Главный приз теннисного турнира «Уральская Шляпа» выполнен мастерами ювелирного дома «Моисейкин»

24–26 июля в Екатеринбурге состоится ежегодный теннисный турнир на призы газеты «Коммерсантъ» — «Уральская Шляпа 2015». Бизнесмены и политики, общественные деятели и представители творческой интеллигенции сразятся на кортах в двенадцатый раз!

Победители турнира получат наградные кубки и дипломы, а также традиционные специальные призы от Издательского дома — заветную «Уральскую Шляпу» — в новом исполнении мастеров ювелирного дома «Моисейкин»

Сувенир по-прежнему символизирует турнир по большому теннису. В центре композиции расположена кепка — характерный головной убор теннисистов, которая находится на мраморном основании, украшенном латинским изречением — PRIMUS INTER PARES, что означает — первый среди равных.

Изначально модель кепки была сшита вручную, далее отлита в воске, а затем в бронзе. Все это позволило сохранить текстуру ткани, швов и изгибов как у настоящей бейсболки!

Огранка мрамора повторяет структуру теннисной сетки, а также напоминает драгоценный камень — ценность и желанность победы.

Всего в команде по разработке и созданию «Уральской Шляпы» задействовано свыше 18 человек.

Воплощенную в жизнь идею Виктора Моисейкина можно будет увидеть уже 24 июля, открытие турнира состоится в 14:00 на теннисных кортах по адресу Соболева, 19.

Условия участия

Посмотреть игры, а также поболеть за участников смогут все желающие — вход бесплатный.

Вопрос о примате Конституции над международными договорами или международных договоров над Конституцией имеет несколько «уровней».

Первый — «уровень» собственно Основного закона.
Принцип примата общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации закреплен в ст. 15 российской Конституции. Эта статья находится в главе 1 Основного закона, изменить которую возможно только путем принятия новой Конституции, проект которой должно разработать Конституционное Собрание. Порядок формирования Конституционного Собрания действующим законодательством не определен — соответствующий федеральный конституционный закон до настоящего времени не принят. Таким образом, на данный момент переписать статьи 15 Конституции технически невозможно.
Разумеется, учитывая современный политический ландшафт в России, соответствующий федеральный конституционный закон может быть принят в рекордные сроки, затем парламент поддержит необходимость пересмотра ст. 15, а Конституционное Собрание одобрит это решение и незамедлительно разработает и примет новую Конституцию — если того пожелает президент. Но такой сценарий противоречил бы озвученному Владимиром Путиным тезису про потенциал действующей Конституции, который, по его словам, «еще не исчерпан».

Второй «уровень» проблемы — уровень действующего российского законодательства за пределами Конституции.
С 2015 года Конституционный Суд РФ наделен полномочием признавать неисполнимыми решения межгосударственных органов по защите прав и свобод человека (к которым относится не только ЕСПЧ, но и, например, Комитет по правам человека ООН). Фактически Россия — единственная, кстати, из 47 стран-членов Совета Европы — уже почти 5 лет назад декларировала возможность официально отказываться от исполнения отдельных решений международных органов со ссылками на Конституцию. Что это, как не закрепление примата Конституции над нормами международного права?
На данный момент КС РФ признал неисполнимыми два постановления ЕСПЧ (по делу о праве заключенных голосовать и по первому делу ЮКОСа- первое Комитет министров Совета Европы, кстати, впоследствии посчитал исполненным).

Третий «уровень» рассматриваемой проблемы — правоприменительный.
Можно долго описывать разнообразие обличий, которые принимает неисполнение постановлений ЕСПЧ в современной России, и рассуждать о том, как отечественные власти относятся к рекомендациям различных международных органов. Но если формулировать кратко, то сегодняшняя российская правоприменительная практика по многим категориям дел не имеет ничего общего с приматом ни Конституции, ни законодательства вообще. В основе колоссального множества решений, принимаемых правоохранительными и судебными органами, лежит лишь желание чиновников не отклониться от генеральной линии партии, а в отдельных случаях — также интересы конкретных облеченных властью людей.

Ну и наконец, четвертый (а на самом деле — наивысший) «уровень», с которого надлежит рассматривать проблему, — это уровень собственно Европейской конвенции о защите прав человека, статья 46 которой закрепляет обязательность постановлений ЕСПЧ для всех стран-участниц Конвенции. Изменить это нельзя ни поправками в закон о Конституционном Суде, ни даже принятием новой Конституции, а только лишь выходом из Совета Европы, который — в свете прошлогодних событий — сейчас представляется довольно маловероятным.
Другой вопрос, что у Совета Европы отсутствуют рычаги, с помощью которых можно было бы понудить Россию к чему бы то ни было — и, собственно, ярчайшей демонстрацией этого является триумфальное возвращение России в ПАСЕ, которое сложно охарактеризовать иначе как одностороннюю уступку при полном отсутствии встречного движения со стороны российских властей.

Резюмируя, скажу так: на мой взгляд, сегодняшние слова президента несут в себе в первую очередь не юридический, а идеологический посыл, который в переводе на простой язык можно сформулировать так: «Мы продолжим не исполнять решения международных судебных органов и обязательства, принятые на себя в связи с подписанием международных договоров. Весьма вероятно, что мы будем делать это еще более открыто и бесстыдно, чем прежде». Но подобный сценарий, представляется, и без послания президента очевиден каждому, кто хоть сколько-то следил за социально-политической обстановкой в России в последние годы.

Существует много заблуждений относительно первенства Римской церкви. В этой статье мы рассмотрим некоторые из них.

Часто можно слышать утверждения, что древняя Церковь не знала такого понятия, как первенство Римской кафедры, что в Евангелии нет и намека на что-либо подобное, а Отцы Церкви об этом ничего не говорят. Что эта идея было придумана довольно поздно и является результатом возросших амбиций римских епископов (авторство её одни приписывают Папе Николаю I, другие — Григорию VII, третьи — Александру VI, а кое-кто даже Григорию XIII). К тому же и основана она на подложных документах, вроде так называемых «Константинова дара» или «Лжеисидоровых декреталий». И уж, конечно, не может быть и речи о какой-либо власти римского епископа над другими поместными Церквями.

Не углубляясь в подробности из-за объёмности этого вопроса, заметим всё же, что первенство Римской кафедры обосновывается Католической Церковью именно ссылками на Евангелия (основными из них являются Мф 16:17-19; Лк. 22:32; Иоанн 21:15). С этим обоснованием согласны и Предание, и Отцы Церкви. Таким образом, понятие о главенстве римского епископа, как наследника верховного апостола Петра, существовало в Церкви изначально. Подтверждение этому мы находим в самых ранних документах по истории Церкви. Уже в конце I-го века Папа Климент I в своём известном послании разбирает конфликт в Коринфской Церкви, причём разбирает как имеющий на это право и власть. Это вынужден признать даже лютеранский богослов Гарнак: «Это вступление (Римской кафедры) в историю Церкви — после свидетельства апостола Павла, что вера римлян возвещена во всем мире (Рим 1:8) — необычайно блестяще; …послание доказывает, что уже в конце I-го века римская община выработала у себя прочное устройство, что она с материнской заботливостью следила за дальними общинами и что умела тогда говорить языком… долга, любви и власти».

Свидетельство о том, что послания Папы Климента пользовались особым авторитетом и читались «во всех церквях», мы находим у Епифания Кипрского. Об авторитете писем Римских Пап Климента и Сотера пишет и св. Дионисий Коринфский: «Сего дня проводили мы святой день Господень, и читали послание ваше, которое и всегда будем читать для нашего наставления, также как и прежде написанное к нам Климентом».

О первенстве Римской Церкви писали многие свв. Отцы, древние церковные и государственные деятели, и даже нехристианские авторы. Об этом же говорят и материалы Вселенских и поместных Соборов. Сборник цитат, подтверждающих главенство Римской кафедры и её епископа в Церкви, мог бы составить весьма объёмистый том. Поэтому приведём лишь несколько.

Ириней Лионский: «Святая Римская церковь, мать и владычица всех церквей, должна быть спрошена во всем, касающемся веры. Когда (споря с еретиками) мы излагаем предания, которые превеликая, святейшая и пренебесная римская церковь, основанная Петром и Павлом, от них же получила и сохраняет преемство своих епископов, мы тогда сокрушаем еретиков, … потому что с этой церковью должны согласоваться все церкви и все верующие во всей вселенной, высокого ради главенства её, и потому что в ней верующие, во всем мире рассеянные, сохраняют предание, от Апостолов исходящее» (Против ересей, III , 3,2).

Оптат Милевитанский:»Вы не можете отрицать того, что вам известно, что степень святительской кафедры дана была Риму, кафедре блаженного Петра, главы апостолов, поэтому и называемому «камнем». В этой кафедре надлежало всем верующим соблюдать единство, дабы другие апостолы не могли предоставить себе степень святительской кафедры, дабы всякий, кто воздвиг какую-либо другую кафедру против этой одной, считался виновным и отщепенцем». (Против донатистов, кн. II, 2)

Василий Великий: «Как глава не может сказать ногам: не имею в вас нужды, так конечно и вы не согласитесь отринуть нас» (из письма к папе Дамасу, Творения св. Василия Великого, т. VII, 189, 194).

Мина, патриарх Константинопольский: «Мы следуем за Апостольским Престолом и повинуемся ему; кого он принимает в общение, принимаем и мы; кого осуждает он, осуждаем и мы» (Мansi, VIII, 969).

Св. Максим Исповедник: «Все пределы вселенной и повсюду на земле, непорочно и православно исповедующие Господа, как на солнце вечного света неуклонно взирают на святейшую Церковь римлян, на её исповедание и веру, принимая из неё сверкающий блеск отеческих и святых догматов… Ибо и с самого начала от сошествия к нам воплощенного Бога Слова, все повсюду христианские церкви приняли и содержат ту величайшую между ними церковь Римскую, как единую твердыню и основание, как навсегда неодолимую по обетованию Спасителя вратами адовыми, имеющую ключи православной в Него веры» (Migne, PL, 110, 137-140).

Феодор Студит: «Если же встретится что-нибудь сомнительное, то повелите принять объяснение от Древнего Рима, как делалось издревле и от начала по отеческому Преданию. Ибо там… верховнейшая из церквей Божиих, на престоле которой первый восседал Петр, которому Господь сказал: «ты еси Петр”…» (Творения, Спб.Д.А., 1908. II, 447).

А вот свидетельство стороннего, не принадлежащего к Церкви человека, языческого историка Аммиана Марцеллина, современника блаж. Августина — «Епископы вечного города пользуются наивысшей властью» (Книга деяний, XV, 7, 10).

В 821-м году византийский император Михаил II, желая примириться с церковной партией иконопочитателей, собрал в Константинополе собор. «Однако представители иконопочитания объявили, что им не подобает присутствовать на соборе с еретиками; а если уже император находит, что этого вопроса не может решить патриарх, то за решением его надо обратиться в древний Рим, к главной из всех Божиих Церквей, основанной апостолом Петром».

Уже после раскола, в 1136-м году в Константинополе состоялся диспут между представителями Западной и Восточной Церквей, в ходе которого митрополит Никомедийский Никодим, комментируя аргументы в пользу первенства Рима, представленные Ансельмом Хавельбергским, согласился: «Мы располагаем у себя, в архивах Святой Софии, повествованиями о славных деяниях Римских Понтификов, мы располагаем актами соборов, в которых подтверждается всё, что ты говорил об авторитете Римской Церкви. Не сообразно ни с чем было бы отрицать то, что, как мы видим, говорили наши собственные Отцы».

Что касается подложных документов, то Католическая Церковь никогда не доказывала своего главенства на их основании. Главным аргументом Католической Церкви всегда было Священное Писание. Так называемый «Константинов дар» — это документ, который в средние века стали приписывать Константину Великому, якобы передавшему Рим во владение Папе Сильвестру I. Впервые он был обнаружен в составе Парижского манускрипта (Кодекс лат. 2777) никак не ранее IX столетия. Создание его обычно относят к 752-778 гг. А между тем, как мы видели, первые свидетельства первенства Римской Церкви относятся к гораздо более раннему периоду. К тому же, с помощью «Константинова дара» можно доказать лишь права Римского епископа на светскую власть над Римом, а вовсе не главенство в Церкви, которое не может устанавливаться светскими властями, в том числе императорами. Следует добавить, что подложность этого документа обнаружили сами католики. Одним из первых, кто пришел к такому выводу, был Николай Кузанский. В 1450 году подложность «Константинова дара» доказал Лоренцо Валла. В 1592 году после выхода в свет книги Цезаря Барония Церковные анналы, факт подделки этого документа был признан окончательно.

«Лжеисидоровыми декреталиями» называют сборник канонов, якобы составленный неким Исидором Меркатором. Об этой личности ничего неизвестно. За основу взято достоверное собрание церковных канонов, и не все документы там поддельные. Создание сборника относят к 850-851 гг. Составлены они были, предположительно, архиепископом Гинкмаром Реймским, или кем-то из его окружения. Сам Гинкмар был многолетним оппонентом нескольких Пап. Доподлинно известно, что в 852-м году Гинкмар Реймский использовал это собрание документов вовсе не для доказательства папского примата, а для борьбы со своими противниками, как светскими, так и церковными. Так, он употребил эти «Декреталии» для низложения епископа Ротада Суассонского. Однако Папа Николай I взял это дело под собственный контроль, и восстановил Ротада на его кафедре. «Декреталии» попали в Рим, по-видимому, в 864-м году как свидетельские материалы по этому делу. Иногда встречаются утверждения, что на «Лжеисидоровы декреталии» ссылались Папы Адриан Iи Николай I. Это не так. Ни Адриан I (умерший за 55 лет до составления этого сборника), ни Николай I(даже в своей полемике с Фотием) о них не упоминают. Позднее Папы ссылались на некоторые материалы этого сборника, но те никогда не были основным аргументом, и уже с XII века у иерархов Католической Церкви возникли сомнения в их подлинности. Позднее католические ученые доказали подложность значительной части этих документов, и Католическая Церковь их отвергла. Подложность «Декреталий» не служит доказательством против существования первенства Римской Церкви, поскольку оно основывается не на них, а на Евангелии. Как и в случае с «Константиновым даром», Отцы Церкви свидетельствуют о первенстве Рима задолго до появления «Лжеисидоровых декреталий».

И, наконец, утверждение, что Римский епископ не имел никакой власти в Церкви, а имел лишь некое почётное и ничего не значащее «первенство чести», опровергается всей церковной историей. Если принять такую точку зрения, то совершенно невозможно будет объяснить многочисленные апелляции иерархов, клириков и соборов различных поместных Церквей к Римскому епископу по вопросам, казалось бы, никак не входящим в компетенцию поместной Церкви города Рима. А ведь это была многовековая практика неразделённой Церкви. Как объяснить, почему константинопольский архидиакон Аэций обращается за помощью в Рим по поводу своего незаконного смещения патриархом Анатолием, а Иерусалимский, Диоспольский, Милевский Соборы, а также блаж. Августин Гиппонский по делу еретика Пелагия — к Папе Иннокентию? Почему александрийский епископ Иоанн Талаия и игумен Студийского монастыря Кирилл жалуются в Рим на Петра Монга и Константинопольского патриарха Акакия? Почему Папа Агапит низлагает патриарха Анфима и рукополагает на его место Мину? Какое право имел Папа Целестин писать Собору: «Чтобы не подумали, что этот суд имеет силу только в отношении к тому, кто уже сам на себя призвал суд Божий, мы властью нашего престола определили: епископа, или клирика, и всякого христианина, состоявшего в чине церковном, из числа тех, которые были удалены от своего места и от общения с Церковью Несторием или подобными ему, с того времени, как они начали проповедовать свое нечестивое учение, не считать удалёнными или лишёнными общения; но все они были и до настоящего времени пребывают в общении с нами; потому что никого ни низвергнуть, ни удалить не мог тот, кто, проповедуя такое учение, не пребыл твёрд в учении истины. Такое настоящее моё слово всех соединяет в общении между собою…»? И почему Собор не возмутился таким «произволом»?

Таких примеров множество. И объяснить их можно лишь только наличием властных полномочий у Римской Церкви. Вот что пишет по этому поводу известный православный богослов и профессор Свято-Сергиевского института в Париже Оливье Клеман: «… в эпоху Вселенских соборов Восток признавал реальное первенство Рима и вытекавшее из этого Петрово преемство. Речь шла о большем, чем просто «первенство чести», чем признание римского епископа первым среди равных».

Дмитрий Лялин

Источник: 50 религиозных идей, которые никогда не понравятся Богу. Москва: Эксмо, 2009.
Публикуется с разрешения правообладателя.

Примечания:

S. Epiphanii, Panarion, I. 1, Haeres. 33, cap. XV; Corpus haeresiol., ed Oehler, t. II, p. 265.

Евсевий, История Церкви, IV, 23.

Васильев А. А., Византия и арабы, Санкт-Петербург1900, стр. 31.

Оливье Клеман, Рим. Взгляд со стороны, Москва 2006, стр. 73-74.

См. Собор Эфесский, Вселенский третий. Послание Келестина к клиру и народу константинопольскому в Деяния Вселенских Соборов.

Оливье Клеман, Рим. Взгляд со стороны, Москва 2006, стр. 59.

  • Редакция Рускатолик.рф

    Жизнь с верой интереснее во сто крат. Мы проверяли!

Примеры

Басовская Наталья Ивановна (1941 – 2019)

«Все герои мировой истории» (2018 г.), глава «Фемистокл. Спаситель и изгнанник Афин»:

«Когда не стало главного соперника, Фемистокл вновь оказался на виду. Он один из десяти стратегов, по существу первый среди равных.»

глава «Император Клавдии. Нетипичный римлянин»:

«Былые республиканские институты подавлены центральной властью.

И в Сенате принцепс – только первый в списке, «первый среди равных», он первым высказывает свою точку зрения, а затем уже остальные, причем говорят они, зная, что их может ждать. Поэтому они просто повторяют мнение принцепса.»

Кони Анатолий Федорович (1844 – 1927)

«Деятельность председателя столичного окружного суда в мое время (1878–1881) представляла и, конечно, представляет до сих пор много сторон, делающих ее не только чрезвычайно ответственной, но подчас и тягостной. Управление сложным судебным учреждением на правах «первого между равными» среди лиц судейского звания и с обязанностями контроля и надзора за многочисленными подчиненными, служебную работу которых надо направлять и регулировать, обширная переписка с министерством юстиции и разными ведомствами, прием просителей и т. п. в значительной мере обращают председателя в администратора, причем последний нередко совершенно заслоняет в нем собою судью.»

«… второй отличался огромным трудолюбием и, никогда не забывая, что он только primus inter pares приобрел большой авторитет между судьями»

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *