Это именно тот тип книг, о которых невозможно сказать плохо. У меня были доселе знакомства с военной литературой и почти все они не сложились в той степени, в которой мне того хотелось. Ибо было в них очень много литературности и, как по мне, весьма не самой качественной. Здесь же представлены короткие истории реальных людей. Я не обратила внимания какой речью было всё сказано ибо в каждом маленьком рассказе было оговорено столько всего…такая буря чувств, эмоций и прочего. Словно ураган поместили в маленькую жемчужину. Именно так можно назвать каждое воспоминание всех этих людей. Не для них самих (кому приятно такое пережить и помнить?), а для их потомков, нас.
Я считаю, что эту книгу было бы просто расчудесно включить в список школьной литературы. Хотя бы как дополнительную.
Ознакомиться с данным произведением крайне полезно для каждого из нас, в особенности молодых людей, у которых живы родители.
Вот прочтёшь пару рассказов и сразу надоевшая колбаса с хлебом как-то повкуснее кажется и даже суп новые грани вкуса и аромата приобретает. Звонишь маме и спрашиваешь о её самочувствии и сестрёнки тоже; чистое ли у них небо. А там самолёты… Людей везут в теплые страны на отдых. Вздыхаешь и кладешь трубку, поворачиваешь голову на смех. Муж. Как приятно его обнять просто потому что любишь, а не оттого, что возможно больше не сможешь обнять его потом. Поцелуешь его сегодня, завтра и так каждый день хоть целых 50 лет. Как и маму. И никто их у тебя не заберёт. И не завоют самолёты в небесах, не залают перепуганные собаки, не засмеются демоны из преисподней; сядешь ты себе спокойно с бутербродом своим несчастным и будешь глядеть на траву зелёную как на приятное появление весны, а не долгожданной еды.
Так и каждый момент хочется ценить больше, прочувствовать всё, что получаешь и можешь получать.
Просто радуйтесь и всё.
Психологи говорят не убиваться из-за какой-то проблемы ведь где-то дети голодают вообще или же кто-то инвалид. Я всегда раздражалась из-за этого ведь моя боль не становится от этого меньше, но в то же время я радуюсь, что у меня все конечности на месте, они рабочие, я могу ходить, прыгать, нагибаться, лазать; дома у меня борщ и колбаса с хлебом; мама живёт с сестрой в деревне и отлично себя чувствует: тоже сыта и довольна; дома муж и все живы. Я ценю всё это и я рада, что живу сейчас. Несложно понять детей войны, но воистину всего того, что они имели нам никогда не вразуметь. И слава богу.
Я бы ещё чего-нибудь такого обязательно оценила. Безоговорочно ознакомлюсь с другими произведениями автора.
Яро советую к прочтению. Ничего не теряешь и не получаешь, ведь всё итак есть, ты просто это начинаешь отлично замечать. Да и объём небольшой. В общем, ВООБЩЕ не вижу повода проходить мимо!

Все меньше и меньше остается тех, кто может рассказать о Великой Отечественной войне. Этот фильм – рассказ о войне, увиденной детскими глазами. Эта война страшнее, чем запечатленная взрослым взглядом…

Во время Великой Отечественной погибли миллионы советских детей.

В основе фильма – воспоминания самых беспристрастных свидетелей – тех, кому в войну было от 6 до 12 лет. Главные участники картины – герои книги писателя Светланы Алексиевич «Последние свидетели». Из ста героев книги в живых осталось только восемь человек.

Это страшная закономерность – дети войны умирают чаще, чем участники.

Они сами считают: «Мы – последние свидетели. Наше время кончается. Мы должны говорить».

В фильме также принимают участие: писатель Светлана Алексиевич, Станислав Любшин, Алла Демидова, Лариса Малеванная, Александр Лазарев, Михаил Ножкин.

В фильме звучит музыка Исаака Шварца, а также премьера детских песен, рожденных в годы войны. Эти песни специально записаны детской группой ансамбля имени Александрова.

Документальный фильм (Россия, 2009)
Автор сценария: Людмила Романенко
Режиссер: Алексей Китайцев

Алексиевич Светлана

Последние свидетели (сто недетских рассказов)

Светлана Алексиевич

Последние свидетели

(сто недетских рассказов)

Последние свидетели

(сто недетских рассказов)

От автора

Он оглянуться боялся…

Они лежали на углях розовые…

А я все равно хочу маму…

Такие красивые игрушки…

До войны у меня было детство…

И поцеловала в учебнике все портреты…

Мы с братом пионерами были…

Возьмите наших детей, а мы пойдем защищать город…

И все такие маленькие, что один другого не поднимет…

У меня сердце болит…

Страх — кругом и всюду…

Только мамин крик слышала…

Мы играли, а солдаты плакали…

А нас у мамы четверо…

И понял — это отец…

Мне было только четырнадцать лет…

Когда был папа…

…Я уже не плакал…

Мамочка, меня бомба убила…

Первой пришла эта девочка…

Я — твоя мама…

Просим: можно облизать?..

Я была ему по колено…

Пока он не улыбнулся…

…Еще пол-ложечки сахара…

Домик, не гори! домик, не гори!..

Она пришла в белом халате, как мама…

Тетенька, возьмите меня на руки…

… стала качать, как куклу…

…И просила ее встать…

Мне уже букварь купили…

Хотя бы дин сыночек остался…

Слезы рукавом вытирает…

Он висел на веревочке. как ребенок…

Будете мои дети…

Мы целовали им руки…

Нам они пахли мясом…

Наша мама не улыбалась…

Не могла привыкнуть к своему имени…

Гимнастерка у него была мокрая…

Как будто она ему дочь спасла…

Стояли одни белые ночи…

А почему я такой маленький?..

Их тянуло на человеческий запах…

Зачем они стреляли в лицо…

Боялся, что мама тоже станет белая…

Ты просишь, чтобы я тебя пристрелил…

А на мне даже косыночки нет…

Играть на улице не с кем…

Встанешь на ящик…

…Еще лопатками похлопали, чтобы было красиво…

Куплю себе платье с бантиком…

Как умер, если сегодня не стреляли?..

Потому что мы — девочки, а он — мальчик…

Ты мне не брат, если играешь с немецкими мальчишками…

Мы даже забыли это слово…

Вам надо ехать на фронт, а вы влюбились в мою маму…

Все вчетвером впряглись мы в эти саночки…

Эти два мальчика стали легонькие, как воробьи

Стеснялся, что ботики у меня девчоночьи…

Плачу криком…

Я слышал, как у него остановилось сердце…

На ночь варили чугун картошки…

Убежал за сестрой, старшим сержантом Верой Редькиной…

В ту сторону, откуда восходит солнце…

Белая рубашка в темноте далеко светится…

На чистый пол, который я только вымыла…

Я видел…

А белый свет — ненаглядный…

Приносили длинные узкие конфеты…

Боялась увидеть этот сон…

Я хотела быть одна у мамы…

Видел же я убитых людей на земле?..

А они не тонули, как мячики…

Как спелые тыквы…

Мы ели… парк…

Кто будет плакать, того будем стрелять…

Золотые слова…

Принесли по кусочку…

До сих пор помню, как я плакал…

Одна семейная фотография…

Ма-ма мы-ла ра-му…

Он дал мне кубанку с красной ленточкой…

Какие мы дети?..

И стреляю вверх…

Дедушку похоронили под окном…

В первый класс мама носила меня на руках…

Он не дает улететь…

Доченька, запомни это на всю жизнь…

Из отцовской гимнастерки…

Как хорошо, когда живут старики…

Утром двадцать второго июня сорок первого года на одной из брестских улиц лежала убитая девочка с незаплетенными косичками и ее кукла.

Многие запомнили эту девочку…

А кто сосчитает, сколько детей убивает война, которая убивает их дважды? Убивает тех, кто родился. И убивает тех, кто мог бы, кто должен был прийти в это мир. В «Реквиеме» белорусского поэта Анатолия Вертинского над полем, где остались убитые солдаты, звучит детский хор — кричат и плачут нерожденные дети. Они и по сей день кричат и плачут над каждой братской могилой.

Ребенок, прошедший через ужас войны, ребенок ли? Кто возвратит ему детство? Когда-то Достоевский поставил проблему общего счастья в зависимость от страдания одного-единственного ребенка.

А их таких были тысячи в сорок первом — сорок пятом годах…

Что помнят они? Что могут рассказать? Должны рассказать! Потому что и сейчас где-то тоже рвутся бомбы, свистят пули, рассыпаются от снарядов на крошки, на пыль дома и горят детские кроватки. Потому что сегодня кому-то хочется уже большой войны, вселенской Хиросимы, в атомном огне которой дети испарялись бы, как капли воды, засыхали бы, как страшные цветы.

Можно спросить, что героического в том, чтобы в пять, десять или двенадцать лет пройти через войну? Что могли понять, увидеть, запомнить дети?

Многое!

«Мам, прошу, пусти на войну». «Не пущу». «Тогда я сам пойду!»

…Направили меня в Тамбовское суворовское училище. А до войны я успел окончить только три класса и диктант в училище написал на единицу. Испугался и удрал на фронт…» (сын полка Валя Дончик — 10 лет).

Как тосковали, когда наступило первое сентября сорок первого года и не надо было идти в школу. Как становились маленькими солдатами: «…Что мне делать с тобой, парень? Ты же в два раза меньше винтовки», — говорит командир (сын полка Петя Филоненко — 11 лет). «Жалели только об одном: что я не успела вырасти и стать летчицей» (Клара Гончарова — 14 лет). Как, только встав на ящики, дотягивались до станков и в десять-двенадцать лет работали по двенадцать часов в сутки. Как получали на погибших отцов похоронки. Как, увидев после войны первый батон, не знали, можно ли его есть, потому что «…я забыл за четыре года, что это такое — белый батон» (Саша Новиков — 10 лет). Как уходила на фронт воспитательница из детдома, а они хором просили: «Папу найдите…» Как усыновляли их чужие люди. Как даже сейчас у них еще трудно спросить о маме.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *