Эта статья является частью серии о
политике и правительстве
Польши.

Польша портал

Польское законодательство или правовая система в Польше развивается , начиная с первых веков истории Польши , более 1000 лет назад. В общественных и частных законов Польши кодифицированы .

Высшим законом в Польше является Конституция Польши . Польша является юрисдикцией гражданского права и имеет гражданский кодекс , Гражданский кодекс Польши. Польский парламент создает законодательство (закон) и состоит из «Сената» (верхняя палата) и Сейма (нижняя палата).

Правовые области

Польское государственное и частное право делится на различные области, в том числе, например:

  • гражданское право ( prawo cywilne ), большая часть которого содержится в Гражданском кодексе Польши
  • коммерческое право ( prawo handlowe ), в частности, Польский кодекс коммерческих партнерств и компаний
  • Закон об авторском праве ( Prawo autorskie ), см авторского права в Польше Подробности
  • административное право ( prawo administracyjne )
  • конституционное право ( prawo konstytucyjne )
  • международное частное право ( prawo prywatne międzynarodowe )
  • налоговое законодательство ( prawo podatkowe )
  • уголовное право ( prawo karne )
  • семейное право ( prawo rodzinne )
  • трудовое право ( prawo pracy )
  • водное право ( prawo wodne )
  • Закон о СМИ ( prawo prasowe ).

Новый польский закон опубликован в газетах Dziennik Ustaw и Monitor Polski ( см. Обнародование ).

Право в Польше находится в ведении судебной системы Польши и обеспечивается правоохранительными органами Польши .

зарубежный опыт государственного управления и IV международные отношения

УДК 329.11(438) М.А. БУЛАХТИН, д.ист.н., профессор кафедры всеобщей истории,

профессор кафедры государственного и муниципального управления

ФГБОУ ВПО «Пермский государственный национальный исследовательский университет», г. Пермь, ул. Букирева, 15 Электронный адрес: bulachtin@yandex.ru

борьба партии «право и справедливость» за новую модель польской республики

Все больший политический вес в общественной жизни современной Польши приобретают консервативные силы. Одной из наиболее влиятельных политических партий, заявляющей о своем консервативном характере, является партия «Право и справедливость». В социологических опросах 2013 г. она выдвинулась на лидирующие позиции в рейтинге политических предпочтений польских граждан, что вселяет надежду в ее лидеров на скорый приход к власти.

История этой политической силы тесно связана с деятельностью братьев Леха и Ярослава Качиньских. Оба политика являлись активными участниками оппозиции в социалистической Польше (ПНР). После падения коммунистического режима Качиньские отстаивали необходимость последовательной «декоммунизации» всех сторон жизни польского государства. ОнЬ были убеждены в том, что прежний режим имел преступный характер .

Особую популярность в польском обществе в начале 2000-х гг. приобрел Лех Качиньский. Будучи министром юстиции в правительстве Е. Бузека в 2000-01 гг., он вел решительную борьбу с преступностью, стремясь разорвать связи между миром политики и криминальным миром . В прессе тех лет отмечалось, что Л. Качинский был первым польским политиком, который «ударил по мафии» . По данным социологических опросов он занимал 2-е

В статье рассматривается критика польскими консерваторами различных аспектов социальноэкономического и политического развития Польши после 1989 г., освещаются попытки консерваторов в 2005-2007 гг. воплотить в жизнь свою программу реформ. Значительное внимание автор уделяет современным планам партии консерваторов по кардинальному переустройству Польши.

Ключевые слова: традиция; реформы; польское государство; идеология

© Булахтин М.А., 2013

Под руководством Л. Качиньского в 2001 г. была создана политическая партия «Право и справедливость» («ПиС»). На парламентских выборах того же года она получила поддержку 9,50% голосов избирателей, что было неплохим результатом для молодой партии .

Ее представители продолжали придерживаться курса решительной борьбы с коррупцией. Все недостатки в общественной жизни Польши «Право и справедливость» объясняла сохранением в стране значительного влияния прежней коммунистической номенклатуры. Поэтому оздоровление общества и государства она связывала с «очищением» Польши от наследия прошлого.

На фоне многочисленных коррупционных скандалов начала 2000-х гг. позиция «ПиС» находила все большую поддержку избирателей. В результате, на парламентских выборах 2005 г. «Право и справедливость» вышла на первое место, что позволило ей сформировать правительство. Следующим успехом партии стала победа на президентских выборах того же года ее первого председателя Леха Качиньского.

Таким образом, «Право и справедливость» получила возможность претворить в жизнь свой план по кардинальному реформированию государства. Выступая перед сеймом, представитель «ПиС» и теперь уже премьер-министр Польши К. Марцинкевич заявил о необходимости «исправления государства» и «возвращения власти характера эффективной и честной службы» . Он назвал польское государство испорченным «как механизм, который не выполняет, как следует, тех функций, для которых был создан», и испорченным также морально. В таких условиях отправление власти не может быть эффективным.

К. Марцинкевич призвал к строительству новой республики, «освобождению государства от бремени посткоммунизма». «Мы хотим отобрать государство, — заявил премьер-министр, — у паразитирующих на нем паталогических связей и неформальных групп давления» . Ярослав Качиньский, в свою очередь, назвал «мощной патологией» в польской экономической жизни существование «четырехугольника, состоящего из спецслужб, преступного мира, политиков и бизнесменов» . Следовательно, первоочередной задачей в ходе крупномасштабных перемен в Польше должно было стать разрушение именно этого механизма. Президент Л. Качиньский также призвал к устранению «патологических явлений» в жизни страны. Таковыми он считал прежде всего растущую преступность, особенно коррупцию, и «огромное стремление к получению необоснованных выгод». «Это стремление, — утверждал глава государства, — отравляет общество, деформирует его конструкцию, создает слишком высокое и ничем необоснованное социальное расслоение, разлагает рыночные институты, и прежде всего разлагает государственный аппарат, что делает невозможным правильное выполнение государством элементарных задач…» .

Я. Качиньский считал необходимым подвергнуть капитальной проверке все мероприятия, проводившиеся в Польше после падения коммунистиче-

ского режима в 1989 г. К числу таковых он относил приватизацию, которая часто проводилась с нарушением закона, морали и во вред Польше .

«ПиС» обращала внимание на то, что Польша является самым коррумпированным государством Европейского союза. Согласно международным оценкам, в 2005 г. по уровню коррупции Польская республика находилась на 70-м месте из 195 стран, разделяя его с такими государствами, как Буркина-Фасо и Лесото . Представители партии напрямую увязывали коррупцию с существованием в Польше так называемого «посткоммунизма». Под этим термином понималось такое состояние общественных отношений, в котором «люди, происходящие из номенклатуры ПНР и спецслужб, стали контролировать экономику, банковскую систему и госаппарат» . Лидер партии Я. Качиньский заявлял, что спецслужбы господствуют в наиболее доходных секторах польской экономики. Новая власть должна избавить страну от этой «патологии». «Польский рынок, — считал политик, — должен быть рынком конкурентным, где побеждает не тот, кто в «системе”, не тот, кто готов делиться, а тот, кто хорошо хозяйствует… Мы хотим эту «систему” уничтожить и показать ее современных защитников» .

Стремясь поставить спецслужбы под эффективный гражданский контроль и не допустить их вмешательства в экономику и политическую жизнь, важнейшей задачей государства «ПиС» называла ликвидацию военных разведывательных служб — «мрачной структуры», «одного из последних пережитков коммунистической системы в Польше, грустного и вместе с тем опасного наследия всевластия ГРУ и КГБ в Польше» . В результате ликвидации этой структуры и создания новых военных разведывательных органов «Право и справедливость» намеревалась устранить из военной разведки «людей, обучавшихся в академиях ГРУ и КГБ». «Путем ликвидации этих служб, — утверждал депутат П. Госевский, — мы хотим представить общественному мнению многочисленные случаи преступлений, совершенных функционерами военных разведслужб, таких как коррупция, торговля оружием, контрабанда наркотиков, злоупотребления властью, шантаж, участие в организованной преступности» . Политик отмечал, что для служб безопасности ПНР были характерны многие черты, присущие преступным организациям. Эти службы совершали кражи, разбой и даже заказные убийства. Утверждение в начале 1990-х гг. принципа «не преследовать за прошлое» привело к тому, что созданные спецслужбами ПНР связи и союзы были перенесены на социальную действительность современной Польши. «Люди, происходящие из этих служб, — указывал П. Госевский, — охотно занимались активной политической и экономической деятельностью, некоторые из них включились в деятельность организованных преступных групп, появлялись чаще всего там, где были большие деньги, например, в банковском секторе и социальном страховании. Такие люди, пополняя ряды левых и либеральных партий в Польше или сотрудничая с ними, создали гибрид, каковым является посткоммунизм. Вместо новой рыночной экономики они построили посткоммунистический политический капитализм» . «ПиС» добивалась раскрытия перед польским обществом всех механизмов этой системы и наказания виновников преступных афер.

По убеждению деятелей партии, без этого было бы невозможно установить в Польше «моральный порядок». Важным средством на пути к моральному оздоровлению государства называлась также политика люстрации. «Она должна быть проведена решительно и касаться всех агентов, где бы они ни были», — заявил в парламенте Я. Качиньский . В 2006 г. на обсуждение сейма был внесен новый проект закона о люстрации, который должен был заменить соответствующий закон от 1997 г. «ПиС» добивалась значительного расширения круга лиц, обязанных пройти процедуру проверки на предмет их сотрудничества со службами безопасности ПНР.

Этот вопрос стал чуть ли не одним из основных в работе парламента в 2006-2007 гг. и получил широкий общественный резонанс. «Нам нужно было так организовать проведение люстрации, — комментировал замыслы партии депутат Е. Ендрых, — чтобы охватить ею всех тех, кто хочет выполнять важные функции в нашем государстве, чтобы можно было узнать прошлое этих людей, и, учитывая их возможную вовлеченность в сотрудничество со спецслужбами ПНР, сделать невозможным в будущем исполнение ими важных функций в нашем государстве» . Список лиц, подлежащих люстрации, по разным данным мог охватить от 400 до 700 тыс. человек . В него были включены, в частности, деятели самоуправления, государственные чиновники, юристы, работники финансовых и судебных учреждений, журналисты, представители науки и образования. «ПиС» обосновывала необходимость люстрации тем обстоятельством, что для получения общественной должности человеку нужно иметь доверие общества и соответствующую моральную квалификацию. Подчеркивалось также, что проходить эту процедуру должны все лица, которые «контактируют с молодежью и имеют возможность влиять на формирование ее сознания» .

Новый закон о люстрации был принят в октябре 2006 г. и дополнен в начале 2007 г. Однако по решению Конституционного трибунала ряд положений закона не вступили в силу. Например, из процедуры люстрации были исключены журналисты и преподаватели вузов.

В результате досрочных парламентских выборов осенью 2007 г. «ПиС» не смогла получить поддержку избирателей, необходимую для формирования нового правительства. Постепенно терял свою популярность и Президент Польши Л. Качиньский. В июне 2009 г. его деятельность позитивно оценивали лишь 22% поляков, а 68% — негативно .

По итогам парламентских выборов 2007 г. победу одержала либеральная партия «Гражданская платформа». Качиньских критиковали за то, что они развязали «польско-польскую войну», создали атмосферу подозрительности и преследований. Лидер «Гражданской платформы» Д. Туск отмечал, что власть «ПиС» была отравлена «навязчивыми идеями, недоверием и комплексами», правительство под ее руководством «не доверяло собственным гражданам» . По словам депутата З. Хлебовского, подходы Качиньских к управлению государством пугали, настраивали поляков друг против друга и раскалывали общество .

После гибели президента Л. Качиньского в авиакатастрофе под Смоленском в апреле 2010 г. были проведены выборы нового главы государства.

Среди кандидатов на пост Президента Польши был Ярослав Качиньский. Его поведение в период предвыборной кампании было достаточно гибким и примирительным . Несмотря на значительную поддержку избирателей, он проиграл президентские выборы, уступив во втором туре кандидату от «Гражданской платформы» Б. Коморовскому.

На парламентских выборах 2011 г. партия «Право и справедливость» демонстрировала идеологическую преемственность в подходах к основным вопросам общественной жизни Польши. В программе партии подчеркивалась необходимость последовательного проведения политики люстрации . Страна должна была знать, как «коммунизм поработил поляков», знать «правду о деятельности коммунистов и спецслужб ПНР», важных общественных деятелях, связанных с коммунистическими спецслужбами. Кроме того, в программе отмечалась важность и других аспектов исторического прошлого Польши. «Обращаясь к истории, — указывали авторы документа, — мы помним о моральном праве поляков говорить открыто об ущербе, нанесенном нам в прошлом агрессорами. Во имя памяти миллионов соотечественников, которые погибли, защищая родину, мы не можем считать этот ущерб устаревшим, потерявшим силу и затрудняющим жизнь в современном мире».

«ПиС» настаивала на необходимости полной «расплаты» с негативным наследием социалистической Польши, мешающим развитию страны. По мнению идеологов партии, коммунистическая номенклатура по-прежнему сохраняет существенное влияние на политику и экономическую жизнь Польши. Для обозначения господствующего класса в польской республике «ПиС» использовала понятие «истэблишмент», придавая этому термину явно зловещий характер. Согласно концепции «ПиС», «истэблишмент» появился в Польше в результате соглашений 1989 г. между коммунистическим режимом и представителями главной оппозиционной силы — независимого профсоюза «Солидарность». Данные соглашения, по мысли «ПиС», разрешили коммунистической номенклатуре приобрести государственное имущество и сохранить за собой часть собственности бывшей правящей партии — Польской объединенной рабочей партии (ПОРП). Кроме того, эти договоренности позволили не разрушать огромную сеть неформальных связей, унаследованных от прошлого, и эту сеть наследники прежнего режима теперь активно используют для влияния на государственный аппарат и экономику, особенно на финансовые учреждения страны.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

К «истэблишменту» аналитики «ПиС» причисляют не только деятелей старого режима, но и представителей некогда оппозиционной «Солидарности». Идейно-политическое лицо «истэблишмента» определялось в программе как леволиберальное. Для формирования однозначно негативного образа правящей элиты авторы документа отметили, что «этот класс действует в интересах наших соседей», явно намекая на Россию и Германию.

Исходя из всех этих угроз «ПиС» вновь призвала к борьбе за «исправление» польского государства. В программе также подчеркивалось, что власть должна гарантировать такие «отношения в экономике, которые основаны на неограниченной конкуренции, неискаженной всеобщей и многорукой патологией»; необходимо «обеспечить элементарную законность, в том

числе равенство граждан перед законом как реальную практику, а не пустую декларацию»; следует добиваться установления «элементарного равновесия в СМИ» и ликвидации «многочисленных и ничем необоснованных ограничений в доступе граждан к информации в различных сферах».

«Право и справедливость» убеждала избирателей в том, что освобождение от коммунистического прошлого, очищение общественной жизни страны от извращений «посткоммунизма» будет способствовать формированию «сильных этических основ» польского государства. Необходимо «культивирование национальной традиции», патриотизма, национальной гордости и готовности искреннего служения общему благу. Все это не противоречит, а напротив, будет только способствовать модернизации Польши и увеличению возможностей страны в международной конкуренции.

Особое внимание «ПиС» уделяла задаче сохранения христианских ценностей. «Мы желаем участвовать в строительстве цивилизации жизни и решительно отбрасываем все тенденции, ведущие к цивилизации смерти, которые проявляются, например, в постулатах ослабления правовой защиты зачатого ребенка или легализации эвтаназии. На уважении достоинства каждого человека и его права на жизнь мы основываем также отношение нашей партии к социальным и правовым проблемам искусственного вмешательства в сферу деторождения, в том числе оплодотворения в пробирке», — отмечалось в программном документе.

Хотя призывы «ПиС» не принесли ей победы на парламентских выборах 2011 г., тем не менее «Право и справедливость» сохранила роль ведущей оппозиционной партии в Польше. Ослабление же в последнее время популярности правительства Д. Туска консерваторы используют для укрепления своих политических позиций.

В июне 2013 г. состоялся IV Конгресс партии «Право и справедливость». Комментируя главный слоган партийного форума — «Наша Родина. Наше будущее», Я. Качиньский отметил, что в этих словах отражены самые важные вопросы польской общественной жизни . «Наша родина — это Польша, а значит, будущее — в Польше», — подчеркнул председатель партии. Он обратил внимание на то, что государство следует рассматривать не только как организацию, но и как «моральное качество». Оно должно быть «укоренено морально и исторически». «Сегодня мы наблюдаем атаку на эти ценности», — отметил Я. Качиньский.

Важным направлением деятельности «ПиС» является борьба за правду при освещении истории, социально-экономической и политической жизни современной Польши. Я. Качиньский во время выступления на Конгрессе привел слова своего брата Л. Качиньского, считавшего, что «правота в истории распределена неравномерно». По его мнению, она была прежде всего на стороне тех, кто боролся за свободу. Поляки же имеют прекрасную, неповторимую традицию свободы, а польская история изобилует героическими делами, связанными с борьбой за свободу и независимость. «У нас есть традиция I Речи Посполитой (шляхетской Польши. — М.Б.), — отмечал лидер партии, — у нас есть традиция борьбы, которая должна была предотвратить потерю независимости (в XVIII в. — М.Б.), у нас есть традиция борьбы за восстановление

независимости, у нас есть 1920 год (победа польских войск над Красной армией в битве под Варшавой. -М.Б.), Вторая мировая война, великая эпопея Армии краевой…, 1956, 1966, 1968, 1970, 1976, 1980 гг. (антиправительственные выступления в ПНР. — М.Б.), великая эпопея «Солидарности» (независимый профсоюз 1980-х гг. — М.Б.), в самом деле, неповторимые в истории ни одного другого народа дела и события». Таким образом, из выступления лидера партии можно было заключить, что «ПиС», принадлежа к традиции освободительной борьбы польского народа, обладает особым правом на интерпретацию прошлого и настоящего Польши, и, по-видимому, на определение будущего страны.

Заявляя о последовательной борьбе своей партии за «правду о Польше», Я. Качиньский подчеркнул необходимость создания Музея западных земель (присоединенных к Польше после Второй мировой войны) и Музея восточных земель (отторгнутых от Польши). Лидер «ПиС» отметил также необходимость «изменения формы Музея Второй мировой войны, чтобы экспозиция в нем выражала польскую точку зрения (на события Второй мировой войны. -М.Б.)». Он призвал уделять больше внимания изучению национальной истории в школе, развивать патриотизм, формировать «сильную польскую идентичность». «Нужна новая, активная, настроенная на защиту польского достоинства и польского национального интереса историческая политика, — отметил председатель партии. — Она тесно связана с образовательной политикой, так как формирование идентичности молодых поляков должно опираться не на стыд, как это делается сейчас, а только на достоинство и гордость».

К очередным парламентским выборам «ПиС» планирует подготовить новую программу партии. Однако уже сейчас можно определить ее основные компоненты. В обширном интервью популярной газете «Жечпосполита» Я. Качиньский заявил о том, что в случае победы на выборах и создания конституционного большинства его партия хочет пойти «очень далеко» в деле реформирования польского государства . Действующую Конституцию страны политик назвал «нехорошей»: «Войдя в жизнь в 1997 г., она закрепила чистый посткоммунизм. Ведь польский госаппарат не был выстроен заново, он является мутацией коммунистического аппарата». В качестве примера сохранения пережитков прошлого Качиньский назвал министерство внутренних дел, которое никогда не распускалось и в нем все еще царят «окаменелые личные связи», унаследованные от прошлой коммунистической эпохи.

По убеждению председателя «ПиС», в новой Конституции следует четко прописать аксиологическую часть. Так, его не устраивает вступление в действующей Конституции («Граждане Польши, как верующие в Бога, являющегося источником правды, справедливости, добра и красоты, так и не разделяющие этой веры»). Оно напоминает Я. Качиньскому формулировку времен первого секретаря ЦК ПОРП В. Гомулки: «партийные и беспартийные, верующие и неверующие». По мнению лидера «ПиС», аксиология Конституции должна быть ясной и укорененной в традиции и начинаться призывом: «Во имя Бога всемогущего». Обращение к Богу имелось в ключевых основных законах Польши — конституциях 1791 и 1921 гг. При этом Я. Качиньский подчеркивал отсутствие у него планов строить в Польше конфессиональное государство.

Он выступает лишь за строительство такого государства, которое «сильно посажено в польскую традицию». По убеждению лидера «ПиС», политика -это искусство выбора, основанного на системе ценностей, сформированных традициями и религией. Только традиция и честность в общественной жизни гарантируют успех и развитие для всех. Политика, не учитывающая традиций и местных условий, становится лишь лоббированием в пользу сильных экономических субъектов и в итоге перестает быть политикой. Я. Качиньский же полагает, что политика — это служба, которая должна обеспечивать силу государства, а сама эта сила, в свою очередь, призвана работать на рост его политического значения, экономического потенциала и благополучия граждан.

По мнению лидера «ПиС», в новой Конституции следует также четко прописать вопрос о суверенности Польши и верховенстве национального законодательства над европейским правом. В основном законе должно быть ясно заявлено, что «хозяевами в Польше являются поляки и что нельзя нам навязывать то, что противоречит польскому правовому порядку и аксиологической системе». Исходя из этого Я. Качиньский считает необходимым четко прописать в Конституции вопрос о семье и семейном союзе, чтобы данные формулировки нельзя было толковать расширительно с юридической точки зрения.

Значительное внимание председатель «ПиС» уделяет также экономической проблематике. Лучшим рецептом преодоления экономических трудностей в Польше он считает смену власти. Только правительство под руководством «ПиС» способно вести последовательную борьбу с коррупцией и вороватыми бизнесменами. По мнению Я. Качиньского, самым большим источником для воровства являются средства, выделяемые Польше из фондов ЕС. «Поэтому, — замечает политик, — у нас, к примеру, кошмарно дорогие — и ужасно сделанные — автострады». Когда «ПиС» вернется к власти, то люди, ответственные за подобные действия, «должны бояться». Им будет грозить потеря имущества и судебные приговоры.

Говоря о предпринимателях, Я. Качиньский отмечает, что «Польше нужны Гейтсы (Билл Гейтс — один из создателей компании «Майкрософт». — М.Б.), а не тупые парни, которые хотят иметь виллу с бассейном». Стране нужны «инновационные личности», «порядочные бизнесмены». Хотя лидер «ПиС» и признает, что таких людей в Польше много, тем не менее в целом он критически оценивает польскую бизнес-элиту. Ссылаясь на данные социологических исследований, Я. Качиньский указывает на то, что большая часть польских предпринимателей — это люди из бывшей коммунистической номенклатуры, они являются продолжением «прежней системы». Т акие «бизнесмены» делают невозможным развитие молодых предпринимателей, несвязанных с системой ПНР. Создание «честного государства и хорошо действующего рынка, где не нужно взяток и знакомств», будет способствовать оздоровлению экономической ситуации в стране.

Таким образом, консерваторы уже многие годы последовательно и жестко отстаивают необходимость кардинального переустройства польского государства. Благополучная и успешная Польша видится им окончательно освобожденной от негативного наследия социалистического прошлого, основанной на христианских традициях, уважающей свою героическую историю, национальную само-

бытность и достоинство, решительно отстаивающей свою важную роль в европейских и мировых делах. Как показывает политическая практика, значительная часть польских граждан разделяет подходы «ПиС». Вопрос заключается лишь в том, насколько широкой будет общественная поддержка этой партии в ходе будущих парламентских выборов. У консерваторов в Польше есть серьезные политические соперники, от действий которых тоже не в малой степени будет зависеть расклад политических сил на ближайшую перспективу.

Список литературы

1. Лыкошина Л.С. Польские правые на пороге XXI в. М., 2004.

2. Лыкошина Л.С. Польша после выборов 2005 г. М., 2006.

3. Польша в ХХ веке. Очерки политической истории. М., 2012.

4. Kaczynski: Biznes cz^sto to przystan ludzi PRL .

URL: http://www.rp.pl/artykul/107684,1044683-Kaczynski—Biznes-czesto-to-

przystan-ludzi-PRL.html (дата обращения: 10.09.2013).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

gov.p1/StenoInter5.nsf/0/ AB5ABE168AF70869C12572BF004D118E/$file/39_ c_ksiazka.pdf (дата обращения: 14.08.2013).

Сейм Польши в первом чтении принял поправки к закону об абортах, ужесточающие и без того строгие правила. Этот проект, под которым подписались более 830 тысяч граждан, направили на рассмотрение Сейма еще осенью 2017 года. Документ предлагает запретить делать аборты в случаях тяжелых или смертельных пороков развития у плода. Поправки были приняты 16 апреля и переданы в Комиссию социальной политики и семьи. Это повлекло за собой волну протестов даже в условиях жесткого карантина: женщины выходили на одиночные пикеты, объединялись в соцсетях, вывешивали в окнах плакаты и черные зонтики – символ борьбы с запретом абортов в Польше.

В Польше действует один из наиболее радикальных подходов к прерыванию беременности. Делать аборт здесь разрешается лишь в исключительных случаях, средства экстренной контрацепции продаются по рецепту, а правые политики и церковь время систематически делают попытки ввести уголовную ответственность для сделавших аборт женщин.

«Это был другой, цивилизованный мир, где к женщинам относятся как к людям, а не инкубаторам», – вспоминает Патриция. Ей 23 года, она живет в Польше. Несколько месяцев назад она сделала аборт, для чего на седьмой неделе беременности ей пришлось ехать в Чехию.

В Польше аборт допускается только в трех случаях: если беременность угрожает жизни или здоровью женщины, если обнаружен тяжелый порок развития у плода и в случае изнасилования. Во всех остальных случаях это запрещено.

«Это было одно из труднейших решений в моей жизни, но я не жалела ни минуты, – продолжает Патриция. – Я работала неофициально, у меня не было финансовых возможностей, мои отношения висели на волоске, я боялась, что останусь одинокой матерью. Когда же все закончилось, я почувствовала огромное облегчение, будто бы получила новую жизнь».

Чтобы сделать аборт в обход официальной системы, Патриция воспользовалась одним из доступных методов, о которых рассказывает Лилиана Релига, представительница общественной организации «Федерация женщин и планирования семьи».

«Женщины в Польше имеют на выбор три варианта, – говорит Лилиана. – Во-первых, найти нелегальный кабинет, но это теряет свою популярность, поскольку очень дорого, дороже даже, чем выезд за границу, который является второй возможностью. Мы нацеленно говорим об «абортных миграциях», а не «туризме», чтобы подчеркнуть, какие проблемы создает нынешний закон, принуждающий женщин к необходимости выезда из страны. Третий вариант, который все чаще используют в Польше, – это заказ таблеток для аборта».

В Таджикистане женщин принуждают «доказывать» девственность. Корреспондентка Настоящего Времени прошла эту процедуру

Проверку на «девственность» практикуют минимум в двадцати странах мира, среди них – Таджикистан. В ООН эту п…

«Прокурор спрашивал, как я занимаюсь сексом»

Заказать таблетки для прерывания беременности решила Вероника. Это было гораздо дешевле, чем ехать в другую страну. «Я не хочу иметь детей. Когда я узнала о своей беременности, сначала было огромное отчаяние, слезы, злость, недоверие. Я сразу хотела ее прервать, поэтому начала искать в интернете, где можно получить помощь».

Таблетки Вероника заказала одновременно у двух международных организаций: WHW (Women Helps Women) и WOW (Women on Web). «Почему у двух? В Польше часто пограничный контроль задерживает посылки с медикаментозными препаратами. Так было и в моем случае. Первую посылку задержали в Варшаве, однако вторая дошла ко мне без проблем», – говорит она.

«Сначала я должна была принять одну таблетку, а спустя 24 часа еще три под язык – это, собственно, и был аборт», – вспоминает Вероника, которая была тогда на пятой неделе беременности.

«Это было невыносимо. Я плакала, металась по кровати. Мой партнер начал плакать со мной. Он хотел вызвать скорую помощь, но я не хотела. Невозможно описать ту боль, можно только сравнить с тем, как будто бы кто-то изнутри срывал с меня слой матки», – рассказывает она.

Однако для Вероники главное испытание было еще впереди. Когда она рассталась со своим партнером, он начал требовать возврата денег за таблетки для аборта, которые они покупали вместе.

«Его мать донесла на меня в полицию, будто бы это моя мама, которая работает за границей, выслала мне препараты. Я очень боялась, когда меня вызвали для дачи показаний в полицейский участок. Боялась, что могу попасть в тюрьму», – вспоминает Вероника.

«Согласно закону, женщина, которая прерывает собственную беременность, не подлежит уголовному наказанию, – объясняет Лилиана Релига. – Но службы пытаются предотвратить оборот таблеток для аборта. Такая женщина может быть вызвана для того, чтобы эти службы могли идентифицировать людей, которые ей помогли, – продали таблетки или, собственно, подсказали, в какую клинику она может обратиться».

Несмотря на то, что уголовная ответственность Веронике не угрожает, ей тяжело мысленно возвращаться к произошедшему. «Я просто хотела уехать учиться в другой город и обо всем забыть», – говорит она.

Спустя две недели ей позвонил прокурор, на следующий день она давала показания: «Он спрашивал меня об очень интимных вещах. Например: предохраняюсь ли я, как я занимаюсь сексом, сплю ли с другими мужчинами. Я мало что помню из того разговора, хотя он продолжался два часа. У меня был большой стресс».

Сейчас Вероника в ожидании суда. Она не скрывает, что боится, хотя и будет фигурировать как свидетельница, а не обвиняемая: «Мне опять придется рассказывать обо всем, а я хочу нормально жить. Не хочу ходить по полициям, прокурорам и судам».

«Назвала меня убийцей и призывала к совести»

Однако даже тогда, когда закон разрешает делать аборт, это бывает проблематично.

«Это какая-то дыра, а не XXI век! Очень многим людям все равно, как себя чувствует женщина, что угрожает ее психическому здоровью», – возмущается Анита.

Она делала аборт в Польше легально. Это была ее вторая беременность. Первый ее ребенок умер спустя три месяца после рождения из-за тяжелого порока развития. Тогда прерывать беременность ей не предлагали. Только на 32 неделе один из лучших гинекологов заметил атрезию пищевода, потом не мог найти у ребенка желудок. «Меня выслали в варшавскую больницу, где на вторые сутки сердце ребенка перестало биться. У меня были зеленые околоплодные воды. Было решено делать кесарево сечение», – вспоминает Анита.

Врачи были уверены на 90%, что второй ее ребенок будет здоровым, но этого не произошло. После амниопункции (взятия проб околоплодной жидкости для исследования) Анита получила свидетельство о тяжелом пороке развития у плода и разрешение на аборт. «Я уже знала, что поражены все клетки тела. Что ребенок сможет прожить только три месяца, и будет это жизнь в ужасном страдании. Я знала, что аборт – это хорошее решение», – рассказывает она.

Но несмотря на заключение от гинеколога и генетика о тяжелом пороке развития у плода, Анита столкнулась с проблемами: «Время шло, надо было делать это сейчас. Я встретилась с акушером-гинекологом, женщиной, которая сначала пробовала меня учить и морализировать, а потом почти орала на меня. В лицо назвала меня убийцей, призывала к совести».

Только получив все нужные справки и сдав все анализы, Анита смогла прервать вторую беременность на 23 неделе.

«Если когда-нибудь мне дано будет иметь детей, я не хочу, чтобы они росли в стране ненависти к женщинам. Это самый ужасный способ показать ненависть. Какая мать, что носит под сердцем ребенка, хотела бы услышать, что она убийца? Это ненормально. Самое главное – это родить. А что дальше будет с этим ребенком – получит ли он правильный уход, сколько будет жить и какого качества будет его жизнь, – об этом спрашивают не многие», – говорит она.

Селективные аборты в Грузии: почему мужчины заставляют жен избавляться от нерожденных девочек

Около 23 миллионов девочек не родились в мире за 47 лет, потому что их родители хотели мальчика. Это данные исс…

Скрыть порок плода, чтобы не делать аборт

Случай с Анитой не исключение, отмечают правозащитники. Чаще всего это происходит из-за страха уголовной ответственности, поскольку врач или человек, который помог женщине в прерывании беременности, может лишиться свободы до трех лет. Врачи боятся, что случай может оказаться «неоднозначным».

«Создание барьеров или затягивание с нужными процедурами так, чтобы нельзя было воспользоваться возможностью прервать беременность, – ситуация повсеместная, – говорит Лилиана Релига. – Наши данные, которые получила Федерация, показывают, что только 10% больниц следуют закону и прерывают беременность. Это значит, что все остальные отказывают. Обычно они не объясняют своего решения. Просто говорят: нет, мы таких вещей не делаем. Если не говорят прямо, то создают различные преграды: говорят, что можно прервать беременность, только если женщина живет именно в этом воеводстве, требуют соглашения воеводского консультанта, комиссии по биоэтике, требуют прописку. Короче говоря, ставят сверхнормативные требования, хотят бумаг, которые не предвидены законом».

Также, по словам Лилианы Религи, случается, что пациентки не знают полной клинической картины, что у плода есть серьезные пороки развития, которые дают право на прерывание беременности: «Нам известно несколько случаев из воеводства Подкарпатского. Там врачи, увидев на УЗИ тяжелые пороки развития, просто скрыли этот факт – и пациентки узнали об этом только после родов».

Глава правящей консервативной партии «Право и Справедливость» Ярослав Качиньский в 2016 году заявил о необходимости рожать даже обреченных на смерть детей. «Мы будем стремиться к тому, что даже очень тяжелые беременности, когда ребенок обречен на смерть, сильно деформирован, должны завершиться родами, чтобы ребенок мог быть окрещен, носил имя и был похоронен». Тогда заявление Качиньского вызвало очередную волну протестов в Польше.

Экстренная контрацепция по рецепту

В 2017 году в Польше запретили продавать без рецепта экстренные контрацептивы (их принимают в первые 24 часа после незащищенного полового акта). Многим женщинам, у которых нет возможности купить их, помогают врачи из волонтерских организаций или фемактивистки.

Активистка Майя Стасько описала свой день борьбы за таблетку экстренной контрацепции. Она получила сообщение от несовершеннолетней девушки с просьбой о помощи: чтобы получить рецепт, той пришлось бы идти к врачу с опекуном. Но девушка не хотела, чтобы об этом узнали родители.

Сначала Майя решила пойти в пункт первичной медицинской помощи и взять электронный рецепт на свое имя, чтобы потом его переслать несовершеннолетней девушке, которая все это время ждала в другом городе. Однако дежурная доктор сказала, что не выписывает рецепты на таблетки экстренной контрацепции, и добавила, что она кардиолог, а не гинеколог. В то же время она отказалась дать письменный отказ и назвать свое имя и фамилию.

После этого Майя обратилась в гинекологическую больницу, где для того, чтобы получить электронный рецепт, сначала надо было зарегистрироваться, а потом сдать анализ крови.

«Врач хотел проверить, не беременна ли я. В конце концов, как можно доверять женщине в вопросе ее беременности, правда? Неважно, что Ella One не прервет беременность, которая уже есть, а прерывает только имплантацию эмбриона в слизистой оболочке», – комментирует Майя действия врача.

Результата анализа надо было ждать еще несколько часов, поэтому Майя решила немедленно ехать в другой город к девушке, которая попросила о помощи, и отдать свою таблетку, которую носит всегда с собой.

«Когда подводит страна, мы не подводим – остается взаимная поддержка. Хотя это ужасно, что мы часами должны бороться за то, что должно быть доступно без рецепта», – отмечает Майя.

Kiedy państwo mnie nie chroni, moje siostry będę bronić! – czyli dzień walki o tabletkę dzień po Zaczęło się tak:…

Geplaatst door Maja Staśko op Zondag 16 februari 2020

Статистика: официальная и реальная

По официальным данным, в год в Польше делают около тысячи абортов. Но это лишь случаи, когда закон разрешает прерывать беременность. Правозащитники уверяют, что реальные цифры значительно выше.

«По нашим оценкам, в Польше около 80-120 тысяч женщин каждый год прерывают беременность вне официальной системы, – отмечает Лилиана Релига. – Эти данные базируются, во-первых, на опросах общественного мнения, из которых следует, что 25-33% женщин хотя бы раз в жизни делали аборт. Во-вторых, на данных, полученных до введения запрета на прерывание беременности. В-третьих, на сравнительном анализе с цифрами из стран с похожей демографической структурой».

Организации, выступающие за запрет абортов, не доверяют этим цифрам и приводят свои аргументы. «Данные о сотнях тысяч полек, делающих нелегальные аборты, высосаны из пальца. Во время нелегальных абортов женщины подвергаются очень большой опасности. При этом в Польше не фиксировали случаев смерти женщин во время нелегальных абортов, тогда как в США они случаются часто. Отсюда вывод, что в Польше нелегальные аборты делают редко. Женщины, которые решаются на убийство своего ребенка, совершают преступление «, – уверен Мариуш Джержавски, член правления организации Fundacja Pro («Право на жизнь»), которая борется за полный запрет абортов.

«Сказал: никто на тебе не женится после этого. И изнасиловал». Почему в Грузии продолжают похищать девушек

Бескомпромиссный компромисс

Дискуссии об абортах ведутся в Польше много лет и вспыхивают с новой силой в преддверии выборов. Главным противником легализации абортов была и остается церковь.

«Католическая церковь всегда учила, что аборт является убийством невинного человека. Разрешение на убийство людей, потому что они маленькие и не могут себя защитить, – это бесчестие для каждой страны, которая это преступление легализует», – уверен Мариуш Джержавский.

Принятый в 1993 году закон, который разрешает прерывать беременность в трех случаях, стал компромиссом.

«Католическая церковь является мощной политической силой с момента демократического прорыва в 1989 году. Принятие ограничивающего аборты закона стало результатом соглашения между епископатом и тогдашними политиками. Сейчас у власти консервативная партия . Но даже центристы в виде «Гражданской платформы» считают этот закон «компромиссом» и не собирается его менять», – отмечает Лилиана Релига.

«Черные» протесты

В 2016 году польский Сейм после первого чтения передал на дальнейшее рассмотрение проект гражданской инициативы Stop aborcji («Стоп абортам»), который предусматривал полный запрет абортов (кроме случаев угрозы жизни беременной) и криминальную ответственность для женщин, которые их делали. После этого в стране начались массовые протесты, которые получили название Czarny poniedziałek («Черный понедельник»). Их поддержали женщины в других странах.

Эти протесты имели огромное влияние. Проект, полностью запрещающий аборты, был отклонен, а уровень поддержки их легализации значительно вырос.

«Черные протесты» очень повлияли на польское общество. Благодаря массовым демонстрациям, публичным выступлениям, историям женщин, которые прерывали беременность, уровень поддержки доступных абортов вырос в два раза – с 20 до 40% – и с 2016 года растет. Последние исследования показывают, что 55-69% поляков считает, что закон должен быть более либеральным», – говорит представительница общественной организации «Федерация женщин и планирования семьи» Лилиана Релига.

Но пока права выбора у польских женщин нет, они предпочитают молчать о своем опыте под страхом стигматизации и публичных осуждений. «Моя семья очень верующая, они точно бы мне этого не простили. Я об этом не вспоминаю, поскольку аборт в Польше – это очень тяжелая тема», – признается Патриция и просит изменить ее имя. Впрочем, как и другие героини.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *