«Норвежская религия» перенаправляется сюда. Для религий в современной Норвегии см Религия в Норвегии . Для национальной церкви страны см Церковь Норвегии .

Три фигуры на гобелене Скога XII века ; они были интерпретированы как норвежские боги Один, Тор и Фрейя

Часть серии о

Скандинавы

Степень распространения норвежского языка в 900 году нашей эры: западно-норвежский — красным, восточно-норвежский — оранжевым.

  • Скандинавия
    • История

WikiProject Норвежская история и культура

Древнескандинавская религия , также известная как скандинавское язычество , является наиболее распространенным названием ветви германской религии, которая развивалась в прото-норвежский период, когда северные германские народы разделились на отдельную ветвь германских народов . Его сменило христианство во время христианизации Скандинавии . Ученые реконструируют аспекты северогерманской религии с помощью исторической лингвистики , археологии , топонимии и записей, оставленных северогерманскими народами, таких как рунические надписи в Младшем Футарке , явно северогерманском расширении рунического алфавита. Многочисленные древнескандинавские произведения, датированные XIII веком, описывают скандинавскую мифологию , составляющую часть северогерманской религии.

Древнескандинавская религия была политеистической , предполагая веру в различных богов и богинь . Скандинавская мифология разделила этих божеств на две группы, асов и ванов , которые участвовали в древней войне, пока не осознали, что они одинаково могущественны. Среди самых распространенных божеств были боги Один и Тор . Этот мир населяли также различные другие мифологические расы, включая гигантов, гномов, эльфов и духов земли. Скандинавская космология вращалась вокруг мирового дерева, известного как Иггдрасиль , с различными царствами, существующими наряду с миром людей, названным Мидгард . К ним относятся несколько миров загробной жизни, некоторые из которых контролируются определенным божеством.

Передавшаяся через устную культуру, а не через кодифицированные тексты, древнескандинавская религия в значительной степени сосредоточилась на ритуальной практике, при этом короли и вожди играли центральную роль в проведении публичных актов жертвоприношения. Использовались различные культовые пространства; Первоначально обычно выбирались открытые пространства, такие как рощи и озера, но к третьему веку нашей эры культовые дома также были специально построены для ритуальной деятельности. В скандинавском обществе также были практикующие сейдра , форма колдовства, которую некоторые ученые называют шаманской . Были проведены различные формы захоронения, включая как погребение, так и кремацию, обычно сопровождаемые разнообразным инвентарём.

На протяжении всей его истории между соседними народами, такими как саамы и финны, наблюдались различные уровни транскультурной диффузии . К XII веку древнескандинавская религия уступила место христианству с элементами скандинавского фольклора . Возрождение интереса к древнескандинавской религии произошло на фоне романтического движения девятнадцатого века, во время которого оно вдохновило на создание ряда произведений искусства. Он также привлек интерес политических деятелей и использовался рядом правых и националистических групп. Академические исследования этого предмета начались в начале девятнадцатого века под влиянием широко распространенных романтических настроений.

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2013. №4(34)

УДК 821.161.1

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОСЛАВНОГО ПОДХОДА К ХРИСТИАНИЗАЦИИ ЯЗЫЧЕСКИХ НАРОДОВ РОССИИ (НА ПРИМЕРЕ РАССКАЗА Н.С.ЛЕСКОВА «НА КРАЮ СВЕТА»)

© М.В.Черкезова

В статье на основе анализа рассказа Н.С.Лескова рассматриваются возможные пути христианизации языческих народов России. Отдаётся предпочтение православному подходу, который основан на личном примере праведной жизни христианина. Показан вред насильственного крещения. Утверждается мысль о возможности прощения и благословления не только христиан, но и иноверцев.

Вопреки бытовавшему мнению, что религии разъединяют народы, все чаще в последнее время звучит мысль о том, что в традиционных мировых религиях утверждаются общие для всех народов нравственные ценности. Когда человек, принадлежащий к какой-либо конфессии, сталкивается с фактом наличия в иной конфессии тех же нравственных ценностей, это, естественно, вызывает у него чувство уважения к этой конфессии, несмотря на различие ряда внешних ритуалов или религиозных догматов. Много общего в нравственных ценностях православия и ислама, православия и буддизма, православия и некоторых языческих верований.

Прекрасным подтверждением этой мысли является рассказ Н.С.Лескова «На краю света». Писатель хорошо знал жизнь России, самых разных ее социальных слоев. Он много ездил по стране, встречался с разными людьми, накапливал жизненные впечатления. Лесков не примыкал ни к одному из политических течений своего времени. Был период в его творческой биографии, когда он подвергался резкой и не вполне обоснованной критике со стороны представителей революционно-демократического направления. Писатель избрал свой самобытный путь: его русский национальный характер, духовные основы народной жизни, он неустанно ищет в ней «праведников» и находит их практически в каждом сословии.

В своих многочисленных поездках по стране писатель сталкивался с представителями не только русского народа, но и других народов, населяющих бескрайные просторы России, внимательно, с интересом изучал их жизнь, знакомился с их бытом, обычаями, традициями, культурой. Его привлекало все доброе, нравственное, чистое, что видел он в быту других народов, что отмечал в характерах представителей малочисленных народов России. В рассказе » На краю света» писатель с большой теплотой и уважением пишет о

народах Севера, отмечает поразительную доброту, искренность, душевную чистоту этих внешне, казалось бы, ничем не примечательных людей. Рассказ ведется от лица архиерея, который на собственном опыте убедился, что некрещеные местные жители, исповедующие свои языческие верования, обладают столь же высокой добродетельностью и нравственностью, что и христиане.

Рассказ интересен тем, что наглядно демонстрирует схожесть нравственных ценностей языческих народов и христиан. Например, в религиозном предании местного населения о пятистах путешественниках утверждаются те же положительные нравственные ценности, что и в христианстве: любовь к ближнему, доброта, милосердие, сострадание, а пороками называются зависть, жадность, мстительность, лживость, тщеславие. Прекрасными в этом религиозном предании названы люди, которые, очистив свои души, «благоговеют к трем изяществам: Богу, вере и святости». И воды больше в горсти, чем в море, потому что, когда солнце иссушит все воды, того, кто горстью напоил жаждущего или обмыл раны нищего, никакое солнце не иссушит, и его горсть воды будет только расширяться. Тут есть прямые переклички с христианскими ценностями. Рассказ Лескова убеждает читателя в том, что в языческих верованиях народов России есть много нравственных ценностей, близких и созвучных христианству, а это значит, что вполне возможна межконфессиональная коммуникация.

Рассказ «На краю света» появился в печати в 1875 году. Ведется он от лица Иркутского архиепископа Нила, впоследствии архиепископа Ярославского. Лесков писал: «Я не вижу более надобности скрывать, что архиерей, из воспоминаний которого составлен этот рассказ, есть не кто иной, как недавно скончавшийся архиепископ Ярославский, высокопреосвященный Нил, который сам рассказывал это бывшее с ним происше-

ствие поныне здравствующему и живущему здесь в Петербурге почтенному и всякого доверия достойному лицу В.А.Кокореву. В.А.Кокорев и сообщил этот случай мне…» . В рассказе рассматриваются важные проблемы — миссионерская деятельность православных священников в Сибири среди местного населения, целесообразность этого процесса и пути, которые наиболее эффективны для наилучшего его решения.

Рассказ начинается с того, что в гостиной архиерейского дома собираются гости, и один из гостей утверждает, что православные миссионеры не способны обращать людей иных конфессий в православие, что в России «едва ли понимают Христа», и потому правительство разрешило заниматься проповедничеством чужеземным евангелическим пастырям. Архиерей не соглашается с тем, что в России «Христа понимают меньше, чем в Тюбингене1, Лондоне или Женеве» . Сравнивая картины известных художников, изображавшие Христа, с иконами старых русских мастеров, он утверждает, что в последних «лучше постигнута внутренняя сущность Христа»: простота, естественность, безмерная любовь к людям, — и что народный дух, точно уловив эту сущность Христа, стал «общаться с ним запросто». Архиерей признается, что «более всяких представлений о божестве любит «нашего русского Бога», который творит себе обитель «за пазушкой» 2, то есть вера идет от самого сердца, а не от разума, который разрушает её и сеет сомнение.

Архиерей рассказывает историю, которая произошла с ним, когда он, еще молодой человек, был поставлен епископом в отдаленную сибирскую епархию. Он готов был с рвением взяться за миссионерскую деятельность, но произошло чудесное событие, которое стало для него поучительным уроком

Образ Архиерея дан в развитии. В начале своего рассказа о чудесном происшествии, которое с ним произошло, он недоволен тем, что приобщение к христианству идет медленно, что единственный престарелый монах его паствы, о. Кириак, который знает якутский язык, категорически отказывается крестить местных жителей, так объясняя свое нежелание: «…во Христа-то мы крестимся, да во Христа не облекаемся. Тщетно это так крестить…», «…вот что мне нехорошо кажется, как придут новокрещенцы в город и видят всё, что тут крещеные делают, и спрашивают: можно ли то во славу Христову делать? Что им отвечать, Владыко? христиане это тут живут или нехристи?

1 Тюбинген — университетский город в Германии, где была сильная богословская кафедра.

2 «Творить обитель за пазушкой» — то есть в сердце.

Сказать «нехристи» — стыдно, назвать христианами — греха страшно» .

Всё дальнейшее повествование объясняет причину, по которой праведный монах о.Кириак отказывался крестить местное население.

Вскоре архиерею самому пришлось убедиться в справедливости слов о.Кириака . Он решил съездить в те отдаленные места, где массово крестил народ «твердый поп» зырянин Петр, и самому уяснить, что там происходит.

Характер Архиерея раскрывается в его диалогах с проводником, ничем не примечательным местным жителем. Именно от него Архиерей узнает, как крестит народ «твердый поп» Петр, как вынуждает он людей прибегать к хитрости, обману. Например, когда один и тот же человек крестится дважды, а то и трижды: за себя, за близких, за друзей. На возмущенный вопрос Архиерея, почему он так поступает, проводник объясняет, что крещеных местных жителей все гонят: и ламы, и шаманы. На замечание, что он мог бы и потерпеть за Христа, Архиерей слышит в ответ: «… он (Христос), бачка, жалостливый: как я дохнуть буду, ему самому меня жаль станет. На что его обижать!» . Ясно, что Христос для проводника был в числе добрых божеств, но не сильных. Задумываясь над тем, как же поступать в этом случае, Архиерей приводит такой факт: «Католический проповедник в таком случае схитрил бы, как они в Китае хитрили: положил бы Будде к ногам крестик, да и кланялся: и, ассимилировав и Христа и Будду, кичился бы успехом» .

Мысль о том, что крестить можно только просвещенный народ, убедительно иллюстрируется в рассказе в диалоге архиерея с проводником, где проводник объясняет, почему нельзя верить крещеному: он получает прощение от попа за свои дурные поступки, но снова будет совершать их. Так извращенно воспринимается местными жителями христианское учение о прощении искренне кающегося грешника.

Особого внимания заслуживает в рассказе эпизод, повествующий о том, как спасает некрещеный проводник от голодной смерти архиерея, человека ему чужого, который незадолго до того грозился насильно окрестить его. Некрещеный «дикарь» не бросил человека в беде, хоть сам архиерей был глубоко убежден, что именно так он должен поступить, и завидовал о.Кириаку, терпевшему беду с крещеным проводником, который, по его мнению , «должен быть благонадежнее его нехриста». Поступок насильно крещеного проводника убедительно показал архиерею, какой вред народу наносит насильственное крещение, при котором невозможна никакая межконфессиональная коммуникация, лишь усиливаются ложь и хитрость.

М.В. ЧЕРКЕЗОВА

В одном из эпизодов рассказа Архиерей испытывает к проводнику чувство физического отвращения и даже приходит к мысли, что таким, как этот проводник, «надо вымирать со всем родом своим, как вымерли ацтеки, вымирают индейцы».

Кульминация рассказа — диалог архиерея с его некрещеным «невежественным дикарем», как он его называет. Эпизод, рассказывающий о том, как спасает проводник Архиерея от голодной смерти, несет большую эмоциональную нагрузку. Проводник объясняет архиерею, что, забрав из чужого чума медвежью лапу, чтоб поддержать умирающего от голода, он оставил в чуме треух (шапку), чтобы «хозяин не подумал о нем дурно». На замечание архиерея: «Да ведь тебя этот хозяин не знает», -проводник со свойственным ему простодушием отвечает: «Этот, бачка, не знает, а другой знает… тот хозяин, который сверху смотрит» . И сам поступок, и объяснение, которое дает архиерею его некрещеный проводник, убедительно свидетельствуют, что местные жители, придерживаясь своих языческих верований, приближаются к христианским нравственным ценностям. Рассуждение проводника показалось Архиерею весьма близким тому, какое высказал великий христианский подвижник, живший в IV веке, св. Ефрем Сирин соблазнявшей его женщине. И тут Архиерей произносит фразу, которая часто звучала в устах о.Кириака: «Ну, брат, однако и ты от царства небесного недалеко ходишь» . Происходит перелом в сознании архиерея, и проводник (дикарь) при свете северного сияния, когда всё загорелось волшебным светом и приняло огромные фантастические размеры, представился архиерею могучим сказочным богатырем. Потрясенный Архиерей восклицает: «Как красноречива его добродетель, и кто решится огорчить его?.. Во всяком случае не я…». Обращаясь к памяти великого христианского богослова Блаженного Августина, Архиерей высказывает несогласие с его утверждением, «будто самые добродетели языческие только скрытые пороки». И продолжает: «Нет, сей, спасший жизнь мою, сделал это не по чему иному, как по добродетели, самоотверженному состраданию и благородству… Он покинул свой треух и бежал сутки в ледяной шапке, конечно, движимый не одним естественным чувством сострадания ко мне, а имея также religio — дорожа воссоединением с тем хозяином, «который сверху смотрит». . Нет, верно, прав мой Кириак… Нет больше смятения в сердце моем; верю, что Ты открыл ему себя, сколько ему надо, и он знает Тебя, как и всё тебя знает» . И архиерей поклонился у изголовья проводника и, став на колени, благословил его и спал с ним рядом так, как спал бы, обнявшись с пустынным ангелом.

Этот эпизод стал поворотным в судьбе архиерея. Он понял слова о.Кириака, которые вначале казались ему еретическими. Нельзя силой отнимать у народа его веру, насильственно крестить народ, нельзя спешить в этом очень деликатном деле. Надо терпеливо ждать, когда созреет народ для принятия Христовой правды, чтобы крещение носило не внешний характер, а чтобы крестившийся освоил дух христианства. Духовному прозрению архиерея предшествует символическая сцена, где он прозревает в тот момент, когда проводник плюет в его слипшиеся от мороза глаза, и они открываются.

В системе образов рассказа важен образ о.Ки-риака. С ним связано понимание особого православного пути христианизации народа: не страх, не хитрость и обман, а личный пример подлинно христианской жизни приводит людей ко Христу, как это произошло после смерти о.Кириака. Народ толпами шел к его могиле и просил окрестить их в Кириакова Бога. Личные качества о.Кириака, его честность, справедливость, пример его собственной праведной жизни привлекают к нему местных жителей, которые шли к нему за советом, за праведным судом. Кириак глубоко убежден, что не грубым, насильственным крещением надо приобщать местное население к Христовой вере, а личным добрым примером, что «Божие дело своей ходой, без суеты идет» , и люди сами не чуют, как «края ризы Его касаются», то есть незаметно для себя приближаются к правде Христовой. Про «твердого попа» Петра, который массами крестил народ, о.Кириак говорит: «Это всё не Христу, а вражкам его служба идет. Зальют, зальют они его, голубчика, кровью, и на сто лишних лет от него народ отпугают». Умирая от предательства своего крещеного проводника, который бросил его в ледяной пустыне, о.Кириак просит Архиерея простить его.

Итак, суть православного пути христианизации народа — спокойное и мудрое ожидание своего времени. Не применяя насилия, хитрости, а примером собственной праведной жизни, полной любви к людям, милосердия и всепрощения, -приводить народ к пониманию Христовой правды. Кириак выступает против внешней, обрядовой стороны крещения, считает, что надо стать христианином по духу.

Одна из последних сцен рассказа добавляет еще один яркий штрих для понимания его идеи. В то время, как Архиерей исповедовал умирающего о.Кириака, в юрту вскочила шаманка, заколотила в свой бубен, и началось «дикое торжество», шаманское моление. И Архиерей присутствовал при этом молении, а о.Кириак при этом отдавал Богу душу. Последние слова о.Кириака были слова

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

любви, обращенные к Христу, с просьбой «всех благословить» и за «всех молиться», не только за христиан, но и за иноверцев. Эта русская молитва, как называет её Архиерей, родилась еще в XII веке у нашего Златоуста епископа Кирилла в Турове (Минская губерния), который и сам молился и нам завещал молиться и за христиан, и за иноверцев. О.Кириак в своей последней предсмертной молитве так же молится за всех и просит Господа всех благословить. Как замечает Архиерей, «дерзкий старичок этот своего, пожалуй, допросится; а Тот по доброте своей ему не откажет. У нас ведь это всё в святой простоте, семейно со Христом делается» .

Лесков говорит о скромности православных миссионеров, которые не хотят прибегать ни к обману, ни к запугиванию или задабриванию народа, ни к страху, а только с любовью, милосердием и терпением верят, что «Божие дело своей ходой идет»; говорит о живой вере православного человека, об искренности и простоте его общения с Христом «за пазушкой», то есть в сердце православного христианина живет потребность в любви, в активном делании добра, в милосердии и сострадании, умение прощать.

В финале рассказа Лесков вновь говорит о святой скромности православия, которое «верно дух Христов содержит, если терпит всё, что Богу терпеть угодно. Право, одно его смирение похвалы стоит, а живучести его надо подивиться и за неё Бога прославить» . Этими словами заканчивается рассказ Николая Семеновича Лескова «На краю света».

Подробно, как это сделано в предложенной статье, рассказ не рассматривался в отечественном литературоведении. Между тем, проблемы, затронутые в нём, дают богатую пищу для размышлений. При изучении рассказа в школе целесообразно сделать акцент на сходстве ряда нравственных ценностей языческих верований с ценностями христианства. Поиск общего в разных национальных культурах народов нашей страны, вплоть до общности ценностей религиозных, является в настоящее время одним из самых эффективных путей преодоления межнационального недопонимания.

1. Лесков Н.С. Собр. Соч. в 12 т. — Т.1. — М.: изд-во

«Правда», 1989. — С.335 — 397.

Key words: orthodoxy, сhristianization, сhristening, christian, christianity, pagan, paganism, blessed, religion.

1. Leskov N.S. Sobr. Soch. v 12 t. — T.1. — M.: izd-vo «Pravda», 1989. — S.335 — 397.

Черкезова Меджи Валентиновна — доктор педагогических наук, профессор, академик Академии педагогических и социальных наук, главный научный сотрудник лаборатории дидактики литературы ИСМО РАО.

УДК 299.572(470)

ПРОБЛЕМА ИНОСТРАННОГО ВЛИЯНИЯ НА РАЗВИТИЕ СЛАВЯНСКОГО НОВОГО ЯЗЫЧЕСТВА (РОДНОВЕРИЯ) В РОССИИ

© Гайдуков Алексей Викторович, к. филос. н., доцент

Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена (Россия)

Возникнув в постсоветской России около четверти века назад, славянское новое язычество (родноверие) развивалось на основе нескольких самостоятельных авторских идеологических проектов, выйдя с эпохой Интернет на новый уровень коммуникации. При достаточно глубоком взгляде можно обнаружить, что у родноверия есть зарубежные аналоги и заимствования, и оно не настолько самобытно, как заявляет о себе.

Для начала уточним, что под новым язычеством будем понимать разноликую «совокупность религиозных, парарелигиозных, общественно-политических и историко-культурных объединений и движений, обращающихся в своей деятельности к дохристианским верованиям и культам, обрядовым и магическим практикам, занимающимся их возрождением и реконструкцией» . Цель этих конструкций или реконструкций бывает разной — религиозной или политической.

Исторически языческими (от древнеславянского «языцы» — народы) христиане называли народы, ушедшие от почитания Бога-Творца к поклонению твари. Исходя из этого, иудаизм и ислам язычеством не являются, все другие христианские толки понимаются сектами, а всё остальное может называться язычеством, включая индуизм и буддизм. Современное язычество отталкивается от нехристианских, точнее, от неавраамических традиций, иногда активно используя их элементы (включая манихейство и прочие гностические концепции) и представляет собой некий эклектический конструкт. Отсутствие единства феномена и терминологическая путаница позволяют относить к неоязычеству совершенно разные проявления . Говорить о едином монолитном явлении, называемом «неоязычество»/»новое язычество», практически невозможно. Более того, для внешнего наблюдателя все языческие проявления (от религиозных до клинических) воспринимаются одинаково. В новом язычестве как религиозном феномене уместно выделять универсальное (внеэтническое), этническое (с большей или меньшей степенью национализма) и реконструкционное (реконструкционизм), обращающее большое внимание на различные исторические элементы и детали — пищу, одежду, узоры, быт. Что касается объединений славянского/русского нового язычества (родноверия), то ранее нами предлагалась их типология по направленности деятельности как национал-патриотических, природно-экологических и реконструкторско-ролевых .

В определении возможных внешних влияний или взаимовлияний на новое язычество важную роль играет представление о возникновении феномена. Некоторые исследователи возводят его к Эпохе Возрождения, некоторые — к рубежу XIX-XX вв. Началом зарубежного неоязычества как религиозного феномена можно считать 1930-е гг., когда вместе с оккультно-эзотерическими обществами начинает формироваться традиция нового колдовства (хотя создание Дж. Гарднером викки относят к 1950-м гг.). В то же время на фоне националистического романтизма и движения фёлькише в Германии формируются оккультно-неоязыческие идеи Третьего Рейха. По их стопам развиваются армянские и латышские националистические неоязыческие движения. После окончания Второй мировой войны дискредитированное понятие «неоязычество» не проявляется в течение пары десятилетий, а далее переживает новое рождение в середине 1960-х как колдовское направление (викка), неодруидизм.

Возникновение отечественного нового язычества косвенно также можно отнести к первой трети ХХ в. Хотя вряд ли уместно считать неоязычеством литературно-мистериальные эксперименты теоретика символизма Вячеслава Иванова. Сюда могла бы быть отнесена и созданная сыном расстрелянного с царской семьёй врача Е. С. Боткина в США «Церковь Афродиты», просуществовавшая с 1938 по 1969 гг. . Однако, имея российские корни в лице основателя, данная система действовала за рубежом и оказала влияние на американское неоязычество, но не на отечественное. В СССР литовская «Рамува» — единственное фольклорное объединение, дошедшее до обрядового уровня, появилось в 1967 г., однако было запрещено в 1971 г. и восстановлено лишь в 1988 г. как «Ромува». Поэтому появление современных объединений нового язычества в России стоит относить к концу 1980-х — началу 1990-х гг. Однако, несмотря на очевидную самостоятельность возникновения, в это время они ощутили ряд воздействий из-за рубежа.

В данном тексте мы не будем рассматривать конспирологические обвинения противников нового язычества в том, что оно является результатом реализации плана Андропова или Далласа, мирового сионизма, Госдепа или Антихриста. Также мы не будем учитывать и внутренние националистические обвинения в том, может ли быть последователем родноверия татарин, киргиз, перс или грек, и проявляется ли в этом межэтническое влияние на славянскую традицию.

Представляется возможным выделить следующие виды иностранного влияния на славянское новое язычество:

1. структурно-функциональный — заимствование удобных для воспроизведения в отечественных условиях «работающих» элементов идеологии и её исторических источников (например, «Велесовой книги»), обрядности (концептов проведения обрядов, праздников и магических действий), организационного устройства объединений, символики и форм религиозных, молодёжных и протестных контр- и субкультур;

2. концептуальный — следование мировым тенденциям развития философской и идеологической мысли (неотрадиционализм, неотрайбализм, идеи новых правых, глубинной экологии и пр.), в виде частичного или полного копирования, либо их самостоятельного постижения одновременно с зарубежными идеологами;

3. квазиконцептуальный — копирование примеров наукообразности, паранаучности, форм соприкосновения с научными подходами в сфере исторических, этнологических, психологических, социальных, философских научных парадигм и концепций.

4. коммуникативный — повторение образцов популяризации и адаптации для обывателя своих религиозно-мировоззренческих концепций.

В современных условиях можно говорить о внутренних заимствованиях, намеренно или неосознанно осуществляемых родноверами, а также о внешних воздействиях, формирующих данный социокультурный и религиозный феномен.

Внутренние заимствования

В доктринах отечественных идеологов нового язычества национал-патриотического направления, таких как В. Н. Безверхий (основатель «Союза венедов» в 1991 г.), Доброслав (один из соучредителей Московской славянской общины в 1989 г.), В. Данилов («Партия духовного ведического социализма»), А. Хиневич (инглиизм), присутствуют как структурные элементы европейских организаций, так и отголоски индуистских (арийских) элементов. Что же касается местных этнографов и практиков, исходящих из личного религиозного опыта изменённого сознания — Г. Якутовского или Велемира (Н. Сперанского), то у них обнаружить внешние влияния достаточно затруднительно. При этом в их доктрины может быть включена «иностранная» научная терминология или заимствованы несохранившиеся в русском языке понятия, как это стало, например, с литовской «дарной», отождествлённой у Велемира с «ладом». И, хотя «набор проблемных зон, отражённых и включённых в «дарну по-русски», значительно превышает «лимит» первоначального литовского понятия гармонии» , внешние критики могут и здесь

указать на заимствование. В большинстве других примеров самостоятельное осознание родноверами своего дохристианского наследия сопровождалось зарубежной эмигрантской и языческой поддержкой.

Рассмотрим несколько путей возможных заимствований. Первым отметим националистические доктрины. В национал-патриотическом направлении нового язычества остаются весьма популярными идеи Доброслава (А. А. Добровольского), диссидента, который во время пребывания в лагерях познакомился с военнопленными нацистами из Германии, у которых много позаимствовал в идеологическом плане. И хотя Доброслав после публикации справочника миссионерского отдела Белгородской епархии многим был известен как поклоняющийся «русскому херу», и не воспринимался всерьёз, он оставался идеологом славянского национал-социализма. В частности по этой причине к нему для посвящения и «благословения» приезжали многие известные язычники, в том числе и экстремисты.

Вторым значительным заимствованием можно назвать»Велесову книгу», текст которой и первые комментарии к нему пришли к нам из-за рубежа и оказались тесно связаны с украинскими националистическими идеями. Сама «Велесова книга» воспринимается многими как священные тексты об истории и вероисповедании древних славян, хотя академическими учёными она признаётся исторической фальсификацией. Она появилась в кругах русской эмиграции и проникла в Россию через труды Ю. П. Миролюбова и А. Кура (А. А. Куренкова), а также С. Лесного (С. Парамонова), чьё обращение в АН СССР вызвало негативную реакцию Б. А. Рыбакова и Л. П. Жуковской. В 1992 г. А. Асов (А. Барашков) издаёт книгу «Русские Веды. Песни птицы Гамаюн. Велесова книга», вышедшую в издательстве журнала «Наука и религия», где он был редактором отдела истории славянства. В книге приводился текст «Велесовой книги», выполненный «велесовицей» с переводом А. Асова, назвавшимся в выходных данных волхвом Бусом Кресенем. Данное издание с многотысячным тиражом и рассылкой по всем библиотекам послужило информационным поводом массового повсеместного возникновения родноверия. Можно ли сказать, что это был экспорт «Велесовой книги» с Запада?

Если двадцать лет назад споры о подлинности «Велесовой книги» и возможности её использования в обрядах были достаточно остры среди родноверов, то сейчас их отношение к тексту стало более спокойным. Так или иначе, «Велесова книга» стала основой для русского и украинского языческого национализма. Петербургский «Союз венедов», ориентируясь на переводы канадских украинских эмигрантов, отдавал предпочтение трактовкам профессора В. П. Шаяна, а не Л. Силенко и организованной им РУНВеры («Родная украинская народная вера»), имевшими более явные антироссийские взгляды.

Ещё одно внешнее влияние на родноверие оказали заимствования из индуизма. Последователи индоарийских направлений отечественного нового язычества (например, «ведического родноверия») активно заимствуют индийские мифы, образы, узоры, предметы. Данная проблематика подробно рассмотрена В. А. Шнирельманом . Найти свою историю в индийской культуре пытались многие. Наиболее ярким примером середины 1990-х гг. стала книга В. Кандыбы «Ригведа. Религия и идеология русского народа» (1996). Идеолог Древнерусской инглиистической церкви православных староверов-инглингов А. Хиневич начинал свой мистический путь тоже через индийские (арийские) образы, издавая в 1991 г. альманах «Джива-Астра». Нашли они своё отражение во многих элементах инглиизма, и в четырёх книгах «Славяно-Арийских Вед» (занесённых в Федеральный список экстремистских материалов под № 3353).

Более глубокие связи можно обнаружить в некоторых объединениях, тесно взаимодействующих с вайшнавами (кришнаитами). Так, В. Данилов и И. Мочалова в 1990-х создали Партию духовного ведического социализма, проводившую линию родства арийских народов, не поддержанную большинством правых партий. Своеобразный русский вариант шиваизма можно обнаружить у волхва Велеслава (И. Черкасова), главы общины

«Родолюбие», начинавшего с индийской традиции и продолжившей её в доктрине «Шуйного пути».

В связи с индоарийскими корнями славянской культуры можно упомянуть различные предметы и религиозную атрибутику, привозимую нашими новыми язычниками из Тибета, Индии и сопредельных регионов (например, в общине «Крина» в обрядах используются тибетские «поющие чаши»). При этом часто всё привозимое воспринимается как «индоарийское», вне зависимости от того, когда и под чьим культурным влиянием возникли данные предметы, насколько историчны (аутентичны) или современны технологии, материалы, цели их производства. Кроме того, спорным моментом являются магическая значимость, практичность и функциональность использования в обрядах сувенирной продукции, изготавливаемой для туристов.

Эклектика культур, психопрактик, символики и терминологии сближает современное язычество с движением «Нью Эйдж». В обрядах родноверов (славян) могут быть используемы предметы и символы интернационального происхождения: бубны северных народов, индийские благовония, русские рубахи и камуфляжная экипировка, походное снаряжение китайских и европейских производителей. В речи многих язычников присутствуют эзотерические понятия и термины из различных религий: «медитация», «карма», «дхарма», «чакры», «эгрегор», «энергии». Всё это также указывает на культурные заимствования и их адаптацию под свои нужды. Интересно отметить, что в этом проявляется общая тенденция, характерная и для других стран. Так, например, американские неоязычники, заимствуя инокультурные религиозные обычаи, «не стараются понять чужие культуры с их собственными ценностями, ограничениями и менталитетом, а создают для себя новую коллективную идентичность» .

Внешние воздействия

Формирование представлений о любом феномене складывается как из его проявлений, так и из внешних, вторичных суждений о нём. Часто случается так, что существующий в массовом сознании образ социального феномена, в том числе и родноверия, оказывает влияние и на его представителей. Так, данные соцопроса, прочитанные индивидом, могут скорректировать его мировоззрение и поведение в соответствие с тем, что он узнал о том, с чем он себя идентифицирует. Более того, заявляя о своей языческой идентичности, родновер рискует ощутить от взаимодействующих с ним людей такое отношение, какое сформировалась в обществе к язычеству в целом. Такое отношение будет в свою очередь формировать его ответную защитную реакцию, тем самым корректируя сам феномен родноверия.

Исходя из этого, ещё одним заимствованием иностранного формата неоязычества в сознание соотечественников можно назвать современные электронные технологии, переносящие (копирующие) энциклопедические статьи о зарубежных феноменах на наши реалии. Наиболее значимым информационным ресурсом, формирующим понятийный аппарат и представления о знании, является Википедия, где в русские статьи о родноверии и новом язычестве вошли элементы переводов английских текстов, описывающих европейские и американские неоязыческие феномены. Однако отечественные язычники не во всём подобны зарубежным: некоторые элементы их вероучения и обрядности могут структурно или функционально повторять иностранные аналоги, но многие из них остаются самобытными и аутентичными русской культуре.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Таким образом, с помощью глобализирующего влияния сети Интернет у обывателя и исследователей, незнакомых с отечественными проявлениями нового язычества, может сложиться впечатление, что они полностью идентичны иностранным. Однако новое язычество и родноверие не догматичны и обладают широким спектром различий, которые могут наблюдаться в сравнении с соседними славянскими государствами. Например, националистические проявления среди европейских и американских неоязычников минимальны, в то время как у российских родноверов они достаточно сильны и вызывают

пристальное внимание со стороны властей, а у украинских — находят поддержку в контексте формирования национальной мифологии и идентичности.

Современная массовая культура и молодёжные субкультуры в виде литературы, музыки, идей и идеологий приходят к нам из-за рубежа и находят последователей в новом язычестве. Наиболее подверженной внешнему языческому влиянию в современную информационную эпоху оказывается молодёжь. С помощью популяризации магии, мистики, эзотерики в массовой культуре происходит формирование своеобразной целевой аудитории потребителей специфических «языческих» продуктов. Книги, а позднее и кинофильмы про хоббитов и Гарри Поттера, сериалы «Сабрина — маленькая ведьма», «Зачарованные», «Н20: Просто добавь воды» и т. п. внедряют магичность в повседневное сознание и дополняют его элементами игры. Такое игровое влияние также может формировать определённый сегмент аудитории практикующих последователей нового язычества.

Таким образом, информационная эпоха нашего времени с глобализирующим влиянием социальных сетей позволяет осуществлять заимствования и копирование позитивного зарубежного опыта отечественным новым язычникам, убеждённым в аутентичности своего вероучения и обрядности. Несмотря на указанные влияния, современное славянское новое язычество в России обладает своими собственными чертами, обусловленными особенностями отечественной культуры, отличающими его от зарубежных аналогов.

Список литературы

4) Саракаева 2010 — Саракаева А. А. Религиозные заимствования как способ создания новой культурной идентичности в американском неоязычестве // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — 2010. — №1 (5). — С. 143-146.

6) Шнирельман 2015 — Шнирельман В. А. Арийский миф в современном мире. В 2 т. — М.: Новое литературное обозрение, 2015.

Особенности языческой культуры древних славян.

Ко времени зарождения государства у восточных славян была уже сложная, разнообразная религия, с детально разработанными обычаями и ритуалами. Ее истоки уходят в индоевропейские верования и еще более глубокую древность. Именно тогда зарождались представления человека о сверхъестественных силах, которые управляют его судьбой, о его отношении к природе и ее отношении к человеку, о своем месте в окружающем мире.

Как и другие древние народы, в частности древние греки или римляне, славяне населили мир разнообразными богами и богинями. Были среди них главные и второстепенные, могучие, всесильные и слабые, злые и добрые.

Такая религия со множеством божеств, главных и второстепенных, малых и больших, называется многобожием или политеизмом (от греческих сов «поли» — много и «теос» — бог). Позже на Руси эту религию называли язычеством (от старославянского слова «языци», т.е. народы-иноземцы, не принявшие христианства). В отличие от язычества более поздние религии, например христианство или ислам, основывались на вере в единого Бога, который управляет всем мирозданием. Такие религии называются монотеистическими (от греческих слов «моно» — один и «теос» — бог). Но, по существу, и в язычестве, и в монотеистических религиях человек наделяет сверхъестественной силой природу, великий непознаваемый дух, который рождает все живое и погружает его в смерть.

Во главе славянских божеств стоял великий Сварог – бог вселенной, бог небесного огня, напоминающий древнегреческого Зевса. Его сыновья Сварожичи – солнце и огонь – были носителями света и тепла. Бог солнца Даждьбог (или Ярило) весьма почитался славянами. Недаром автор «Слова о полку Игореве» называл славян «даждьбожьи внуки». Молились славяне Роду и роженицам (Лада и ее дочь Леля) – богу и богиням плодородия. Этот культ был связан с земледельческими занятиями населения и поэтому был особенно популярен. Бог Велес (Волос) почитался у славян в качестве покровителя богатства и скотоводства, это был своеобразный «скотный бог». Стрибог, по их понятиям, повелевал ветрами, как древнегреческий Эол.

По мере слияния славян с некоторыми иранскими и угофинскими племенами их боги перекочевывали и в славянский пантеон.

Так, в VIII – IX вв. у славян почитался бог солнца Хорс, который явно пришел из мира иранских племен. Оттуда же появился и бог Симаргл, который изображался в виде пса и считался богом почвы, корней растений. В иранском мире это был хозяин подземного царства, божество плодородия.

Единственным крупным женским божеством у славян была Макошь, которая олицетворяла рождение всего живого, была покровительницей женской части хозяйства.

Со временем, уже по мере выдвижения в общественной жизни славян князей, воевод, дружин, начала великих военных походов, на первый план все больше выдвигается бог молнии и грома Перун, который затем становится главным небесным божеством, сливается со Сварогом, Родом как более древними богами. Происходит это не случайно: Перун был богом, чей культ родился в княжеской, дружинной среде.

Если солнце всходило и заходило, ветер дул, а потом стихал, плодородие почвы, бурно проявлявшееся весной и летом, утрачивалось осенью и исчезало зимой, то молния никогда в глазах славян не теряла своего могущества. Она не была подвластна другим стихиям, не была рождена каким-то другим началом. Перун – молния, высшее божество – был непобедим. К IX в. он стал главным богом восточных славян.

Но языческие представления не исчерпывались лишь главными богами. Мир был населен и другими сверхъестественными существами. Многие из них были связаны с представлением о существовании загробного царства. Именно оттуда к людям приходили злые духи – упыри. А добрыми духами, оберегавшими человека, являлись берегини. Славяне стремились защищаться от злых духов заговорами, амулетами, так называемыми оберегами. В лесу обитал леший, у воды жили русалки. Славяне верили, что это души умерших, выходящие весной насладиться природой. Название «русалка» происходит от слова «русый», что означает на древнеславянском языке «светлый», «чистый». Обитание русалок связывали с близостью водоемов – рек, озер, которые считались путем в подземное царство. По этому водному пути русалки выходили на сушу и обитали уже на земле.

Славяне считали, что каждый дом находится под покровительством домового, которого отождествляли с духом своего родоначальника, пращура, или щура, чура. Когда человек считал, что ему грозят злые духи, он призывал своего покровителя – домового, чура, защитить его и говорил: «Чур меня, чур меня!».

Языческие праздники и обряды восточных славян.

Вся жизнь славянина была связана с миром сверхъестественных существ, за которыми стояли силы природы. Это был мир фантастический и поэтичный. Он входил в каждодневную жизнь каждой славянской семьи.

Уже накануне нового года (а год у древних славян начинался, как и теперь, 1 января), а потом поворота солнца на весну начинался праздник Коляды. Сначала в домах гасли огни, а потом люди добывали трением новый огонь, зажигали свечи, очаги, славили начало новой жизни солнца, гадали о своей судьбе, совершали жертвоприношения.

Другой крупный праздник, совпадающий с природными явлениями, отмечали в марте. То был день весеннего равноденствия. Славяне славили солнце, праздновали возрождение природы, наступление весны. Они сжигали чучело зимы, холода, смерти; начиналась Масленица с ее блинами, напоминающими солнечный круг, походили гулянья, катания на санях, разные потехи.

1 – 2 мая славяне украшали лентами молодую березу, свои дома – ветками с только что распустившимися листьями, снова славили бога солнца, отмечали появлении первых весенних всходов.

Новый всенародный праздник отмечался 23 июня и назывался праздником Купалы. На этот день приходился летний солнцеворот. Поспевал урожай, и люди молились о том, чтобы боги послали им дождь. Накануне этого дня, по представлениям славян, русалки выходили на берег из воды – начиналась «русальная неделя». Девушки в эти дни водили хороводы, бросали в реки венки. Самых красивых девушек обвивали зелеными ветками и поливали водой, как бы призывая на землю долгожданный дождь. Ночью вспыхивали купальские костры, через которые прыгали юноши и девушки, что означало ритуал очищения, которому как бы помогал священный огонь. В купальские ночи совершались так называемые «умыкания» девиц, когда молодые люди сговаривались и жених уводил невесту от домашнего очага.

Сложными религиозными обрядами обставлялись рождения, свадьбы, похороны. Покойников сжигали на кострах, помещая их сначала в деревянные ладьи; это означало, что человек уплывает в подземное царство. Вместе с вождем, знатным человеком хоронили одну из его жен, в могилу воина клали останки боевого коня, оружие, украшения. Жизнь продолжалась, по представлениям славян, и за гробом. Над могилой насыпали высокий курган и совершалась языческая тризна: родственники и соратники поминали умершего. Во время печального пиршества в честь умершего вождя проводили воинские состязания.

Язычество сохранялось в первое время существования древнерусского государства и христианства, сосуществуя с христианством, а пережитки язычества сохраняются и до сих пор: Масленица, Иван Купала, Коляда, проводы зимы и многое другое.

988 год.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *