(для чтения и изучения в 6, 7-м классах)

В первой четверти XIII века Русская земля подверглась нашествию монголов. О разрушении городов, о гибели и пленении людей, о городах, лежащих в развалинах, рассказывают русские летописи, повести, жития. Рати Батыя опустошили огромную территорию: во время его похода 1237–1241 годов были взяты, разрушены и сожжены Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Суздаль, Ростов, Кострома, Ярославль, Чернигов и другие.

В 1240 году войска Батыя подошли к стенам Киева и окружили город. Горожане мужественно сопротивлялись, но Киев был взят. Наступили годы татаро-монгольского ига, тяготевшего над Русью более двух веков. Русский народ вел мужественную борьбу с неисчислимыми силами врагов. «России, — писал А.С. Пушкин, — определено было высокое предназначение… Ее необозримые равнины поглотили силы монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией»1.

Татарское иго отбросило Русь на несколько веков назад. Трудно представить общие масштабы бедствия, исчислить людские жертвы — число погибших или угнанных в плен. На долгое время центральной темой русской литературы становится патриотическое прославление подвигов русских воинов и русских князей в годы нашествия.

В 1237 году основные силы Золотой Орды подошли к границам северо-восточной Руси и подступили к первому из лежащих на их пути русских городов — к Рязани.

Вот как Д.С. Лихачев пишет о древней Рязани: «Город этот представлял собой величественное зрелище. Старая Рязань была расположена на высоком правом берегу Оки. Вокруг города были насыпаны земляные валы. Они были дополнены деревянной крепостной стеной, шедшей по их верху и состоявшей из плотно приставленных друг к другу бревенчатых срубов, наполненных землей. Перед валом со стеной находился глубокий ров. Со стороны Оки город имел естественную защиту — крутизну высокого обрывистого берега. За этими мощными оборонительными сооружениями виднелись два белых высоких каменных храма. Снаружи стены их были украшены белокаменной резьбой и скульптурой. Внутри они были расписаны фресковой живописью, полы храмов были выложены плитами. Кроме этих каменных храмов, в Рязани было и немало деревянных. Высокие храмы были тесно окружены многочисленными деревянными избами жителей»2.

О нашествии захватчиков на Рязань рассказывается в «Повести о разорении Рязани Батыем». Автор повести пишет, что в лето 6475 (в 1237 году) пришел со многими воинами татарскими на землю Русскую хан Батый и стал на реке Воронеже близ земли Рязанской. И послал рязанскому князю Юрию Ингоревичу послов с требованием дани. Русские князья им отказали, и началась великая сеча. Много сильных полков Батыевых пало… «Один рязанец бился с тысячью, а два с десятью тысячами». «И пересели с коня на конь, и начали биться упорно; через многие сильные полки Батыевы проезжали насквозь храбро и мужественно биясь… и бились так крепко и нещадно, что и сама земля застонала, и Батыевы полки все смешались»3.

Но Батый взял город и «во граде многих людей, и жен, и детей мечами посекли, а других в реке потопили… и весь город пожгли, и всю красоту знаменитую. А храмы божии разорили и в святых алтарях много крови пролили. И не осталось во граде ни одного живого: все равно умерли и единую чашу смертную испили. Не было тут ни стонущего, ни плачущего — ни отца и матери о чадах, ни чад об отце и матери, ни брата о брате, ни сродников о сродниках, но все вместе лежали мертвые»4. Так рисует древнерусский писатель картину разорения Рязани.

На фоне страшных бедствий автор показывает подвиг рязанского воеводы Евпатия Коловрата, вернувшегося из черниговских земель, где собирал он дань. Увидев город в развалинах, вскричал Евпатий «в горести души своей, распаляяся в сердце своем». Он собрал небольшую дружину и нагнал Батыя в земле Суздальской. Завязалась новая сеча. Автор заостряет внимание на героическом подвиге Коловрата. Он показывает, как бился Евпатий: бил врагов «нещадно», мечи притуплялись, и «брал он мечи татарские и сек их татарскими, насквозь проезжая сильные полки татарские, и ездил среди полков храбро и мужественно».

Вступает Евпатий и в бой с Таврулом, шурином Батыя, посланным ханом на единоборство. Таврул хвастается, что приведет к Батыю Евпатия живым, но русский воин, выхватив меч, рассекает врага «на полы до седла». Такой необыкновенной силой обладал герой. И он «стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых победил, одних на полы рассекал, а других до седла разрубал».

Образ героя близок богатырям русских былин, например, Илье Муромцу. В описании героических подвигов русских воинов и Коловрата используется художественный прием преувеличения (гиперболы). Коловрат олицетворяет героический подвиг русского народа. Автор, показывая его мужество, силу, уделяет внимание и изображению Евпатия в бою. Подвиг Коловрата, по мысли книжника, это подвиг всей дружины. Автор создает образ могучего исполина, как в народном творчестве, которого способны умертвить только специальные орудия для метания камней. «Стали бить по нему из бесчисленных камнеметов, и едва убили его»5.

Мужеству и храбрости Коловрата удивился сам Батый и сказал: «О Коловрат Евпатий! Хорошо ты меня попотчевал с малою своей дружиною, и многих богатырей сильной моей орды побил, и много полков разбил. Если бы такой вот служил у меня, — держал бы я его у самого сердца своего». А его приближенные удивились храбрости и мужеству русского воина и сказали Батыю: «Мы со многими царями, во многих землях, на многих битвах бывали, а таких удальцов и резвецов не видали, и отцы наши не рассказывали нам. Это люди крылатые, не знают они смерти и так крепко и мужественно на конях бьются — один с тысячью, а два с десятитысячами. Ни один из них не съедет живым с побоища»6.

Так прославляет автор героический подвиг народа. В этом заключается патриотический пафос повести.

Заключительная часть памятника завершается плачем князя Ингваря Ингоревича. Он горестно оплакивает убитых. «Слезы его из очей, как поток текли, и говорил он жалостно: «О милая моя братия и воинство! Как уснули вы, жизни мои драгоценные, и меня одного оставили в такой погибели? Почему не умер я раньше вас?.. На кого оставили вы меня, брата своего? Солнце мое дорогое, рано заходящее! Месяц мой красный! Скоро погибли вы, звезды восточные: зачем же закатились вы так рано?”»7. В плач входят традиционные образы народной поэзии — месяц, звезды, солнце.

Повесть заканчивается рассказом о возрождении и обновлении русской земли. Это свидетельствует о жизнестойкости русского народа, о его вере в возможность освобождения от татаро-монгольского ига. «И обновил (князь) землю Рязанскую, и церкви поставил, и монастыри построил, и пришельцев утешил, и людей собрал. И была радость христианам, которых избавил Бог рукою своею крепкою от безбожного и зловерного царя Батыя»8.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

  1. Приведите историческую справку о монголо-татарском нашествии.
  2. В каких произведениях и как отразились события монголо-татарского ига?
  3. Назовите центральную тему литературы этого периода.
  4. Перечитайте повесть о нашествии Батыя на Рязань. Передайте кратко сюжет повести.
  5. Перескажите близко к тексту описание Рязани, данное в статье Д.С. Лихачева.
  6. Как описывает летописец разорение Рязани?
  7. Расскажите о подвиге Евпатия Коловрата. Опишите его облик, героизм в бою. Какие черты свидетельствуют о нем как о могучем исполине?
  8. Как связан образ Коловрата с образами героев народных былин?
  9. Какие черты русского народа олицетворяет Коловрат?
  10. Как и почему его подвиг оценили враги? Приведите текст.
  11. В чем патриотическое звучание и героический пафос повести?
  12. Чем заканчивается повесть?
  13. Расскажите, что пишет автор об обновлении и возрождении Русской земли, каков идейный смысл заключительной части повести?

►Читайте также другие темы главы «Литература периода феодальной раздробленности»:

  • «Слово о полку Игореве»
    • «Слово о полку Игореве» — шедевр древнерусской литературы
    • Вопросы и задания по теме «Слово о полку Игореве»
  • «Слово Даниила Заточника»
  • «Повесть о разорении Рязани Батыем»
  • «Слово о погибели Русской земли»
  • «Житие Александра Невского»
  • Повести о Куликовской битве
  • «Сказание о Мамаевом побоище»
  • «Задонщина»
  • «Житие Сергия Радонежского»

►Перейти к оглавлению книги «Начало всех начал. Древнерусская литература»

В год 6745 (1237). В двенадцатый год по перенесении чудотворного образа из Корсуня пришел на Русскую землю безбожный царь Батый со множеством воинов татарских и стал на реке на Воронеже близ земли Рязанской. И прислал пословнепутевых на Рязань к великому князю Юрию Ингваревичу Рязанскому, требуя у него десятой доли во всем: во князьях, во всяких людях и в остальном. И услышал великий князь Юрий Ингваревич Рязанский о нашествии безбожного царя Батыя и тотчас послал в город Владимир к благоверному великому князю Георгию Всеволодовичу Владимирскому, прося у него помощи против безбожного царя Батыя или чтобы сам на него пошел. Князь великий Георгий Всеволодович Владимирский и сам не пошел, и помощи не послал, задумав один сразиться с Батыем. И услышал великий князь (Юрий Ингваревич) Рязанский, что нет ему помощи от великого князя Георгия Всеволодовича Владимирского, и тотчас послал за братьями своими: за князем Давыдом Ингваревичем Муромским, и за князем Глебом Ингваревичем Коломенским, и за князем Олегом Красным, и за Всеволодом Пронским, и за другими князьями. И стали совет держать — как утолить нечестивца дарами. И послал сына своего князя Федора Юрьевича Рязанского к безбожному царю Батыю с дарами и мольбами великими, чтобы не ходил войной на Рязанскую землю. И пришел князь Федор Юрьевич на реку на Воронеж к царю Батыю, и принес ему дары, н молил царя, чтобы не воевал Рязанской земли. Безбожный же, лживый и немилосердный царь Батый дары принял и во лжи своей при-творно обещал не ходить войной на Рязанскую землю, но только похвалялся и грозился повоевать всю Русскую землю. И стал у князей рязанских дочерей и сестер к себе на ложе просить. И некто из вельмож рязанских по зависти донес безбожному царю Батыю, что имеет князь Федор Юрьевич Рязанский княгиню из царского рода и что всех прекраснее она телом своим. Царь Батый лукав был и немилостив, в неверии своем распалился в похоти своей и сказал князю Федору Юрьевичу: «Дай мне, княже, изведать красоту жены твоей». Благоверный же князь Федор Юрьевич Рязанский посмеялся и ответил царю: «Не годится нам, христианам, водить к тебе, нечестивому царю, жен своих на блуд. Когда нас одолеешь, тогда и женами нашими владеть будешь». Безбожный царь Батый оскорбился и разъярился и тотчас повелел убить благоверного князя Федора Юрьевича, а тело его велел бросить на растерзание зверям и птицам, и других князей и воинов лучших поубивал.
И один из пестунов князя Федора Юрьевича, по имени Апоница, укрылся и горько плакал, смотря на славное тело честного своего господина. И увидев, что никто его не охраняет, взял возлюбленного своего государя и тайно схоронил его. И поспешил к благоверной княгине Евпраксии и рассказал ей, как нечестивый царь Батый убил благоверного князя Федора Юрьевича.
Благоверная же княгиня Евпраксия стояла в то время в превысоком тереме своем и держала любимое чадо свое — князя Ивана Федоровича, и как услышала она смертоносные слова, исполненные горести, бросилась она из превысокого терема своего с сыном своим князем Иваном прямо на землю и разбилась до смерти. И услышал великий князь Юрий Ингваревич об убиении безбожным царем возлюбленного сына своего, князя Федора, и многих князей, и лучших людей и стал плакать о них с великой княгиней и с другими княгинями и с братией своей. И плакал город весь много времени. И едва отдохнул князь от великого того плача и рыдания, стал собирать воинство свое и расставлять полки. И увидел князь великий Юрий Ингваревич братию свою, и бояр своих, и воевод, храбро и бестрепетно скачущих, воздел руки к небу и сказал со слезами: «Избавь нас, боже, от врагов наших, и от подымающихся на нас освободи нас, и сокрой нас от сборища нечестивых и от множества творящих беззаконие. Да будет путь им темен и скользок». И сказал братии своей: «О государи мои и братия! Если из рук господних благое приняли, то и злое не потерпим ли? Лучше нам смертью славу вечную добыть, нежели во власти поганых быть. Пусть я, брат ваш, раньше вас выпью чашу смертную за святые божии церкви, и за веру христианскую, и за отчину отца нашего великого князя Ингваря Святославича». И пошел в церковь Успения пресвятой владычицы богородицы, и плакал много перед образом пречистой, и молился великому чудотворцу Николе и сродникам своим Борису и Глебу. И дал последнее целование великой княгине Агриппине Ростиславовне и принял благословение от епископа и всех священнослужителей. И пошел против нечестивого царя Батыя, и встретили его около границ рязанских, и напали на него, и стали биться с ним крепко и мужественно, и была сеча зла и ужасна. Много сильных полков Батыевых пало. И увидел царь Батый, что сила рязанская бьется крепко и мужественно, и испугался. Но против гнева божия кто постоит! Батыевы же силы велики были и непреоборимы; один рязанец бился с тысячей, а два — с десятью тысячами. И увидел князь великий убиение брата своего, князя Давыда Ингваревича, и воскликнул в горести души своей: «О братия моя милая! Князь Давыд, брат наш, наперед нас чашу испил, а мы ли сей чаши не изопьем!» И пересели с коня на конь и начали биться упорно; через многие сильные полки Батыевы проезжали насквозь, храбро и мужественно биясь, так что всем полкам татарским подивиться крепости и мужеству рязанского воинства. И едва одолели их сильные полки татарские. Убит был благоверный великий князь Юрий Ингваревич, брат его князь Давыд Ингваревич Муромский, брат его князь Глеб Ингваревич Коломенский, брат их Всеволод Пронский и многие князья местные и воеводы крепкие и воинство: удальцы и резвецы рязанские. Все равно умерли и единую чашу смертную испили. Ни один из них не повернул назад, но все вместе полегли мертвые. Сие все навел бог грех ради наших.
А князя Олега Ингваревича захватили еле живого. Царь же, увидев многие свои полки побитыми, стал сильно скорбеть и ужасаться, видя множество убитых из своих войск татарских. И стал воевать Рязанскую землю, веля убивать, рубить и жечь без милости. И град Пронск, и град Бел, и Ижеславец разорил до основания и всех людей побил без милосердия. И текла кровь христианская, как река сильная, грех ради наших.
И увидел царь Батый Олега Ингваревича, столь красивого и храброго, изнемогающего от тяжких ран, и хотел уврачевать его от тех ран и к своей вере склонить. Но князь Олег Ингваревич укорил царя Батыя и назвал его безбожным и врагом христианства. Окаянный же Батый дохнул огнем от мерзкого сердца своего и тотчас повелел Олега ножами рассечь на части. И был он второй страстотерпец Стефан, принял венец страдания от всемилостивого бога и испил чашу смертную вместе со всею своею братьею.
И стал воевать царь Батый окаянный Рязанскую землю и пошел ко граду Рязани. И осадил град, и бились пять дней неотступно. Батыево войско переменялось, а горожане бессменно бились. И многих горожан убили, а иных ранили, а иные от великих трудов и ран изнемогли. А в шестой день спозаранку пошли поганые на город — одни с огнями, другие со стенобитными орудиями, а третьи с бесчисленными лестницами — и взяли град Рязань месяца декабря в 21 день. И пришли в церковь соборную пресвятой Богородицы, и великую княгиню Агриппину, мать великого князя, со снохами, и прочими княгинями посекли мечами, а епископа и священников огню предали — во святой церкви пожгли, а иные многие от оружия пали. И во граде многих людей, и жен, и детей мечами посекли, а других в реке потопили, а священников и иноков без остатка посекли, и весь град пожгли, и всю красоту прославленную, и богатство рязанское, и сродников рязанских князей — князей киевских и черниговских — захватили. А храмы божий разорили и во святых алтарях много крови пролили. И не осталось во граде ни одного живого: все равно умерли и единую чашу смертную испили. Не было тут ни стонущего, ни плачущего — ни отца и матери о детях, ни детей об отце и матери, ни брата о брате, ни сродников о сродниках, но все вместе лежали мертвые. И было все то за грехи наши.
И увидел безбожный царь Батый страшное пролитие крови христианской, и еще больше разъярился и ожесточился, и пошел на Суздаль и на Владимир, собираясь Русскую землю пленить, и веру христианскую искоренить, и церкви божии до основания разорить.
И некий из вельмож рязанских по имени Евпатий Коловрат был в то время в Чернигове с князем Ингварем Ингваревичем, и услышал о нашествии зловерного царя Батыя, и выступил из Чернигова с малою дружиною, и помчался быстро. И приехал в землю Рязанскую и увидел ее опустевшую, города разорены, церкви пожжены, люди убиты. И помчался во град Рязань и увидел город разорен, государей убитых и множество народа полегшего: одни убиты и посечены, другие пожжены, а иные в реке потоплены. И воскричал Евпатий в горести души своей, распаляяся в сердце своем. И собрал небольшую дружину — тысячу семьсот человек, которых бог соблюл вне города. И погнались вослед безбожного царя, и едва нагнали его в земле Суздальской, и внезапно напали на станы Батыевы. И начали сечь без милости, и смешалися все полки татарские. И стали татары точно пьяные или безумные. И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сек ими. Почудилось татарам, что мертвые восстали. Евпатий же, насквозь проезжая сильные полки татарские, бил их нещадно.
И ездил средь полков татарских так храбро и мужественно, что и сам царь устрашился.
И едва поймали татары из полка Евпатьева пять человек воинских, изнемогших от великих ран. И привели их к царю Батыю, а царь Батый стал их спрашивать: «Какой вы веры, и какой земли, и зачем мне много зла творите?» Они же отвечали: «Веры мы христианской, рабы великого князя Юрия Ингваревича Рязанского, а от полка мы Евпатия Коловрата. Посланы мы от князя Ингваря Ингваревича Рязанского тебя, сильного царя, почествовать, и с честью проводить, и честь тебе воздать. Да не дивись, царь, что не успеваем наливать чаш на великую силу — рать татарскую». Царь же подивился ответу их мудрому. И послал шурича своего Хостоврула на Евпатия, а с ним сильные полки татарские. Хостоврул же похвалился перед царем, обещал привести к царю Евпатия живого. И обступили Евпатия сильные полки татарские, стремясь его взять живым. И съехался Хостоврул с Евпатием. Евпатий же был исполин силою и рассек Хостоврула на-полы до седла. И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних пополам рассекал, а других до седла разрубал. И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество орудий для метания камней, и стали бить по нему из бесчисленных камнеметов, и едва убили его. И принесли тело его к царю Батыю. Царь же Батый послал за мурзами, и князьями, и санчакбеями, — и стали все дивиться храбрости, и крепости, и мужеству воинства рязанского. И сказали царю приближенные: «Мы со многими царями, во многих землях, на многих битвах бывали, а таких удальцов и резвецов не видали, и отцы наши не рассказывали нам. Это люди крылатые, не знаютони смерти и так крепко и мужественно на конях бьются — один с тысячею, а два — с десятью тысячами. Ни один из них не съедет живым с побоища». И сказал Батый, глядя на тело Евпатьево: «О Коловрат Евпатий! Хорошо ты меня попотчевал с малою своею дружиною, и многих богатырей сильной орды моей побил, и много полков разбил. Если бы такой вот служил у меня, — держал бы его у самого сердца своего». И отдал тело Евпатия оставшимся людям из его дружины, которых похватали на побоище. И велел царь Батый отпустить их и ничем не вредить им.
Князь Ингварь Ингваревич был в то время в Чернигове у брата своего князя Михаила Всеволодовича Черниговского, сохранен богом от злого того отступника и врага христианского. И пришел из Чернигова в землю Рязанскую, в свою отчину, и увидел ее пусту, и услышал, что братья его все убиты нечестивым, законопреступным царем Батыем, и пришел во град Рязань, и увидел город разорен, а мать свою, и снох своих, и сродников своих, и многое множество людей лежащих мертвыми, и церкви пожжены, и все узорочье из казны черниговской и рязанской взято. Увидел князь Ингварь Ингваревич великую последнюю погибель за грехи наши и жалостно воскричал, как труба, созывающая на рать, как орган звучащий. И от великого того кричания и вопля страшного пал на землю, как мертвый. И едва отлили его и отходили на ветру, И с трудом ожила душа его в нем.
Кто не восплачется о такой погибели? Кто не возрыдает о стольких, людях народа православного? Кто не пожалеет стольких убитых государей? Кто не застонет от такого пленения?
И разбирал трупы князь Ингварь Ингваревич, и нашел тело матери своей великой княгини Агриппины Ростиславовны, и узнал снох своих, и призвал попов из сел, которых бог сохранил, и похоронил матерь свою и снох своих с плачем великим вместо псалмов и песнопений церковных, И сильно кричал и рыдал. И похоронил остальные тела мертвых, и очистил город, и освятил. И собралось малое число людей, и утешил их. И плакал беспрестанно, поминая матерь свою, и братию свою, и род свой, и все узорочье рязанское, без времени погибшее. Все то случилось по грехам нашим. Был город Рязань, и земля была Рязанская, и исчезло богатство ее, и отошла слава ее, и нельзя было увидеть в ней никаких благ ее — только дым, земля и пепел. А церкви все погорели, и великая церковь внутри изгорела и почернела. И нетолько этот град пленен был, ной иные многие. Не стало во граде ни пения, ни звона; вместо радости — плач непрестанный.
И пошел князь Ингварь Ингваревич туда, где побиты были от нечестивого царя Батыя братия его: великий князь Юрий Ингваревич Рязанский, брат его князь Давыд Ингваревич, брат его Всеволод Ингваревич, и многие князья местные, и бояре, и воеводы, и все воинство, и удальцы, и резвецы, узорочье рязанское. Лежали они все на земле пусто, на траве ковыле, снегом и льдом померзнувшие, никем не блюдомые. Звери тела их поели, и множество птиц их потерзало. Все лежали, все вместе умерли, единую чашу испили смертную. И увидел князь Ингварь Ингваревич великое множество тел лежащих, и воскричал горько громким голосом, как труба звучащая, и бил себя в грудь руками и падал на землю. Слезы его из очей как поток текли, и говорил он жалостно: «О милая моя братия и воинство! Как уснули вы, жизни мои драгоценные, и меня одного оставили в такой погибели? Почему не умер я раньше вас? И как закатились вы из очей моих? И куда ушли вы, сокровища жизни моей? Почему ничего не промолвите мне, брату вашему, цветы прекрасные, сады мои несозрелые? Уже не подарите сладость душе моей! Почему не посмотрите вы на меня, брата вашего, и не поговорите со мною? Ужели забыли меня, брата вашего, от единого отца рожденного и от единой утробы матери нашей — великой княгини Агриппины Ростиславовны, и единою грудью многоплодного сада вскормленного? На кого оставили вы меня, брата своего? Солнце мое дорогое, рано заходящее! Месяц мой красный! Скоро погибли вы, звезды восточные; зачем же закатились вы так рано? Лежите вы на земле пустой, никем не охраняемые; чести-славы ни от кого не получаете вы! Помрачилась слава ваша. Где власть ваша? Над многими землями государями были вы, а ныне лежите на земле пустой, лица ваши потемнели от тления. О милая моя братия и дружина ласковая, уже не повеселюся с вами! Светочи мои ясные, зачем потускнели вы? Не много порадовался с вами! Если услышит бог молитву вашу, то помолитесь обо мне, брате вашем, чтобы умер я вместе с вами. Уже ведь за веселием плач и слезы пришли ко мне, а за утехой и радостью сетование и скорбь явились мне! Почему не прежде вас умер, чтобы не видеть смерти вашей, а своей погибели? Слышите ли вы горестные слова мои, жалостно звучащие? О земля, о земля! О дубравы! Поплачьте со мною! Как назову день тот и как опишу его, в который погибло столько государей и многое узорочье рязанское — удальцы храбрые? Ни один из них не вернулся, но все рано умерли, единую чашу смертную испили. От горести души моей язык мой не слушается, уста закрываются, взор темнеет, сила изнемогает».
Было тогда много тоски, и скорби, и слез, и вздохов, и страха, и трепета от всех тех злых, которые напали на нас. И воздел руки к небу великий князь Ингварь Ингваревич и воззвал со слезами: «Господи боже мой, на тебя уповаю, спаси меня и от всех гонящих избавь меня. Пречистая матерь Христа, бога нашего, не оставь меня в печали моей. Великие страстотерпцы и сродники наши Борис и Глеб, будьте мне, грешному, помощниками в битвах. О братия мои и воинство, помогайте мне во святых ваших молитвах на врагов наших — на агарян и род Измаила».
И стал разбирать князь Ингварь Ингваревич тела мертвых, и взял тела братьев своих — великого князя Юрия Ингваревича, и князя Давида Ингваревича Муромского, и князя Глеба Ингваревича Коломенского, и других князей местных — своих сродников, и многих бояр, и воевод, и ближних, знаемых ему, и принес их во град Рязань, и похоронил их с честью, а тела других тут же на пустой земле собрал и надгробное отпевание совершил. И, похоронив так, пошел князь Ингварь Ингваревич ко граду Пронску, и собрал рассеченные части тела брата своего благоверного и христолюбивого князя Олега Ингваревича, и повелел нести их во град Рязань. А честную главу его сам князь великий Ингварь Ингваревич до града понес, и целовал ее любезно, и положил его с великим князем Юрием Ингваревичем в одном гробу. А братьев своих, князя Давыда Ингваревича да князя Глеба Ингваревича, положил в одном гробу близ могилы их. Потом пошел князь Ингварь Ингваревич на реку на Воронеж, где убит был князь Федор Юрьевич Рязанский, и взял тело честное его, и плакал над ним долгое время. И принес в область его к иконе великого чудотворца Николы Корсунскего. И похоронил его вместе с благоверной княгиней Евпраксией и сыном их князем Иваном Федоровичем Постником во едином месте. И поставил над ними кресты каменные. И по той причине зовется великого чудотворца Николы икона Заразской, что благоверная княгиня Евпраксия с сыном своим князем Иваном сама себя на том месте «заразила» (разбила).
Те государи из рода Владимира Святославича — отца Бориса и Глеба, внуки великого князя Святослава Ольговича Черниговского. Были они родом христолюбивы, братолюбивы, лицом прекрасны, очами светлы, взором грозны, сверх меры храбры, сердцем легки, к боярам ласковы, к приезжим приветливы, к церквам прилежны, на пирование скоры, до государских потех охочи, ратному делу искусны, и перед братией своей и перед их послами величавы. Мужественный ум имели, в правде-истине пребывали, чистоту душевную и телесную без порока соблюдали. Отрасль они святого корени и богом насажденного сада цветы прекрасные! Воспитаны были в благочестии и во всяческом наставлении духовном. От самых пеленок бога возлюбили. О церквах божиих усердно пеклись, пустых бесед не творили, злонравных людей отвращались, и с добрыми только беседовали, и божественные писания всегда с умилением слушали. Врагам в сражениях страшными являлись, многих супостатов, поднимавшихся на них, побеждали и во всех странах имена свои прославили. К греческим царям великую любовь имели и дары от них многие принимали. А в браке целомудренно жили, помышляя о своем спасении. С чистой совестью, и крепостью, и разумом держали свое земное царство, и к небесному приближаясь. Плоти своей не угождали, соблюдая, тело свое после брака непричастным греху. Государев сан держали, а к постам и молитвам были прилежны и кресты на груди своей носили. И честь и славу от всего мира принимали, а святые дни святого поста честно хранили и во все святые посты причащались святых пречистых и бессмертных тайн. И многие труды и победы по правой вере показали. А с погаными половцами часто бились за святые церкви и православную веру. А отчину свою от врагов безленостно оберегали. И милостыню неоскудную давали и ласкою своею многих из неверных царей, детей их и братьев к себе привлекали и к вере истинной обращали.
Благоверный князь Ингварь Ингваревич, названный во святом крещении Козьмой, сел на столе отца своего великого князя Ингваря Святославича. И обновил землю Рязанскую, и церкви поставил, и монастыри построил, и пришельцев утешил, и людей собрал. И была радость христианам, которых избавил бог рукою своею крепкою от безбожного и зловерного царя Батыя. А господина Михаила Всеволодовича Пронского посадил на отца его отчине.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Героические темы и мотивы в «Повести о разорении Рязани Батыем»»

Компаративистика является перспективным направлением в литературоведении. Традиционно русская литература сравнивалась с литературой западной Европы. Произведения древнерусской литературы, в частности «Слово о полку Игореве»., неоднократно сопоставлялись с литературными произведениями разных стран, например, Испании, Германии, Франции, Японии и др. Значительный вклад в исследование этой проблемы в последние годы внесли многие учёные, среди них особо следует назвать работу А.Н. Робинсона. Существует целое направление в современном литературоведении — типологическое изучение героического эпоса, воинских повестей древней Руси, и средневековой поэзии стран Востока. Подобные попытки сопоставления произведений русской и восточной литературы предпринимались уже неоднократно. Например, в 1998 г. в институте Мировой Литературы была защищена диссертация, в которой проводилось сравнение «Слова о полку Игореве» с произведением корейской литературы.1

Целью этой диссертации является анализ художественного повествования «Повести о разорении Рязани Батыем». Для её достижения были поставлены следующие задачи: 1. Анализ героических мотивов и изображение человека в «Повести». Стилистический анализ и анализ художественного мира «Повести».

1 Ви Мен Чже. Изучение символики «Слова о полку Игореве» (по исследованиям за 1986-1994 гг.) // Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Российская Академия Наук Институт Мировой Литературы имени А. М. Горького М.,1998.

2. Сравнение героических эпизодов «Повести» с другими произведениями древней Руси и фольклором.

3. Сопоставление «Повести» с произведениями древнеяпонской литературы XIII в., повествующими о попытке монголов завоевать Японию.

В процессе исследования возникла необходимость опираться не только на литературные источники, но также и на исторические факты для наиболее глубокого анализа. В ходе работы был использован метод сравнительно-исторического анализа. Безусловно, произведения древнерусской литературы не являются полностью исторически достоверными документами в их современном понимании. В «Повести» сильны эпические влияния, достаточно велика роль вымысла, который дополняет исторические факты или переплетается с различными историческими событиями. В ней гармонично сочетаются как официальная точка зрения (государства, церкви) на происходящие события, так и общенародные идеи. Кроме этого, сравнительно-исторический метод может быть применён для сопоставительного изучения с произведениями другой страны. В третьей главе предпринята попытка провести параллель между «Повестью» и японской исторической литературой.

Основными материалами исследования являются «Повесть о разорении Рязани Батыем» (ГБЛ, Волоколамское собрание № 526), «Поучение из храма Хатимана» (Синкоу Гуншоруйджуу т. 13, Хатиман Гудоукун), «Картины со словами о монгольском нашествии» (Кунайтёугёвуцу, Моукошуурай Экотоба). О двух последних источниках речь идёт в третьей главе.

Прежде «Повесть» не становилась предметом сопоставительного изучения с памятниками японской литературы. В работе предпринята попытка выявления культурологических особенностей русской и японской литератур, на материале произведений близкой тематики.

Повесть о разорении Рязани Батыем» — это одно из интереснейших произведений, отразившее события монголо-татарского нашествия. Эту «Повесть» исследовали многие учёные с разных точек зрения и продолжают изучать до сих пор. Остановимся на основных вехах истории исследования «Повести».

Повесть» обратила на себя внимание учёных ещё в середине Х1Х-го века. В 1841г. «Повесть» была впервые опубликована И. Сахаровым в сборнике «Сказания русского л народа». Однако основные исследования начались только в XX веке.

Во второй половине 40-х гг. нынешнего столетия одно за другим были опубликованы важные исследования, касающиеся этой «Повести». В это же время наметились основные направления её дальнейшего изучения. Начало исследованиям положил В.Л. Комарович, а затем Д.С. Лихачёв посвятил «Повести» ряд обстоятельных статей. Эти медиевисты утверждали, что «Повесть о разорении Рязани Батыем» принадлежит к «Заразскому» циклу повестей. К этому циклу обычно относят «Повесть о перенесении Иконы Николы Заразского из Корсуня в город Рязанского княжества», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Похвала роду Рязанских князей», «Род служителей церкви Николы Заразкого» и «Коломенское

2 Сахаров И. Сказания русского народа. 3-е изд. СПб., 1841. Т.1. Кн.4. С.46-56. чудо». Однако подход и выводы этих учёных отличались друг от друга. В.Л. Комарович считал, что эта повесть создана как одна из частей этого цикла. Против этой точки зрения выступил Д.С. Лихачёв. Он утверждал, что эта «Повесть» существовала ранее, до составления «Заразкого цикла», и она была включена в цикл 4 случайно.

В.Л. Комарович строил свои утверждения, основываясь на 12 списках «Повести», которые сохранились до нашего времени. Д.С. Лихачёв привлек к изучению более 70 списков, включая древнейший Волоколамский список XVI в. Поэтому в настоящее время точка зрения Д.С. Лихачёва является основной, и все исследователи «Повести» начинают свою работу, опираясь на текстологический анализ Лихачёва.

Год 1949 был знаменателен в истории исследования «Повести»: под редакцией В.П. Адриановой-Перетц вышли в свет два основных списка «Повести», Волоколамский список XVI в. и список Хронографа 1599 г.5 В комментарии Д.С. Лихачёв дал основные характеристики списков. Он разделил списки на три основных варианта, А, Б1, Б2, и Хронографическую редакцию, и показал разницу между ними. Это разделение является основой при изучении «Повести» и в современных исследованиях.

Кроме текстологического анализа, академик Д.С. Лихачёв выдвинул ряд проблем, связанных с идейно-художественным содержанием «Повести». В статье «Повесть о разорении Рязани Батыем»6 он утверждает, что прототип этой повести был составлен

3 Комарович В.Л. К литературной истории Повести о Николе // ТОДРЛ. М.;Л. 1947. Т.5. С. 57-72.

4 Лихачёв Д.С. Повести о Николе Заразском // ТОДРЛ. М.; Л., 1949. Т.7. С. 257-406.

5 Адрианова-Ператц В.Л.(ред.) Воинские повести Древней Руси (серия «Литературные памятники»); М.;Л. 1949.

6 Лихачёв Д.С. Повесть о разорении Рязани Батыем // Великое наследие; М.,1975. С.221-238. не позднее середины XIV в., а её текст дошёл до нашего времени в поздних списках. Время возникновения «Повести» подтверждается остротой её содержания, во-первых, и самим историческим фактом, отражённым в ней, во-первых. Старая Рязань пала под ударами нашествия Батыя в 1237 г., а Новая Рязань возникла в конце XIV в. Однако в «Повести» ничего не говорится о новой Рязани. Следовательно, время составления «Повести» ограничено серединой XIII — концом XIV вв. Кроме этого, Д.С. Лихачёв считает, что «Повесть» была написана не только для того, чтобы сохранить память о событиях монголо-татарского нашествия, но была подчинена лирическому настроению современников, её рассказ полон внутреннего лирического пафоса.

При изучении «Повести» нельзя не принимать во внимание тот факт, что она имеет глубокую связь с фольклором. Особенно сравнение образа Евпатия Коловрата с былинами вызывало и вызывает большой интерес до сих пор. Вполне понятно, что образ Евпатия самый яркий и значительный, потому что, по словам Л.А. Дмитриева, «. в народном сознании спасение от насилия врага у рисовалось не в покаянии и смирении, а в активной борьбе». Кроме того, в 1945г. С.К. Шамбинаго обращал внимание на употребление слова «богатырь» в «Повести». Здесь это слово применено только к татарам.8 Но, прежде всего, большой вклад в изучение элементов фольклора в «Повести» внёс Б.Н. Путилов.9 Он обратил внимание на сочетание художественного вымысла с

7 Дмитриев Л. А. Литература первых лет монголо-татарского ига // История русской литературы. Л,1980. С.124.

9 Путилов Б.Н. Песня о Евпатии Коловрате // ТОДРЛ. М.;Л., 1955. Т. 11. С. 118-139. исторической правдивостью и высоко оценил художественность этой исторической «песни», отразившейся в изображении героических подвигов Евпатия Коловрата.

Есть и другие примеры, свидетельствующие о высокой художественности «Повести». Анализ части «Плач князя Ингваря Ингоревича» в составе «Повести» позволил Л.А. Дмитриеву обратить внимание на сочетание жанров фольклора и литературы в «Повести».10 Он говорит, что такое сочетание двух жанров в едином произведении, «слава» и «плач», присуще только литературным памятникам, и подтверждает мнение Д.С. Лихачёва, что такое объединение «славы» и «плача» характерно для ряда наиболее выдающихся произведений древнерусской литературы, таких, как «Слово о полку Игореве», «Похвала Роману Мстиславичу Галицкому», «Слово о погибели Русской земли».

Попытка рассмотреть «Повесть о приходе Батыя на Рязань» в цикле летописных повестей о монголо-татарском нашествии была предпринята А.Ю. Бородихиным в 1989 г.11 Этот цикл не ограничивается «Повестью о разорении Рязани Батыем». В него входят и другие летописные сказания, например, «Житие Александра Невского», «Повесть о Меркурии Смоленском» и др. Их содержание может восходить к XIII в. А.Ю. Бородихин разделил эти повести на два периода: с середины XII — до начала XIV вв., и с XIV по XVII вв. В первой группе летописных повестей подчёркивается апокалиптическая тема, и нашествие иноплеменников трактуется как наказание Бога, а во второй

10 Дмитриев Л.А. Литература второй четверти ХШ-конца XIII в. // История русской литературы 10-17 веков. М.,1980. С.166.

11 Бородихин А.Ю. Цикл повестей о нашествии Батыя в летописных и летописно-хронографических сводах XIV — XVII вв // Автореферат диссертации. Канд. Филолог. Наук. Томск, 1989. группе большое место в повествовании отводится князьям. Такое разделение произведения может быть полезно для того, чтобы продумать вопрос о времени составления «Повести».

В последнее время изучением «Повести о разорении Рязани Батыем» занимается И.А. Лобакова. Её работа очень важна для дальнейшего изучения «Повести». Интересуясь литературной судьбой «Повести», И.А. Лобакова занимается её тщательным текстологическим изучением и пытается воссоздать древнейшую форму.12

И.А. Лобакова подробно анализирует редакции А, Б1 и Б2 и делает вывод, что редакция А, являясь древнейшим дошедшим до нас списком XIV в. (Волоколамский), старше редакций Б1 и Б2 (собр. Погодина). При этом она отмечает близость тона «Повести» со «Словами» Серапиона Владимирского, которое было написано на раннем этапе татаро-монгольского ига. Главная идея этих

13 произведений — «великая конечная гибель». Кроме этого, по мнению исследователя, ритмическая организация текста А тоже указывает на его близость к принципам создания ритма XII — середины XIII в.14

Редакция А написана в XVI в., а редакции Б1 и Б2 в XVII вв., поэтому И.А Лобакова предполагает существование редакции Б, которая породила редакции Б1 и Б2, и воссоздаёт Архетипный текст, который затем разделился на редакции А и Б.15 Она подтверждает мнение Д.С. Лихачёва, который указывает на текст Новгородской I летописи, являщейся ключом к этой проблеме.

12 Лобанова И. А. Проблема соотношения старших редакций «Повести о разорении Рязани Батыем»//ТОДРЛ. Л.,1992. Т.46. С.36-52.

13 Там же. С.41-42.

14 Там же. С.45-46.

15 Там же. С.40.

Д.С. Лихачёв отметил, что в основе известий Новгородской I и «Повести» лежит один и тот же источник.16

В диссертации, однако, не будут затрагиваться текстологические проблемы, поскольку они уже были исследованы русскими учёными. Поэтому все цитаты из древнерусского текста даются по изданию повести в «Памятниках литературы Древней Руси» (далее ПЛДР). Эта серия уже давно признана авторитетным изданием литературных памятников Древней Руси.

Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и двух приложений.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *