Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего

Апостол сам раскрывает, как надобно понимать его слова: не любите мира, ни того, что в мире, и почему в том, кто любит мир, нет любви к Богу. Слова Апостола: ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего, – ясно показывают, что св. Иоанн, говоря: кто любит мир, в том нет любви Отчей, – разумеет любовь порочную, пристрастную к вещам, любовь к тварям преобладающую. Когда человек так любит мир, тогда эта преобладающая порочная любовь, занимая всю душу человека, делает его неспособным достойно любить Бога. Когда так любит кто мир, тогда, по свойствам нашей природы и также по качеству любимых предметов, – любовь бывает или похотью плоти, или похотью очей, или гордостью житейскою. А все это, говорит Апостол, не есть от Отца, но от мира сего есть. Такие похоти или порочные страсти не от Бога, но от мира сего. Бог, как всеблагий и всесвятой Отец всех тварей, не сотворил зла или порока. Все сотворённые существа в начале были, как изрек сам Бог, хорошо и хорошо весьма (Быт. 1:12, 31). И сам человек, созданный по образу Божию, вышел из рук творческих правым. Но человек, злоупотребив высокий дар Божий – свою свободу, преступил заповедь Божию, и чрез грех сделался виновником того нестроения в мире, о котором говорит св. Иоанн: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская произошли от грехопадения человеческого. Чрез грехопадение человека и окружающая его тварь, созданная для человека, по слову Апостола, подверглась суете, не сама собою, но тем, кто подверг ее: ибо знаем, пишет св. Павел, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим.8:20, 22). Апостол Иаков говорит: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью (Иак.1:13, 14).

Все, что в мире, – похоть плоти, похоть очей и гордость житейская. Что такое похоть плоти? – Беспорядочные порочные чувственные желания, неумеренность в пище и питии, объедение, пьянство, сластолюбие, изнеженность, особенно пороки противные целомудрию (1 Кор. 6:9; Гал. 5:19; Кол. 3:5). Что такое похоть очей? – Вообще, всякое беспорядочное или порочное удовольствие, получаемое посредством зрения, или, еще обширнее, всякое порочное желание видеть, знать и испытывать. Сюда принадлежат: неблагонамеренное или суетное желание знать тайны и тайные грехи других, страсть остротами оскорблять других, также пристрастие к созерцанию соблазнительных или бесполезных изображений, зрелищ и подобного. А в более тесном значении под похотью очей разумеется скупость или корыстолюбие: потому что одержимые этою страстью смотрят на золото, серебро и всякие драгоценности с пристрастием к этим вещам, и притом жаждут иметь их, или, имея такие вещи, питают слепое пристрастие к ним. Потому апостол Павел любостяжание называет идолопоклонством (Кол. 3:5). Что такое гордость житейская? – Гордость, самомнение, тщеславие, надменность и другие названия, выражающие тот же корень пороков, означают порочное желание человека ставить себя выше других, быть видимым, особенно уважаемым, восхваляемым, быть предметом удивления. Одержимый страстью гордости ищет почестей и отличий, любит хвалиться своими достоинствами или какими-нибудь преимуществами, высоко ценит свои качества, познания, заслуги, иногда, не имея других преимуществ, любит выделяться одеждами, жилищем, роскошью жизни и подобным.

Все это, учит Апостол, не от Отца, но от мира. Все эти пороки произошли от греха, и с распространением греха, распространились в мире, заразили человеческий род, и зараза распространилась на самые твари, окружающие человека: предназначенные на служение человеку, вместо того, чтобы призывать человека к прославлению Бога, они подверглись суете грехов человеческих.

Это предложил Иоанн как побуждение к тому, чтобы не любить мира: любовь мира лишает любви к Богу, всеблагому Отцу; плоды мирской любви противны Богу, как не от Него происходящие. Не любить Бога, всеблагого Отца, питать нечистые мысли, желания и порочные страсти, и чрез то удаляться от Бога – это великое несчастие для человека, понимающего свое истинное счастье, свое высочайшее благо – любить Бога более всего и жить в Боге. Это сильное побуждение не любить мира, ни того, что в мире. Раскрывая и усиливая это побуждение, Апостол присовокупляет: И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек.

Беседы на первое Соборное Послание святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Святые отцы выделяют три основных вида греховный страстей: сребролюбие, славолюбие, сластолюбие. В таком разделении они основываются на словах святого апостола Иоанна Богослова о трех искушениях мира: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божью пребывает вовек» (1 Ин. 2, 15-17). Отцы Церкви отождествляли сластолюбие с похотью плоти, сребролюбие — с похотью очей, а славолюбие — с гордостью житейской.

Святитель Феофан Затворник пишет, что самолюбие (не надо путать с себялюбием) является корнем греха. Разрастаясь ближе к поверхности сердца, семя самолюбия выходит из него уже в трех видах, как бы в трех стволах, проникнутых его силой, преисполненных его жизнью: в самовозношении (славолюбии), своекорыстии (сребролюбии) и любви к наслаждениям (сластолюбии). Первое заставляет человека говорить в сердце своем: «кто как я»; второе — «всем хочу завладеть»; третье — «хочу жить в свое удовольствие».

Похоть плоти: сластолюбие

«Хочу жить в свое удовольствие!» — говорит порабощенный плотью, и живет в свое удовольствие. Душа его погрязает в теле и чувствах. О небе, о духовных нуждах, о требованиях совести и долга он не помышляет, не хочет и даже не может помышлять (ср. Рим. 8, 7). Он изведал только разные роды наслаждений, с ними только и умеет обходиться, говорить о них и рассуждать. Сколько благ на земле, сколько потребностей в его теле, столько полных удовольствиями областей для чувственности, и для каждой из них образуется в нем особенная наклонность. Отсюда многоядение, изнеженность, щегольство, леность, распутство — наклонности, сила которых равняется силе закона природы, стесняющего свободу. Услаждая вкус, он становится сластолюбивым, игра цветов научает его щегольству, разнообразие звуков — многословию, потребность питания влечет его к многоядению, потребность самосохранения — к лености, иные потребности — к распутству. Состоя в живой связи с природой чрез тело, душевно преданный телу столькими каналами пьет удовольствия природы, сколько в теле его органов чувств, и вместе с наслаждениями он впивает в себя и коренной дух природы — дух непроизвольного механического действия. Потому, чем у кого больше наслаждений, тем теснее круг свободы, и кто предан всем наслаждениям, тот, можно сказать, совершенно связан узами плоти.

Похоть очей: сребролюбие

«Хочу, чтобы все было мое!» — замышляет своекорыстный, так возникает вторая отрасль коренного нравственного зла. Заметнее всего раскрывается в ней дух самолюбия. Своекорыстный не скажет слова, не сделает шага и движения без того, чтобы не получить какой-нибудь выгоды. Все у него так рассчитано, так упорядоченно, всему дан такой ход, что и время, и место, и вещи, и лица — все, к чему прикасается его рука и мысль, несет в его сокровищницу дань. Личная польза, интерес — это коренная пружина, везде и всегда приводящая в быстрое движение все его существо, и по ее возбуждении он готов все обратить в средство для своих целей: будет искать высших степеней достоинства и чести, если это выгодно, возьмет самую трудную должность, если она прибыльнее других, решится на все труды, не будет ни есть, ни пить, лишь бы соблюдалась его польза. Он — или корыстолюбив, или любостяжателен, или скуп — и только под сильным влиянием тщеславия может любить великолепие и пышность. Его собственность дороже ему самого себя, дороже людей и Божественных постановлений. Душа его как бы поглощается вещами и живет даже не собой, а ими. И у кого нет каких-нибудь вещей, с которыми расстаться столь же больно, как потерять само сердце?

Гордость житейская: славолюбие

Кто как я! Какая душа не ощущала в себе подобного движения? Не те только, кто от природы одарены высокими совершенствами или своими трудами успели сделать что-нибудь важное и общеполезное, могут мысленно возноситься перед другими. Самовозношение присуще всем возрастам, званиям и состояниям; оно следит за человеком через все умственные и нравственные степени усовершенствования; оно не подчиняется никаким внешним отношениям, и хотя бы человек жил один, в безвестности и отдалении от всех, он всегда и везде не свободен от искушения — превозношения. С тех пор, как он принял к сердцу первую лесть змия: будете как боги, с тех пор он начал возвышать себя над всеми, начал ставить себя выше той черты, на которой поставлен природой и обществом, — это общая болезнь всех и каждого.

Кажется, чтo в том опасного: полюбоваться мыслью, что я выше того, другого, третьего? А между тем, сколько зла и сколько темных порождений проистекает из этой незначительной, по-нашему, мысли! Мыслью и сердцем возносящий себя над всеми, если предпринимает что, предпринимает не по гласу разума и совести, а предпринимает потому, что этого ему хочется. Он своеволен; если приводит в исполнение предпринятое, всего ожидает от одного себя. Он самоуверен, самонадеян; когда исполнит, все относит к себе, и оттого бывает высокомерен, горд, притязателен, неблагодарен. Поставляя себя в отношение к другим, желает, чтобы везде и во всем исполнялась его воля, чтобы все двигалось по его мановению: он властолюбив и склонен к насилию, поставляя других в отношение к себе, не может терпеть их влияния, в каком бы скромном виде оно не являлось. Он презрителен и непокорен; встречая нарушение своей воли, выходит из себя; обиженный, воспламеняется местью. Он жаждет чести и славы, когда обладает сильным характером; лицемерен и тщеславен, когда слаб душой; дерзок, своенравен, спесив, склонен к пересудам, когда низок. Вот в каких видах является самовозношение, вот сколько греховных движений обязаны ему своим происхождением. Едва ли кто может не изобличить себя в том или другом.

Три основные страсти рождают бесчисленное множество страстей и порочных наклонностей; как в дереве главные стволы пускают от себя множество ветвей и отростков, так образуется в нас целое дерево зла, которое, укоренившись в сердце, расходится потом по всему нашему существу, выходит вовне и покрывает все, что окружает нас. Подобное дерево, можно сказать, есть у каждого, чье сердце хоть сколько-нибудь любит грех, с тем только различием, что у одного полнее раскрывается одна, у другого другая его сторона.

Существует и иное разделение страстей на восемь главных (можно считать его дальнейшим разделением трех названных на более конкретные страсти). Ими являются: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость. Преподобный Иоанн Лествичник описывает связь страстей между собой следующим образом: «Матерь блуда есть объедение; уныния же матерь — тщеславие; печаль и гнев рождаются от трех главных страстей (сластолюбия, славолюбия и сребролюбия); матерь гордости — тщеславие» (Леств. 26, 39).

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *