К вопросу о переводе и трактовке «Разговора разочарованного со своей душой» (Берлинский папирус 3024).
Светлана Спирина
«Разговор разочарованного со своей душой» или «Спор человека с его «ба» — одно из самых, на наш взгляд, интересных и, одновременно, спорных произведений светской древнеегипетской литературы. Во-первых, это единственное произведение древнеегипетской литературы, в котором душа -«ба» фигурирует как один из главных персонажей и даже ведет диалог со своим собеседником, а также это один из немногих источников, в которых вообще употребляется термин «ба». Во-вторых, этот текст сугубо авторский, и хотя, в основном, содержание «Разговора…» не противоречит, с нашей точки зрения, положениям официальной египетской религиозной традиции, тем не менее, данный источник передает взгляды отдельного человека и, тем самым, позволяет сравнить официальные представления о душе и загробной жизни с индивидуальным мнением автора текста.
Папирус с единственным известным экземпляром текста «Разговора разочарованного со своей душой» был приобретен в июне 1843 года Берлинским музеем «Koenigliche Preussische Museum” через лондонское агентство «S. Leigh Sotheby”. Текст находился в составе коллекции египетских древностей, собранной Джованни Д’Атанази (G. D’Athanasi). Помимо данного текста были приобретены также три иератических папируса, содержащие «Рассказ Синухета” и «Обличение поселянина”. Все эти тексты были датированы временем Среднего царства на основе палеографического анализа. Было установлено также фиванское происхождение данных папирусов.
Данный экземпляр «Разговора…» является копией, что ясно видно по характерному колофону в конце текста. Имя писца не проставлено. По манере письма, употребленным лигатурам и т.п., данную рукопись большинство исследователей относят ко времени 12 династии . Оригинал текста принадлежал более раннему периоду. Гедике датирует его концом 10 династии . А. Эрман при первом издании памятника определил время его появления Первым Переходным периодом , когда «социальные перевороты и политический раскол породили начало пессимистической литературы».
В то же время, вероятно, появляются «Предостережения египетского мудреца», «Пророчества Неферти» и «Размышления Хахаперрасенеба». Но, в отличие от упомянутых памятников, «Разговор…» не является, на наш взгляд, произведением с четко выраженной политической направленностью. Скорее он носит характер философского диалога между двумя собеседниками.
Для характеристики «Разговора…» очень интересно предположение, которое делает Х. Гедике на основе сравнительного анализа нашего текста с двумя другими произведениями египетской литературы: «Красноречивым крестьянином» и «Поучениями Мерикара». Одинаковая датировка этих источников, их характер и сходство используемых формулировок и терминов (в том числе, одинаковое написание иероглифа «ба» с употреблением знака-детерминатива «поверженный враг»), позволило Гедике прийти к выводу о принадлежности трех этих текстов одному автору. Гедике считает, что им был некий Хети, живший во времена Аменемхета I.
Литературная форма «Разговора…» достаточно сложна. Текст отличается определенным своеобразием композиции: включает в себя как фрагменты диалога, так и небольшие повествования или так называемые «притчи», которые приводит душа — «ба» в доказательство своей правоты, а также несколько «стихотворных» фрагментов.
Перевод текста на иероглифику был осуществлен А.Эрманом , К.Зете и Х. Гедике . Переводы текста на современные языки были выполнены А.Эрманом , К.Зете , А.Шарффом , Р.Фолкнером , В.Бартой , Г.Гедике и др. Наиболее полные переводы на русский язык были сделаны Н.А.Мещерским и И.М.Лурье . Ю.П.Францев и А.О.Большаков дают переводы только отдельных фрагментов источника.
Первое издание текста Р. Лепсиусом в 1858 году вызвало в научных кругах лишь незначительные отклики. Текст был включен в научный обиход А. Эрманом, который издал в 1898 году его фотографическое воспроизведение и сделал транскрипцию, которая к настоящему времени признана учеными сильно устаревшей. Позже текст издавался К.Зете, Р. Фолкнером (только в транскрипции), В. Бартой и Х. Гедике.
Из-за многочисленных лакун, отсутствия начала текста, неоднозначности трактовок некоторых иератических знаков, грамматических конструкций и употребления определенных терминов, а также из-за того, что некоторые слова встречаются только в данном источнике, более-менее единого перевода и понимания текста, на которых бы сходилось большинство исследователей, в настоящее время не существует.
А. Эрман, первый исследователь текста, исходя из своего понимания структуры «Разговора…» при издании разделил текст на 56 параграфов, что послужило, вероятно, причиной неверной его трактовки. Согласно А.Эрману, текст чрезвычайно противоречив, точки зрения Человека и «ба» в ходе спора несколько раз диаметрально меняются, и поэтому невозможно четко определить их позиции.
Противоречивость «Разговора…» (в том числе, двух притч «ба») отмечали такие исследователи, как Р. Фолкнер, К.Зете, А.Шарфф, Г.Гедике и др. В.Барта не дает собственную концепцию текста. Его работа посвящена, в основном, изучению литературной формы источника.
В русской историографии одним из первых к проблеме трактовки данного источника обратился Б.А.Тураев. Он отмечал «крайний пессимизм» данного произведения и скептицизм автора по отношению к идее существования загробного царства . В переводе Н.А.Мещерского содержания первой и второй притч «ба» противоречат друг другу и в результате «выпадают» из общего контекста произведения. Автор считал, что в первой притче в иносказательной форме говорится о том, что после смерти грешника и праведника ждет одна судьба, а во второй притче говорится о том, что все хорошо в свое время и нужно иметь терпение и не торопить события, что, в конечном итоге, является бесполезным занятием. На наш взгляд, вторая притча «ба» посвящена именно этой теме, хотя данная трактовка Мещерского была подвергнута критике со стороны И.М. Лурье.
И.М.Лурье дал единственный почти полный, но довольно сильно устаревший перевод «Разговора…» на русский язык. Основное положение его трактовки источника в том, что «ба» не призывает Человека стремиться к смерти, как считали многие исследователи, а, наоборот, всеми силами старается уговорить его оставить данную мысль. Это точно определяет, на наш взгляд, основную задачу души — «ба», согласно тексту. Автор видит основную задачу души — «ба» в попытке убедить Человека отказаться от мысли о смерти, но перевод И.М. Лурье отдельных фрагментов источника (например, строк 148-150 и др.) не позволяет связать их с общим содержанием текста.
В советской историографии большинство авторов отмечали явно атеистический характер «Разговора…» и делали акцент на разочарованности героя в жизни из-за социальных перемен, которые происходили в обществе.
Из последних исследований, посвященных данному источнику следует выделить работу А.О.Большакова , в которой делается попытка рассмотреть с новой точки зрения структуру текста, а также дать перевод некоторых спорных его фрагментов, и, тем самым, снять противоречия, которые обычно возникают при трактовке «Разговора…».
Деление текста на отдельные части, принятое практически всеми исследователями, следующее: 1) в несохранившемся начале текста содержалась, по крайней мере, одна «вступительная речь «ба»; 2) затем следуют «Первая (ответная) речь человека» (строки с 4 по 30), «Первая речь «ба» (строки с 31 по 33); «Вторая речь человека», которая занимает, как и «Первая» довольно значительное по объему место (строки с 33 по 55); «Вторая речь «ба» (строки с 55 по 68); 3) далее следуют две притчи, рассказываемые «ба» («Первая притча» — строки с 68 по 80 и «Вторая притча» – строки с 80 по 85); 4) четыре стихотворных фрагмента, произносимые человеком, которые иногда называют поэмами; 5) заключают произведение «Третья речь «ба» и колофон.
Первая половина произведения – это прозаический текст, в котором можно выделить две притчи, рассказанные «ба». Притчи располагаются примерно в середине произведения (строки с 68 по 80 и с 80 по 85) и являются, вероятно, неким смысловым центром «Разговора…». Правильный перевод и трактовка именно этих, незначительных по объему, фрагментов текста являются, на наш взгляд, основанием для правильной трактовки всего произведения в целом. К тому же, притчи представляют особый интерес, так как, во-первых, это не просто повествовательные, а содержащие аллегории фрагменты.
Как известно, притчи часто использовались в мировой литературе, так как с их помощью возможно наиболее точно и одновременно кратко донести до читателя главную идею произведения. В качестве стилистического средства, аллегории часто употреблялись в египетских религиозных текстах, начиная с Текстов Пирамид, где сравнения играли особую роль.
Для дальнейшего более тщательного изучения всего текста и, в частности роли притч «ба», может быть интересен вывод Гедике об очевидном подчинении построения «Разговора…» определенной «нумерологической» системе . Темы и манера изложения данных притч кажутся намеренно упрощенными. Они явно контрастируют со следующими за ними четырьмя поэмами. Основная идея «Первой притчи» заключается, с нашей точки зрения, в том, что достойны сожаления те, кому не довелось жить на земле. Такая трактовка данного фрагмента хорошо соотносится с «Первой речью «ба» (строки 31-33) и с «Третьей речью «ба» (строки 149-151).
Во «Второй притче», состоящей всего из шести строк, на наш взгляд, заключается основная идея всего произведения. С нашей точки зрения, во «Второй притче» в аллегорической форме фактически кратко изложена основная идея «Разговора…» (сравнить с «Третьей (заключительной) речью «ба», см. строки 148-153): человек разочаровался в жизни и хочет уйти из нее раньше положенного ему свыше срока. «Ба» пытается разубедить его, «удерживает от смерти». Человек негодует, жалуется на жизнь, но, в конце концов, смиряется, возвращается к прежним взглядам и становится уже как бы другим человеком, возможно более мудрым, терпимым.
На наш взгляд, основной конфликт «Разговора…» — это не отношение к самой смерти (для обоих «действующих лиц» смерть является естественным и «блаженным» продолжением земного существования (см. строки 20-21, 130-134, 152-153), а стремление человека уйти из жизни раньше «положенного» срока. Причем, в «Разговоре…», как мы считаем, герой не думает о самоубийстве. Иначе становится непонятным смысл его «Второй речи».
«Ба» как представитель божественного плана, связанный с человеком при его жизни, заботится о его посмертном существовании более, чем о земном, поэтому «ба» в «Разговоре…» «не обращает внимания» на страдания человека, вернее, не придает им того значения, которое придает им человек (строки 8-14). Но, как правильно отметил в своей работе А.О. Большаков, «ба» данного произведения «не совсем тот «ба», с которым мы сталкиваемся в религиозных текстах». Это, скорее, «олицетворение противоречия, которое помещено внутрь думающего» .
«Разговор разочарованного со своей душой» относится к светской литературе, характеризуется ярко выраженной авторской позицией, но не противоречит, с нашей точки зрения, положениям официальной египетской религиозной традиции. Это — философское размышление о жизни и смерти, изложенное в виде беседы-спора человека с его душой — «ба», которое также можно определить как «внутренний диалог» героя.
Если наша трактовка «Второй притчи» «ба» и всего источника в целом верна, можно предположить, что в древнеегипетской религиозной традиции существовало представление о том, что жизнь дарована человеку Богом, земное существование имеет свой определенный смысл, и необходимо сносить терпеливо все жизненные тяготы, пока сам Бог не призовет человека, пока не наступит время «естественного» ухода человека из жизни. Если же человек по какой-либо причине не был доволен жизнью, устал от нее и хотел избежать земных страданий, то это означало, что он шел против воли Бога и не мог рассчитывать на посмертное оправдание и вечное блаженство.
Данный текст, являющийся философским размышлением на тему жизни и смерти, безусловно, выражает сугубо авторскую точку зрения на проблему отношений человека с его душой — «ба». Тем не менее, он находится в русле официальной египетской религиозной традиции. Это произведение с новой, необычной для этой традиции точки зрения, показывает нам, как представление о душе и потустороннем мире отражалось в сознании отдельного человека.
Цит. по авторской редакции текста, сноски опущены.
Текст опубликован на английском языке: Svetlana A. Spirina Some aspects of translation and interpretation of «The Dispute between a Man and his Ba» (Papyrus Berlin 3024) // Древний Египет. Сборник трудов Ассоциации по изучению Древнего Египта «МААТ». Вып. II. М.-СПб., 2006, с. 137-141.

Музейный центр Постоянные экспозиции Искусство Древнего Египта

Слепки с древнеегипетских памятников находятся в залах 1 и 2, расположенных на первом и третьем этажах.

Всю историю Древнего Египта, вслед за древнеегипетским жрецом Манефоном, принято делить на три царства — Древнее (вторая половина III тыс. до н. э.), Среднее (конец III — первая четверть II тыс. до н. э.), Новое (середина и вторая половина II тыс. до н. э.) — и Позднее время (I тыс. до н. э. — Римское завоевание). Время между царствами принято называть Переходными периодами. Более узкие временные промежутки совпадают со временем правления царей одного рода и называются династиями. Всего в Египте было 30 династий.

Зал 1. Искусство Древнего Египта Древнего и Среднего царств.

Виртуальный тур на портале Культура.рф

В зале, расположенном на первом этаже, экспонируются слепки с памятников Древнего и Среднего царств. Исключением является так называемый Розеттский камень (на стене слева от входа), относящийся ко времени правления Птолемея V (3 век до н. э.). Эта гранитная плита с текстом декрета на трех языках позволила французскому ученому Франсуа Шампольону найти ключ к прочтению древнеегипетских иероглифов.

Временем становления египетского государства (начало III тыс. до н. э.) датируется «Палетка царя Нармера», на одной стороне которой изображен царь в образе быка, разбивающего вражескую крепость; на другой — царь, убивающий врага. (Палетка висит слева от входа). В ней проявились все характерные для египетского искусства приемы изображения фигур на плоскости: фризовое построение композиции, разномасштабность, своеобразная трактовка человеческой фигуры — при положении головы и ног в профиль глаз и плечи показаны в фас, а живот в три четверти. Аналогично трактована фигура архитектора Хесира на прекрасных деревянных рельефах из его гробницы в Саккаре начала III тыс. до н. э. (Щит, перпендикулярный к стене входа в зал) и фигура казначея Иси на известняковой плите из гробницы в Саккаре середины III тыс.до н. э. (стена справа от входа). В этих же традициях изображены фигуры ремесленников, носильщиков даров на рельефах из гробниц Ти, Птахотепа в Саккара и рельефе из гробницы Теп-ем-анх со сценой рынка (стена при входе в зал). Рельеф происходит из саккарской гробницы. Другие рельефы той же гробницы находятся в музеях Брюсселя и Лондона.

Своеобразие египетского искусства, и рельефа в частности, обусловлено представлением египтян о душе как важнейшей жизненной силе человека, существующей в его изображении. Поэтому, строя объемную фигуру на плоскости, художник стремился представить ее с наиболее характерных точек зрения, не искажая ракурсом. Такой изобразительный прием относится и к предметам, окружающим человека, и к животным.

Стилистические особенности рельефа Древнего царства обусловлены самой техникой «высокого рельефа», при которой, убирая фон и оставляя изображение, мастер придавал последнему особую плоскостность, контурность, силуэтность.

Стремление к вечному существованию определило и своеобразие древнеегипетского скульптурного портрета. В позе, напоминающей пирамиду, со скрещенными ногами и свитком на коленях, застыл писец (у входа в зал). Его лицо бесстрастно, взгляд обращен за пределы мира реальности. Эта статуя получила название «Каирского писца» по месту нахождения ее в Египетском музее в Каире.

Особенно большое внимание уделялось изображениям царей. Полон величия и силы царь Хефрен — строитель одной из грандиозных пирамид в Гизе (статуя рядом с лифтом), изображенный сидящим на троне с положенными на колени руками и взглядом, устремленным вдаль. Это не просто портрет царя — это образ целой культуры. Пройдут века и тысячелетия, но ни один скульптор не найдет столь простого и совершенного образа идеи величия и бессмертия. По композиции статуе Хефрена близка стоящая справа от входа в зал статуя царя Микерина.

Период Древнего царства был временем величия египетского государства, но уже в середине III тыс. до н. э. власть царя слабеет, центробежные силы расшатывают страну, Египет распадается на отдельные номы. Лишь в конце тысячелетия произошло новое объединение Долины Нила. Это время считается началом Среднего царства.

Искусство Среднего царства сохранило многие традиции Древнего царства, особенно они наблюдаются в рельефе. На плите вельможи Хени из гробницы в Фивах (конец III тыс. дон. э.) изображен хозяин гробницы, сидящий перед жертвенным столом. Фигура Хени выполнена в традициях рельефа Древнего царства. Все стоящие на одной плоскости предметы на рельефе показаны один над другим — так мастер показывает более отдаленные от глаз зрителя вещи. Новые черты проявились главным образом в скульптурном портрете Среднего царства, особенно в царском портрете.

Фараон стал изображаться с характерными для него индивидуальными чертами лица. В зале имеются три портрета фараона Аменемхета III, жившего в XVIII веке до н. э. Этот царь прославился не только своими военными подвигами, но и грандиозными строительными работами. Им был построен огромный дворец, названный греками за множество помещений «лабиринтом», сооружено водохранилище, избавившее страну от недостатка воды во время засух.

Один из портретов изображает царя в образе сфинкса (в центре зала), другой показывает Аменемхета III сидящим, с руками на коленях (справа от входа), третий портрет — самый большой (у левой от входа стены) изображает фараона в царском платке (клафте) на голове. Всем трем образам царя присущи одни и те же черты: выдающиеся вперед скулы, мешки под глазами, выпирающие губы, выступающий подбородок, узкие прищуренные глаза с напухшими веками. Индивидуальные черты лица были настолько очевидными, что на их основе известный русский востоковед Владимир Семенович Голенищев, несмотря на иероглифическую надпись, говорящую о принадлежности сфинкса фараону Рамсесу II (13 век до н. э.), идентифицировал его с Аменемхетом III. Исследования последних лет подтвердили определение В.С. Голенищева, доказав факт узурпации статуи Рамсесом II.

Стремление к индивидуализации образа не только фараонов, но и чиновников, жрецов, вельмож особенно ярко проявилось в статуэтке писца (подлинник в Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина). Вся фигура очень выразительна: сморщенное старческое лицо, дряблое тело, складки на груди.

Зал 2. Искусство Древнего Египта Нового царства и Позднего периода.

Виртуальный тур на портале Культура.рф

Аналогичные черты можно наблюдать и в других статуэтках Среднего царства: фигуре жреца в туго накрахмаленном переднике и сидящего на корточках мужчины (витрина в центре зала № 2 на третьем этаже).

Время правления Аменемхета III и его непосредственных преемников было весьма стабильным, но конец династии знаменовался ослаблением царской власти, междоусобными войнами, вторжением в страну кочевников, известных под собирательным именем «гиксосов». Прошло более двух веков, прежде чем правители Ливанского нома, возглавив борьбу против завоевателей, вернули Египту самостоятельность. Наступил период Нового царства. Границы страны расширились. Египетские пограничные отелы находились на четвертом пороге Нила и в Дельте. В Египет привозили ценные вещи из покоренных стран: золото, слоновую кость, черное дерево, перламутр. Египтяне столкнулись с новыми для них культурными традициями и много почерпнули у народов Передней Азии, Средиземноморья, Южной Африки.

Все эти перемены отразились на жизни египтян, но в изобразительном искусстве они проявились не сразу. Скульптурные портреты царицы Хатшепсут и ее пасынка фараона Тутмеса III (конец первой половины II тыс. до н. э.) еще напоминают скульптуры периода Среднего царства. У входа в зал № 3 стоят сфинксы с лицом царицы Хатшепсут в парике с коршуном — символом богини Мут, и Тутмеса III.

Новые черты проявились в скульптуре в середине и особенно во второй половине II тыс. до н. э. Статуи становятся более нарядными и декоративными. Скульптор старательно передает длинные, со множеством складок, одежды, пышные парики, украшения.

Наиболее отчетливо новые веяния заметны в статуях и статуэтках, изваянных во время правления фараона Аменхотепа III, строителя храма Амона в Луксоре с грандиозной колоннадой и привратными статуями самого фараона.

Блестящим примером частной скульптуры этого времени является деревянная статуэтка юноши из Государственного Эрмитажа (зал 3, витрина 1), в которой портретность сочетается с изысканной декоративностью.

Стремление к похожести изображения особенно характерно для скульптурного портрета времени сына фараона Аменхотепа III — Аменхотепа IV (Эхнатона). Это был особый период в искусстве долины Нила. Борясь с фиванским жречеством, Аменхотеп IV заменил весь многочисленный пантеон египетских богов культом солнечного диска Атона и перенес столицу из Фив в Ахетатон («Горизонт Атона»). Современное арабское название этого места — Амарна, отсюда название «амарнское искусство». В гимне Атону восхвалялась природа, пробуждающаяся в лучах восходящего солнца. Фараон называл себя поборником правды. Стремление к «правде» особенно заметно в скульптурном портрете самого фараона. Эхнатон был болезненным человекам с узкими плечами, длинной шеей и овальным вытянутым черепом (портретная голова Эхнатона выставлена в зале № 3 в витрине 1). Индивидуальные черты фараона определили характер портретного искусства всего периода; члены царской семьи, приближенные, слуги — все изображались похожими на Эхнатона.

Хотя время правления фараона-реформатора было кратким и после его смерти старые культы были восстановлены, стиль амарнского искусства еще долго сохранялся и в скульптурном портрете, и в рельефе, приобретая все большую декоративность. Это особенно заметно в статуе градоначальника Аменемхета с женой и матерью (справа от входа в зал 3). И сам градоначальник, и обе женщины одеты в длинные, со множеством складок, одежды и тщательно завитые парики. Усиление декоративности проявилось и в рельефе. Влияние амарнского искусства особенно заметно в рельефах, происходящих из гробницы военачальника Именеминета (на стене слева от входа). Портрет фараона Сети 1 из храма Осириса в Абидосе (у лифта) — яркий тому пример.

Скульптуре конца Нового царства, времени правления фараона Рамсеса II и его преемников (13 век до н. э.) присуще стремление к гигантомании в изображениях. Утверждая свою значимость, власть и бессмертие, Рамсес II и его преемники — Рамессиды — воздвигают колоссы, впечатляющие размерами, величием и силой. Статуя Рамсеса II из храма с острова Элефантина (у правой по отношению ко входу стены) изображает фараона в короне Объединенного Египта с жезлом и плетью в руках.

Рамессиды были последней могущественной династией Нового царства. В дальнейшем началось ослабление страны, которое привело к завоеванию Египта правителями Эфиопии. В скульптурных портретах этого времени заметны негроидные черты, например, в портрете фараона Тахарки (у входа в зал) и портрете жреца Ментуемхета, статуе царевны Шепенупет II в образе богини Исиды (в центре зала).

Лишь на короткий период Египту удалось вернуть самостоятельность. В 7-м веке до н. э. правители города Саиса, расположенного в Нижнем Египте, свергли Эфиопскую династию и основали новую — Саисскую. Желая подчеркнуть свою преемственность от великих предков, фараоны этой династии подражали искусству предшествующих периодов. Влияние скульптурного портрета Нового царства особенно заметно в лицах умерших на двух крышках от саркофагов; Анхнеснеферибра, «Супруги бога Амона», и визира Севера Садобека, стоящих у выхода из зала № 3. Интерес к тщательной обработке поверхности камня, присущий саисской скульптуре, наглядно проявился в двух так называемых «кубических» статуях вельможи Априеса (у щита, закрывающего вход в лифт). Этот тип статуи, известный со времени Среднего царства, изображающий сидящего на корточках человека в длинном одеянии, был особенно распространен в Саисский период из-за любви саисских мастеров к предельно обобщенным формам.

Саисской династией датируется большинство статуй и статуэток богов: статуя бога загробного царства Осириса у стены справа от входа, статуя его жены богини Исиды (рядом с ним); статуя богини — покровительницы беременных — Таурт (рядом с выходом); статуэтки бога мудрости, письма и счета Тота, почитаемого в образе ибиса или павиана; богини любви — кошки Бастет; кровожадной богини войны Сохмет (она изображалась женщиной с головой львицы); верховного бога Амона в короне из перьев; бога-карлика в львиной шкуре-покровителя женской красоты и семейного очага Беса; священной змеи-урея — символа царской власти (вое статуэтки стоят в зале № 3 в витрине № 2).

Цельность мышления, понимание природы и условности искусства позволили египтянам в зоо-антропоморфных образах богов достичь удивительного совершенства. В этой же витрине находятся фигурки священных жуков — скарабеев. На некоторых из них начертан текст «Книги мертвых», обращенный к сердцу матери умершего человека. Скарабеи или амулеты в виде сердца с написанными на них заклинаниями помещали на мумию человека, с тем чтобы во время взвешивания сердца на загробном суде амулет способствовал оправдательному приговору.

С культом мертвых связаны и статуэтки «ушебти» — ответчиков, изображаемых в виде мумии. По представлению египтян, они должны были вместо покойного работать на загробных священных полях. На многих ушебти начертаны имена их владельцев (зал № 3, витрина № 2).

Время Саисской династии было последним периодом самостоятельности египетского государства, после чего долина Нила подверглась ассирийскому и персидскому завоеваниям.

В 332 году до н. э. в Египет вошли войска Александра Македонского, а после его смерти страной правили цари из династии Птолемеев. Сохраняя древнюю религию и старые образы, египтяне нашли для них новые стилистические формы. Типичный пример пластики этого времени — гранитная статуэтка женщины в длинном парике (слева от входа в зал № 3). Согласно египетской традиции, женщина показана с выставленной вперед ногой, руки плотно прижаты к телу, но трактовка формы стала более мягкой, пластичной. Эти же черты наблюдаются и в статуе жреца в длинном одеянии (слева от входа) (голова жреца, приделанная в XVIII в. н. э., исполнена в том же стиле).

Под влиянием греческой пластики созданы две фигуры льва из храма фараона Нектанеба I (у входа в зал). Во время могущества римских императоров статуи были перевезены из Египта в Рим. Они обнаружены археологами в храме Исиды в Риме (подлинники хранятся в музее Ватикана).

Особое место в творческом процессе египетских скульпторов эллинистического периода занимают скульптурные модели. Сделанные опытными мастерами, они не только способствовали сохранению традиций и канонов, но и являлись «учебными пособиями» для учеников, Для соблюдения пропорций мастер наносил сетку на рельеф или на четыре стороны будущей скульптуры. Особенно часто делали скульптурные модели иероглифов, так как они органически входили в изображение (на стене справа от входа).

После превращения в I веке до н. э. Египта в римскую провинцию в долине Нила распространилась римская культура, в искусстве стали преобладать черты, присущие римской монументальной скульптуре. Две статуи (слева от лифта) изображают идущих мужчин с традиционно выдвинутой вперед ногой, но облаченных в римский гиматий и с характерной для римлян прической.

Египетские черты в искусстве сохранялись до распространения в долине Нила христианства в первых веках н. э.

Скачать задания для лучшего знакомства с некоторыми экспонатами:

Хозяева Великих пирамид, Хранители порогов, Крышки каменных саркофагов

Велик тот владыка, чье окружение составляют великие люди. Силен тот фараон, у которого служащие сведущи в своих делах. Достоин уважения и почитания тот владыка, чье богатство заключается в благородных людях.
Поучения Мерикаре
Нет владыки, который имел бы право хвастаться, что вся власть находится в его руках. Ибо нет истинной власти без присутствия сокровенного Бога. Он слабого делает сильным.
Стела Пианхи
Не используй для собственного блага власть, которую подарил тебе Бог, словно ты забыл, что есть Судьба и Высшая Справедливость.
Аменемопе
Бог покидает город, в котором плохой правитель.
Анхшешонк
Если фараон любит, он создает. Если фараон ненавидит, он не может ничего создавать.
Тексты пирамид
Сила фараона — в его глазах.
Тексты пирамид
Благодаря любви, которую люди испытывают к тебе, твое дело может продолжаться вечно.
Поучения Мерикаре
Хвалить будут тебя за твою доброту. Люби и уважай свой народ, делай все, чтобы он жил в благополучии, ибо действовать во имя будущего, делая добро людям, — это дело благородное.
Поучения Мерикаре
Царствующий над Двумя Землями владеет глубоким познанием. Владыка сановников, фараон не может быть несведущим. Он был мудрецом, уже выходя из утробы матери, ибо Бог избрал его среди миллионов людей.
Поучения Мерикаре
Благодаря фараону, направляющему несведущих к Мудрости, маленькие могут превзойти великих, а последние могут стать первыми.
Поучения Мерикаре
Будь Отцом для своих подданных,
Наставляй молодежь,
Подай руку помощи несчастным,
Обеспечь хорошую жизнь нуждающимся,
Защищай сироту и вдову,
Услышь тех, кто говорит правду,
Удаляй людей, совершающих беззаконие.
Бакен-хонсу
Не делай различия между богатыми и бедными, а оценивай человека по его делам.
Поучения Мерикаре

Исповедь отрицания на загробном суде. 125 глава «Книги мёртвых»

Перевод М. А. Коростовцева

А) Первая оправдательная речь умершего
Я не чинил зла людям.
Я не нанёс ущерба скоту.
Я не совершил греха в месте Истины. <…>
Я не творил дурного. <…>
Имя моё не коснулось слуха кормчего священной ладьи.
Я не кощунствовал.
Я не поднимал руку на слабого.
Я не делал мерзкого пред богами.
Я не угнетал раба пред лицом его господина.
Я не был причиною недуга.
Я не был причиною слёз.
Я не убивал.
Я не приказывал убивать.
Я никому не причинял страданий.
Я не истощал припасы в храмах.
Я не портил хлебы богов.
Я не присваивал хлебы умерших.
Я не совершал прелюбодеяния.
Я не сквернословил.
Я не прибавлял к мере веса и не убавлял от неё.
Я не убавлял от аруры (мера длины).
Я не обманывал и на пол-аруры.
Я не давил на гирю.
Я не плутовал с отвесом.
Я не отнимал молока от уст детей.
Я не сгонял овец и коз с пастбища их.
Я не ловил в силки птицу богов.
Я не ловил рыбу богов в прудах её.
Я не останавливал воду в пору её.
Я не преграждал путь бегущей воде.
Я не гасил жертвенного огня в час его.
Я не пропускал дней мясных жертвоприношений.
Я не распугивал стада в имениях бога.
Я не чинил препятствий богу в его выходе.
Я чист, я чист, я чист, я чист!

Чистота моя — чистота великого Бену в Ненинисут, ибо я нос Вла­дыки дыхания, что дарует жизнь всем египтянам в сей день полноты Ока Хора (Луны) <…> во второй месяц Всходов, в день последний -в присутствии Владыки этой земли (Ра).Да, я зрел полноту Ока Хора (Луны) в Гелиополе! Не случится со мной ничего дурного в этой стране, в Великом Чертоге Двух Истин, ибо я знаю имена сорока двух богов, пребываю­щих в нём, «шутников великого бога (Осириса).

Указания фараона визирю (Среднее царство)

Перевод Б.А. Тураева

«Имей надзор над присут­ственным местом визиря, будь бдителен ко всему, там происходит; от этого зависит порядок во всей стране. Должность визиря не из приятных. Она — горь­ка с самого начала. Она — медь, окружающая золото для дома своего господина. Она требует не обращать внимания ни на князей, ни на сановников, не позволяет делать рабов из каких-либо людей, старается для него, а не для другого.

Когда явится проситель из Верхнего или Нижнего Египта, вообще из всей земли, позаботься, чтобы во всем былопоступлено согласно закону. Чтобы все было сде­лано, как следует, и (всякому) была оказана справедли­вость. Ведь князь у всех на виду — вода и ветер разгла­шают все, что он делает. Ведь никогда не остается не­известным, что он сделал.

Разбирая дело (просителя), он не должен полагаться на слова подчиненного, а дол­жен знать на основании собственного суждения и ска­зать в присутствии подчиненного: «Мне незачем здесь иметь голос — я отошлю просителя с его делом к дру­гому сановнику или князю». Для князя наиболее безо­пасно действовать по предписанию, делая то, что ска­зано. Проситель после решения не должен говорить: «Мне не оказано справедливости».

«…(Остерегайся) того, что говорится про визиря Ахтоя». (А говорится следующее: «Он притеснял своих родных в пользу чужих из боязни, что о нем скажут, буд­то он несправедливо пристрастен к своим. Если кто-либо из них жаловался на приговор, который он имел в виду исполнить, он все-таки упорствовал в своем утес­нении. Но это уже сверхправосудие»).

«Не забывай решать справедливо. Богу ненавистно лицеприятие. Это — уче­ние. Поступай так. Относись к знакомому так же, как и к незнакомому, к тому, кто близок к царю, так же, как и к тому, кто далек от его дома. Князь, который так по­ступает, будет прочен на своем месте. Не удаляй про­сителя, не выслушав. Если имеется проситель, желаю­щий обратиться к тебе с просьбой, но он не тот, за кого себя выдает, то ты откажи ему, объяснив причину от­каза. Ведь говорят: «Просителю приятнее внимание к его словам, чем исполнение того, из-за чего он пришел».

Не приходи в ярость против кого-либо без основания. Будь гневен только ради того, что вызывает (справедливый) гнев.Окружи себя страхом, чтобы тебя боялись; князь — это князь, которого боятся, но уважение к князю бывает, если он творит правду. Если же кто-либо слишком часто действует страхом, то во мнении людей он не совсем прав, и они не скажут о нем: «Это — человек». Если князь пользуется уваже­нием, страх повергает перед ним лжеца, но уважение ты приобретешь лишь тогда, если будешь отправлять свою должность, творя правду. От поведения визиря ожидают, чтобы он творил правду — ведь это настоящий закон со времен бога. Ведь как называют великого секретаря визиря? Его называ­ют «писец правосудия». Зала, в которой ты судишь, зак­лючает в себе судебную палату для объявления приго­воров, и тот, кто должен творить правду перед всеми людьми, Человек, отправляющий должность, обыкновенно действует согласно данному ему (указанию).

Блажен человек, действующий согласно сказанному ему. Никогда не делай затяжек в правосудии, закон которого тебе известен. Дерзкому свойственно то, что царь любит больше опасливого, чем дерзкого. Итак, поступай согласно этим данным тебе (указа­ниям) — ведь таким путем можно достигнуть счас­тья, и обрати внимание на участки земли, приводя их в порядок… Вот указание, тем данное».

Поучения Птахотепа. С. 95-96 Ученостью зря не кичись!
Не считай, что один ты всеведущ!
Не только у мудрых —
И неискушенных совета ищи.
Искусство не знает предела.
Разве может художник достигнуть вершин мастерства?
Как изумруд, скрыто под спудом разумное слово,
Находишь его между тем у рабыни, что мелет зерно.

Если дружбой дорожишь
Ты в дому, куда вступаешь
Как почетный гость иль брат, —
Обходи с опаской женщин!
Не к добру сближенье с ними,
Раскусить их мудрено.
Тьмы людей пренебрегли
Ради них своею пользой.
Женских тел фаянс прохладный ослепляет, обольщает.
Чтобы тотчас превратиться в пламенеющий сардоникс.
Обладанье ими — краткий сон,
Постиженье их — подобно смерти!

Если ты склонен к добру, заведи себе дом.
Как подобает, его госпожу возлюби.
Чрево ее насыщай, одевай ее тело,
Кожу ее умащай благовонным бальзамом,
Сердце ее услаждай, поколе ты жив!
Она — превосходная пашня для своего господина.

Из поучений гераклеопольского царя сыну своему Мерикара. (III тысячелетие до н.э.)

Следуй отцам твоим, предкам твоим.
Создается мудрость знанием.
Смотри слова их остаются записанными.
Разворачивай свитки твои, следуй премудрости;
тот, кто обучается, станет искусным…
Хорошо творить для будущего…
Пусть пройдет время твоей жизни в твоей добродетели…
Проходит жизнь на земле не долга она.
Процветает тот, кто оставляет о себе память..,
Праведный живет вечно, избегает смерти
тот, кто идет вместе с Осирисом, подобно свободному…
Справедливость владыки — это праведность сердца.
Твори истину, и ты будешь жить долго на земле.
Сделай, чтоб умолк плачущий, не притесняй вдову,
не прогоняй человека из-за имущества его отца.
Не вреди вельможам из-за их мест.
Остерегайся наказывать несправедливо.
Не убивай, нехорошо это для тебя…
Остаются дела после смерти ,
Кладут их в кучу рядом с ним.
Вечность — это пребывание там.
Глуп тот, кто пренебрегает этим.
Но тот, кто достиг этого не делая греха, будет подобен богу
свободно шагающему, как владыка вечности…
Не делай различия между сыном (знатного) человека и
простолюдина. Приближай к себе человека за дела его,
и да будут творимы все ремесла…
Укрепляй жертвенники, почитай бога. Не говори, что это
слабость, не распускай рук, будь в радости…
Не порть памятников, чтобы их восстанавливал другой,
который придет после… Не строй гробницу,
разрушая сделанное, чтобы соорудить свою.
Смотри — вот царь, владыка радости, будь кротким,
и ты будешь спокоен в своем могуществе…
Заботься о людях, пастве бога…
Сотворил он для них небо и землю по их желанию,
уничтожил он мрак вод, создал он для них воздух…
Это подобия его, которые вышли из его тела.
Он сотворил свет по их желанию
и объезжает на ладье небо, чтобы видеть их.
Воздвиг он для себя святилище позади них
и слышит, когда они плачут.
Он создал для них владыку, как опору,
чтобы поддержать спину слабого…
Не причиняй страданий.
Уста мои, дают они законы для царя.
Открой лицо свое, чтобы ты возвысился как человек.

Романтика Древнего Египта

Перевод А. Ахматовой и В. Потаповой

Сила Любви

Любовь к тебе вошла мне в плоть и в кровь

И с ними, как вино с водой, смешалась,

Как с пряною приправой — померанец

Иль с молоком — душистый мед.

О, поспеши к Сестре (прим. в данном случае уважительное обращение) своей,

Как на ристалище — летящий конь,

Как бык,

Стремглав бегущий к яслям.

Твоя любовь — небесный дар,

Огонь, воспламеняющий солому,

Добычу бьющий с лету ловчий сокол.

Меня смущает прелесть водоема.

Как лотос нераскрывшийся, уста

Сестры моей, а груди — померанцы.

Нет сил разжать объятья этих рук.

Её точеный лоб меня пленил,

Подобно западне из кипариса.

Приманкой были кудри,

И я, как дикий гусь, попал в ловушку.

Твоей любви отвергнуть я не в силах.

Будь верен упоенью своему!

Не отступлюсь от милого, хоть бейте!

Хоть продержите целый день в болоте!

Хоть в Сирию меня плетьми гоните,

Хоть в Нубию — дубьем,

Хоть пальмовыми розгами — в пустыню

Иль тумаками — к устью Нила.

На увещанья ваши не поддамся.

Я не хочу противиться любви.

Согласно плещут весла нашей барки.

По Нилу вниз плыву с вязанкой тростника.

В Мемфис хочу поспеть и богу Пта взмолитья-

Любимую дай мне сегодня ночью!

Река — вино!

Бог Пта — ее тростник,

Растений водяных листы — богиня Сохмет,

Бутоны их — богиня Парит, бог Нефертум — цветы

Блистая красотой, ликует Золотая

И на земле светло. Вдали Мемфис,

Как чаша с померанцами, поставлен

Рукою бога.

Вот загородный дом Сестры моей.

Распахнута двустворчатая дверь,

Откинута щеколда.

Любимая разгневана донельзя.

Взяла бы хоть в привратники меня!

Ее бы выводил я из терпенья,

Чтоб чаще слышать этот голос гневный,

Робея, как мальчишка, перед ней.

Пройдя Канал Владыки по теченью,

Свернула я в другой, носящий имя Ра,

Чтоб вовремя поспеть к разбивке

Шатров, когда канал Мертиу

Свое откроет устье.

Плыву — не опоздать бы мне на праздник!

А сердцем порываюсь к богу Ра

Пускай поможет мне увидеть Брата (прим. в данном случае уважительное обращение) ,

И направится он в храм Владыки.

Канала устье нам двоим предстало.

Моё унес ты сердце в Гелиополь,

И я ушла с тобой к деревьям рощи,

Всевышнему владыке посвященной.

С деревьев Солнечного бога

Срываю ветвь—себе на опахало.

Лицом я обернулась к роще и в сторону святилища гляжу.

Отяжелив густым бальзамом кудри,

Наполнив руки ветками персеи,

Себе кажусь владычицей Египта,

Когда сжимаешь ты меня в объятьях.

Начало прекрасных и радостных песен сестры, когда она возвращается с луга

Брат мой!

Желанья твои

Предугаданы мной.

Забота у сердца одна:

Чтоб милый меня возлюбил.

Я вышла на промысел птичий.

В руке у меня западня,

В другой — птицеловная сеть

И острого дротика древко.

Из Пунта в Египет летят

Пернатые, чье оперенье

Пропитано миррой. В приманку

Впивается первая птица.

Душистыми смолами Пунта

Наполнены когти у ней.

На волю отпустим ее,

Чтоб остаться вдвоем!

Прощальный услышал ты крик

Прекрасной моей, умащенной бальзамом,

Когда я силки расставляла,

И были мы вместе.

Несказанная радость —

К любимому выйти на луг!

Дикий гусь кричит

Жалобно в силках.

Бьюсь в плену любовном,

Словно в западне.

Дичи не поймав,

Как я без добычи

К матери вернусь?

Что отвечу ей?

Я сетей не ставила сегодня:

Я сама в сетях его любви.

Дикий гусь кружит

И ныряет в заводь.

Вьется птичья стая. Что мне до нее,

Если я поглощена любовью?

В одиночестве — и то

Не нарадуюсь любви!

Сердце у меня в ладу с твоим.

Красота моя с твоей поспорит.

От милого я вышла,

И сердце замирает

При мысли о его любви.

И яства сладкие —

Мне соли солоней,

И вина сладкие —

Гусиной желчи горше.

Лишь поцелуй его

Живителен для сердца.

Что я нашла, Амон,

Мне сохрани навеки!

Поучения

Произведения дидактической (поучительной) литературы, облеченные в литературную форму, дают яркое представление о раннерабовладельческой морали. Эти поучения, порой восходящие к эпохе древнего Египетского государства, относятся в основном ко времени расцвета Египта в период Среднего и Нового Царства.

В «Поучении Птахотепа», содержащем правила житейской мудрости, поведения и хорошего тона, автор утешает «маленького человека» тем, что бог возвышает «знатного человека». Просителю, обиженному и пострадавшему, рекомендуется терпеливое смирение. Человек никогда не должен забывать о своем социальном положении, всегда повинуясь старшим и начальникам. Поэтому автор «Поучения» советует человеку не возноситься, стремясь заглушить в нем даже зачатки недовольства своей участью.

«Если ты сидишь или стоишь в приемной, то спокойно жди своей очереди. Внимательно смотри на слугу, который вызывает. Много места у того, кого вызывают. В приемной царят свои законы и все здесь творится по землемерному шнурку. Бог предоставляет (людям) передние места… но локтями ничего не достигнешь». Человека, ясно видящего, что в жизни царит социальная несправедливость, автор убеждает в том, что «хотя дурные и овладевают сокровищами, сила истины — вот, что пребывает».

И именно поэтому в этом мире, основанном на неравенстве, человек должен слепо повиноваться властям: «Сгибай спину перед твоим начальником, состоящим на службе у царя. Тогда твой дом со всем его имуществом будет в целости».

Та же мысль о необходимости укрепления рабовладельческого строя красной нитью проходит через два однотипных «Поучения»: мудреца Ипувера и Неферти. В образной художественной форме в них описывается крупное народное восстание, произошедшее в конце Среднего Царства. Несколько ранее было составлено «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мерика-Ра». В нем содержится ряд советов, как управлять государством в это тяжелое и смутное время. Царь учит сына, как относиться к своим чиновникам и князьям, как выбирать себе помощников, набирать войска, укреплять границы в Сирии.

Очень интересно и «Поучение царя Аменемхета», в котором описывается покушение на царя, совершенное дерзкими мятежниками в самом царском дворце. Рассказывая об этом событии, царь советует своему сыну быть осторожным и никому не доверять. Все эти поучения содержат много исторических сведений и ярко характеризуют египетскую культуру.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *