, широко хлынувшими в это время в литературный и разговорный язык («квартера», «корета», «банкет», «персона» и т. п.).

Автор хорошо владеет мастерством непосредственного свободного рассказа. И. С. Тургенев высоко оценил повесть, назвав ее «чрезвы­чайно замечательной вещью». «Все лица превосходны, и наивность слога трогательна»,— писал он.

Впоследствии повесть привлекала к себе внимание писателей XVIII и XIX вв.: в 80-х годах XVIII в. Ив. Новиков на ее основе создал «Новгородских девушек святочный вечер, сыгранный в Москве свадеб­ным». Н. М. Карамзин использовал этот сюжет в повести «Наталья — боярская дочь»; в 60-х годах XIX в. драматургом Д. В. Аверкиевым была написана «Комедия о российском дворянине Фроле Скобееве», а в середине 40-х годов XX в. советский композитор Т. Н. Хренников создал комическую оперу «Фрол Скобеев» или «Безродный зять».

42. Тематика сатирических произведений второй половины 17 века. Характер пародии в произведениях. Антитеза как ведущий приём создания сатирического образ. Фольклорное начало в сатирических произведениях. Язык сатирических произведений.

Одним из самых примечательных явлений литературы второй половины XVII века является оформление и развитие сатиры как само­стоятельного литературного жанра, что обусловлено спецификой жиз­ни того времени.

Образование «единого всероссийского рынка» во второй половине XVII в. привело к усилению роли торгово-ремесленного населения городов в экономической и культурной жизни страны. Однако в политическом отношении эта часть населения оставалась бесправной и подвергалась беззастенчивой эксплуатации, гнету. На усиление гнета посад отвечал многочисленными городскими восстаниями, способст­вовавшими росту классового самосознания. Появление демократиче­ской сатиры явилось следствием активного участия посадского населения в классовой борьбе.

Таким образом, русская действительность «бунташного» XVII сто­летия и была той почвой, на которой возникла сатира. Социальная острота, антифеодальная направленность литературной сатиры сбли­жали се с народной устно-поэтической сатирой, которая служила тем неиссякаемым источником, откуда черпала она свои художественно-изобразительные средства.

Сатирическому обличению подвергались существенные стороны жизни феодального общества: несправедливый и продажный суд; социальное неравенство; безнравственная жизнь монашества и духо­венства, их лицемерие, ханжество и корыстолюбие; «государственная система» спаивания народа через «царев кабак».

Обличению системы судопроизводства, опиравшейся на Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 г., посвящены повести о Шемякином суде и о Ерше Ершовиче.

Рождение русской сатиры неотделимо от утверждения идеи внесословной ценности человека, а также от потребности в аккумуляции опыта сатирического изображения, накопленного в фольклоре и литературе предшествующих столетий.

Русская сатира в период в период становления носила не отвлечённо-морализаторский характер, а была социально острой, поднималась от обличения частных злоупотреблений властью до критики основ существующего миропорядка.

43. «Повесть об основании Тверского Отроча монастыря» как любовно-приключенческая новелла. Изображение любовной драмы героев. Художественный вымысел, агиографические элементы, символика свадебных народных песен в повести.

Повесть об основании Тверского Отроча монастыря. Превращение исторической повести в любовно-приключенческую новеллу можно проследить на примере «Повести об основании Тверского Отроча монастыря». Ее герой — княжеский слуга отрок Григорий, уязвленный любовью к дочери пономаря Ксении. Заручившись согласием отца Ксении и князя на брак, Григорий радостно готовится к свадьбе, но «божиим изволением» настоящим женихом Ксении оказывается твер­ской князь Ярослав Ярославич, а Григорий всего-навсего его сватом. Потрясенный Григорий, «великою кручиною одержим бысть», снимает с себя «княжее платье и порты», переодевается в платье крестьянское и уходит в лес, где «хижу себе постави и часовню».

Основной причиной, заставившей Григория бежать «в пустынные места» и основать там монастырь, является не благочестивое стрем­ление посвятить себя богу, как это было ранее, а неразделенная любовь.

Ксения во многом напоминает Февронию: она такая же мудрая, вещая дева, наделенная чертами благочестия. «Узре ту девицу зело прекрасну», князь «возгореся бо сердцем и смятеся мыслию».

В повести широко представлена символика свадебных народных песен. Князь видит вещий сон: его любимый сокол поймал «голубицу красотою зело сияющу»; во время охоты князь пускает своих соколов, и любимый сокол приводит его в село Едимоново и садится на церковь Дмитрия Солунского, где должны были венчаться Ксения с Григорием, и теперь волею судеб место Григория занял князь.

Агиографические элементы, преобладающие в конце повести, не разрушают цельности ее содержания, основанного на художественном вымысле.

В годы Смутного времени жил в Великом Устюге купец Фома Грудцын-Усов. Претерпев много бед от нашествия поляков, он переселился в Казань — туда поляки ещё не доходили. Жил он в Казани с женою, пока не воцарился Михаил Фёдорович. И был у него двенадцатилетний сын Савва.

Фома ездил торговать иногда в Соль Камскую, иногда в Астрахань, а иногда и в Шахову область. И своего сына он учил купеческому делу. Однажды Фома поехал в Шахову область, а Савву послал торговать в Соль Камскую.

Достигнув города Орла, Савва остановился в гостинице. В этом городе он встретил отцовского друга по имени Бажен Второй, который пригласил Савву пожить у него в доме. Юноша согласился. Бажен был третьим браком женат на молодой женщине. Жена Бажена склонила Савву к прелюбодеянию, и долгое время они прожили в грехе.

Продолжение после рекламы:

Наступил праздник Вознесения. Накануне праздника Бажен и Савва побывали в церкви. Поздно вечером, когда Бажен уснул, его жена пришла к Савве и подстрекала юношу к блуду. Он же боялся сотворить грех в такой великий праздник. Тогда женщина разгневалась и задумала опоить юношу волшебным зельем.

Утром Бажен и Савва пошли в церковь, а злая женщина тем временем приготовила зелье. После богослужения Бажен и Савва зашли в гости к воеводе. Потом они пришли домой, и жена Бажена дала юноше волшебного питья. Савва сразу стал томиться по ней. А женщина после этого начала клеветать на юношу и повелела изгнать его из дома. Бажен, хотя и жалел Савву, не стал противоречить жене. Юноша ушёл с великой скорбью.

Савва вернулся в гостиницу. От любовной тоски он исхудал, красота его стала увядать. Гостиник и его жена, видя это, недоумевали. Они тайно позвали волхва и спросили его о юноше. Волхв, посмотрев в волшебные книги, рассказал историю с женой Бажена, но гостиник с женой не поверили.

Брифли существует благодаря рекламе:

Однажды Савва вышел погулять за город в поле. Он думал о том, что послужил бы даже дьяволу, если бы тот помог ему вернуть жену Бажена. Позади Савва услышал зовущий его голос. Обернувшись, он увидел юношу. Юноша подошёл и рассказал, что тоже происходит из рода Грудцыных. Он назвал Савву братом. Савва рассказал новоявленному брату о своей беде. Юноша обещал помочь, если Савва напишет некое рукописание. Савва, не размышляя, всё написал под диктовку и даже не понял смысла того, что писал. На самом же деле этот юноша был не человеком, а бесом. А рукописание было отречением от Бога.

Юноша посоветовал Савве немедленно идти к Бажену. Тот послушался. Бажен с женой радостно встретили Савву. И вновь он стал жить в грехе с женою Бажена.

До матери Саввы дошли слухи о дурной жизни сына. Она написала Савве, чтобы он вернулся в Казань. Но сын не послушался.

Бес, вновь встретившись с Саввой, рассказал на этот раз, что происходит из царского рода. Он показал Савве с горы прекрасный город и назвал его городом своего отца. Бес позвал Савву пойти поклониться его отцу-царю. Друзья вошли в царские палаты. На престоле сидел князь тьмы, вокруг него стояли юноши с багряными и чёрными лицами. Савва подошёл к властителю, обещал служить ему и отдал царю своё рукописание. Затем Савва и бес, потрапезничав, ушли из города. Бес обещал во всём помогать юноше.

Продолжение после рекламы:

В это время Фома Грудцын вернулся в Казань. Жена рассказала ему, что Савва не хочет возвращаться домой и не отвечает на письма. Отец написал ещё одно письмо сыну, но, не получив ответа, решил сам ехать в Орёл за сыном.

А бес, узнав, что Фома Грудцын направляется в Орёл, уговорил Савву пойти погулять по разным городам. Юноша согласился и пошёл с ним, не предупредив даже Бажена и его жену.

В одну ночь бес и Савва преодолели громадное расстояние — они появились в городе Кузмодемьянском, а на следующий день — на Оке, в селе Павлов Перевоз. Там, гуляя по торгу, Савва увидел нищего старика, который смотрел на него и плакал. Юноша подошёл и спросил о причине слёз. Старец же сказал, что плачет о самом Савве, который во всём послушен дьяволу. Когда молодой человек вернулся к своему другу-бесу, тот выбранил его за беседу со старцем. Потом «братья» пошли в город Шую.

А Фома Грудцын прибыл в Орёл и узнал об исчезновении сына. Никто не мог сказать, куда делся Савва. Фома долго ожидал его возвращения, а потом вернулся домой. Через некоторое время он в печали умер, и мать Саввы осталась вдовой.

Брифли существует благодаря рекламе:

В это время царь Михаил Фёдорович набирал солдат для войны с польским королём. Савва записался в солдаты, а бес был его оруженосцем. Новобранцев привели к Москве и отдали под начало немецкому полковнику, который сразу увидел, что Савва искусен в воинской науке. Полковник полюбил Савву и поставил его во главе трёх рот новобранцев. Благодаря помощи беса подчинённые Саввы были всегда всем обеспечены и довольны. Даже царю было известно об успехах Грудцына.

Шурин царя, боярин Стрешнев, узнал о Савве и захотел ввести его в дом свой, но тот, по совету беса, отказался.

Полки были уже готовы к походу под Смоленск. Савва жил в доме сотника Якова Шилова. Бес однажды ночью перенёс Савву к Смоленску. Три дня они наблюдали за оборонительными работами поляков и были невидимы. На четвёртый же день стали видимы, и поляки попытались поймать их, но не могли: Савва и бес переправились через Днепр, как по суше. Потом они снова очутились в Москве.

Когда полки двинулись к Смоленску, бес по дороге посоветовал Савве выходить на поединки против тех могучих воинов, которых поляки будут высылать из града.

Реклама:

Три дня подряд полки высылали богатырей из города. Савва победил всех троих. Но его храбрость вызвала ненависть у боярина Шеина, командовавшего полками. Боярин велел смельчаку возвращаться домой. Савва и бес вновь поехали в Москву. Юноша опять остановился у Якова Шилова. Бес днём приходил к нему, а ночью пребывал в адских жилищах.

Савва тяжело заболел. Жена Якова Шилова уговорила его исповедаться и причаститься. Позвала священника из церкви Святого Николая в Грачах. Во время исповеди больной увидел вокруг себя толпу бесов. Он сказал об этом священнику, но тот никого не видел.

После исповеди нечистый дух начал сильно мучить Савву. Яков Шилов с женой довели до сведения царя известие о болезни Саввы. Царь повелел поставить караульных, которые следили бы, чтобы юноша не покончил с собой.

В первый день июля больной увидел во сне Богородицу. Она обещала избавить юношу от болезни, если он примет иноческие обеты. Савва согласился, и Богородица повелела ему прийти к храму на праздник Казанской иконы. Юноша рассказал о видении воинам, которые его стерегли, а также сотнику и его жене. Яков Шилов довёл весть до самого царя.

Когда настал праздник Казанской иконы, царь повелел принести больного Савву к церкви. Его положили возле храма на ковре. Во время богослужения раздался голос с неба: «…Здрав буди, и к тому не согрешай!». И упало сверху богоотступническое письмо, некогда написанное Саввой. Но все слова с него были стёрты. Юноша встал с ковра, вошёл в церковь и молился перед иконой Богородицы. Потом он рассказал свою историю царю.

Вернувшись в дом Якова Шилова, Савва раздал своё имущество нищим и принял монашество в Чудовом монастыре, где прожил много лет и скончался.

Глава 8. ЛИТЕРАТУРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА
2. «Повесть о Савве Грудцыне»
Жанровая система русской прозы переживала в XVII в. коренную ломку и перестройку. Смысл этой перестройки состоял в освобождении от деловых функций, от связей с обрядом, от средневекового этикета. Происходила беллетризация прозы, превращение ее в свободное сюжетное повествование. В жития, постепенно терявшие прежнее значение «религиозного эпоса», проникали черты светской биографии. Переводный рыцарский роман и переводная новелла резко увеличили удельный вес занимательных сюжетов. В прозе возникали сложные новые композиции, в которых использовалось несколько традиционных жанровых схем. Такова «Повесть о Савве Грудцыне» , написанная в 60-х гг. как эпизод из недавнего прошлого. Повесть начинается с 1606 г. и охватывает осаду русскими войсками Смоленска в 1632-1634 гг. Но безымянный автор повести пишет не об истории России, а о частной жизни русского человека, купеческого сына Саввы Грудцына. Повесть разрабатывает на русском материале фаустовскую тему, тему продажи души дьяволу за мирские блага и наслаждения. Савва Грудцын, отпрыск богатой купеческой семьи, посланный отцом по торговым делам из Казани в один из городов в области Соли Камской, соблазнен замужней женщиной. Он было нашел в себе силы воспротивиться ее домогательствам в день Вознесения Христова, но похотливая возлюбленная жестоко ему отомстила: сначала «присушила» Савву любовным зельем, а потом отвергла. Страдающий Савва готов на все, чтобы ее вернуть, — готов даже погубить душу. «Аз бы послужил диаволу», — думает он. Тут подле него и появляется «мнимый брат», бес, затем всюду его сопровождающий, которому Савве пришлось дать «рукописание»— договор о продаже души. Возлюбленная опять вернулась к Савве. Потом он вместе с бесом «гуляет» по Руси, записывается новобранцем в войско, из Москвы отправляется под Смоленск. Здесь (конечно, с помощью беса) он показывает чудеса храбрости, побеждает одного за другим трех исполинов и затем возвращается в столицу героем. Но приходит время расплаты. Савва смертельно болен, его охватывает ужас: ведь его душе уготована вечная мука. Он кается, дает обет стать монахом и вымаливает у богородицы прощение: в церкви, куда принесли больного Савву, роковое «богоотметное писание» падает сверху. Оно «заглажено», это чистая бумага. Значит, договор не действителен, и дьявол теряет власть над душой Саввы. Герой выздоравливает и постригается в Чудовом монастыре. Такова в кратком пересказе событийная канва этого произведения. В «Повести о Савве Грудцыне» использована сюжетная схема «чуда», религиозной легенды. Этот жанр был одним из самых распространенных в средневековой письменности. Он широко представлен и в прозе XVII в. Всякая религиозная легенда ставит перед собой дидактическую цель: доказать какую-то христианскую аксиому, например действенность молитвы и покаяния, неотвратимость наказания грешника. В легендах, как правило, три сюжетных узла. Легенды начинаются с прегрешения, несчастья или болезни героя. Затем следует покаяние, молитва, обращение к богу, богоматери, святым за помощью. Третий узел — это отпущение греха, исцеление, спасение. Эта композиция была обязательной, но в ее разработке, в конкретном исполнении допускалась известная художественная свобода. Писатель мог по своему усмотрению выбирать главного героя или героиню, время и место действия, вводить произвольное число второстепенных персонажей. Сюжетными источниками «Повести о Савве Грудцыне» были религиозные легенды о юноше, который согрешил, продав душу дьяволу, затем покаялся и был прощен . В одной из таких легенд, «Слове и сказании о некоем купце» , действие протекало в Новгороде, герой был купеческим сыном, а бес изображался как слуга героя. По-видимому, именно «Слово и сказание о некоем купце» было непосредственным литературным источником «Повести о Савве Грудцыне». Крайне важно, что персонажи и «Слова», и «Повести» принадлежат к купеческой среде. Купечество было самым подвижным из древнерусских сословий. Купцам привычны были дальние странствия по Руси и за русские рубежи. Купцы знали языки, на своих и чужих рынках постоянно общались с иноземцами, покупали, читали и привозили домой иностранные книги. Купечество было менее косным и замкнутым, чем другие сословия древнерусского общества, более терпимым к чужой культуре, открытым разнообразным влияниям. Насколько широким был кругозор лучших людей этого сословия, показывает «Хожение за три моря» Афанасия Никитина с его поразительной терпимостью и уважением к чужим верованиям и традициям. Эта сословная «подвижность» отражается и в литературе — в произведениях, героями которых были купцы. Читатель находил здесь описания опасных путешествий с бурями и кораблекрушениями, рассказы об испытании верности жены во время отлучки мужа и другие приключенческие и романические мотивы. «Давление этикета» в произведениях о купцах гораздо слабее, нежели в произведениях об «официальных» героях, о церковных подвижниках, о князьях, царях и воеводах. Избрав героем своей повести купеческого сына, автор «Повести о Савве Грудцыне» мог опереться на эту традицию. Еще один источник повести — волшебная сказка . Сказкой навеяны сцены, в которых бес выступает как волшебный помощник, «даруя» Савве «премудрость» в военном деле, снабжая его деньгами и т. п. К сказке восходят поединки Саввы с тремя вражескими богатырями под Смоленском (троичная символика здесь явно фольклорного происхождения). С волшебной сказкой связано и такое сюжетное звено повести, как «царская тема». В сценах, подводящих читателя к развязке, постоянно подчеркивается, что царь «изливает свое милосердие» на Савву, заботится о нем, сочувствует ему. Когда герой страдал от «бесовского томления» и все боялись, что он наложит на себя руки, царь приставил к нему караульщиков и посылал «повседневную пищу». Царь приказал перенести страждущего в церковь. Царь расспрашивал Савву о его жизни и приключениях. Это царское покровительство с точки зрения сюжетной логики естественно: ведь дело происходит после ратной службы Саввы под Смоленском. Покровительство оказывается храбрецу, непобедимому воину. Монаршее внимание — не случайность и не прихоть, а награда за подвиги на поле брани. Но автор повести говорит о связи Саввы с царем гораздо раньше, еще до смоленского похода, когда читатель еще не знает, что беспутный купеческий сын станет героем войны. «По некоему же случаю явственно учинися (стало известно) о нем и самому царю», — пишет автор о Савве, когда он с «мнимым братом» попал в Москву. Здесь на Савву обратил благосклонное внимание боярин Семен Лукьянович Стрешнев, государев шурин. Покровительство царского шурина почему-то приводит беса в ярость. «Бес же с яростию рече ему (Савве): «Почто убо хощеши презрети царскую милость и служити холопу его? Ты убо ныне и сам в том же порядке устроен, уже бо и самому царю знатен (известен) учинился еси». Что это значит? Почему бес говорит, что Савва «ныне и сам в том же порядке устроен», т. е. стал ровней царскому свойственнику и боярину? Ответ дает волшебная сказка. Автор как бы уклоняется от объяснений, но это вовсе не означает, что читатель XVII в. не понимал, на что он намекает. Для человека Древней Руси волшебная сказка была с детства близким, «вечным спутником». И как раз волшебная сказка поясняет этот эпизод. Она, как правило, заканчивается женитьбой героя на царской дочери и последующим его воцарением. Воцаряется обычно зять, свойственник, а не сын или иной кровный родственник государя. Бес это и подразумевает: зачем кланяться царскому шурину, если Савва станет царским зятем? И дальше как бы продолжается подготовка к сказочному триумфу. Автор для того и переносит действие под Смоленск, чтобы дать Савве отличиться. Вот он уже герой, он выполнил нечто вроде сказочного испытания — победил трех «поединщиков». Но тут автор обрывает сказочное течение событий, возвращаясь к сюжетным узлам «чуда». Описывается болезнь (следствие прегрешения), затем покаяние и, наконец, исцеление и прощение (искупление греха). В художественном отношении эти переключения с одного сюжетного прототипа на другой, с религиозной легенды на сказку и потом снова на религиозную легенду чрезвычайно важны. Это — своеобразный литературный «обман», ибо автор создает эффект обманутого ожидания. Такой прием не характерен для средневековья, когда в литературе господствовал этикет, когда знакомая сюжетная ситуация влекла за собою другую, столь же знакомую. Такой прием характерен для искусства нового времени, в котором ценится неожиданное, непривычное, новое. Автор «Повести о Савве Грудцыне» уже преодолел средневековый этикет, потому что он держит читателя в постоянном напряжении, переключаясь с одной сюжетной линии на другую. Было бы неверно видеть в этом литературную игру или художественную непоследовательность. «Повесть о Савве Грудцыне» — не мозаика из плохо пригнанных, взятых из разных композиций фрагментов. Это продуманное, идеологически и художественно цельное произведение. Савве потому не суждено достичь сказочного счастья, что судит бог, а Савва продал душу сатане. Бес, так похожий на сказочного волшебного помощника, на деле — антагонист героя. Бес не всесилен, и тот, кто на него уповает, непременно потерпит крах. Зло рождает зло. Зло делает человека несчастным. Такова нравственная коллизия повести, и в этой коллизии первостепенную роль играет бес. Бесовская тема в «Повести о Савве Грудцыне» — это трагическая тема двойничества. Бес — это «брат» героя, его «второе я». В православных представлениях каждому живущему на земле человеку сопутствует ангел-хранитель — также своего рода двойник, но двойник идеальный, небесный. Автор «Повести о Савве Грудцыне» дал негативное, «теневое» решение этой темы. Бес — тень героя, бес олицетворяет пороки Саввы, то темное, что в нем есть, — легкомыслие, слабую волю, тщеславие, любострастие. Силы зла бессильны в борьбе с праведником, но грешник становится их легкой добычей, потому что выбирает путь зла. Савва, конечно, жертва, однако он и сам повинен в своих несчастьях. «Повесть о Савве Грудцыне» полна примет «бунташного века», когда ломались вековые устои древнерусской жизни. Автор стремится внушить читателю, что его произведение — не вымысел, что оно «истинно». Этой иллюзии жизнеподобия служит, в частности, реальность фамилии персонажа. В купеческом сословии XVII в. одно из видных мест занимала богатая семья Грудцыных-Усовых. Вполне возможно, что повесть отразила какие-то реальные беды, пережитые этой семьей. Вполне возможно, что какой-то беспутный недоросль из рода Грудцыных-Усовых соблазнил замужнюю купчиху (или что купчиха соблазнила недоросля). Возможно даже, что «присушить» купчиху недоросль пытался с помощью сатаны: по источникам XVIII в., как установлено Н. Н. Покровским, известны десятки попыток заключить «договор с дьяволом», причем самым частым побудительным мотивом были любовные неудачи. Такой неудачник писал на листе бумаги о своем согласии продать душу (подпись кровью не обязательна), обертывал бумагой камень (камень брался для тяжести) и бросал его в мельничный омут, где, как считалось, обитает нечистая сила (ср. поговорку «В тихом омуте черти водятся»). Если так поступали в XVIII в., то тем более так могли поступать столетием раньше. И все же введение в текст реальной семьи, реального имени, реального адреса — это прежде всего литературный прием. Не истинность описываемого происшествия, а «истинность» своего произведения, его авторитетность, весомость, значительность пытался таким способом утвердить автор. В художественной концепции автора очень важна мысль о разнообразии, пестроте жизни. Ее изменчивость очаровывает молодого человека. Но совершенный христианин должен противиться этому наваждению, ибо для него земное существование — тлен, сон, суета сует. Эта мысль занимала автора так сильно, что он допустил непоследовательность в построении сюжета. Савва Грудцын заключил договор с дьяволом для того, чтобы утолить греховную страсть к жене Бажена Второго. Дьявол, со своей стороны, выполнил обязательство: «Савва же паки прииде в дом Баженов и пребываше в прежнем своем скаредном деле». Но вот из Казани получается письмо, из которого видно, что Грудцын-старший узнал о беспутстве своего сына и хочет приехать за ним. И тут Савва вдруг забывает о своей демонической, всепоглощающей страсти, навсегда бросая любовницу. Герой о ней больше ни разу не вспомнит, а читатель ничего не узнает. Зачем в таком случае было продавать душу? Неужто Савва охладел потому, что испугался отца? Разве не мог всемогущий «мнимый брат» как-то уладить дело, задержать отца? Предоставим слово бесу: «Брате Савво, доколе зде во едином малом граде жити будем? Идем убо во иные грады и погуляем». «Добре, брате, глаголеши», — одобряет его Савва. Значит, Савва Грудцын продал душу не только за любовь, но и за то, чтобы «погулять» по русским городам, посмотреть мир, насладиться жизнью, познать ее изменчивость и многоликость. Таким образом, непоследовательность сюжета окупается цельностью характера главного героя. По своим взглядам автор повести — консерватор. Его ужасает плотская страсть, как и всякая мысль о наслаждении жизнью: это грех и пагуба. Но сила любви-страсти, притягательность пестрой жизни уже захватили его современников, вошли в плоть и кровь нового поколения. Автор противится новым веяниям, осуждает их с позиций церковной морали. Но, как истинный художник, он признает, что эти веяния прочно укоренились в русском обществе.

В числе прочих произведений, воспевающих хитрость русской женщины, находится «Повесть о Карпе Сутулове». Суть отражённых в данной повести событий сводится к умению добиваться своего, воздавая по заслугам обидчикам. Изначально добропорядочные, знакомые люди оказываются не теми, за кого себя всем выдают, стоит обозначить перед ними слабость. Вместо помощи, которой от них ждёшь, получаешь грубые намёки на непотребные действия. Как с такими могла сладить добропорядочная женщина? Ей осталось их наказать.

Купец Карп Сутулов отбыл торговать на долгое время, оставив жене необходимую сумму, предупредив, что если не хватит, то она может попросить одолжить его лучшего друга. Разумеется, лучший друг оказался похотливым мужчиной, желающим обладать красавицей, вместо ожидания возвращения долга. Жене купца пришлось обратиться к духовному отцу, а после к архиепископу, от каждого получая однотипные предложения. Вместо вышеозначенных лиц жена купца могла обратиться к кому угодно, описываемое в повести от того бы не изменилось. Удивительно, как таковым не оказался чин, отвечавший за порядок. Думается, разрешить ситуацию помог бы и лучший друг, не окажись он среди тех, у кого жена купца пыталась одолжить денег.

Не стоит вспоминать о «Калязинской челобитной», дабы ещё раз наступить на мозоль религиозных деятелей. Нужно смотреть на представленную ситуацию со стороны пострадавшей женщины, ни в чём постыдном до того никогда не бывшей замеченной. Искать способ наказать обидчиков она придумала скоро, никого о нём не уведомив. Воистину, похотливые мужчины выйдут из повести о Карпе Сутулове опозоренными. Прежде имевшие положительное о них мнение, они будут бояться огласки своих действий, что по их надменному поведению отчего-то не кажется людям очевидным.

Не зная о готовящемся наказании, каждый из них спокойно придёт к жене купца и будет требовать осуществления оговоренного. Читателю останется посмеяться над ними, насколько нелепыми они будут выглядеть впоследствии, когда план начнёт осуществляться. Впору вспомнить о венецианских драматургах XVIII века, долго запрягавших, чтобы после раскрыть перед зрителем, до каких нелепостей способен дойти человек, насколько он окажется в итоге смешон. Так и с попавшими в ловушку жены купца: им останется краснеть за похоть, хотя никто их не принуждал требовать непотребного от добродетельной женщины.

Если разобраться, то подобное поведение можно приписать любой героине древнерусских сказаний, как княгине Ксении из «Повести о тверском Отроче монастыре», так и Февронии Муромской, охранявших добродетель и проявлявших снисходительное отношение ко всем мужчинам, смевших их желать. Не будет заблуждением, если считать хитрость русских женщин свойственной большинству героинь, чьё положение в сказаниях было одним из ведущих. Более того, жена Карпа Сутулова современниками сказителя воспринималась лучше, поскольку отражала собой близкий им дух времени.

Но не только хитрость воспевает сия повесть. Она порицает похотливые побуждения мужчин, намекая им, что расплата за вольное обращение с женщинами может стоить им занимаемого положения. А если и не будет стоить, то очернит ряд человеческих призваний, представив их в невыгодном свете. Особенно то наглядно показано на людях, чья духовность должна восприниматься очевидной, без отражения наличия подводных камней. Потому в повести два духовных лица и один купец, без задействования кого-либо ещё.

Добродетель всегда должна торжествовать, даже осуществляемая не самыми добродетельными способами. Никто не осудит сотворившего добро, каким бы способом его осуществления он не добивался. Так уж устроено наше с вами человеческое общество.

Константин Трунин

Дополнительные метки: повесть о карпе сутулове критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, The Tale of Karp Sutulov analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечь критических заметок о литературе Древней Руси

Деление на главы — условное.

Цирюльник находит нос

25 марта цирюльник Иван Яковлевич сел завтракать.

Иван Яковлевич — цирюльник (парикмахер), пьяница, циник и грязнуля

Разрезав испечённый его почтенной супругой хлеб, цирюльник обнаружил в нём нос. Испуганный Иван Яковлевич сразу узнал нос коллежского асессора Ковалёва, которого брил дважды в неделю.

Ковалёв, Платон Кузьмич — коллежский асессор, румяный, с огромными бакенбардами, самовлюблённый и глупый, гордится своим званием, называет себя майором Пьян ли я вчера возвратился или нет, уж наверное сказать не могу. А по всем приметам должно быть происшествие несбыточное: ибо хлеб — дело печёное, а нос совсем не то. Ничего не разберу…

Деспотичная супруга цирюльника немедленно решила, что Иван Яковлевич кому-то отрезал нос. Ругая мужа последними словами, она велела убрать из дому эту пакость.

Завернув нос в тряпку, Иван Яковлевич долго ходил по улицам, пытаясь от него избавиться. Как назло, с ним то и дело здоровались знакомые, а улицы заполнялись народом. Наконец, цирюльник бросил нос с моста в Неву и уже решил отправиться в трактир, как вдруг его окликнул квартальный и поинтере­совался, что Иван Яковлевич делал на мосту. Дальнейшее закрыто туманом, и что произошло с цирюльником — неизвестно.

Продолжение после рекламы:

Поиски носа

Тем же утром коллежский асессор Ковалёв обнаружил на месте своего носа «совершенно гладкое место». Ковалёв был не из тех коллежских асессоров, которые получили звание «с помощью учёных аттестатов». Он получил свой чин на Кавказе, где всё происходило намного проще.

Коллежским асессором Ковалёв был всего лишь два года. Он гордился своим чином и для солидности называл себя майором. В Петербург майор приехал, чтобы выхлопотать себе достойную его звания должность и выгодно жениться. Он ежедневно прогуливался по Невскому проспекту, по вечерам ходил в гости и в театр, и теперь не понимал, как он будет всё это делать без носа.

Закутавшись в плащ и прикрыв «гладкое место» платком, Ковалёв отправился к начальнику полиции Петербурга. По дороге он увидел, как какой-то господин, одетый в мундир статского советника, входит в подъезд дома, и узнал в нём свой нос. Через несколько минут нос вышел и уехал.

Брифли существует благодаря рекламе:

Ковалёв не знал, что и думать.

Как же можно, в самом деле, чтобы нос, который ещё вчера был у него на лице, не мог ездить и ходить, — был в мундире!

Он бросился за каретой, которая остановилась перед Казанским собором. Нос вошёл в собор, майор протиснулся к нему и попытался объяснить беглецу, что он его нос и должен немедленно вернуться на своё законное место. Нос сделал вид, что ничего не понимает. В этот момент к ним подошли дама и хорошенькая барышня. Ковалёв загляделся на барышню, а нос тем временем исчез.

Несчастный майор отправился к начальнику полиции, но его не оказалось дома. Немного поразмыслив, Ковалёв решил отправиться в редакцию газеты и дать объявление о пропаже носа, чтобы каждый, кто его встретит, сообщил о его местопо­ложении.

Чиновник из редакции отказался подавать такое объявление, ссылаясь на то, что из-за него газета потеряет репутацию, и посоветовал заказать о пропаже носа статью «для пользы юношества или так, для общего любопытства».

Выйдя из редакции, раздоса­дованный Ковалёв отправился к частному приставу (начальнику полицейской части). У того был послеобеденный отдых, поэтому он отказался «производить следствие», заявив, что у порядочного человека нос не оторвут и что нечего всяким майорам таскаться по непристойным местам.

Ковалёв не смог простить частному приставу оскорбления своего чина и гордо удалился.

Продолжение после рекламы:

Нос возвращают владельцу

Домой майор вернулся усталый и печальный.

…без носа человек — чёрт знает что: птица не птица, гражданин не гражданин, — просто возьми да и вышвырни за окошко!

Носом, отрубленным на войне или дуэли, он мог бы гордиться, как боевой раной, но нос просто сбежал, и это было оскорбительно. Подумав, майор решил, что это дело рук штаб-офицерши Подточиной, на дочери которой он не захотел жениться.

Подточина, Александра Григорьевна — штаб-офицерша, мать незамужней дочери

Наверняка Подточина решила отомстить, наняв «каких-нибудь колдовок-баб». Ведь в среду, когда его брил Иван Яковлевич, нос был ещё на месте.

Размышления Ковалёва прервал квартальный полицейский. Он сообщил, что нос майора найден — его перехватили, когда он пытался удрать в Ригу. В деле замешан и цирюльник Иван Яковлевич, который сидит теперь в полицейском участке. Затем квартальный вернул майору нос и удалился.

Когда радость Ковалёва поутихла, он обнаружил, что нос не желает прирастать к положенному ему месту. Тогда майор послал лакея за доктором, жившем в том же доме. Доктор не знал, как приставить нос на место, поэтому сказал оставить всё как есть, чтобы не сделать ещё хуже. Нос же посоветовал заспиртовать и продать.

Отчаявшийся Ковалёв решил на следующий же день подать жалобу на Подточину, но перед этим он написал ей и попросил «без бою» возвратить ему нос. Из ответного письма майор понял, что Подточина не виновна, и только чёрт разберёт, каким образом всё это произошло.

История с носом тем временем распространилась по Петербургу, чему способствовало увлечение петербуржцев магнетизмом. Нос Ковалёва замечали в разных частях города. Некоторые ловкие господа даже начали продавать билеты на это зрелище, а у посетителей светских вечеринок появилась новая тема для шуток.

Брифли существует благодаря рекламе:

Нос прирастает на место

Проснувшись утром 7 апреля, Ковалёв обнаружил, что его нос находится в положенном ему месте. Обрадованный майор побрился с помощью Ивана Яковлевича, при этом запрещая ему браться рукой за драгоценный нос.

«Вишь ты! — сказал сам себе Иван Яковлевич, взглянувши на нос, и потом перегнул голову на другую сторону и посмотрел на него сбоку. — Вона! эк его, право, как подумаешь»…

Затем Ковалёв объехал все возможные места, чтобы все знакомые увидели его с носом.

С тех пор майор Ковалёв всегда пребывал в отличном настроении, посещал все спектакли и вечера и улыбался всем хорошеньким дамам.

Выводы рассказчика

Рассказчик считает, что в этой истории есть много неправдо­по­добного. Если не считать «сверхъесте­ственного отделения носа» и появления его в виде статского советника, остаётся непонятным, как Ковалёв не сообразил, что подавать объявление в газету просто неприлично. К тому же всё ещё неясно, как же нос оказался в хлебе Ивана Яковлевича.

Рассказчик не понимает, как могут некоторые авторы брать подобные сюжеты, от которых нет решительно никакой пользы отечеству. Однако, с другой стороны, несообразности встречаются повсюду, и, если поразмыслить, подобные происшествия редко, но бывают.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *