Археологи все чаще задаются вопросами, далекими от доисторических эпох. Как жили, чем болели и от чего умирали дети в Европе в Средние века? И насколько лучше они жили после завершения «варварского» Средневековья и прихода просвещенного Нового времени? Как получить информацию о жизни и смерти детей по отдельным хрупким косточкам, разбросанным по огромным территориям? На эти вопросы пытается дать ответ известный британский биоархеолог, специалист по останкам и погребениям Ребекка Гаулэнд (Rebecca Gowland).

Когда кончается детство

Хотя дети составляли от 45 до 65 процентов большинства древних обществ (до XIX-XX века), для историков и, в частности, археологов их мир все еще остается слепым пятном. Младшие члены общества были обычно лишены своих пространств, социальных сетей и развитой материальной культуры. Задача исследователей усложняется еще и тем, что в Средние века детство не считалось периодом особой заботы о ребенке, его здоровье и развитии.

Кроме того, биологический возраст в древности соотносился с социальным не так, как сейчас. Например, под действие законов церкви и государства ребенок попадал с 10-11 лет, работал подмастерьем с семи-восьми лет, а в 14 считался полностью взрослым.

Но это внешние рамки. Что касается внутреннего содержания детства, то первый его этап был связан с кормлением грудью, второй — с самостоятельной игрой в доме и во дворе, а также с базовым воспитанием (повиновение родителям, христианские заповеди, местные обычаи и нормы этикета). Примерно с шести лет средневековые дети начинали контактировать с миром взрослых: мальчики одевались и вели себя иначе, чем девочки, на них возлагалось больше ответственных домашних обязанностей.

Даже игры становились более взрослыми и суровыми: драки стенка на стенку, борьба, кости и шахматы. Примерно тогда же мальчиков впервые допускали к участию в охоте и поощряли играть в войну, стрелять из лука. Грамоте, не говоря уж о других науках, мало кто учился: для большинства детей, и особенно девочек, образование ограничивалось овладением ремеслом родителей и других родичей.

Однако в брак в Средние века вступали достаточно поздно — в 16-20 лет (ранние браки, с 12 лет, допускались, но церковью не одобрялись). Именно поздний возраст вступления в брак, особенно у мужчин, создавал избыток буйной молодежи, которая изрядно добавляла насилия средневековому обществу.

Где подстерегает смерть

Многочисленные опасности сопровождали детей с самого рождения. Если они не умерли при родах и в первые месяцы жизни (такова была судьба от четверти до трети всех детей), то их подстерегала смерть от удушья или случайных травм. А тесное пеленание младенцев тормозило рост (дефицит солнечного света способствовал рахиту).

В крестьянских домах было несколько комнат и тут же — помещение для скота. Как только дети вставали на ноги, резко возрастал риск получить травму. Многих лягали, кусали и затаптывали домашние животные. Как свидетельствуют отчеты коронеров и жития святых, чаще всего дети погибали от удушья, ожогов от кипятка, падения с высоты и утопления (другие причины, а также места смерти указаны на схеме).

Но средневековые письменные источники фрагментарны и ненадежны. В поисках более серьезных данных ученые обращаются к палеопатологии — изучению травм и болезней древних людей по их останкам. А кости детей — по сути останки невыживших, не способных достичь зрелости — могут немало рассказать о здоровье матерей, практике акушерства и грудного вскармливания и детских болезнях.

Палеопатологи сталкиваются со многими проблемами, подчас неразрешимыми. Одни и те же поражения костной ткани вызываются различными болезнями — например, хрупкой и губчатой ткань становится из-за рахита, анемии, а также дефицита витамина С. Быстрый рост и заживление костей в детстве почти не оставляет следов от травм. До наступления совершеннолетия невозможно однозначно отличить скелеты мальчиков и девочек. Наконец, преобладание органических веществ в детских костях ускоряет их разложение в почве. Ученым, работающим с сохранившимися до сегодняшнего дня останками, приходится быть крайне осторожными с выводами о болезнях и смертности.

Черная смерть помогла

Чтобы установить значимые закономерности, Гоулэнд и ее коллеги попытались собрать максимум данных о детских останках на территории Англии, Шотландии и Уэльса за 1000-1700 годы. В статьях и докладах археологов, а также в базах данных была собрана информация о 4647 захоронениях — с сельских и городских кладбищ, монастырей, приходских церквей.

Скелеты поделили на три возрастных группы, адекватно отражающие средневековые границы детства, отрочества и юности: от рождения до пяти лет, от шести до 11, и от 11 до 16 лет. Несмотря на доминирование монастырских (характерных для высших слоев общества) и городских погребений (из-за того, что большая часть раскопок сейчас проводится в городах), археологи уверены, что им удалось получить относительно полную картину. Особое внимание они уделяли патологиям, лучше всего отражающим условия жизни человека: цинге, рахиту, остеомиелиту, остеохондрозу, туберкулезу, сифилису, переломам и травмам черепа, пародонтозу и некоторым другим. Археологи оценили распространенность той или иной патологии, а также среднее количество больных (из-за травм, инфекционных и других болезней) в разные века.

Вопреки стереотипам, дети не умирали в муках (или, наоборот, не хвастались завидным здоровьем) все Средние века — смертность и заболеваемость постоянно менялись, в зависимости от исторических процессов. С XII по XIV века следов хворей и трудной жизни на костях становилось все больше — население страны (да и всей Европы) росло, еды не хватало, а в перенаселенных городах и городках вспыхивали эпидемии. Хуже всего было в первой половине XIV века, когда к этим бедам добавилась серия неурожаев («Великий голод»).

Однако черная смерть (выкосившая больше трети европейцев эпидемия чумы) парадоксальным образом исправила положение: реальные доходы выросли вдвое, безработица исчезла на много десятилетий, да и дефицит продовольствия остался в прошлом. Состояние костей (то есть здоровье их обладателей) в 1350-1500 годах поразительно стабильно, несмотря на все несчастья Столетней войны и гражданского конфликта («Войны Алой и Белой Розы»). Значит, климат и экономическая стабильность больше влияют на жизнь населения, чем общественно-политические пертурбации!

Умиротворение страны и мудрая налоговая политика Генриха VII вознесли королевство к процветанию: высокие доходы, богатые урожаи, щедрые пожертвования в пользу бедных, низкая арендная плата за землю. Заболеваемость стремится к минимуму — и среди взрослых, и среди детей.

Смертоносная Реформация

Однако после 1540 года число больных и рано умерших детей резко вырастает. Ученые видят тому только одну причину: Реформация. При всей прогрессивности церковной политики Генриха VIII и Елизаветы I — создание национальной церкви и богослужения на английском языке, повышение грамотности и религиозной активности населения — реформа нанесла сильный удар по благосостоянию общества.

В Средние века именно католическая церковь фактически отвечала за социальную защиту населения — никаких законов на эту тему английский король не издавал. Материальная помощь бедным и больным провозглашалась обязательным условием спасения от ада после смерти. В 1500 году пять процентов населения, живущие за чертой бедности, выживали только за счет церковного подаяния. Лечились бедные в больницах при монастырях, и при них же воспитывались сироты.

И вся эта инфраструктура — здравоохранение, образование, социальная помощь, благотворительность — была уничтожена фактически росчерком пера, когда государство конфисковало церковную собственность и закрыло монастыри. Никаких государственных институтов, способных взять на себя заботу о бедных, создано не было. Кроме того, во второй половине XVI века начали резко расти цены (общеевропейский феномен, связанный с притоком драгоценных металлов из Нового Света), снова пошли неурожаи и эпидемии чумы.

Все эти неблагоприятные процессы не замедлили сказаться на здоровье детей. Среди младенцев учащаются случаи рахита — видимо, из-за того, что вынужденные усиленно трудиться матери дольше пеленали их (чтобы носить на себе в поле). У детей 6-11 лет наблюдается усиленный рост околохрящевых костей — признак участившихся травм, связанных с необходимостью работать с раннего возраста. У подростков же в XVI веке характер травм стал таким же, как у взрослых: еще один индикатор необходимости трудиться без скидок на возраст. Наконец, больше признаков кариеса (в рационе детей стало меньше мяса и молочных продуктов, увеличилась доля хлеба).

Ученые еще раз показали: конец Средневековья, Реформация и Великие географические открытия не были для Европы «лучом света в темном царстве». Напротив, дети, самые уязвимые члены общества, лишились милостыни, детских домов, да и возможности получить бесплатное монастырское образование. Реформация привела к более серьезным колебаниям в состоянии здоровья, чем все неурожаи, климатические сдвиги и экономические неурядицы прошлых веков. Только к XVII веку, когда общество и государство немного адаптировалось к «шоковым» условиям, ситуация начала выправляться — но Британию ждало еще почти целое столетие жестоких конфликтов.

Часть 1: «Не плачь»

Первая попытка прикосновения к такой непростой теме, как потеря ребенка, предпринятая мной недавно, породила немало вопросов и недоумений, как относящихся непосредственно к теме, так и касающихся ее лишь косвенно. Все это дало мне повод и право рассмотреть несколько подробнее вопросы, касающиеся некоторых обстоятельств, связанных со смертью человека. И в первую очередь это главнейший вопрос о том, как при столкновении с подобной бедой сохранить самое важное начало нашей жизни – веру.

Испытание, а не казнь

Ранний уход из жизни того, кого ты в эту жизнь ввел, – бесспорно, одно из самых тяжелых испытаний для человека. С этим испытанием столкнулись уже первые люди, жившие на земле, как бы грозно предвещая о том, что оно – будущий удел многих, живущих в этом месте плача. Раздирание на себе одежды – это видимое выражение самой тяжелой скорби, часто встречающееся в Священном Писании – в начале человеческой истории было употреблено именно при известии о трагической гибели сына. Когда патриарх Иаков узнал о смерти (мнимой) своего любимого сына Иосифа, увидев его окровавленную одежду, он разодрал одежду на себе и, как говорится в Писании, оплакивал сына своего многие дни (Быт. 37, 34–35). Выражая понимание того, что душа по смерти уходит в преисподнюю, Иаков вместе с тем признает, что смерть ребенка способна превратить в «ад» и жизнь родителя: собрались все сыновья его и все дочери его, чтобы утешить его; но он не хотел утешиться и сказал: с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю (Быт. 37, 34–35).

Самого дорогого человека – Свою Мать – Господь «не уберег» от такого испытания

Если мы коснемся истории уже новозаветной, то увидим, что величайшее событие человеческой истории – Боговоплощение – сопровождалось, по причине злой воли царя Ирода, насильственной смертью более 10 тысяч младенцев, умученных за (вместо) Христа. Евангелист Матфей, ссылаясь на предсказание пророка Иеремии, рассказывает о безутешном материнском плаче после такого беспримерного по своей жестокости преступления: Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет (Мф. 2, 17–18). Участи погребать своего ребенка, мы помним, не избежала и Сама Божия Матерь, которой оружие прошло душу(ср. Лк. 2, 35), когда она стояла при Кресте своего Сына, сострадая Его страдальческой смерти. Самого дорогого и близкого для Себя на земле человека – Свою Мать – Господь «не уберег» от такого испытания!

К чему я привожу все эти примеры? К тому, чтобы мы поняли, что, если потеря ребенка была уделом очень многих, начиная с самого истока человеческой истории, и подобного не избежала в Своей жизни даже Дева Мария, – значит, такая потеря не является по сути испытанием, неподъемным для человеческих сил, испытанием, которое невозможно пережить, конечно, с Божией помощью. Подобная скорбь дается человеку Богом как одна из составляющих его личного креста, не являясь существенным препятствием для дальнейшей его жизни и спасения души. Хотя потеря ребенка и способна нанести родителям глубочайшую рану, все же это – испытание, а не казнь. Это, так сказать, «отсечение руки», а не «головы». Но, поскольку испытание испытанию рознь и порой, потеряв руку, можно «потерять» и голову, важно иметь в виду средства, способные помочь нам подобную потерю осмыслить и пережить.

Пережить с молитвой в сердце

И для начала поймем, что пережить подобное, не растеряв веру в Бога и не пошатнувшись рассудком (что связано), все же возможно. Необходимейшим средством, без которого здесь трудно обойтись, должна стать настоящая глубокая молитва к Богу. Вот важное свидетельство того, как молитва помогает смириться со смертью ребенка. Свидетельство, оставленное нам духовным писателем ХХ в. Пестовым Н.Е., потерявшим в войну своего сына-юношу Николая:

«Мысль о его гибели в первое время казалась чем-то непостижимым для разума, катастрофой, крушением всех надежд. Уста говорили слова молитвы «слава Богу за все». Но это были только слова, сердце не мирилось с потерей и безмолвно протестовало… Все в мире потеряло свои краски, потускнело, казалось ненужным и потерявшим свой жизненный смысл и значение. В голове и сердце господствовала только одна мысль: Коли более нет, и никогда в этом мире я не увижу его милого образа, не услышу голоса. Никогда не исполниться моей мечте видеть его в священном облачении, выполняющим величайшее из предназначений человека… И, кажется, где бы я ни находился, что бы ни делал, мысль всегда была только с ним, и в сердце был только он. Оно было переполнено им, и он вытеснил из него все другие интересы, затмил собою все другие привязанности… Только молитва давала успокоение. Она оживляла веру в благость Небесного Отца и смиряла протестующее сердце. Но не только успокоение давала молитва, постепенно молитва о Колюше стала пробуждать чувство духовного с ним единения. Слезы о нем стали терять свою горечь, и чувство одиночества стало сменяться мыслью о близости к нам его духа, присутствия его с нами и участия в наших переживаниях, мыслях и всей нашей жизни».

Бог становится как бы ближе тому человеку, которого постигла глубокая скорбь

Обратим внимание: молитва не только успокаивала убитого горем отца, смиряла его сердце с горестной потерей – она пробудила ощущения духовного единения с ушедшим сыном. Очень важно подмечено нашими предками: «чем глубже скорбь, тем ближе Бог». Как драгоценные жемчужины обретаются на дне океана, так Бог становится как бы ближе тому человеку, которого постигла глубокая скорбь. И т.к. в Боге находятся все умершие, то здесь и открывается возможность духовно сблизиться с тем, кого мы потеряли. Возможность, доступная лишь тому, кто будет молиться, ибо лишь молитва, соединяющая человека с Богом, приближает к нам и наших усопших. О таком опыте духовного единения с усопшим сыном с помощью молитвы и повествует Пестов.

Николай Евграфович признается, что осмыслению пережитого и укреплению его в вере способствовало и письмо одного близкого друга семьи, написанное по случаю смерти их сына. Мысли, изложенные в этом письме, будут полезны как переживающему тяжелую утрату, так и всякому, кто хочет поддержать убитого горем родителя:

«Она писала моей жене: ‟Дорогая моя, как хотелось бы, вместо всяких слов, просто прижаться к Вам душой… Конечно, осознать умом сообщенного Вами я до сих пор не могу. По-видимому, ум – ограниченный инструмент, и не охватить ему того, что совершилось причащение Колюшиной души ВЕЧНОСТИ. Да, он теперь в милом ему «четвертом измерении». Милый, бесконечно милый мальчик. Жалею ли я его? Нет, Зоечка, только УБЛАЖАЮ.

Нет у меня чувства боли за него; он отстрадал, он сдал тот ужасный экзамен, который (увы) еще ждет меня, Вас… Колюша Господень, Колюша – Божья душа, и «жребий его со избранными», это для меня осязаемая истина. Жаль мне Вас обоих, но, признаюсь, эта жалость просто «естественная», а как только переступаю в сверхъестественную область – область христианства, скорбь переходит в тихое умиление. Общение Коли с Вами стало с момента отрешения его от земных уз особенно напряженным, интенсивным – это факт непреложный; только истончите Ваш слух духовный, чтобы слышать теперь приход Колюши к Вам. Все пожелания молитвенные Ваши ему воспринимаются им сейчас особенно полно, неразвлеченно. А его помощь Вам, своим родителям, расширена теперь до великих возможностей: чего не выпросит он для Вас у ставшего для него таким близким Господа? Он был искушен, испробован «огненным искушением», и стояние в ДОБРЕ стало в нем сейчас уже невозвратимо устойчивым; в отношении к нему уже приложимы слова, служащие эпиграфом тетради отца: ‟Се аз и дети, яже даде ми Бог”. Это дитя передано уже готовым в руки Давшего его Вам. Колюша опередил всех нас на пути к последней цели бытия, и его уход должен стать мощным побуждением часто-часто устремляться духом вслед за ним; быть может, в этом кроется часто смысл раннего отзыва Господом детей от сильно любящих их родителей – верная приманка нас на небо».

Лучший мир

Утешением для родителя, переживающего тяжкую утрату, может стать и твердое убеждение в том, что его ребенок попал в лучший мир, где он счастлив. Святитель Феофан Затворник, увещевая мать не убиваться сильно о смерти дочери, указывает именно на эту мысль:

«Плачьте, плачьте. В этом нет ничего неестественного и укорного. Диво было бы, если бы мать не поплакала о смерти дочери. Но при этом надо знать меру: не убиваться и не забывать тех понятий о смерти и умерших, которые даются нам христианством.

Умерла! Не она умерла; умерло тело, а она жива, и так же живет, как и мы, только в другом образе бытия. Она и к вам приходит и смотрит на вас. И, надо полагать, дивится, что вы плачете и убиваетесь, ибо ей лучше. Тот образ бытия выше нашего. Если бы она явилась, и вы попросили ее войти опять в тело, она ни за что не согласилась бы. Зачем же вам вступать с нею в такое разногласие? Желать того, что ей противно? Какая тут будет любовь?».

В качестве иллюстрации того, о чем говорит святитель, можно вспомнить случай, о котором рассказывает в своей книге наш современник отец Александр Дьяченко. Описывая жизнь одной молодой благочестивой девушки, претерпевшей незадолго до кончины злоключения в одной местной больнице, отец Александр приводит последний разговор девушки с мамой.

«Мать, дежурившая возле Анечки, увидела, что та, наконец, пришла в себя, и сказала ей:

– Я подаю в суд на руководство больницы.

В ответ Анечка улыбнулась своей ласковой улыбкой и попросила:

– Не нужно, мама, прости их. Ты себе не представляешь, как ТАМ хорошо».

Слезы о потере любимого пусть претворятся в молитвенный плач о прощении грехов усопшего

Конечно, и в случае с Колей Пестовым, и в случае с Анечкой речь идет о благочестивых людях, близкие которых могли иметь твердую надежду на пребывание их в горнем мире, в местах радости. А чем же может утешиться родитель, чей ребенок не может «похвалиться» благочестием при земной жизни? Если молодой человек или девушка до момента кончины вовсе не отличались какой-либо заметной для других верой и церковностью? В таком случае немалое утешение можно почерпнуть в церковном учении о молитве за усопших. Мы имеем множество свидетельств святых отцов и учителей Церкви, говорящих о том, что и грешная душа по молитвам Церкви может получить облегчение своей скорби, а в некоторых случаях, если усопший не имел груза смертных грехов, и вовсе избавиться от мук. Только нужно хорошо понимать, что обязанность быть проводником и организатором такой молитвы лежит на близких усопшего. Слезы о потере любимого пусть претворятся в молитвенный плач о прощении грехов усопшего. Подобным образом следует рассудить и о прочих моментах поминовения: привычное стремление накормить и напоить свое чадо пусть успокоится в насыщении бедного и голодного; желание обновить для него обветшавшую одежду пусть сублимируется в труды по одеванию нуждающихся и проч. Таким образом продолжается не только наше общение с усопшим, но и то важное участие в жизни ребенка, которого родитель как будто уже лишен. Тем более что подобное участие в его такой еще новой жизни сейчас может быть еще более важным, чем это было при его жизни земной!

Почему через страдания?

Хотелось бы вспомнить и еще один момент, связанный с кончиной ребенка, момент, которой делает рану убитого горем родителя еще более глубокой, а боль – еще более сильной. Когда маленький или молодой человек умирает, это нередко сопровождается тяжелыми страданиями. Тяжелая болезнь, насильственная смерть, смертельное ДТП или иной несчастный случай – образы подобной смерти многообразны, и каждый из них усугубляет и без того тяжкое горе родителя, становясь своего рода «солью» на рану, не дающей этой ране затянуться. Может ли христианство ответить на вопрос – почему так происходит?.. Разве недостаточно того, что смерть и так забирает человека очень рано и, кажется, несвоевременно?

Предсмертные страдания человека умножают его счастье в вечности

Попробуем найти такой ответ. Господь говорит: В мире будете иметь скорбь (Ин.16, 33). Необходимость разнообразных скорбей в жизни христианина связана с процессом становления его личности в качестве гражданина Царства Небесного. Хочешь ли войти в Царство? Тогда трудись над очищением своей души, учись добродетели. А это всегда сопряжено с трудами и скорбями, помогающими нам в наших духовных немощах. Ребенок или молодой человек, не успевший в силу своего возраста или мировоззрения понести подобные труды, часто Промыслом Божиим возводится к духовному созреванию посредством кратковременной, но тяжелой скорби. Вместо подвигов по стяжанию добродетели приносит Богу страдание, вместо тяжелой продолжительной борьбы с грехами – очищается от грехов тяжелой мукой. Необходимо научиться смотреть на такие явления глазами веры, которая утверждает, что предсмертные страдания человека умножают его счастье в вечности, а значит, являются для него благом. Если, конечно, претерпит все до конца с терпением и без ропота.

Почему не забирает «вовремя»?

И еще один вопрос, задевающий многих, особенно когда речь заходит о насильственной смерти невинных детей. Если согласно с нашей верой утверждение, что Бог забирает человека в самый подходящий, с точки зрения его вечной участи, момент жизни, то почему Он не забирает будущего злодея «вовремя», т.е. до момента совершения им злодеяний?

Действительно, кажется, справедливо и человеколюбиво было бы забрать человека, пока он еще способен к восприятию благой вечности и не причинил зла себе и ближним. Почему же Бог этого не сделал? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, вспомним одно изречение Спасителя и от Него попробуем «оттолкнуться»: Го́ре миру от соблазнов: ибо надобно прийти соблазнам; но го́ре тому человеку, чрез которого соблазн приходит (Мф. 18, 7). Христос свидетельствует о том, что горе и беды принесут миру соблазны – все проявления зла, происходящие через людей, – но вместе с тем признает, что соблазнам прийти необходимо. Почему же? Необходимость эта находит свое обоснование, с одной стороны, в происхождении человека, а с другой – в том духовном состоянии, в котором пребывает природа человека и окружающий его мир в настоящее время. Человек создан по образу Божию, и основным началом, управляющим его жизнью, является свобода воли – свойство, присущее Богу в совершенном виде. Грехопадение, совершившееся при первых людях, Адаме и Еве, привело к искажению человеческой природы, порабощению ее греху. При этом свобода воли, как неотъемлемое свойство образа Божия, была оставлена в распоряжение человеку, только, в силу искажения всей жизнедеятельности человеческой природы, получила иное направление и деятельность свободной воли. Если до грехопадения воля направляла жизнь человека исключительно по пути Богоугождения, творения блага, то после воля, будучи порабощена злому началу, стала склонять его ко злу, отвращая от Бога. Бог попускает этому быть потому, что человек, имеющий свободную волю, должен совершенно свободно и сознательно на протяжении всей своей жизни сформировать, воспитать самого себя или в направлении богоподобия, или иначе, и таким образом решить свою вечную участь.

В силу поврежденности природы человеку свойственно метаться «из стороны в сторону», то выбирая благо, то, напротив, склоняясь ко злу. Задача верующего человека – преодолевая в себе все проявления зла, направлять свою к волю к непрестанному исполнению воли Божией. Однако не все выбирают этот путь. Многие, не имея веры, направляют свою жизнь к совершению нравственного зла, в течение жизни все более в этом преуспевая. И Бог уважает этот свободный выбор человека, дает ему возможность «созреть» в том направлении, которое он для себя избрал, для окончательного определения его участи в вечности. Этим объясняется, почему часто Бог позволяет человеку укрепиться во зле, совершить порой даже множество преступлений, прежде чем он перейдет в вечность. Классическая для христианского понимания смерти фраза «каждого человека Бог забирает из этого мира в наиболее подходящий именно для него момент» означает, что каждому Бог дает возможность окончательно «созреть» в том направлении, которое он для себя избрал, и забирает в тот момент, когда это созревание уже совершилось.

Да, бывает так, что, провидя в будущем возможное уклонение человека от благого пути, Господь забирает его прежде, чем это произойдет. Но происходит это в том случае, когда состояние души человека таково, что он способен еще к восприятию благой вечности. И это, безусловно, проявление любви Божией к человеку. Когда же человек длительное время идет путем зла и никаких препятствий на этом пути не встречает, это может означать, что Господь или по Своей великой милости ждет от него покаяния, или дает возможность окончательно утвердиться на выбранном им пути. Что же до того, что при этом страдают многие, порой невинные люди, то здесь справедливо утверждение: если бы подобные страдания противоречили правде Божией и не служили пользе страждущего, Господь никогда бы их не допустил. Известно еще из Катехизиса: Промысл Божий обращает зло, совершаемое людьми, к благим целям. А значит, если страдает несправедливо ребенок, – Бог «плетет» для него мученический венец: так стяжали мученические венцы, например, Вифлеемские младенцы. Если страдает уже нагрешивший – имеет шанс очиститься от грехов и возрасти духовно: так получает шанс войти в Царство даже человек, прежде далекий от Бога.

Страдание и смерть едва начавшего жить, «нераспустившегося цветка жизни» – особое действие Промысла Божия, направленное ко благу и самого ушедшего, и всех тех, кто связан с ним узами любви. Своего рода призыв Бога к живущим, призыв взглянуть иначе на земную действительность и понять, что это лишь преддверие жизни. Благо тому, кто услышал этот призыв и сумел духовными очами посмотреть на такую смерть.

Кто подвергается наибольшему риску?

В 2017 году 2,5 миллионов детей в мире умерли в течение первого месяца жизни. Ежедневно умирают приблизительно 7 000 новорожденных, что составляет 47% всех случаев смерти детей в возрасте до 5 лет, по сравнению с 40% в 1990 году. Приблизительно столько же детей родились мертвыми (по данным 2015 года).

С 1990 года в мире был достигнут значительный прогресс в обеспечении выживания детей. В мировом масштабе смертность среди новорожденных уменьшилась с 5,0 миллионов случаев в 1990 году до 2,5 миллионов в 2017 году. Однако снижение смертности в неонатальный период шло с 1990 по 2017 год более медленными темпами, чем снижение постнеонатальной смертности среди детей в возрасте до 5 лет: 51% по сравнению с 62% во всем мире. В странах Африки к югу от Сахары, которые остаются регионом с наиболее высокими показателями смертности среди детей в возрасте до 5 лет, доля смертей в неонатальный период относительно низка (37%). Напротив, в Европе, где отмечается самый низкий региональный показатель смертности среди детей до 5 лет, 54% всех случаев смерти детей в возрасте до 5 лет приходится на неонатальный период.

Причины

Подавляющее большинство всех случаев смерти в неонатальный период (75%) приходится на первую неделю жизни, причем порядка 1 миллиона новорожденных умирают в течение первых 24 часов. В 2016 году причинами большинства случаев смерти среди новорожденных выступали преждевременные роды, осложнения интранатального периода (родовая асфиксия или отсутствие дыхания при рождении), инфекции и врожденные пороки. По завершении неонатального периода и в течение первых 5 лет жизни основными причинами смерти становятся пневмония, диарея, врожденные пороки и малярия. Основополагающим содействующим фактором при этом выступает неполноценное питание, из-за которого дети становятся более уязвимыми для тяжелых болезней.

Приоритетные стратегии

Подавляющее большинство случаев смерти новорожденных приходится на страны с низким и средним уровнем дохода. Можно повысить выживаемость и укрепить здоровье новорожденных, а также избежать предотвратимых случаев мертворождения, если обеспечить высокий уровень охвата матерей и детей качественной дородовой помощью, квалифицированной помощью при рождении, помощью после рождения, а также охват помощью маленьких и больных новорожденных. Там, где успешно действуют программы патронажной акушерской помощи, обеспечиваемый акушерками патронаж может способствовать снижению числа преждевременных родов на 24%. Программы патронажной акушерской помощи представляют собой модель оказания помощи, в рамках которой акушерка или группа акушерок оказывают помощь одной и той же женщине в течение беременности, родов и в послеродовой период, при необходимости обращаясь за поддержкой к врачам. Увеличение числа родов, проходящих в медицинских учреждениях (почти 80% во всем мире), создает прекрасную возможность для обеспечения базового ухода за новорожденными, а также для выявления и ведения новорожденных, подвергающихся повышенному риску. Однако лишь немногие женщины и новорожденные остаются в медицинском учреждении в течение рекомендованных 24 часов после рождения, которые представляют собой наиболее критический период с точки зрения возникновения осложнений. Кроме того, многие новорожденные умирают дома из-за ранней выписки из больницы, трудностей с доступом к помощи и задержек с обращением за помощью. Важнейшую роль в обеспечении охвата новорожденных и их семей играют четыре рекомендуемых осмотра в целях оказания послеродовой помощи в медицинском учреждении или посредством посещений на дому.

Чтобы ускорить прогресс в отношении выживания новорожденных и укрепления их здоровья и благополучия, необходимо повысить качество помощи, а также обеспечить наличие качественных медицинских услуг для маленьких и больных новорожденных.

Базовый уход за новорожденными

Всем новорожденным необходимо обеспечить следующее:

  • содержание в тепле (обеспечение контакта кожа к коже между матерью и ребенком);
  • гигиенический уход за пуповиной и кожей;
  • раннее и исключительное грудное вскармливание;
  • оценка на предмет выявления признаков серьезных проблем со здоровьем или потребностей в дополнительном уходе (например, новорожденные с низкой массой тела, больные новорожденные или дети ВИЧ-инфицированных матерей);
  • профилактическое лечение (например, вакцинация с использование вакцины БЦЖ, вакцинация против гепатита B, выдача витамина k и офтальмологическая профилактика)

Семьи должны получить следующие рекомендации:

  • в случае необходимости обращаться за неотложной медицинской помощью (опасные симптомы включают в себя проблемы с кормлением, снижение активности новорожденного, затрудненное дыхание, лихорадка, судороги или конвульсии либо охлаждение тела);
  • зарегистрировать рождение ребенка;
  • приходить с ребенком на своевременную вакцинацию в соответствии с национальным графиком.

Некоторым новорожденным в целях уменьшения опасности для здоровья требуются дополнительное внимание и уход в условиях стационара или на дому.

Дети с низкой массой тела при рождении и недоношенные дети:

  • При выявлении на дому новорожденного с низкой массой тела необходимо оказать помощь его семье в поисках больницы или другого медицинского учреждения, которое сможет обеспечить ему уход.
  • повышенное внимание содержанию новорожденного в тепле, включая обеспечение контакта кожа к коже, если нет веских медицинских оснований для того, чтобы отсрочить контакт с матерью;
  • помощь с началом грудного вскармливания, например, помощь матери в сцеживании грудного молока для кормления ребенка из чашки или других приспособлений в зависимости от необходимости;
  • особое внимание к соблюдению правил гигиены, особенно в отношении мытья рук;
  • особое внимание к признакам опасности и возникновению потребности в помощи; и
  • дополнительная помощь в отношении грудного вскармливания и отслеживания развития.

Больные новорожденные

  • Необходимо как можно скорее выявлять признаки опасности в медицинских учреждениях или на дому и направлять детей в соответствующую службу для дальнейшего определения диагноза и обеспечения ухода;
  • при выявлении больного ребенка на дому необходимо оказать его семье помощь в поисках больницы или другого медицинского учреждения, которое сможет обеспечить ему уход.

Новорожденные дети ВИЧ-инфицированных матерей

  • профилактическая антиретровирусная терапия (АРТ) для матерей и новорожденных в целях предупреждения оппортунистических инфекций;
  • тестирование на ВИЧ и уход за грудными детьми, подвергшимися воздействию инфекции;
  • консультирование и поддержка матерей в вопросах кормления грудных детей. Участковые работники здравоохранения должны быть знакомы с особыми проблемами питания детей грудного возраста. Многие ВИЧ-инфицированные новорожденные рождаются преждевременно и в большей степени подвержены инфекциям.

ВОЗ сотрудничает с министерствами здравоохранения и партнерами для достижения следующих целей: 1) укрепление помощи и инвестиции в нее, особенно в период до и после рождения и в течение первой недели жизни, так как большинство новорожденных умирают в этот период; 2) повышение качества помощи матерям и новорожденным с начала беременности до окончания всего послеродового периода, включая укрепление акушерской помощи; 3) расширение качественных услуг для маленьких и больных новорожденных, в том числе путем укрепления сестринской помощи новорожденным; 4) сокращение неравенства в соответствии с принципами всеобщего охвата услугами здравоохранения, включая удовлетворение потребностей новорожденных в гуманитарных и уязвимых ситуациях; 5) содействие вовлечению матерей, семей и общин, а также расширению их прав и возможностей в том, что касается участия в качественном уходе за новорожденными и обращения за качественным уходом; и 6) совершенствование методов оценки, более четкое отслеживание программ и укрепление подотчетности, с тем чтобы обеспечить учет каждого новорожденного и каждого случая мертворождения.

Ольга Тагильцева:
Я раньше говорила: Бог видит, Бог мне поможет. Теперь я больше так не говорю. Потому что Его нет, и я не верю ни во что. Теперь только если я сама о себе позабочусь, у меня будет все хорошо…
Мне все говорят, что Богу так было угодно, ему тоже нужны ангелочки. Но я с этим не согласна.
Я не верю в Бога, но… Вдруг, ни с того ни с сего, на Машуткиных фотографиях появляется какой-то ореол. У меня есть медальон, и мы с Сашей вставили туда Машуткину фотографию. Была чистенькая фотография. А на второй день вдруг появился такой… ореол вокруг головки… Как ангелок. Я просто опешила. Я вижу это и начинаю в самом деле в некоторые вещи верить.

Лариса Гутман:
У каждого есть Бог — в душе. Сказать, что я ортодоксально как-то верю — нет. Просто знаю, что нельзя делать плохо людям.
Кто его знает, во что верить? Незадолго до его гибели мы смотрели фильм о том, что парень умирает, а его душа пытается помочь своей любимой девушке… Как раз накануне его гибели мы смотрели этот фильм и даже разговаривали об этом. О душе — возможно ли это, что человек покидает мир физически, а душа его остается здесь. Илюша спросил: мама, а почему тебя это так затронуло?
Говорят, Бог берет к себе самых лучших. Может быть, Ему нужны эти ангельские души — чистые. Но это несправедливо. Так не должно быть. Потому что люди должны нести наказания за что-то. Я не думаю, что наши дети заслужили такое наказание. Может быть, они все в Раю, может быть, у них все хорошо там — я не знаю.

Рита Абрамова:
Я уже и не знаю, верю ли я в Бога. С одной стороны, может быть, и верю — ведь я осталась жива. Но с другой стороны, почему же погиб двадцать один человек? Они были точно такие ребята, как и я. Ничем не хуже. Каждый ребенок — это целый мир. У каждого были свои мечты: вырасти, пойти учиться в университет, выйти замуж, произвести на свет своих детей — этого у них уже никогда не будет. Чем они хуже меня?
Да, наверное, людям, которые верят в Бога, вера помогает. Может быть, религиозные верят, что с ними ничего плохого не случится, у них вообще другой подход. Те религиозные люди, которые сюда приходили, говорили: «Бог дал — Бог взял». Может быть, для них смерть близких людей не так мучительна. Но для меня такое отношение невозможно. Это же человек. Как можно его дать, как можно забрать? Не знаю. Я думаю, что когда человек умирает, биологически его тело распадается, и тогда от него ничего не остается, а душа — это просто слово в мозгу. С другой стороны, может быть, действительно…. Иногда я думаю: вот — летит бабочка или красивая птичка, а в ней — душа Симоны…

Раиса Непомнящая:
Я не религиозная, но я верю в душе. Если Бог существует на свете, я все время прошу у Него, чтобы моя дочь была у него ангелом, чтобы была в Раю, и чтобы там ей было лучше, чем на земле. Я прошу у нее, что если я когда-нибудь ее обидела, чтобы она мне это простила и охраняла нас, всю ее семью.
Я не понимаю, почему Он забрал лучших? Но я в последнее время стала замечать, что на фотографии на кладбище, на ее памятнике, над ее головой, над волосами как бы ореол, как светящийся нимб. Я бы не поверила, если бы не увидела это своими глазами. Наверное, Бог тем самым хотел показать, что они — святые. Я верю в это и живу этим.
Я верю, что моя душа когда-нибудь с ней встретится. И каждый день про себя молюсь, чтобы ей было хорошо там, где она есть.
В своем дневнике Ириша, когда ей было 12 лет, написала: «Я очень верю в Бога. Я его очень люблю. И Он мне всегда помогает». Раз верила она, верю и я.

Ирина Скляник:
У меня очень смешанные чувства по отношению к Богу. До того, как это произошло, я верила, но по-своему — в душе.
Когда это произошло, я все время задавала религиозным людям один и тот же вопрос: почему? Почему это случилась с нами, с ней? Ведь она же ничего плохого в жизни не сделала. Она была невинна. За что же Бог ее забрал к себе, если Он есть?
И мне объясняли, что Бог забирает к себе самых лучших. Мне даже притчу рассказали: когда ты идешь по полю, какой цветок ты срываешь? Самый красивый! Так и Бог забирает себе самых лучших. Но мне от этого не стало легче.
А сейчас я думаю о том, что Юлечке хорошо, потому что она — в Раю.
Она всегда была по жизни везучая, она такой осталась и в смерти, и нам в этом плане… может, кощунство так говорить, но повезло. Там на месте погибли семнадцать детей, и некоторых разорвало на части, и родителям пришлось их опознавать в морге. А мы все-таки нашли ее в больнице, и она была цела, и у нас была возможность и попрощаться с ней, и приласкать, и поговорить, хотя она ничего и не слышала. Но я верила, что она меня слышит. Ведь говорят же, когда душа возносится — она наблюдает за нами и все слышит. И Юлечка тоже попрощалась со всеми, увидела всех нас, всех своих друзей, всех, кто был с ней в ее последние часы в больнице. Наверное, и в мир иной она ушла с улыбкой. И я верю, что ее душа жива, видит нас и всегда с нами.

Света Скляник:
Когда это случилось, я взяла молитвенник и не выпускала его из рук до самой смерти сестры. Я все время его читала и целовала я верила, что Бог ей поможет, что она будет жить. Но после того… я собрала все молитвенники и выкинула их.
А сейчас я верю в Бога — есть кто-то там, наверху, кто помогает нам. И потом, если не верить, так получается, что нет души и нет Рая. А я верю в то, что ее душа находится в Раю, и мне становится лучше. Ей там не так плохо, как нам без нее.

Полина Валис:
В Бога все верят. Но если бы люди друг друга любили и уважали, нам Бог не был бы нужен. Оставили бы Его в покое, и все.
Мы от него зависим, потому что люди друг друга ненавидят. После теракта я молилась, чтобы Эмма была жива, и благодарила за то, что я осталась жива. Но почему Он допускает страдания невинных — я этого понять не могу. Ко мне в больницу приходили многие верующие люди, и говорили, что я «праведница» из-за того, что я осталась жива, а я говорила, что это очень несправедливо по отношению к тем, кто умер. Я до сих пор не могу понять… как Бог разрешил, чтобы такое случилось?!

Аня Синичкина:
Без веры жить не легко, но я живу. Кому-то вера помогает, но в меня ее с детства не вложили. Мама и папа меня очень любили, но всю жизнь я делала только то, что мне было по душе. Если бы меня заставляли во что-то верить, а я бы не хотела, ничего бы из этого не получилось.
Я с детства читала святые книги, мне они нравились. А в тот момент, когда у меня умер папа, я перестала все это читать. Как отрезало.
Но после того, как у меня погибли очень многие друзья в России, и после этого случая — я хочу в Него верить. Если есть Рай, или Ад… Я хочу верить, потому что я думаю, что Илюша с Ромой все-таки в Раю, вместе с остальными погибшими детьми, кроме, конечно, террориста.
Я верю, что Бог забирает тех людей, которые все хорошее на земле уже сделали. Мы бы хотели, чтобы они были здесь, с нами, но им, наверное, больше нечего здесь делать, только время прожигать, и поэтому Он их забирает. Я знаю, что Илюша, Рома, Евгения (девочка, которая последняя погибла в реанимации, это тоже моя подруга) — они прожили такую жизнь за свои шестнадцать-девятнадцать лет, что другие не проживают и за шестьдесят. Они были очень энергичные люди, они успевали все — гулять, работать, помогать… За ними трудно было угнаться.
А мы, наверное, остались живы потому, что еще что-то здесь недоделали. Нам еще что-то нужно сделать на земле, и поэтому мы живем. Не знаю, может быть, Там лучше. Я вообще думаю, что Ад — это здесь, а Рай — это там. И я думаю, что души умерших, даже этого араба — где-то здесь на земле. Я слышала эту версию, я в это верю. Мне Илюшина мама сказала, что часть души уходит наверх, а часть распределяется между теми людьми, которых этот человек любил… Я вот думаю, что во мне тоже есть какая-то частичка Илюшиной души.

Надежда Деренштейн:
Я верю, что Он помогает. Он же не забрал меня к себе… Я верю в Бога. Я знаю, что Он смотрит, и Он судит. Верить — это хорошо, но в меру, нормально: пойти, помолится, поставить свечку — но не больше. А не так, как эти религиозные, которые только молятся и ничего не делают.

Бронислава Осадчая:
Ирочка верила. Совсем недавно, незадолго до всего этого, она мне призналась, смущаясь, что каждый вечер перед сном молится: о том, чтобы все были здоровы, чтобы все у всех было хорошо, о маме, тете, дяде, об Андрюше.
У меня другое отношение. Мы действительно — материалисты, так нас воспитывали. Я не могу сказать, что верю в какого-то Бога. Я надеюсь, что Он есть, и должна быть какая-то высшая справедливость, что это все не зря. Сейчас я надеюсь на Него, может оттого, что это мне выгодно — надеяться на встречу с ней в другом мире. Потому что если Его нет, то на это и надеяться не приходится. Это даже не вера. Это надежда.
Она меня заставляет жить. Если меня убьет тоска — это не самоубийство. Я очень хочу верить и очень надеюсь на это.

Иван Лупало:
Сейчас я стал меньше верить. Раньше приходил на работу и начинал новый день с того, что читал «Отче наш», молился за детей, родных. А в ту ночь, когда это случилось, пока Любовь смотрела телевизор, выискивала Алешика, я в соседней комнате стоял на коленях и молил Бога, чтобы, если Он кого-то хочет взять из нашей семьи, пусть возьмет меня, лишь бы Алеша был жив и здоров. А сейчас… может, это грех, но я стал сомневаться… Почему Он взял его, за что нам такое наказание, ведь мы всегда делали людям только добро, ни в чем не грешили?

Любовь Лупало:
Как верить? Каждый день молитвы читали… Не помог.

Любовь Немировская:
В школе и институте я была атеисткой, нас так учили. Здесь, в Израиле, во мне что-то изменилось. С тех пор, как я стала верить в Бога, у меня появилось какое-то облегчение. Такое горе заставляет верить, что близкому тебе человеку после смерти хорошо там, на небесах. Бог забирает раньше времени хороших людей. От нас это не зависит.

Марина Березовская:
Мне очень хочется поверить, что ее душа отправилась на небеса, потому что иначе остается думать, что Ляли нигде нет, что она только в могиле, в Гиват-Бренере. А поверить в Бога я не могу. Год назад утонула ее лучшая подруга, а Ляля осталась в живых. Тогда Ляля поверила, что Бог ее спас, что с ней ничего плохого не случится на Святой земле, что все у нее будет хорошо. Она верила в то, во что я не могла поверить. Но верить мне хочется.

Марк Рудин:
Я думаю, что Бог существует, и Симонина душа перешла в другой, более высокий мир. Она нас видит оттуда, и ей хорошо, когда нам хорошо. Я только с такой мыслью и живу. Я верю в Бога — в душе. Я верю и чувствую, что я с Симоной еще встречусь.

Ирина Рудина:
Я тоже верю, что мы произошли не от инфузории туфельки. Я верю в то, что, когда человек умирает, душа его остается жива. Значит, мы все когда-нибудь встретимся на небесах.

Виктор Медведенко:
Конкретно в какого-то Бога — я не верю. Но атеизм — это тоже вера.
Я много читаю о жизни после смерти. Хочется поверить в то, что она есть. Но опять же: блаженны верующие. Хочется поверить, но заставить себя — я не могу.

Евгения Джанашвили:
В Бога я верила всегда. Теперь не знаю. Чем я провинилась перед Богом, что Он не сохранил жизнь моему сыну? Теперь я уже и не знаю, есть ли вообще Бог на свете. Я потеряла сына, и я его никогда в жизни не увижу.
Матери важно иметь рядом сына, а не где-то — душу. Главное — чтобы наши дети были рядом, и мы, глядя на них, радовались бы их жизни, их детям, внукам. Но увы — все оборвалось в один миг. Даже если думать, что где-то существует его душа, от этого не легче. Абсолютно.

Фаина Налимова:
До того, как это случилось, я верила и все делала, как надо. Сейчас — не верю. Таких молоденьких у меня забрали! Больше я не верю ничему. Когда приходят религиозные, я убегаю отсюда.

Алла Налимова:
Я не религиозная, но считаю, что Бог есть. Да, вера помогает в жизни. Но не во всех случаях. Когда искала их, я так просила Бога, чтобы они были живы…
Но душа остается, и мне кажется, они всегда с нами. Я чувствовала, что они здесь летают и в первую неделю, и первый месяц. Мне кажется, что им там, в Раю, намного лучше, чем здесь.
Говорят, что они при жизни были так прекрасны и так совершенны, что Господь не захотел медлить далее и забрал их к себе. Потому что там тоже нужны ангелы. Но смириться с этим мы все равно не можем. И не хотим.

Игорь Шапортов:
Без Бога нельзя жить. На кого надеяться? На себя? Без Бога — пустота. Господь кого любит, того и наказывает. Дети страдают, а такие нелюди, которые заставляют других идти убивать, они ведь живут. Они потом ответят за свои дела. В загробную жизнь верю. Что тело? Из земли вышел, в землю ушел. А душа — это совсем другое.

Ирина Блюм:
В тот момент, когда это все произошло, я сказала, что Бога нет. Как он мог допустить такое? Столько людей по земле ходят, которые хотят умереть, у которых ничего нет — ни дома, ни семьи, и их Бог милует. Мне кажется, все в руках человека.

Фаина Дорфман:
Когда Евгения лежала в больнице я все время молилась. Я так просила, так умоляла Бога, чтобы не было хотя бы хуже, чем сейчас. А когда она умерла… Я сказала: я в такие игры больше не играю. У каждого есть свой Бог в душе, все мы во что-то верим. Может, меня так наказали за какие-то мои прегрешения? Но тогда при чем тут мой ребенок?

Наталья Панченко-Санникова:
Я в Бога верила всегда, до того момента, когда у меня не стало сына. А потом я все время задавалась вопросом: какой же это Бог? Где же Он? Разве Он справедлив, если Он у меня отнял сына?
Это был замечательный мальчик. Это был ребенок от Бога. Наверное, так: Бог дал, Бог взял. Я не знаю, как сказать еще. Я немного растерялась. Я думала, что за всю мою трудную жизнь награда то, что у меня вырос такой хороший сын. Оказывается, награды нет.
Я верю в переселение душ, в реинкарнацию. Верю, что в ком-то будет его душа. В моем будущем ребенке, или в котенке, который к нам прибьется — я не знаю. Но верю.
Погибшие дети — в Раю, обязательно. Почему Он допускает страдания невинных? Есть два объяснения. Первое: хорошие и добрые там тоже нужны. И второе: Он просто не успевает досмотреть. Если допускает — значит, наверное, так надо.

Максим Мальченко:
Я верю в Бога, но по-своему. Я верю, что Он есть, но не больше.
Не нам судить, кто виноват, кто прав. Может быть Он решает, что этому человеку там будет лучше, чем здесь. Этого никто сказать не может.
Я всегда верил в то, что душа остается жива после смерти человека. Но после взрыва поверил больше. Одна девчонка, мы вместе были в гостинице, рассказывала: «Я помню, что я сижу над собой, вижу себя и умоляю себя: проснись!» Именно в момент взрыва. Не знаю, что это было. Может — галлюцинация. Слышал, что люди после клинической смерти рассказывали, что видели белый коридор, давно умерших родственников…

Надежда, мама:
У нас семья неверующая. Но в трудные минуты, наверное, непроизвольно обращаешься к Богу. Когда с Максимом случилась беда, единственное, что у меня в голове крутилось: Господи, если ты есть, забери мою жизнь, если она тебе нужна, но оставь жизнь моего ребенка. Постоянно она у меня крутилась, крутилась, как запись какая-то. И вот теперь, как только Максим выходит из дома, если ему куда-то надо по делам, я все время думаю: Господи, только бы все было нормально, только бы он туда доехал, и обратно приехал, Господи, помоги!

Виктор Комоздражников:
Может быть раньше я и верил в Бога, но после того, что случилось — нет. Но единственное, что помогает жить — это вера в то, что они все с нами, что они никуда не ушли, и будет все хорошо. Не только я в это верю, но и мои друзья, которые тоже пострадали у Дельфинариума, у которых друзья и близкие погибли — они тоже в это верят. Я с некоторыми разговаривал. Когда я дома нахожусь — я знаю, что Диаз где-то рядом. Я чувствую, что его душа рядом со мной.

Татьяна Кремень:
Наверное, Бог есть. Но не понимаю, где Он, этот Бог, когда случаются такие страшные вещи? Почему Он не оберегает наших детей? Почему Он допускает такое?

Рая Белалова:
Я верю в Бога. Он был со мной во время взрыва. Он мне помог. Я вышла оттуда нормальной. По сравнению с другими — мне еще повезло.

Саша Белалов:
Я поблагодарил Его за то, что остался в живых.

Катя Пелина:
Когда я пришла в себя в реанимации и открыла глаза, то увидела такую картинку: передо мной лежит подключенная к всевозможным аппаратам девочка, рядом с ней сидит мама в инвалидной коляске, держит ее за руку и плачет про себя, потому что слез уже нет. А с другой стороны кровати сидит женщина и читает Тору. Мне стало так больно! И я тоже начала молиться за эту девочку. А она все равно умерла.

Ответ священника:

Действительно, многих волнует проблема существования зла, страданий, особенно – невинных. Православное Христианство отвечает на эти вопросы следующим образом.

1.Бог – Свят, то есть Сам Он не является источником греха и зла. Зло не существует и помимо Бога. Оно не обладает каким – то вечным, самостоятельным и автономным от Бога бытием. В этом Христианство разительно отличается от дуалистических религий (например, Зороастризма), полагающих, что зло и добро – это два вечных начала. Отцы Церкви говорят, что зло – безсущностно. Так же, как ржавчина, в чистом виде в природе не встречается. Она образуется на железе, и разрушает его. Бог Библии не является творцом зла: «Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его» (Прем.2: 23 – 24). Тогда где источник зла? – Он кроется в неправильном произволении свободно – разумных существ: ангелов и людей. И те, и другие, наделены способностью самоопределения по отношению к Богу. Неправильный выбор, именуемый грехом, нарушающий установленные Богом духовные и нравственные законы их существования, и порождает зло. Именно грех Денницы (падшего ангела), а так же прародителей рода человеческого – Адама и Евы, стал причиной появления в мире зла, страданий и смерти. Всё человечество, как потомки падшего Адама, унаследовали состояние его повреждённой грехом природы: стали страстны (склонны более к греху, чем к добродетели), тленны (подвержены болезням, старению), и смертны (физически умирают).

2.Отсюда и становится понятным, почему люди страдают и умирают? – Они несут в совей природе: в теле и душе, глубокое повреждение, именуемое первородным грехом. Именно для того Сын Божий и приходил на землю две тысячи лет назад, чтобы Свей Искупительной Жертвой дать всему человечеству лекарство от греха, проклятия и смерти.

3.Итак, одной из важнейших причин страданий и смерти является сама человеческая природа, повреждённая в Адаме. Другой причиной является неправильный выбор, делаемый каждым потомком Адама: предпочитая путь греха, то есть нарушения объективных нравственных законов, человек страдает сам, и заставляет страдать других, в том числе, и своих детей. Например, алкоголик, зачиная своего ребёнка в пьяном угаре, обрекает его тяжелым наследственным болезням. Родители, подверженные страстям, передают склонность к ним, в виде, так называемого, родового греха, своим детям.

4.Но почему Бог попускает эти страдания, если – Всемогущ, и Он – есть Любовь? — Бог не желает лишать людей дара свободной воли, ибо это – величайший дар, способный сделать человека Богоподобным: «стать причастником Божеского естества» (2 Пет. 1:4). Отнять свободу, значит лишить людей возможности достичь своего предназначения, значит совершить насилие над ними. Итак, Бог, не отнимает у людей свободы, хотя и предупреждает о последствиях неправильного выбора: а это — болезни, страдания, душевные и физические. Но Он включает последствия злых человеческих поступков в Свой Промысел, обращая их к благу самого человека. Пример. Война, как считает подавляющее большинство людей, это средоточие максимального зла. Но, например, Великая Отечественная война, для многих русских людей, пришедших к тому времени в безбожие, стала поводом возвращению к вере, к обретению Бога. Сколькие, недавние неверующие, перед лицом смерти обращались к Нему в молитвах, каялись в грехах, а после войны становились священниками, монахами и старцами.

5.Наличие невинных страданий – это школа любви, необходимая каждому человеку, чтобы заботясь о больных и страдающих он смог стать Человеком.

6.И наконец, невинные страдания скорее подтверждают бытие Бога, нежели опровергают его, и вот почему. Если – бы не было Бога, не было – бы жизни после смерти, вся земная деятельность человечества обратилась – бы в бессмыслицу, а смерть – в величайшую трагедию: умер человек, и навсегда исчез. И не понятно, для чего он родился и рос, учился, чего – то добивался в жизни, строил, растил детей, познавал окружающий мир, добывал материальные блага, если смерть мгновенно и навсегда отбирает всё это у него? Особенно обессмысливаются детские, невинные страдания: они превращаются в слепую игру сил природы, или злого человеческого произволения. И только существование Бога, вечной жизни и посмертного воздаяния, наполняет детские страдания и смерть смыслом. С этой точки зрения оказывается, что путь этого ребенка не обрывается смертью, а страдания, понесенные в земной жизни, сменятся радостью Богообщения в жизни вечной.

Хочу порекомендовать Вам, Артемий, для более детального знакомства с аргументами Христианства в защиту бытия Божия, и ответами на возражения атеистов, интересный цикл лекций православного публициста Сергея Худиева: «Бог есть!» http://gorenka.org/index.php/lektsii-propovedi/12095-sergej-khudiev-bog-est-kurs-lektsii-po-obshcheniyu-s-ateistami , а так – же еженедельную передачу с его участием: «Сто вопросов атеиста» http://teos.fm/show/100-voprosov-ateista

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *